Царицыно. Москва ЮАО.

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

[q]
По писцовым книгам письма и дозора Елизарья Сабурова да подъячего Ивана Яковлева 7097\1589 года, -
"пустошь Черногрязная" московского уезда, приписанная к дворцовому селу Коломенскому. В пустоши показано "пашни паханные середние земли наездом 3 десятины, а пахал Игнашко Никитин с товарищами..."
[/q]

Пустошь Черногрязная - с 1589 года
Черная Грязь - до 1683-1684 годов
Село Богородское - после 1684 года
Снова Черная Грязь - 1712 год
Царицыно - с 1775 года
Ленино - с 28 сентября 1918 года (по предложению поэта Ф.С.Шкулева)

Листая источники....

Смирнова Т.Н. К вопросу о местоположении усадьбы Черная Грязь (Царицыно) в XVII в. // Русская усадьба. М., 2005.
Вып. 11(27). С. 361-369

Не позднее мая 1683 г. Голицыны перенесли сельцо Черная Грязь с левобережья реки Городенки на ее правый берег и «поселили» на пустоши Стеблевской, располагавшейся на территории, впоследствии занятой дворцовым ансамблем Царицына.

РГАДА. Ф. 1374. Оп. 1. Д. 108. Л. 8

Началось большое строительство на участке земли, ранее отведенном под пашню. Здесь появился новый боярский двор, а
рядом с ним не позднее ноября 1683 г. на месте современной каменной церкви был построен деревянный храм во имя иконы Богородицы Живоносный Источник, который дал сельцу Черная Грязь новый статус и название – село Богородское.

Указ великих государей… от 27 апреля 1685 г. // Дополнения к актам историческим, собранные и изданные Археографической комиссией. СПб., 1689. Т. 11. C. 243

В апреле 1685 г. В.В. Голицын уже жил в cвоей усадьбе, куда ему по царскому указу доставляли из Москвы «нужные письма».

Другие ее обитатели – холопы и церковнослужители – занимали особые дворы на Поповой горе, за церковным оврагом, а возле церкви в богадельне проживали нищие богомолки. К северу от Поповой горы располагались вошедшие в состав села крестьянские дворы бывшей деревни Киселёво.

Розыскные дела… СПб., 1893. Т. 4. Стб. 343-349, 413-445

К осени 1689 г., когда все имения опальных отца и сына Голицыных были «отписаны во дворец», в Богородском, по свидетельству отписчиков, сложилась обширная усадьба – центр многоотраслевого вотчинного хозяйства, где развивались зерновое земледелие, коневодство, животноводство, рыбоводство, садоводство, мукомольное дело, пивоварение.

Розыскные дела… ., 1888. Т. 3. Стб. 230

Жизнь усадьбы обеспечивали несколько специализированных дворов и ряд отдельных строений производственного и обиходного назначения.

Главной отраслью богородского хозяйства, как и в большинстве подмосковных вотчин, было зерновое земледелие. Здесь выращивали в основном рожь и овес, в небольшом количестве ячмень и пшеницу. Снопы сушили и молотили на гуменном дворе, где стоял овин. Зерно мололи на двух мельницах, работавших на плотинах Черногрязского и Шипиловского прудов. Черногрязская мельница обеспечивала нужды обитателей усадьбы (работала на «боярский обиход, и на попа, и на дьякона, и на церковников, и на дворовых людей»), а Шипиловская, помимо этого, молола привозное зерно «на сторону» за денежную плату. Возле мельниц в «мельничных» дворах проживали холопы-мельники. Мельник черногрязской мельницы исполнял и обязанности прудового сторожа, наблюдая за состоянием прудов и заново отстроенных при В.В. Голицыне плотин. Со слов этого мельника отписчик отметил 14 видов рыбы, разводимой в Черногрязском (на реке Городенке), Шипиловском (на реках Городенке и
Чертановке) прудах и маленьком прудике в Шубине овраге.

Важной отраслью богородского хозяйства было коневодство. Конюшенный двор (56 × 28 сажен, или 121 × 60 метров) был устроен возле боярского двора. На нем располагались конюшня на 26 стойл, три денника и две избы, где жили конюхи. Штат конюхов состоял не менее чем из 10 холопов, которые ухаживали за 27 лошадьми – «возниками» и «пашенными». Среди них были аргамаки, «цысарский», «горский», мелетинский жеребцы, немецкий и польский мерины.

Для нужд животноводства служил скотный двор (28 × 23 сажен, или 60 × 50 метров), расположенный со времен Стрешневых на пустоши Черногрязской. В его составе значились сараи для скота и птицы и три избы холопов-скотников. Помимо обычных видов птицы в Богородском держали павлинов и «заморского» журавля.

За плодовым садом, разбитым позади боярского двора, наблюдали холопы-садовники, ухаживавшие за фруктовыми деревьями и ягодными кустарниками, среди которых числилось 240 яблонь, 12 груш, 33 сливы, 13 белых вишен, красные вишни на десятине земли, 5 десятисаженных гряд красной и 2 гряды белой смородины, двадцатисаженная гряда малины, 5 кустов крыжовника. Сооружения обиходного назначения располагались в основном на боярском дворе.

Главное место среди них занимали те, которые были предназначены для обеспечения господского стола. В усадьбе Богородское нашел отражение комплекс дворов, обслуживавших царский стол: хлебенный двор заменяла приспешная изба (где выпекали хлебные изделия); кормовой двор – поварня (для варки пищи), стряпущая изба (где завершалось приготовление еды перед подачей к столу) и скатертная изба (для хранения столовых приборов и белья); сытный двор – солодовня и пивная поварня пивоваренного двора.

Дворец Царицыно около Москвы. Художник Федор Алексеев

[ Изображение на стороннем сайте: icpicslive_6427949_9065461.jpg ]

Вид Царицыно в 1836 году. Художник В. Аммон

[ Изображение на стороннем сайте: icpicslive_9856326_9065466.jpg ]

Листая источники...

Розыскные дела…Стб. 272, 276, 277

Для сбережения столовых запасов и хозяйственного имущества имелось несколько хранилищ и складских помещений. На боярском дворе находилось многокамерное сооружение, состоявшее из двух погребов, связанных чуланом, напогребиц (в виде полуземлянок с выходами) над ними и двух возвышавшихся над напогребицами амбаров. Здесь хранили соленья (огурцы и конину в бочках, стерлядей в кадках), шерсть «в кулях», кожу «яловочную сыромятную», холсты, кухонную посуду («поваренные суда», вертел «что гусей и утят жарят», «рощепы», решетку «на чем рыбу жарят», пивной котел), хозяйственный инвентарь (лопаты, ломы),
сельскохозяйственные орудия (серпы, резцы с сошниками, полицы, косы) и «разную рухлядь».

Над двумя людскими избами было устроено сушило с пятью «красными» окнами, служившее, очевидно, для просушки съестных припасов. Подклеты хором-двойни использовались в качестве винного погреба: в них стояли бочки с яблочным квасом и привозными винами – «церковным» и «рейнским»; там же держали столовую посуду (деревянные блюда, ставцы, чаши, ендовы, ложки). Семь житниц были заполнены мукой и зерном, семенами льна, ржаным и овсяным солодом, запасами сухарей.

К сожалению, описи содержат неполные сведения об усадебном имуществе, поскольку наиболее ценное было вывезено из Богородского родственниками Голицыных сразу после объявления о конфискации их имений: несколько аргамаков, медная и оловянная посуда, дорогие ткани (атласы и камки), палатки и шатры, оружие (ружья, сабли), шапки, ковры, музыкальные инструменты (накры, литавры, трубы).

Розыскные дела…СПб., 1893. Т. 4. Стб. 3, 421; Забелин
И.Е. Домашний быт русских царей в XVI и XVII столетиях.
М., 1990. Кн. 1. С. 170-172; Дополнения к актам историческим… Т. 11. С. 128-129

Центром усадьбы являлся расположенный на боярском дворе (56 × 54 сажен, или 121 × 117 метров) комплекс голицынских хором. Хоромы «большие» стояли напротив ворот, возвышаясь в несколько ярусов, опоясанных нижним и верхним гульбищами – галереями с балюстрадами.

Нижний ярус («исподние хоромы») состоял из девяти отдельных помещений с сенями. Из них можно выделить четыре блока: 1) первая столовая с сенями; 2) цепочка комнат: передняя с сенями передними, комната, «середняя» комната, «сторонняя» («задняя», или «третья») комната; потом – «сторонние» сени с чуланом, «мыленка» за перегородкой «сторонних» сеней (два первых блока связывала «избушка проходная»); 3) вторая столовая с сенями; 4) «стряпущая» изба с сенями. Второй ярус («верхние хоромы») включал семь помещений, соединенных переходами и сенями: четыре светлицы и три чердака, два из которых возвышались над столовыми.

«Исподние» и «верхние» хоромы были связаны между собой двумя внутренними лестницами, одна из которых вела наверх из передних сеней, другая – из «сторонней» комнаты. Последний ярус образовывали два «верхних» чердака, один из которых представлял собой восьмигранник («восьмерик») с семью окнами, в который можно было попасть, поднявшись по лестнице с верхнего гульбища. Со двора в хоромы вели четыре наружные лестницы с рундуками, связанные, вероятно, с передними и «сторонними» сенями, сенями второй столовой и «мыленкой».

[ Изображение на стороннем сайте: Golicin2jp_9318494_9065585.jpg ]

Помещения «больших» хором отличались изысканным, нарядным убранством. В нижнем ярусе особенно выделялась одна из столовых: ее стены, обитые полотном, украшала живопись («притчи немецкия розных образцов»). В интерьерах царило разноцветье: раскрашенные под мрамор («поаспиженные») дверные и оконные рамы, зеленые и красные суконные обития дверей и лавок, «сшитые в алый и желтый шахмат» суконные полавочники в светлицах, муравленые печные изразцы (в передней, двух комнатах, «избушке проходной», второй столовой), полихромные печные изразцы (в первой столовой, одной из комнат, «мыленке», четырех светлицах). Стены светлиц были обиты гравюрами – «фряжскими листами», а потолки («подволоки») – золочеными кожами. Почти во все оконные решетки («окончины клетчатые, клинчатые, кубовастые, кубовастые с кругами, кубовастые с репьями») были вставлены стекла.

Другие двое хором с одинаковой планировкой нижних ярусов были соединены общими сенями и назывались двойней. Хором - двойня располагались справа от ворот. Одни из них имели второй ярус и были опоясаны гульбищем. Каждый из нижних ярусов состоял из передней, комнаты, передних сеней и «сторонних» сеней.

Верхний ярус занимали две светлицы, чердак и сени. Одна из светлиц была обита золочеными кожами. Передняя и комната отличались парадным убранством и явно предназначались для приема гостей. Стены передней занимали «росписи травами» и живописные образы Спаса, Богоматери, Федора Стратилата, двери также украшало «живописное письмо», а подволоку – золоченые кожи. Здесь находился стол с расписной столешницей, складывавшейся вчетверо.

В соседней комнате на стенах были изображения: Спаса, Богородицы, Иоанна Предтечи, архангелов Михаила и Гавриила; пророков Даниила, Иеремии, царя Давида; «царь Соломон и пришествие Cавския царицы»; над дверью четвертой стены – Спас
Нерукотворный, а по обе стороны – «царь Костянтин и царица Елена». На полотне подволоки была написана композиция, представляющая планеты, движущиеся по звездному небу («планиты небесныя»).

[ Изображение на стороннем сайте: Golic3jpg_8341518_9065615.jpg ]

Изображение «звездотечного небесного движения, двенадцати месяцов и бегов небесных» («по вымыслу инженера Густава Декенпина») впервые появилось в Русском государстве в 1662 г. на подволоке столовой избы царя Алексея Михайловича. В 1679 г. живописец К.И. Золотарев сделал «золотом и красками» копию с этого изображения на листе бумаги, а в 1680-е гг. оно стало излюбленным украшением комнат членов царской семьи. Тогда же разные варианты этой композиции появились в комнате богородских хором-двойни и трех интерьерах московского дома В.В. Голицына. Так, в его московской столовой палате было написано «в середине подволоки солнце с лучами, вызолочено сусальным золотом; круг солнца беги небесные с зодиями и с планеты писаны живописью… А по другую сторону солнца месяц в лучах посеребрен». «Светилы небесные с облаками» были изображены и в одном из помещений возглавляемого В.В. Голицыным Посольского приказа.

Листая источники...

Шведова М.М. Придворный живописец Карп Золотарев
// Историческому музею 125 лет. Материалы юбилейной
конференции. М., 1998. С. 171-183

К.И. Золотарев. Икона «Богоматерь с младенцем на престоле».
1690-е. Кат. 51

[ Изображение на стороннем сайте: Golicin3jp_3106469_9065739.jpg ]

Карп Иванович Золотарев (ок. 1656 – ок. 1700) – известный придворный живописец, позолотчик и резчик второй половины XVII в. С 1667 г. учился в Оружейной палате у живописца Богдана Салтыкова. Впоследствии выполнял царские заказы: расписывал стены и потолки в государевых хоромах, изготавливал деревянную резную золоченую мебель, раскрашивал и золотил дворцовую и церковную утварь, писал картины на религиозные сюжеты, золотил иконостасы, киоты и алтарные кресты.

С 1683 г. Золотарев руководил золотописной мастерской Посольского приказа. По указу царевны Софьи Алексеевны в 1680-х гг. он делал эскизы иконостасов и руководил артелью мастеров, работавших над их созданием для Успенской и Преображенской церквей Новодевичьего монастыря, для церкви св. царевича Иоасафа в царской резиденции Измайлово, для собора Донского монастыря. В связи с опалой Голицына в 1689 г. художник подвергся гонениям за близость к князю и был уволен из золотописной мастерской Посольского приказа. Однако менее чем через год был принят обратно.

Розыскные дела… СПб., 1893. Т. 4. Стб. 3, 603; Стб. 602

В ту пору золотописной мастерской Посольского приказа руководил придворный живописец, позолотчик и резчик Карп Иванович
Золотарев, которого князь привлекал и для исполнения собственных заказов. Предположительно, Золотарев участвовал в создании иконостаса церкви Покрова Богородицы в подмосковной голицынской вотчине Медведково; косвенно документы свидетельствуют о его участии в изготовлении 20 живописных медальонов в резных рамах для подволоки столовой палаты московского дома Голицыных;11 существует документальное подтверждение, что он руководил работой артели живописцев и мастеров в подмосковных усадьбах В.В. Голицына: в Троицком – по возведению иконостаса и в Богородском, где были выполнены стенные росписи в хоромах, написаны иконы, изготовлены киоты и алтарный крест для церкви во имя иконы Богородицы Живоносный Источник.

Возможно, по эскизу Золотарева здесь был сооружен многоярусный резной золоченый иконостас. Его местный ряд включал шесть икон: слева от Царских врат – «Богородицы Живоносный Источник», «св. царевича Иоасафа», «св. Софьи», справа – «Спаса Вседержителя», «митрополита Алексея», «Николая Чудотворца».

