Итальянцы Крыма (Российская Федерация)

ИСТОРИЯ РОДА ГАРИБАЛЬДИ В КРЫМУ

ИСТОРИЯ ПРОСЛАВЛЕННОГО РОДА ДЖУЗЕППЕ ГАРИБАЛЬДИ В КРЫМУ НАСЧИТЫВАЕТ ПОЧТИ ДВА ВЕКА. Однако до сих пор она освещена фрагментарно, путано и полна тёмных мест. Отчасти такое положение связано с переломным моментом в жизни колонистов, как и всей страны: октябрьский переворот 1917 года разрушил старый уклад и круто изменил человеческие судьбы. Беспрерывная череда войн, голода и Террора почти не оставила средств восстановить общее родовое древо этноса, сплетённое из ветвей итальянских родов и кланов. Архивные тайны по-прежнему тяготят потомков.
Не успела Европа приручить турецкий султанат, как к берегам Чёрного моря устремились сотни торговых кораблей. Морская торговля усилилась в конце 18 века после захвата Таврии романовской династией. Вывоз хлеба через старые и новые порты Азово-Черноморского бассейна стал основным делом для большинства торговцев из Италии. В их числе оказался и дядя героя Италии Джузеппе Гарибальди – Амвросий (Антон Иванович), который в 1819 году перенёс торговую контору из Феодосии в Таганрог. Спустя десять лет Амвросий Гарибальди становится вице-консулом Сардинского, а затем и Неаполитанского, королевства в Керчи.
Во время очередного захода в Таганрог (весной 1833-го) Гарибальди даёт клятву посвятить жизнь борьбе за объединение Италии. Затем в течение 13 лет он сражается в Южной Америке и возвращается в Италию в период революции 1848 года. В таком случае его кузен, которого также звали Джузеппе Гарибальди, самостоятельно добирается до Кафы, где (по некоторым данным) около 1840 года женится на немецкой девушке из соседнего села. Семья Бауэр проживала в колонии Герценберг, основанной в 1804 году выходцами из Германии и Цюриха. В начале века её население составляло всего-то 45 человек католиков и лютеран. В 1870-е годы участок земли приобрёл здесь известный винодел Л. С. Голицын.
Джузеппе вербуется капитаном на судно феодосийского купца Леонардо Дуранте, тем и зарабатывает свой хлеб. Почему из всех портов Джузеппе выбирает именно Феодосию? Свою роль сыграли старые связи семьи Гарибальди в городе, итальянскую диаспору которого составляли в основном выходцы из Лигурии. Некоторые из них перебираются позже в Керчь, где мы встречаем Бианки и генуэзскую линию Скоччимарро, породнившихся с транийскими Скоччимарро через сестёр Ла Рокка. О крепости этих связей свидетельствуют удивительные пересечения семей Гарибальди с другими итальянскими родами на протяжении полутора веков. Не исключено, что отцом Джузеппе Гарибальди и является посланник земель Италии Амвросий Гарибальди, скончавшийся в Керчи в 1846 году.
Выразив сожаление по поводу переименования улицы имени Джузеппе Гарибальди в Одессе, Григорий Зленко пишет в своей статье: «В «Одесском вестнике», помеченном 22 июня 1846 года, нашлась некрологическая заметка, поведавшая о жизни так прочно забытого человека, что о нем напрасно спрашивать лучших отечественных знатоков старой Италии. Приведу эту публикацию целиком, ибо она является единственным у нас источником сведений об Антоне Гарибальди:
«Керчь, 11 июня 1846 года. 6-го июня, в 3 часа утра, скончался в нашем городе после кратковременной болезни старейший из пребывающих здесь иностранных консулов Антон Иванович Гарибальди, на 69-м году своей жизни…Отпевание тела его происходило в здешнем католическом храме и потом 7 числа, в сопровождении городского начальства, иностранных консулов и многочисленного стечения граждан…отвезено с приличными званию его почестями на общественное кладбище и там предано земле». Взор останавливался на всевозможного рода нарядах интернациональной толпы».
Однако в Таганроге, например, сохранились важные документы той поры. Вот только одна из записей в «Адрес-календаре» за 1825 год об общественных деятелях местного градоначальства: «В конторе Карантинного отделения представители от купечества купцы I гильдии Александр Гер и Амвросий Гарибальда». Не один раз упоминаются торговые операции купца Гарибальди в таможенном журнале. Среди записей особый интерес вызывает строка, отмеченная 1820 годом: «Об выдаче свидетельства о товарах, выгруженных из судна шкипера Гарибальды». Этим шкипером был не кто иной, как Доменик – родной отец борца за объединение Италии. Более того, журнал таганрогской таможни сохранил для нас также запись 1830 года о досмотре пассажира Джузеппе Гарибальди, посетившего дядю Амвросия в Керчи. Об этом визите упоминает в «Заметках о Керчи…» и А. Сумароков (Альманах «Таганрог – Италия, февраль 2012 г. Труды краеведческого музея).
Изучая документы Сената, Григорий Зленко «вдруг обнаружил, что одним из таких указов, от 4 октября 1828 года, «Сардинским Вице-Консулом в Керчи и окрестностях сего порта» был признан некий Антон Феликс Гарибальди, о чём также сообщил «Одесский вестник». Эта же газета написала 25 февраля 1842 года: «Государь Император, по положению Комитета господ Министров, Высочайше соизволил» признать неаполитанским консулом в Керчи Антона Гарибальди (Г. Зленко «Тайна Джузеппе Гарибальди». Газета. ру).
В разных источниках нередко можно встретить нелепые проявления зависти: мол, итальянцев влекли в Крым бешеные заработки. Это не так сразу по двум причинам: во-первых, каждый житель Апеннин рассматривал поездку в древнюю Тавриду как паломничество по святым местам, и это главное, пожалуй. Во-вторых, ясный ответ красным недоброжелателям и прочим патриёткам даёт преподаватель Керченского училища Сумароков. «С 1830 года город Керчь, - подчёркивает историк, - стал украшаться красивыми домами…Керчь как бы ударом в о л ш е б н о г о жезла, стала расти не по дням, а по часам…Стало умножаться народонаселение, и назначен даже Сардинский вице-консул…». Так что ранее я ничуть не преувеличил: и в самом деле, КЕРЧЬ – ГОРОД ИТАЛЬЯНСКОЙ СЛАВЫ! Но то же самое справедливо для всех портов Причерноморья.
На переломе эпох, когда век 20-й только набирал ход, в Феодосии ещё оставались яркие свидетельства итальянского влияния. На устах были звучные имена величественных башен Генуэзской крепости: Констанца, Джулиана, Климентина, как и фамилии итальянцев старой группы. Старожилы города помнили Гарибальди, родственники которого проживали по соседству. Аркадами своих тротуаров Итальянская улица напоминала средневековую Пизу, итальянские говоры звучали в порту и кофейнях; мелькали необычные названия парусников и баркасов.
Итак, экономическая выгода была взаимной, не говоря уже об огромном культурном вкладе Италии в местную провинциальную среду или о строительстве Северной Пальмиры. К тому же Россия постоянно укрывала попавших в опалу граждан итальянских княжеств в условиях беспрерывных войн, начиная с бунта «Реформации» в 17 веке. Политический характер эмиграции Джузеппе в Крым доказывает судьба ещё одного кузена братьев Гарибальди – Анжело Парчелли. После неудачного похода Манзини в Савойю в 1834 году Джузеппе бежит во Францию, а его брат Анжело скрывается в России. В Бердянске Парчелли сапожничает и открывает большой обувной магазин в центре города. Дело отца продолжил затем его сын Паскуале.
И эта родственная линия Гарибальди не прервалась: сейчас в Симферополе проживает праправнучатый племянник Джузеппе Гарибальди - Константин Евгеньевич Парчелли. Каждый год он возвращается в родной город и делится воспоминаниями о семье. Историю его предка Анжело описал бердянский краевед Георгий Сукач, издавший уже 4 Сборника статей о выдающихся земляках, подчас давно позабытых. Сестра Константина Валентина Парчелли пела в Одесском театре оперетты. В настоящее время заслуженная артистка Украины вместе с мужем занимается театральной деятельностью в США. Её брат-близнец – заслуженный пилот СССР и проживает в Молдове. В Одессе данная ветвь Парчелли соседствовала с ветвью керченской и новороссийской: Маргарита, дочь Джироламо Порчелли, была давней знакомой Алексея Дятлова, мужа её троюродной сестры Полины Порчелли.
По-видимому, бердянская линия Парчелли тянется из Италии от родной тёти Джузеппе Гарибальди. Ещё одна независимая от керченской линии ветвь Парчелли обнаружилась недавно в Мариуполе, где она пересеклась с неаполитанским родом капитана Джузеппе Де-Мартино из Марселя, а также с влиятельной греческой семьёй Пичахчи. Данная ветвь ведёт прямо в Рим, к одному из кардиналов (Антонию), вступившему в конфликт с Папским окружением. Брат моряка Де-Мартино был послом в Индии, а третий брат Валентин – владелец виноградников в колонии Шабо под Одессой. Эта неизвестная страница, открытая Ириной Якубой из Харькова, сулит много неожиданностей.
В Герценберге у молодой пары Гарибальди появляется сын Джорджио, а затем дочь и ещё один сын. Жизненный путь Джорджио (или Георгия Джузепповича) в общем-то известен. Хотя он вёл скромное существование сельского жителя, о нём многие помнили. Так, на заседании Таврической Архивной комиссии 12 мая 1916 года журналист и знаток Крыма В. Д. Гейман выступил с докладом: «Потомки Гарибальди в Феодосии». В нём он сообщил, что «5 апреля сего года умер и 7 апреля погребён в немецкой колонии Герценберг проживавший там племянник известного итальянского народного героя Джузеппе Гарибальди Георгий Осипович Гарибальди». Далее крымовед пишет о том, что «в июле 1912 года, перед приездом в Феодосию депутации Генуи с профессором Чезаро Империале ди Сент-Анджело во главе мы посетили старика Георгия Осиповича Гарибальди, поделившегося подробностями приезда его отца в Феодосию» (сайт allaivazovsky.blogspot.com).

