Царицыно. Москва ЮАО.

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

[q]
По писцовым книгам письма и дозора Елизарья Сабурова да подъячего Ивана Яковлева 7097\1589 года, -
"пустошь Черногрязная" московского уезда, приписанная к дворцовому селу Коломенскому. В пустоши показано "пашни паханные середние земли наездом 3 десятины, а пахал Игнашко Никитин с товарищами..."
[/q]

Пустошь Черногрязная - с 1589 года
Черная Грязь - до 1683-1684 годов
Село Богородское - после 1684 года
Снова Черная Грязь - 1712 год
Царицыно - с 1775 года
Ленино - с 28 сентября 1918 года (по предложению поэта Ф.С.Шкулева)

Павел Борисович Ермолов
«Наше родное Царицыно»
О царицынских дачах двух русских ученых — историка, археолога Ивана Егоровича Забелина (1820–1908/09)
и нумизмата, историка, коллекционера Алексея Васильевича Орешникова (1855–1933)

И. Е. Забелина - одного из основателей и руководителей Исторического музея в Москве, всю жизнь посвятившего изучению материальной культуры, нравов и обычаев русского народа, - не могло не привлечь Царицыно с его древними курганами и дворцово-парковыми сооружениями. Еще в 1873 году в своей книге о московских и подмосковных садах он опубликовал опись царицынского парка (1825), являющуюся по сей день ценным документом для изучения архитектурных памятников Царицына.

После смерти супруги и старшей дочери И. Е. Забелина его единственной наследницей и душеприказчиком стала младшая дочь Мария Ивановна (1851-1920). Она так и не вышла замуж и всю жизнь посвятила отцу. Широкому кругу любителей истории известно о ней незаслуженно мало. Между тем личность ее примечательна. М. И. Забелина не только была надежной опорой своему родителю при жизни, но и после его кончины, руководствуясь волей покойного, передала в дар Историческому музею все отцовские коллекции, архивы и библиотеку (а это более 20000 томов и еще около 3000 томов древнерусских рукописных книг), а также пожертвовала музею 60000 рублей для образования особого капитала имени И. Е. Забелина для приобретения памятников старины. К тому же Академии наук ею было передано 30000 рублей «для употребления процентов с этого капитала на переводы древних греческих и латинских, а также средневековых географов и летописцев, особенно тех, которые пишут о Русской стране и о Балтийском Поморье, а также и на издание этих переводов».

В целом от М. И. Забелиной Историческим музеем «в процентных бумагах разного наименования получено по номиналу 127000 рублей». По сути дела, все то немалое наследство, что оставил ей отец, она отдала на увековечение его памяти и трудов. В 1909 году оставшаяся без средств к существованию Мария Ивановна с высочайшего соизволения решением правительства «в изъятие из правил и не в пример прочим» удостоилась усиленной из казны пенсии по 3000 рублей в год». В последующие годы она помогала ученому секретарю Исторического музея историку И. М. Тарабрину разбирать архивы отца и готовить посмертное переиздание трудов И. Е. Забелина, а в 1912 году пожертвовала 1000 рублей на строительство здания Московского Археологического института.

Рисунок А.Л.Керкова в "Путеводителе по дачной местности Царицыно". 1912 г.

М. И. Забелина была избрана почетным членом Тверской ученой архивной комиссии (1909), награждена медалью в память Отечественной войны 1812 года для ношения на груди на Владимирской ленте (1912), золотой медалью Московского Археологического института имени императора Николая II (1914).
Дачу в Царицыне Мария Ивановна приобрела в ноябре 1896 года у инженер-механика М. П. Щекотова за 5000 рублей. До этого, в 1880-х годах, Забелины летом выезжали на съемную дачу либо в Покровское-Глебово, либо в Химки. В договоре о покупке значились две одноэтажные дачи с мезонинами, крытые железом, со всеми при них службами на участке дворцовой земли № 63 по оброчной книге 4-го округа Дворцового имения. Вместе с договором продажи был заключен договор передачи М. И. Забелиной участка на оброчное содержание сроком на 24 года (разрешение управления Московского Удельного округа за № 8259 от 27 ноября 1896 года). Участок находился в районе старого Царицына, в так называемом Воздушном саду. Соседями Забелиных оказались в основном купцы и мелкие предприниматели.

Сразу после покупки дачи в домах и на участке начались переделки и многочисленные ремонтные работы. Весной 1897-го были переложены русские и голландские печи и кухонные плиты с облицовкой петербургскими изразцами, вставлены новые ставни и двери, сделаны лестницы в погреба, отремонтированы и покрашены кровля и водостоки, устроен палисад, стены комнат оклеены обоями, обе дачи меблированы. В 1901 году на главной даче установлен новый водяной насос, позднее замененный еще более мощным. Эта дача имела конюшню - ведь Забелин состоял в чине тайного советника и пользовался собственным выездом.
Участок охранял сторож, регулярно нанимался садовник-поденщик. Владельцы сажали клены, ясени, испанские вишни. В начале XX века на участке произрастало 87 деревьев, среди них 30 берез, 25 ив, 14 елей, 8 сосен, 6 лип, клен и ясень. В саду выращивались цветы, которые Мария Ивановна покупала по соседству у садовника Самолетова: настурции, герани, вербены, петунии, флоксы, георгины, табак, голландская гвоздика, астры, гелиотропы, левкои, резеда, бархатцы...

Содержание дачи, ее ремонт и охрана были полностью в руках Марии Ивановны, на ее имя приходили все счета, она вникала в каждую хозяйственную мелочь. М. И. Забелина каждый год платила за свой участок земский сбор и - как дворянка, дочь тайного советника - дворянский сбор (до 1912 года). Ежегодно дача страховалась от пожара в Русском страховом обществе.
Впрочем, затраты вполне окупались, ведь один из домов сдавался внаем вместе с мебелью и утварью, плата же за дачный сезон была немалой - в разные годы от 350 до 375 рублей (жалование среднего чиновника в 1913 году, к примеру, составляло около 100-130 рублей в месяц, а квалифицированный рабочий получал 40 рублей).

И. Е. Забелин отдыхал и работал на даче каждое лето, сюда приходила адресованная ему корреспонденция, приезжали родственники, коллеги, друзья. Бывали гости и с близлежащих дач - Орешниковы, Езучевские.
В конце 1890-х годов совместно с ученым секретарем Исторического музея В. И. Сизовым И. Е. Забелин произвел в царицынском парке археологические раскопки кургана вятичей, датируемого X-XIII веками. Находки, полученные в результате раскопок, находятся ныне в собрании Государственного Исторического музея - височные кольца с лопастями, типичные для вятичских погребений, браслеты и украшения, остатки бытовых предметов. Сохранилась фотография раскопок, сделанная управляющим царицынского имения Н. А. Рохмановым, на которой запечатлены И. Е. Забелин, М. И. Забелина, В. И. Сизов, Д. П. Езучевский, А. В. Орешников и другие.

