Старые новости или Новые старости.

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

Труды Саратовской ученой архивной комиссии. Саратов,1889 год.

Архив вольского нижнего земского суда.
докладной реестр 1811 года.
с.Березового удельный крестьянин Семен Федоров Шаталин, отставной поручик Сербанов, Покровской слободы из поляков Леонтий Шубенков причислен в число экономических крестьян в дер. Глотовку вол.округи.

Труды Саратовской ученой архивной комиссии. Саратов,1896 год

Выписки из указов Саратовской казенной палаты Петровскому уездному казначейству.
1788 год. Петровский уезд.
купцы Самсоновы

Труды Саратовской ученой архивной комиссии. Саратов,1896 год

Выписки из указов Саратовской казенной палаты Петровскому уездному казначейству.
1790 год.
причислены в петровские купцы: пахотный солдат Угрюмов, мещанин Морозов, мещане Ячменников, Талалаев, Драмов, Шелудяков, Хряпов

там же 7 октября №3660 , выборгский мещанин Захар Меркулов перечислен в Петровсие купцы.

Труды Саратовской ученой архивной комиссии. Саратов, выпуск 21.
В отчете А.Н. Минха "Ключевская каменная баба Аткарскаго уезда" упомянут крестьянин деревни Ключей Сергей Жирнов , 75-80 лет

Труды Саратовской ученой архивной комиссии. Саратов, выпуск 21.

1842 год
Дело о повенчании крестьянина деревни Беленькой Зиновия Михайлова Егорова с Евдокией Петровой из деревни Давыдовки по обрядам раскольников

Труды Саратовской ученой архивной комиссии. Саратов, выпуск 23

Статья "О расколе в Саратовской Епархии"
Масленниковы, Волковы, Уфинцевы и другие
http://elibrary.sgu.ru/djvu/t.html

Часоводец Решетов и устройство им городских часов в Саратове

В. П. Соколов в своем обширном и подробном описании саратовского Троицкого (старого) собора между прочим упоминает также и о находящихся на соборной колокольне часах. *) Часы эти до некоторой степени представляют местную достопримечательность и в самом деле не лишены известного интереса, как по примитивности своего устройства, так и потому, что весьма долгое время были единственными часами, предназначенными для общественная пользования. Вместе с тем они являются грустным примером нашего невнимания к памятникам родной старины. Именно, родной, т. к. строителем их, если и не первоначальные, был саратовский уроженец, некий Василий Решетов, по ремеслу кузнец. В одном из дел Саратовской Низовой Соляной Конторы, находящемся в Историческом Архиве **), сохранились некоторый подробности, как о самом Решетове, так и о сооружении им часов. С этими подробностями мы и намерены вкратце познакомить читателей.
«Городовые» часы на соборной колокольне несомненно существовали до 1757 года. Для «вождения» их имелся особый специалист «часоводец», как называется он по документам, саратовский житель Василий Решетов. Решетов имел свою собственную хорошо оборудованную кузницу, в которой кроме него работало не менее трех кузнецов, и, кроме того, как часоводец получал еще и окладное жалованье в размере 10 рублей в год. После того, как в пожаре 3 июня 1757 г. городские часы сгорели, Решетов остался без «казенного» дела, но, по видимому, продолжал получать окладное жалованье. На это обстоятельство обратила внимание Низовая Соляная Контора, бывшая в то время в Саратове высшим правительственным учреждением, и решила использовать Решетова, которого она аттестовала «знающим довольно кузнечное искусство», в интересах казны. Дело заключалось в том. что, как говорится в определении Конторы поэтому случаю (23 марта 1759 г.), „к снятию через определенных Правительствующим Сенатом в ведомство оной Конторы инженерных офицеров и кондукторов принадлежащих планово и прочих отправлений необходимо потребно несколько сделать разных к тому железных надобностей; сверх же того и во ожидании сорока машинных судов уповается, что во исправлении и к ним кузнечною работою вся-

*) В. П. Соколовъ. Саратовский Троицкий (старый) Собор. Саратов. 1904. " См. стр. 82, 88, 97 и 139.
**) Дело Серии „Казен." № 104.