Там же. Стб. 414-415, 343

Выше располагались праздничный и страстной чины, каждый из 11 икон, над ними – деисусный ряд, в центре которого находилась икона Христа, слева и справа от нее – образы предстоящих Богоматери и архангела Михаила, Иоанна Предтечи и архангела Гавриила, по краям – две иконы с изображением двенадцати апостолов. Следующий, пророческий, чин включал иконы «царя Соломона», «царя Давида», «пророка Моисея». Шестым ярусом возвышалась икона «Знамение Богородицы». Венчало иконостас резное Распятие, по обеим сторонам которого располагались образы Богоматери и Иоанна Богослова.

Там же. Стб. 417-418

Помимо иконостаса в церкви находилось 48 икон. Стены были расписаны на темы евангельских сюжетов, двери украшали живописные образы библейских персонажей. Деревянный пятикупольный храм с двумя притворами, трапезная и колокольня с семью колоколами выглядели очень нарядно. Их фасады были выкрашены в три цвета. Церковь и трапезную окружал «ход по верхним полицам», огражденный раскрашенными балясинами.

Особенности облика богатой, построенной с широким размахом усадьбы позволяют говорить о том, что она была задумана как подмосковная резиденция Голицыных. Изысканное убранство интерьеров хором и церкви, для работы над которым был приглашен талантливый придворный мастер-декоратор К.И. Золотарев, свидетельствует не только о богатстве знатного вельможи В.В. Голицына, но и о его просвещенном вкусе. Все это возвышало статус усадьбы Богородское, позволяя сравнивать ее с царскими резиденциями по замыслу и воплощению.

[ Изображение на стороннем сайте: Golicin4jp_1750043_9065864.jpg ]

Икона «Богоматерь Живоносный Источник». Конец XVII – начало XVIII в. Кат. 54

Церковь, построенная в 1680-х гг. в Черной Грязи (Богородском), была освящена во имя иконы Богородицы Живоносный Источник. Богородица с младенцем Иисусом на руках изображается сидящей в купели, которая стоит в водоеме, наполненном животворной водой. К водоему припадают страдающие телесными и душевными недугами. Традиция связывает эту икону с молением об исцелении от недугов и пагубных привычек, прежде всего пьянства.

[ Изображение на стороннем сайте: Golicin5jp_9052244_9065912.jpg ]

Несмотря на то, что князья Голицыны владели вотчиной Черная Грязь (Богородское) очень недолго – с 1683 по 1689, это время не осталось белым пятном в истории Царицына. Изучение описей «Розыскных дел о Федоре Шакловитом и его сообщниках» 1689 года и традиций русского деревянного зодчества XVII века позволяет предположить возможный внешний вид «больших» хором князей Голицыных и некоторых интерьеров. Из материалов описей становится очевидно, что хоромы Голицыных – это очень значительный по масштабам комплекс сооружений, построенный в 3–4 яруса (считая подклеты) и высотой не менее 10 метров.

По своему убранству и отделке он немногим уступал царским хоромам в Коломенском. В общих чертах можно себе представить внешний вид церкви, построенной в Черной Грязи для Голицыных, и иконостас работы артели мастеров и живописцев под руководством К.И. Золотарева.

Судя по описаниям, иконостас в Богородском имел определенное сходство с сохранившимся более поздним иконостасом церкви Покрова в Филях, в создании которого также участвовал К.И. Золотарев. Среди общих черт можно назвать вертикальную пирамидальную композицию иконостаса, увенчанную Распятием, по сторонам которого располагались фигуры Богоматери и Иоанна Богослова, а также наличие парных икон с изображением шести апостолов
на каждой из них.

Некоторые исследователи Царицына считают, что новый владелец Черной грязи Д. Кантемир поселился в голицынских хоромах. В подтверждение этой идеи приводились записи дневника камер-юнкера Ф.В. Берхгольца за 1722 г., где упоминался дом Кантемира «на китайский манер». Почему традиционная русская архитектура показалась европейским гостям «китайщиной» – не совсем ясно.
Байбурова Р.М. Черная Грязь – Богородское – Царицыно // Памятники Отечества. Серия «Музеи России». М., 2000. Вып. Стр. 21. 25.

В свете новых исследований, проведенных научным коллективом музея-заповедника «Царицыно», стало очевидно, что Кантемир вряд ли мог воспользоваться дворцом опальных Голицыных. В описях 1713 года была обнаружена запись: «В селе Черной Грязи двор вотчинников что был государев неогорожен на том дворе хоромного строения 8 светлиц на тех светлицах 4 светлицы 3 чердака в светлицах печи муравлены промеж светлицами сени и чуланы и то строение ветхое во многих местах обволялось на том же дворе 2 избы люцкие».
РГАДА. Ф. 1373. Д. 841. Л. 30 (сентябрь 1713 г.).

Из этого описания видно, что поместье Голицыных, отписанное «на государя», более 20 лет не использовалось. Вероятно, и средства на поддержание огромных хором также не выделялись. Не удивительно, что за время с 1689 по 1713 год строения «больших» хором стали ветхими настолько, что местами обвалились, двор был не огорожен, а другие, например хоромы-двойни, уже не существовали.

Исчезли также многие хозяйственные постройки. Представить себе, чтобы царский вельможа Д. Кантемир приютился в сгнивших, полуразвалившихся строениях, невозможно. Речь идет о полностью деревянных постройках, срок службы которых даже при нормальной эксплуатации едва достигал полувека.

Поэтому, скорее всего, хоромы Голицыных постигла участь дворца в соседнем Коломенском – они были разобраны, поскольку жить в них уже стало невозможно. К этому времени обветшала и церковь, возведенная Голицыными. Новый храм был построен Д. Кантемиром в 1722 г., по-видимому, почти одновременно с новой усадьбой.

Листая источники....

Летом 2005 г., предваряя грандиозные реставрационные работы и восстановление Большого дворца, на территории музея-заповедника начались крупномасштабные археологические исследования. Они велись под руководством главного археолога г. Москвы А.Г. Векслера в содружестве со специалистами Института археологии РАН Л.А. Беляевым, Н.А. Кренке и др.

Осенью 2005 г. и зимой 2006 г. московские археологи «Столичного археологического бюро» и их коллеги из Института археологии РАН вели раскопки на царицынских объектах. В первую очередь были обследованы Большой дворец и Хлебный дом, примыкающие к ним участки, берега Царицынского пруда. В 2006 г. были полностью раскопаны фундаменты снесенных по повелению Екатерины II Большого Кавалерского и Камер-юнфарского корпусов В.И. Баженова и других исчезнувших построек. Таким образом археологи исследовали территорию, на которой в 1680-е гг. находился господский двор вотчины Черная Грязь (Богородское) князей В.В. и А.В. Голицыных.

Из описей «Розыскных дел» 1689 года ясно, что, несмотря на поистине царский размах хоромного строения Голицыных, почти все
постройки вотчины не имели каменного фундамента, а лишь деревянные подклеты. Подобная практика строительства была обычной для XVII века. Поэтому наиболее вероятными находками могли быть детали многочисленных печей хором (по описным книгам 1689 года во всех строениях 11 печей ценинных [покрытых полихромными изразцами], 5 муравленных [покрытых зеленой
свинцовой глазурью], 3 кирпичные), тем более что ранее в результате эпизодических раскопок на земле усадьбы уже находили фрагменты изразцов XVII столетия. Обнаруженные летом 2006 г. на территории западной части Большого дворца фрагменты деревянных срубов оказались остатками погребов хозяйственных построек вотчины Кантемиров первой половины XVIII века.

В ходе археологических раскопок были обнаружены груды строительного мусора, состоящие почти сплошь из фрагментов полихромных изразцов последней четверти XVII века. Многочисленные детали разобранных печей XVII века открыты в слоях начала XVIII века. Это изразцы московского и ярославского производств с изображением розеток, птичек на ягоде, лошадок и т.п. Найдены практически все элементы конструкций круглых и «кубовастых» печей, в том числе печные стяжки и остатки кирпичей. Среди находок – небольшое количество муравленных изразцов, в том числе целый изразец с изображением единорога.

[ Изображение на стороннем сайте: Golicin6jp_8971630_9066130.jpg ]

Помимо скоплений изразцов в слоях конца XVII века археологами были обнаружены различные бытовые предметы. Обращает на себя внимание тот факт, что находки бытовых предметов, относящихся к последней трети XVII века, весьма немногочисленны. Среди найденного – фрагменты стеклянных сосудов, характерной чернолощеной и поливной керамики, детские игрушки-свистульки. Скудные монетные находки насчитывают всего лишь несколько проволочных копеек царей Алексея Михайловича и Петра Алексеевича. Детали одежды представлены ременными обоймами и накладками, фигурными накладками на одежду, бронзовыми пуговицами, пряжками. Необычна бронзовая накладка, выполненная в виде крадущегося льва.

Количество предметов кантемировской эпохи (конец 1710-х – 1750-е гг.) ощутимо больше. Период Кантемиров также представлен
различными изразцами первой и второй третей XVIII века, которых несколько меньше, чем изразцов XVII века. Были найдены и остатки строений 1740–1750-х гг., построенных уже на месте двора Д. Кантемира.

Шесть лет владения усадьбой Голицыными не оставили заметного следа в археологии Царицына. Затем вотчина была на более чем 20 лет заброшена. Жизнь в имении наладилась лишь с приходом новых владельцев, построивших свою усадьбу на месте разобранных хором Голицыных.

Источник -
Государственный музей-заповедник «Царицыно»
Князья Голицыны
600 лет служения России
каталог выставки
Москва 2008

РГИА. Ф. 1151 Оп. 8 1876 г. Д. 18
Шифр : Ф. 1151 Оп. 8 1876 г. Д. 18
Название фонда - ДЕПАРТАМЕНТ ГРАЖДАНСКИХ И ДУХОВНЫХ ДЕЛ ГОСУДАРСТВЕННОГО СОВЕТА
Номер описи : 8
Раздел описи - 1876 г.
ДЕЛО О СПОРНОМ МЕЖДУ УДЕЛЬНЫМ ВЕДОМСТВОМ И КАЗНОЙ УЧАСТКЕ ЗЕМЛИ ПОД НАИМЕНОВАНИЕМ ЦАРЕБОРИСОВСКИЙ ПРУД ПРИ ДЕРЕВНЕ ЦАРИЦЫНО МОСКОВСКОГО УЕЗДА.
Предметные ссылки - УЧАСТКИ/УЧАСТОК УДЕЛЬНОГО ВЕДОМСТВА
География - Царицыно д./Московский у./Московская губ.
Крайние даты : - 4 декабря 1874 г. - 7 декабря 1876 г. , 1874 - 1876
Количество листов : 44

Удельные крестьяне как субъекты права Российской Империи (конец 18 - первая половина 19 в.)

3.1. Права и обязанности удельных крестьян в податных отношениях с государством
Основным государственным налогом российских крестьян и мещан являлась подушная подать, которая уплачивалась в денежной форме всеми категориями податного населения империи

[q]
( ПСЗ-1. Т. XXIV. № 17906. Ст. 111)
[/q]

Отличительными особенностями этого налога являлись: формально равный размер для всех плательщиков, поскольку за единицу обложения (налоговую базу) принимались не доходы или имущество, а само податное лицо, вернее, его фикция - «ревизская душа» (лицо мужского пола без ограничения по возрасту и трудоспособности, записанное в «ревизские сказки» по основному месту жительства при очередной переписи-ревизии) -

[q]
(Анисимов Е. В. Податная реформа Петра I. Введение подушной подати в России 1719 - 1728 гг. - Л., 1982. - С. 232-233, 280-281 )
[/q]

Субъектом подушного обложения при этом являлась крестьянская община, наделенная в коронном аграрном секторе дееспособностью (включая и деликтоспособность). Размер и сроки уплаты подушной подати устанавливались императорскими указами. Общая сумма налога, приходившаяся на каждое сельское общество, рассчитывалась удельной конторой по числу ревизских душ и доводилась удельным приказом подведомственным селениям. Дальнейшая раскладка налоговых сумм между отдельными крестьянскими семьями (домовладениями) происходила на сельском сходе общины; удельной администрации запрещалось вмешиваться в этот процесс

[q]
(ПСЗ-1. Т. XXIV. № 17906. Ст. 171. В помещичьей деревне раскладку осуществлял помещик через управляющего имением. — ПСЗ-1. Т. XXI. № 15724. )
[/q]

При раскладке на местах за основу, как правило, принимался уже не подушный, а «тягловый» принцип (Учреждение 1797 г. постановило считать тяглом «каждого женатого крестьянина, а холостого с 15 лет половинно-тягольным». — ПСЗ-1. Т. XXIV. № 17906. Ст. 171.) , который позволял учитывать хозяйственные возможности крестьянских семей (состояние хозяйства, земельного надела, число взрослых трудоспособных работников и т. п.), иногда освобождая малоимущие неполные семьи от обложения за' счет более состоятельных крестьян.

[q]
В. В. Простая община удельных крестьян // Русская мысль. — 1899. — № 7. — С. 102. В поземельных отношениях в сельской общине «душа» понималась самими крестьянами как единица не столько для исчисления податных лиц, проживающих в данном крестьянском хозяйстве (дворе), а для выделения общиной этому хозяйству (двору) «душевых наделов» мирской земли по «тягальному» принципу. — См.: Котов П. П. Удельные крестьяне Севера. 1797— 1863 гг. — Сыктывкар, 1991. — С. 21. Таким образом, число «ревизских душ» и число «тягол» в конкретной сельской общине, как правило, не совпадали. Потому государственные органы предпочитали не вмешиваться в раскладку налогов на конкретную «ревизскую душу», ограничиваясь лишь их общим подсчетом во время переписей населения («ревизий»).
[/q]

Поэтому на практике размер подати, приходившийся на реального плательщика, как правило, был намного выше, чем данные об обложении одной ревизской души, приводившиеся в отчетах. Итоги раскладки закреплялись в мирском приговоре, который фиксировал налоговые обязательства каждого домохозяина перед общиной и коллективные обязательства последней перед государством по уплате всей положенной суммы, несмотря на неплатежеспособность отдельных хозяйств или убыль окладных душ в семействах. Община несла первичную ответственность по уплате казенных податей перед государством и удельным ведомством, которого, как и иных землевладельцев, закон обязывал контролировать сроки и объем уплаты казенных податей крестьянами. Ответственность отдельного крестьянина перед общиной была вторичной.

[q]
ПСЗ-I. Т. XXIV. № 17906. Ст. 169; Наставление сельским приказам. — РГИА. Ф. 515. Оп. 15. Д. 804. Л. 6; Свод удельных постановлений. В 4 т. — СПб., 1843. (далее — Свод удельн. пост.) — Т. 2. — Ч. II. Ст. 10.
[/q]

Сбор подати в селениях проводился сельскими старостами, доставлявшими собранные деньги в приказ. Казенный староста (заседатель) приказа вместе с писарем вносил деньги под расписку непосредственно в уездное казначейство. В финансовой отчетности приказов и удельных контор казенные подати учитывались в отдельных табелях, не смешиваясь с прочими видами платежей. Таким образом, не удельные чиновники, а крестьянские выборные несли ответственность за сдачу денежных сумм, тогда как внесение казенных податей за частновладельческих крестьян было обязанностью помещика.

