Украинцы в Харбине. Дополнение к теме Русский Харбин

Как уже отмечено в начале этой короткой работы, задача — представить в сокращённом виде очерк исторического хода событий в жизни украинцев на Зелёной Украине и связанной с нею украинской жизни в Маньчжурии, что нелегко. Главные трудности состоят в том, что сейчас неудобно затрагивать многие дела и активных деятелей, которые в них принимали участие и которые либо среди нас, либо находятся в изгнании. Этим последним можно навредить, если коснёмся больших подробностей нашей прошлой деятельности.

С другой стороны, важно и то, что время для изготовления этого очерка было слишком коротким, а откладывать не было возможности. Поэтому, возможно, очерк будет довольно поверхностным и схематичным.

Углубляться в более детальные оценки тех или иных событий сегодня считаем преждевременным, ибо тогда этот очерк должен был бы быть в несколько раз большего размера, что уже не соответствовало бы задачам, которые автор себе поставил.

Однако, кратко, нашей задачей является подать общую картину развития политической и общественной жизни украинцев в Зелёной Украине и после её оккупации москалями, в Маньчжурии, где нашли временное убежище её деятели и где на протяжении почти 20 лет велась последовательная украинская работа и углубление идеи создания независимой Зелёной Украины, основу которой дал в своих глубоких по смыслу словах первый редактор первого украинского журнала на Дальнем Востоке «Украинец на Зелёном Клине» – Дмитро Боровик. Он выдвинул идею Украинской Государственности, и оказалось, что он не один так видит!

Мы являемся скромными его продолжателями и верными последователями этой идеи.

27 июня 1948 г. Автор.

СОДЕРЖАНИЕ (ОГЛАВЛЕНИЕ)

Предисловие | Вступление | События за время с 1672 до 1933 гг. | Изменения за время с 1933 до 1944 гг. | Политическая основа в Зелёной Украине | Организации и их характер | Связи с Украинской Митрополией | Большевики и разгром украинской жизни | Украинская освободительная акция за границей | Украинская организация перед войной 1939–1945 гг. | Украинские организации в Китае | Издания Украинских Научно-Исследовательских Институтов

ВСТУПЛЕНИЕ

Нелегкое дело написать короткий очерк историко-политического характера, который бы в полной мере осветил такую важную сегодняшнюю проблему Зелёной Украины — страны, которая находится на берегах Тихого Океана, в его северо-восточной части, и которая сейчас приобретает свою значимость.

Политическая ситуация Тихого Океана такова, что огромное пространство земли, которое до Первой мировой войны и до сих пор в иностранной прессе зовётся «российским Далеким Востоком», в действительности является сегодня московским только по названию, в зависимости от государственной принадлежности, которая фиксируется в рамках СССР, как «Дальневосточный край». По сути же это сегодня украинская земля, как по численности украинского населения, так и в равной мере по причинам исторического характера событий, которые происходили на этой территории со времени прибытия первых украинских поселенцев, в конце прошлого столетия, в частности в период революции 1917–1922 гг.

Этот период революционной борьбы очертился не только как арена международных конфликтов, которые пытались здесь действовать, но и как уникальное место (чего не было ни на какой другой территории бывшей московской царской империи). Здесь произошло соревнование украинского народа за своё будущее, за свою судьбу и свою государственность. Эта государственность была задекларирована в актах украинских съездов, в частности, в попытках создания собственного войска и своей администрации.

СОБЫТИЯ ЗА ВРЕМЯ С 1672 ДО 1933 ГГ.

Первым украинцем, прибывшим сюда не по своей воле, был украинский гетман Демьян Многогрешный, сосланный в 1672 г. в Нижне-Селенгинск на Забайкалье. Он долгое время пребывал в этой местности и вёл активную борьбу за удержание крепостей против кочевников из Монголии.

В 1859 году начинается организованное движение переселенцев, которые сначала прибывают через Сибирь, а в конце столетия морским путём через Одессу и Владивосток до Приморья. Организация этих движений была в руках московского «переселенческого управления» и, в первые годы, была настолько плохой, что улучшилась только к началу 1900 года, после реорганизации. С 1901 до 1904 г., всего до начала русско-японской войны, приехало на Дальний Восток из Украины 42 500 человек (душ); в 1905 г. их было только несколько сот, а вот с 1906 г. их приток снова увеличивается и достигает своего пика в 1907 г., когда приехало 76 637 человек. Перед самой Первой мировой войной их приток был всё ещё более 20 000 человек, а вот в течение трёх лет — и того меньше. Переселение шло по Сибирскому великому железнодорожному пути, а также через Маньчжурию до Приморья. На Амурщину приток шёл через Чату до Читы, далее, затем на пароходах по Амуру. Главная масса оседала в районе речки Зея и её притоков.

Официальная перепись, проведённая в 1926 г. советской властью, даёт для Приморщины и Амурщины, вместе с северной частью, 515 000 украинцев. Это абсолютно недостоверная цифра, ибо имеем такие к этому предостережения: по советским же данным украинское население во многих районах Приморщины составляло до 80% всего населения; когда мы посмотрим оригинальные статистические таблицы, изданные в Москве для Приморщины и Дальневосточного края, мы увидим несравненно малые цифры украинцев, и только в 4–5 районах советские данные не показывают численного перевеса в пользу украинцев. Другие авторы, исследователи состава населения, равно как и таблиц происхождения переселенцев, показывают общее количество украинцев для Приморщины на время 1926–30 гг. не меньше 80%, а в отдельных округах и районах даже до 90%, — как Черниговский, Спасский, Ивановский и Яковлевский. Для Амурщины мы не имеем полных подтверждений, что украинцев там не менее 50–60%.

К уменьшению числа украинцев по данным статистики привело несколько причин: во-первых, всего два года прошло, как состоялся читинский судебный процесс над украинцами и их осуждение, закрытие всех украинских организаций и преследования украинцев с обвинением в «измене», а во-вторых, отсутствие украинских школ и неправильное трактование переписчиками названий — «украинец», «русский». Последний термин позволил статистикам официально записывать население как «русских» – «то есть москалей». Об этом красноречиво говорит инструкция, которая была обязательна для всех тех, кто проводил статистику.

Всё же достижения этой переписи и проверки 1933 г. показывают, что у сотен тысяч был твёрдый национальный дух и желание отстаивать свою национальную обособленность от москалей.

Тут приведём только факт, что в Приморщине, за исключением Михайловского района, москали нигде не составляют большинства населения. В Хабаровском округе же москали не в большинстве, хотя процент украинцев меньше.

На Амурщине абсолютное большинство составляют в четырёх районах: Александровский, Ивановский, Мазановский и Завитинский. Москали в большинстве только в Михайловском районе Амурщины (54%) и в Биробиджанском, который начал формировать территорию еврейского национального округа.

ИЗМЕНЕНИЯ ЗА ВРЕМЯ С 1933 ДО 1944 ГГ.

За этот период в десять лет произошли значительные изменения в количестве населения, а также в его национальном облике.

Захват японцами Маньчжурии и дальнейшая их угроза для Советов заставила их принудительно переселять корейцев сюда из Приморщины. С самого начала их переселили с северной части Приморщины до Хабаровска, а в 1934 году начался план переселения корейцев в советский Туркестан. Этот план переселений был выполнен почти на 100%, так что теперь корейцев почти нет на юге Приморщины, хотя их было там в 1926 г. 166 932, из которых 95 000 жили у берегов Амурского и Уссурийского заливов и немного севернее. Позднее были изданы специальные законы о запрете занимать места новой работы. В начале 1945 г. этот заградительный отряд был уже полностью подконтролен, а тех, кто самовольно уходил, возвращали назад.

Общее количество населения на территории Дальнего Востока в 1926 г. было 1 250 000, а в 1939 году, перед самой войной – 2 450 000.

Это увеличение населения произошло за счет принудительного ссылания в Азию из Украины и других частей Совдепии (Советской России). Увеличение проводилось согласно планам первой и второй пятилетки.

