Озерецковские

Мой пра(2)дед Озерецковский Николай Михайлович (04.12.1867-05.04.1943)

Николай Михайлович родился в Москве, окончил в 1887 году Московскую духовную семинарию и был определен учителем VI классной школы для девиц при Московской епархиальной Покровской общины сестер милосердия. Скорее всего с будущей женой Ольгой сосватали многочисленные общие родственники и свойственники, и осенью 1889 года Николай Озерецковский и Ольга Добромыслова поженились. А 15 ноября 1889 года 22-х летний Николай занял священническое место тестя Василия Добромыслова в Никольской церкви при Николо-Нерском погосте Бронницкого уезда.

Николай Михайлович состоял законоучителем земской школы в своем приходе с 1896 по 1907 год, состоял заведующим и попечителем Леоновской церковно-приходской школы с 1903 года. Был награжден серебряной медалью для ношения на груди на Анненской ленте в 1896 году (фото), набедренником в 1899 году, скуфьей в 1907 году, камилавкой в 1912 году.

В Нерском у семьи Озерецковских был добротный двухэтажный дом с множеством надворных построек: житница, каретный сарай, конюшня, сенной сарай, молотильный сарай, скотный двор, погреб, кухня, баня. Отношения с прихожанами были мирные и добрососедские, да и сам Николай Михайлович по характеру был добрым и не конфликтным человеком. Показательный тому пример произошел в 1913 году, когда крестьянин Никифор из д.Никольская поджег Озерецковским двор и у них сгорел сенной сарай полный сена. Через некоторое время Никифор сам приехал в Бронницы и заявил уездным властям о своем поджоге, его посадили в тюрьму. После на Нерское приехал урядник и сообщил, что заключенный сильно желает видеть отца Николая. Николай Михайлович поехал в Бронницы, увидел Никифора и тот рассказал ему, что причина поджога в том, что священник отказался его повенчать, так как у него в паспорте уже стоял штамм о браке, и что он признает свою неправоту и вину. Николай Михайлович простил его и даже написал специальную бумагу о помиловании в суд, но односельчане на суде отказались от Никифора. Такой приговор записывался Волостным правлением в паспорт преступнику «Общество от него отказалось» и означал, что данный человек не может жить дольше одних суток ни в одной деревне, его отовсюду прогоняли.

К слову сказать, кроме этого случая, больше никаких громких происшествий в период службы Николая Михайловича в Нерском не было. Жизнь шла своим чередом, рождались дети: две девочки Анастасия и Любовь, и семь мальчиков - Николай, Павел, Василий, Михаил, Серафим, Андрей и Иван. В 1920 году Николай Михайлович овдовел, в 1930 году церковь закрыли, а священника просто выгнали из дома, но у Николая Михайловича били прекрасные отношения с прихожанами - на него никто не "стучал" , наоборот жалели пожилого уже священника. Надо признать, что то, что семью выгнали из дома - это хоть и очень печальное событие, но довольно гуманное по тем временам – с другими священнослужителями судьба обошлась гораздо суровее, стоит вспомнить печально известный Бутовский полигон и сотни служителей религиозного культа сосланных в лагеря и расстрелянных за ложные доносы. И даже в эти лихие годы, Николай Михайлович вновь продолжил служить священником – с 1930-х до своей кончины в 1943 году он служил в разных церквях Бронницкого района, последнее место службы было в селе Ермолино близ города Видное, где он и был похоронен на деревенском кладбище неподалеку от церкви. В 2023 году мы посещали Ермолинское кладбище, но могилу Николая Михайловича отыскать не удалось, хотя на планах кладбища она обозначена, но планы и реальное расположение захоронений сильно различается.

Супруга Николая Михайловича, моя пра(2)бабушка Добромыслова Ольга Васильевна (13.06.1864-25.08.1920) дочь священника Николо-Нерского погоста Добромыслова Василия Алексеевича, см. подробно тему "Добромысловы". Похоронена на Николо-Нерском погосте, захоронение не сохранилось.

Дом в Нерском


Колокольня и Храм на Николо-Нерском погосте были разрушены, единственное фото этой церкви, примерно до 1935


Колокольня простояла дольше, до 1950-60-х


Но нужно отметить, что сейчас на том месте начали стоить новую церковь, проект выглядит так

Озерецковская Ольга Васильевна с кем то из старших детей


Озерецковская Ольга Васильевна с кем то из младших детей

Озерецковский Павел Николаевич


Озерецковский Василий Николаевич


Озерецковский Серафим Николаевич


Озерецковский Михаил Николаевич

Дочь Николая Михайловича Озерецковского - Озерецковская Любовь Николаевна писала стихи и у неё есть одно пронзительное стихотворение об истории семьи (в котором есть некоторые генеалогические неточности), но тем не менее - это шедевр, в котором упоминаются представители многих фамилий наших родственников:

Любовь Николаевна Озерецковская, 1957 год.

