Митрофан-Дикост (Троицко-Печорский район Коми АССР) : ВГД

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

Я́рега — посёлок городского типа в Республике Коми, входит в состав городского округа «Ухта».

Население 8500 жителей (2010 год).

Старый вокзал

В 1932 в междуречье Яреги и Доманика скважина № 57 дала насыщенный нефтью песчаник, а скважина № 62 - 2 т густой нефти.
В 1934 году была завершена абота над проектом первой в СССР шахты для подземной добычи тяжелой нефти.

Метод добычи тяжёлой нефти шахтным способом был использован здесь впервые в мире. По постановлению СНК СССР началась закладка шахты для разработки Ярегского месторождения тяжёлой нефти. Разработка этого уникального нефтяного месторождения должна была вестись силами заключённых Ухтпечлага.

В 1937 году, когда в Ухтпечлаге было уже 58 тысяч заключённых, в его составе было выделено 3-е лагерное отделение — нефтяное, с центром в Чибью, куда входил и Ярегский нефтепромысел № 31. На 3-м нефтепромысле был создан отдельный лагерный пункт — четвёртый, с 2 579 заключёнными.

В 1937—1938 годах в ходе разделения Ухтпечлага был организован Ухтижемлаг. Населённые пункты, возникшие вокруг нефтепромыслов, получили наименования Ярега, Нижний Доманик и Первомайский. В 1939 году начальником четвёртого (ярегского) отдельного лагерного пункта (ОЛПа) был младший лейтенант госбезопасности Векслер П. М., в 1940—1941 годах — старший лейтенант госбезопасности Спаринский А. Я. В годы войны начальником отдельного лагерного пункта и Нефтешахтстроя стал майор госбезопасности Оконов О. М.

В 1939 году на Яреге было несколько нефтедобывающих колонн, строительная колонна, автотранспортная колонна, колонна горняков-шахтостроителей, механическая группа, электрогруппа, конюшни гужевого транспорта.

Результатом работы четвёртого отдельного лагерного пункта стало создание мощной сырьевой базы на территории республики. В 1939 году шахта № 1 дала первую нефть, а в 1941 году она давала по 2 тонны тяжёлой нефти в сутки. В 1942 году началось строительство шахт № 2 и № 3. Из 550 тысяч тонн тяжёлой нефти, добытой в республике за годы войны, 400 тысяч тонн дала первая в стране нефтяная шахта № 1.

Месторождение, расположенное рядом с посёлком Ярега, уникально как по своему строению, так и по величине запасов высоковязкой (тяжёлой) нефти и титановой руды, которые представлены в одном мощном пологозалегающем пласте кварцевых песчаников. Верхняя часть пласта нефтенасыщенная, нижняя — рудная. Титановая часть пласта содержит более половины разведанных к 2000 году запасов титана России. Среднее содержание ТіO2 в руде составляет 10,50 %.

Сам посёлок вольнонаёмных состоял из 7 небольших домов-общежитий. Благоустройством посёлка занимались сами. Дров не хватало, поэтому были организованы самозаготовки для отопления бараков. Остро ощущалась нехватка чистой воды, электроэнергии, многих строительных материалов, поэтому на ОЛПе был введён режим строгой экономии, обязательный как для вольнонаёмных, так и для заключённых. Для заключённых были установлены нормы выдачи хлеба в соответствии с процентом выработки. Талоны на питание делились на 1-й котёл, 2-й котёл, талоны для слабкоманды. Тот, кто был ослаблен и не мог выработать норму, питался очень скудно, не мог восстановить силы и погибал. По нормам выдавался и сахар. Все остальные продукты выдавались заключённым в столовой в виде завтрака, обеда и ужина. Продукты м.б. получать и посылками из дома. Но уголовники добиралась до посылок раньше хозяев. Для стимулирования труда заключённых устанавливался стахановский паёк за наличный расчёт. Для вольнонаёмных работала столовая. Они могли покупать продукты в магазине. Но посёлок находился в глухой тайге, многих продуктов не подвозили.

Жилищные условия были плохими. Утепленными были 23 барака, оштукатуренными - 15. Некоторые бараки содержались в антисанитарном состоянии, кишели клопами. Правда, санитарная служба пыталась с этим бороться. Старались следить за чистотой и соблюдением санитарных норм на кухне. Боясь эпидемий, всему лагнаселению делали прививки (в основном от брюшного тифа и паратифа). За отказ от прививок полагался арест на 3 суток. Больных, ослабленных и обмороженных нужно было лечить. Для этого стационар был расширен до 36 коек, а для срочной госпитализации в приемном покое было выделено 3 койки. Для соблюдения гигиены был составлен график посещения бани. При этом для экономии воды в баню не пропускали тех, кто пользовался душевой шахткомбината. Была и прачечная, но она работала плохо: бельё только прополаскивалось в воде без кипячения и глажения. Некоторые заключённые продолжительное время не посещали баню и не меняли белье, за что были наказаны начальник санчасти и работник прачечной.

Одежда заключённых была плохонькая. Некоторым доставались телогрейки и штаны 2 и 3 сроков службы. Плохо обстояло дело и с обувью. Даже ношенные валенки и сапоги ценились очень высоко, поскольку большинство заключённых были вынуждены обходиться самодельной обувью.
По ОЛПу был установлен 10-часовой рабочий день, причём даже административно-технический и контрольно-счётный персонал из заключённых в летнее время 7 часов работали в канцапярии и 3 часа на производстве (на планировке площадки и устройстве дорог шахтного поля). В МЙ 1941 рабочий день заключённых, работавших на поверхности, был удлинён на 1 час для производства очистки строительных площадок и лагпункта от мусора и нечистот.