В первую очередь, ссылалось на Дальний Восток население из Московской области, что ярко выявляется из статистических данных, поданных в материалах по «выполнению второй пятилетки».

В первую очередь, ссылалось население в города и места скопления при железной дороге и портовых пунктах. В этот период украинская проблема для Зелёной Украины была наиболее опасной, но с учетом общей численности населения всей страны, её национальный состав постепенно менялся в нашу пользу.

Далее мы имеем возможность привести несколько чисел, которые показывают положение украинцев среди других национальных групп Зелёной Украины в этот период:

Общее население составляло 2 150 000 человек (100%). Украинцев было 700 000 (32,6%), из них 225 000 проживало в Приморщине и 475 000 — в Хабаровщине. Москалей было 1 100 000 (51,1%), из них 550 000 в Приморщине и 750 000 в Хабаровщине. Прочих национальностей было 350 000 (16,3%), из них 225 000 в Приморщине и 125 000 в Хабаровщине.

С осени 1941 г., когда война с Германией начала принимать все более угрожающий характер для Московской области, советская власть начала величайшую акцию эвакуации населения с угрожающих военных территорий, и в первую очередь из Украины, причём с Правобережья она была меньше, а с Левобережья больше, в частности из Слобожанщины.

Всего было переселено на Дальний Восток за это время около 500 000 человек, из которых главная масса была из Украины. Прибытие этих украинцев вносит большие изменения в национальный состав населения Зелёной Украины.

Эвакуация из Донской и Кубанской областей и надволжских районов не дала для Сибири и Дальнего Востока никаких изменений, ибо население этих земель направлялось на юг, за горы Кавказа — в Грузию, Азербайджан и в Туркестан. Что же касается эвакуации из Московской области, то она была направлена на Урал и его окрестности и вплоть до Центральных частей Сибири не дошла.

К концу 1942 г. изменения произошли в пользу украинцев, как сейчас показывают имеющиеся [к тому периоду] числа, что свидетельствует о колоссальных изменениях, просто до неузнаваемости, даже принимая неточность и упорную систему советской статистики показывать только выгодные для себя данные:

Общая численность населения достигла 2 700 000 человек. Москалей стало 1 750 000 (из них 750 000 в Приморщине, 850 000 в Хабаровщине и 150 000 в других [Северных] районах). Украинцев стало 950 000 (из них 350 000 в Приморщине, 400 000 в Хабаровщине и 200 000 в других [Северных] районах). Прочие национальности составили 350 000 человек.

При этом общее число украинцев возросло с 32,6% до 46,3%, то есть на 13,7%, а доля москалей уменьшилась с 51,1% (согласно тексту, на 3,3%).

Удельный вес населения также сильно изменился, ибо, если раньше оно составляло исключительно крестьянское население и частично обслуживающий персонал железной дороги, то сейчас, с приливом с Украины людей молодого поколения, которая окончила украинскую школу, знает украинскую культуру и знает, кто они есть, хотя частично и с искривлённой политической психологией, как результат коммунистической обработки. Однако, это самый неблагонадёжный элемент, который сознательно большевики гнали в Сибирь и на Дальний Восток, чтобы лишить Украину национальных кадров (элементов).

Трудно подтвердить это утверждение, хотя усилена пропагандистская акция на украинском языке, музыке, песнях и т.д. Вместе с изменением национального состава населения, пришло и изменение в распределении этого населения в хозяйственной жизни страны, хотя мы не имеем данных о переменах в культурном облике этих новых масс населения. Одно ясно, что общий курс политики русификации охватывает и Сибирь, и Дальний Восток, как и саму Украину.

Следует отметить, что общее количество населения Зелёной Украины нужно уменьшить по меньшей мере на 300 000 человек, которые были призваны в Красную Армию, и возможно, что большинство не вернётся, разве только инвалиды войны. Движение эвакуированных на Дальний Восток из Украины и других частей Совдепии, хотя и было активно в начале 1944 г., было грубо прервано, несмотря на то, что были изданы специальные законы о запрете занимать места новой работы. В начале 1945 г. этот заградительный отряд был уже полностью подконтролен, а тех, кто самовольно уходил, возвращали назад.

ПОЛИТИЧЕСКАЯ ПОЧВА В ЗЕЛЁНОЙ УКРАИНЕ

Выраженное участие украинского элемента в перестройке Зелёной Украины с конца XIX столетия становится всё большим. Пространства, которые никогда не были освоены, становятся центром снабжения для страны, политическое сознание возрастает, что, как показывает случай перед Первой Мировой Войной (в одном селе около Хабаровска) – украинское население знает, что оно украинское, и не имеет ничего общего с москалями. Факт был в том, что представители «Союза русского народа» на крестьянских сходах поучали, что селяне не «украинцы» – иной род, а «истинно-русские». Об этом была заметка и в дальневосточных газетах того часу.

Война застала уже в Маньчжурии и на Приамурщине целые организации, во Владивостоке нелегальную группу, центром которой был Дмитро Боровик, М. Коблянский и другие.

Революция 1917 г. принесла с собой запрет на все украинские организации, но они по-прежнему покрывают густой сетью весь простор Зелёной Украины. Возникают и политические группы. Хоть, правда, они поначалу не были так активны, но послужили для выяснения целей и задач украинской организованной жизни.

Первый Украинский Дальневосточный Съезд в Никольск-Уссурийском, 11 ноября 1917 г., на протяжении четырёх дней, заложил основы будущего развития, наметил программу дальнейшего развития украинской организации. Съезд имел 53 делегата от общин, заводов и больших скоплений украинского населения, кооперативов, военных союзов и других организаций. Принимали в нём участие также и те, кто имел право совещательного голоса.

Основным решением Съезда было требование от Центрального Правительства в Петербурге широкой национальной автономии для украинского населения края. Тогда ещё не поднимались голоса за более точное определение края. Требования Съезда были скромны и главной целью было скрепить национальное единство украинского населения, углубить его культурную работу, и придать ей цели для реальной работы во всех сферах жизни.

В области организационной приняты были важные постановления, которые можно сгруппировать в такие главные пункты:

Организация украинского войска из старшин и солдат воинских частей российской армии, которые находились тут из числа украинского происхождения.

Организация постоянного органа украинцев Дальнего Востока под названием «Секретариата Рады Зелёного Клина (Зелёной Украины)».

Изложение проекта статута «Дальневосточной Украинской Рады», как центрального административного, политического органа для украинцев Зелёной Украины. Этот статут должен был быть представлен на 2-й Съезд Украинцев Дальнего Востока.

В своей речи выдающийся деятель Павленко высказывался на заседаниях 1-го Съезда, что без организации украинских воинских частей интересы украинского населения Зелёной Украины не будут надлежащим образом обеспечены.

По этому вопросу возникло немало проблем с московской администрацией: украинский элемент в обще-московских частях был лучшим и не поддавался разлагающей пропаганде большевиков.

Первая воинская часть была сформирована в Харбине под командованием поручика Ф. Твардовского, который в следующем году прибыл в Зелёную Украину, как первый украинский консул.

На долю этой воинской части выпала не только работа по поддержанию порядка, но и поход к хабаровской администрации не смог перебрать её на себя. Генерал Чжан-хуан-ски отдал личный приказ, чтобы, когда она отходила из Украины, то покинула территорию Маньчжурии в полном вооружении, в то время, как московские части были все разоружены китайскими войсками.

Во время чужеземной интервенции в Сибири и на Дальнем Востоке, в 1918–1922 гг., представители украинского Секретариата, его военного отдела и штаба пробовали установить контакт с чужеземными представителями командования в вопросе формирования добровольческой украинской армии, которая составляла бы до 40 000 человек. Но, к сожалению, изменения в Сибири и в общей политике Антанты не дали возможности воспользоваться этим.

Специальный мемориал был передан надлежащим чиновникам, в котором от них требовалась материальная помощь и оружие. Украинцы давали конкретные планы, что до распределения и сил украинских войск и их стратегического положения и важности в деле борьбы за свободу против коммунистов.