Проблемы у дачников на рубеже XIX-XX веков были такие же, как и у нынешних любителей загородного отдыха - прежде всего ограбления в зимний период, когда на дачах оставалась только полицейская охрана. В ноябре 1902 года дачу Забелиной взломали, похитили посуду на сумму 40 рублей, однако уголовное дело владелица дачи попросила прекратить - понятно, что это был, как теперь выражаются, «глухарь». С 1908 года вводится практика найма дачевладельцами за свой счет сторожей вместо полиции.

М. И. Забелина участвовала в работе основанного в 1908 году Общества благоустройства дачной местности в Царицыно. Так, в 1909-м на ее и других дачников средства был построен деревянный мост по Забелинскому переулку.
В 1913-1914 годах М. И. Забелина проводила лето в пансионе Нобак в городе Ассерн Лифляндской губернии. Вторая дача в этот период сдавалась внаем. Царицыно посещала лишь двоюродная сестра Марии Ивановны Софья Михайловна Андронова и служанка Поля (Пелагея Алексеевна Митрофанова). Добирались, как и большинство дачников, на поезде. «В 8 часов отправились гулять в Царицыно, приехавши туда, пошли к дворцу и на том же столике, где и ты сидела, заказали самовар, попили чайку, закусили и пошли <...> в лес гулять, искали грибов, но нашли очень мало, белых ни одного, нагулявшись вдоволь, опять пошли чай пить и закусывать. Волчок (собачка М. И. Забелиной. - П. Е.) был на верху блаженства, нагулялся вдоволь. Гуляющих очень и очень мало попадалось, посидели над прудом и, наконец, с восьмичасовым поездом возвратились в Москву. Погода здесь стоит прекрасная, тепло», - так описывала С. М. Андронова в письме к сестре одну из царицынских прогулок.

С началом Первой мировой войны привычный уклад жизни стал меняться. В сентябре 1914 года М. И. Забелина предложила помещения своей дачи для нужд Всероссийского земского союза помощи больным и раненым воинам, однако, как указывалось в благодарности Московского уездного комитета союза, «оборудование предлагаемых помещений на время отложено, т. к. устраиваются уже ранее принятые помещения». Забелина участвует в сборе вещей и продуктов для раненых солдат. С. М. Андронова, состоявшая в Иверской общине сестер милосердия Красного Креста, уезжает в Вильну, в госпиталь. «Рада, что ты в Царицыне и дышишь свежим воздухом - это самое лучшее лекарство», - пишет Марии Ивановне летом 1915 года Софья Михайловна.
В 1916 году М. И. Забелиной пришлось продать дачу - вести хозяйство ей уже было тяжело, цены на все росли. Поначалу покупательницей выступила некая М. Александрова, которая даже внесла задаток, но у нее возникли финансовые проблемы, и в письме от 19 октября 1916 года она отказалась от покупки: «Я уверена, что Вы и помимо нас скоро продадите вашу чудесную дачу, о которой я лично очень жалею». Дачу приобрела вдова врача Ф. А. Никитская.

М. И. Забелина последние годы жизни провела в здании Исторического музея, получая обесценивающуюся с каждым днем пенсию. После революции эту персональную пенсию ей сохранили, а в октябре 1919-го назначили новую общегражданскую в размере 1200 рублей в месяц, увеличенную с 1 июня 1920 до 2700 рублей. Однако к тому времени из-за инфляции реальная покупательная способность рубля настолько снизилась, что пенсия не обеспечивала даже прожиточного минимума. М. И. Забелиной оказывали помощь родственники, друзья и бывшая прислуга Поля, присылавшая ей из деревни продукты. Скончалась Мария Ивановна в глубокой нищете. Похоронили ее на Ваганьковском кладбище, там же, где упокоился и Иван Егорович.

Судьба дачи историка в советское время оказалась печальной. Ф. А. Никитская владела ею недолго - известно, что уже к 1921 году дачу Забелиных муниципализировали в пользу Московского уездного совета, причем летний дом снесли. Вскоре дача Забелиных исчезла.

Орешников Алексей Васильевич

Иная судьба ждала дачу другого видного ученого - А. В. Орешникова.
По воспоминаниям Алексея Васильевича, впервые он побывал в Царицыне еще ребенком вместе с отцом в 1867 или 1868 году, тогда там еще был ресторан Щеглова «помещичьего типа» и ресторан Диппмана. Дачу в Царицыне Орешниковы снимали с начала 1890-х. Первоначально это был деревянный дом в Воздушном саду, недалеко от дачи Забелиных (какой именно дом - пока установить не удалось). Позже, с 1 января 1896 по март 1902 года, числившийся московским второй гильдии купцом А. В. Орешников арендовал у Удельного ведомства вместе с участком земли (оброчная статья 173) Первый Кавалерский корпус, построенный архитектором В. И. Баженовым (1784-1785). По контракту на арендованном участке позволялось ставить жилые и нежилые здания, но не изменять внешний облик корпуса. Однако арендаторы все-таки не удержались и надстроили здание так, что из одноэтажного оно стало трехэтажным. Краснокирпичный корпус с белокаменным декором снаружи полностью побелили, пристроили к нему две крытые железом террасы на столбах, внутри потолки и стены оклеили обоями. В одной из трех комнат первого этажа был камин, в кухне - русская печь с трубой. На втором и третьем этажах имелось по девять жилых комнат. На участке произрастали 12 сосен, 3 лиственницы, ель, 2 дуба, 11 вязов, 13 берез, 20 тополей, 19 лип, 60 осин, 22 ветлы, клен, 36 черемух и 3 яблони.

На даче жили многочисленные родственники Алексея Васильевича - его супруга Е. Д. Орешникова, дочери - Е. А., Т. А. и В. А. Орешниковы, зять - доктор А. А. Полиевктов (будущий муж Т. А. Орешниковой), близкие друзья семьи - учительница дочерей П. А. Ивашева, Ц. Н. Шатерникова.

