Скрастины(Skrastin)-Целавин(Cielavin)

.Наброски

История рода начинается на севере Латвии, в Лифляндской губернии, в окрестностях города Вольмар (ныне Валмиера). В 1820 году здесь родился Дав Скрастин (Dāvs Skrastiņš ). Он и его жена Марри (Marrī )были безземельными крестьянами-батраками. Свою жизнь они провели в тяжелом труде на землях крупного поместья Вольмаргоф (Валмиермуйжа).
24 января 1848 года на обособленном хуторе Стоне (Stohne) у Дава и Марри родился сын Петр. Мальчика крестили по лютеранскому обряду. С самого детства он видел, как тяжело дается хлеб на чужой земле, и пронес через всю жизнь главную мечту прибалтийского крестьянина — обрести собственный хутор.
На рубеже 1860–1870-х годов, после отмены крепостного права, в Лифляндии началась массовая волна переселения латышей. Земля на родине стоила непомерно дорого, и молодой Петр Давович решился на отчаянный шаг — уехал за сотни километров на восток, в соседнюю Витебскую губернию, где земельные наделы были доступны.

Часть 2. Велижское золото: обретение земли (1880–1910-е годы)

Петр Скрастин обосновался в Велижском уезде. Здесь, на стыке культур, росла его большая семья:
• В 1889 году в самом Велиже родился старший сын Ян (Jānis).
• В 1894 году в деревне Липаково родился второй сын — Петр Вольдемар.
• В 1896 году в Велиже родился третий сын — Теодор (в советских документах — Фёдор).
• В 1898 году на свет появилась дочь Амалия (в замужестве Баранова, в быту — Мария).
• В 1905 году родился сын Яков.
• В 1910 году родился самый младший сын Альберт, но его жизнь оказалась недолгой. В 1912 году в возрасте двух лет мальчик умер и был похоронен на Химическом кладбище Велижа.
В том же 1910 году многолетний труд Петра Давовича увенчался колоссальным успехом. Он смог официально выкупить и стать собственником имения Граблино в Ильинской волости (в некоторых документах земля также относилась к соседнему Белогурово). Это был огромный, по-европейски крепкий хутор площадью 40 гектаров земли. Бывший батрак исполнил свою мечту, сделав сыновей свободными хозяевами.

Часть 3. Война, плен и встреча с Агафьей (1914–1922 годы)

Мирный уклад семьи разрушила Первая мировая война.В 1914 году сыновья Петра Давовича уходят на фронты Первой мировой войны. Эта бойня нанесла семье тяжелейшие удары. Второй сын — Петр Петрович Скрастин, служивший рядовым в 324-м пехотном Клязьминском полку, оказался на Юго-Западном фронте в Галиции. 26 апреля 1915 года, в разгар катастрофического Горлицкого прорыва немецких войск, в встречном бою у карпатской деревни Венглювка он пропал без вести, навсегда оставшись 21-летним юношей на полях войны.
Старший сын — Ян (Иван) Петрович Скрастин — попал на службу стрелком в элитный 49-й Сибирский стрелковый полк, сформированный в Иркутском военном округе. Осенью 1915 года полк вел кровопролитные бои в ходе Виленской операции. 8 сентября 1915 года в жестоком сражении у деревни Стриж Ян был ранен или отрезан от своих и официально занесен в списки как "оставлен на поле боя". На самом деле он попал в немецкий плен. Будучи потомственным крестьянином, Ян избежал лагерной смерти: его распределили в рабочую команду к местным бауэрам на сельскохозяйственные работы, где европейский опыт ведения хозяйства укрепил его характер на четыре долгих года до возвращения домой в 1919-м.Четыре года в Германии и Австро-Венгрии укрепили его характер и обогатили европейским опытом ведения хозяйства.
В 1919 году Ян вернулся из плена в родной Велижский уезд, который кипел в огне Гражданской войны.
Именно в этот переломный момент его судьба пересеклась с Агафьей Семёновой.
Агафья родилась в 1893 года в деревне Тхарино той же Ильинской волости. В отличие от латышей-лютеран Скрастиных, она была местной православной русской крестьянкой. В июле 1918 года, в разгар прифронтовой неразберихи, 24-летняя Агафья получила в волостном правлении свой паспорт — дореволюционную книжку с царским двуглавым орлом. С этим документом она покинула Тхарино и встретила вернувшегося с войны Яна. В 1922 году у них родился первенец — дочь Оттилия.