Работа была тяжёлая. Отношение к ней среди заключённых было разным. Кто-то (чаще это были уголовники) отказывался выходить на работу, в рабочее время играл в карты, кто-то был уличён в членовредительстве, кто-то умудрялся напиться, учинял драки, не подчинялся бригадирам. Заключённые, выполнявшие менее 60% производственной нормы, приравнивались к отказчикам. Наказания были разными: арест на срок до 10 суток с выводом на работу или без, выговоры, перевод на общие работы, постановка на вид с удержанием из премвознаграждения. В 1939 нарушителей было не очень много, и на каждого составлялся отдельный приказ. Напр.: "за продажу пайки хлеба, содержащегося в слабкоманде К. арестовать на 5 суток с выводом на работу". Аргумент для определения наказания был такой - нарочно хочет себя уморить, чтобы не работать на благо Родины.
Тяжёлая лагерная жизнь вела не только к смерти заключённых. Некоторые, теряя здравомыслие, пытались бежать. Беглецов отлавливали, отличившихся при этом награждали. Проводилась работа и по предупреждению побегов. Для этого использовались агенты среди заключённых. Планировавших побег ждала режимная зона или барак, а материал на них передавался в ОЧО (оперчекистский отдел) для привлечения к уголовной ответственности.

Вольнонаемные получали зарплату в зависимости от должности: от 200 (телефонистка и уборщица) до 2000 руб. (начальник промысла). Формально заключённые тоже получали зарплату. Но она составляла всего лишь 20-50 руб., причём только начислялась, а не выдавалась на руки. Премии тоже существенно различались: у вольнонаёмных - до 200 руб., у заключённых - до 50 руб.

Из премиальных вознаграждений заключённых вычиталась стоимость сломанных деталей и инструментов, к примеру стоимость замков аккумуляторной лампы - 5,5 руб., бура - 15 руб., крышки бурмолотка и пробки - 3 руб., ремонта лампы -25 руб., очистки лампы -5 руб. и т.д. А оборудование ломалось часто. Остаток составлял ничтожную сумму, на которую, даже если бы она и выплачивалась, ничего существенного купить было нельзя (напр., телогрейка стоила 34,65 руб., ботинки армейские - 43,85 руб., сапоги бродовые - 200 руб.).

В 1939 Коми обком комсомола принял решение о направлении на Ярегу 50 юношей и девушек. Воспоминания тех, кто были первыми, свидетельствуют о том, что отбор среди молодёжи в коми сёлах был очень строгий. По приезду на шахту молодёжь отправляли учиться, стараясь дать не только элементарные профессиональные навыки, но и обучить основам наук таких, как математика, физика, химия, геология. Занятия проводились ежедневно с 8 до 20 часов (5 часов теории и 4 часа практики). Обучавшихся делили на 2 группы: ученики, имеющие образование до 4-х классов, и те, кто имел образование от 5-ти классов и выше.

Была ещё одна возможность получить хорошую квалификацию. В Ухте с 1933 работал горно-нефтяной техникум НКВД. Большая часть преподавателей была набрана из числа заключённых. По воспоминаниям Семикина К.А., учившегося в техникуме в 1936-1940 "среди студентов было несколько з/к". В ДК 1940 СМ Коми АССР для подготовки квалифицированных специалистов из местного населения организовал в Ухте школу фабрично-заводского обучения №3 для нефтяников. На нефтешахте №1 был организован филиал школы, где готовили горняков, проходчиков, буровиков как из вольнонаёмных, так и из заключённых.

Заключённые, прошедшие курс обучения, по отбытии срока часто оставались работать на шахте, получая неплохую зарплату. В первые годы работы Нефтешахтстроя квалифицированных специалистов-вольнонаёмных не хватало, поэтому к работе привлекались специалисты-заключённые. Заключённым доверялись даже важные руководящие посты - от главного инженера по технике безопасности до коменданта лагеря.

В годы Великой Отечественной войны ОЛП-4 продолжал рас и расширялся. К к.1941 вне зоны были построены 1 двухэтажный и 14 одноэтажных домов, 2 магазина, почта, столовая ФЗО, конюшня, собачник, много производственных объектов. В зоне количество бараков увеличилось до 40. Для обеспечения лагнаселения продовольствием на зиму был создан лагпункт Синдор, где заготавливали сено, ягоды, грибы, выращивали картофель. В связи с войной нормы питания заключённых уменьшились. Обед в основном состоял из гороховой похлебки. Дополнительно за перевыполнение нормы выдавалась пачка махорки. В 1943 были установлены нормы выдачи хлеба в соответствии с нормой выработки: до 80% - 481, до 100% - 569, до 125% - 700, свыше125% - 787 г в день. В 1944 нормы выдачи хлеба увеличились до 600 г за выполнение плана на 80-90%, 800 г - 90-125%. Котловое довольствие выдавалось по нормам 2-го основного котла. За нарушение трудовой дисциплины переводили на 1-й котёл. Существовал котёл отличников - для выполнявших план на 106-110%. При перевыполнении плана на 180% заключённые получали премблюдо. В 1941 для стимуляции труда буровиков, перевыполняющих план, был установлен стахановский паёк. На бригаду из 20-25 человек приходилось: хлеба чёрного - 22 кг, хлеба белого -11 кг, жиров - 4 кг, кондитерских изделий - 6 кг, сахара - 2,5 кг, махорки - 22 пачки, папирос - 11 пачек.