[q]
Свод законов Российской империи (далее — СЗРИ). — СПб., 1842. — Т. V. Уставы о податях, пошлинах, сборе и акцизе. Ст. 174.
[/q]

Размер подушной подати в первой половине XIX в. изменялся незначительно, но, в совокупности с ростом прочих налогов, тем не менее, был довольно существенным для крестьян

[q]
В конце XVIII — начале XIX вв. годовой размер подушной подати составлял (в переводе на серебро): в 1798 г. — 74 коп., в 1809 г. — 84 коп., в 1810 г. — 52 коп., в 1812 г. - 70 коп., в 1819 г. - 85 коп., в 1840 г. - 95 коп. (с 1818 г. к подушной подати был присоединен новый общегосударственный 30-копеечный сбор «на устройство водных и сухопутных сообщений», введенный в 1816 г.; с 1840 г. он составлял 9 коп. сер. и вошел в состав подушной подати). — См.: Котов П. П. Указ. соч. — С. 64-65.
[/q]

К середине 1820-х гг. в удельной деревне накопились значительные размеры неплатежей («недоимок»), что заставило удельное ведомство, с одной стороны, усилить карательные санкции, а с другой — начать разработку реформы податного обложения, связанной с изменением объекта налогообложения

[q]
По подсчетам Л. Р. Горланова к концу первой четверти XIX в. недоимки в удельной деревне по всем видам платежей росли, достигнув в 1826 г. наиболее крупных размеров — 984 тыс. руб. сер., после этого начался процесс их сокращения. — Горланов Л. Р. Удельные крестьяне России. 1797-1865 гг. — Смоленск, 1986. — С. 79. Тем не менее по оценкам высших государственных чиновников положение со сбором податей в удельном секторе была намного лучше, чем в государственном. Это заставило министра финансов Е. Ф. Канкрина в 1825 г. выступить с предложением, преследовавшем в первую очередь, фискальные цели, о перенесении в казенную деревню модели финансового управления, созданной в удельном ведомстве. - Подробнее см.: Заблоцкий-Десятовский А. П. Граф Киселев и его время. — СПб, 1882. — Т. 2. — С. 33-39.
[/q]

Второй вид обязательств удельных крестьян как подданных российского монарха был связан с исполнением наиболее тяжелой для крестьян рекрутской повинности

[q]
Продолжительность несения солдатской службы до 1793 г. не был установлен законодательно; с 1793 г. она составляла 25 лет, с 1834 г. — 20 лет на действительной службе и 5 — в запасе, в 1855 — 1872 гг. продолжался не более 12 лет. — См.: Миронов Б. Н. Социальная история России периода империи (XVIII - начало XX в.). - СПб., 1999. - Т. 2. - С. 208-209.
[/q]

Ее размер зависел от состояния армии и флота, и для каждого рекрутского набора, объявлявшегося высочайшим манифестом, устанавливалась определенная «ставка» этой натуральной повинности. За единицу обложения в данном случае принималась 1000 ревизских душ призывного возраста (от 18 до 60 лет) экстерриториально, для чего вся территория государства была разбита на «тысячные» рекрутские участки, в которых проходил набор и отбор рекрут под контролем губернаторов и губернских правлений.
С 1803 г. подобные правила перестали распространяться на удельных крестьян. Для них в губерниях стали составлять особые «пятисотенные» участки, в которых удельные крестьяне не смешивались с рекрутскими очередям других категорий, подлежащих рекрутской повинности

[q]
ПСЗ-1. Т. XXVII. № 20870.
[/q]

Сенатским указом от 28 октября 1807 г. местным губернским властям было предписано не вмешиваться в порядок определения рекрутских очередей и поставки рекрутов удельными крестьянами, а в необходимых случаях для корректировки действий мирских обществ — действовать только через удельные экспедиции.

[q]
ПСЗ-1. Т. XXIX. № 22668.
[/q]

Положением департамента уделов от 15 мая 1808 г. контроль процесса составления рекрутских очередей был полностью изъят из ведения губернских органов. Рассмотрение семейных рекрутских очередей по участкам удельных крестьян было передано в ведение
удельных контор, а на управляющих была возложена персональная ответственность за правильное составление рекрутских очередей, полную и своевременную поставку рекрутов из удельных крестьян и назначение необходимых денежных сборов на их доставку. Общии контроль составления и учетам рекрутских очередей в удельных имениях осуществлялся только департаментом уделов.

[q]
ПСЗ-1. Т. XXX. № 23020. Ст. 144, 145.
[/q]

Порядок отбора рекрутов регулировала сама община по довольно сложной системе очередности. Рекрутские очереди должны были регулярно проверяться на мирских сходах.

[q]
Свод удельн. пост. — Т. 2. — Ч. II. Ст. 231.
[/q]

Сельские общества исполняли все обязанности по доставке и. снабжению рекрутов до зачисления их в войско. Эти расходы составляли одну из разновидностей общественных (мирских) повинностей крестьян, но, в то же время, были неотъемлемой частью общего порядка исполнения государственной рекрутской повинности. Для каждого очередного рекрута общество обязано было определить также «подставных» (запасных) крестьян, которые вместе с основным очередником после объявления в государстве очередного набора рекрутов доставлялись рекрутскими старостами в городское рекрутское присутствие, где окончательно производился отбор лиц, годных к воинской службе. За сданных рекрутов удельная контора получала квитанции, копии которых передавались в соответствующие удельные приказы. Итоги рекрутского набора сообщались в департамент уделов.

[q]
ПСЗ-1. Т. XXX. № 23020. Ст. 146-150.
[/q]

Местная удельная администрация могла наложить денежное взыскание на сельское общество за неправильное составление рекрутских очередей и несправедливую отдачу в рекруты.

[q]
СЗРИ. - СПб., 1842. - Т. IV. Устав о рекрутах. Ст. 588-591.
[/q]

В 1840 г. была усилена и личная ответственность управляющих удельных контор: за каждого неправильно отданного рекрута по причине «неумышленного упущения» с чиновника взыскивался штраф в размере 50 руб. сер. в пользу семьи, из которой был неправомерно взят рекрут. Если же причиной являлось злоупотребление, и крестьянин попадал в рекруты по чьему-либо произволу, виновный чиновник, не исключая и управляющего удельной конторой, мог понести «строжайшую ответственность». Конкретизация данной санкции была прерогативой вышестоящего удельного начальства.

[q]
Свод удельн. пост. Т. 2. Ч. II. Ст. 243-245.
[/q]

Во второй четверти XIX в. усиливается общегосударственное и ведомственное регулирование исполнения рекрутской повинности, больше внимания стало уделяться соблюдению уравнительного принципа при организации наборов. С 1828 г. к личному исполнению рекрутской повинности стали привлекать и крестьянские семьи, не имевшие годных к службе лиц, и по этой причине ранее освобождавшихся от несения рекрутской повинности. Речь, правда, шла только о «большесемейных» крестьянах. Новые правила на этот предмет были доложены 11 марта 1828 г. Николаю I министром императорского двора П. М. Волконским и высочайше утверждены.

Инициатива их принятия исходила от управляющего дворцовой вотчиной Царское Село генерал-майора Захаржевского, который усмотрел несправедливость в порядке привлечения крестьянских семей к исполнению рекрутской повинности, когда, с одной стороны, большие семьи (4 и более работников), часто не имея ни одного годного в рекруты члена по причине «телесных недостатков, недугов или увечья», не участвовали вообще в рекрутской очереди, между тем, «избыточествуют наилучшим состоянием, имея всегда достаточное число работников для всех крестьянских работ». Тогда как, с другой стороны, крестьянская семья меньшей численности, но где налицо годные к воинской службе сыновья, должна выставлять рекрута «прежде очереди, через что и приходит ... в крайнее расстройство по крестьянскому быту».

[q]
ПСЗ-II. Т. III. № 1865.
[/q]

По новому закону общества удельных и дворцовых крестьян получили право принуждать большие семьи, освобождавшиеся от исполнения рекрутской повинности «натурой» по причине физических недостатков их членов, принимать участие в исполнении общей рекрутской очереди в иной (денежной) форме. Такими альтернативными формами могли быть: наем на собственные средства добровольца из числа крестьян своего приказа; покупка «зачетной рекрутской квитанции» у удельной конторы; внесение денежных сумм на отправку рекрутов к месту службы.

[q]
Свод удельн. пост. Т. 2. Ч. II. Ст. 226, 227, 228.
[/q]

Продолжение следует...

Продолжение...

Была установлена ответственность зажиточных семей за уклонение от назначенных мирским приговором платежей. Общество в этом случае (после утверждения удельного начальства) получало право принудительно направить одного из членов такой семьи на работы на тот срок, какой требовался для получения назначенной суммы.

[q]
Свод удельн. пост. Т. 2. Ч. II. Ст. 229.
[/q]

Очевидно, что борьба удельного ведомства с «несправедливостью» в данном случае выражалась в дополнительном финансовом обременении зажиточных крестьян, однако, насильственное введение принципа уравнительности вполне соответствовало общекрестьянским представлениям о праве и справедливости. Рекрутский устав, принятый в 1831 г., закрепил права и ответственность удельных контор по организации набора в армию удельных крестьян,

[q]
ПСЗ-II. Т. VI. № 4677. Ст. 35, 54, 31, 297, 331, 331.
[/q]

однако, вернул крайне неудобный для удельного ведомства порядок образования «тясячных» рекрутских участков. Общая позиция департамента уделов в вопросах исполнения удельными крестьянами обязанностей перед государством сводилась к тому, чтобы этот процесс как можно лучше сочетался с действовавшим в удельном секторе механизмом управления. Возвращение к «тысячным» участкам означало создание в удельных селениях новых искусственных единиц, не совпадавших с административно-территориальным делением, сложившимся в удельных имениях.

Во второй половине 1830-х гг. началась реформа управления государственными крестьянами, местная организация которых также строилась по волостному принципу и также не соответствовала территориальному делению рекрутских участков, которые создавались «числительное (по числу проживавших в данной местности крестьян), а не по ведомственному принципу, не соединяясь «никакой мирской связью» (т. е. не будучи связаны с сельскими административно-территориальными единицами - селами, приказами, волостями). Редкое совпадение в данном вопросе интересов двух ведомств - департамента уделов и министерства государственных имуществ, в ведении которых находилась к этому времени половина крестьян империи, привело к изменению 16 ноября 1839 г. соответствующих статей Рекрутского устава.

В селениях государственных, удельных крестьян и вольных хлебопашцев вместо тысячных участков, рекрутские очереди теперь должны были составляться по волостным (приказным) участкам, соответствовавшим административно-территориальным единицам сельского управления. Удельные приказы и отделения, расположенные в границах одной губернии, объединялись в единый рекрутский участок, хотя отдельные участки могли составлять и крестьяне, подведомственные одной удельной конторе, но проживавшие в разных губерниях. Рекрутские участки удельных крестьян стали именоваться не «тысячными», а приказными или волостными.

[q]
СЗРИ. - СПб., 1842. - Т. IV. Устав о рекрутах. Ст. 29, п. 1, 2.
[/q]

Ответственность за правильность составления очередей несла по-прежнему крестьянская община. При таком корпоративном порядке организации воинских наборов коронные ведомства своей властью могли обеспечивать более действенный контроль проведения рекрутских кампаний. Данный пример наглядно демонстрирует глубокую укорененность в управлении коронным сектором российской аграрной экономики принципов ведомственной разобщенности сельского населения и консервации его общинной организации.

Другое важное изменение касалось принципа раскладки рекрутской повинности внутри крестьянского общества. В удельной и в государственной деревне стало действовать правило так называемой долговой раскладки, применявшееся ранее только в мещанских обществах и в селениях помещичьих крестьян. По этому правилу число ревизских душ приказа, подлежащих рекрутской повинности (в возрасте от 18 до 60 лет), умножалось на число рекрут, установленное очередным манифестом о рекрутском наборе с каждых 1000 душ (например, 2, 5 и т. д.), а затем полученное произведение делилось на 1000. Итоговое целое число означало, сколько рекрут должно быть поставлено в данный набор от данного приказа. Остаток (дробь) составлял долговую долю, ложившуюся на все общество, и присоединялся к аналогичному расчету при следующем наборе. Крестьянин, переходивший в мещанское звание или переселявшийся в другую местность, должен был прежде «очистить себя» (как правило, покупкой «зачетной рекрутской квитанции» или нанимая за себя добровольца) от приходящейся на него по расчету части долговой доли, лежавшей на всем приказе.

[q]
ПСЗ-II. Т. VI. № 4677. Ст. 17, 36, 66,67; Т. XIV № 12900; СЗРИ. - СПб., 1842. - Т. IV. Устав о рекр. Ст. 13, 29, 57-65, 67, 216.
[/q]

Эти нововведения означали дальнейшее укрепление роли приказа в системе удельного управления как его нижней административной единицы и еще крепче привязывали крестьянина к общине.

Настойчивое проведение в удельной деревне принципа уравнительности при раскладке рекрутской повинности сопровождалось стремлением расширить практику замены ее исполнения в денежной, а не натуральной форме. Прямая продажа людей в рекруты была запрещена владельцам крестьян еще в XVIII веке. Однако помещики предпринимали всевозможные уловки, отдавая своих крестьян в рекруты вне очереди и продавая полученные таким путем зачетные квитанции. С целью пресечь злоупотребления, широко распространившиеся в помещичьей деревне, еще 7 сентября 1804 г. всем категориям крестьян было запрещено заключать договоры найма за себя рекрута.

[q]
ПСЗ-1. Т. XXVIII. № 21442.
[/q]

Тем не менее, для удельных и казенных крестьян этот запрет действовал только 4 года. Именным указом от 31 августа 1808 г. об очередном наборе рекрутов им вновь было возвращено это право, поскольку «... во многих казенных, удельных и ямщичьих селениях по недостатку в очередных семействах способных в рекруты людей и по разным другим уважениям, воспрещение сие обращается селениям вообще и частно жителям в отягощение...». Наем «охотников» «за семейства свои в очередь рекрут» разрешался исключительно на добровольной основе и только из крестьян тех же волостей, где проживали наниматели, но с 1833 г. «охотниками» могли выступать вольноотпущенные помещичьи крестьяне и дворовые люди.