«Щире Слово», украинский еженедельник, в № 29 от 17. 7. 1919 г., писало: «Представители населения на своих съездах уже не раз заявляли, что они не дадут своих детей для службы в чужой армии (то есть московской, прим. автора И. С.), а когда возникнет потребность иметь армию, то на Дальнем Востоке должна быть армия украинская».

Генерал Жанен, который был тогда во главе союзнических войск в Сибири, в связи с украинским делегатам положительно рассматривал дело формирования украинской армии, но, как уже было указано раньше, общий ход изменил и эту проблему.

На Дальнем Востоке, как и в Сибири, происходили великие события. Усиливалось на восток движение Красной Армии, а разгром белых армий Колчака был более чем очевидным.

На Дальнем Востоке возникает самостоятельная «Дальневосточная Республика» (ДВР), с правительством в Чите. Это правительство, прекрасно осведомлённое об обстановке на Зелёной Украине, с целью привлечь украинское население, в своей конституции заявляло торжественно о защите интересов «меньшинств» и говорило о создании министерства — национальностей. На правах вице-министра назначается кандидат, выдвинутый Секретариатом ДВР П. Марчишин.

Министерству удаётся провести несколько важных реформ, начать украинское школьное дело, приготовить к печати учебники, и так далее. Но тут пришёл конец республики, которую большевики признали перед тем, как самостоятельную, чтобы потом её свергнуть.

В подготовленной программе для созыва V Съезда был главный пункт – немедленное провозглашение Дальнего Востока в составе Приморщины, Амурщины и побережья Тихого Океана до Берингова пролива, включая Камчатку, как украинского государства – Зелёной Украины. Съезд не мог уже состояться. Его участники были арестованы. Им в Чите в начале 1924 г., на судебном процессе, были предъявлены большевиками обвинения в отрыве «русского Дальнего Востока от России и передаче его международным капиталистам и буржуям».

Это единственный судебный процесс над украинцами, за пределами Материнской Украины, с точными обвинениями в измене «стране советов – России».

Таков фон украинского политического развития и его смысл, который быстро развивался и набирал государственнического характера во всех своих проявлениях, а прежде всего в среде великой украинской крестьянской массы и малочисленной интеллигенции.

ОРГАНИЗАЦИИ И ИХ ХАРАКТЕР

Основной организацией для всей территории Зелёной Украины, а также для сибирских украинских центров и Маньчжурии, были «Громады», состав членства которых был довольно разнообразен. Они, в основном, заботились о культурном и социальном развитии своих членов и об объединении самых широких кругов украинского гражданства.

Второй организацией, которая стремилась к объединению украинских масс, были кооперативы и различные профессиональные союзы и объединения.

Громады объединялись в окружные объединения, во главе которых стояли «Окружные Советы» (Рады), или, в других местностях, «Областные Советы» (Рады). Таких Окружных Советов было на Дальнем Востоке, на фактической территории Зелёной Украины, десять:

Благовещенский Окружной Совет в г. Благовещенск. | Владивостокский Окружной Совет, основан в мае 1918 г. | Забайкальский Окружной Совет в г. Чита, который был вне территории Зелёной Украины. | Иманский Окружной Совет, основан в 1918 г. | Камчатский Окружной Совет в г. Петропавловск. | Маньчжурский Окружной Совет в г. Харбин, с 1917 г. | Никольск-Уссурийский Окружной Совет, основан в 1918 г. | Сахалинский Окружной Совет в г. Николаевск-на-Амуре, основан в 1919 г. | Свободненский Окружной Совет в г. Свободный, Амурской области, с 1918 г. | Хабаровский Окружной Совет в г. Хабаровск, с 1918 г.

Каждый из Окружных Советов объединял местные Громады, Советы и другие организации, контролировал их деятельность и руководил общими направлениями работы. Принимались меры по ограничению деятельности Громад исключительно гражданскими делами, а политические и профессиональные дела передавались другим организациям, или в большинстве местностей это невозможно было осуществить, из-за недостатка надлежащих кадров. Недостаток культурных и образованных в украинском деле людей очень давал о себе знать повсюду, за исключением крупных городов.

Однако, эти условия ставили перед Громадами великие задачи. Деятельность руководящих органов украинских организаций, как это выявилось, например, в Свободном, когда нужно было решать дела организации украинской части, а местная московская власть относилась к этому враждебно и не давала надлежащих разрешений. Центральные украинские организации не могли преодолеть деятельности этих местных чиновников.

В то же самое время политическая жизнь всё больше усложнялась и требовала от украинцев большого таланта и сноровки в проведении всех своих политических задач, которые жизнь выдвигала.

С этой задачей украинцы справлялись в общем хорошо, но только тут надо пояснить все враждебные московские силы, которые сидели в правительствах и руководили администрацией. Причём, это отношение было даже хуже, чем от правых правительств (!), а от умеренных и даже левых – лучше.

Главным политическим органом украинства на это время 1918–1922 гг. был Украинский Дальне-Восточный Секретариат, который избирался на украинских съездах, что периодически устраивались, и который был единственным представителем украинства на Зелёной Украине. Он объединял также украинство за пределами Зелёной Украины, главным образом в Маньчжурии.

Этот Секретариат имел различные отделы и руководящие ими лица и держал контроль над деятельностью украинских организаций по всей территории, от Владивостока начиная, до Забайкалья и вплоть до Камчатки.

Украинство относилось с уважением к этому центральному органу и с большим пиететом и уважением, помогало ему чем могло, и если была нужна поддержка со стороны окружных или местных Советов (Рад), Секретариат её имел. В частности это выявилось в конце 1919–20 гг., когда правда победила аресты [большевиками] Главы Секретариата Юрия Мовы.

Среди руководящих лиц Секретариата, а также людей близких к центру украинской жизни, правда, не было единства в то время, что касается максимальной программы. В частности, неясной была мысль об установлении собственной администрации на территории Зелёной Украины. Только к концу 1921–1922 гг. она стала ясной. В начале ограничивались все «территориально-национальной автономией».

Центральной фигурой в идеологии украинского движения на Дальнем Востоке был Дмитро Боровик, который обосновал мысль о создании «Украинской колонии на Дальнем Востоке» и набросал программу её осуществления. Он находил для этого глубокую моральную поддержку со стороны выдающихся политических деятелей, а также от Материнской Украины, которая переживала тогда бесчисленные трудности и войну на многих фронтах.

В области школьного дела украинские организации имели возможность содержать только начальные школы и начальные классы при гимназии в г. Харбин, для чего там имелся величайший «Украинский Клуб», здание которого началось строиться в 1918 г. весной.

Все меры Секретариата, а также местных окружных Советов (Рад) получить материальную помощь от правительств, не давали никакого успеха. Все обещали, но ничего не делали. Даже большие либеральные учреждения, как земства, которые существовали на доходы от крестьянства и хотели пойти этому крестьянству навстречу. Напротив, делали всё, чтобы воспрепятствовать этому.

После захвата большевиками всей власти на Дальнем Востоке, они сначала провозгласили, что будут идти широко с помощью национальному развитию отдельных народных групп территории, а на деле под натиском народа на Украине только в 4 районах Приморщины и в 2 районах Амурщины выделили несколько украинских школ, хотя обещали в чисто украинских районах полную украинизацию школьного дела.

Профессиональный круг среди украинства был не очень велик, хотя был приток в сельские союзы, союзы служащих почт и телеграфа, в частности в г. Хабаровске, организуется союз железнодорожников. Развитию украинских профессиональных союзов и организаций сильно препятствовали агитацией и насильственными организациями, которые угрожали им вмешательством в сферу их деятельности. Время не позволило украинцам создать сильную сеть, чтобы оставить врагов в покое, рассчитывая при этом, что для этого не хватит сил, хотя среди железнодорожников в Маньчжурии, на бывшей Китайско-Восточной железной дороге, были десятки тысяч украинцев, а также вдоль Уссурийской и Амурской железных дорог, а также на флоте.

Были, правда, организации украинских рыбаков.