Это сообщение содержит интересный парадокс, на который никто ещё не обратил внимание: «Как выяснилось, в 40-х гг. прошлого столетия герой Италии отправился в путешествие со своим двоюродным братом, также Джузеппе Гарибальди. Побывав в Таганроге, братья попали в Феодосию, откуда Герой вернулся в Турцию и затем на родину, а кузен его остался…». Но согласно официальной биографии нашего Героя этого не может быть: в 40-е годы в Россию Гарибальди (якобы) не ходил. Однако Гейман, по-видимому, не ошибся: он опирался на устный рассказ Георгия, а таганрогский Альманах и вовсе опроверг общепринятую версию событий. Формальная запись в таможенном журнале за 1850 год доказывает, что Дж. Гарибальди в феврале этого же года был пассажиром на судне «Добрая надежда» по билету, выданному Керчь-Еникальским градоначальником 7 апреля 1849 года за № 135. И в то же время, в апреле 49-го Гарибальди отражал нападение французского генерала Удино на Рим и участвовал в других сражениях. Таким образом, документ ему выдали задним числом, чтобы обеспечить алиби, ведь ему предстояло путешествие в Соединённые Штаты.
Помнили в Феодосии и жену Георгия Осиповича. Правда, на разных сайтах «фрау Гарибальди» неправильно называют «тёткой Джузеппе Гарибальди» даже не задумываясь о степени родства и датах. Разумеется, никакой тётки в России начала 20 столетия у него не было! В монографии «Айвазовский» Н. С. Барсамов исправляет эту ошибку, однако не называет ни её фамилии, ни даже имени (сайт музея сестёр Цветаевых и др). Как выяснилось, Георгий Гарибальди взял в жёны ЯКОБИНУ, урождённую ЗЕБОЛЬД. Зебольды переселились в Крым из Вюртемберга и в 1805 г. поселились в покинутой татарской деревне под Генуэзской крепостью Судака.
В замкнутой колонии Герценберг с 4-5 дворами почти всё население составляли родственники: родившаяся в Отузах Катарина Зебольд вышла за Кристиана Бауэра, герценбергского переселенца. 28.10.1871 в этой семье появился сын Карл, а воспреемниками числятся Карл РИХЛЬ и Розина БЕК, в девичестве ГЕКЛЕ. Ещё одну фамилию даёт нам жена Зебольда Вильгельма Барбара (девичья ХАФНЕР), хотя эта семья проживала в Судаке. В Герценберге Август Бауэр женился на Анне БУХМАН: их годовалая дочь Катарина умерла 3.11.1884 г. от колик.
Чудом сохранившиеся (разрозненные) списки умерших Цюрихтальского лютеранского прихода за 1882 год позволили узнать многие подробности о семье Георгия Гарибальди. Этот год выдался на редкость несчастливым: 24 сентября смерть начала собирать страшную жатву: в Султановке умер маленький сын Йозеф. 29 числа дифтерия забрала жизнь дочери Сионы, а 4 октября – её брата Иоганна, родившегося в Герценберге 26.07.1872 г. Но уже через 3 года, 15 сентября 1885-го, у них рождается долгожданный ребёнок – Анна Мария Гарибальди. Теперь эти сведения позволяют сделать важный вывод: семья Георга переехала в Султан-Салэ ( в просторечье – Султановку) между 1872 и 1882 годом. Султановка – красивая местность возле греческого села Джанкой, где высятся развалины прекрасной мечети Султан-Салэ. И одноимённое селение, переименованное в 1948 году в село Южное. Вероятно, семья Гарибальди занимала здесь отдельный хутор – фермерское хозяйство с большим участком земли.
Сейчас в Генеалогическом банке данных США хранятся сведения обо всех пассажирах, бравших билеты на пароходы до Америки за последние 160 лет! Содержаться здесь и записи о Гарибальди. И всегда рядом с ним – Уго Басси, соратник и компаньон:

В 14. Ugo Bassi; Rome; Garibaldi; Bologna]
Date: Saturday, January 28, 1854
Location: Newport, Rhode Island
Paper: Newport Mercury
Article type: Newspaper Article

15. [Companions; Garibaldi; Bassi]
Date: Wednesday, January 4, 1854
Location: Trenton, New Jersey
Paper: Trenton State Gazette
Article type: Newspaper Article