[q]
ПСЗ-1. Т. XXX. № 23263; ПСЗ-П. Т. VIII. № 5983; Свод удельн. пост. - Т. 2. - Ч. II. Ст. 246.
[/q]

Порядок исполнения рекрутской повинности путем найма «охотников» был подробно разработан удельным ведомством во второй четверти XIX в. Прежде всего, были определены обязательные условия заключения договора найма. Поскольку удельный крестьянин, поступая добровольно на военную службу, тем самым выходил из своего сословия, он должен был до совершения сделки с нанимателем получить от своего мирского общества увольнительный приговор, подтверждавший его свободу от обязательств перед обществом. Семья, из которой выходил «охотник», не должна была состоять на рекрутской очереди. Лицам, «дурного поведения, вредным для других примером развратной жизни, непокорным власти начальства и неплательщикам податей» строго запрещалось поступать на военную
службу по найму.

Был определен и формуляр договора найма. В первой статье фиксировалась базовая цена услуги, свободно определяемая сторонами договора. Указанная сумма выплачивалась нанимателем непосредственно наемнику. Далее оговаривалось, что сверх данной суммы семье наемника нанимателем должна быть выплачена 1/3 от уставленной сторонами цены.

[q]
Если наемник оставлял после себя только малолетних родственников, указанная доля размещалась приказом в удельных сельских банках или, при отсутствии таковых — в городских «кредитных учреждениях», где эти средства находилась до совершеннолетия получателей. Если наемник вообще не имел родственников, эти деньги приобщались к общественным («мирским») суммам, хранящимся в приказе, и употреблялись на издержки но рекрутским наборам.
[/q]

Договором также предусматривалось обязательное правило передачи наемником удельному ведомству из полученных от нанимателя средств 10 рублей серебром, которые зачислялись в специальный фонд - «удельный пенсионный капитал отставным нижним воинским чинам, поступившим на службу из удельных крестьян» (пенсии из него стали выплачиваться с 1840 г.). В договор обязательно включался пункт, согласно которому наниматель нес расходы по сдаче «охотника» в рекруты (доставка, питание, обмундирование), но при этом семья нанимателя не освобождалась от участия в общественном сборе с крестьян своего приказа на те же цели. Таким образом, договор найма содержал не только обязательства сторон в отношении друг друга, но и обязательства в пользу третьих лиц. Договор найма, заключенный между удельными крестьянами, и мирской увольнительный приговор представлялись в приказ, затем в удельную контору, после чего утверждались департаментом уделов.

[q]
Свод удельн. пост. - Т. 2. - Ч. II. Ст. 247, 248, 249, 251-253.
[/q]

Такой порядок исполнения рекрутской повинности получил название «личного зачета» (в отличие от коллективного зачета всей общине или приказу досрочно сданного рекрута), поскольку нанимателю после совершения сделки, т. е. приема наемника на службу, в рекрутском присутствии выдавалась зачетная рекрутская квитанция, которая поступала в его личную собственность. Крестьянское общество селения нанимателя не имело на нее никаких прав.

[q]
ПСЗ-II. Т. VIII. № 5983.
[/q]

В свою очередь, возникшие у нанимателя права распоряжения зачетной квитанцией могли стать источником новой сделки, в результате которой любой крестьянин-очередник, купивший или получивший ее иным законным способом (меной, дарением, уступкой),

[q]
Приобретая «зачетную квитанцию» уступкой, крестьянин брат обязательство при очередном рекрутском наборе вернуть ее первоначальному владельцу или нанять за него рекрута.
[/q]

освобождался от рекрутской повинности, предъявляя полученную квитанцию в рекрутском присутствии. Удельное ведомство настаивало при этом, чтобы подобные сделки о переуступке права личного зачета совершались между крестьянами одного приказа, исполнявшего с 1839 г., как указывалось выше, функции рекрутского участка, т. е. не выходили за пределы ведомственной юрисдикции. Подобные сделки оформлялись простым порядком без совершения крепостной записи и регистрировалась в удельной конторе.

[q]
Свод удельн. пост. — Т. 2. — Ч. II. Ст. 254.
[/q]

Помимо найма «охотника» закон давал право семье очередника купить зачетную рекрутскую квитанцию у удельного ведомства. Эти квитанции (а их следует отличать от квитанций учетного характера, не предназначавшихся для продажи и выдававшихся ведомствам и помещикам за рекрутов, сданных в порядке общей очереди) удельные конторы получали в рекрутских присутствиях за каждого принудительно отданного на военную службу крестьянина «дурного поведения» в качестве меры наказания и продавали их по установленной государством «цене рекрута».

[q]
Например, с 1840 г. «цена рекрута» составляла 600 руб. серебром.
[/q]

Купить такую квитанцию могла крестьянская семья, проживавшая в любом удельном приказе данной удельной конторы, а если желающих не находилось, квитанция отсылалась в департамент уделов для продажи в другом удельном имении.

[q]
Свод удельн. пост. — Т. 2. — Ч. II. Ст. 256, 257.
[/q]

Вырученные от подобных сделок деньги поступали в общий вспомогательный крестьянский капитал. Крестьянин, купивший у удельного ведомства зачетную рекрутскую квитанцию, также имел право уступить ее другим удельным крестьянам по простому договор купли-продажи, не обремененному иными обязательствами.

[q]
Там же. Ст. 260.
[/q]

Рекрутский устав 1831 г. допускал и иные возможности исполнения крестьянами рекрутской повинности так называемым «общим зачетом». Так, сельское общество могло освобождаться от поставки определенного расчетом числа рекрутов-очередников, если оно до объявления очередного рекрутского набора принимало мирской приговор о принятии в свои члены отставных солдат или солдатские семьи «для призрения» (подобная практика стала проводиться в удельных селениях с начала 1840-х гг.). Эта разновидность «общего зачета» также сопровождалась выдачей рекрутских квитанций учетного характера (не для продажи). Так государство перекладывало на плечи крестьянской общины обязанности по социальному обеспечению и поддержке лиц, состоявших на государственной службе, и членов их семей.

В целом, в правовом регулировании исполнения удельными крестьянами рекрутской повинности во второй четверти XIX в. наблюдается тенденция расширения практики исполнения удельными крестьянами рекрутской повинности не в натуральной, а в денежной форме. Удельное ведомство стремилось сохранить на местах наиболее платежеспособных крестьян налогоплательщиков, но, в то же время, поддерживало принцип уравнительности в отправлении этой тяжелейшей повинности альтернативными способами. Эта политика способствовала росту доходов удельного ведомства, а также консервации сельской общины - основной административной единицы в системе управления сельским населением России.

Данный вывод находит подтверждение и в практике освобождения от исполнения рекрутской повинности во второй четверти XIX в., когда законодатель значительно расширил круг «льготников». Если ранее освобождение от тяжелой повинности получали крестьяне, имевшие физические недостатки, увечья либо больные, то теперь основания получения льготы все более стали связывать с родом деятельности крестьян, точнее - их административным положением в общине и системе удельного управления.

Так, если голова удельного приказа был освобожден от исполнения рекрутской повинности с момента создания удельного ведомства, то позднее эта льгота была распространена и на его неотделенных сыновей, а также на лесных сторожей и их сыновей (при условии поступления ими на ту же должность), сельских учителей и их помощников из числа воспитанников главных удельных училищ, поступавших на работу в сельские удельные школы и училища. Льгота действовала только на период «беспорочного» исполнения сельскими должностными лицами своих обязанностей.

[q]
СЗРИ. - СПб., 1842. - Т. IV. Устав о рекр. Ст. 131, 132, 137; Свод удельн. пост. - Т. 2. - Ч. II. Ст. 40, 41, 261-265.
[/q]

Из рекрутских очередей также исключались воспитанники и выпускники удельного земледельческого училища, поступавшие по окончании учебы в хозяева «образцовых» усадеб или в смотрители полей «общественной запашки», а также дети, обучавшиеся у фельдшеров и ветеринаров на период успешной учебы.

[q]
Свод удельн. пост. - Т. 2. - Ч. II. Ст. 40, 41, 266, 267, 268, 270. Льготы по исполнению рекрутской повинности удельными крестьянами были закреплены в Рекрутском уставе. — См.: ПСЗ-II. Т. VI. № 4677, пар. 10, п. 6, 8, 10.
[/q]

Эти крестьяне непосредственно участвовали в проведении политики «попечительства», и удельное ведомство, значительно укрепившее к 1830-м годам свои позиции в системе высших органов государственного управления, руководствуясь собственными хозяйственными интересами и предоставленной ему юридической автономией, использовало любые средства для создания и сохранения в удельной деревне наиболее дееспособной и профессионально подготовленной части крестьянства.

Льготы для удельных крестьян имели также стимулирующий и поощрительный характер и были направлены на укрепление нижнего звена системы удельного управления и расширение участия крестьян в программе социально-экономических преобразований в удельной деревне. Однако предоставление льгот даже незначительной части крестьян дополнительным бременем ложилось на их общества (хотя и не всегда в прямой форме), обязанные компенсировать государству или ведомству потери, связанные с реализацией права на льготы.

[q]
Указанные категории крестьян имели льготы и по другим казенным и удельным податям и повинностям.
[/q]

Третьей разновидностью государственного обложения удельных крестьян (после подушной подати и рекрутской повинности) были земские сборы и повинности. Они представляли собой вид государственных платежей и обязательных работ, выполнявшихся в губерниях лицами, принадлежавшими к податным сословиям. В государстве были установлены общие денежные земские сборы,

[q]
В 1834 г. был веден налог на составление вспомогательного земского капитала для губерний, пострадавших от стихийных бедствий. Циркулярным предписанием Департамента уделов от 6 февраля 1835 г. этот налог был распространен и на удельных крестьян. Размер этого сбора постоянно возрастал, составляя вначале 4 коп. сер. с ревизской души, в 1838 г. — уже 6 коп., а в 1849 г. — 16 коп. сер. В 1835 г. Сенат учредил налог на содержание земской полиции, который также распространялся и на удельных крестьян. — См.: ПСЗ-П. Т. IX. № 7297; Т. XXIII. № 22818; Свод удельн. пост. - Т. 2. - Ч. II. Примеч. к ст. 272.
[/q]

которые постоянно дополнялись более мелкими земскими налогами; в отдельных губерниях также могли вводиться специальные губернские земские сборы и повинности.

[q]
ПСЗ-П. Т. II. № 1077.
[/q]

Наиболее тяжелыми для крестьян были натуральные земские повинности: дорожная (расчистка леса вдоль дорог, мощение переправ-гатей, строительство и ремонт мостов, содержание в надлежащем состоянии перевозов и прочие дорожные работы);

[q]
Например, на российском Севере стоимость работ по исполнению дорожной повинности при расчете на каждую ревизскую душу составляла не менее 1,5 руб. сер. — См.: Котов П. II. Указ соч. — С. 12.
[/q]

подводная (выделение подвод для разъездов по губернии чиновников, доставки арестантов, сопровождения воинских частей, обслуживания почтовых — «обывательских» — станций и лошадей на них;

[q]
Эта повинность исполнялась крестьянами по очереди. На них возлагалась ответственность за нарушение очередности и правил провоза. Удельное ведомство требовало обязательной регистрации проезжающих сельскими старостами в специальных журналах. Крестьяне должны были знать, кто имел право внеочередного бесплатного проезда на их лошадях. Это были только чиновники удельных контор, проезжающие по делам службы: управляющий конторой (обеспечивался четверкой лошадей), его помощник (проезжал на тройке), иные служащие, секретари, канцелярские служители и рассыльные земской полиции, а также «больные и немощные» при прохождении через удельные селения арестантских партий и воинских частей. Прочие лица, даже имевшие казенную «подорожную», должны были уплачивать крестьянам выдававшиеся на служебные разъезды «прогонные деньги». Проезды по личным делам оплачивались по свободным ценам. Но с 1843 г. и удельные чиновники, наравне с казенными служащими, должны были платить «прогонные за проезд на крестьянских лошадях по служебным делам (за исключением тех селений, где крестьяне исполняли подводную повинность путем найма третьих лиц). — Свод удельн. пост. - Т. 2. - Ч. II. Ст. 293, 294.
[/q]

выполнение обязанностей по охране общественного порядка или объектов недвижимости; обслуживание земских уездных судов (выделение «рассылыциков») и прочие работы.

Состав земских повинностей не был постоянен и зависел от нужд государства, губерний и уездов

[q]
Общие размеры земских сборов, имея общую тенденцию к росту, существенно отличались по губерниям. Так, в 1831 г. они колебались от 11 коп. до 1,26 руб. асс. с души, а 1836 г. — от 75 коп. до 3,0 руб. асс. Правительство в течение всей первой половины XIX в. пыталось упорядочить эту часть налогово-повинностной системы государства. С 1824 по 1856 г. было опубликовано около 80 различных нормативных актов, касавшихся регулирования земских повинностей. Однако существенных результатов эти меры не принесли, рост земских повинностей, произвол и злоупотребления чиновников, сопровождавшие их исполнение крестьянами, продолжались. — См.: История уделов за столетие их существования. — Т. 2. — СПб., 1901. — С. 134; История крестьянства России до 1917 года. - Т. 3. - М., 1993. - С. 370-371.
[/q]

Только с 1805 г. государство приступило к активному регулированию земских повинностей, пытаясь противодействовать «регионализму» и многочисленным злоупотреблениям губернских чиновников. В 1810 г. в своем «Плане финансов» М. М. Сперанский отмечал, что земские повинности, в 10 раз превышая размер всех казенных податей, «доселе не подлежали никакому исчислению и почти оставались в производстве земской полиции», от чего казна теряла значительную долю собиравшегося с крестьян дохода.

[q]
Цит. по: История крестьянства России до 1917 года. — Т. 3. — М., 1993. — С. 370.
[/q]

В этих условиях становятся более понятны усилия удельного ведомства по ограждению удельных крестьян от произвола губернских органов в вопросах исполнения земских повинностей.

Первые попытки установления особого порядка исполнения удельными крестьянами земских повинностей связаны с принятием в 1808 г. Положения департамента уделов и началом разграничения юрисдикции удельного ведомства и губернских властей в вопросах управления удельными крестьянами. Департамент уделов добился принятия закона от 3 июня 1809 г., отменявшего участие удельных крестьян в работе нижних земских судов (подробнее об этом см. в Главе 5). В октябре того же года собственным распоряжением департамент уделов освободил удельных крестьян и от поставки десятских и сотских (так называемых «рассылыциков») в нижние земские суды.

[q]
РГИА. Ф. 515. Оп. 7. Д. 730. Л. 2.
[/q]

Однако это решение встретило столь явное недовольство со стороны министра полиции и губернаторов, что департаменту уделов пришлось отменить свое решение. В циркуляре департамента уделов, изданном по этому поводу, подчеркивалось, «что несправедливо было бы, устранив один класс поселян от земских повинностей, к собственной их безопасности и общему порядку относящихся, отягощать тем одних только помещичьих и казенных крестьян».