Кооперативная деятельность имела с самого начала малый успех, и сеть украинских кооперативов возросла по всей стране. Население это очень активно поддерживало и дало возможность создать центральную организацию – кооператив «Чумак», которая должна была быть центрально объединяющей организацией для всей территории Зелёной Украины.

Эта кооперативная централь смогла провести довольно большую организационную работу, провести немало товарных и промышленных операций, наладить торговые связи и сосредоточить у себя значительные средства, из которых, среди прочего, пользовалась [постоянно] украинская публицистика и различные культурные и политические организации, в том числе и Дальневосточный Секретариат.

Кооператив «Чумак» имел свой собственный дом на главной улице в г. Владивосток, где помещались: Секретариат, «Просвита» и другие украинские организации.

СВЯЗИ С МАТЕРИНСКОЙ УКРАИНОЙ

Украинский далёкий Восток проявлял большой интерес к событиям в Украинской метрополии и всё время чувствовал себя связанным с нею, своей Родиной. Это проявилось в посылке отдельной делегации из Киева, в назначении Правительством Украины в 1918 г. украинского консула, в получении специального права для Украинских Советов Дальнего Востока и Сибири замещать украинские консульства и выполнять их работу там, где нет украинских консульств. Эти права были признаны Московским правительством в мировом договоре, и детально оговорены и обозначены отдельным дополнительным договором. (Подробности этого нам не известны. Прим. И. С.)

Формирование украинских воинских частей в начале революции всё проводилось под знаком помощи своей Родине в борьбе за независимость. Только с конца 1918 г. эта войсковая акция начинает приобретать местное значение. Её целью становится защита украинского населения и единая охрана украинских прав в Зелёной Украине. Такие же цели ставили себе украинские войсковые формирования и в Сибири, поэтому московская администрация была столь враждебна этим формированиям, хотя потребность в них была велика, потому что эти формирования были наиболее мощными факторами в будущей борьбе с большевизмом, который был украинству совсем враждебен и непонятен.

Военные командования Союзников (Антанты) во время интервенции 1918 – 1920 гг., а также те командования, в частности, не только интересовались этими украинскими проблемами, но и хотели их поддерживать. Об этом свидетельствуют переговоры с главнокомандующим союзническими войсками генералом Жаненом и полковником Кадлецом, который рассылал специальные распоряжения по этому поводу во всех воинских учреждениях Дальнего Востока. А те местные коменданты и командующие войском такого распоряжения либо не признавали, либо саботировали. Формирования начинались только во Владивостоке, в Маньчжурии на ст. Эхо и в Сибири.

БОЛЬШЕВИКИ И РАЗГРОМ УКРАИНСКОЙ ЖИЗНИ

Уже в первые годы своего владения этой территорией большевики признали этот новый, неведомый для москалей факт – украинскую революционную силу. Признали они её двояко, причём один способ перечёркивал другой: читинским процессом в 1923–24 годах в Чите, где судили украинцев за измену, за попытку оторвать Дальний Восток от России с целью создать отдельную украинскую державу, а с другой стороны они признали наличие большой украинской народной массы и оформили создание нескольких украинских национальных районов в Приморщине. Но этот период просуществовал недолго, только до 1933 г., когда начался курс политики русификации и решительной борьбы с украинским народом, синхронизированный с проведением так называемой политики коллективизации в Украине и других частях СССР.

Чтобы уяснить себе и в полном значении проблему Зелёной Украины, мы дадим тут важнейшие материалы, которые будут касаться населения этой страны, хода процесса колонизации и роли в нём украинского элемента. Речь пойдёт о начале революции 1917 г. и возникновении украинских организаций, организации украинских централей, и выявлении воли украинского народа на Дальневосточных съездах, избрании Секретариата, как представительного органа этой украинской земли. Мы расскажем о борьбе и защите украинской идеи и о жертвах, которые пришлось понести украинскому народу здесь, в Азии.

В конце 1922 г., с японо-большевистским соглашением о постепенной эвакуации японских войск, завершились [власти] Меркуловых, и генерала Дидерихса, их преемники и атамана Семёнова на Забайкалье. Временно была организована либеральная «Дальневосточная Республика», подконтрольная Дальневосточной Республике, со столицей в Чите.

Согласно конституции, сложенной избранным «народным собранием» (Парламентом), вся территория бывшей московской царской империи создала отдельную самостоятельную Республику, которую Москва признала и даже прислала к ней своего представителя.

Среди разных министерств было и министерство национальностей, во главе которого, в том числе и украинский, стоял известный украинский деятель Пётр Марчишин, родом из Львова.

Но деятельность этого правительства была недолгой и в конце 1923 г. завершилась его ликвидацией и «присоединением» всей республики к Советской России. Украинские деятели почти немедленно были арестованы и посажены в тюрьмы. В конце 1923 г. их всех свезли до Читы, и в начале следующего года состоялся знаменитый читинский процесс над украинцами Дальнего Востока. Украинцам было предъявлено обвинение в стремлении вывести державу Советов и попытке отобрать Дальний Восток от России, с целью создания с помощью чужих — японцев и американцев — украинской колонии Зелёный Клин.

В суд были присланы десятки разного рода документов и составлены свидетельства, которые давали нужные материалы и свидетельствовали про предательскую деятельность украинцев.

В результате долгого суда, главных деятелей украинского Дальнего Востока осудили на смертную казнь, остальных — на долгие сроки тюремного заключения. Только немного позже, под давлением общей общественности, из которой, тем не менее, большевики всех осмеивали, им [осужденным] заменили смертную казнь на долголетнее тюремное заключение. Большинство осуждённых были крестьянского происхождения и только несколько были войскового происхождения, как полковник Геруцкий. Полковник Ф. Стешко в то время был далеко за пределами Зелёной Украины, но находился в дороге до Украины. Позже он оказался в эмиграции в Праге (Чехословакия).

Несколько участников процесса не ждали суда и сбежали, либо ещё перед арестом, либо перед началом процесса, где продолжали свою деятельность, принимая участие в украинской освободительной акции, как П. И. Яхно, П. Марчишин, С. Швед и другие. Через несколько дней после суда удалось скрыться за границу и ещё нескольким деятелям, как И. Смульскому, В. Навротному, главе центральной организации.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ ПЕРВОГО ПЕРИОДА

Так завершился первый период украинского движения на Зелёной Украине, успев наметить свои идеологические основы и заложить фундамент для будущей деятельности в эмиграции и в подполье.

Центральной организацией, которая объединяла украинскую жизнь на протяжении годов и воспитывала и подготавливала будущие кадры, была „Просвіта” (Просвещение), культурно-просветительская организация, которая работала с 1927 г. вплоть до своей ликвидации под давлением властей в 1937 г.

Рядом с ней работал „Украинский Политический Центр”, который фактически руководил всей украинской активностью в Маньчжурии и вёл главнейшие организации, устанавливал связи и прочее. Он привёл и к созданию „Украинского Издательского Союза”, который на протяжении пяти лет издавал журнал „Маньчжурский Вестник”, издал три книги и брошюры и одну большую карту „Зелёной Украины”. Осуществить другие планы издательства, как то издание отдельного альманаха, посвящённого делам Зелёной Украины, не удалось. С пропагандистской целью, имелось в виду издавать книги и журналы на чужих языках. Но они не вышли из-за цензуры.

Крупной активной организацией был „Союз Украинских Эмигрантов”, который образовался в 1933 г. и действовал до запрета его японцами в 1937 г. Союз имел своих членов и в провинциях Маньчжурии, главным образом по восточной части железнодорожной линии, как то Имяньпо, Яблоня и другие. При Союзе была организация украинской молодёжи „Зелёный Клин”, которая вела активную работу по воспитанию молодёжи в патриотическом духе, с вызыванием у неё заинтересованности проблемой Зелёной Украины. Во время наилучшей деятельности, эта организация молодёжи насчитывала до 75 членов. Организация молодёжи вела активное сотрудничество с молодёжью тюрко-татар и грузин, имея с ними прекрасные дружеские отношения. Позднее Организация стала составной частью организации „Дальневосточная Сечь”. Это случилось не без давления со стороны Управы тогдашней УНК и других.

