Петровы Смоленская губерния, Юхновский уезд

И еще кусочек из Энгельгардта, очень уж приятно читать):

«Расчищая на луга заросшие пустоши, я хотел так расчистить поляны между рощами, чтобы пустоши превратились в красивый парк. Стоит такая расчистка не дороже, а между тем и самому приятней, и для скота хорошо, если всюду есть чистые проходы, наконец, и ценность имения возвышается. Линии лужаек на пустошах определялись рощами, но необходимо было сделать опушки красивыми, оставить кое-где деревья на полянах, осушить низкие места, сделать просеки или дорожки, по которым пастух мог бы опережать стадо, и пр. Наняв для расчистки пустошей граборов с тем, чтобы они, расчищая, выбирали все годное на дрова, срезали кочки, давали, где нужно, канавки, я объяснил рядчику, чего бы мне хотелось достигнуть. Он понял с двух слов.
— Понимаю. Чтобы, значит, поляны были для травы, чтобы скот на виду у пастуха шел, чтобы красиво было. Понимаю: чтобы в роде гульбища было.
— Ну, да, да.
— Понимаю. А деревья какие на лужайке оставлять?
— Которые покрасивее.
— Раскидистые, значит, которые ни на какое дело не годятся.
— Разумеется. Да ты работал где-нибудь в парках?
— Работали, знаем, чтобы в роде, значит, гульбища. Дорожек только не будет. Понимаем.
— Ну, да.
— Понимаем, отделаем. Вот эту низину мы на этой неделе к субботе отделаем. Пожалуйте тогда посмотреть. Будете довольны. Знаю, что ребятам по стаканчику поднесете.
В субботу я пришел посмотреть расчистки. Поражен был — просто прелесть. Поляна уже обозначилась, опушки рощ были подчищены и выровнены, лом везде подобран, кусты и лишние деревья на поляне вырублены, кочки срезаны. Загляденье. Грабор тотчас же заметил, что я доволен.
— Вот сюда еще пожалуйте. Я здесь на лужке, в закоулке, сосенку подпустил, сосенка-то она не того, чтобы очень, пораскидистее бы нужно, да что делать, какая есть, все-таки хорошо будет на березе темным отдавать — вот отсюда посмотрите.
Действительно, на красивой лужайке, окруженной березовыми зарослями, была оставлена небольшая сосна, темная зелень которой превосходно оттеняла освещенную вечерним солнцем светлую зелень молодых берез. Грабор сам любовался и сиял удовольствием.
— Это еще теперь осень, весною лучше будет, — заметил он, — да и воздух от сосны духовитый. Там над рвом на бичажку я еще дубок оставил, славный дубок, пряменький, на всякую поделку годен. Нет раскидистых дубов, а раскидистый бы лучше, и ни в какое дело не годится, целее бы был. Ну, да попытаем на счастье оставить.
— Да где ты этому всему научился? — восхищался я, осматривая расчистки, — ишь как вывел!
— Уж научились — знаем, как господам нужно.
— У немца где-нибудь работал, парк разбивали?
— Работали и у немцев тоже. В Петлине работали, дерева там сажали всякие. Да мы у самой Шепелихи работали, а уж та ли барыня не чудила. Чего-чего там не делала, на полях пруды рыли, дерном откосы обкладывали, дорожки по полям проводили, цветы сажали, горы насыпали. Уж так чудила, так чудила, аглицкую парку из всего имения сделать хотела, чтобы всюду чисто было, духовито. Коровы с колоколами. Уж на что ваша Брендиха чудит, каждый год кусты с места на место пересаживает, а про Шепелиху и говорить нечего. Чудная барыня, нужно чуднее, да не найдешь. Денег сколько хочешь — одних граборов больше ста человек артель, да и цены-то какие — 60 копеек поденщина. Жаль, умерла эта барыня, много граборам работы давала. Как умерла, все работы прекратились… А вот тут канавку нужно дать, — остановился грабор.»

Пара находок в архиве Тюмени.
Одно дело о национализации кирпичного завода, принадлежавшего моему прадеду - Петру Ивановичу. Он купил этот завод у местного купца Гилева, когда тот ушел из города с Белой армией. А в 1923 году его отбирают. Подробностей пока не знаю, жду копии.
Второе дело - о брате Петра Ивановича - Иване Ивановиче. В этом деле есть немного биографических сведений, в том числе указано, что до 1917 года он работал на железной дороге. Тоже семья была не маленькая, жена и пятеро детей, 4 сына и дочь. Годы их рождения между 1908 и 1922. Возможно, было 2 брака. Тоже жду копии, тогда попробую разобраться.

Второе дело - о брате прадеда Петра Ивановича - Иване Ивановиче Петрове.
Это дело совсем другого плана. Дело от 1925 года, обвинение в сводничестве. Также в деле есть справка, что в 1923 году Иван был осужден за продажу самогона, отбывал 5,5 месяцев. В общем, кучеряво жил человек.
Однако, в этом деле есть биографические детали.
1. До 1917 года он работал на железной дороге. Это подтверждает мою гипотезу о том, что в Тюмень их понесло строить ж/д ветку Омск - Тюмень.
2. В анкете указано, что образование у Ивана - 3х классное сельское училище. В допросе - приходская школа. Вообще, в показаниях он путается.. На допросе говорит, что вдовец, а потом выписывает доверенность на бывшую жену. Живет один, сдает комнату девицам, при этом детей 6 человек, и младшему - 2 года.
3. Адрес его проживания - ул. Первомайская, д. 19. Собственный дом.

Итого, биографические данные:
Иван Иванович - 1887 года рождения, в 1925 году ему 38 лет.
Жена его, возможно, вторая? Петрова Евдокия Михайловна (на нее оформлена доверенность). В избирательных списках 1917 года в составе семьи есть Петрова Евдокия Ивановна. Так и не понятно, кто это - сестра или жена Ивана? А может быть, отчество перепутали. Странно, что Евдокия Михайловна - неграмотная, так указано в расписке в получении документов по доверенности. Удивляет, потому что прабабушка моя Прасковья Павловна была грамотная, и у неё был очень красивый почерк, как у человека, получившего нормальное образование, не ликбез.
Дети:
сын 16 лет (1909 гр) - возможно, родился еще в Пречистом? нужно проверить Тюмень на всякий случай, вдруг Иван приехал раньше остальных.
сын 8 лет (1917 гр) - нужно проверить МК в Тюмени. Странно, что я не нашла запись об этом ребенке в МК Ильинской церкви. 1917 год я точно смотрела. А жили они тогда еще все вместе на Серебряковской 64, значит и посещать должны были ту же церковь.
сын 6 лет (1919 гр)
дочь 4 года (1921 гр)
сын 2 года (1923 гр)