[q]
Гнев Симбирского губернатора но поводу отказа удельного ведомства направлять «рассылыциков» из числа удельных крестьян объяснялся тем, что в двух районах этой губернии, Ардатовском и Алатырском, в то время проживало значительное число удельных крестьян (более 12,5 тыс. и более 9,3 тыс. д. м. п. соответственно). Освобождение их от обязанностей участвовать в работе земской полиции грозило подорвать ее работу. — См.: РГИА. Ф. 515. Оп. 7. Д. 732. Л. 1.
[/q]

27 января 1811 г. были изданы правила выбора из удельных крестьян десятских и сотских земской полиции.

[q]
РГИА. Ф. 515. Оп. 7. Д. 730. Л. 25; Д. 732. Лл. 8 - 20, 33 - 34об.
[/q]

Главной задачей управляющих удельными конторами как «главных начальников удельных крестьян в губернии» было добиваться справедливого, т. е. уравнительного, обложения земскими повинностями удельных крестьян по сравнению с другими податными категориями обывателей.

Раскладка земских повинностей между различными категориями податного населения производилась в губернских органах, создававшихся специально для этих целей: губернском комитете земских повинностей, губернских и уездных дорожных комиссиях, уездных комитетах, учрежденных для распределения военного постоя и некоторых других повинностей. В составе комиссий присутствовали «депутаты» от всех податных сословий, проживавших в губернии. Крестьян (в зависимости от их ведомственной принадлежности) в этих органах представляли их владельцы - губернское начальство, удельные чиновники, помещики (их представляли лица, избранные дворянскими обществами). От имени удельного ведомства в комиссиях, как правило, заседал управляющий удельной конторой, имевший равный с «депутатами» от дворянства голос.

[q]
ПСЗ-I. Т. XXX. № 23020. Ст. 160.
[/q]

После распределения объемов повинностей на уровне губернии, управляющий удельной конторой составлял раскладку повинностей (сметы) для сельских удельных приказов и сообщал эти сведения в департамент уделов

[q]
Свод удельн. пост. - Т. 2. - Ч. II. Ст. 277.
[/q]

Управляющий имел право не приступать к исполнению предписанных губернским правлением сборов, если они никак не были связаны с интересами удельного ведомства, например, назначались на содержание ряда местных органов управления (канцелярий уездных предводителей дворянства, губернских и уездных комиссий продовольствия) или, как это практиковалось во второй четверти XIX в., взимались на распространение оспопрививания и прочие социальные мероприятия, поскольку удельное ведомство проводило их самостоятельно, финансируя их из собственных источников.

[q]
Там же. - Ст. 279.
[/q]

Закон также ограничил возможности влияния на удельных крестьян земского (уездного) суда, в обязанности которого входил контроль исполнения земских повинностей. В случае каких-либо задержек или некачественной работы удельных крестьян, земскому начальству запрещалось напрямую обращаться к сельским приказам, минуя удельные конторы.

[q]
СЗРИ. - СПб., 1842. - Т. II. Учреждения губернские. Ст. 5236, 5251, п. 7.
[/q]

Раскладку земских сборов и повинностей между крестьянами-домохозяевами также осуществляло сельское общество, а ее результаты утверждались мирским приговором. До введения поземельного сбора удельные крестьяне платили земские сборы, «разверстывая» их общий объем по ревизским душам вместе с подушной податью. Удельные крестьяне, владевшие домами в городах, обязаны были там же исполнять натуральные земские повинности, однако денежные земские сборы должны были уплачивать в удельных селениях по месту своей «приписки» (регистрации по ревизии).

[q]
Свод удельн. пост. — Т. 2. — Ч. II. Ст. 296
[/q]

Несмотря на введенное Павлом I требование невмешательства удельных чиновников в процесс внутриобщинной раскладки повинностей («в совещания и разборы» крестьян), которое регулярно подтверждалось законами и удельными распоряжениями, нормативно-правовое регулирование процесса организации налогообложения удельных крестьян развивалось очень активно. Принятые обществами мирские приговоры о раскладке обязательно должны были утверждаться управляющим удельной конторой. Удельное ведомство требовало строго соблюдать очередность, не привлекая одних и тех же крестьян одновременно к исполнению, например, дорожной и подводной повинности, караульной службе и прочим заданиям

[q]
Свод удельн. пост. — Т. 2. — Ч. II. Ст. 278.
[/q]

Запрещалось исполнять дорожную повинность группами крестьян в летнее «страдное» время. Ее исполняли только после завершения осенних полевых работ либо весной в перерыве между севом яровых и сенокосом (исключение могло быть сделано только для крестьян, «виновных в разных проступках»: их по мирскому приговору разрешалось направлять в чрезвычайные наряды на ремонт дорог в любое время года).

[q]
Свод удельн. пост. - Т. 2. - Ч. И. Ст. 283-288.
[/q]

От удельных чиновников и крестьянской выборной администрации требовалось хорошо знать состояние транспортных путей, расположенных на подведомственной территории (дорог, проездов, мостов, гатей и проч.), а для этого - чаще объезжать и осматривать имения. При этом управляющий, заметив неисправность дорог и мостов, должен был самостоятельно, не дожидаясь указаний земской полиции или начальства, принять меры к их ремонту

[q]
Свод удельн. пост. — Т. 2. — Ч. II. Ст. 291.
[/q]

Удельным крестьянам было предоставлено право замены натуральной формы исполнения земских повинностей денежной (нанимая на собранные деньги подрядчиков), хотя отношение удельного ведомства к этому было, скорее, отрицательным. Если речь шла о таких видах натуральных повинностей, исполнение которых сопровождалось длительными отлучками удельного крестьянина и временно выводило его из-под юрисдикции удельного ведомства (например, работа десятскими и сотскими в земских судах), департамент уделов рекомендовал нанимать для «этого третьих лиц, но при условии обязательного утверждения мирского приговора об этом в удельной конторе. Нанимателем при этом выступало сельское общество.

[q]
Цена такого договора найма зависела от местных условий. Например, в Симбирской губернии сотского можно было нанять на службу за 50 руб. в год. - РГИА. Ф. 515. Оп. 7. Д. 730. Л. 2.
[/q]

Исполнение наймом большинства натуральных земских повинностей означало для ведомства отток значительных денежных средств из удельного оборота. Регулирование этих отношений, в отличие от рекрутской повинности, в основном производилось ограничительными, обязывающими и запретительными нормами. Найм был возможен только тогда, когда «выполнение повинности натурой для крестьян стеснительно или сопряжено с затруднениями». Замена должна была производиться только по мирскому приговору, утвержденному в установленном порядке. «Для ограждения крестьян от убытков» договор подряда, который мирское общество заключало с третьими лицами, мог вступать в силу только после его утверждения департаментом уделов.

Торги на наем лошадей для обслуживания сельских приказов и других «обывательских станций» рекомендовалось проводить не на один, а на три года, причем подрядчик должен был принять условие о значительном снижении цены такого трехлетнего контракта по сравнению с договором, заключавшимся на один год. Результаты торгов также утверждались департаментом уделов. Важным условием проведения торгов было обязательное присутствие нескольких «лучших» крестьян разных селений приказа с той целью, чтобы «в случае возвышения цен на торгах... предлагать крестьянам одних с ними селений, не изыщут ли они сами способов к отправлению сей повинности с меньшими издержками или не признают ли для себя более удобным выполнять оную натурой»

[q]
Свод удельн. пост. - Т. 2. - Ч. II. Ст. 297-303.
[/q]

Обязанностью управляющего удельной конторой было всемерно ограничивать при этом число нанимаемых лошадей и сбор с крестьян денег для найма, стараясь свести к минимуму, в первую очередь, затраты на обслуживание приказных старшин в их разъездах.

Такими же ограничениями сопровождалось заключение договоров на исполнение наймом дорожной повинности, входившей в группу наиболее тяжелых для крестьян. Департамент уделов запрещал сельским приказам, где хранились собранные крестьянами суммы для найма подрядчиков, производить предоплату по заключенным контрактам. Более того, после исполнения подрядчиком всех условий контракта по постройке и ремонту мостов и гатей он был обязан впрок «заготовить материалы в достаточном количестве и в безопасном от расхищения месте» (на случай экстренного ремонта того же объекта летом или осенью), предъявив их голове приказа или приказному заседателю.

В тех местностях, где наем был выгоден и удельному ведомству, и крестьянам (прежде всего, в промысловых селениях), департамент рекомендовал сельским обществам нанимать для выполнения дорожной повинности своих же крестьян, «которые неисправно вносят подати и оброк», назначая им оплату от крестьянского мира.

[q]
Там же. - Ст. 306, 307.
[/q]

В этом случае наем уже приобретал принудительный характер, близкий к назначению на общественные работы, но эти юридические нюансы не имели значения, поскольку эта мера должна была способствовать сокращению недоимки, опять-таки, за счет средств самого общества.

Правовое регулирование удельным ведомством повинностно-податных отношений удельных крестьян с государством (казной) отличалось большой гибкостью, но, защищая крестьянина от злоупотреблений со стороны губернских властей, оно широко использовало собственные административные возможности и обычно-правовой институт круговой поруки для охраны собственных хозяйственных интересов.

Итак, удельные крестьяне являлись субъектами повинностно-податных отношений с государством. Однако эти отношения не носили строго индивидуализированный характер, поскольку были опосредованы активной регулирующей ролью сельской общины. Община, регулируя порядок раскладки и уплаты податей, исполнения повинностей, обеспечивала вступление удельного крестьянина в соответствующие правовые отношения с государством, сама несла юридическую ответственность и применяла к меры наказания к отдельному крестьянину. Порядок и норма налогообложения удельных крестьян регулировались законодательством, но закон, устанавливая коллективную податную ответственность и принципы солидарных выплат, компенсировавших неплатежеспособность некоторых членов общины, отражал уравнительные приоритеты крестьянского правосознания, которые учитывались коронной администрацией.

Удельное ведомство стремилось к максимальному регулированию исполнения удельными крестьянами обязательств перед государством и оказывало значительное влияние на положение удельных крестьян в этой сфере. В целом его регулирующая роль в формально-юридическом аспекте выступала определенным ограничителем обязанностей удельных крестьян в сфере государственного внеэкономического принуждения. Это, тем не менее, не приводило к ослаблению общего податного бремени, лежащего на крестьянах, поскольку само удельное ведомство широко пользовалось правом на труд и имущество подведомственных крестьян.

Н.В.Дунаева

856 год
Дворцово-парковый комплекс продолжал числиться в Дворцовом ведомстве, хотя императорские особы здесь давно не бывали. Единственным исключением стала царская охота в окрестностях Царицына, проведенная в 1856 году в рамках коронационных торжеств Александра II. Император с сопровождающими лицами и иностранными дипломатами после охоты заехал в Царицыно, где был приготовлен завтрак. В остальное время Царицыно посещали рядовые москвичи - оно стало популярным местом загородных прогулок.

А.Н. Голицын. Фигурные (Виноградные) ворота Царицыно

[ Изображение на стороннем сайте: icpicslive_8995708_9069425.jpg ]

1858 - 1860 гг.
Вступив на престол, Александр II решил навести порядок с царской собственностью и сократить количество "лишних" дворцов. В 1858 году была проведена ревизия подмосковных императорских имений, выявившая многочисленные недочеты в их управлении, а в 1860 году комплекс Царицыно был передан из Дворцового в Удельное ведомство. Это понизило статус усадьбы, так как она из дворцовой постройки, находящейся на содержании казны, превращалась в имение, которое обязано было само приносить доход. И Царицыно сразу же чуть не погибло. Постройками решено было распорядиться по-коммерчески и продать их под разборку за 82 тысячи рублей. К счастью, покупателя не нашлось... Тогда начальник Московской конторы Удельного ведомства И.И. Маслов вспомнил про "дачный бум", охвативший жителей крупных городов. Ему пришла в голову идея поделить царицынские угодья на участки и сдавать их в аренду под строительство дач.

План дачного поселка, сложившегося к 1912 году

[ Изображение на стороннем сайте: 168629900j_9188262_9069475.jpg ]

Аренда участков была длительной, на 96 лет, до 1960-х годов, что казалось в то время фантастически далеким будущим. Расцвету дачного строительства способствовало открытие в 1865 году Серпуховского участка Московско-Курской железной дороги. В Царицыно появилась железнодорожная станция и добираться туда стало удобно. Станция Царицыно была первой остановкой после Москвы, поезда доходили до нее за 18-20 минут; было много специальных дачных поездов, курсировавших только до Царицыно (с 1904 года Царицыно-Дачное).

Открытка 1910-х годов

[ Изображение на стороннем сайте: icpicslive_7094057_9069502.jpg ]

У московской состоятельной интеллигенции вошло в моду брать участки в Царицыно и строить комфортабельные дачные дома. Ловкие люди брали в аренду сразу несколько участков, строили на них дачи и безбедно жили, сдавая их в аренду. Дачные улицы быстро росли на месте пашен, рощ и лугов; даже знаменитые царицынские оранжереи и фруктовые сады были отданы под застройку.

Открытка 1912 года

[ Изображение на стороннем сайте: icpicslive_5303998_9069495.jpg ]

Вскоре Царицыно стало обжитым местом со своим дачным обществом, музыкальными и танцевальными вечерами, теннисом, рыбалкой и прочими прелестями дачной жизни. В доме Валуева (бывшего управляющего Московской конторой Дворцового ведомства, который на рубеже 18 и 19 столетий построил себе в Царицыно особняк дворцового типа) открылась гостиница для приезжающих - как же без гостиницы в курортном месте! Арендовал особняк под гостиницу саксонский подданный Б. Дипман, устроивший в 1885 году на прилегающем к зданию участке увеселительный сад, так и называвшийся "сад Дипмана". Трактир с номерами появился и в Третьем Кавалерском корпусе. И Хлебный дом не миновал этой участи...

Открытка 1912 г.

[ Изображение на стороннем сайте: icpicslive_4139310_9069526.jpg ]

Пребывание на даче, на свежем воздухе становилось необходимым условием жизни состоятельных людей, не просто заботой о семьях и детях, но и показателем финансового благополучия. Царицыно с его дивной природой было особенно привлекательным местом для отдыха. Считалось, что дачник здесь "солидный и денежный", а сами дачи - одни из наиболее дорогих в ближнем Подмосковье.

Здешние места были хорошо знакомы Льву Николаевичу Толстому. В финале романа "Анна Каренина" поезд с добровольцами, отправляющимися на войну с турками, делает короткую остановку в Царицыно. "Стройный хор", составленный из местных дачников, исполняет для военных "Славься" Глинки. Описание Царицыно можно найти и в историческом романе Григория Данилевского "Княжна Тараканова".

[ Изображение на стороннем сайте: Caricinojp_2988585_9069549.jpg ]

Крыша над Большим Царицынским дворцом в 1880 году частично разрушилась, и во избежание несчастных случаев ее полностью разобрали. Оставшееся без крыши строение быстро разрушалось. Но у дачников появились иные интересы. В саду Дипмана проводились разнообразные вечера и празднества с иллюминацией, музыкой, танцами и фейерверками. На всю Москву славилось Царицыно своими теннисным кортами и кегельбаном. С 1891 года право рыбной ловли удочками в Царицынских прудах было передано Московскому обществу любителей рыболовства. Его возглавлял известный предприниматель и меценат Николай Петрович Бахрушин, владелец большой двухэтажной дачи в Царицыно. Его тщанием была построена рыболовная "станция" с пристанью и лодками для любителей рыбалки.

