БАЙКИ из СУНДУКА

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

Рассказ был спровоцирован как раз названием предприятия. Нас, детей, оно страшно веселило. А меня еще и страшно обижало его «неблагозвучие» - было обидно за маму. Мне казалось, что работает она «не пойми где». Трудились оба мои родителя рядом – Горный институт не только ковал кадры для «Механобра», но и примыкал к нему территориально. Даже на праздничные демонстрации семейство наше шло «гуськом» - первым отец, в колонне института, под казавшимся мне тогда огромным, плюшевым, темно-бордовым стягом, на котором золотом значилось: «Ленинградский Государственный, орденов…. Горный институт им. Г.В. Плехонова», следом мать под непонятным лозунгом «Механобр» и не менее странной эмблемой. Слабо утешало, что механобровскую колонну возглавлял грузовик, на котором как раз и крепились и надпись, и эмблема НИИ, а в кузове, по желанию, плыли над толпой малолетние участники праздничных шествий. Правда, шагать со студентами было веселее. Все демонстрации заканчивались на Дворцовой площади. Колонны шли, выкрикивая громогласное «Урррааа» той или иной отрасли, профессии или конкретному предприятию. Горному это «ура» кричали всегда. Хотя, один раз - по принуждению: глашатай так и не упомянул институт, а колонна уже практически выходила с площади. И вот студенты, несшие стяг, остановились и развернули его «лицом» к трибуне. Не знаю, что им потом за этот демарш было – помню только, что движение в «нашем» ряду остановилось минуты на две, но свою долю славы будущие горняки все же получили. Несчастному, на мой детский взгляд, «Механобру» таких почестей на демонстрациях никогда не оказывали…
Так вот, Ташкент… Кажется я в очередной раз расстраивалась из-за названия маминой работы – ничего из этой белиберды не поймешь. Тут бабушка и припомнила, что в 30-х дед отправился в Среднюю Азию открывать какую-то контору при, или от ташкентского филиала. Молодую жену он взял с собой. Приехали они, в какой-то кишлак, прикрепили на дверях табличку, где указывалась структурная принадлежность вновь созданной конторы к «Механобру» и устроились кое-как на ночлег в конторе – прямо на столах… Утром их разбудил шум толпы на улице. Выглянув, бабушка с дедушкой обнаружили под окнами местных жителей в колоритных халатах, тюбетейках и…. с какими-то шкурами в руках. Ознакомившись с вечера с надписью, по утру они пришли сдавать меха, которые там, по их мнению, «нобирали».
Еще запомнилась Средняя Азия бабушке арыком, на который она ходила купаться. И двумя собаками, сопровождавшими ее. Вода в арыке была холодная, течение довольно быстрое – бабушка входила в воду, «сплавлялась» вниз по течению, выходили на берег и, если возникало желание, повторяла заплыв, поднявшись на прежнее место. Собаки принимали активнейшее участие в процессе, пугая бабушку. Боялась она не самих животных, а их способа купания. Псы были разнокалиберными – крупный и, скажем так, не очень. Мелкий купальщик в воде тут же забирался на спину своему большому собрату. Так они доплывали до того же самого места, что и бабушка и выбирались за ней на сушу. Почему-то бабушка была уверена, что в один, не очень счастливый для нее день, либо наездник перепутает спины, либо весь тандем взгромоздится на нее. Но дед увез ее оттуда до того, как самые худшие опасения сбылись.

Бабушкин старший брат Николай Анатольевич, Кока, практически всю жизнь проработал на «Русском дизеле». В июне 1942 с заводом эвакуировался в Коломну, куда вывез и членов своей семьи. Супругу Ирму Николаевну и ее сестру Субоч (Асмус) Агнессу Николаевну с дочерью Августой. Августа родилась в уже блокадном Ленинграде 27 ноября 1941 г. и скончалась в Коломне 20.07.1942… Семья пережила самую страшную блокадную зиму 41-42 гг. Ели столярный клей, по счастью оказавшийся в доме. С блокады осталась у Коки странная, на первый взгляд, любовь к горбушкам ржаного хлеба. Рассказывал, что великим счастьем было, если в паек попадала горбушка – её можно было дольше жевать и смаковать, казалось, что хлеба в дневной пайке больше.

Рассказывал он и о том, как косо смотрели на него сослуживцы в начале 30-х… Не принято было в те годы носить обручальное кольцо и наряжать елку на Новый Год. Кока с Иккой не могли отказаться от этого.