Однако эти нормы зачастую не соблюдались. Имелись случаи отказа в выдаче рабочим обеда и ужина, разбазаривания продуктов (незаконный отпуск улучшенных обедов лицам, не имеющим права на их получение, чаще всего уголовникам и начальникам из заключённых). Виновные в этих нарушениях снимались с работы, арестовывались на трое суток. Отмечены случаи, когда у вольнонаёмных рабочих за нарушение производственной дисциплины изымались продовольственные и хлебные карточки, горячее блюдо, и такие рабочие переводились на лагерное довольствие. Увеличилась продолжительность рабочего дня для заключённых. В 1941 положение с одеждой настолько ухудшилось, что было разрешено выписывать из дома личные вещи, возвращать хозяевам изъятые ранее вещи, хранившиеся в кладовых. Зимой в целях предупреждения обморожений был составлен следующий порядок вывода на работы: в морозные дни запретить вывод при -35°С при отсутствии ветра, при -30°С при умеренном ветре, при -20°С при сильном ветре. Невыход на наружные работы компенсировали за счёт ближайших выходных или организовывали внутренние работы в лагере. Физически ослабленные или имеющие обморожения на наружные работы не выводились. От ослабленных, чей труд не м.б. использован на основном производстве, избавлялись, переправляя на дальние командировки. В приказе № 506 от 18 ДК 1941 говорится: "Люди слабкоманды были направлены на командировку Ыджид без уведомления хозчасти и без проверки вещевого довольствия совершенно разутыми и в сожжённых бушлатах". И это в ДК 1941 Заведующий УРСа за нарушение правил этапирования был арестован на двое суток с выводом на работу.

Ухудшение положения заключённых приводило к росту числа индивидуальных и групповых побегов. За побеги и подготовку к ним наказывали арестом от 5 до 10 суток с выводом на работу и последующим направлением в режимный барак командировки Ыджид. Имели место случаи членовредительства и сожжения обуви, за что виновные наказывались 10 сутками ареста с выводом на работу с последующим переводом в штрафную зону на 2 месяца.

В 1941 в приказах упоминается применение к провинившимся заключённым следующих наказаний: привлечение к уголовной ответственности (новый срок), водворение в штрафную зону сроком до 6 месяцев, лишение права получать посылки сроком до 3 месяцев, лишение права переписки, помещение в изолятор, перевод в центральный штрафной пункт. В АВ 1941 завершилось строительство подконвойной зоны с изолятором и бараком усиленного режима. Туда перевели злостных отказчиков и нарушителей режима. Нарушителей трудовой дисциплины стало так много, что в приказах их помещали списком от 18 человек и больше. В соответствии с указом Президиума ВС от 26 ИН 1940 чаще стали привлекаться к ответственности вольнонаёмные (за опоздания, ранний уход с работы, невыполнение приказов начальства).

Бытовые условия вольнонаёмных были не намного лучше, чем у заключённых. В 1941 проверяющий капитан госбезопасности Здунис отметил: "Общежития в/н состава содержатся грязно, рабочие и служащие, живущие в общежитиях, не соблюдают элементарных санитарных правил, в столовой в/н состава грязно". Чистую питьевую воду вольнонаёмные получали по талонам и за деньги. Стоило ведро очищенной воды 9 коп. В общежитиях было много клопов, рабочие завшивели. Для борьбы со вшивостью требовали организации санитарной обработки (3 раза в месяц) и поголовной стрижки всех волосистых частей тела (это касалось и вольнонаёмных, и заключённых). Для заключённых был установлен график "пропуска через баню". Банные дни были обязательными для всех, мылись побригадно по графику. Для заключённых отказ от бани грозил водворением в штрафную зону на 2 недели. В 1943 при КВЧ была создана санитарно-бытовая секция для проведения систематической работы по санитарно-гигиенической профилактике.

С началом войны многие рабочие были мобилизованы в РККА. Среди ушедших на фронт было немало заключённых, освобождённых досрочно. Новые рабочие и инженерные кадры прибывали по направлению НКВД. Возрастной ценз для устройства на работу по ряду профессий был снижен до 16 лет при условии прохождения медосмотра и сдачи технического экзамена. Для повышения трудовой квалификации проводились курсы, но, по сравнению с довоенным временем, сроки обучения сокращались. Преподавали на курсах и вольнонаёмные, и заключённые, но вольнонаёмных преподавателей стало больше. Обучались вольнонаёмные и заключённые раздельно. В годы войны, как и прежде, контакты м.ними разрешались только во время работы. За связь с заключёнными вне работы вольнонаёмных сурово наказывали.

По-прежнему поощрялось трудовое соревнование. Комсомольско-молодёжные бригады трудились под девизом: "Работать за себя и за товарища, ушедшего на фронт!" Лучшие бригады получали звание фронтовых. В составе таких бригад были и заключённые. В 1945 в соревновании участвовали 349 комсомольцев. Победившей бригаде вручали переходящее Красное знамя Управления Политотдела и райкома Союза Нефтяников и премировали бригадира на 500, а членов бригады на 250 руб. Для руководства трудовым соревнованием и ударничеством создавались "тройки" в составе председателя из вольнонаёмных и 2-х членов из заключённых. До 250 руб. увеличились премии за рационализаторские предложения. Лучшим из вольнонаёмных присваивалось звание "Мастер социалистического труда". О них писали в газете "За ухтинскую нефть".