Открытка начала ХХ века

[ Изображение на стороннем сайте: icpicslive_6569114_9069565.jpg ]

На Покровской стороне вдоль берега пруда размещались дачи сразу нескольких представителей прославленной купеческой фамилии, текстильных магнатов Морозовых. Несколько лет на даче в Царицыно жил историк Иван Забелин, один из создателей Московского Исторического музея. Он провел здесь первые археологические раскопки и обнаружил следы поселений древнего племени вятичей. Предметы, обнаруженные на раскопках, стали экспонатами музея.

"Большой бал" в Царицыно
(Российская государственная библиотека)

28 июня 2013 г. в Государственном музее-заповеднике «Царицыно» открылся масштабный выставочный проект «Большой бал». Бал представлен широкой публике как особое явление в истории русского общества XVIII–XX вв. со сложившейся вокруг него культурой – строго регламентированным церемониалом, музыкой и танцами, особой манерой поведения и неповторимой бальной модой. Выставка знакомит посетителей с наиболее яркими образами балов минувших столетий и самыми интересными эпизодами из ее 300-летней истории в России, включая образ бала на театральной сцене и в кинематографе ХХ в.

Особую атмосферу бала воссоздают старинные артефакты, костюмы и аксессуары; превосходная живопись, яркие афиши, картинки из модных журналов и литературные тексты, их комментирующие. Редкое собрание бальных сюжетов помогает увидеть «повседневность» русского бала и узнать, как проходили сборы, какие надевали наряды, что ели и пили на балах, какие танцы исполняли и, наконец, как воплотился поэтический миф «русского бала» в искусстве — на подмостках сцены Большого театра.

Один из самых интересных и неожиданных по содержанию разделов экспозиции – «Бал на подмостках сцены. Большой театр. ХХ век». В него вошли живописные и графические эскизы костюмов и декораций, театральные костюмы (Е.Максимовой, О.Преображенской и Е.Гельцер, в том числе платье, созданное Пьером Карденом для М. Плисецкой). РГБ является одним из экспонентов и показывает книги, артефакты и иллюстрации.

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_2532263_9069755.jpg ]

Кафтан польский. Деталь костюма к спектаклю «Золотой петушок». По эскизу К. Коровина. Франция, «Русские антрепризы», 1936.
(Государственный центральный театральный музей имени А. А. Бахрушина).

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_8215351_9069768.jpg ]

Источник - РГБ

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_8924452_9069784.jpg ]

Эскиз декорации к балету «Пламя Парижа» композитора Б. В. Асафьева. В. В. Дмитриев, 1947.
(Государственный академический Большой театр России)
Премьера балета (либретто В. Дмитриева и Н. Волкова) в Большом театре состоялась 6 июня 1933 года. В новой редакции в постановке В. Дмитриева и Ю. Файера он был представлен зрителям 9 апреля 1947 года. Дирижер — В. Дранишников.

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_5547999_9069802.jpg ]

Источник - РГБ

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_2760909_9069813.jpg ]

Источник - РГБ

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_1132176_9069820.jpg ]

Эскиз женских костюмов к опере «Борис Годунов» композитора М. П. Мусоргского. «Польские дамы», Ф. Ф. Федоровский, 1948.
(Государственный академический Большой театр России)

Ф. Ф. Федоровский в своем творчестве сценографа трижды обращался к «Борису Годунову» М. П. Мусоргского (1927, 1946 и 1948 г.), что во многом было определено его интересом к русской истории и желанием ставить оперы композиторов «Могучей кучки». При этом художник всегда руководствовался желанием сделать музыкальный театр эмоционально насыщенным — грандиозная красота такого легендарного спектакля, как «Борис Годунов» (1948), продолжает волновать и сегодняшних зрителей.

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_1401944_9069828.jpg ]

Эскиз мужских костюмов к опере «Борис Годунов» композитора М. П. Мусоргского. Ф. Ф. Федоровский, 1948.
(Государственный академический Большой театр России)

Ф. Ф. Федоровский в своем творчестве сценографа трижды обращался к «Борису Годунову» М. П. Мусоргского (1927, 1946 и 1948 г.), что во многом было определено его интересом к русской истории и желанием ставить оперы композиторов «Могучей кучки». При этом художник всегда руководствовался желанием сделать музыкальный театр эмоционально насыщенным — грандиозная красота такого легендарного спектакля, как «Борис Годунов» (1948), продолжает волновать и сегодняшних зрителей.

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_4806881_9069849.jpg ]

Эскизы костюмов к балету В. Кикты «Дубровский». Н. Ю. Поваго, 1984.
(Всероссийское музейное объединение музыкальной культуры имени М. И. Глинки)

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_2605386_9069859.jpg ]

Эскиз декорации к балету «Пламя Парижа» композитора Б. В. Асафьева. В. В. Дмитриев, 1947.
(Государственный академический Большой театр России)

Премьера балета (либретто В. Дмитриева и Н. Волкова) в Большом театре состоялась 6 июня 1933 года. В новой редакции в постановке В. Дмитриева и Ю. Файера он был представлен зрителям 9 апреля 1947 года. Дирижер — В. Дранишников.

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_6752102_9069880.jpg ]

Экспонат из коллекции

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_6457677_9069885.jpg ]

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_2037031_9069891.jpg ]

Эскиз декорации к балету «Маскарад» по одноименной драме М. Ю. Лермонтова. Сцена бала. Т. Г. Бруни. Постановка 1960 года Ленинградского государственного академического театра оперы и балета имени С. М. Кирова. Композитор — Л. А. Лапутин.
(Государственный центральный театральный музей имени А. А. Бахрушина)

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_4294481_9069896.jpg ]

Костюм Марины Мнишек к опере «Борис Годунов» композитора М. П. Мусоргского. По эскизам Ф. Ф. Федоровского, 1948.
(Государственный академический Большой театр России)

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_3915181_9069902.jpg ]

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_4687614_9069905.jpg ]

Венец бутафорский театральный. Россия, Петербург, начало XX века.
(Музей-усадьба «Останкино»)

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_8707176_9069909.jpg ]

Программа и почетный билет Бала художников в залах Дворянского собрания 12 февраля 1898 года.
(Российская государственная библиотека)

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_8395827_9069916.jpg ]

Афиша традиционного костюмированного бала художников в театре «Аквариум». Санкт-Петербург, 1907.
(Государственный музей истории Санкт-Петербурга)

Выдержки из книги Анны Колесниковой «Бал в России: XVIII — начало XX века» (о балах художников):

Особое место среди маскарадов и балов занимали традиционные балы-маскарады, устраиваемые художниками и архитекторами. Первые балы художников Петербурга относятся к началу 1860-х годов. Петербургские художники еще в 1861 году провели свой первый собственный бал-маскарад. После блестящего дебюта карнавальные праздники художников стали неизменной частью светской зимней жизни Петербурга.

Первоначально они проходили в залах Академии художеств и имели своей целью собрать средства в помощь «недостаточным» учащимся этого учебного заведения. Помимо коммерческой функции эти костюмированные балы имели и другую — они объединяли студентов и преподавателей Академии в часы досуга, развивая при этом творческие способности учащихся. Балы художников первоначально состояли из концертов,литературных чтений,художественных выставок,танцев и живых картин и представляли собой «увеселительный танцевальный музыкальный вечер с забавами и нарядами» Описание маскарадов художников мы находим в воспоминаниях В. В. Стасова. «Это были, праздники совершенно необыкновенные, блестящие, каких у нас дотех пор никогда не бывало... Пантомимные спектакли, живые картины, великолепные декорации с чудными освещениями, необыкновенно художественные костюмы,процесси Робинзона Круза с его дикими, Дон Кихота с целой свитой рыцарей на картонных коньках, юмор и картинность, живописные эффекты и остроумные выдумки — все тут было чудесно и привлекательно».

10 января 1875 года в клубе художников в Петербурге состоялся костюмированный бал. Большой зал украшали виды Ташкента, южного берега Крыма и других местностей империи. На стенах столовой висели гнутые из проволоки геометрические фигуры, другие залы освещались разноцветными огнями. Костюмы гостей различались разнообразием : здесь были пажи,испанцы,цыганки и т. д. Самыми удачными, по мнению очевидцев, были малороссийские костюмы. В это время на сцене шли украинские «коляды» и русские святки, с песнями и гаданьями. В пик своей популярности, в 1870-х — начале 1900-х годов, костюмированные балы, помимо Академии художеств, стали организовываться в лучших залах столицы: в здании Дворянского собрания, в театрах, в Таврическом дворце.

Балы художников приобрели такую популярность, что на них съезжался весь цвет Петербурга: члены царской семьи, литераторы, артисты, художественные критики и, конечно, петербургские художники, начиная от учащихся Академии до именитых мастеров. В разные годы эти балы посетили Л. С. Бакст, В. П. Верещагин, С. П. Дягилев,А.И. Куинджи,Е. Е. Лансере, Ал. Бенуа и другие известные представители артистической интеллигенции. Билеты на балы художников можно было приобрести в здании Академии и в крупных магазинах столицы. Их стоимость составляла 5-10 рублей, но пожертвования за почетные билеты ронялись 100 рублям.

Балы художников снискали славу благодаря тщательной подготовке и художественному вкусу, с которым они проводились. Для этого создавались специальные бальные комиссии членами которых были не только студенты, но и преподаватели Академии. Комиссия разрабатывала специальную программму бала, которую впоследствии утверждали президент Академии, петербургский градоначальник, представители Министерства Двора, а также Академический совет. Обычно в своей основе балы имели определенную тему, согласно которой создавались декорации, костюмы, пригласительные билеты (на изготовление которых объявлялся конкурс среди учащихся Академии и которые нередко становились подлинными произведениями искусства), живые картины и художественные процессии. Подготовка к балам начиналась за несколько месяцев: студенты писали декорации,делали киоски и бутафорию. «Нам отводили особое помещение — антресоли первого этажа, -вспоминала А. П. Остроумова-Лебедева, -где из-под пола выходили круглые верхушки огромных окон Академии. Там лежали груды цветной папиросной бумаги, и мы по вечерам плели гирлянды пестрых цветов, бесконечное количество аршин, ими украшался бальный зал».

В 1892 году бал назывался «Канун Купала», в 1900 — «Торжество красоты, или Фрина на Элевсинском празднестве,в 1901-м — «Бал-Сказка», в 1902 году на балу доминировали египетские мотивы, в 1906 году состоялся «Бал-Весна», в 1907-м — бальные помещения изображали афинский Акрополь и греческий рынок. А. А. Рылов вспоминает морскую тему, присутствовавшую на одном из балов художников в Дворянском собрании. «Во всю сцену е за эстрадой висела декорация изображавшая морское дно.В зале возле колонн стояло несколько киосков в виде раковин или коралловых зарослей, внутри киосков сверкали глаза и брильянты красавиц балерин, оперных и драматических примадонн. Они успешно торговали шампанским. Платили им по 100 рублей за бутылку... Распорядитель расчищал путь для процессии из всевозможных морских существ: прыгали и резвились маленькие рыбки, помахивали усами и клешнями громадные омары, ползли крабы, плыли акулы, дельфины и прочая тварь водяная. Морские центавры везли колесницу, на которой восседал бородатый Посейдон с трезубом в руках. В раковине, которую «ели тритоны, стояла стройная златокудрая Венера, только что вышедшая из пены морской».

Одним из самых интересных оказался бал 1908 года в залах Русского купеческого общества, проведенный в стиле времен Людовика XV. Важно отметить, реставрация обстановки эпохи Людовика ХУ включала не только создание декораций, имитировавших мебель и украшения того времени,не только подбор соответствующей музыки и костюмов, но и исполнение танцев XVIII века.

22 февраля 1899 года, в год столетия со дня рождения А. С. Пушкина, в залах Дворянского собрания академией был организован бал памяти поэта. «Петербургский листок» так рекламировал предстоящий костюмированный праздник: «Зал Дворянского собрания будет роскошно декорирован киосками, цветами, коврами и декорациями, исполненными на мотивы из сочинений нашего великого поэта. Вход в зал будет превращен в фантастический чертог замка Черномора, киоски будут изображать — Бахчисарайский фонтан, табор и статую Командора, дуб зеленый и т. д. Передняя стена будет закрыта декорацией, изображающей сюжеты и персонажи из поэм Пушкина».

Помимо танцев в программу балов входили живые картины(часто по живописным произведениям присутствующих на балу художников), костюмированные шествия, возрождавшие традиции европейских карнавалов, и концертные номера, в которых принимали участие известные артисты: Ф. И, Стравинский, Т. П. Карсавина, О. И. Преображенская,М.Ф.Кшесинская, М. М. Фокин, Л. В. Собинов, В. И. Нижинский, На балах художники нередко рисовали блиц-портреты., участвовали в конкурсах костюмов. Позже за лучшие костюмы стали выдавать призы. В качестве призов выступали работы знаменитых художников: И. К. Айвазовского, И. Е. Репина и других известных мастеров. «Студенты, не имевшие фраков, выбирали в академической гардеробной костюмы, кому какой придется. Один оденется польским паном с лихими усами, другой — каким-то допотопным гусаром с громадной ржавой саблей или черкесом с пистолетами и кинжалом за поясом».

В «Воспоминаниях» А. А. Рылова мы находим описание рыцарских костюмов, которые ему посчастливилось достать вместе с Рерихом из костюмерных Мариинского театра. В шлеме с закрытым забралом было жарко и душно, но вознаграждением за мучения стал офорт профессора В. В. Матэ, полученный в качестве третьей премии.

С начала 1910-х годов интерес к балам художников несколько ослабел, и они стаи менее посещаемы. На первое место в это время выходят концертные номера, а живые картины и шествия уходят в небытие. Первая мировая война не нарушила традицию проведения балов художников, это смогла сделать только революция — последний бал художников состоялся в 1917 году.