В марте 1902 года по личным обстоятельствам А. В. Орешников передал право аренды титулярному советнику П. Г. Поллаку.
В 1909 году Первый Кавалерский корпус, арендовавшийся тогда московским купцом А. Е. Крутовским и московским цеховым А. И. Виноградовым, горел, но уже в 1910-м Удельное ведомство его отремонтировало и снова сдало.

Отказавшись от дачи, Орешниковы более 20 лет не посещали Царицына. Эти годы были крайне тяжелыми для семьи. Расстреляли внука Е. Д. Орешниковой Алексея - сына дочери Веры, некоторые члены семьи эмигрировали. Мытарства и лишения той поры отражены в письмах Е. Д. Орешниковой к М. И. Забелиной. Женщины особенно сблизились после кончины И. Е. Забелина, когда супруги Орешниковы проявили большое участие к судьбе Марии Ивановны. В письме из Старой Руссы (1919) Елена Дмитриевна писала, сетуя на голод и дороговизну: «Хорошо, что бедный глубокочтимый Иван Егорович крепко спит и не видит то, что делается». В это время с особенной теплотой вспоминалось Царицыно: «Живем мы близ роскошного парка, где соленое озеро и лечебные ванны. Парк почти что так же хорош, как и наш родной Царицынский», - сообщает Елена Дмитриевна, подчеркнув в письме жирной чертой слово «почти».

Статья из журнала "Мой район"

Листая источники

ГИДРОЛОГО - ГИДРОТЕХНИЧЕСКАЯ СИСТЕМА УСАДЬБЫ ЦАРИЦЫНО
Вера Широкова. Институт истории естествознания и техники им. С.И.Вавилова РАН

[ Изображение на стороннем сайте: Plotinajpg_8893810_15174727.jpg ]

Читаем статью здесь

Водоемы всегда были важной принадлежностью
старинных московских хозяйств и устраивались для
водоснабжения и разведения рыбы. Последние носи-
ли название садов, садков, сажалок, поскольку рыбу
«садили» в пруд. «Сажалки», – говорит де-Бруин, посе-
тивший Москву в 1702 г., – суть самое большое укра-
шение загородных домов, и таких сажалок бывает
иногда около четырех вокруг дома. Лишь только
являются гости, то хозяин велит забросить при них же
невод и вытянутую рыбу, на их счастье, подают на
стол, без чего, по мнению русских, обед был бы не в
обед, угощение не в угощенье» [2].
Изначально, вероятно, Царицынские пруды и
использовались как «сажалки», о чем свидетель-
ствуют описи 1676–1678 гг., где указывается сельцо
Черная Грязь с «рыбным прудом с мельницей на реке
Городенке». Да и само название реки Городенка
(Городня), по мнению Е.М.Поспелова [3], произошло
от слова «городня» – «ограда, забор в реке», «закол,
перебой», «рыбная забойка с воротами, в которые
вставлен кошель, или простой плетень для притона
рыбы».
Водоемы в усадьбах устраивались двумя способа-
ми: в первом случае, при неглубоких грунтовых водах,
пруды «копали», т.е. «рыли» в виде обычных углубле-
ний в местах выходов ключей («рытые» или «копаные»
пруды); во втором – «пруды прудили» при помощи пло-
тин на небольших поверхностных водоисточниках, т.е.
они представляли собой подпертые плотинами участ-
ки рек [4].
Первый из каскада царицынских прудов –
Борисовский (Цареборисовский, Царёвоборисов-
ский) – сначала «копали», а потом «прудили» реку
Городню. Есть версия, что для затеянного Борисом
Годуновым грандиозного строительства в Москов-
ском кремле в бассейне речки Городни открытым
способом добывался белый камень.....

В копилочку:

Границы вновь создававшихся в XVII–XVIII вв. уездов совершенно не совпадали с границами станов. Даже когда в 1837 г. изменяли границы и наименования станов (они стали меньше и вместо названий получили номера), положение не изменилось. Границы территориального и полицейского администрирования по-прежнему не совпадали. На территории Московского уезда оказалось шесть станов, во главе которых стояли становые приставы. В 1878 г. станы разделили на уряды (тоже под номерами), во главе их были поставлены урядники.

Когда в результате крестьянской реформы 1861 г. бывшие крепостные получили земельные наделы, в России была учреждена волость как административно-территориальная единица – часть уезда. Это разделение произошло еще до 1865 г., когда в Московской губернии создавалось земство. При этом волости дворцовых и царских владений сохранились (в пределах уезда). Так, в Московском уезде сохранились огромная и причудливая по границам Коломенская, объединяющая земли Удельного Коломенского приказа (иначе – дворцовые), и маленькая – Царицынская (земель Ее Величества) волости. А из государственных и владельческих земель были сформированы еще шестнадцать волостей: Всесвятская, Выхинская, Дурыкинская, Зюзинская, Карачаровская, Куркинская, Марфинская, Озерецкая, Пехорская, Ростокинская, Тайнинская, Троице-Голенищевская, Троицкая, Хорошевская, Чашниковская, Черкизовская[73].

Сельские общества в этих волостях стали значительно меньше, чем сельские общества, созданные четверть века назад на землях государственных имуществ. Теперь, как правило, они объединяли земли одного владельца, выделенные им жителям расположенного на них селения в качестве надела. Отдельные крупные селения подчас представляли два и более сельских общества, а иногда, наоборот, два и три мелких селения соединялись в одно сельское общество. Назывались общества по имени самого крупного в них селения.

Волость стала не только территориальной единицей, но и взяла на себя хозяйственные функции: в частности, статистические сведения подворной переписи, полученные в отдельных селениях, теперь объединялись в свод данных по волостям. Крестьянская, а потом и судебная, и земская реформы коснулись и крестьянского низового самоуправления. Органами волостного управления стали: волостной сход, волостное правление во главе с волостным старшиной и волостной суд. Волостное правление являлось коллегиальным учреждением и занималось обнародованием законов, раскладкой и сбором податей и повинностей, продажей крестьянского имущества для уплаты всякого рода взысканий, а также назначением и увольнением должностных лиц по волости. После введения института земских начальников в 1889 г. за действиями волостных правлений наблюдали участковые земские начальники, уездные съезды и губернское присутствие.