За годы войны лагерный контингент несколько раз менялся. Среди заключённых были поляки (в АВ 1941 все они были освобождены по амнистии), китайцы, корейцы (ок.30 человек), а также немки, мобилизованные в трудовую армию (формально они заключёнными не считались). Здесь отбывали срок азербайджанцы, армяне, грузины, турки, украинцы, белорусы, молдаване, евреи, финны (их было очень мало). Судя по отдельным приказам, заключённые старались держаться своими национальными группами. Мобилизованные немки были первыми, кто получил возможность в 1944 поправить ослабленное здоровье в оздоровительной команде и в оздоровительном пункте. После них начальство разрешило в качестве награды за высокие показатели на производстве, соблюдение лагерного режима и примерное поведение в быту зачислять туда на 15 суток и заключённых.

В годы войны, как и прежде, экономили воду, электроэнергию, дрова, стройматериалы. В 1944 лагпункт включился во Всесоюзное соревнование за экономию энергии под девизом: "Каждый сэкономленный киловатт - удар по врагу". Продолжали поощрять тех, кто занимался сбором металлолома. Ценилось, если из собранного металлолома отбирали запчасти, которые ремонтировали и использовали для работы. Для проведения в 1943 весенне-посевной компании собирали местные органические и минеральные удобрения, т.е. навоз и золу.

В лагере были неграмотные, которых обучали в школе. В 1941 в ней научились грамоте 40 человек. Преподаватель школы из заключённых получил благодарность и премию 30 руб. с отовариванием ларьковыми товарами на 50%. В 1944 стали проводить соревнования по лыжам и футболу, в которых участвовали вольнонаёмные и заключённые.

С начала войны в соответствии с постановлением о всеобщей обязательной подготовке населения к ПВО были организованы курсы противовоздушной и противохимической обороны для всего взрослого вольнонаёмного населения от 16 до 60 лет. Несовершеннолетние обучались пользованию средствами индивидуальной защиты. 23 ИЛ 1941 был сформирован из числа рабочих и служащих взвод народного ополчения, который 3 раза в неделю регулярно занимался военной подготовкой.

Косолапкин Иван Ильич (1875-1950)

Один из основателей Ухты
Буровой мастер из г. Грозный. На 1929 - вольнонаемный член Ухтинской экспедиции ОГПУ, руководил первыми буровыми работами на нефтепромыслах Ухты, на 1932 - работал в в пос. Чибью. На 01.10.1937 - инженер бурения на Промысле № 1 Ухтпечлага.
Ивану Ильичу Косолапкину шел 55-й год, когда он по поручению Грозненского губкома партии прибыл с экспедицией в Коми край. Тогда север нуждался в лучших бурильщиках. И.Косолапкин приехал в глухой и суровый край в октябре 1929 г., спустя несколько недель после прибытия в Ухту первой партии заключенных, составившей основу геолого-разведочной экспедиции, которая должна была развернуть поиски нефти, газа и угля.

Младший из четырех сыновей пензенского крестьянина, Иван с 16 лет начал работать – сначала у помещика, затем на Грозненских промыслах, прошел путь от чернорабочего до бурового мастера, за его плечами было три войны и три революции.

1929 году в составе первого десанта геологоразведочной экспедиции, который высадился в п. Чибью, был и буровой мастер И.И. Косолапкин. Тяжел и долог был его путь на Ухту: через Архангельск, Нарьян-Мар, далее - вверх по Печоре и Ижме на пароходе и баржах - "шнягах" и, наконец, по Ухте "бурлацкой тягой" до устья Чибью.

Ухтинская экспедиция заключенных в район реки Чибью

Ухтинская экспедиция пришла сюда для поисков и разведки месторождений нефти, газа, угля, других полезных ископаемых и положила начало созданию и стремительному развитию на европейском Севере страны крупной нефтегазовой индустрии. В 1930 году с глубины около 400 м буровики получили первый промышленный приток нефти и приступили к освоению нефтяных богатств европейского Севера России.
Косолапкин возглавил буровые работы экспедиции и обучал мастерству бурения. Вот что вспоминал о том времени его ученик, мастер по сложному ремонту скважин Григорий Андрющенко: “Одновременно с постройкой землянок, сооружением буровых вышек Косолапкин учил нас буровому делу. Ведь среди нас, кроме Ивана Ильича, буровиков не было. И бурение представлялось нам всем загадкой за семью печатями. Поэтому Косолапкину доставалось работы больше, чем всем нам вместе. Он, бывало, спал по два часа в сутки, недоедал, отдавая все силы бурению и нам, его ученикам”.

Косолапкину довелось бурить знаменитую скважину № 5 (сейчас на этом месте по ул. Бушуева стоит памятный знак), ее глубина составила 383 м, впервые нефть была получена из девонских отложений – древних горных пород, образованных 410-350 млн лет назад. Месторождение назвали Чибьюским. Это была первая промышленная нефть Севера.

Иван Ильич приехал в наш край на один год, а отдал Ухте 21 год своей жизни, пробурил более 700 скважин.

“Сегодня здесь лес, – говаривал своим ученикам Косолапкин, – а через несколько лет мы не узнаем Ухты. Вырастет целый город, вышек в лесу будет как грибов, с юга придет железная дорога”.

Все это сбылось за годы жизни и работы мастера в Ухте. Здесь он пережил Великую Отечественную – четвертую в своей жизни войну.

Месторождение назвали Чибьюским. За годы работы в Коми крае Косолапкин подготовил целую плеяду знатных мастеров бурового дела. За выдающиеся заслуги в становлении и развитии нефтяной промышленности Коми Косолапкин И.И. был удостоен многих наград, знаков отличия и почетных званий. Среди наград – именные золотые часы с надписью “Стойкому большевику товарищу Косолапкину”, выданные ОГПУ при Совнаркоме СССР.