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_7659768_9069927.jpg ]

Билет с программой на художественно-музыкальный вечер и костюмированный бал в пользу недостаточных академистов Императорской академии художеств. Санкт-Петербург, 1885.
(Государственный музей истории Санкт-Петербурга)

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_2358803_9069936.jpg ]

Маскарад. Литография из журнала «Le Journal des Dames et des Demoiselles», 1866.
(Государственный центральный театральный музей имени А. А. Бахрушина)

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_1632572_9069946.jpg ]

Костюмированный бал. первая половина XIX века.
(Государственный центральный театральный музей имени А. А. Бахрушина)

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_1221539_9069971.jpg ]

Костюм к опере «Бал-маскарад» композитора Д. Верди. По эскизам Н. А. Бенуа. 1979.
(Государственный академический Большой театр России)

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_6512233_9069979.jpg ]

Веер маскарадный. Франция, конец XIX века.
(Музей-усадьба «Останкино»)

Вероятно, для костюмированного бала предназначался и французский веер из коллекции Музея-усадьбы «Останкино». На лицевой стороне веера изображены дамы в средневековых и ренессансных костюмах, а на обороте стилизованные гербы европейских городов. Художник постарался передать не только все характерные детали и аксессуары старинных нарядов, но для большей убедительности снабдил их подписями и датами.
(Ирина Ефремова)

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_3372534_9069990.jpg ]

Флаконы. Россия, середина XIX века.
(ГМЗ «Царицыно»)

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_2992360_9069996.jpg ]

Воротник в стиле «милитер». Западная Европа, 1890-е.
(Коллекция Елены Зуфаровой)
Перчатки бальные. Россия, начало XX века.
(Музей-усадьба «Останкино»)

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_9453050_9070007.jpg ]

Слева: шипцы для завивки волос. Франция, кон. XIX — нача. XX в.
(ГМЗ «Царицыно»)
Справа: футляр и распялка для перчаток. Россия, 1880-е.
(Музей-усадьба «Останкино»)

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_6706257_9070024.jpg ]

Дневник Татьяны Федоровны Мейендорф (1909—1911).
(Российская государственная библиотека)

«Вчера мы были с Сандрой на костюмированном балу у Вольфов в Лицее. Мы приехали первыми. Там две девочки Вольф. Старшая, очень миленькая, одета в тирольский костюм. первую кадриль я танцевала с каким-то лицеистом. После этой кадрили приехали Абазы: Вета, Нелли, Алеша и толстый Шидловский. У Нелли был матросский костюм. Сразу стало веселее после их приезда. Вторую кадриль танцевала с Шидловским, Сандра с Алешей, а Люлик с Ветой. Была вся своя компания. У Абазов первую кадриль буду танцевать с Шидловским, вторую с Алешей».
(Из дневника Татьяны Ф. Мейендорф, 1909—1911. Запись от 1 марта 1910 года)

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_3574236_9070031.jpg ]

Пригласительный билет на бал Императорского Александровского лицея 13 января 1912 года на имя Петра Петровича Вейнера. Санкт-Петербург, 1912.
(Государственный музей истории Санкт-Петербурга)

«Вчера мы были с Сандрой на костюмированном балу у Вольфов в Лицее. Мы приехали первыми. Там две девочки Вольф. Старшая, очень миленькая, одета в тирольский костюм. первую кадриль я танцевала с каким-то лицеистом. После этой кадрили приехали Абазы: Вета, Нелли, Алеша и толстый Шидловский. У Нелли был матросский костюм. Сразу стало веселее после их приезда. Вторую кадриль танцевала с Шидловским, Сандра с Алешей, а Люлик с Ветой. Была вся своя компания. У Абазов первую кадриль буду танцевать с Шидловским, вторую с Алешей».
(Из дневника Татьяны Ф. Мейендорф, 1909—1911. Запись от 1 марта 1910 года. Российская государственная библиотека)

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_1657913_9070043.jpg ]

Журнал мод. Journal des dames. Costumes parisiens. Париж.

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_3881536_9070046.jpg ]

Журнал «Московский телеграф». Москва, 1828.
(Российская государственная библиотека)

«Московский телеграф» — русский журнал, издававшийся в 1825—1834 гг. в Москве Н. А. Полевым. «...среди мертвой, вялой, бесцветной, жалкой журналистики того времени, он был изумительным явлением... Каждая книжка его была животрепещущею новостию, и каждая статья в ней была на своем месте, была кстати» — писал о «Московский телеграф» В. Г. Белинский. В первые годы литературный отдел находился в руках прогрессивных писателей во главе с П. А. Вяземским, руководившим литературной критикой. В журнале печатались А. С. Пушкин, В. А. Жуковский, Е. А. Баратынский, В. К. Кюхельбекер, Н. М. Языков, Ф. Н. Глинка и др. «Московский телеграф» резко выступал против нормативной эстетики классицизма и отстаивал под общим, весьма неопределенным названием романтизма право писателя на новые литературные формы, на свое понимание и изображение жизни, продиктованное требованиями современности. Романтические тенденции определили круг иностранных писателей, чьи переводы печатались в «Московском телеграфе», — Э. Т. А. Гофман, П. Мериме, Б Констан, А. де Виньи, Ф. Купер, Вальтер Скотт и др. В отделе науки помещались статьи, цель которых была содействовать прежде всего успехам промышленности и торговли, как основы культурного развития страны. Достижения естественных наук, промышленности, особенно отечественной, широко освещались в «Московском телеграфе». В статьях по этнографии уделялось внимание окраинам и завоеванным областям, их торгово-промышленной колонизации. Вопросы политической экономии освещались с буржуазных позиций в статьях А. Смита, Сея, Бентама, П. Сисмонди. В своих статьях Полевой подчеркивал значение купеческого сословия и необходимость его просвещения.

Литературные и социальные тенденции «Московского телеграфа» настроили против него реакционную журналистику. С начала 1830-х годов против Полевого ополчается и группа Вяземского — Пушкина. Причиной разрыва с «Московским телеграфом» послужила статья о Н. М. Карамзине Полевого («Московский телеграф», 1829, № 12), который, признавая исторические заслуги Карамзина, утверждал что он «уже не может быть образцом ни поэта, ни романиста, ни даже прозаика русского. Период его кончился». Такая оценка возмутила группу Вяземского — Пушкина, показалась ей оскорбляющей «священную для россиян память Н. М. Карамзина» (Пушкин), хотя в своей творческой практике эти писатели ниспровергали карамзинские принципы много решительней Полевого.

В дальнейшем в «Московском телеграфе» явственно сказывались, с одной стороны, верноподданнические настроения, продиктованные тем, что русская буржуазия искала опоры в абсолютной монархии; с другой — антифеодальные тенденции. В художественном отделе печатались произведения представителей «третьего сословия» — А. Ф. Вельтмана, И. И. Лажечникова, Н. Ф. Павлова, Полевого, переводы В. Гюго, О. Бальзака, Э. Сю и др. Близкое участие в критическом отделе принимал К. А. Полевой. Характерно тяготение «Московского телеграфа» 1830-х годов к французскому романтизму, насыщенному социальной тематикой и отрицанием феодального мира. В отделе критики пропагандировался романтизм и резко осуждались эпигоны классицизма. В историческом подходе к явлениям литературы, в истолковании литературы дворянского классицизма и критике его нормативной эстетики Полевой был предшественником Белинского. В отделе науки печатались переводы французских буржуазных историков (Гизо, Мишле и др.). Прогрессивные тенденции журнала возбудили подозрения, а затем гонения со стороны правительства. Отрицательный отзыв Полевого о казенно-патриотической и слабой пьесе Н. В. Кукольника «Рука всевышнего отечество спасла», одобренной Николаем I, был поводом к личному распоряжению царя о закрытии журнала.
(Д. И. Бернштейн)

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_4662672_9070059.jpg ]

«Мода. Журнал для светских людей». Санкт-Петербург, 1852.
(Российская государственная библиотека)

Иллюстрированный журнал «Мода» издавался с 1851 по 1861 год в Санкт-Петербурге Н. Утиловой; в 1861 году редактором-издателем был Ф. Зиновьев.

Корнилова К. С. Отрывок из статьи «Особенности рекламных объявлений в специализированных женских изданиях второй половины XIX века» (Вестник молодых ученых «Ломоносов», 2007)

В середине XIX века в России в большом количестве издавались традиционные журналы мод и выкроек, которые знакомили женщин с последними парижскими, английскими и венскими новинками в области одежды и обуви, а также старались помочь им сшить модные платья и костюмы самостоятельно. Это были журналы большого формата и богато иллюстрированные — «Мода», «Модный магазин», «Модный Свет», «Модная мастерская».

Первый номер журнала для светских людей «Мода» (1851—1861) был издан в 1851 году в Санкт-Петербурге. Главным редактором стала Н. Утилова. Журнал выходил два раза в месяц с приложением модных цветных картинок. В программе издания редакция заявляла, что «этот журнал сообщает все замечательные явления модного света — новости театральные, художественные, музыкальные и вообще известия обо всем, что только может интересовать людей в обширном кругу моды и светской жизни» (Мода. 1851, № 1. — С. 1.).

Объявления в «Моде» размещались на последних страницах в ажурных рамках и «печатались при журнале постоянно о вновь являющихся книгах, нотах, эстампах и всех новостях по части изящных искусств и мод» (Мода. 1851, № 1. — С. 1.). Данное издание отличалось разнообразием рекламных текстов. Например, в январской книжке за 1851 год находим объявление о продаже цветов разных сортов, несмотря на то, что на улице была зима. «В садовом заведении, на даче Галлера, по Московской дороге, против Чесменской Богадельни, продаются гиацинты, тюльпаны, ландыши и камелии в цвету. Там же можно заказать букеты» (Мода. 1851, № 1. — С. . В «Моде» значительную часть занимает реклама одежды, обуви и аксессуаров. Здесь предлагают купить «зимние трикотажные перчатки и английские шелковые перчатки», «ботинки, калоши, полусапожки дамские», «меха, осенние пальто, детские платья», «бархат всех цветов», «шелковые шейные платки», «терновые шали», «голландские платки». А в Парижском магазине, в Гороховой улице, в доме Гиллерлия продаются «шинели с бобровыми воротничками и пальто на меху» (Мода. 1851, № 23. — С. 192).

Кроме того, в журнале публикуются тексты, рекламирующие бытовые товары и предметы для дома: «стенные и столовые лампы в Прусском магазине, в доме Бартеля», «берлинские ковры новейших рисунков», «водоочистительные машины всех сортов — на углу Большой Морской и Гороховой, в доме Тулубьева», «восковые свечи», «стенные часы», «деревянные шторы», «заграничные картины», «шкафы для хранения денег», «жидкость для предохранения от моли всякого рода мебели, крытой шерстяной материей» и многое другое.

Данное издание не обошло вниманием и мужчин, несмотря на то, что адресовано женщинам. Почти в каждом номере встречаются объявления о продаже охотничьего и рыболовного оборудования: «В магазине Ржечинского, в Малой миллионной, в доме Грина, в большом ассортименте охотничьи принадлежности и ружья разного рода» (Мода. 1852, № 17. — С. 136). Также рекламировались папиросы и «голландские сигары лучших сортов — в магазине Эгермонна, на Невском проспекте» (Мода. 1851, № 22. — С. 176).

В журнале были заметки, касающиеся информации о распродаже «дождевых зонтиков, полученных в большом количестве в Косметическом магазине», «театральных трубок, отделанных в перламутр, черепах и слоновой кости», «очков в оправе золотом, серебром со стеклами английского и горного хрусталя», «акварельных красок», «изысканных шкатулок», «музыкальных сочинений и нот».

Продолжение следует...

Продолжение....

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_9984271_9070147.jpg ]

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_4592127_9070151.jpg ]

1. Сумочка. Россия, начало XX века. (ГМЗ «Царицыно»)
2. Сумочка. Россия, 1830-е. (ГМЗ «Царицыно»)

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_3397566_9070161.jpg ]

П. Ф. Соколов. Портрет молодой девушки в белом платье.
(Государственный Русский музей)

Л. Карнаухова, С. Архангельский. Эпохи верное зерцало («Наше наследие», 2003, № 67—68):

Вся культура XIX века, особенно ее первая, «пушкинская», половина, была насыщена культом воспоминаний, ставшим бытовым отражением всеобщего тогдашнего историзма мышления, и акварельные портреты Петра Федоровича Соколова (1791—1848) — факт, это подтверждающий. Его акварельные портреты для нас — своеобразное окно в минувшее, через которое в XXI век смотрят давно покинувшие мир люди — светские красавицы и блестящие офицеры, писатели и художники, музыканты и государственные деятели, представители Высочайшего двора, генералы, участники Отечественной войны 1812 года, декабристы, чиновники, кавалерственные дамы, фрейлины, щеголи. Он портретировал столь многих, что в лицах, им представленных, оживают целые страницы этого периода истории России. Занимая по хронологии промежуточное положение между миниатюрой и дагеротипом, первой фотографией, его изумительные по технике и прелестные по краскам акварели до сих пор имеют важнейшее семантическое значение — оживлять память, заставлять верить в то, что лицо изображенное и лицо, некогда бывшее в действительности, — одно и то же. Они не спорят с реальностью и до такой степени естественны, что, глядя на них, как любили писать современники, начинает казаться, что «модель хочет заговорить».

Константин Веригин (1898—1982). «Благоуханность. Воспоминания парфюмера», отрывок из главы «Бал» (Париж, 1965):

Молодость неисчерпаемо богата яркими чувствами и переживаниями. Кажется порой, что с годами многое забывается, но, чем старше становишься, тем более выступают из глубины сознания свежие, молодые воспоминания, и среди них во всех своих милых подробностях сияют первые наши балы. Сколько грез, волнений и мечтаний они вызывали. К ним готовились неделями, месяцами, и в воспоминаниях они кажутся чудесными, нереальными, выхваченными из обычной жизни, овеянными музыкой, сказочными встречами прекрасного принца и задумчивой Царь-Девицы. Само ожидание бала было чудесным, наполненным грезами; каждый новый день увеличивал радость будущего, манил и звал. И вот наконец просыпаешься с чувством, что ждать остается лишь до вечера, что день бала уже наступил.

Платья, вызывавшие столько размышлений, разговоров и примерок, готовы. Легкие, светлые, воздушные — в них та же девичья прелесть, что и в их юных хозяйках. Сшитые обычно не в больших домах, а местными швеями по моделям модных журналов, они были все же полны милой фантазии и скромной простоты, так как о больших декольте у барышень и речи быть не могло.

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_7205505_9070175.jpg ]

Жилет мужской. Италия, Венеция, третья четверть XVIII века.
(ГМЗ «Царицыно»)

Жилеты стали обязательны для мужского гардероба только после 1789 года. В январе 1806 года, собираясь на большой бал у графа Орлова, автор знаменитых театральных мемуаров С. П. Жихарев записал в своем дневнике: «Делать нечего, буду снаряжать свой бальный костюм: плюсовый фрак и белый жилет с поджилетником из турецкой шали. Разоденусь хватом!»
(С. П. Жихарев. Записки современника. Дневник студента. 1805—1807)

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_8060548_9070189.jpg ]

В. К. Штемберг. Портрет великой княгини Елизаветы Федоровны (?). 1901.
(Государственная Третьяковская галерея)

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_3353919_9070194.jpg ]

«Вестник моды», иллюстрированный журнал моды, хозяйства и литературы. 1887.
Издавался в Санкт-Петербурге с 1885 по 1918 год.