ких касающихся потребностей обстоять будет немалая нужда, коя и впредь простираться может. К чему необходимо надлежать быть при Конторе казенному кузнецу, коего в ведомстве той Конторы нет, да и из солдатской команды обученных тому делу ни одного не имеется». Таким образом, если исполнить все механические, слесарные и кузнечные работы у частных мастеров, то в том последовать может напрасно немалой казенной убыток». Далее указывается на способность и искусство Решетова (который здесь именуется Часоводцевым) и на то, что он находится в данное время без казенного дела. «За вышеписанною», читаем мы далее в определении, «всекрайнейшею необходимостью и ко убежанию излишних казенных в даче партикулярным кузнецам платы расходов предупоминаемому часоводцу (т. е. Решетову) быть в ведомстве Низовой Соляной Конторы и все касающияся до кузнечного мастерства поделки исправлять до построения казенной в собственной его кузнице. А впредь для точной прочности, дабы в тех казенных железных исправлениях за недостатком казенных кузнецов нужды следовать не могло, придать ему Часоводцеву из имеющихся в команде Низовой Соляной Конторы солдат к действительному кузницы обучению дву человек». Как видно из дальнейшей переписки, определение это было немедленно приведено в исполнение и уже 26 марта в распоряжение Решетова подполковником Вилькинсом были командированы двое солдат из команды расположенных в Саратове гарнизонных рот.
В новом своем звании „казеннаго кузнеца" Решетов состоял с 24 марта 1759 по 11 июня 1761 года, когда на него была возложена новая обязанность по возобновлению городских часов. Мысль об этом явилась несколько ранее и еще в феврале 1761 г. главный командир низовой Конторы «обер-стер-крикс-камисар» Лука Никифорович Волков приказал Решетову приступить к устройству новых часов. В поданном по этому случаю рапорте Решетов перечисляет те материалы, которые необходимы ему для работы. По его словам преждебывшие часы сгорели так основательно, что все части приходится делать вновь. Любопытны цены на разные затребованные материалы, существовавшия тогда в Саратове. Лубки, напр., которые требовались на шалаш для временной мастерской, стоили 24 коп. десяток; пуд железа 59 коп.; четверть углей 9 коп., ведро коноплянаго масла 70 коп.; трехсаженныя бревна с перевозкою на казенный двор 8 коп. штука и т. д. Цены эти указаны в справке Саратовскаго магистрата и действительныя цены, по которым после покупались разные материалы, были в общем еще ниже. Несмотря на дешевизну, все же в общем набралось на 28 р. 75 коп. Сумма эта показалась Конторе настолько значительной, что она поручила воеводской канцелярии*) осмотреть часы и на месте решить, что из них может быть исправлено и пойти на новый механизм. В определении по этому случаю указывается и причина, по которой Контора взялась за возобновление часов. „Состояние", говорится там, „в городе Саратове при соборной Троицкой церкви в колокольне казенные бывшие в действии часы в учинивийся в прошлом 757-м году июня 3 дня великой пожар сгорели и затем ныне

*) Саратовским воеводою в то время был кн. Мельхисидек Баратаев.

в Саратове часов не имеется, без которых по учрежденным во многих местах в караулах и казенных работах непорядок происходит. А к тому за неимением в Низовой Соляной Конторе стенных часов для высиживания присутствующим определенного времени также не без конфузии бывает". Воеводская канцелярия в рапорте подтвердила заявление Решетова: годными к починке оказалось только 4 больших ходовых колеса; все остальные „потребности" необходимо было делать вновь. Только после этого Решетову были отпущены потребные материалы, покупать которые и наблюдать за работою было поручено состоящему при конторе капралу Димитрию Саврасову.
К работе часов было приступлено 11 июня 1761 г. В ней, кроме самого Решетова, принимали участие 3 вольнонаемных кузнеца и для устройства „чулана" на колокольне, в котором должны были находиться часы, два плотника из солдат. Решетов и кузнецы по таксе 1724 г. получали 5 коп. в день, а плотники, как люди казенные, по указу 1731 г. 2 коп. Каждый месяц в Контору подавались Саврасовым рапорта, в которых указывалось, сколько людей находилось при работ и что ими сделано. Железо отпускалось из запаса Соляной Конторы; на часовые гири были употреблены три старые двухпудовые гири из нагорных соляных магазинов. Несмотря на наблюдение Саврасова и на большое, сравнительно, число работников, дело с устройством часов подвигалось вперед довольно медленно и только 6 октября, т. е. почти через четыре месяца после начала работы, часы были наконец установлены на соборной колокольне. Как видно из подробного реестра всего, что сработано Решетовым, часы были с боем; «словесный круг», т. е. циферблат, был один. Считая стоимость затраченного материала и заработную плату, часы вместе с устройством чулана обошлись казне в 34 р. 97 1/4 к. Кроме того Решетов, указывая на то, что он получал поденную плату на равне с рядовыми кузнецами, а между тем употреблял при работе собственные инструменты, из которых многие поломались, просил выдать «что Контора заблагоразсудит».
Контора в этом случае оказалась довольно щедрой, тем более, что деньги пришлось платить не ей, а саратовской воеводской канцелярии, т. е. из городских доходов. Принимая во внимание, что «отданные для обучения кузнечному мастерству солдаты казенныя поделки исправляют и затем уже в часоводце Решетове здесь (т. е. при конторе) нужды не обстоит, к тому ж ему неотменно быть надлежит при вождении сделанных ныне градских часов на окладном ему жалованьи, а в бытность его при Низовой Соляной Конторе, то есть 759 марта с 24 сего 761 году июня по 11 число жалованья выдачи не было, а с первого надесять числа июня за бытность его при деле часов октября по седьмое число дача ему, как выше значит, по плакату учинена (т. е. по 5 коп. в день), того ради приказали учинить следующее: 1-е—часоводцу Василью Решетову за сделание часов и за обучение солдат кузнечному мастерству сверх производимой ему с тремя человеки по плакату заплаты выдать еще в награждение из экономической суммы десять рублев, для того, что он те часы делал своими, а не казенными инструментами - 3-е. Часоводца Решетова, что в нем нужды здесь несостоит, для вождения сделанных ныне казенных градских часов, дабы оные всегда в действии своем порядок имели, отослать в саратовскую воеводскую канцелярию". В указе воеводской канцелярии было приказано между прочим заплатить Решетову и за время с 24 марта 1759 по 11 июня 1761 г., а также платить по его окладу и впредь с 7 октября. На этом кончается дело Соляной Конторы.
Так как последующие известия говорят нам только о починках, более или менее капитальных, находящихся на соборной колокольне часов и нет никаких указаний на то, чтобы ставились новые часы, то весьма вероятно, что в тех часах, которые бездействуют теперь, мы имеем образчик искусства часоводца Решетова. Несмотря на то, что со времени постановки часов прошло полтора века, механизм их вполне исправен и теперь, а стоят они исключительно благодаря людской небрежности. Во всяком случае для столь бедного стариною Саратова соборные часы являются древностью весьма почтенной во всех отношениях.
А. Гераклитов