«Американский» Уго Басси тоже предстаёт легендарной личностью – поразительная реминисценция, напомнившая мне о прадеде Николо Басси в Трани и в США. Легендарно и само имя УГО: ещё до знакомства с Гарибальди его принял священник Джузеппе Басси, будущий капеллан гарибальдийцев, расстрелянный в 1849 году австрийцами. Но Басси перенял это имя от любимого им поэта Уго Фосколо, который первым осуществил подмену, подписавшись именем Николо Уго. В итальянском языке имя Умберто является грамматическим вариантом имени Хумберт - производным от германского Уго, и означает «яркий воин», что достаточно ясно объясняет его символизм.
Итак, до своего отъезда в Нью-Йорк Джузеппе почти год скрывался в России! Если бы не кораблекрушение с гибелью казённого имущества, об этом никто бы не узнал. Если данные Геймана верны, в конце 40-х Гарибальди действительно прибыл в Феодосию вместе со своим братом Джузеппе; в таком случае женитьба кузена переносится лет на десять, хотя точную дату может дать лишь изучение метрических книг. Приезд Гарибальди в Кафу и Таганрог «в 40-е годы» состоялся в период между 16 сентября 1849 года и концом навигации на Азове этого же года.
Точнее говоря, 16 сентября – точка отсчёта его многолетнего изгнания: Тунис был исключён, как и Гибралтар тоже, после чего он с соратниками прибывает в марокканский Танжер, но ещё на острове Маддалена Гарибальди начинает работу над знаменитыми «Мемуарами». Однако обстановка здесь не располагала к творческим раздумьям: «Я должен был исчезнуть…я решился, наконец, перебраться через пролив и искать убежища в Африке у синьора Джан Баттиста Карпенето, консула Сардинии в Танжере». Далее Джузеппе указывает, что оставался в Танжере «в течение шести месяцев».
Самое поразительное, что в «Мемуарах» Джузеппе Гарибальди ЕСТЬ косвенное УКАЗАНИЕ на его путешествие в Россию! Хотя консул принял гарибальдийцев очень радушно, он собирал средства на покупку судна для капитана Гарибальди. «Такой проект мне улыбался, - записал Джузеппе, - я смог бы…жить самостоятельно и независимо, а не сидеть на шее этого благородного человека, приютившего меня. Я…стал готовиться к отъезду в Соединённые Штаты, где должна была состояться покупка корабля».
Почему Гарибальди скрыл новое посещение Крыма? Вполне возможно, что он не хотел обращать внимание на своих кузенов: на Анжело Парчелли в Бердянске и Джузеппе – в Феодосии. И не хотел афишировать собственный приезд к ним. Таким образом, осень и зиму 1849-50 годов, а также весну Гарибальди провёл в самом надёжном и спокойном месте – в семьях ближайших родственников. Теперь он мог приступить к воспоминаниям. Это была последняя встреча Героя с братьями. Пытался ли он склонить их к борьбе за свободу Италии, неизвестно. У каждого из них была теперь своя жизнь: дети, любимое дело и - дружеское окружение. Была мирная жизнь в благодатном месте, ставшем для них новой Родиной.
В свете этого фундаментального открытия нельзя согласиться с выводами историка С. А. Панарина, сотрудника Института востоковедения РАН. Замахнувшись на всеобъемлющий анализ темы, Панарин пропустил всё самое важное. «За 20 постсоветских лет, - пишет он, - к корпусу печатных текстов о Гарибальди добавились всего 12 публикаций, причём половину из них составили переиздания дореволюционных биографических очерков…В целом, если иметь в виду объём новой информации, современный этап не прибавил ничего к образу Гарибальди в России». И всё же суть информации не в её объёме, а в ценности. При механическом подсчёте кликов в Инете исследователь опирался в том числе на бредовые мнения холопствующих клерикалов и прочих антисемитов, не понимающих историю масонства. Неясно и то, в каком смысле он симпатизирует Герою Италии: как коммунист, демократ или как беспристрастный учёный. В самом начале статьи (а это именно статья – в зачёт необходимого числа публикаций?) востоковед южного направления утверждает: «Представления об исторических персонажах в значительной мере являются производным той эпохи, в которой они формируются». Иными словами, Панарин предостерегает от субъективных оценок, навязанных объективными условиями современности. Но всё это лишнее: для нас Гарибальди не икона, а свой среди своих – в окружении наших предков и его соотечественников. И мы сами разберёмся с исторической миссией Героя, как и с той эпохой, которой он противостоял. Его личные качества, его борьба и жизненный подвиг уже над историей - они не меняются с ходом времени. Они независимы от любых, самых научных, мнений (С. Панарин «Гарибальди в России – от восхищения к забвению?» south-west.net.ua).
В отличие от сына Джорджио, сам Джузеппе Гарибальди был погребён не в Герценберге, а на городском кладбище Феодосии за центральным рынком. По свидетельству Ю. Кошелева, его могила с надписью на итальянском языке и датами жизни сохранялась вплоть до 70-х годов прошлого века, после чего была разорена дирекцией кладбища вместе с другими старыми погостами с целью поздних, «коммерческих», захоронений. Эти факты ставят вопрос о возможном проживании Дж. Гарибальди в собственном доме, расположенном в черте города.

После того, как Август Георгиевич Гарибальди женится на Маргарите из Герценберга, у них рождается 6 детей. Интересно то, что Маргарита (Мария) принимает итальянское гражданство, которое имел её муж. Семья продолжает трудиться на земле и производит колбасные изделия для торговых точек Феодосии. В книге «Старая Феодосия» итальянский врач И. Саркизов-Серазини красочно описал местный базар, который устраивался 2 раза в неделю:

«Лучшие масло и колбасные изделия доставлялись немцами из ближайшей колонии Герценберг…Кислое и цельное молоко, а также творог, яйца, сметану привозили русские и украинские поселенцы…Все продукты продавались очень дешево. Немцы продавали великолепную кровяную колбасу — 5 копеек круг и т.д. За гроши продавались овощи и фрукты…Феодосийский базар отличался внешним колоритом и яркостью красок, оживленной толпой, сновавшей между рядами лавок и подвод. Взор останавливался на всевозможного рода нарядах интернациональной толпы».

В 1939-м Рейнгольд Августович Гарибальди сочетается браком с гречанкой Софией Синикиди из села Большой Курбаш. В старые времена род Синикиди считался знатным и зажиточным, а в советские годы попал под нож «Греческой операции». Сегодня их родственники (Чаликиди) проживают в г. Уфа. Поскольку потомки Джузеппе Гарибальди вели тихую размеренную жизнь, очень быстро вокруг них сложилось ошибочное мнение, будто они «онемечились и затерялись». Нет, в годы Большого Террора Органы прекрасно знали об их итальянской принадлежности: 31 мая 1938 года был арестован Иван Августович Гарибальди, а в 1942-м всю семью выселили в Казахстан. В том же году Рейнгольда забирают в трудовую армию в Челябинск.
После окончания Войны, в 1946 году, Рейнгольд Августович забирает жену из ссылки и возвращается в Челябинск, где они воспитывают троих детей: Галину, Людмилу и Анатолия. 25 августа 1977 года Рейнгольда Августовича Гарибальди не стало; сегодня за его могилой ухаживает внучка Юлия.
Среди молодого поколения Гарибальди первую попытку связаться с Итальянским Обществом Керчи сделал Александр Кузнецов, сын Галины Рейнгольдовны. 15 августа пришёл э-мэйл председателя Черкио Джулии Джакетти. Джулия написала, что Александр сообщил о своём деде Рейнгольде Гарибальди и о том, что в Челябинске проживает 4 человека с этой знаменитой фамилией. Однако выйти на него через личный аккаунт В Контакте не удалось.