К 1917 г. в Московском уезде территории волостей изменились. Пригороды до кольца Окружной железной дороги отошли к городу, а вместе с ними отошли больницы Измайловская и Ростокинская и амбулатории Марьино-Рощинская и Симоновская. А в остальной части уезда образовались 20 волостей: Дурыкинская (с населением 9676 чел.), Лобненская (13 441 чел.), Пушкинская (23 971 чел.), Сходненская (29 694 чел.), Хлебниковская (10 459 чел.), Пироговская (4707 чел.), Подушкинская (11 563 чел.), Мытищинская (24 126 чел.), Спасская (16 129 чел.), Лосиноостровская (14 487 чел.), Пехорская (10 069 чел.), Измайловская (8277 чел.), Хорошевская (11 595 чел.), Перово-Кусковская (24 966 чел.), Кучинская (16 748 чел.), Кунцевская (29 807 чел.), Зюзинская (11 323 чел.), Нагатино-Люблинская (19 480 чел.), Царицынская (13 060 чел.), Люберецкая (33 343 чел.)[74]. Население было распределено по волостям крайне неравномерно.

После Февральской революции 1917 г. Временное правительство попыталось установить новые границы земских волостей, чтобы уравнять финансовую мощь волостей. По плану статистического отдела на месте двадцати необходимо было создать тринадцать волостей с численностью около 20 000 чел. Однако районные представители, собравшиеся 5–6 мая 1917 г. на съезд, не поддержали этот план и не согласились на передел.

Передел произошел несколько позже, когда власть в России перешла к Советам. В июне 1918 г. на заседании Исполнительного комитета Московского уездного совета рабочих и крестьянских депутатов было принято постановление о слиянии волостей. Теперь причина была выдвинута другая – необходимость сократить расходы на содержание штатов и отсутствие достаточного количества опытных работников.

«Двадцать волостей, входящих в уезд, перераспределяются согласно утвержденной схеме и должны слиться в нижеследующие единицы: Дурыкинская – остается без изменений, т. е. как цельная единица; Лобненская – тоже; Пушкинская и Пироговская образуют один участок – одну волость; Мытищинская и Лосиноостровская – один участок; Хлебниковская и Подушкинская – один участок; Сходненская и Спасская – один участок; Измайловская, Пехорская и Кучинская – один участок; Перово-Кусковская и Люберецкая – один участок; Нагатино-Люблинская, Царицынская и Зюзинская – один участок; Хорошевская и Кунцевская – один участок»[75].

В октябре 1918 г. на съезде Советов Московского уезда были утверждены названия новых волостей. Они именовались соответственно с вышеназванным порядком: Бедняковская, Трудовая, Пушкинская, Пролетарская, Коммунистическая, Ульяновская, Разинская, Ухтомская, Ленинская, Козловская. Присоединившаяся к Московскому уезду одиннадцатая Щелковская волость была названа Краснознаменской[76].

У каждой волости была своя история с поиском названия. Как это происходило в Ленинской волости?

Слияние Зюзинской, Царицынской и Нагатинской волостей шло долго и трудно. Зюзинский волостной совдеп не одобрил рекомендованное Отношением уездного совдепа за № 1484 и 3833 слияние волостных судов и волостных совдепов. 14 июля 1918 г. он принял следующее постановление: «Заслушав Постановление Уездного Совдепа о слиянии волостей, Общее собрание находит это Постановление неправильным, так как данное Постановление Исполнительный комитет Уездного Совета не имел права принимать, не запросив на это согласие местного населения и местных Советов, и ввиду этого Общее Собрание Волостного Совета постановило: данное слияние не производить»[77]. Это Постановление было сообщено Нагатинскому и Царицынскому совдепам.

Нагатинский волостной совет на общем собрании 21 июля 1918 г. не согласился с решением зюзинцев, сочтя их несогласие немотивированным. Интересно замечание, высказанное в протоколе собрания, свидетельствующее, что отказ зюзинцев о слиянии уже получил оценку в уезде: «Что же касается упорства, которое может оказать население волости, просто оттого, что жалко расставаться с насиженным местом, то считаться с этим не будут и Советы таковых волостей будут распущены. Одним словом, вопрос о слиянии уже предрешен и нужно приступать к слиянию немедленно. А до тех пор пока не будет сделано такового, то не будет выдана сумма на содержание волостного Совета, его канцелярию и другие расходы».

И 11 августа 1918 г. на заседании президиумов Нагатинского, Зюзинского и Царицынского волостных Советов крестьянских и рабочих депутатов Московского уезда решение о слиянии волостей было принято. От Зюзинской волости присутствовали председатель Зюзинского волостного совета И.А. Медведев, члены И.Д. Шувалов и А.В. Городилин. Местом для нахождения Совета соединенных волостей по требованию центра должно было стать селение, равно отстоящее от всех точек линии, ограничивающей вновь образуемую волость, недалеко отстоящее от Москвы, с необходимыми помещениями и с имеющейся железнодорожной, телефонной и телеграфной связью с Москвой, что было особенно необходимо в такое тревожное время. После долгих прений избрали село Царицыно, вполне удовлетворяющее всем вышеперечисленным требованиям. Все единогласно поддержали это предложение. Но зюзинцы предложили также сохранить в прежних волостях подотделы, в особенности самого важного отдела – земельного, и устраивать выездные сессии, в особенности по судебным и земельным делам, что удовлетворило бы нужды деревень, далеко отстоящих от центра. Это предложение тоже было принято единогласно.

Долгие, но безрезультатные колебания в выборе названия заняли много времени и оттягивали сообщение в уезд о состоявшемся слиянии волостей. 5 сентября 1918 г. из уезда по всем волостям было послано срочное распоряжение: «...Всем Волостным Совдепам немедленно сообщить, произведено ли слияние волостей согласно Постановлению Исполкома от 18 июня 1918 г., и если да, то выслать соответствующие протоколы, в противном случае никаких денежных выдач Волостным Совдепам Московский Уездный Совет рабочих и крестьянских депутатов производить не будет». Только тогда, наконец, было отослано в Москву принятое накануне постановление о слиянии волостей и наименовании новой волости Южной. Но из уездного Совдепа было получено указание именовать волость Ленинской, что депутаты с энтузиазмом поддержали и тут же послали сообщение об этом в уезд.

«Президиум Нагатино-Царицынско-Зюзинского Волостного Совета, получив от вас предложение именоваться указанному Совету Ленинским Волостным Советом Крестьянских и рабочих депутатов с чувством глубочайшей радости принимает и просит Московский Уездный Совет рабочих и крестьянских депутатов немедленно утвердить таковое.

Да здравствует наш Драгоценный вождь и защитник мирового Социализма Владимир Ильич Ленин!»

В связи с этим решением волостной Совет 28 сентября 1918 г. переименовал село Царицыно и одноименную железнодорожную станцию в «Ленино», а также Царицынский поселковый Совет в Ленинский.