Я еду в гости к папе, а он меня не ждет,
Не ждет меня, родимый, к себе не позовет!
Во сне его видала: был ясен, светел он,
Звал в Видное меня он, но это был лишь сон…

Лежит от нас далеко в могиле он сырой,
Поют над нею пташки вечернею порой.
Любил родимый пташек, их песни различал
И, будучи ребенком, синичек приручал.

Летит, качаясь поезд, бегут по сторонам
Луга, леса и нивы, и села здесь и там.
Картошку уж копают, осенний воздух чист,
И золотом трепещет березы тонкий лист.

В Ногинске бедный Паня, а в Нерском мама спит,
А папочка родимый в Ермолино лежит.
В Москве схоронен Сима, а Коля – Бог весть где,
Могилки дорогие разбросаны везде.

Погост Николо-Нерский был родина моя,
Давно там поселилась родимая семья.

По мамочке прапрадед протопресвитер был,
Старков, отец Василий, в соборе он служил:
Когда ж на Русь святую пошел Наполеон,
Прапрадедом был образ Пречистой увезен.

С собою семью сына прапрадед захватил
И с ними у Волконских в имении он жил.
Далеко от столицы в Смоленщине глухой
Он ждал, пока свободным стал снова край родной.

Там внук его родился, княжною был крещен
И во святом Крещеньи Стефаном наречен.
Владычицы икону Мать крестная дала,
С тех пор икона эта в роду у нас была.

А как домой вернулась прапрадеда семья,
Того не расскажу я, о том не знаю я.
А сын в Москве остался, священником он был,
Годину лихолетья один он пережил.

Священствовал он после у Троицы в Лужниках,
Там дом был с мезонином и садик весь в цветах.
Там было много яблонь, апорт чудесный был,
Что в дар митрополиту он после приносил.

Меньшая дочь Надежда, красавицей слыла:
На бабушку-гречанку похоже знать была.
Хоть молодежь стекалась в их храм со всех сторон
Смотреть её, но жребий другой ей был сужден.

Наш дед – отец Василий из Вышгорода был:
Причетником в селе том отец его служил.
Василий Алексеич умен был и учен:
Окончив Академию с магистерским крестом.

Женившись на Надежде, он место получил
В том самом храме Троицы, где тесть его служил.
Был дедушка Василий высок, суров и строг:
Обиды от начальства он перенесть не мог.

И раз, митрополитом напрасно оскорблен,
Ему ответив резко, был в ссылку послан он.
Но ссылка стала раем, и наш опальный дед
Там прожил мирно долго почти что тридцать лет.

И, всеми уважаем за ум и прямоту,
Любил он в Божьем храме служенья красоту.
Служил он благолепно, и не один рыдал,
Как он Страстей Христовых Евангелье читал.

У младшей дочки Оли, чудесные глаза,
И черная густая и длинная коса.
Добра, скромна, послушна, любила всех она
От малых лет к детишкам особенно нежна.

У дедушки на кухне в коморке боковой
Их грамоте учила, чесала их и мыла свободную порой.

В кругу сестер и братьев любимая росла,
Стихи она любила, к зверям добра была.
Когда за стол садилась, две кошки по бокам
Следят, когда им будет кусочек вкусный дан.

На Долгоруковской улице колодец с журавлем,
А близ стоит Бутырский тюремный старый дом.
В тюрьме Бутырской папа родился: дед наш был
Причетником тюремным и там с семьей он жил.

За доброту и честность любили все его,
А узники и деньги хранили у него.
А, папа, научился не там ли он любить
Обиженных, несчастных и им добро творить?

Красив собою, скромен, но с пылкою душой
Пленил он Олю: и стала та его женой.
Близ быстрой речки Нерской курган большой стоит,
О том, кто там схоронен, предание молчит.

На древнем том кургане в лесу, среди болот,
Когда и кем не знаю, заложен был погост.
Святому Николаю тот храм был посвящен,
Потом по Божьей воле пожаром был снесен.

Святителя икона среди огня была
И, чудом уцелевши, до наших дней дошла.
Был при Елизавете опять построен там
На том же самом месте красивый белый храм.

У быстрой речки Нерской красивы берега,
У быстрой речки Нерской прозрачная вода.
У берега там видны все камушки на дне,
И стаи резвых рыбок как резвятся оне.

Два раза в день купаться ходили иногда
Мы, сестры, а ребята три раза в день всегда.
Вот мы идем на речку, Пулек бежит вперед
Веселый рыжий песик, прозрачен неба свод

Дубовым листом пахнет и сыростью болот:
Как будто день вчерашний передо мной встает.
Рассказывал сегодня отец наш Алексей*:
Когда сидел на Нерской он с удочкой своей,

То видел, как купались ребята наши там
И с песней возвращались обратно по домам.
Прекрасный чей-то голос тогда запомнил он:
То голос брата Пани, чудесный баритон.

1963 год

Стопой неслышной время идет, идет, идет…
Нет отца Алексея, и многих, многих нет.
Храм на горе разрушен, жилица снесены…
И только стоны ветра над кладбищем слышны.

Как много в нашей жизни есть для души потерь,
Но Божий храм утратить – что может быть больней!