18 октября этого года в Сети я получил ответ Юлии Гарибальди:
«Спасибо, моей семье очень приятно, что Вы нашли нас, я обязательно Вам напишу и скину фото». Минуло десять дней, и вот – новое сообщение:

«Добрый вечер, Петр! Благодарю, что терпеливо ждете, у нас есть фото, и история краткая моей семьи. Сегодня Вам напишу на электронную почту». 28 числа пришло долгожданное письмо: «Мой дедушка Гарибальди Рейнгольд Августович, родился 10 октября 1917 года, в с. Герценберг, Кировский р-н Крымская обл., но при рождении было дано имя Рейнальд. Родители Август и Маргарита. В семье еще были дети: Мария, Мелита, Эля, Екатерина и Иван. Дедушка был самый младший…».
К своему посланию Юлия прикрепляет два старых фотоснимка, и я впервые вижу Ивана Августовича Гарибальди, справку о котором получил из архива МВД Республики Коми ещё в 1995 году. Иван в центре, а слева его двадцатилетний брат Рейнальд (по-итальянски Ринальдо). Очевидно, это последний снимок Ивана Августовича перед арестом. Согласно документу, Иван Гарибальди родился в 1916 году в Феодосии, «подданный Италии; осуждён 7 апреля 1941 г. Особым Совещанием при НКВД СССР за шпионаж на 8 лет с началом исчисления срока с 1 июня 1938 г. Содержался в Печорлаге с 10 сентября 1941. Затем был этапирован в Севдвинлаг, где находился с 7 января 1942 года и освобождён 16 сентября 1946. Освобождение было задержано по директиве НКВД и Прокуратуры № 185 от 29. 04. 42 г. Куда убыл, сведениями не располагаем. Из копии справки об освобождении можно предположить, что местом жительства избрал государство Италию» (сокр)

Старая карта Каффы 1836 года: к западу от порта виден Герценберг, подчёркнут красной линией
http://new.chronologia.org/volume13/pergalo/1856_krim_t.jpg

На карте советского периода западнее Феодосии (Каффы) обозначены: Султановка («ферма Гарибальди»), село Джанкой и колония Герценберг, под названием которой проведена жирная красная черта
http://new.chronologia.org/vol...rkka_t.jpg

Таким образом, Иван дважды прошёл через страшную пересыльную тюрьму Котласа в посёлке Макариха и выдержал все тяготы сталинских зон в самые трудные годы испытаний. Но испытания на этом не закончились: Иван Гарибальди на историческую Родину не попал, о чём говорят материалы нового следствия.

Вместо дороги на Запад опера подсказали Гарибальди светлый путь на Восток, и он стал каменщиком Киргизстроя в далёком городишке Токмак. Здесь он встретил свою жену – Зоя Фёдоровна Фролова родила сына Леонида, но счастье в семье длилось недолго: в декабре 1949 года Ивана Августовича арестовали вновь. «Люди, подобные Гарибальди, - подчёркивают авторы, - были опасны для Системы тем, что многое видели…». Примечательно и то, что Иван никогда не жаловался и не подавал ходатайств о пересмотре своих дел. 25 марта 1950 года Особое совещание при МГБ СССР постановило: «За шпионаж сослать на поселение в Красноярский край». Высылка - за шпионаж? Репрессивная машина вновь пробуксовала – Иван Августович Гарибальди уцелел снова. Впоследствии следы его затерялись, и авторам статьи не удалось отыскать их в Сибири, или где-либо ещё.
Этим трагическим событиям предшествовали беззаконные действия советских властей в отношении иностранных подданных: уголовные (политические) дела были заведены на братьев Гарибальди и их мать Марию. После подписания Пакта Сталина – Гитлера в 1939 году положение резко изменилось: оставшихся на свободе итальянцев (независимо от их гражданства!) депортировали из страны согласно негласному договору Кремля с Дуче. Но этот «закон» тоже не имел обратной силы: итальянских узников Гулага по этому поводу не освобождали. Сегодня мы ничего не знаем о судьбе Павла Скоччимарро, имя которого появляется рядом с именем Гарибальди не случайно. Из письма Генерального Консула Италии от 18 октября 1935 года можно узнать, что Иван и Ринальдо Гарибальди получили итальянские паспорта и готовились к выезду. «Соотечественник, - указывает Королевский Консул, - Скочимарро Павел Доменикович, проживающий в порту в Феодосии /ул. Еврейская, 9/, который тоже собирается ехать в Италию, даст вам по этому поводу дальнейшие разъяснения». Ближайший пароход отходил 29 октября, но выехать им не дали!
Дела Рейнгольда и Марии Андреевны Гарибальди были закрыты после доследования в феврале 1939-го, а старшего сына осудили (Л. П. Вакатова, Д. В. Омельчук «Он был из рода Гарибальди» http://crumfeodosia.blogspot.ru/p/blog-page_08.html).

Поскольку все итальянские семьи были тесно связаны между собой многочисленными линиями родства, нужно проанализировать весь массив имеющихся фактов. Привожу выдержку из письма, которое может иметь отношение к Павлу Скоччимарро:

Никола Скоччимарро по прозвищу Coletto l'Americano
Lettera ricevuta da pietro pergolo
От кого: "pasquale scoccimarro"
Кому: <pietropergolo@mail.ru>
Сегодня, 21:01
Caro Pietro,
Ho ricevuto la sua lettera, purtroppo non posso aiutarla nella ricerca.
Non ho conosciuto i miei nonni paterni Nicola (detto Coletto l'Americano) e Marianna La Rocca. Mio padre mi ha detto che sono morti di stenti a Kertch qualche anno dopo la rivoluzione di ottobre.Possedevano case e 3 motovelieri.
Mio padre Savino Scoccimarro nato a Kertch il 23/05/1896, aveva un fratello Paolo(morto in mare) ed una sorella Emanuela più piccola che è vissuta a Trieste ed era sposata con
Giovanni Nenno.

Письмо Паскуале Скоччимарро пришло из Генуи в мае этого года. Очевидно, что дед Паскуале Никола принадлежит генуэзской линии, а Павел Доменикович - кузен его отца Савино Скоччимарро. То есть Паоло, якобы погибший в море. Фотография деда Николо Скоччимарро передаёт типичные черты лигурийцев, благородные предки которых входили в местную элиту. К таковой принадлежал и прадед Джузеппе Гарибальди – судостроитель и моряк.

Юлия Гарибальди
В истории семьи Гарибальди до сих пор остаются неизвестные страницы. Впереди – новые открытия и публикации на сайте. Предстоит показать полное древо родословной Героя Италии и разгадать загадки его богатой биографии, связанные с Россией. К примеру, на чём было основано предположение Кошелева о том, что Гарибальди вербовал в свой отряд итальянцев в Феодосии? Кто конкретно уехал с ним, а кто смог вернуться к родным пенатам? Куда направлялась «Добрая надежда», и какая сила пустила её на дно нам на радость? Каким было участие в освободительной борьбе гарибальдийцев Керчи из рода Ди Пьерро, Симонэ, Скоччимарро и Спадавеккиа? Когда-то, в царские далёкие времена, общипанные русские крестьяне ждали прихода «Гарибалки», что освободит их и устроит безбедную жизнь для всех. Только надеяться на чудо глупо. Остаётся закатать рукава…

В заключение хочу выразить благодарность Виктору Петкау (Дортмунд) и Алле Августовне Цымбал из Таганрога за предоставленные статьи, а также Марио Корти за постоянные уточнения имён и фактов.

Благодарю прапраправнучку Джузеппе ЮЛИЮ АНАТОЛЬЕВНУ ГАРИБАЛЬДИ1, приславшую из Челябинска редкие материалы. Без её писем в нашу поддержку я никогда бы не осмелился взять на себя этот труд.