Ему при жизни предоставили право самому выбрать в Ухте улицу, которую назвали его именем.

в 1949 г. Говорят, что местные власти предложили Косолапкину в знак особого уважения самому выбрать улицу. Случай редкий. Иван Ильич отнесся к предложению очень серьезно: долго ходил по городу, потом сказал: “Эту!” “Но здесь нет улицы!” – удивились работники, сопровождавшие бурмастера. Действительно, на снежном пустыре стояло всего два деревянных двухэтажных дома, да вдали угадывался старый сарай. “Нет улицы, так будет!” – уверил Иван Ильич. С тех пор эта улица стала носить его имя, а открывает ее мозаичный портрет старца. Памятный знак выполнен из гранитной и мраморной крошки, установлен в 1967 г.

А вот судьба детей Ивана Ильича сложилась печально. Яков, талантливый инженер, закончивший Московский автодорожный институт и там же преподававший, в 30 лет умер от туберкулеза. Младшую, Клавдию (она закончила пединститут в Ростове-на-Дону, а затем учительствовала в Омске), унес тиф в цветущем 22-летнем возрасте, два года спустя после старшего брата. В 1942 г. И.Косолапкин получил сообщение о том, что пропал без вести сын Александр – инженер-капитан танковых войск. Но он оказался жив, прошел плен, затем лагеря бывших военнопленных на родине. В 1946 г. прибыл в Ухту из-за отца (который в последние годы тяжело болел), работал на РМЗ (ныне УМЗ).

Умер Иван Ильич в мае 1950 г. и похоронен на старом кладбище по ул. Загородной.

В доме, где жил Косолапкин последние годы, ныне размещается Ухтинский историко-краеведческий музей. В его экспозиции нашла достойное отражение и жизнь Ивана Ильича, оставившего глубокий и добрый след в летописи освоения российской северной нефти

В 1595 году первая коммерческая поставка в Москву оптовой партии нефти из района р. Ухты.

в 1692 году первое упоминание об Ухтинском нефтяном месторождении в книге голландского путешественника Николаса Витсена «Северная и Восточная Татария»: «Река Ухта отстоит от Печоры на одни сутки, на этой реке в 1,5 мили от волока есть мелкое место, где из воды выделяется жир, представляющий нефть… который горит наподобие свечи, издавая из себя черный свет».

Гравюра из книги Н. Витсена «Северная и восточная Татария»

Карта России, составленная в 1692 году

В 1721 году русский инженер Григорий Черепанов доносит в Берг-коллегию о нефтяных источниках на реке Ухте Архангелогородской губернии.

Нефтяные источники в районе реки Ухты

В 1745 году архангелогородец Федор Савельевич Прядунов получает по Указу Берг-коллегии от 18 ноября 1745 г. разрешение на открытие нефтяного промысла на реке Ухте с отсрочкой платежа десятины на два года.

В августе 1746 года архангелогородец Федор Савельевич Прядунов завел на реке Ухте нефтяной промысел по добыче нефти. На реке над нефтяным ключом был сооружен сруб высотой в 13 венцов, 6 из которых находились под водой. Внутри сруба был поставлен узкодонный чан, который улавливал с поверхности воды нефть. От быстрого течения сруб был защищен волнорезом.

Ф.С. Прядунов. Бюст работы В.Маслова и В.Васяхина (2005 г.)

В 1747 году по справке Московской таможни Бакинская натуральная нефть продавалась в Москве по 5 рублей за пуд (на 2 рубля дешевле, чем годом раньше).

Москва. Гравюра XVIII в.

Ф. С. Прядунов сообщает фискальным органам, что его издержки по добыче и доставке нефти составляли 11 рублей за пуд.

В 1748 году в Москве в лаборатории Берг-коллегии осуществлена перегонка («передвойка») привезенной Федором Прядуновым Ухтинской нефти. Во время процесса перегонки Прядунов жил в Москве при Берг-коллегии. Из 40 пудов привезенной нефти получилось 26 пудов и 26 с половиною фунта «чистой нефти».

Один рубль 1748 года

По справке Московской таможни Бакинская натуральная нефть продавалась в Москве по 6 рублей за один пуд.

В 1843 году состоялась Геологическая экспедиция А.А. Кейзерлинга и П.И. Крузенштерна по реке Печоре и ее притокам. В результате экспедиции получено первое описание горных пород вдоль р. Ухты, составлена первая геологическая карта Тиманского кряжа.

Маршрут экспедиции А.А. Кейзерлинга и П.И. Крузенштерна в Печорский край, 1843 г.

В 1864 году лесничий Гладышев представил в Архангельскую палату образцы нефти, собранные местными жителями на реке Ухте и ее притоке – реке Чуть.

В этом же году пик «пенсильванского нефтяного бума»: стоимость нефти достигла 104 долл. за баррель (в долларах 2006 года).

Нефтяная лихорадка в Пенсильвании
В 1868 году архангельским купцом М.К. Сидоровым осуществлено бурение первой нефтяной скважины на береге р.Ухты в Печорском крае.

М.К. Сидоров – основатель нефтяного промысла на р.Ухте
В 1872 году на реке Ухте на промысле М.К. Сидорова под руководством А.В. Лебедева впервые в этом регионе ударно-канатным способом пробурена и дала приток нефти скважина глубиной 52,9 м.

За 1872 год в России добыто 1,5 млн пудов нефти, в 32 раза меньше чем в США.