Несколько позже Ленинская волость стала именоваться Ленинским районом, который существовал до 1960 г. Так как 18 августа 1960 г. вышел Указ Президиума Верховного Совета РСФСР о расширении границ Москвы, Ленинский район, как и все окружающие Москву районы, был упразднен, а на территории лесопаркового защитного пояса города Москвы образованы Балашихинский, Красногорский, Люберецкий, Мытищинский и Ульяновский районы[78]. Последний был сформирован из южных селений Ленинского района и прилегавших к нему селений Подольского района. Туда были переведены колхозы и совхозы упраздненного Ленинского района. Но и лесопарковый защитный пояс, административно входивший в Москву, существовал лишь до 1962 г., когда на его основе был создан новый Ленинский район Московской области[79].

С.И.Ярославцева
Девять веков юга Москвы. Между Филями и Братеевом
Книга

В копилочку:

В 1929 г. Царицынская (с 1918 г. - Ленинская) волость Московской губернии, в составе которой была д. Хохловка, в связи с образованием Московской области вошла в ее Ленинский район. В 30-е гг. в деревне был создан колхоз им. Калинина [22] (впоследствии произошло объединение Хохловки, Шайдорова, Ближнего Беляева и Дьякова в один колхоз, а после укрупнения и объединения с Борисовым здесь образовался большой многоотраслевой "Колхоз имени Ленина"). Хохловка в ту пору уже практически слилась с близлежащим пос. Ленино и другими населенным пунктами. Весь этот район носил название Ленино-Дачное.

[ Изображение на стороннем сайте: lh5ggphtco_9307347_8008659.jpg ]

С конца XIX века проводится массовая дачная застройка в округе. Появляется так называемая местность - Царицыно-Дачное, село Царицыно же именуется в народе Старым Царицыно.

Село Царицыно, с конца XIX в. местными жителями и дачниками звавшееся не иначе, как Старое Царицыно, вплоть до революции продолжало оставаться волостным центром. Окружавшие его дачные поселки, насчитывавшие в совокупности до 1000 дач, заселялись только на летний сезон (до 15 тыс. дачников). Дачевладельцы организовались в "Общество благоустройства дачной местности Царицыно" (председатель Н. Савостьянов, секретарь А. Тюнин). В результате деятельности 1 января 1904 г. станция Царицыно была переименована в Царицыно-Дачное

[ Изображение на стороннем сайте: lh6ggphtco_5757587_8008714.jpg ]

Станция открыта в 1865 году. Тогда — в 18-и вёрстах от Москвы. При расчистке места под станцию и насыпь для железнодорожного полотна было вырублено около 5 десятин векового соснового леса[2] Соединительная ветка до Бирюлёва была построена позже, в 1900 г., и служила исключительно для пассажирского движения (в том числе, и пригородного), т.к. товарного (грузового) сообщения между Курской и Павелецкой дорогой тогда ещё не существовало[3].

Помимо товарных и пассажирских, по Курской дороге следовали и воинские поезда, если случались военные конфликты у южных границ России. Лев Толстой в романе «Анна Каренина» описывает чествование добровольцев, едущих на Турецкую войну, на станции Царицыно[4]:

… На Царицынской станции поезд был встречен стройным хором молодых людей, певших: «Славься». Опять добровольцы кланялись и высовывались, но Сергей Иванович не обращал на них внимания …

Ныне существующий вокзал в Царицыне был построен в 1908 г. по проекту архитектора В. К. Филлипова[5][6] взамен прежнего — деревянного. Некоторые источники[7] приписывают авторство Льву Кекушеву, известному архитектору, работавшему в стиле «модерн», и по времени относят его к 1901—1903 гг.

Деревянный вокзал располагался ровно напротив вокзала современного, между водонапорной башней и керосиновым погребом.[8]. С 1908 г. функционировал как железнодорожные мастерские, а затем был переоборудован под жильё. В 1967 г. его разобрали и перевезли в Тульскую область[6]. Ещё дальше от нынешнего вокзального здания — где сейчас Царицынский радиорынок — находилась высокая товарная (грузовая) платформа с пакгаузом. С 1875 г. — когда к югу от станции купец 1-й гильдии Спиридон Егорович Логунов построил кирпичный завод[8] — использовалась для погрузки в вагоны кирпича. Для различных грузовых работ функционировала до середины 1980-х годов, пока пакгауз не сгорел во время пожара.
(ВикипедиЯ)

По датам открытия станций ж\д Курского направления (Москва и ближнее Подмосковье) -

1861 - ранее Москва-II Рогожская (после Москва-Товарная–Курская)
1865 - Царицыно
1894 – Чесменская (с 1925 - Текстильщики) и Перерва
1895 - Щербинка
1896 - Курский вокзал (ранее Курско-Нижегородский)
1904 – Люблино
1908 – Битца и Бутово
1925 - Москворечье
1929 – Депо и Красный Строитель (25-й км)
30-50-е?? – 4-й км (с первой половины 90-х - Калитники )
1951 - Покровская

[ Изображение на стороннем сайте: Prikazjpg_8274671_8008997.jpg ]

И так далее расписано положение и назначение всех путей, стрелок, семафоров, дисков и других устройств и сигналов, связанных с движением поездов со станции Царицыно на станцию Загорье.

" Его Императорскому Высочеству, господину Московскому генерал-губернатору. Великому князю Сергею Александровичу.
Честь имею почтительнейше донести Вашему Высочеству, что сего 19 января 1900 года, по совершении молебствия на всех станциях, открыто правильное движение пассажирских и товарных потоков от Павельца до Загорья и по соединительной ветви от Загорья до Царицыно….
Управляющий Рязано-Уральской железной дорогой, инженер Кондауров".

Историко-краеведческий музей "Бирилево и его окрестности"

Листая источники...

Листая источники....

Смирнова Т.Н. К вопросу о местоположении усадьбы Черная Грязь (Царицыно) в XVII в. // Русская усадьба. М., 2005.
Вып. 11(27). С. 361-369

Не позднее мая 1683 г. Голицыны перенесли сельцо Черная Грязь с левобережья реки Городенки на ее правый берег и «поселили» на пустоши Стеблевской, располагавшейся на территории, впоследствии занятой дворцовым ансамблем Царицына.

РГАДА. Ф. 1374. Оп. 1. Д. 108. Л. 8

Началось большое строительство на участке земли, ранее отведенном под пашню. Здесь появился новый боярский двор, а
рядом с ним не позднее ноября 1683 г. на месте современной каменной церкви был построен деревянный храм во имя иконы Богородицы Живоносный Источник, который дал сельцу Черная Грязь новый статус и название – село Богородское.