Удивительные это были люди… Безумно красивые, даже в старости, сильные духом и полные жажды жизни. Коку поколение моего отца звало «цветным дядей» - он был седой, как лунь, а посередине шевелюры до самой смерти оставалась полоса черных, практически без проседи, волос. Николай Анатольевич в шутку говорил, что это оттого, что жена его ежеутренне целовала именно в это место… Сестры Асмус всегда подтянутые, с легким макияжем, ухоженными руками. От них веяло артистизмом. Ирма брала в свое время уроки пения в консерватории, руководила народными оперными студиями-театрами, и до старости они с сестрой музицировали. Половину комнаты на Охте, в которой жили Кока с Иккой, занимал концертный рояль.
В старости Коке досталось с лихвой… Он пережил горячо любимую жену почти на пятнадцать лет, семь лет ухаживал за лежащей Агнессой, на протяжении шести из них – ослепнув (не без помощи племянников и внучатых племянников, конечно, но походы в магазин за хлебом и молоком, готовку гречневой каши по собственной технологии и рецепту, ежедневную рутину на кухне – все это он оставил за собой). Отважился в восемьдесят с лишним лет прооперировать оба глаза и до самой смерти носил очки +16, а если писал или работал – надевал +20 и брал лупу… Еще он плохо слышал… Правда глухота эта была избирательна… Газет всегда в бабушкиной семье выписывали много… «Комсомолка» «Правда», «Известия», «Советский спорт» - это не полный список. Старики живо интересовались происходящим в стране и в мире. После смерти бабушки обязанность летом читать Коке газеты легла на меня. Наверное «читать» не правильное слово. Газеты я не читала, а скандировала. Весь околоток был в курсе – у Коневых ежедневная политинформация. К концу читок голоса практически не оставалось, зато дед был доволен. И в тоже самое время он мог спокойно включиться в общий разговор, который велся, я бы сказала, на пониженных тонах… Именно благодаря этой избирательности слуха мы узнали Кокину версию происхождения названия одного из Питерских предприятий.
Поводом для тихой семейной беседы за вечерним чаем послужило кондитерское изделие фабрики «Красный Октябрь». Все не могли не признать, что присутствие революционного цвета в названиях предприятий разного масштаба несколько утомляет. «Красными» были пекари, пахари, «Красная нить», «Красный Выборжец», этсетера. Попал в этот список и питерский завод «Красный треугольник». Тут-то и «включился» в беседу Кока, казалось дремавший над чашкой чая. По его версии завод получил свое псевдореволюционное название совсем по другой причине. «Товарным знаком» завода еще с дореволюционных времен был красный треугольник. Им штамповались все изделия. По рассказу деда его отец, мой прадед в 1916-1917 г. строил свой собственный дом в Екатеринбурге, выписывая товары по каталогам. Из Петербурга он выписал напольное покрытие, что-то вроде линолеума, которое как раз и выпускалось на предприятии, в 20-х годах получившее столь странное название. И уже тогда красный треугольник существовал в виде торговой марки.

А эту историю я уже рассказывала на страницах форум-клуба, но с великим удовольствием повторю ее и здесь.
Радио на кухне играло постоянно. В основном – радиостанция «Маяк». Стариков устраивал формат станции – новости, музыка, публицистические передачи… Вот только «современная» музыка не всегда вызывала понимание и одобрение. Как раз под одну из таких современных мелодий и разразился мой спор с Кокой. Спорили с пеной у рта, как сейчас понимаю не всегда слушая и слыша друг-друга… Когда я поняла, что аргументы мои почти исчерпаны, а переходить на уровень «сам дурак» не позволяет возраст оппонента, в голову пришла гениальная мысль.
- Ну хорошо, дядя Коля, современная музыка немузыкальна, бессмысленна и безыдейна, но вот, например, Ваш отец, священник, как он относился к джазу Утесова?
Дед задумался, в глазах появилась хитринка, на губах усмешка:
- Хммм…. Он говорил: «ГреховнО, но забавнО»

Больше на музыкальные темы мы не спорили…

Публикуя в теме о «бумажках» метрическую справку моей мамы, выданную в оккупированном Шклове, подумала, что, пожалуй, пришло время рассказать немного и о ее семье. Поскольку документальная часть по этой ветке практически не наработана, рассказ о том, как удалось выжить в белорусском пекле, будет пока здесь, в «Байках». Записан он со слов двоюродного брата мамы, Стрельского Фридриха Платоновича, встретившего войну шестилетним мальчиком.