ПЁТР ПЕРГАЛО специально для сайта ЧЕРКИО.
19 ноября 2013 г. ПЕТЕРБУРГ.

Статья получена 30.03.2015
http://new.chronologia.org/volume13/pergalo_garibaldi.php

----------------------------------------------------------

http://www.intelros.ru/readroo...yancy.html

Журнальный клуб Интелрос » Неприкосновенный запас » №5, 2015
Анна Урядова

Крымские итальянцы

Анна Владимировна Урядова – историк, профессор Ярославского государственного университета.

Итальянцы являются одним из малочисленных народов современного Крыма. Время их появления на побережье Черного моря вызывает споры. В историографии итальянской колонизации Северного Причерноморья по данному вопросу имеются две точки зрения: первая – сторонников ранней колонизации, доказывающих, что проникновение итальянцев в Причерноморье началось в X–XI веках; вторая – исследователей, которые относят начало итальянского освоения понтийских земель ко второй половине XIII века и связывают его с основанием генуэзской Каффы в 1263-м или 1266 году[1]. Эти территории имели важное торговое значение для генуэзских купцов. Генуэзские колонии были хорошо укреплены, в крепостях имелись гарнизоны (остатки крепостных сооружений сохранились в Балаклаве, Судаке, Феодосии). После падения Византии Генуя уступила черноморские колонии своему банку Сан-Джорджо, что ухудшило их международное положение. В результате они были завоеваны турецкими войсками и включены в состав Османского государства. Остатки средневекового итальянского населения полуострова подверглись мощному татарскому влиянию и на момент включения территории в состав Российской империи не сохранились как организованная община.

Откликнувшись на приглашение заселять Тавриду, адресованное Екатериной II иностранцам, итальянцы вновь стали прибывать в Крым. «Вербовка» итальянских колонистов для юга России была поручена российскому консулу в Венеции, графу Дмитрию Мочениго, и производилась среди прочего через итальянскую прессу. Исследователь итальянской миграции Владимир Шишмарев датирует эту волну 1782–1783 годами[2]. Поначалу охотнее всего мигранты селились в Одессе, новом морском порту: в 1797-м каждый десятый одессит был итальянцем, так что все названия в городе писались на двух языках. Призыв Екатерины распространялся на крестьян, военных, людей творческих профессий, но в основном итальянская колония Крыма тогда пополнялась за счет сельских жителей[3]. Со временем они либо ассимилировались, либо вернулись на родину.

XIX век: земледельцы, мореходы, предприниматели

Наиболее активный поток переселенцев из Италии в Крым датируется 1820–1870 годами. Формально людей, которые перебрались в Российскую империю до объединения Италии, нельзя было называть итальянцами. В видах на жительство они значились как «пармский подданный», «австрийский подданный», «подданный Королевства Обеих Сицилий». Прибывали итальянцы в несколько этапов. Некоторые исследователи полагают, что самой многочисленной была волна 1820 года. К тому времени в Крыму жили около 30 итальянских семей, как правило, многодетных, имевших от 5 до 10 детей. Керчь стала важным центром морской торговли с Сардинским королевством. В городе было открыто консульство, представлявшее Сардинское королевство и Королевство Обеих Сицилий, вице-консулом которого был назначен Антонио Гарибальди – дядя будущего объединителя Италии. Создание консульского учреждения способствовало притоку итальянских мигрантов в Крым.

В числе тогдашних эмигрантов были и те, кто внес заметный вклад в развитие города. Например, генуэзец Рафаил Скасси, благодаря ходатайству которого Керчь и ее окрестности получили статус «градоначалия» (территории, напрямую подчиненной Санкт-Петербургу), организовывал торговые экспедиции к абхазам и черкесам, а также ратовал за раскопки керченских древностей. Удалившись от дел в 1830-е годы, он разбил один из самых грандиозных садов империи и построил водоразбор, который был разрушен лишь в 1960-е годы. До революции это место так и называлось – «Скассиев Фонтан». В 1821 году был высочайше одобрен генеральный план застройки Керчи, разработкой которого занимался в том числе и одесский архитектор Джованни Торричелли, а главным городским зодчим стал выходец из Пьемонта Александр Дигби. Именно он возводил пожарную каланчу, многочисленные частные дома, колокольню Иоанновского храма. Все керченские работы Дигби перечислить невозможно, поскольку городской архив пропал во время Крымской войны. В XIX веке Керчь была вторым по численности расселения итальянцев городом в России, уступая в этом только Одессе.

Впрочем, итальянские колонии возникали в то время во многих городах Российской империи: в Феодосии, Николаеве, Новороссийске, Мариуполе, Таганроге, Бердянске, Баку, Батуми, Владикавказе и других портах Черного и Азовского морей. Косвенным показателем их распространения в регионе стал прирост католического населения, который обусловил принятие императорского указа от 29 ноября 1848 года, учредившего новую римско-католическую епархию – Херсонскую. По инициативе консула Антонио Гарибальди в Керчи началось строительство римско-католической церкви Успения Пресвятой Девы Марии, которую освятили 19 марта 1840 года. Ее и сегодня часто называют «итальянской». Предполагается, что спроектировал ее уже упомянутый Дигби. На фасаде церкви имелась мемориальная доска в память о сооружении ее силами итальянской общины; она была утрачена в 1930-е годы.

Следующий этап итальянского «освоения» Крыма был связан с окончанием Крымской войны 1853–1856 годов, в которой участвовали Сардинский экспедиционный корпус и две пехотные дивизии королевства Пьемонт – подразделения, не проявившие особой активности в ходе военных действий. Наибольшие потери итальянцы понесли не от пуль, а от болезней. Итальянский лагерь располагался на горе Гасфорт недалеко от Балаклавы, где после окончания войны, в конце 1860-х годов, на средства итальянского правительства было обустроено итальянское кладбище[4].

Сведений о том, что кто-то из воевавших остался впоследствии в Крыму, не имеется, однако завершение войны привело к возобновлению коммерческой деятельности генуэзских купцов на этой территории. Кроме того, после войны полуостров опустел и снова нуждался в колонистах, что повлекло за собой новую «вербовку» поселенцев в Италии. Она оказалась особенно успешной в южной части страны: в Крыму появились сотни семей из Апулии (Бари, Трани, Бишелье, Битонто, Молфета) и Кампании, а также из Венето и Лигурии. Происхождение мигрантов из этих регионов подтверждают и их фамилии. Кроме того, в 1997 году Комиссия по иностранным делам парламента Италии в ответе на запрос также констатировала тот факт, что итальянцы, которые начиная с XVIII века селились в Крыму (преимущественно в Керчи и Феодосии), «происходят из Кампании, Апулии, а кроме того, из Лигурии и других тирренских регионов»[5]. Среди представителей этой волны в основном были моряки и земледельцы (виноградари, садоводы, огородники). Кроме виноделия, керченские итальянцы были известны всей России благодаря особому сорту помидоров («миланский», или «керченский»), которые выращивали только они.

В начале 1860-х годов происходит сокращение крымской общины и возвращение части итальянцев на родину. Как полагают некоторые исследователи, это было обусловлено хлебным кризисом и коммерческим превосходством британского пароходостроения: многие итальянцы, вернувшись на родину, потом перебрались в другие страны или иные, промышленно развитые, города России[6]. Миграционные процессы вновь активизировались во второй половине этого десятилетия, что было связано с двумя обстоятельствами. Во-первых, с признанием в 1862 году Россией итальянского королевства, что упростило контакты между государствами. Во-вторых, с политической эмиграцией из Италии участников национально-освободительного движения Рисорджименто – гарибальдийцев, среди которых в том числе были и потомки Джузеппе Гарибальди (так, один из феодосийских родственников, потомок его брата, был расстрелян в 1930-е годы), покинувшие родину в результате начавшихся преследований[7].