Указ великих государей… от 27 апреля 1685 г. // Дополнения к актам историческим, собранные и изданные Археографической комиссией. СПб., 1689. Т. 11. C. 243

В апреле 1685 г. В.В. Голицын уже жил в cвоей усадьбе, куда ему по царскому указу доставляли из Москвы «нужные письма».

Другие ее обитатели – холопы и церковнослужители – занимали особые дворы на Поповой горе, за церковным оврагом, а возле церкви в богадельне проживали нищие богомолки. К северу от Поповой горы располагались вошедшие в состав села крестьянские дворы бывшей деревни Киселёво.

Розыскные дела… СПб., 1893. Т. 4. Стб. 343-349, 413-445

К осени 1689 г., когда все имения опальных отца и сына Голицыных были «отписаны во дворец», в Богородском, по свидетельству отписчиков, сложилась обширная усадьба – центр многоотраслевого вотчинного хозяйства, где развивались зерновое земледелие, коневодство, животноводство, рыбоводство, садоводство, мукомольное дело, пивоварение.

Розыскные дела… ., 1888. Т. 3. Стб. 230

Жизнь усадьбы обеспечивали несколько специализированных дворов и ряд отдельных строений производственного и обиходного назначения.

Главной отраслью богородского хозяйства, как и в большинстве подмосковных вотчин, было зерновое земледелие. Здесь выращивали в основном рожь и овес, в небольшом количестве ячмень и пшеницу. Снопы сушили и молотили на гуменном дворе, где стоял овин. Зерно мололи на двух мельницах, работавших на плотинах Черногрязского и Шипиловского прудов. Черногрязская мельница обеспечивала нужды обитателей усадьбы (работала на «боярский обиход, и на попа, и на дьякона, и на церковников, и на дворовых людей»), а Шипиловская, помимо этого, молола привозное зерно «на сторону» за денежную плату. Возле мельниц в «мельничных» дворах проживали холопы-мельники. Мельник черногрязской мельницы исполнял и обязанности прудового сторожа, наблюдая за состоянием прудов и заново отстроенных при В.В. Голицыне плотин. Со слов этого мельника отписчик отметил 14 видов рыбы, разводимой в Черногрязском (на реке Городенке), Шипиловском (на реках Городенке и
Чертановке) прудах и маленьком прудике в Шубине овраге.

Важной отраслью богородского хозяйства было коневодство. Конюшенный двор (56 × 28 сажен, или 121 × 60 метров) был устроен возле боярского двора. На нем располагались конюшня на 26 стойл, три денника и две избы, где жили конюхи. Штат конюхов состоял не менее чем из 10 холопов, которые ухаживали за 27 лошадьми – «возниками» и «пашенными». Среди них были аргамаки, «цысарский», «горский», мелетинский жеребцы, немецкий и польский мерины.

Для нужд животноводства служил скотный двор (28 × 23 сажен, или 60 × 50 метров), расположенный со времен Стрешневых на пустоши Черногрязской. В его составе значились сараи для скота и птицы и три избы холопов-скотников. Помимо обычных видов птицы в Богородском держали павлинов и «заморского» журавля.

За плодовым садом, разбитым позади боярского двора, наблюдали холопы-садовники, ухаживавшие за фруктовыми деревьями и ягодными кустарниками, среди которых числилось 240 яблонь, 12 груш, 33 сливы, 13 белых вишен, красные вишни на десятине земли, 5 десятисаженных гряд красной и 2 гряды белой смородины, двадцатисаженная гряда малины, 5 кустов крыжовника. Сооружения обиходного назначения располагались в основном на боярском дворе.

Главное место среди них занимали те, которые были предназначены для обеспечения господского стола. В усадьбе Богородское нашел отражение комплекс дворов, обслуживавших царский стол: хлебенный двор заменяла приспешная изба (где выпекали хлебные изделия); кормовой двор – поварня (для варки пищи), стряпущая изба (где завершалось приготовление еды перед подачей к столу) и скатертная изба (для хранения столовых приборов и белья); сытный двор – солодовня и пивная поварня пивоваренного двора.

Дворец Царицыно около Москвы. Художник Федор Алексеев

[ Изображение на стороннем сайте: icpicslive_6427949_9065461.jpg ]

Вид Царицыно в 1836 году. Художник В. Аммон

[ Изображение на стороннем сайте: icpicslive_9856326_9065466.jpg ]

Листая источники...

Розыскные дела…Стб. 272, 276, 277

Для сбережения столовых запасов и хозяйственного имущества имелось несколько хранилищ и складских помещений. На боярском дворе находилось многокамерное сооружение, состоявшее из двух погребов, связанных чуланом, напогребиц (в виде полуземлянок с выходами) над ними и двух возвышавшихся над напогребицами амбаров. Здесь хранили соленья (огурцы и конину в бочках, стерлядей в кадках), шерсть «в кулях», кожу «яловочную сыромятную», холсты, кухонную посуду («поваренные суда», вертел «что гусей и утят жарят», «рощепы», решетку «на чем рыбу жарят», пивной котел), хозяйственный инвентарь (лопаты, ломы),
сельскохозяйственные орудия (серпы, резцы с сошниками, полицы, косы) и «разную рухлядь».

Над двумя людскими избами было устроено сушило с пятью «красными» окнами, служившее, очевидно, для просушки съестных припасов. Подклеты хором-двойни использовались в качестве винного погреба: в них стояли бочки с яблочным квасом и привозными винами – «церковным» и «рейнским»; там же держали столовую посуду (деревянные блюда, ставцы, чаши, ендовы, ложки). Семь житниц были заполнены мукой и зерном, семенами льна, ржаным и овсяным солодом, запасами сухарей.

К сожалению, описи содержат неполные сведения об усадебном имуществе, поскольку наиболее ценное было вывезено из Богородского родственниками Голицыных сразу после объявления о конфискации их имений: несколько аргамаков, медная и оловянная посуда, дорогие ткани (атласы и камки), палатки и шатры, оружие (ружья, сабли), шапки, ковры, музыкальные инструменты (накры, литавры, трубы).

Розыскные дела…СПб., 1893. Т. 4. Стб. 3, 421; Забелин
И.Е. Домашний быт русских царей в XVI и XVII столетиях.
М., 1990. Кн. 1. С. 170-172; Дополнения к актам историческим… Т. 11. С. 128-129

Центром усадьбы являлся расположенный на боярском дворе (56 × 54 сажен, или 121 × 117 метров) комплекс голицынских хором. Хоромы «большие» стояли напротив ворот, возвышаясь в несколько ярусов, опоясанных нижним и верхним гульбищами – галереями с балюстрадами.