Труды Саратовской ученой архивной комиссии. 29-й выпуск . 1912 год

Прихоперье и Саратовский край в панораме веков : материалы XVII и XVIII ист.-краевед. конф. / [редкол.: В. В. Назаров (отв. ред.) и др.]. – Балашов: Николаев, 2009.
http://elibrary.gopb.ru/reader...p;scale=1#
Русский дворянин Николай Дмитриевич Ильин (1852-1922). Родился в с.Ильинка, Балашовский уезд, Саратовская губерния. Его мать из польского рода Потоцких.
Гавриил Маринович Иванов, 1883 г.р. , родился в с. Свинуха Балашовского уезда Саратовской губернии, сын кузнеца
и другие выходцы из России в Австралии

[ Изображение на стороннем сайте: 99b5bc86f350t.jpg ]

[ Изображение на стороннем сайте: 0e9e92745510t.jpg ]

[ Изображение на стороннем сайте: d750756543bft.jpg ]

[ Изображение на стороннем сайте: 0ab1fc74d0abt.jpg ]

http://elibrary.gopb.ru/reader...p;scale=1#
Прихоперье и Саратовский край в панораме веков : материалы XVII и XVIII ист.-краевед. конф. / [редкол.: В. В. Назаров (отв. ред.) и др.]. – Балашов: Николаев, 2009.