В Харбине существовала также старая украинская парафия (приход), основанная ещё в 1918 г., которая имела сначала церковь в помещении УНДома, а после его закрытия находилась в частных помещениях, пока не была построена собственная прекрасная церковь на одной из главных улиц города Харбина в 1929 г. Она объединяла около 150 человек.

Кроме того были другие организации, как „Украинская Громада” (Община), основанная в 1932 г. Она объединяла около себя, главным образом, давних деятелей со времён „Украинского Клуба”, так называемых „клубян”.

На протяжении годов работал Союз Украинской Молодёжи „СУМ”, который одно время был довольно активным и даже издавал свой журнал.

„Украинская Национальная Колония” основана в 1935 г. весной, как было упомянуто раньше, и действовала до момента оккупации Маньчжурии красными. Она перевела в своё распоряжение здание „Украинского Национального Дома”, забрав его у временной администрации, которая существовала с момента получения этого здания, 14. XI. 1933 г., до 14 июня 1935 г.

Рядом с этими чисто украинскими организациями, существовал клуб „Прометей”, который объединял украинцев, тюрко-татар, грузин и другие национальности и людей, которые сочувствовали его идеям. Наиболее активными временами его работы были годы 1932–1934.

Позднее клуб пришёл в упадок в своей деятельности из-за выезда самых активных членов из неукраинских колоний и большой перегруженности украинских деятелей работой в своих организациях.

На этом можно закончить обзор деятельности украинцев на Дальнем Востоке.

УКРАИНСКИЕ ОРГАНИЗАЦИИ В КИТАЕ (ХИНАХ)

(Хины, от Цинь – архаичное украинское и польское название Китая; в современном украинском языке обычно используется термин Китай (Кытай).

Чтобы закончить этот короткий обзор, нужно упомянуть об украинских организациях на территории собственно Китая (Хин), как в Тяньцзине, Шанхае и Циндао. Первая украинская организация возникла в Ханькоу, в центральном Китае, как филиал „Просвіти” в Харбине, а 29 марта 1929 г. возникает Украинская Громада в Тяньцзине, а 28 сентября в Шанхае.

В промежутке времени существовала Украинская Громада в Циндао, но, из-за отъезда активных деятелей, эта организация перестала существовать задолго до второй Мировой Войны.

Украинские организации в Шанхае и Тяньцзине удержались и во время последней войны и продолжают жить и сейчас, хотя последняя стала теперь филиалом шанхайской организации.

Взаимоотношения этих организаций в центральном и северном Китае с маньчжурскими организациями были всё очень тесные. В 1934 г. возник вопрос созыва дальневосточного украинского съезда, но на такой важный организационный шаг не нашлось уже возможности. Главной преградой стал факт изменения в Харбине и всё более неблагоприятные обстоятельства внешнего порядка. Переписка и обдумывание плана всё же продолжались некоторое время и подготовили почву для более лёгкого перехода из одной организации в другую, после смены места жительства, когда какой-то член переезжал с севера на юг. Это движение украинцев из Маньчжурии началось очень отчётливо с 1933 г., когда украинцы увидели лицо „общерусского” курса японской политики и начало притеснения украинских организаций со стороны администрации, с настойчивым требованием подчинения этих московским центрам.

В частности укрепились тяньцзиньская и шанхайская организации. Перед самой войной тут начали выходить журналы, как то „На Дальнем Востоке” в Циндао, и отдельные брошюры, которые обсуждали положение в Маньчжурии и брали под свою защиту украинские круги, которые начали испытывать там притеснения.

Среди деятелей, которые поспособствовали этой активизации, были участники украинского движения на Зелёной Украине, как В. Мигулин, который работал когда-то в „Чумаке” и, из младшего поколения, др. М. Милько, который во время этой войны издавал два украинских журнала – „Украинский Голос” и на английском языке „Call of Ukraine”. С точки зрения внешних трудностей, оба журнала не имели большого влияния на здешнюю украинскую жизнь. Первый из них подавал немало интересного материала и способствовал выяснению проблемы украинцев в Азии, идеи, в которую покойный Милько очень верил и придавал, в частности, большое значение вопросу „Серой Украины”. Его статистические и геополитические материалы ждут обработки и публикации, хотя частично появились уже в „Украинском Голосе” и в переводе в английских журналах.

В политической жизни организации в Хинах не имели большого влияния на формирование украинской дальневосточной мысли, хотя среди членства их пребывали активные деятели с Дальнего Востока, в том числе и свидетели Читинского процесса, и участники тайного кружка во Владивостоке со времён Первой Мировой войны.

Надеемся в ближайшее время вернуться к обсуждению вопросов, которые в этом коротком очерке только указаны, или упомянуты с некоторыми подробностями.

С середины 1990-х гг. интерес к украинским общинам за пределами Украины заметно усиливается, появляются исследования об истории диаспоры, в частности Канады, Америки, Аргентины и Бразилии. Говоря о диаспоре, обычно имеют в виду диаспору западную. Однако существовала еще и восточная украинская диаспора. После подписания Айгунского (8 декабря 1858 г.) и Пекинского (2 ноября 1860 г.) договоров и получения дополнительных территорий на Дальнем Востоке правительство Российской империи рассматривало пути утверждения на этих отдаленных приграничных территориях.

А в это время в Украине отмена крепостного права не разрешила земельного вопроса: 95 % крестьян остались недовольны объемами полученных наделов. Вырос уровень их мобильности, крестьяне перестали быть крепостными, однако превратились в полуграждан. В то же время план заселения Дальнего Востока русскими крестьянами потерпел поражение, и тогда, по разным сведениям, по предложению то ли князя Г. Львова, то ли губернатора Приамурья П. Унтербергера эти территории решили заселить терпеливыми и трудолюбивыми украинцами. На Дальний Восток крестьяне направлялись сначала на повозках через Сибирь, затем пароходами из Одессы, а позднее — по новопостроенной железной дороге. Предварительно они спрашивали у властей о климате, особенностях грунта, флоры и фауны незнакомого им региона. После отмены крепостного права на территории Российской империи, во время строительства Китайской железной дороги, в течение столыпинских реформ и до и во время русской революции на Дальний Восток выехали и проживали там, по разным данным, от полумиллиона до миллиона украинцев. Об украинской диаспоре на Востоке писали М. Якименко, Л. Белоусова, В. Чорномаз, А. Попок, М. Андрусяк, С. Бурдиляк, С. Ципко, О. Шевченко, С. Капранов, М. Посивнич и другие.

Эта восточная диаспора на Дальнем Востоке в СССР постепенно уменьшается после прихода советской власти, где каждая следующая перепись населения после 1923 г. фиксирует все меньше людей, желающих называться украинцами. Позже показательный судебный процесс в Чите в период 1923–24 гг. над украинскими лидерами накануне русской революции подтвердил всем жителям тех территорий, что быть украинцем и бороться за свои национальные права опасно. В Китае украинская диаспора окончательно исчезает после Второй мировой войны, когда последние ее представители перебираются в Америку, Аргентину, Канаду и Австралию.

В этой статье мы рассмотрим, в каких условиях и почему Иван Свит написал «Сокращенную историю украинского движения на Дальнем Востоке /Азия/», проанализируем основное содержание и характер этого документа и попробуем оценить роль Ивана Свита в процессах создания истории украинской эмиграции.

Кем был Иван Свит?

Судьба и деятельность Ивана Свита как таковая является микроисторией создания Украины на Дальнем Востоке и в Северо-Восточной Азии. О нем писали такие исследователи, как Ярослав Сеник, Надежда Кулеша, Андрей Попок, Вячеслав Чорномаз, Кадзуо Накай, Владислав Проненко, Роман Лах, Йошихико Окабе. Жизни и деятельности Ивана Свита посвящены также отдельные разделы в энциклопедиях. Работа в американских архивах, в частности в УВАНе, библиотеке Вайднер Гарвардского университета, книгохранилище и архиве Украинского научного института Гарвардского университета и в Библиотеке Конгресса США дала возможность изучить неизвестные факты биографии украинского журналиста и историка, однако в ней и до сих пор остаются белые пятна.