Нижний ярус («исподние хоромы») состоял из девяти отдельных помещений с сенями. Из них можно выделить четыре блока: 1) первая столовая с сенями; 2) цепочка комнат: передняя с сенями передними, комната, «середняя» комната, «сторонняя» («задняя», или «третья») комната; потом – «сторонние» сени с чуланом, «мыленка» за перегородкой «сторонних» сеней (два первых блока связывала «избушка проходная»); 3) вторая столовая с сенями; 4) «стряпущая» изба с сенями. Второй ярус («верхние хоромы») включал семь помещений, соединенных переходами и сенями: четыре светлицы и три чердака, два из которых возвышались над столовыми.

«Исподние» и «верхние» хоромы были связаны между собой двумя внутренними лестницами, одна из которых вела наверх из передних сеней, другая – из «сторонней» комнаты. Последний ярус образовывали два «верхних» чердака, один из которых представлял собой восьмигранник («восьмерик») с семью окнами, в который можно было попасть, поднявшись по лестнице с верхнего гульбища. Со двора в хоромы вели четыре наружные лестницы с рундуками, связанные, вероятно, с передними и «сторонними» сенями, сенями второй столовой и «мыленкой».

[ Изображение на стороннем сайте: Golicin2jp_9318494_9065585.jpg ]

Помещения «больших» хором отличались изысканным, нарядным убранством. В нижнем ярусе особенно выделялась одна из столовых: ее стены, обитые полотном, украшала живопись («притчи немецкия розных образцов»). В интерьерах царило разноцветье: раскрашенные под мрамор («поаспиженные») дверные и оконные рамы, зеленые и красные суконные обития дверей и лавок, «сшитые в алый и желтый шахмат» суконные полавочники в светлицах, муравленые печные изразцы (в передней, двух комнатах, «избушке проходной», второй столовой), полихромные печные изразцы (в первой столовой, одной из комнат, «мыленке», четырех светлицах). Стены светлиц были обиты гравюрами – «фряжскими листами», а потолки («подволоки») – золочеными кожами. Почти во все оконные решетки («окончины клетчатые, клинчатые, кубовастые, кубовастые с кругами, кубовастые с репьями») были вставлены стекла.

Другие двое хором с одинаковой планировкой нижних ярусов были соединены общими сенями и назывались двойней. Хором - двойня располагались справа от ворот. Одни из них имели второй ярус и были опоясаны гульбищем. Каждый из нижних ярусов состоял из передней, комнаты, передних сеней и «сторонних» сеней.

Верхний ярус занимали две светлицы, чердак и сени. Одна из светлиц была обита золочеными кожами. Передняя и комната отличались парадным убранством и явно предназначались для приема гостей. Стены передней занимали «росписи травами» и живописные образы Спаса, Богоматери, Федора Стратилата, двери также украшало «живописное письмо», а подволоку – золоченые кожи. Здесь находился стол с расписной столешницей, складывавшейся вчетверо.

В соседней комнате на стенах были изображения: Спаса, Богородицы, Иоанна Предтечи, архангелов Михаила и Гавриила; пророков Даниила, Иеремии, царя Давида; «царь Соломон и пришествие Cавския царицы»; над дверью четвертой стены – Спас
Нерукотворный, а по обе стороны – «царь Костянтин и царица Елена». На полотне подволоки была написана композиция, представляющая планеты, движущиеся по звездному небу («планиты небесныя»).

[ Изображение на стороннем сайте: Golic3jpg_8341518_9065615.jpg ]

Изображение «звездотечного небесного движения, двенадцати месяцов и бегов небесных» («по вымыслу инженера Густава Декенпина») впервые появилось в Русском государстве в 1662 г. на подволоке столовой избы царя Алексея Михайловича. В 1679 г. живописец К.И. Золотарев сделал «золотом и красками» копию с этого изображения на листе бумаги, а в 1680-е гг. оно стало излюбленным украшением комнат членов царской семьи. Тогда же разные варианты этой композиции появились в комнате богородских хором-двойни и трех интерьерах московского дома В.В. Голицына. Так, в его московской столовой палате было написано «в середине подволоки солнце с лучами, вызолочено сусальным золотом; круг солнца беги небесные с зодиями и с планеты писаны живописью… А по другую сторону солнца месяц в лучах посеребрен». «Светилы небесные с облаками» были изображены и в одном из помещений возглавляемого В.В. Голицыным Посольского приказа.

Листая источники...

Шведова М.М. Придворный живописец Карп Золотарев
// Историческому музею 125 лет. Материалы юбилейной
конференции. М., 1998. С. 171-183

К.И. Золотарев. Икона «Богоматерь с младенцем на престоле».
1690-е. Кат. 51

[ Изображение на стороннем сайте: Golicin3jp_3106469_9065739.jpg ]

Карп Иванович Золотарев (ок. 1656 – ок. 1700) – известный придворный живописец, позолотчик и резчик второй половины XVII в. С 1667 г. учился в Оружейной палате у живописца Богдана Салтыкова. Впоследствии выполнял царские заказы: расписывал стены и потолки в государевых хоромах, изготавливал деревянную резную золоченую мебель, раскрашивал и золотил дворцовую и церковную утварь, писал картины на религиозные сюжеты, золотил иконостасы, киоты и алтарные кресты.

С 1683 г. Золотарев руководил золотописной мастерской Посольского приказа. По указу царевны Софьи Алексеевны в 1680-х гг. он делал эскизы иконостасов и руководил артелью мастеров, работавших над их созданием для Успенской и Преображенской церквей Новодевичьего монастыря, для церкви св. царевича Иоасафа в царской резиденции Измайлово, для собора Донского монастыря. В связи с опалой Голицына в 1689 г. художник подвергся гонениям за близость к князю и был уволен из золотописной мастерской Посольского приказа. Однако менее чем через год был принят обратно.

Розыскные дела… СПб., 1893. Т. 4. Стб. 3, 603; Стб. 602

В ту пору золотописной мастерской Посольского приказа руководил придворный живописец, позолотчик и резчик Карп Иванович
Золотарев, которого князь привлекал и для исполнения собственных заказов. Предположительно, Золотарев участвовал в создании иконостаса церкви Покрова Богородицы в подмосковной голицынской вотчине Медведково; косвенно документы свидетельствуют о его участии в изготовлении 20 живописных медальонов в резных рамах для подволоки столовой палаты московского дома Голицыных;11 существует документальное подтверждение, что он руководил работой артели живописцев и мастеров в подмосковных усадьбах В.В. Голицына: в Троицком – по возведению иконостаса и в Богородском, где были выполнены стенные росписи в хоромах, написаны иконы, изготовлены киоты и алтарный крест для церкви во имя иконы Богородицы Живоносный Источник.