И. II. Плешаков
РЕКРУТСКИЕ СУДЬБЫ.
БАЛАШОВЦЫ В РУССКОЙ АРМИИ
В XVIII - ПЕР. ПОЛ. XIX ВВ.
Судьбы рекрутов - уроженцев Саратовского Прихоперья, уже становились предметом научного осмысления [I]. Новое обращение к этой теме только подтверждает ее неисчерпаемость и широкие перспективы для изучения заявленной проблемы. Ведь в данном случае объектом исследования являются не безликие человеческие «массы», а конкретные люди, призванные отдать жизнь за Отечество, создатели великой империи и творцы ее военной славы. Судьбы их складывались по-разному, но для каждого их них жизнь радикально и бесповоротно менялась с момента облачения в мундир русского солдата. В XVIII в. служба в армии продолжалась до тех пор, пока нести ее позволяло здоровье, т. е. фактически была пожизненной. Ограничение ее 25 годами, с последующим разрешением выходить после двух десятилетий ратного труда в «бессрочный отпуск», мало что изменило в отношении к этой тяжелейшей повинности со стороны населения. В родные места возвращались лишь единицы и каждого рекрута родные провожали как в последний путь. После Саратова и его уезда Балашовский уезд являлся вторым по численности населения в губернии. Таким образом, количество балашовцев среди саратовских рекрутов всегда было очень значительно. О качестве этих призывников можно судить по следующему описанию крестьян уезда: «Крепкое телосложение составляет основную черту в природе здешнего народа «... повадка их твердая, манеры несколько мешковаты, но во всех частях тела, стане и очерке лица видна правильность, ... редко заметно проворство, торопливость и оборотливость, ... зато крепкий и богатый жизненными силами, он терпеливо переносит жар и холод, труда и работ не боится. В тяжелой работе он вдвое делает против подмосковного» [2]. Словом - безупречный портрет русского солдата.
Впрочем, далеко не всем рекрутам приходилось вполне ощутить тяжесть ратного труда.
26 мая 1804 г. в саратовском магистрате обсуждалась участь Гурьяна Калиновича Щербинина. На допросе 8 августа 1802 г. он показал, что происходит из государственных крестьян с. Шатневки Балашовского уезда. За 14 лет до этого Щербинин был отдан в рекруты, но в 6 эскадроне стоявшего на Кавказе Астраханского драгунского полка не прослужил и полтора года. Сбежав из части, он десять лет «скрывался в Астраханской губернии в камышах и у разных людей», а потом «прошел в туретчину» за р. Дунай, где два с половиною года жил в с. Дунавце. Воспользовавшись амнистией, Г. К. Щербинин вернулся на родину и подал просьбу о приписке в саратовские мещане. Личность беглеца подтвердил Балашовский нижний земский суд, указав, что тот является удельным крестьянином с. Усть-Щербединки (Карай) [3].
15 декабря 1806 г. в рекруты был принят однодворец с. Инясева Балашовского уезда Гавриил Насонович Кабатчиков. 2 июня 1807 г. его зачислили рядовым в находившийся на Кавказе 16-й егерский полк, шефом которого состоял знаменитый генерал П. Г. Лихачев. Весной 1810 г. он принял участие в походе за Кубань, сражениях при ауле Керхи и др. Вслед за этим он бежал из полка, но был пойман и по всемилостивейшему манифесту Александра! 1814г. получил прощение. За последовавший сразу же после этого второй побег солдата судили и 26 марта 1815 г. наказали битьем шпицрутенами, прогнав три раза через комплектный батальон. На следующий день его перевели в Астраханский гарнизонный полк, где 1 августа 1817 г. произвели в унтер-офицеры. Впоследствии он служил в инвалидных командах Астраханской губ. Из-за штрафов Г. Н. Кабатчикову пришлось носить военный мундир целых 29 лет. Лишь после 20-летней беспорочной службы 6 декабря 1835 г. «за старостию лет, дряхлостию и по совершенному увечью» он был отставлен, вернулся в родное Инясево, получил участок земли и обзавелся домом. Жена Матрена Ивановна родила мужу двух сыновей Константина и Александра. Первый из них знал грамоту, попал на службу в Саратовский внутренний гарнизонный батальон, где вскоре достиг звания унтер-офицера. Второго, остававшегося с родителями, отец, по здоровью уже не способный не только к крестьянскому труду, но и работе по дому, просил исключить из кантонистов для помощи немощным старикам. Просьбу солдата удовлетворили [4].