Российский император Александр Второй утвердил новые Правила о нефтяном промысле. Правила отменили откупную систему владения нефтяными источниками, которые передавались частным лицам с торгов («Закон о нефтепромыслах и взимании акцизных налогов с нефтепродуктов», «Закон об аукционной продаже частным лицам нефтяных месторождений, находящихся в руках арендаторов»).

Император Александр II (1855–1881)

Для перевозки нефти на Российских железных дорогах начинают использоваться цистерны отечественного производства.

В 1889 Научная экспедиция во главе с выдающимся геологом академиком Ф.Н. Чернышевым обследовала Ухтинское нефтяное месторождение. Экспедиция признала Ухтинский нефтяной район нефтеносным и составила геологическую карту Тиманского хребта.

В 1931 году Главное Геологическое Управление включено в состав Народного Комиссариата тяжелой промышленности.

Постановление ВСНХ 21 апреля 1931 г. «О развитии топливной базы в Северном крае», в котором требовалось резко расширить программу разведочных работ.

Создание на базе Ухтинской экспедиции ОГПУ Ухто-Печорского исправительно-трудового лагеря (Ухтпечлага).

Создание Усинского отделения Ухтпечлага для проведения геологоразведки в бассейне реки Уса с центральной базой в местечке Чибью (современный город Ухта

В 1932 году Экспорт нефти занял лидирующее место в структуре советского экспорта (50%).и в бассейне Печоры открыто уникальное Ярегское месторождение тяжелой нефти.
В 1935 году становление газового комплекса на севере Европейской части России: открытие Седьиольского газового месторождения близ Ухты и закладка первого в стране газового промысла.

В 1937 Приказом Л.П. Берии образован Всесоюзный геологический фонд в составе НКВД.

Начало использования горизонтального бурения (Ярега).

В 1946 году пробуренная на Войвожском газовом месторождении Ухтокомбината МВД СССР скважина дала высокодебитный фонтан легкой нефти.

В 1952 году добыча нефти на Ярегском месторождении шахтным способом выходит на максимальный уровень.

Добыча нефти на Ярегском месторождении

В 1964 году открытие в Ухто-Печорском бассейне Вуктыльского газоконденсатного месторождения.

28 августа 1965 г. А.И. Микоян подписал указ Президиума Верховного Совета СССР «Об установлении ежегодного праздника «Всесоюзного дня работников нефтяной и газовой промышленности» в первое воскресенье сентября.

Ольга РОМАНОВСКАЯ ,
кандидат технических наук

В небольшом российском северном городе Ухте вот уже 35 лет на улице Заводской, выходящей на берег реки, высится приметная памятная стела «Первопроходцам Севера». На ней выделяются строки приказа № 1: «Сего года вверенная мне экспедиция прибыла к месту своего назначения на ручей Чибью. Начальник Ухтинской экспедиции Сидоров». Именно сюда 21 августа 1929 г. и причалили лодки с первой экспедиционной партией, которая положила начало промышленному освоению углеводородных месторождений северо-восточной части СССР.

Первым этапом на Чибью...

Интерес к разработке северных нефтяных месторождений у большевистского правительства возник в связи с началом Гражданской войны в России. Нефтяные промыслы Апшеронского полуострова, Кубани и Грозного оказались отрезаны от центра страны, а в топливе была острейшая необходимость. Вопрос об ухтинской нефти выносился на заседание Советского правительства, Совета народных комиссаров, обсуждался на президиуме ВСНХ и в его комиссиях. В мае 1918 г. Геологический комитет включил Ухтинский район в годовую программу полевых работ, и туда с целью изучения перспектив региона на нефтеносность была направлена геологическая экспедиция во главе с Александром Черновым (1877-1963).

22 августа 1921 г. декретом ВЦИК в РСФСР была создана автономная область Коми (Зырян), включавшая в себя большую часть территории малонаселённого северного Печорского края. Однако в течение ряда лет вопрос об экономической основе нового административно-территориального образования - об освоении его природных богатств и полезных ископаемых - не находил своего разрешения. Только в конце 20-х годов ХХ в. Советское правительство предприняло решительные шаги по организации разработки природных ресурсов в этом труднодоступном регионе Европейского Севера России.

В год сталинского «великого перелома», в апреле 1929 г., руководство наркоматов юстиции и внутренних дел, а также Объединённого государственного политического управления (ОГПУ) представило партийно-политическому руководству страны докладную записку с обоснованием «перехода на систему массового использования труда уголовных арестантов». На основании содержавшихся в ней предложений последовательно (13 и 23 мая 1929 г.) были приняты два лаконичных постановления Политбюро ЦК ВКП(б) с одинаковыми названиями «Об использовании труда уголовно-заключённых», подписанные И.В.Сталиным. Документ от 23 мая гласил: «Принять предложение комиссии о поручении ОГПУ приступить к организации концентрационного лагеря в районе Ухты. Необходимую для этого сумму определить в советском порядке». 27 июня Политбюро принимает новое постановление «Об использовании труда уголовно-заключённых», которым утверждаются все представленные предложения «в целях колонизации районов и эксплуатации их природных богатств путём применения труда лишённых свободы». С целью маскировки утверждён особый пункт: «Именовать в дальнейшем концентрационные лагеря исправительно-трудовыми лагерями».