Часть 4. Мельница репрессий и вынужденный побег (1924–1938 годы)

В марте 1924 года Велижский уезд был передан в состав Псковской губернии. Жизнь семьи разделилась: они бережно хранили хуторские традиции, давая детям звучные прибалтийские имена. В 1924 году у Яна и Агафьи родилась дочь Эрмина, в 1926-м — сын Альберт, а в 1930-м — младший сын Пётр, названный в честь деда-основателя.
Однако советская власть начала закручивать гайки. Коллективизация ударила по хуторянам. Семья Яна пережила череду страшных утрат: в 1932 году во младенчестве умирает маленький Пётр, а около 1934 года уходит из жизни 12-летняя Оттилия.
Финальный удар по родовому гнезду пришелся на 1938 год. Младший брат Яков Скрастин, оставшийся на отцовской земле бригадиром в колхозе «Дуброва», был арестован НКВД в ходе «латышской операции». Следователи не простили семье отцовские 40 гектаров земли в Граблино, клеймив их «зажиточными кулаками». Яков был отправлен в лагеря ГУЛАГа, где и погиб в победном 1945 году. Другой брат, Теодор (Фёдор), к этому моменту уже был судим за саботирование советских налоговых платежей.
Понимая, что за ним придут следующим, Ян бросает всё. Чтобы спасти Агафью, 14-летнюю Эрмину и 12-летнего Альберта, он решается на отчаянный шаг — меняет имя Ян на созвучное русское Иван Петрович. Семья спешно бежит во Владимирскую область, в поселок Нововязники. Там бывший крепкий хозяин «растворяется в пролетариате», устроившись обычным маляром на льнопрядильно-ткацкую фабрику имени Розы Люксембург.

Часть 5. «Ведьма» из Вязников и проклятие рода (1940–1950-е годы)

В Вязниках Скрастины держались обособленно. Семья жила в атмосфере парализующего страха: любое лишнее слово могло выдать, что «Иван» — это беглый латыш Ян, чей брат сидит в лагере как враг народа. Агафья, закрыла свой рот на замок, став исключительно строгой, гордой и молчаливой женщиной.
Для местных вязниковских текстильщиков эта пришлая семья казалась чужой и пугающей. Нетипичная фамилия, редкие имена детей (Эрмина и Альберт), суровый псковско-витебский говор и глухое молчание Агафьи породили среди суеверных соседей слухи о том, что она — ведьма.
В 1950-х годах у её сына Альберта родился первенец — Виктор-старший. В возрасте шести лет мальчик полез с друзьями за яблоками в чужой огород и трагически погиб, наступив на оголенный провод, оставленный хозяином участка. На похоронах внука убитая горем, величественная Агафья прямо в глаза пригрозила виновнику страшным проклятием.
Вскоре в доме этого соседа родились двое внуков с тяжелейшей формой ДЦП — их тела постоянно содрогались в конвульсиях, которые местным жителям казались ударами электрического тока. Это совпадение навсегда закрепило за Агафьей статус могущественной ведьмы в глазах всей округи. Её стали безумно бояться и обходить стороной.

Эпилог. Память и продолжение рода

Глава семьи, Ян (Иван), не выдержав психологического груза прошлых трагедий, страха репрессий и потери статуса, в послевоенные годы сильно пил. В 1953 году его измученная жизнь оборвалась из-за сотрясения мозга.
В том же 1953 году у Альберта родился сын Владимир, а в 1961 году, в память о погибшем первенце, родился Виктор-младший (Виктор Скрастин). Наречение ребенка именем погибшего брата стало символом возрождения семьи. Латышский род Скрастиных продолжился на Владимирской земле.
Дочь Эрмина вышла замуж за молдаванина по фамилии Дзюба и заставила стареющую мать уехать с ней на юг. В Молдавии Агафья оставила позади мрачные слухи. Она прожила долгую, монументальную жизнь длиной в 92 года и тихо скончалась в солнечной Молдавии в 1986 году, унеся с собой тайны ушедшего века, но оставив потомкам пример невероятной, несокрушимой силы духа.

Ветвь Скрастиных, проживавших в Велижском уезде, Витебской губернии.