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_1750750_9070198.jpg ]

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_7892716_9070202.jpg ]

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_4795360_9070205.jpg ]

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_6918653_9070213.jpg ]

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_1007117_9070230.jpg ]

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_1834534_9070235.jpg ]

1. Накидка на плечи (фрагмент). Россия, 1910-е годы. (ГМЗ «Царицыно»)
2. Туфли дамские, США, 1900—1910-е годы. (Из собрания Н. Мустафаева)
3. Слева: дамские туфли цвета экрю, США, 1880-е годы. Справа: голубые туфли, Франция, 1870—1890-е годы. (Из собрания Н. Мустафаева).
4. Карты игральные. Начало XX века. (ГМЗ «Царицыно»)
5. Сумочка. Москва, конец XIX века. (Кафедра сценического костюма Школы-студии МХАТ)
6. Туфельки бальные. Франция, первая треть XIX века.
(Музей-усадьба «Останкино»)

В эпоху ампира (1810—1830-е годы) были в моде шелковые туфли на плоской лайковой подошве.
Туфельки с заостренными носами из-за своей формы назывались стерлядками. Они могли быть как белыми, так и любых других ярких цветов, составляющих комплект с поясом или лентами платья. Причем подол платья в то время стал короче, и ножки, как и туфельки, танцующих дам и барыщень стали объектом особого внимания. Поэтому обувь тоже стала немаловажной частью модных бальных аксессуаров. Шелковые туфли не отличались прочностью, поэтому их носили только в помещении с вечерним платьем или по особым торжественным случаям, например на балу, приему или в театре. Бальные туфельки быстро снашивались, рвались и теряли вид. По этому поводу некоторые обозреватели моды того времени выражали сожаление и рекомендовали одновременно покупать до... двенадцати пар туфель!
(Ирина Ефремова)

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_2668514_9070285.jpg ]

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_6905460_9070297.jpg ]

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_9725414_9070309.jpg ]

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_5474070_9070318.jpg ]

1. Слева: танцовщицы в костюмах XVIII века. Мейсенская фарфоровая мануфактура, вторая половина XVIII века.
(Государственный центральный театральный музей им. А. А. Бахрушина)
2. Посередине: скрипка в форме трости по модели инструмента конца XVIII века, использовавшеося учителями танцев. Азербайджан, Баку, мастер В. В. Зимин, 1920-е годы.
(Всероссийское музейное объединение музыкальной культуры имени М. И. Глинки)
3. Справа: сапоги, деталь костюма О. Преображенской к танцевальному номеру мазурка.
(Государственный центральный театральный музей им. А. А. Бахрушина)
4. Лорнет в футляре. Санкт-Петербург, фирма К. Г. Фаберже, мастер Г. Э. Вигстрем, 1908—1917.
5. Г. Целлариус. Руководство к изучению новейших бальных танцев. Санкт-Петербург, 1848. (Российская государственная библиотека)
6. Бальный блокнот

Отправляясь на бал, дама брала с собой специальную бальную книжечку для записи имен кавалеров, желающих танцевать с ней тот или иной танец. Такие книжечки назывались по-французски carnet de bal, то есть «бальный блокнот». В России бальные книжечки назывались также «агендом».

Правила хорошего тона требовали непременной записи танцев в карнэ, так как «ни одна дама не может отказаться танцевать с пригласившим ее мужчиной, если она только не обещала тот танец другому». Считалось также неприличным показывать свою книжечку, заполненную именами кавалеров, дамам или девицам, которые получили мало приглашений. Оправа пластинок carnet de bal выполнялась из драгоценных металлов и богато украшалась орнаментом, вензелем или гербом владелицы. К концу XIX века карнэ стали гораздо проще. Часто недорогие бумажные блокнотики выдавали все желающим в начале бала.
(Ирина Ефремова)

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_3837044_9070327.jpg ]

Alexandra-Walzer («Александра-вальсы») — сюита из пяти вальсов. Для фортепиано. С посвящением императрице Александре Федоровне. Ганс Христиан Лумбю — музыкальный директор из Копенгагена. Копенгаген, вторая четверть XIX века.

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_1701756_9070337.jpg ]

Пригласительный билет графа С. Д. Шереметева на бал в Российском благородном собрании в Москве 27 января 1900 года.
(Российская государственная библиотека)

27 января состоялся традиционный бал московского дворянства, который по своему блеску, чрезвычайному оживлению и роскоши является всегда лучшим балом сезона в столице. Колонная зала собрания с большим вкусом была убрана превосходными пальмами, которые были расположены симметрично; портрет Государя императора в этой зале был украшен цветами и тропическими растениями; в галерее, примыкающей к монументальной гостиной, была устроена из цветов и растений почетная ложа, из которой открывался прекрасный вид на все происходившее в зале. За декорацией из зелени был скрыт оркестр г-на Рябова. Вестибюль и парадная лестница были убраны дорогими коврами и растениями.
(«Московские ведомости» от 28 января 1900 года)

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_4025942_9070352.jpg ]

Приглашение на бал в Концертном зале Зимнего дворца 27 января 1900 года.
(Российская государственная библиотека)

27 января у Их Императорских Величеств в Зимнем дворце состоялся в Концертном зале второй бал. Концертный зал был убран тропическими растениями, и с одной стороны устроена эстрада для придворного оркестра. В галерее около зала и в Ротонде были сервированы открытые буфеты, а в Арабской комнате поставлены карточные столы. К девяти с четвертью часам вечера собрались приглашенные лица: члены иностранного дипломатического корпуса, придворные и имеющие приезд ко двору дамы, придворные, военные и гражданские чины. В половине десятого из Малахитовой гостиной в Концертный зал вышли Их Величества Государь Император и Государыня Императрица Александра Федоровна и Их Высочества Великие Князья и Княгини. Его Величество был в мундире лейб-гвардии конного полка, Ее Величество — в бальном платье цвета gris-de-perle, в диадеме и ожерелье из бриллиантов. Танцы начались вальсом, после чего следовали кадриль и мазурка. Приглашенных съехалось в этот вечер около 800 персон.
(«Московские ведомости» от 31 января 1900 года)

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_6150146_9070366.jpg ]

Приглашение на бал в Павильоне Императорского Эрмитажа 16 февраля 1903 года.
(Российская государственная библиотека)

В воскресенье, 16 февраля, в залах Императорского Эрмитажа состоялся обед, после которого в Павильонном зале происходили танцы. Государь Император был в форме лейб-гвардии уланского имени своего полка. Государыня Императрица Мария Федоровна была в белом туалете, в уборе из рубинов и бриллиантов. Государыня Императрица Александра Федоровна был в голубом с серым туалете и в жемчугах. Высочайший стол бл убран цветами. После обеда Их Величества и Их Высочества с приглашенными гостями перешли в Павильонный зал, в котором при входе Их Величеств и Их Высочеств придворный оркестр под управлением Гуго Варлиха заиграл вальс. После вальса следовали кадриль, мазурка, котильон и лансье. Во время танцев дамам раздавались ленты, цветы в букетах и корзиночках, различные сюрпризы в виде ридикюлей, вееров, зонтиков и т. д.
(«Санкт-Петербургские ведомости» № 47 от 18 февраля 1903 года)

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_1621503_9070382.jpg ]

Документы, связанные с коронационными торжествами императора Николая I. Август 1826 года. Расписание дней празднества в коронование, размещение в Успенском соборе и Объявление о бале в Грановитой палате 24 августа 1826 года.
(Российская государственная библиотека)

По случаю коронования Николая I без малого месяц вся Москва жила только роскошными празднествами, балами и сопровождавшими их слухами и пересудами. Свидетели празднеств, сопровождавших коронации Павла I и Александра I, а их было немало, утверждали, что «нынешние несравненно превосходят прежние вкусом и великолепием своим». В рукописном документе «Расписание дней празднества в коронование», ныне хранящемся в фондах рукописей РГБ, дан перечень всех балов, включенных в официальную программу, которая открывалась «священным коронованием» 22 августа и заканчивалась 15 сентября грандиозным фейерверком.

Газета «Московские ведомости» от 1 сентября 1826 года:

Минувшего августа, 27 числа, в Грановитой палате был один из тех блистательных балов, на которых является все великолепие, вся пышность первостепенного двора в его торжественную эпоху. Министры всех иностранных держав, знатнейшие особы обоего пола — все внушало высокие чувствования глубокого благоговения к месту и предмету собрания. ...В начале восьмого Его Величество Государь Император с Ее Величеством Государыней Императрицей... вышел из внутренних комнат в предшествии всего двора и изволил танцевать польский, пробыл на бале час.

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_2614743_9070403.jpg ]

Серебряная чарка. Москва, фирма И. П. Хлебникова. 1913.
(ГМЗ «Царицыно»)

В центр вмонтирована юбилейная медаль, созданная к 300-летию дома Романовых. На лицевой стороне: два погрудных изображения Государя Императора Николая II в форме 4-го лейб-гвардии стрелкового императорской фамилии полка и царя Михаила Федоровича в бармах и в шапке Мономаха. На оборотной стороне медали надпись: «В память 300-летия царствования дома Романовых 1613—1913».

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_7278754_9070423.jpg ]

Программа торжественного представления в Императорском Большом театре в Москве 17 мая 1896 года по случаю священного коронования Его Императорского Величества Государя Императора Николая Александровича и Ее Императорского Величества Государыни Императрицы Александры Федоровны. Москва, Товарищество А. А. Левенсона, 1896.
(Российская государственная библиотека)

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_6024266_9079001.jpg ]

Воспоминание о кадрили. Вена, 1852. Альбом хромолитографий с изображением участников бала-маскарада, состоявшегося в вене в марте 1852 года в присутствии императора Николая I и императрицы Александры Федоровны.
(Российская государственная библиотека)

В марте 1852 года в Вене состоялся бал-маскарад «Воспоминание о кадрили», посвященный традиции знаменитых придворных балов XVIII века — костюмированным кадрилям.
На нем присутствовали император Николай I и императрица Александра Федоровна, члены австрийского императорского дома и представители европейской аристократии. В память об этом событии в Вене был издан альбом с программой вечера и изображениями участников костюмированного бала. Часть гостей была одета в национальные костюмы, например участники «русской кадрили»; другие явились на бал в обычных бальных нарядах: дамы в кринолинах и с масками «домино», кавалеры в фрачных парах с цилиндрами, некоторые в черных венецианских плащах.

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_5216754_9070451.jpg ]

Слева: Бальная карточка на туры полонеза бала в Зимнем дворце 15 января 1902 года статс-дамы графини Воронцовой-Дашковой. (Российская государственная библиотека)

Справа: Бальная карточка на туры полонеза бала в Зимнем дворце 16 января 1889 года великого князя Сергея Александровича. (Российская государственная библиотека)

Польский только условно заслуживает название танца, представляя собою прогулку по залам: мужчины предлагают руку дамам, и пары степенно обходят большую залу и прилегающие к ней комнаты. Эта долгая прогулка дает возможность завязать беседу, однако любой кавалер может менять партнершу, и никто не может отказаться уступить руку своей дамы другому.
(Ансело Ф. Шесть месяцев в России. Москва, Новое литературное обозрение, 2001)

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_5125414_9078994.jpg ]

Lalla Rûkh. Ein Festspiel mit Gesang und Tanz. Берлин. L. W. Wittich, 1821. (Российская государственная библиотека)

Раскрашенные гравюры иллюстрируют описание костюмов и сценарий «живых картин», изданных в двух томах в Берлине в 1822 году, — «Lalla Rûkh. Ein Festspiel mit Gesang und Tanz».
Это издание посвящено костюмированному балу, состоявшемуся при дворе прусского короля Фридриха Вильгельма в январе 1821 года. Все участники этого знаменитого бала, среди которых были великий князь Николай Павлович, будущий император Николай I, и великая княгиня Александра Федоровна, урожденная прусская принцесса Шарлотта, были одеты в роскошные костюмы на сюжеты восточной поэмы Томаса Мура «Лалла-Рук». Музыку для театрализованного представления в Берлинском замке написал Гаспаре Спонтини, мавританские декорации и «живые картины» для представления придумал Карл Шинкель. За будущей русской императрицей Александрой Федоровной тех пор закрепилось светское прозвище Лалла-Рук.

В поэме прекрасная дочь Аурангзеба по имени Лалла-Рук (что в переводе с персидского значит «тюльпанные щечки») отправляется в далекое путешествие, чтобы встретиться с принцем Бухары Алирисом, которому обещана в жены. По дороге она развлекается сказками, которые дают сюжеты для разнообразных «живых картин». Их рассказывает молодой поэт, который, сбросив маску, и оказывается принцем. Романтическая история в восточном вкусе на фоне экзотических танцев в богатых костюмах жителей Индии и Бухары оканчивается счастливым замужеством. Этот бал был романтизированной картиной идиллической любви и представлял восточный миф императорской власти.

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_6829595_9070466.jpg ]

Бал в Зимнем дворце. Санкт-Петербург, 11 января 1871 года. Рисунок с натуры Г. Бролинг, грав. Л. А Серяков. Иллюстрация в журнале «Всемирная иллюстрация» № 113 от 27 февраля 1871 года.

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_4099031_9070470.jpg ]

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_9722090_9070471.jpg ]

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_6745617_9070476.jpg ]

Торжественный въезд Их Императорских Величеств Государя Императора Николая Александровича и Государыни Императрицы Александры Федоровны. Москва, И. М. Мешков, 1896.

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_4410237_9070481.jpg ]

Иллюминированный Московский Кремль в дни торжеств священного коронования Их Императорских Величеств, мая 14 дня 1896 года. Москва, М. Т. Соловьев, 1897.

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_1239133_9070486.jpg ]

Чтение коленопреклоненной молитвы во время священного коронования Их Императорских Величеств Государя Императора Николая Александровича и Государыни Императрицы Александры Федоровны, 14 мая 1896 года в Москве. Москва, Товарищество И. Д. Сытина, художник проф. А. И. Шарлемань, 1896.

[ Изображение на стороннем сайте: fbcdnsphot_9484484_9070490.jpg ]

Приглашение на бал в Концертном зале Зимнего дворца 27 января 1904 года. «Бал отменен по случаю войны с Японией». (Российская государственная библиотека)

27 число отмечено в камерфурьерском журнале за январь 1904 года краткой записью: «Сего числа Высочайший манифест об объявлении войны с Японией. Высочайший выход к молебну в Большую Церковь Зимнего Дворца с собранием особ по повесткам о ниспослании русскому оружию победы над врагом. Назначенный сего числа бал отменен». Сезон балов 1904 (високосного) года закончился, как, впрочем, и мирная жизнь Российской империи. Вскоре после объявления войны с Японией последовала череда страшных поражений русской армии — кровопролитные бои под Ляояном в Маньчжурии, потеря флота в Цусимском сражении. Закончился этот год гибелью Порт-Артура.
(А. В. Конивец. Последний бал в Зимнем дворце. «История Петербурга», 2008, № 5)

Автор фотографий - Мария Колосова
Оригинальная статья

P.S. Обратите внимание на автора статьи - А. В. Конивец. Последний бал в Зимнем дворце. «История Петербурга», 2008, № 5.
Интересная статья написана нашей форумчанкой.

Пустошь Черногрязная, Черная Грязь, Богородское, Царицыно, Ленино