Семья Александровских была большая. Мой прадед Янкель Александровский был женат дважды. Трое детей от первого брака (одна – точно дочь, Бэла), семеро от второго: Лазарь, Лиза, Фаня, Перец, Эсфирь, Евгений, Хиля… До революции Янкель служил управляющим на одном из заводиков, производящих изразцы (кафлю) в местечке Копысь, недалеко от Шклова. Копысская кафля славилась еще в допетровской Руси. Но это не относится к этому рассказу. Как не относится к делу и тот факт, что именно Копыси считаются родиной Александра Лукашенко.

По рассказам Янкель был человеком умным и дальновидным. В смутное околореволюционное время он с семьей, оставив пост управляющего, перебирается в деревню Хатьково, обзаводится землей, которой по воспоминаниям самого младшего сына, Хили, «было мало – около 10 гектаров» и становится крестьянином. Ум и, видимо, какие-то еще человеческие качества, помогают ему стать уважаемым человеком в деревне. У него просили совета, к нему обращались за помощью.

Из семерых «младших» детей первым выпорхнул из родительского гнезда Лазарь. Он отправился в Ленинград, к нему потянулись и остальные – учиться, жить и работать. Даже Фаня, прожившая всю жизнь в Белоруссии, не избежала посещения города на Неве – проучилась несколько лет. Учеба была наградой молодой стажирующейся кассирше банка за бдительность. Она помогла «найти и обезвредить» довольно крупного жулика, пытавшегося получить крупную ссуду в банке по поддельным документам. Именно ее насторожили эти документы, о чем она и доложила руководству.

На лето 41 г. к Янкелю и Ракели Александровским в Хатьково приехали две дочери: Фаня из Орши и Эся из Ленинграда, привезли внуков – Фадика, Валика и Галю. Самому старшему, Фадику, было неполных шесть, младшей – Галине, семь месяцев…Когда в деревню вошли нацисты, население разделилось. Кто-то счел для себя возможным работать на врага, кто-то нет. Однако, и те, и другие сохранили свое хорошее отношение к трудолюбивому пожилому еврею и его семье. Из какого «лагеря» ему шепнули, что «дело пахнет керосином» не известно. Но, как умный человек, Янкель не оставил этот шепоток без внимания… Отправив старшую дочь Фаню пешком в Шклов, к ее деверю Антону «на разведку», он потихоньку начал раздавать домашний скарб соседям. В Шклове Фаня договорилась с Антоном о том, как он примет на постой ее, сестру и детей.

Приближался какой-то церковный праздник, в Шкловской церкви должен был состояться относительно большой молебен. Ранним утром праздничного дня, еще затемно, Янкель погрузил дочерей, внуков и нехитрые пожитки на подводу, и началось опасное путешествие к службе. У храма их встречал Антон. Забрал телегу, отвел к дому, разгрузил ее и вернулся к церкви. Вернув подводу, Антон смешался с толпой… С этой же толпой ушли из церкви дочери и внуки Янкеля, а сам он вернулся в Хатьково. Не знаю, откуда у Фадика эти сведения, но по его рассказу через неделю Янкеля и Ракели Александровских не стало…

Мороз по коже от всего этого:(

Ася, а Вы не хотите внести Янкеля и Ракель Александровских на ЯдВашем?

Kaaskop
Да, Лена, увы - семейная "былинная" история хранит не только веселушки...
Про ЯдВашем, честно говоря, не думала еще, т.к. кроме имен и пары фотографий вся информация на уровне мифологии. Вот соберу с бору по сосенке... Тем более, что дочь Лазаря проживает в Израиле. Но даже ее еще не пыталась искать - знаю, она после отъезда не очень-то общается даже со своим родным братом - боюсь, что двоюродная племянница вряд ли окажется желанной... Хотя, может стоит рискнуть?

Ася, риск - благородное дело

Ну а кто не рискует, тот не пьет шампанское

- даже муж мой знает, научила

Я вот тоже морально готовлюсь к походу на Израиль

Лена, про риск я в курсе... И про шампанское. Конечно стоит предпринять "комбинированный поход Антанты". Тем более, что "резидент" у нас есть - Анна-list

asiko
Ася, Ваши рассказы просто не позволяют прерваться и не дочитать до конца. Грустная история. Но почему же Янкель с женой не покинули опасное место? Понимаю, вопрос риторический.

А я все никак не соберусь в поход на Америку, куда потенциально могли эмигрировать из мест, где проживал мой прадед его родственники или однофамильцы.

Семейные истории