Иван Васильевич Светланов родился 27 апреля 1897 г. в семье священника в Старобельском уезде Харьковской губернии. Вырос парень в городе Купянск, где в 1913 г. окончил школу. Рано потеряв отца, Иван поступил в Харьковскую духовную семинарию — традиционный шаг в получении образования для детей его круга. В этой семинарии в свое время учились не только известные религиозные, но и светские личности, в частности поэт Павел Грабовский.

Окончив семинарию в 1915 г., Иван Светланов поступил на физико-математический факультет Харьковского императорского университета, где проучился несколько курсов. Университет имел длительную историю не только хорошей науки, но и глубокой свободной мысли. Там в разные периоды преподавали языковед Александр Потебня и антрополог Николай Сумцов, а в начале 1890-х гг. функционировала тайная студенческая организация «Братство тарасовцев», членом которой был, в частности, будущий отец концепции украинской независимости Николай Михновский. Университетская атмосфера свободной мысли, очевидно, оказала сильное влияние на формирование мировоззрения студента.

Еще во время учебы в университете Иван Светланов увлекся путешествиями: бывал на Кавказе и посетил горные комплексы Екатеринослава, о чем писал в своих работах, имеющих экономическое и географическое направление. Однако Русская революция и Первая мировая война не дали возможности Ивану получить желанный диплом о высшем образовании, что позже очень ограничит его возможности работать в эмиграции в США.

В марте 1918 г. Иван Светланов, направляясь через Сибирь на Дальний Восток, «выехал из Харькова, где учился и имел хорошие годы», ибо стремился добраться до США. Почему юноша выбрал именно США, доподлинно не известно, однако воплотить свой замысел ему сразу не удалось, поэтому он остался во Владивостоке. На Дальнем Востоке родной дядя Ивана священник Николай Труфанов (Труфанов) возглавлял епархию на станции Пограничная на границе Приморья и Маньчжурии и, очевидно, это способствовало выбору маршрута путешествия не через Одессу, как обычно, а через Владивосток.

Иван Свит приехал во Владивосток в марте 1918 г., именно накануне III съезда украинцев Дальнего Востока, состоявшегося в апреле в Хабаровске. Это были последние недели существования УНР (Украинской Народной Республики), о деятельности которой он хорошо знал еще в Харькове.

Владивосток тех времен был довольно турбулентным в политическом смысле городом. С 25 октября по 1 ноября 1918 г. здесь состоялся последний, IV съезд украинцев. На нем было решено выйти из политического нейтралитета и стать на стороне тех государств, которые защищают малые нации и народности. Была принята декларация к народам мира на украинском, русском, английском и французском языках с просьбой о защите и спасении и написана «Конституция украинского населения на Дальнем Востоке». Ее текст из семи разделов на четырех страницах вышел в печати в 1920 г.

На Дальнем Востоке Иван Свит попал в эпицентр событий, связанных с процессами национального самосознания украинской диаспоры. Во Владивостоке он смог стать не только свидетелем, но и участником процессов, похожих на те, что произошли в Киеве осенью 1917 — зимой 1918 гг.

Лето 1918 г. Иван провел в Японии, а позже работал на пароходе, курсировавшем между Владивостоком и Японией. Позже был вольнонаемным служащим личного и оперативного отделов штаба Сибирской военной флотилии во Владивостоке и пограничной службы управления Владивостокской таможни, а затем, вплоть до сентября 1919 г., работал в военном суде.

Именно на Дальнем Востоке состоялась первая встреча Ивана Свита с «другими» — японцами, китайцами, корейцами — представителями национальностей, которых он не имел возможности встретить на территории Харьковской губернии. Покинув Украину национально неопределенными, украинцы на Дальнем Востоке поняли, что отличаются от русских, местного населения и представителей Азии. А с постепенным увеличением численности украинского населения на Дальнем Востоке они превратились из меньшинства в региональное большинство. Сохраняя свой язык и традиции, в конце концов стали отождествлять себя с движением за украинскую автономию и независимость. Одним из таких лиц был Иван Свит. Работая в украиноязычных медиа, наш герой сократил свою фамилию с русского «Светланов» до украинского «Свит». Как будто знал, что впереди его ждет еще много разных миров.

С осени 1919 г. Иван Свит начал писать на экономические и социальные темы в местные и зарубежные издания. Знание иностранных языков так же, как и коммуникативные навыки, бесспорно, пригодились в его журналистской, общественной и научной деятельности. Свит работал корреспондентом ряда газет и журналов: владивостокского английского журнала «Эхо», газет «Далекая окраина» (1920), «Вечерняя газета» (1921–22) и Сибирского телеграфного агентства (с 1919 г.). Некоторое время он также был редактором и издателем газеты «Рассвет» (1920–22), журнала «Восход» и нескольких номеров англоязычного издания «Дальневосточные рынки». Работая в дальневосточных медиа и отождествляя себя с украинской диаспорой, Иван Свит, юноша с неоконченным высшим образованием, благодаря своей деятельности смог присоединиться к другому классу – интеллектуальному.

Темами журналиста Свита были экономика и финансы, но из-за сложившейся на Дальнем Востоке ситуации он заинтересовался политическими событиями и историей этого региона. Революция 1917 г. для украинских переселенцев означала разрешение не столько классового вопроса, сколько национального, в частности вопроса национальной автономии. Украинцы и представители других национальностей на Дальнем Востоке, или как их называли «инородцы», после революции почувствовали сопротивление продвижению своих интересов как со стороны русских, так и со стороны большевиков.

Свит попал в самый водоворот процесса самосознания украинцев и стремления создать независимую автономную политическую единицу под названием Зеленая Украина, со своим языком, Конституцией и законами.

Он и сам стал участником многих событий, в частности, в течение 1918–20 гг. сотрудничал с еженедельником «Щире слово», а в 1920 г. заведовал Украинским дальневосточным прессовым бюро при Украинском революционном штабе во Владивостоке. Полтора года, до октября 1922-го, работая в издании «Вечерняя газета», писал на украинские темы в местные русскоязычные газеты и журналы, таким образом способствуя утверждению украинского печатного слова на Дальнем Востоке.

Иностранные войска начали покидать Владивосток в 1920 г. Однако японцы продержались в регионе вплоть до 1922-го, пока там не утвердилась советская власть. Именно 1922 г. становится пиком эмиграции из этого региона в Китай. По отдельным неподтвержденным данным, на осень 1922 г. количество эмигрантов из Российской империи в Китай достигло 150 тыс. Крупнейшими городами скопления бывших граждан России стали Харбин и Шанхай, за ними следовали Дайлян, Тяньцзинь и т.д. В разных городах Китая проживали от 50 до 100 тыс. украинцев вместе с работниками КВЖД (Китайско-Восточная железная дорога).

Написание «Сокращенной истории украинского движения на Дальнем Востоке /Азия/»

Над историей украинцев в Азии Иван Свит работал более тридцати лет, задумав большую книгу еще в 1932-м. Однако, как он сам отмечал в одном из писем от 1964 г., «общий план значительно изменился с тех пор».

Первоначально эта работа должна была состоять из трех или четырех частей объемом примерно 1 000 страниц. Первая рассказывала бы о периоде от 1248 г. до конца XIX в., от монгольских времен до ссылки гетмана Демьяна Многогрешного в Сибирь, и составляла бы более 200 страниц текста. Однако работа над ней была отложена, потому что И. Свит решил сконцентрироваться на втором томе.

Именно эта вторая часть под названием «Сокращенная история украинского движения на Дальнем Востоке /Азия/», датированная январем 1938 г. и написанная в Харбине, сохранилась в архиве УВАНа. Предисловие же к ней было дописано уже в 1948 г. в Шанхае. Этот том охватывает период от конца XIX в. и до окончания IV Дальневосточного съезда в ноябре 1918 г. И. Свит планировал издать его первым, однако как ни старался, не нашел издателей ни тогда, ни позже в США.