В 1870 году в Керчь прибывает новая группа итальянских мигрантов численностью около 2 тысяч человек[8]. На момент всероссийской переписи 1897 года итальянцы составили 1,8% населения Kерченскогo уезда – около 3 тысяч человек. Надо отметить, что в отношении итальянцев как в дореволюционный, так и в советский период использование официальной статистики затруднено: иммигранты, въезжавшие в Россию, как и эмигранты из Италии, не учитывались в качестве отдельной категории ни в итальянской, ни в российской статистике, попадая в графу «Прочие». Многие новоприбывшие из практических соображений становились российскими подданными. Среди торговых людей уже до 1860 года было немало лиц, вошедших в состав русских купеческих гильдий. Ряд керченских итальянцев записывался в мещане, а сыновья их поступали на русскую государственную службу. Среди таковых были случаи смешанных браков (в среде земледельцев и моряков это наблюдалось реже)[9].

В целом миграции итальянских земледельцев на юг России способствовал ряд факторов: 1) средиземноморский климат Крыма, схожий с итальянским; 2) интенсивный отток крымских татар в Османскую империю, в результате которого освобождались сельскохозяйственные земли; 3) поощрительная политика властей, заинтересованных в развитии сельского хозяйства, особенно виноградарства и виноделия, на этих территориях; 4) сложная внутренняя ситуация в самой Италии.

В середине XIX века особенно влиятельной была итальянская община Феодосии, состоявшая в основном из выходцев из Генуи и Лигурии в целом. После присоединения Крыма к Российской империи в 1780-х годах мечеть Муфти-Джами была передана католической общине Феодосии. В городе были Генуэзская и Итальянская улицы, имелись итальянские трактиры. Представители лигурийских семейств Бьянки и Дуранте несколько раз становились феодосийскими градоначальниками. Большинство феодосийских итальянцев составляли торговцы, но среди них встречались и крестьяне. В Керчи также проживали торговые люди, мореплаватели и крестьяне. Последние были единственной на территории России значительной по численности земледельческой итальянской группой. Предпринимались попытки создать здесь консульство: в 1884 году оно было даже открыто, но спустя три года его деятельность прекратили, а итальянская община была вверена английскому дипломатическому представителю. Именно отсутствие консульства, а также эпидемия холеры 1892 года, снизившая торговые обороты и ухудшившая экономическое положение мигрантов, как полагают итальянские исследователи, обусловили окончательный упадок итальянского сообщества в дореволюционном Крыму[10].

Начало ХХ века: политическая иммиграция и реэмиграция

В 1904 году в Керчи вновь было открыто консульское агентство, которое почти десять лет курировали французы, и только в 1915 году в должность вступил апулиец Джованни Бруно. Документов об этом периоде истории итальянцев в Крыму практически не сохранилось. Известно, впрочем, что накануне Первой мировой войны в Керчи действовали итальянская начальная школа, библиотека, конференц-зал, клуб и кооператив. Данте Корнелли, итальянский политэмигрант, выживший в сталинских лагерях и вернувшийся в Италию, указывает, что в Крыму жили потомки пленных не только времен Крымской войны, но и Первой мировой[11]. Автор никак не аргументирует это утверждение. Если пленные этих войн и оставались в Крыму, то их были единицы.

Революционные события 1917 года стимулировали два противоположных потока итальянской миграции. С одной стороны, часть итальянцев покинула Крым: они либо переехали вглубь страны, на север или на восток, либо постарались вернуться на родину. По некоторым данным, к 1921 году полуостров покинули около 3000 человек[12]. Думается, что с учетом общего количества итальянцев, проживавших на тот момент на территории Крыма, это завышенные данные. Известно, что в 1918 году (по другим сведениям, годом позже) в Севастополе побывали два итальянских крейсера, которые приняли на борт 100–200 итальянцев[13]. С другой стороны, часть революционно настроенных итальянских политических эмигрантов (анархистов, социалистов, коммунистов, антифашистов), напротив, переехала в города Причерноморья: Одессу, Мариуполь, Севастополь, Симферополь, Новороссийск, Батуми. Их встречали, как и подобало духу времени, торжественно: митингами и оркестрами. В середине 1920-х годов именно эта группа взяла под опеку итальянцев Крыма. Более того, советские власти сами пытались использовать ее для связи с крымской общиной, поскольку революционеры активно вели антифашистскую, социалистическую пропаганду. Однако даже принадлежность к антифашистскому лагерю не избавила их в дальнейшем от репрессий.

Были и те, кто, не разделяя революционных взглядов, остался в Крыму, несмотря на смену режима. В 1924 году в связи с образованием Советского Союза оставшимся итальянским подданным предложили стать гражданами СССР. Крестьяне не испытывали особого давления, а вот моряки были вынуждены сменить паспорта, опасаясь потери работы. (При этом если в советское подданство переходил судовладелец, то его суда подлежали экспроприации.) Как вспоминает Корнелли, начиная с 1922–1924 годов итальянцами, жившими в Керчи, плотно занялась Коммунистическая партия Италии[14]. Благодаря итальянским коммунистам газета «Керченский рабочий» регулярно публиковала материалы на итальянском языке.

В 1924 году по инициативе бывшего депутата-коммуниста Ансельмо Марабини был создан колхоз «Сакко и Ванцетти». При этом итальянские фермеры и мелкие землевладельцы всячески противились добровольной передаче своей земли в общее пользование; многие из-за этого вынуждены были вернуться домой. Неоднократно приезжал в Керчь Паоло Роботти, родственник секретаря итальянской компартии Пальмиро Тольятти. По его воспоминаниям, в Керченском округе проживали в то время около 2000 итальянцев, а в колхоз входили более 100 семей. Колхоз имел 80 коров, 200 овец, 200 свиней, несколько десятков лошадей, 870 гектаров земли. Хозяйство специализировалось на выращивании овощей, винограда и зерновых. Именно благодаря колхозу не прекратили свою деятельность национальная школа и итальянский клуб, хотя теперь они стали местом для пропаганды коммунистических и антифашистских идей итальянских политэмигрантов[15]. По их инициативе, в частности, был закрыт католический храм, которому, несмотря на антирелигиозную политику, удалось проработать до 1932 года. Эта церковь, правда, открывалась только по воскресеньям, поскольку к тому времени ее священник Александр Фризон уже был арестован. (Он находился в заключении с 1929-го по 1931 год, в 1935-м был арестован повторно по обвинению в шпионаже и казнен после показательного процесса в Москве 20 июня 1937 года.) Впоследствии церковь была закрыта, и ее здание использовали как спортзал, а потом как склад.

В таких сложных условиях керченские итальянцы, в отличие от легко ассимилировавшихся одесских соотечественников, ревностно хранили обычаи и язык. Они говорили на апулийском диалекте, который сами называли «ленгой». В 1934 году в Керчи побывала экспедиция ленинградской Академии наук под руководством профессора Владимира Шишмарева, которая была поражена тем, насколько хорошо сохраняется уклад жизни итальянской общины. Несмотря на то, что язык постепенно утрачивался (младшее поколение уже не умело писать по-итальянски), праздники, кулинарные традиции, песни, сказки заботливо сохранялись[16].