Ответственность за безусловное выполнение решения сталинского руководства было возложено на ОГПУ - репрессивный орган, внушавший страх каждому советскому гражданину. И темпы выполнения чекистами партийного решения поражают. 28 июня 1929 г. приказом ОГПУ создана специальная структура - Северные лагеря особого назначения (СЕВЛОН), которым и отводится главная роль в разведке и эксплуатации природных богатств в районах Ухты и Печоры. А уже 6 июля 1929 г. от пристани г. Кемь начинается полуторамесячный речной путь для членов первой партии Ухтинской экспедиции ОГПУ к месту намеченной дислокации - к берегу глухой таёжной реки Чибью.

Первым начальником экспедиции был назначен Сергей Сидоров (1887-1958), работавший в органах ВЧК-ОГПУ с 1921 г. Он лично произвёл комплектование состава экспедиции из числа заключённых, находившихся в печально известном Соловецком лагере особого назначения (СЛОН). В первую очередь им были отобраны специалисты: горные инженеры Андрей Волошановский, Иосиф Горовец, Леонид Зарудный, Борис Компанец, Ипполит Лямин, Иван Парчевский, Михаил Рущинский, Зиновий Хургин, инженеры Александр Иванов, Михаил Липовский, Людвиг Киш, техники Андрей Духовский, Сергей Соловьёв, буровой мастер Александр Романенко. Затем в качестве чернорабочих в экспедицию были включены другие осуждённые. Главный критерий отбора - хорошее физическое состояние людей, позволяющее перенести тяжёлые условия работы в суровых таёжных условиях. Кроме того, в качестве вольнонаёмного в экспедиции находился буровой мастер Григорий Безбородов.

8 июля 1929 г. на пароходе «Глеб Бокий» экспедиция прибыла в Архангельск, и без промедления была осуществлена перегрузка на судно «Умба». На следующий день началось нелёгкое плавание по Печоре. И только утром 21 июля прибыли в селенье Щелья-Юр, где находились управление Печорского речного пароходства, верфь и склады. Отсюда пролёг новый участок маршрута экспедиции - по рекам Ижма и Ухта. 29 июля начался труднейший поход вверх по порожистой реке, причём большую часть пути лодки тащили на лямках. Таким образом, в день проходили не более 6-7 км. Заключённый Г.А.Андрющенко вспоминал: «Привал делали через два дня. Лодки тянули посменно семь-восемь человек, одни тянут, другие - в лодках. Ночи были светлые, поэтому шли без остановок». 16 августа прошли самый сложный порог - Сердце.

Вечером 19 августа караван прибыл в село Усть-Ухта, откуда необходимо было пройти последний этап - вверх по течению, преодолев 11 порогов. Начальник Ухтинской экспедиции Сидоров отметил в своём докладе: «Путь по реке Ухте оказался одним из трудных переходов из-за течения, массы порогов и виляющего с берега на берег фарватера».

21 августа 1929 г. экспедиция достигла намеченного пункта дислокации в устье речки Чибью, где в дореволюционное время располагался промысел товарищества «Нефть». Впоследствии свои первые впечатления бывший петербуржец Александр Кулевский (1897-1944) отразил в воспоминаниях: «В Чибью прибыли днём 21 августа. Сжималось сердце при дикой, пустынной картине: чёрная, нелепо огромная, одинокая вышка, несколько убогих избушек, а кругом - нетронутая тайга... Здесь нужно жить, работать, здесь нужно пережить жесточайшую зиму, чтобы можно было начать борьбу за освоение этой дикой пущи».

Все строения на промысле оказались заколоченными и опечатанными печатями Ижемского местхоза. При беглом осмотре были обнаружены паровая машина, два сверлильных и буровой станки, оборудование керосинового завода, подъёмные механизмы и различный кузнечный инструмент.

На диком берегу

После высадки на берег измученные трудным переходом люди отдыхали всего одну ночь. Следовало решать множество неотложных дел: лодки требовали немедленной разгрузки, а сохранившиеся строения нуждались в основательном ремонте. 23 августа начальник экспедиции Сидоров своим приказом произвёл назначение на производственные участки: техническим руководителем стал инженер Александр Иванов, заведующим слесарно-механическими работами - Сергей Соловьёв, буровым мастером - Александр Романенко. Надвигающаяся зима подгоняла людей.

Чтобы как-то обеспечить зимовку всех прибывших, необходимо было возвести жилые бараки, баню, пекарню и многие другие сооружения. В короткие сроки отремонтировали сохранившиеся производственные помещения, заготовили необходимое количество лесоматериалов, провели телефон в Усть-Ухту. Было установлено, что скважина, пробурённая ещё летом 1917 г. товариществом «Нефть», продолжала давать небольшой приток «чёрного золота». Это обстоятельство, а также наличие других скважин, где имелся самоотлив нефти, позволило собрать уже осенью 1929 г. первые 5 т сырья, что дало возможность запустить установку по производству керосина и обеспечить освещение.

После осуществления топографической и геологической съёмки (сентябрь 1929 г.) 29 октября 1929 г. под руководством бурового мастера Григория Безбородова начали возводить вышку для бурения с помощью станка «Крелиус».

В тот же день промысла на Чибью достигла вторая партия заключённых в количестве 50 человек, в составе которой находились: известный геолог-нефтяник Николай Тихонович, минералог Илья Гинсбург, горные инженеры Пётр Антонов, Константин Эрдели, горные техники Василий Нашивочкин и Александр Некрасов, инженер-технолог Дмитрий Кузанов. С этой партией прибыл и вольнонаёмный специалист Иван Косолапкин, буровой мастер из Грозного. В составе прибывших оказался и бывший следователь Бакинского отделения АзГПУ Яков Мороз (Иосема), который 2 ноября 1929 г. издал приказ № 73 следующего содержания: «Сего числа вступаю в обязанности руководителя Ухтинской экспедиции Северных лагерей особого назначения ОГПУ. О ходе работ по всем отраслям ежедневно информировать меня». Следует отметить, что формально в то время он находился в положении осуждённого коллегией ОГПУ на семь лет заключения как участник незаконного расстрела.