Совсем другая судьба ждала 18-летнего рекрута Осипа Яковлевича Суркова. 30 декабря 1809 г. пополнившего ряды Екатеринославского кирасирского полка. Впереди молодому солдату предстояло суровое испытание в Отечественной войне 1812 г. и заграничном походе. Ему довелось оборонять Смоленск, сражаться при Бородино, пересечь пол Европы и в 1814 г., уже в звании унтер-офицера, брать Париж. Напоминанием этих суровых лет стала серебряная медаль в память войны. В 1827 г. Суркова перевели в инвалидную команду полка с присвоением чина прапорщика, а 24 февраля 1830 г. он был уволен со службы по собственному прошению по болезни, с производством в подпоручики, награждением пенсией в треть оклада и правом ношения мундира. Вместе с женой Ириной Федоровной и тремя детьми отставник поселился в Балашове, где прожил еще два десятилетия [5].
Сдать крепостных в рекруты их хозяева могли в любое время, не дожидаясь очередного рекрутского набора. Так, после выступления крестьян д. Малиновки помещица генерал-майорша Денисьева в конце декабря 1833 г. отдала в солдаты 22-летнего Сергея Семеновича Панова, 26-летнего Дмитрия Степановича Морозова, 28-летнего Василия Михайловича Шестерикова, 22-летнего Артемия Семенова и 35-летнего Григория Ивановича Бирюкова. Все крестьяне были женаты, последний имел трех детей, трое первых знали грамоту. Шестериков и Семенов владели кузнечным ремеслом [6].
Судьбы нескольких участников Отечественной войны 1812 года и заграничных походов русской армии уже рассматривались мною в одной из прошлых работ [7].
В данной статье ограничусь кратким пересказом биографий героических земляков. Однодворец с. Тростянки Петр Данилович Болмасов весь срок службы с 1808 по 1831 г. провел в рядах Казанского драгунского полка. В его рядах он участвовал в Русско-турецкой войне, сражался с наполеоновской армией в 1812- 1814 гг. В начале
1831г. П. Д. Болмасов попал в плен к польским повстанцам, где вскоре скончался [8]. Уроженец с. Алексеевка Афанасий Павлов был отдан в рекруты молодым человеком в начале 1812 г., «находился в походах и сражениях во время французской кампании, был ранен с повреждением правой руки». Последние годы жизни после отставки в 1845 г. были омрачены для него страданиями от боевой раны и полной потерей слуха. Несколько лет немощный старик добивался возвращения из армии своего единственного сына [9]. В том же 1812 г. в армию забрали крестьянина д. Григорьевки Федора Степановича Степанова. В составе Ладожского пехотного полка он проделал заграничный поход, находился при блокаде французской крепости Тумс и знаменитом военном смотре у г. Вертю. В рядах Лейб-гвардии Московского полка Ф. С. Степанов сражался в Русско-турецкой войне 1828- 1829 гг. и штурмовал мятежную Варшаву в 1831 г. Через пять лет в звании унтер-офицера он вышел в отставку и вернулся на родину. После долгих хлопот терявшему зрение Степанову по его просьбе вернули с военной службы одного из трех сыновей [10].
20 ноября 1819 г. молодой 19-летний крестьянин помешика Иевлева из с. Боцманово Алексей Никитич Тихонов был принят рекрутом в Балашовском уездном рекрутском присутствии. 3 марта 1820 г. он был зачислен рядовым в Ряжский пехотный полк. В 1825 г. Тихонов был отпущен на 5 месяцев в «домовой отпуск», а в 1831 г. за участие в подавлении восстания в Польше получил польский знак отличия за военное достоинство 5 степени. За беспорочную двадцатилетнюю службу никогда не подвергавшийся штрафам рядовой удостоился трех нашивок из желтой тесьмы на левом рукаве. С 1 января 1840 г. он был отпущен в бессрочный отпуск в родные места. 31 января 1845г. А.Н.Тихонов получил паспорт об отставке, благодаря которому мы можем представить его внешность. Ростом он достигал 2 аршин 5 вершков [11], «лицом рябоват», нос имел «посредственный», а волосы на голове и бровях светло-русые. Глаза у него были серыми. Вскоре после отставки он вступил в первый в своей жизни брак, женившись на вольноотпущеннице девице Марфе Христофоровне. В мае 1858 г. солдат просил причислить месячного сына Родиона в число мещан г. Балашова [12].
В 1852 г. в Балашовском уезде проживало 1945 отставных и 361 «бессрочноотпускной» солдат. Число «солдаток» - жен солдат, находившихся на службе, составляло 1636. С ними, их родными или опекунами жили 878 кантонистов-сыновей солдат, по достижении совершеннолетия отправлявшихся на военную службу [13]. Рассмотрение правового положения и судеб членов семей рекрутов требует отдельной работы. Остановим наше внимание на тех немногих солдатах, которым довелось снова увидеть родину. Часто никого из близких они в живых уже не заставали. Если позволяли возраст и силы, холостые отставники женились и обзаводились хозяйством. Огромный, в сравнении с мирными обывателями, жизненный опыт, более широкий кругозор и, нередко, знание грамоты обуславливали