Третий том должен был быть объемом 300–400 машинописных страниц и охватывать времена от 1922 г. и до момента эвакуации из Китая в 1949 г., «когда вся свободная украинская жизнь в Азии кончалась».

Автор отмечает, что из-за отсутствия доступа к документам той эпохи источниками его работы были материалы украинской периодики региона 1917–45 гг., которую автор получил из музея Да-Лу и из хранилища железной дороги КВЖД, где украинскими старыми газетами вместо обоев оклеивали стены в помещениях. Второй группой материалов, на которых базируется этот очерк, стали воспоминания многих очевидцев и участников тогдашних событий. Так что Иван Свит пользовался источниками, которые хорошо знал, ведь сам длительное время работал журналистом, редактором и издателем.

Вопрос, почему Иван Свит именно в это время решил задокументировать свои и воспоминания других очевидцев о событиях, которые произошли давно, а именно в январе 1938 г., остается открытым. Однако, если присмотреться к архитектуре того момента, то кое-что становится понятным.

На время окончания первой редакции этого текста в Харбине он уже шестнадцать лет находился в эмиграции в Китае. Харбин в течение шести лет был частью японского марионеточного государства Маньчжоу-Го, созданного на территории Китая, где проживали представители разных народов, и национальный вопрос в нем тоже занимал важное место, артикулируясь в официальной правительственной доктрине гармоничного содружества пяти наций (так называемая «годзоку кёва»).

Зато в СССР в августе 1937 г. постановление «О выселении корейского населения из приграничных районов Дальневосточного края» повлекло за собой депортацию значительного количества корейцев. Национальный вопрос снова был актуальным на востоке Советского Союза. В СССР в то время усиливался Большой террор и набирали обороты репрессии. В июне 1938 г. в Приморье переходит границу и сдается японцам высокопоставленный чиновник дальневосточного НКВД, уроженец Одессы Генрих Люшков. Его бегство и утечка информации, в частности и имен шпионов в тылу врага, очень повлияет на диспозицию сил на Дальнем Востоке на годы вперед. В мае 1941 г. Япония подписала антикоминтерновский пакт с нацистской Германией, присоединившись к странам Оси, а в июне 1941 г. — пакт о ненападении с СССР.

Кроме того, в январе 1938 г. украинцы отмечали 20-ю годовщину провозглашения независимого украинского государства со столицей в Киеве. Шанхайская украинская община, которая в то время еще не ощущала давления японской военной администрации, в марте 1938 г. активно праздновала эту дату. Украинцы Харбина уже не чувствовали себя так свободно, как до того. 8 августа 1937 г. в последний раз вышел выпуск «Маньчжурского Вестника», которому Иван Свит посвятил предыдущие пять лет. Японская военная администрация лишила его права издавать еженедельник. Из-за смены векторов в японской политике и усиления курса на милитаризацию страны, а следовательно и смены кадров в армии и в военных миссиях в Маньчжурии, лояльные к украинцам люди в японской военной администрации потеряли свои должности, а те лица, которые пришли им на смену, поддержали другие национальные меньшинства и течения, в частности русскую фашистскую партию во главе с К. Родзаевским.

Именно в это время журналист, которого лишили работы, постепенно превращается в историка. Попытки описать историю общины он делал и раньше в своих статьях для периодических изданий. Однако именно в начале 1938 г. придирчивый, внимательный к деталям и педантичный по натуре Иван Свит, неожиданно имея свободное время, решил упорядочить все собранные материалы и создать исторический очерк. Эта работа должна была не только зафиксировать воспоминания о событиях, очевидцем и участником которых он был и о которых многие уже начали забывать, но и систематизировать всю эту информацию. Ведь многие попали под Читинский процесс и были репрессированы, другие эмигрировали и либо продолжали борьбу, либо отошли от нее.

Повествование базируется на воспоминаниях автора и непосредственных участников событий, материалах из архивов Украинского Клуба и Украинского Консульства в Харбине, архивах из музеев, тогдашних газет и журналов и других историографических источниках по истории Сибири и Дальнего Востока.

Кое-что о содержании написанного

Документ состоит из двух частей, в которых автор в хронологическом порядке описывает события от переселения украинцев на Дальний Восток и до конца 1918 г. Первая часть объединяет пять разделов и рассказывает о событиях, предшествовавших Русской революции, тогда как вторая имеет одиннадцать разделов и охватывает период самой революции и вплоть до событий IV съезда и после него.

В первой части «Короткой истории украинских движений в Азии» Свит отмечает, что украинские переселенцы после Валуевского указа не только переносили на Восток свои этнографические черты и дедовский уклад жизни, но и называли собственные села исконно украинскими именами: Полтавка, Хорол, Прилуки, Черниговка. Таким образом «постепенно создавались новые украинские этнографические колонии, что впоследствии привело к абсолютному преобладанию на всей территории Зеленой Украины во времена Освободительной Борьбы 1919–23 годов».

Автор подчеркивает, что первыми «будителями» украинской жизни стали странствующие театральные труппы Перовского и К. Мирославского, приехавшие из Украины. А вместе с успехом украинских театральных постановок вырос и возродился интерес к своим корням у местных переселенцев. Это, в свою очередь, способствовало образованию первых театральных и хоровых кружков среди украинцев Дальнего Востока. Иван Свит подчеркивает, что после революции 1905 г. заинтересованность украинскими политическими организациями в Украине и за рубежом возрастает и появляются первые украинские общины и студенческие кружки в Шанхае, Никольско-Уссурийске и Чите, где, несмотря на сопротивление власти, также выходит первый журнал на украинском языке. Позже появляются первые студенческие кружки во Владивостоке и украинские клубы в Харбине и Благовещенске, а также нелегальный Украинский Национальный Комитет Владивостока. Автор указывает на адаптивность местных украинцев, организации которых с началом Первой мировой войны на территории городов российской империи страдают от притеснений и, чтобы сохраниться, переориентируются на благотворительность и помощь больницам и раненым воинам.

Иван Свит отмечает, что, несмотря на все эти притеснения, Украинский клуб в Харбине мало ощущает на себе ограничения, более того: в городе даже открывают первую украинскую послеобеденную школу. Автор подчеркивает, что именно благодаря культурным и театральным мероприятиям накануне революции 1917 г. украинцы Дальнего Востока сплачиваются, и это дает им возможность позже перейти от культурной к политической деятельности.

Во второй части документа И. Свит акцентирует внимание на том, что Первая мировая война сделала Амурщину и другие сельскохозяйственные части Дальнего Востока важным поставщиком провианта для армии, что едва ли не впервые серьезно обогатило украинских крестьян. В то время как на Восток бежали дезертиры и коммерсанты, и война уже повлекла человеческие потери, украинские крестьяне, которые только начали лучше жить, избегали мобилизации и «не понимали необходимости защищать интересы государства, которое не заботилось, как следует, об интересах самого населения, которое гнало миллионы людей в далекие земли от Родины, где хозяйственная нужда следила каждого».

Автор подчеркивает, что, учитывая ситуацию с «инородцами» в Российской империи, к которым принадлежали и украинцы, среди вопросов, которые подняла революция 1917 г., важнейшим для них был вопрос национальный. Украинцы Дальнего Востока под влиянием идей и новостей, доносившихся с Украины, начали утверждаться в необходимости автономии на этой, уже своей для них земле. Именно тогда, очевидно, под влиянием статьи Грушевского «Кто такие украинцы и чего они хотят» (1917) в местном журнале выходит статья Костя Андрущенко «К чему стремятся украинцы», которая артикулирует позицию и стремления украинцев Дальнего Востока.

Иван Свит констатирует, что в эти времена пробуждается национальное сознание, и очень быстро «Община» во Владивостоке уже имеет 1 500 членов, что изрядно пугает русские реакционные силы, которые в дальнейшем будут пытаться уничтожить это украинское движение извне и изнутри, наконец разбив его только что сформированную мощь и целостность.