По данным Всероссийской переписи населения 1921 года, в Керченском уезде проживали около 2% итальянцев. Согласно информации, которой располагало посольство Италии в 1922 году, в Керчи насчитывались 650 итальянцев, а в Таганроге – 65[17]. Постепенно происходила русификация: некоторые итальянцы становились советскими гражданами. И все же в 1929 году в Керчи насчитывались 774 итальянца, сохранивших итальянское или двойное гражданство, а общая численность этнических итальянцев была в несколько раз больше[18]. В ходе переписи населения 1933 года было установлено, что доля керченских итальянцев составляла 1,3% от общего числа горожан (приблизительно 1320 человек)[19] – так было до начала репрессий. По данным Вячеслава Зарубина, до войны в Крыму проживали до 1500 граждан итальянской национальности[20]. Даже с учетом погрешностей, обусловленных особенностями статистического учета того времени, общая тенденция очевидна: несмотря на репатриацию, число итальянцев в Керчи по крайней мере не сокращалось.

В 1923 году в связи с установлением дипломатических отношений между Италией и Советским Союзом в Новороссийске и Одессе были открыты консульства. Итальянское правительство стало проявлять интерес к своим соотечественникам, проживавшим на территории СССР; отмечая повышенную активность итальянских коммунистов и их влияние на керченских итальянцев, оно настаивало на открытии вице-консульства и в Керчи. Сохранились свидетельства о помощи итальянских дипломатических структур некоторым особо нуждавшимся соотечественникам, например, в связи с потерей кормильца[21]. (Правда, в конце 1930-х годов визиты обращавшихся за такой помощью граждан в итальянские представительства расценивались как подтверждение шпионажа в пользу Италии.) Более того, итальянские дипломаты пытались вывозить некоторых своих соотечественников на родину, в том числе с применением насильственных методов – в результате некоторые семьи были разлучены. По свидетельствам очевидцев, в то время они воспринимали принудительную репатриацию как трагедию. По сути же отъезд оказался спасением от сталинских репрессий.

Для советских итальянцев репрессии делятся на две самостоятельные линии. Первую составили собственно политические репрессии, затронувшие, с одной стороны, итальянских коммунистов, которых обвиняли главным образом в троцкизме и вредительстве, а с другой стороны, рядовых итальянцев, обвиняемых в шпионаже в пользу фашистской Италии. Второй стала депортация крымских итальянцев в годы Великой Отечественной войны, произведенная по национальному признаку.

1930-е и 1940-е: репрессии и депортация

Итальянцев в наибольшей степени коснулись две волны чисток – сравнительно небольшая 1933 года и более масштабная 1937-го, причем весь этот промежуток они испытывали более или менее жесткое давление со стороны властей. В исполнение приказа НКВД «О задачах Третьего отдела управления государственной безопасности по борьбе с диверсией в народном хозяйстве» от марта 1937 года власти искали вредителей «в первую очередь немцев, австрийцев, поляков, японцев, итальянцев». 16–17 июля того же года в Москве состоялось совещание начальников управлений НКВД, посвященное обсуждению этого вопроса, а 3 августа на места была разослана шифрограмма ЦК ВКП(б) «Об организации открытых процессов о “вредительстве” в сельском хозяйстве»[22].

В 1937 году по обвинению в планах поджога забрали председателя колхоза «Сакко и Ванцетти» Марка Симоне, который умер в ссылке. После него рядовых итальянцев увозили уже десятками: практически все организаторы колхоза были репрессированы. Чекисты приписывали им, в частности, намерение взорвать консервный завод и сорвать сельскохозяйственные работы. Что касается итальянских коммунистов, то их обвиняли в троцкистском уклонизме и вредительстве. Основная же статья, которую предъявляли итальянцам, не состоявшим в коммунистической партии, касалась шпионажа в пользу Италии. За арестами следовали ссылки, а часто и расстрелы без суда и следствия по приговору «троек».

Как и некоторые другие народы, обвиненные в коллаборационизме, советские итальянцы подверглись депортации по национальному признаку. Ряд исследователей предполагают, что она готовилась уже в 1941-м, однако оккупация Керчи немцами 16 ноября 1941 года отложила этот процесс. 30 декабря город был освобожден Красной армией, и через месяц после этого началась депортация. Для ее проведения хватило нескольких зимних дней 1942 года: 28–30 января и 8–10 февраля. (Традиционный день памяти жертв депортации в итальянской общине Керчи отмечается в первое воскресенье после 28 января.) Те, кому удалось избежать высылки в эти даты, были депортированы в 1943–1944 годах: их буквально вылавливали в ходе зачисток города от «нежелательных элементов»[23]. 13 апреля 1944 года НКВД и НКГБ СССР приняли совместное постановление № 00419-00137 «О мероприятиях по очистке территории Крымской АССР от антисоветских элементов». Оно касалось главным образом татар, но наряду с ними выселялись и представители других национальностей, проживавших на этой территории, в том числе итальянцы[24].

Исходя из недавно обнародованных данных НКВД в Казахскую ССР были выселены 438 итальянцев (по другим сведениям, до 700 человек), имевших советские паспорта и проживавших постоянно на Керченском полуострове[25]. В случаях смешанных советско-итальянских браков семьи разлучали: депортировались только итальянцы. У сотрудников НКВД заранее имелись готовые списки выселяемых (некоторые историки предполагают, что они пользовались документами, составленными немцами, чтобы «не перепутать» евреев с итальянцами). Выселяемым давали 1,5–2 часа на сборы и разрешали взять по 8 (16) килограммов вещей на человека. Правда, как пишут очевидцы, некоторые были предупреждены и успели собраться, отобрав наиболее ценное и важное. Большинство же делало это в спешке.

Депортируемых собрали в пригороде Керчи – в порту Камыш-Бурун (поселок Аршинцево), а оттуда в трюме грузового парохода «Калинин» доставили в Новороссийск, где посадили в вагоны для скота и отправили через весь Кавказ. В Баку под надзором их отвели в общественные бани, затем одну партию посадили на пароход, идущий через Каспий. Другую партию повезли в обход моря в Красноводск (ныне Туркменбаши) и Карталы, а оттуда в Северный Казахстан: она составила 10 товарных вагонов приблизительно по 50 человек в каждом. Ехали больше месяца. По мере продвижения по территории Казахстана людей постепенно высаживали на разных станциях. Многие от холода, голода и болезней умерли в дороге[26]. В феврале 1942 года ряды спецпереселенцев пополнили еще 70 крымских итальянцев[27]. Всего же по состоянию на 1 августа 1942 года НКВД отчитывался о переселении в Акмолинскую, Кустанайскую и Северо-Казахстанскую области 442 итальянцев[28].

Переселенцев забирали в основном в колхозы, а также на заводы и стройки. В ноябре 1942 года мужчин-итальянцев через военкоматы мобилизовали в Трудовую армию; до июля 1946-го они под охраной трудились на строительстве Челябинского металлургического комбината[29]. Избежать депортации удалось только тем советским итальянцам, кто еще в 1920–1930-е годы переехал вглубь страны и сменил фамилию. Есть сведения о том, что некоторые итальянцы отправились на родину вместе с отступавшими из России итальянскими войсками.

Завершение войны сделало возможным возвращение в Крым спецпереселенцев, в основном состоявших в браке с русскими. Но большинству удалось сделать это только после смерти Сталина. Правда, на запросы о возвращении своих домов они получали отрицательный ответ, мотивируемый ссылкой на то, что дома были изъяты в государственную собственность и теперь там проживают другие люди. Поэтому, вернувшись, крымские итальянцы вынуждены были начинать все сначала. Были и те, кто решил не возвращаться.