практиковавшееся назначение бывших солдат на мелкие административные должности. В одном из произведений балашовского писателя И. А. Салова есть примечательный эпизод, в котором автор описывает свое посещение с. Комаровки [14]: «На завалинке сидело несколько стариков с седыми бородами, а неподалеку торчал сотский -хилый, беззубый солдатишка "времен очаковских и покорснья Крыма"» [15). Для натерпевшихся на службе солдат старость часто не приносила покоя и сытости, становясь новым и, уже последним в их жизни, суровым испытанием. Только в 1884 г. материальную помощь у властей просили двое 55-летних отставников Старохоперской слободы Тростянской вол. Карп Колесников и Антон Ткачев, Анисим Шулюпин из с. Завьялово и др., неспособные содержать себя и свои семьи. Пособия от правительства просили также жены и вдовы солдат [16]. В 1891 г. известный в будущем этнограф и публицист В. С. Арефьев сообщал в корреспонденции из д. Ляховки (Никифоровки) Боцмановской вол. Балашовского уезда: «Здесь проживает крестьянин отставной солдат Николай Романов, лет 80-и со старухою-женою, которая по дряхлости и болезни уже более двух лет не встает с постели. Солдат этот-из николаевских [17], почему-то ему отказали на просьбу о пенсии, и он теперь живет, проводя, в буквальном смысле, по нескольку дней без хлеба. К труду, по дряхлости, он совершенно не способен, кормиться же зиму нищенством не может: нет теплого платья, да и больная жена требует постоянного ухода». В голодный год сход жителей деревни отказал старику в пособии, и помочь ему В. С. Арефьев призывал благотворителей [18]. Некоторым отставникам удавалось проявить чудеса долгожительства. В 1913 г. на страницах «Саратовского вестника» появились сразу два сообщения о кончине живших в Балашовском уезде бывших солдат. Оба умерли в запредельном, но подтверждавшемся документами, возрасте 125 лет. Первым в октябре умер бывший солдат Трофимов из с. Тростянка. «Покойный до самой смерти обладал крепким здоровьем, отличным зрением и слухом», - сообщал корреспондент. Из указа об отставке следовало, что он участвовал во многих войнах и сражениях. В отставке солдат должен был «бороду брить, по миру не ходить, - что старик соблюдал свято» [19]. Спустя два месяца в с. Воронино Еловатской волости от паралича сердца скончался ветеран Семен Дудников. Как и Трофимов, до самой смерти он «обладал прекрасным зрением, слухом и исполнял домашние работы». В течение службы Дудников сражался на Кавказе, участвовал в Крымской войне [20].
Подводя итог, хочу снова констатировать обширные научные перспективы затронутой темы, несомненно, обещающей в будущем много интересных находок. Важно отметить значимость результатов подобных исследований для военно-патриотического воспитания юношества. Благодаря им, далекие предки и события давних времен перестают быть чуждыми и малоинтересными, вызывая чувство сопричастности и гордости за славное ратное прошлое России и края.
Примечания
1. См.: Плешаков И. Н. Прихоперские рекруты в русской армии XIX столетия//Прихоперье и Саратовский край в панораме веков. Материалы XV историко-краеведческой конференции 18 ноября 2005 года. Балашов, 2006.
2. Никольский А. Хозяйственное описание Балашовского уезда Саратовской губернии. СПб., 1855. С. 38.
3. Государственный архив Саратовской области (далее - ГАСО). Ф. 15. Оп. 1. Д. 106. Л. 268-269.
4. См.: Там же. Ф. 2. Оп. 1. Д. 2426. Л. 13 - 19.
5. См.: Там же. Ф. 19. Оп. 1. Д. 124. Л. 1-3; Хованский Н. Ф. Участие Саратовской губернии в Отечественной войне 1812 г. Саратов, 1912. С. 201.
6. См.: ГАСО. Ф. 75. Оп. 1. Д. 70. Л. 90 - 92.
7. См.: Плешаков И. Н. Балашовский край и Отечественная война 1812 г.: новые материалы и перспективные направления исследований // Прихоперье и Саратовский край в панораме веков. Материалы XVI историко-краеведческой конференции 17 ноября 2006 года. Саратов, 2006. С. 54 - 58.
8. ГАСО. Ф. 2. Оп. 1. Д. 2414. Л. 1 - 8.
9. Там же. Д. 2435. Л. 11 - 11 об.
10. Там же. Д. 2427. Л. 18 - 56.
11. Более 164 см.
12. Там же. Ф. 28. Оп. 1. Д. 2459. Л. 182 - 183.
13. Никольский А. Указ. соч. С. 34.
14. Вероятно, речь идет об одноименном селе в Екатерининском р-не Саратовской обл.
15. Салов И. А. Мертвое тело//Умчавшиеся годы. Рассказы. Повесть. Воспоминания. Саратов, 1990. С. 72.
16. См.: ГАСО. Ф. 82. Оп. 1.Д. 159, 165, 178, 179.
17. Т. е. служивших в царствование императора Николая! (1825-1856).
18. Саратовские губернские ведомости. 1891. 15 сентября.
19. Саратовский вестник. 1913. 31 октября.
20. Там же. 14 декабря.