Описывая хронологию событий, автор указывает на то, как 26 марта 1917 г. во Владивостоке на первых Общих сборах украинской организации Приморщины основывают Украинскую Общину, членство в которой стремительно увеличивается. Во главе организации становится избранный Совет. Также создают Харбинский Окружной Совет в Маньчжурии. Документ фиксирует, что в апреле 1917 г. выходит первое число журнала «Украинец на Зеленом Клине» под редакцией Дмитрия Боровика. Издание призывает преодолеть угнетенное состояние, в котором украинцы находились 300 лет, «подняться и вдохнуть из-под ига московского правительства, централизующего и глушащего местные культуры и свободы, возродиться в цивилизованную свободную, богатую и народную Украину».

Автор отмечает активное участие в движениях за национальную автономию военных украинцев. Из документа узнаем о том, что они сплачиваются вокруг общественных организаций, пытаются наладить связи с Центральной Радой и ее военной секцией и задумываются об организации украинского войска на Зеленом Клине. А 11 июня 1917 г. проводят первое военное вече во Владивостоке, которое собирает три тысячи участников.

Во втором разделе Иван Свит подробно документирует, как украинское движение медленно организуется, как в течение 1917–22 гг. в сложных политических условиях проходят четыре украинских съезда Дальнего Востока и как была создана Конституция дальневосточного украинства. В частности, на первом съезде, который состоялся 11–14 июня 1917 г. в г. Никольско-Уссурийске, местные украинцы впервые открыто называют себя колонией Украины и заявляют о стремлении территориально-национальной автономии Украины и ее колоний, призывают отменить анафему Ивану Мазепе и выражают стремление провести войну до конца, до уничтожения Германии, рассматривают военный, земельный, школьный вопросы, а также создание украинского финансового фонда на Дальнем Востоке. После него всю Зеленую Украину и Маньчжурию делят на округа и основывают Окружные Советы, украинство знакомится с содержанием I и II Универсалов.

На втором съезде, который состоялся 4–7 января 1918 г. в Хабаровске, обсуждают возможность возвращения домой более бедных крестьян, которые стремятся назад в Украину, дело создания украинской армии на Дальнем Востоке и организацию Украинского учредительного собрания и посылают телеграмму в Центральную Раду с итогами работы съезда.

Третий съезд состоялся в условиях иностранной военной интервенции в течение 7–12 апреля 1918 г. в Хабаровске и был посвящен земельному делу и «выборам в Украинское учредительное собрание» Дальневосточной Украинской Рады, организации местных союзов, крестьянских, уездных, областных, а также обществ «Просвита», кооперативов, школ и т.д. Была согласована процедура организации съездов (дважды в год). Правительством был избран Дальневосточный Украинский Секретариат, а совещательным органом Краевая Рада, которая должна была собираться каждые два месяца. Кроме того, весь Дальний Восток был разделен на небольшие округа со своими центрами: в них должны были появиться окружные, уездные и районные советы, в которых работали бы разнообразные секции — от национально-политической до спортивной. Автор также сообщает, что этот съезд подробно обсудил дело возвращения переселенцев в Украину и требовал от правительства РСФСР признать Зеленую Украину частью Украинской Республики согласно праву народа на самоопределение.

Иван Свит указывает на выдающуюся роль в процессах сплочения украинцев на Дальнем Востоке бывшего военного Петра Твердовского и тот непростой путь, который ему пришлось пройти, отстаивая права украинцев в регионе. Твердовский был делегирован в Киев выступить перед украинским правительством и сообщить о ситуации на Дальнем Востоке. На Дальний Восток он вернулся уже в статусе консула и 5 октября 1918 г. открыл консульство в Харбине. Иван Свит отмечает, что часть местных русских представителей власти и организаций не признавала статуса Твердовского и чинила всяческие препятствия его деятельности.

Автор описывает, в каких сложных условиях смены правительств на Дальнем Востоке происходила подготовка к четвертому съезду, который созвали в течение 25 октября — 1 ноября 1918 г. во Владивостоке. На нем было решено выйти из политического нейтралитета и стать на стороне тех государств, которые защищают малые нации и народности. Съезд принял декларацию к народам мира на украинском, русском, английском и французском языках, а также «Конституцию украинского населения на Дальнем Востоке». Однако, к сожалению, ее текст не удалось найти.

Иван Свит, который всю жизнь стоял на УНРовских позициях, подчеркивает, что в Декларации, подписанной 1 ноября 1918 г., в частности, говорилось, что «права Украины, согласно договору 1654 года с Московским царством, рядом незаконных поступков со стороны московского правительства были понемногу уничтожены, несмотря на протесты украинского народа: наконец Екатерина II в 1783 году разрушила и саму украинскую власть. Украинский народ все время боролся за свою власть, но российское правительство с помощью владельцев крупного сорта и чиновников, которым была выгодна централизационная московская политика, окончательно задавили Украину и старались стереть само название Украины», однако «на своей украинской земле украинским хозяином должен быть украинец. Свою землю поливал он кровью, защищая Европу от варваров Востока, и щедро полил кровью в последнюю войну… не награды нуждается украинский народ», поэтому «обращаясь с этими глубинно искренними словами к народам мира, IV Чрезвычайный украинский дальневосточный съезд надеется, что мировые державы удовлетворят эти справедливые требования украинского народа, чтобы на будущее не осталось в Европе невидимого очага недовольства».

К сожалению, последующие политические события на Дальнем Востоке, а именно падение лояльного к украинцам Сибирского правительства П. Вологодского в Омске, приход к власти правительства адмирала Колчака, а затем Дальневосточного совета народных комиссаров и усиление революционных настроений не способствовали воплощению всех упомянутых тезисов в жизнь. И как отмечает Иван Свит, «украинцы были одновременно одинокой группой населения на Дальнем Востоке, которые осмелились оказывать сопротивление большевикам во времена их владения, поэтому понятно их отношение к украинцам в более поздние времена». На этом рассказ обрывается и остается догадываться, в каких условиях, под угрозой ареста большевиками украинские деятели, в том числе и Иван Свит, выезжали в Харбин.

Иван Свит в деталях рассказывает об этих забытых и неизвестных в Украине именах, о тех людях, которые принимали непосредственное участие в процессе создания Зеленой Украины. Среди них автор, в частности, отмечает ученого и издателя первого украинского журнала «Украинец на Зеленом Клине» Дмитрия Боровика, священника и организатора украинских школ отца Прокопа Гордзиевского, бывшего кадрового офицера царской армии и консула Украины на Дальнем Востоке Петра Твердовского и влюбленного в украинский театр Юрия Глушка-Мову, одного из организаторов военного митинга 11 июня 1917 г. во Владивостоке, когда полуторатысячная колонна солдат с желто-голубыми флагами и песнями прошла по городу, серьезно напугав местную русскую публику.

В очерке упомянуто и много других личностей, драматическая судьба которых заслуживает отдельных романов или кинофильмов. Среди них Онисим Ступак, учитель из Приморья, который занимался обучением на родном языке и благодаря которому был создан Союз украинских учителей. Иван Водяной, дважды осужденный, основатель украинского кружка во Владивостоке, который путешествовал в Японию и Австралию, вернулся в Украину и был атаманом в Холодном Яру, после чего в 1922 г. перешел польскую границу и с 1927 г. активно работал на разведку УНР. Также Борис Воблый и Кость Андрущенко — первые украинские востоковеды и организаторы «Студенческой общины» в Ориентальном институте Владивостока. Консул Украины на Дальнем Востоке Петр Твердовский и украинский театральный деятель Иосиф Разсуда-Переверзев, который возил украинский театр по Дальнему Востоку. Украинский коммерсант, благотворитель и меценат Петр Горовой, владелец кооператива «Чумак», на деньги которого в 1944 г. был издан первый украинско-японский словарь.

Эти личные истории еще ждут своих исследователей, историков и писателей.