Возможно, по эскизу Золотарева здесь был сооружен многоярусный резной золоченый иконостас. Его местный ряд включал шесть икон: слева от Царских врат – «Богородицы Живоносный Источник», «св. царевича Иоасафа», «св. Софьи», справа – «Спаса Вседержителя», «митрополита Алексея», «Николая Чудотворца».

Там же. Стб. 414-415, 343

Выше располагались праздничный и страстной чины, каждый из 11 икон, над ними – деисусный ряд, в центре которого находилась икона Христа, слева и справа от нее – образы предстоящих Богоматери и архангела Михаила, Иоанна Предтечи и архангела Гавриила, по краям – две иконы с изображением двенадцати апостолов. Следующий, пророческий, чин включал иконы «царя Соломона», «царя Давида», «пророка Моисея». Шестым ярусом возвышалась икона «Знамение Богородицы». Венчало иконостас резное Распятие, по обеим сторонам которого располагались образы Богоматери и Иоанна Богослова.

Там же. Стб. 417-418

Помимо иконостаса в церкви находилось 48 икон. Стены были расписаны на темы евангельских сюжетов, двери украшали живописные образы библейских персонажей. Деревянный пятикупольный храм с двумя притворами, трапезная и колокольня с семью колоколами выглядели очень нарядно. Их фасады были выкрашены в три цвета. Церковь и трапезную окружал «ход по верхним полицам», огражденный раскрашенными балясинами.

Особенности облика богатой, построенной с широким размахом усадьбы позволяют говорить о том, что она была задумана как подмосковная резиденция Голицыных. Изысканное убранство интерьеров хором и церкви, для работы над которым был приглашен талантливый придворный мастер-декоратор К.И. Золотарев, свидетельствует не только о богатстве знатного вельможи В.В. Голицына, но и о его просвещенном вкусе. Все это возвышало статус усадьбы Богородское, позволяя сравнивать ее с царскими резиденциями по замыслу и воплощению.

[ Изображение на стороннем сайте: Golicin4jp_1750043_9065864.jpg ]

Икона «Богоматерь Живоносный Источник». Конец XVII – начало XVIII в. Кат. 54

Церковь, построенная в 1680-х гг. в Черной Грязи (Богородском), была освящена во имя иконы Богородицы Живоносный Источник. Богородица с младенцем Иисусом на руках изображается сидящей в купели, которая стоит в водоеме, наполненном животворной водой. К водоему припадают страдающие телесными и душевными недугами. Традиция связывает эту икону с молением об исцелении от недугов и пагубных привычек, прежде всего пьянства.

[ Изображение на стороннем сайте: Golicin5jp_9052244_9065912.jpg ]

Несмотря на то, что князья Голицыны владели вотчиной Черная Грязь (Богородское) очень недолго – с 1683 по 1689, это время не осталось белым пятном в истории Царицына. Изучение описей «Розыскных дел о Федоре Шакловитом и его сообщниках» 1689 года и традиций русского деревянного зодчества XVII века позволяет предположить возможный внешний вид «больших» хором князей Голицыных и некоторых интерьеров. Из материалов описей становится очевидно, что хоромы Голицыных – это очень значительный по масштабам комплекс сооружений, построенный в 3–4 яруса (считая подклеты) и высотой не менее 10 метров.

По своему убранству и отделке он немногим уступал царским хоромам в Коломенском. В общих чертах можно себе представить внешний вид церкви, построенной в Черной Грязи для Голицыных, и иконостас работы артели мастеров и живописцев под руководством К.И. Золотарева.

Судя по описаниям, иконостас в Богородском имел определенное сходство с сохранившимся более поздним иконостасом церкви Покрова в Филях, в создании которого также участвовал К.И. Золотарев. Среди общих черт можно назвать вертикальную пирамидальную композицию иконостаса, увенчанную Распятием, по сторонам которого располагались фигуры Богоматери и Иоанна Богослова, а также наличие парных икон с изображением шести апостолов
на каждой из них.

Некоторые исследователи Царицына считают, что новый владелец Черной грязи Д. Кантемир поселился в голицынских хоромах. В подтверждение этой идеи приводились записи дневника камер-юнкера Ф.В. Берхгольца за 1722 г., где упоминался дом Кантемира «на китайский манер». Почему традиционная русская архитектура показалась европейским гостям «китайщиной» – не совсем ясно.
Байбурова Р.М. Черная Грязь – Богородское – Царицыно // Памятники Отечества. Серия «Музеи России». М., 2000. Вып. Стр. 21. 25.

В свете новых исследований, проведенных научным коллективом музея-заповедника «Царицыно», стало очевидно, что Кантемир вряд ли мог воспользоваться дворцом опальных Голицыных. В описях 1713 года была обнаружена запись: «В селе Черной Грязи двор вотчинников что был государев неогорожен на том дворе хоромного строения 8 светлиц на тех светлицах 4 светлицы 3 чердака в светлицах печи муравлены промеж светлицами сени и чуланы и то строение ветхое во многих местах обволялось на том же дворе 2 избы люцкие».
РГАДА. Ф. 1373. Д. 841. Л. 30 (сентябрь 1713 г.).

Из этого описания видно, что поместье Голицыных, отписанное «на государя», более 20 лет не использовалось. Вероятно, и средства на поддержание огромных хором также не выделялись. Не удивительно, что за время с 1689 по 1713 год строения «больших» хором стали ветхими настолько, что местами обвалились, двор был не огорожен, а другие, например хоромы-двойни, уже не существовали.

Исчезли также многие хозяйственные постройки. Представить себе, чтобы царский вельможа Д. Кантемир приютился в сгнивших, полуразвалившихся строениях, невозможно. Речь идет о полностью деревянных постройках, срок службы которых даже при нормальной эксплуатации едва достигал полувека.

Поэтому, скорее всего, хоромы Голицыных постигла участь дворца в соседнем Коломенском – они были разобраны, поскольку жить в них уже стало невозможно. К этому времени обветшала и церковь, возведенная Голицыными. Новый храм был построен Д. Кантемиром в 1722 г., по-видимому, почти одновременно с новой усадьбой.

Пустошь Черногрязная, Черная Грязь, Богородское, Царицыно, Ленино