http://elibrary.gopb.ru/reader...p;scale=1#
Прихоперье и Саратовский край в панораме веков : материалы XVII и XVIII ист.-краевед. конф. / [редкол.: В. В. Назаров (отв. ред.) и др.]. – Балашов: Николаев, 2009.

Г. Л. Самородова
ИЗ ИСТОРИИ БАЛАШОВСКОГО КУПЕЧЕСТВА. ДОЗОРОВЫ

I
На 15 февраля 1915 года в городе насчитывалось 18124 жителей. Из них купцов первой и второй гильдии и их семей - 4109 человек, что составляло почти двадцать три процента от общего числа городского населения. «Балашов-это купечество», - с гордостью произнес однажды городской голова Яков Безбородое. И эта фраза буквально стала афоризмом .
Правда, в различные исторические периоды отношение к такому заявлению было неоднозначным. И одобрительным, и ироническим, и осуждающим. А в 90-е годы прошлого века данное утверждение вызвало самое заинтересованное отношение не только со стороны краеведов, научных сотрудников нашего музея, но и просто жителей Балашова, неравнодушных к истории родного края.
Различные воспоминания и предания балашовских старожилов, переходящие от поколения к поколению, на многие десятилетия оставались подчас единственным источником информации о купеческом сословии. Даже, не претендующее на особую достоверность, они вызывали живой интерес и желание найти тому документальное подтверждение.
В 1996 году памятник архитектуры, городская усадьба купца I гильдии Е. М. Дьякова, построенная в 1903 году, была музеефицирована. Бывший купеческий особняк стал музеем. В феврале 1996-го здесь открылся филиал краеведческого музея.
Для того чтобы оформить новую экспозицию, соответствующую статусу филиала, дополнительно потребовались экспонаты, которые могли бы как можно более полно представить наш город в конце 19 -начале 20 века, а значит достоверно рассказать о жизни городского общества вообще и о балашовском купеческом сословии в частности. Рассказать о городе, в котором не только кипела коммерческая, тоговая жизнь, но и как оказалось немало делалось и для развития просвещения и культуры.
__________________________________
По сути, с 1996 года и началась системная работа по комплектованию музейного собрания подобными материалами. Большую работу проделали, прежде всего, заведующая филиалом Т. В. Платонова и научный сотрудник С. К. Назарова. Они смогли привлечь и старожилов, и родственников - потомков интересующих нас людей. Им удалось завязать и переписку с некоторыми из них.
Сейчас в фондах музея благодаря проведенной работе появились различного рода материалы о балашовском купечестве. Среди них фотопортреты и семейные снимки Василия Петровича Туркина, Камских, Захария Ивановича Смирнова, Апполона Давыдовича Тарараксина, Григория Варфоломеевича Дозорова, Владимира Михайловича Лежнева, Александра Федоровича Семенова и других.
Старинные фото, сохранившиеся, как в исключительно хорошем состоянии, так и не очень, представляли для музейщиков необыкновенный интерес, не говоря уже о документах, которых, к сожалению, осталось очень мало. Кроме того, в музей поступили предметы мебели, посуда и другие экспонаты, так или иначе отражающие тот период.
К слову сказать, многое из того, что удалось тогда приобрести или принять в дар, сегодня сотрудникам музея сделать уже невозможно. За последние годы балашовцами многое продано на местных и столичных рынках, а также заезжим любителям антиквариата и старины.
И вот что еще интересно. Если купеческие дети в большинстве своем не очень охотно шли на контакт, то последующие поколения -четвертое, пятое, правнуки и праправнуки, уже более открыты в своем общении. В этом в очередной раз удалось убедиться, пообщавшись с Сергеем Евгеньевичем Гончаровым - праправнуком состоятельного балашовского купца Андрея Варфоломеевича Дозорова.
____