23 ноября 1929 г. геолог Николай Тихонович направил докладную записку начальнику экспедиции Морозу о закладке разведочно-эксплуатационной скважины № 5. Буровую вышку начали строить в зимнее время, а к бурению скважины ударно-канатным способом под руководством мастера Ивана Косолапкина приступили уже весной, 4 апреля 1930 г. Николай Тихонович впоследствии вспоминал: «Никаких механических средств для поднятия и передвижения тяжестей, даже конской силы, у нас не было, и постройка огромной вышки, для которой пришлось перетащить несколько брусьев, доходивших до 2,5 т весом, всё это было совершено людьми. Подъём 10-тонного котла на гору был совершён всем составом экспедиции, который впрягся в лямку и разрешил таким путём задачу».

Постоянно рос объём геолого-разведочных работ. Если в 1929 г. семь геологических партий прошли в общей сложности маршрут около 1 тыс. км, то в 1930 г. 14 партий преодолели уже 10 тыс. км. Наряду с этим продолжалось активное строительство новых буровых вышек: в 1929 г. соорудили две, а в 1930 г. - десять. Резко были расширены и объёмы буровых работ - в 1929 г. прошли только 234 м, а в 1930 г. - 1270 м. В 1930 г. на промысле уже было добыто 88 т нефти.

19 июля 1930 г. коллегия ОГПУ приняла решение выделить Ухтинскую экспедицию «ввиду важности работ» как самостоятельную единицу с непосредственным подчинением Главному управлению лагерей (ГУЛАГ).

Организацию и условия труда в Ухтинской экспедиции наглядно характеризует распорядок, утверждённый приказом Якова Мороза № 404 от 23 сентября 1930 г.: « С 24 сего сентября вводится следующее внутреннее расписание рабочего дня для заключенных Экспедиции:

Подъём в 4 часа 3 гудка длительных

Развод на раб. » 5 » 1 гудок длительный

Обед » 12 » 1 гудок »

На работу » 14 » 2 гудка - 1 длит. и 1 корот.

Конец работы » 17 » 1 гудок длительный

Поверка » 19 » 1 гудок »

Тем временем близилась к завершению семимесячная проходка скважины № 5, которая была завершена 25 октября 1930 г. Была получена первая промышленная девонская нефть, что ознаменовало открытие Чибьюского месторождения.

Ухтинский нефтяной плацдарм

К началу 1930-х годов окончательно оформились три главных направления производственной деятельности Ухтинской экспедиции. Приказом Якова Мороза № 23 от 23 января 1931 г. все пункты командировки были разбиты на три группы. Первая имела базу на реке Воя. Она охватила реки Большая и Малая Кожва, Щугор, Соплес. Вторая - Лег-Кем, Ишмыс с базой в селе Намедь. Третья - реки Ярега, Чуть, Речь-Йоль с базой на бывшем промысле инженера Гансберга.

Число заключённых постоянно росло. Если 21 августа 1929 г. их было 125 человек, то на 14 июля 1930 г. - 484, а на 1 июня 1931 г. - уже 1982.

21 апреля 1931 г. ВСНХ принял постановление «О развитии топливной базы в Северном крае», в котором предлагалось резко расширить программу разведочных работ. Наркомату водного транспорта предписывалось обеспечить перевозки Ухтинской экспедиции и усилить Печорский речной флот, Народному комиссариату путей сообщения - покрыть гравием трассу Усть-Вымь - Ухта. Планировалось заложить в районах Воркуты и Адзьвы (приток р. Уса) три-четыре разведочных шахты и добыть не менее 7 тыс. т угля.

В мае 1931 г. началась реорганизация Ухтинской экспедиции ОГПУ в Ухто-Печорский исправительно-трудовой лагерь (Ухтпечлаг), официально учреждённый приказом ОГПУ от 6 июня 1931 г. Его начальником был назначен Яков Мороз, с которого вскоре решением президиума ВЦИК досрочно была снята судимость. Его возвратили на службу в органы ОГПУ и восстановили в рядах ВКП(б).

23 октября 1932 г. Политбюро приняло постановление «Об организации Ухто-Печорского треста». Это решение было детально конкретизировано 16 ноября 1932 г. постановлением Совета Труда и Обороны СССР № 1432/423. Так создали легального «двойника» Ухтпечлага, который призван был убедить внешнее окружение в том, что освоение Ижмо-Печорского края осуществляется в ходе социалистической индустриализации силой и энергией сознательного пролетариата.

Таким образом, в начале 1930-х годов органы ОГПУ на основе использования каторжного труда заключённых в основном решили задачу, поставленную партийно-политическим руководством страны. Так было положено начало формированию топливной базы в Тимано-Печорской нефтегазоносной провинции. Помимо этого, Ухтинская экспедиция обнаружила крупные запасы каменного угля, природного газа, нашла пути получения радия из пластовых вод нефтяного месторождения. Благодаря этому возникла реальная возможность дальнейшего развития промышленной базы Коми автономной области на основе целого ряда уникальных производств.

Митрофан-Дикост (Троицко-Печорский район Коми АССР)

ранее Усть-Сысольский уезд Вологодской губернии -различная информация о месте моего рождения по мере поступления