Согласно переписи населения 1989 года, в Крыму (в основном в Керчи) проживали 88 итальянцев. В настоящее время это единственное место компактного расселения итальянцев на территории бывшего СССР. В 1992 году здание здешней католической церкви хотели передать представителям новых религиозных течений. Недовольство этой инициативой сплотило керченских итальянцев, в том же году подавших заявку на регистрацию римско-католической общины, которой в итоге и было передано старое церковное здание. Так появилась Ассоциация итальянцев Крыма, в которую записались 316 человек: итальянские семьи нашлись не только в Керчи, но и в Феодосии, а также в Симферополе. В 2005 году в Милане была установлена скромная стела в память о тех, кто погиб в СССР во время депортации. В Керчи мемориальная доска была открыта в 2008 году. Тогда же была образована «Итальянская ассоциация ЧЕРКИО» (C.E.R.K.I.O. – Comunità degli Emigrati in Regione di Krimea – Italiani di Origine, Крымское сообщество эмигрантов – итальянцев по происхождению), которая в 2015 году была преобразована в Региональную общественную организацию «Сообщество итальянцев Крыма C.E.R.K.I.O.». Сейчас итальянская община полуострова насчитывает около 300 человек.

Формально законы РСФСР «О реабилитации репрессированных народов» от 26 апреля 1991 года № 1107-1 и «О реабилитации жертв политических репрессий» от 18 октября 1991 года № 1761-1 в полной мере распространялись и на итальянцев, родившихся до 1956 года, и на их наследников, проживавших на территории Крымского полуострова и подвергшихся принудительному переселению, поскольку на тот момент территория Крымской АССР входила в состав РСФСР. Однако изменение геополитической ситуации не позволило им воспользоваться правами, предоставляемыми этими актами. Позже властями Украины была создана специальная комиссия по вопросу о реабилитации депортированных народов. Верховная Рада, однако, не признала крымских итальянцев депортированным народом: они не были реабилитированы и не получили компенсации. 21 апреля 2014 года, после включения Крыма в состав Российской Федерации, президент Владимир Путин издал указ № 268 «О реабилитации армян, болгар, греков, крымских татар и немецкого народов и государственной поддержке их возрождения и развития», в котором итальянцы также не были упомянуты. В этой связи итальянцы Крыма добиваются внесения дополнений в президентский указ или принятия нового документа по этому вопросу.

[1] См.: Еманов А.Г. К вопросу о ранней итальянской колонизации Крыма // Античная древность и средние века. Вып. 19: Византия и ее провинции. Свердловск: Уральский государственный университет, 1982. С. 62–68.

[2] Šišmarev V.F. La lingua dei pugliesi in Crimea 1930–1940. Galatina: Congedo Editore, 1978. P. 71.

[3] См. подробнее: Писаревский Г.Г. Из истории иностранной колонизации в России XVIII в. // Записки Московского археологического института. М., 1909; Nunziante F. Gli Italiani in Russia il secolo XVIII // Nuova Antologia. 1929. 16 jule. Anno 64. Fasc. 1376. P. 187–210.

[4] См. подробнее: Широкорад А. Италия – враг поневоле. М.: Вече, 2010; Матвеев В.Д. Сардинское королевство и его экспедиционный корпус // Вопросы истории. 2004. № 8. С. 113–125; Колонтаев К. Итальянцы в Крыму и Севастополе // Дорогами тысячелетий: исторический вестник. 2011. 9 мая (http://istor-vestnik.org.ua/3765/); Jaeger P.G. Le mura di Sebastopoli. Gli Italiani in Crimea 1855–1856. Firenze: Arnoldo Mondadori editore, 1991.

[5] Цит. по: Виньёли Д., Бойко Ю. Неизвестная трагедия итальянцев Крыма. Керчь, 2007. С. 137.

[6] Vignoli G. Gli italiani dimenticati – Minoranze italiane in Europa. Milano: Giuffrè, 2000; Pellagi S. L’emigrazione italiana in Russia // Prospettive comuni di ricerca Italia e Russia tra modernizzazione e stagnazione. Roma: Edizioni Nuova Cultura, 2012. P. 108.

[7] См.: Крымские итальянцы на Урале (http://pantikapei.ru/krymskie-italyancy-na-urale.html).

[8] Pellagi S. Op. cit. P. 108.

[9] См.: Lorenzetto S. Italiani perseguitati da Stalin e poi dimenticati in Crimea (www.ilgiornale.it/news/italiani-perseguitati-stalin-e-poi-dimenticati-cr...).

[10] Pellagi S. Op. cit. P. 109.

[11] См.: Cornelli D. Vivere in U.R.S.S. (1922–1970): frammenti e rucordi. Tivoli: Mancini, Villanova di Guidonia, 1989; Idem. Il redivivo tiburtino. Un operiao italiano nei lager du Stalin. Firenze: Liberal Libri, 2000.

[12] Виньёли Д., Бойко Ю. Указ. соч. С. 110.

[13] Dundovich E., Gori F. Italiani nei lager di Stalin. Framment di storia silenziosa. Roma; Bari: Mondadori, 2006. P. 159.

[14] См.: Cornelli D. Vivere in U.R.S.S…; Idem. Il redivivo tiburtino…

[15] См.: Robotti P. La Prova. Bari: Leonardo da Vinci, 1965.

[16] См. подробнее: Šišmarev V.F. Op. cit.; Шишмарев В.Ф. Итальянская эмиграция в XIX в. // Он же. Романские поселения на юге России. Л.; М.: Наука, 1975. С. 167.

[17] См.: Pellagi S. Op. cit. P. 110.

[18] См. статью «Итальянцы в Крыму» на сайте krymology.info.

[19] Виньёли Д., Бойко Ю. Указ. соч. С. 107.

[20] «1 француз и 99 загадочных “прочих”». Интервью с историком Вячеславом Зарубиным // Взгляд. 2014. 25 июня (www.vz.ru/politics/2014/6/24/692422.html).

[21] Виньёли Д., Бойко Ю. Указ. соч. С. 143.

[22] Лубянка. Сталин и Главное управление госбезопасности НКВД. Архив Сталина. Документы высших органов партийной и государственной власти. 1937–1938 / Сост. В.Н. Хаустов, В.П. Наумов, Н.С. Плотникова. М.: МФД, 2004. С. 639, 645, 298.

[23] Pellagi S. Op. cit. P. 111.

[24] Бугай Н.Ф. «По решению Правительства Союза ССР…». Нальчик: Эль-Фа, 2003. С. 554.

[25] Шеремет О. Керченские итальянцы: непризнанная депортация // БОСПОР Крым. 2010. 11 февраля. № 6 (http://bospor.com.ua/site/article/id/2929/print).

[26] Каникулы под красным флагом, или злоключения итальянцев в России. Воспоминания Бартоломея Францевича Еванджелиста // Саратовские вести. 1992. 22 июля.

[27] Сталинские депортации. 1928–1953. Документы / Сост. Н.Л. Поболь, П.М. Полян. М.: Материк, 2005. С. 384.

[28] Бугай Н.Ф. Советские итальянцы: трансформации этнической общности. 1930–2010-е годы // Историческая и социально-образовательная мысль. 2014. T. 6. № 6. Ч. 1. C. 44.

[29] Сталинские депортации… С. 384.