Несколько лет назад он заинтересовался своей родословной. С. Гончаров постоянно живет и работает в Санкт-Петербурге, но весной нынешнего года волею судьбы оказался в Балашове. *
Ныне всем известный в Балашове магазин «Спутник», что на углу улиц К. Маркса и Пугачевской, в прошлом принадлежал его предкам. Это были весьма зажиточные купцы - Варфоломей Дозоров и его сыновья, родные братья - Андрей и Егор. Сразу оговоримся, что ба-лашовцам Егор был более известен под именем Григорий.
Среди старожилов упорно ходила легенда о том, что братьев расстреляли в 1919 году как классовых врагов, да не где-нибудь, а прямо в балашовской тюрьме. О чем же свидетельствуют документы нашего краеведческого музея, а также балашовского филиала госархива Саратовской области и семейного архива С. Гончарова?
Варфоломей Дозоров родом был из камышинских мещан. Затем с семьей переехал в Самойловку, где с 1880-х годов держал мануфактурную торговлю. Позднее они поселились в Балашове - одном из крупнейших уездных центров Саратовской губернии. Состоятельное семейство приобрело здесь солидное, каменное, двухэтажное здание. Для нас это магазин «Спутник», а в прошлом целый комплекс добротных строений на углу улиц Хлебной и Троицкой.
Наряду с мануфактурным магазином «шелковых, суконных, шерстяных, бумажных, полотняных н меховых товаров, чаю и сахару» здесь располагалась мастерская жестянщиков и парикмахерская. Старожилы вспоминают о том, как живописно там в свое время от пола до потолка висели образцы добротных тканей. Вполне возможно, что уличные зазывалы или приказчики бойко выкрикивали: «Шелк, атлас, канифас, весь девичий припас!». Или завлекали потенциальных покупателей такой присказкой: «У нас без обману, материал без изъяну!». Старожилы вспоминали также и категоричное объявление на фасаде, написанное крупными буквами: «Братья Дозоровы в кредит не отпускают».
Имущественный ценз А.В. Дозорова на 1892 год, по архивным данным, составлял 6 тысяч 400 рублей, а позднее, видимо с учетом приобретенного в Балашове дома, «потянул» на 20 тысяч целковых. Значит, особняк все-таки принадлежал А. В. Дозорову? Капитал Г.В. Дозорова оценивался скромнее - в 5 тысяч рублей.
Как говаривали раньше «радуется купец, прикуп сотворив». Дозоровы успешно вели разнообразную торговлю не только в Балашове, но и в окрестных населенных пунктах - селах Елань, Баланда (ныне г. Калининск), Самойловка, Матышево, Красавка, Песчанка.
III
В январе 1917-го, еще до наступления революционных событий, Анастасия Михайловна Дозорова предусмотрительно выкупила у своего мужа Андрея Варфоломеевича этот дом. Совершая подобную сделку, супруги рассчитывали таким образом сохранить свою собственность. Видимо надеялись, что женщину с детьми не оставят без средств к существованию, но они ошиблись. После Октябрьской революции 1917 года особняк был национализирован, как и многие другие.
Документы указывают, что братья и после революции проживали в Балашове. В 1919 году Г. В. Дозоров, например, обитал по улице Саратовской и будто бы держал корову.
Андрей Варфоломеевич с сыном Михаилом в 1923 году арендовали несколько комнат своего же бывшего дома. По воспоминаниям Нины Ярополковны Регак - внучки А. В. Дозорова примерно в это время сам дед и еще несколько членов его семьи переехали в поселок Целина Сальского района Ростовской области. Оставшихся вскоре переселили на улицу Рабочую в бывшую квартиру священника Колмовского.
По сведениям С. Гончарова, семейство А. В. Дозорова (1851-1929 гг.) состояло из 18 человек! Его потомки живут сейчас в Санкт-Петербурге, Чите, Киеве, Минводах.
У Г.В. Дозорова (предположительно дата его рождения - 1858 год), по информации С. Гончарова, было два сына и три дочери. О сыне Владимире ничего неизвестно, другой сын Сергей умер в 1918 году.
О дочерях известно следующее. Старшая дочь Валентина Георгиевна в двадцатых годах прошлого века года была актрисой Балашовского драматического театра. Средняя дочь Александра Георгиевна жила в Ташкенте, младшая-Маргарита работала в нашем городе музыкальным работником.
В музее хранится удостоверение М. Г. Дозоровой 1906 года рождения, в том, что она обучалась в Балашовской школе №1 2-й ступени с 1922 по 1926 год, находилась на иждивении сестры, а по социальному положению значилась сиротой. Получается, что в 1922 году ее отца - Г. В. Дозорова - уже не было в живых?
Между тем, согласно списку муниципализированных домов и торгово-складских помещении Балашовского Укоммунотдела, сданных в аренду по договорам в 1923 году торговое помещение по ул. Троицкой было сдано государственному универсальному магазину сроком на 3 года. Но не вышел срок, а 16 июля 1925 года в доме Дозоровых разместилось отделение акционерного общества «Сельхозснаб». Здание содержалось крайне бесхозяйственно. Один из красивейших балашовских особняков ветшал буквально на глазах, как и прилегающая к нему территория. Это продолжалось до 5 октября1928 года. Местные власти были вынуждены произвести обследование и составить акт. Затем согласно решению суда помещение передали городскому коммунальному отделу.
IV
Так вот, не так давно Сергей Гончаров, с удивлением для себя узнал, что в Балашове сохранился магазин его предков. Обратившись к Интернету, он увидел статью автора этих строк о «войне с памятниками архитектуры» в Балашове. В публикации был упомянут и особняк братьев Дозоровых, только что «одетый» в «вагонку» ядовито-синего цвета.
Вскоре С. Гончарову, руководителю группы санкт-петербургских компаний «Милон», представился случай приехать в наш город. В Саратове состоялся II Российский семинар по волоконным лазерам, а он был одним из его организаторов.
За полдня наш гость в Балашове успел побывать в архиве, краеведческом музее, пообщался с редактором еженедельника «Город» В. Пангаевым, сфотографировал бывший купеческий особняк во всех ракурсах. Между делом поинтересовался тем, кому он принадлежит сейчас, и в шутку добавил - нельзя ли его прикупить?
В его семье нет снимков Андрея и Григория Дозоровых. Сотрудники музея предоставили возможность сделать копию с единственной фотографии Г. Дозорова, хранящейся в фондах нашего музея.
Фото и товарный чек 1897 года в начале 1990-х годов передал в музей балашовец Юрий Александрович Болдин. Но и сам С.Гончаров приехал не с пустыми руками. Он подарил музею несколько качественных копий фотографий и воспоминаний своих родственников. Это дополнило музейное собрание новой информацией о балашовском купеческом сословии.
Возможно, в Балашове проживают потомки Дозоровых. Будем надеяться, что станут известными какие-либо еще новые интересные факты об этой и других купеческих семьях. Обращение к деловому, культурному, да и жизненному опыту предков, несомненно, полезно для последующих поколений.
Примечания:
1. Газета «Борьба». 7 ноября 1935 г.
2. БФ ГАСО. Ф. 130. Оп. 1. Д. 59. Л. 7-8.
3. БФ ГАСО. Ф. 130. Оп. I. Д. 285. Оп. 1
4. БФ ГАСО. Ф. 2. Оп. 1. Д. 102. Л. 10.
5. БФ ГАСО. Ф. 46-ИА. Оп. I. Д. 88. Л. 244
6. БФ ГАСО. Ф 130. Оп. I. Д. 12, Л. 7.
7. БФ ГАСО. Ф. 219. Оп. 1.Д. 44. Л. 17.

Знакомые фамилии из старых газет, документов и книг