Украинцы в Харбине. Дополнение к теме Русский Харбин : ВГД

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

Железнодорожник
Харбин, 1917

Украинцы в Шанхае (1930–1940-е гг.) (перевод с украинского)

Автор — Елена (Олена) Шевченко, кандидат филологических наук, второй секретарь Посольства Украины в КНР в 2014-2019 гг., советник по международному сотрудничеству компании «Нафтогаз».

2018 O. Shevchenko; Published by the A. Yu. Krymskyi Institute of Oriental Studies, NAS of Ukraine and the Ukrainian Association of Sinologists on behalf of The Chinese Studies.

О. Шевченко:

«Статья посвящена украинцам в Шанхае в период 1930–1940-х годов. В статье мы пытаемся выделить и объединить в отдельный список представителей украинской общины среди всех тех национальностей, которые покинули Российскую империю после революционных событий 1917 года. С этой целью предпринята попытка проанализировать социальную активность украинской общины в Шанхае, включая ее перемещения из северных городов Китая на юг – на Филиппинские острова. Особое внимание в работе уделено персоналиям с украинским происхождением, которые внесли весомый вклад в развитие архитектуры, культуры и стиля современного Шанхая. В статье также содержится поименный список украинцев, которые проживали в Шанхае в течение 30–40-х годах прошлого века».

***

До недавнего времени эта тема была мало изучена. В исследованиях, посвященных эмигрантам из бывшей Российской империи, можно было встретить утверждения, что украинцы в Шанхае в 1930–1940-х годах прошлого века “так же, как латыши, эстонцы и финны... не сумели создать собственных эмигрантских организаций, таких как у русских и поляков” [Шаронова 2015].

В монографии современного шанхайского ученого Вана Чжичэна [Ван Чжичэн 2008] упомянуты отдельные объединения, созданные украинцами в Шанхае, хотя и очень кратко. Так, несколько строк посвящено Украинскому эмигрантскому комитету в Шанхае; автор также сообщает о созданных в 1938 г. Обществе украинских артистов и Украинском культурно-просветительском обществе имени Мыколы Лысенко. В некоторых источниках можно встретить упоминания о выпуске 17 августа 1937 года первого номера газеты “Шанхайська Громада”, правда, информацию о других номерах газеты найти не удалось.

В других работах, даже таких серьезных авторов, как уже упомянутый профессор Ван Чжичэн, часто смешивались русские и украинцы. В частности, в его публикации “Карта русской культуры в Шанхае” есть фотография украинского певческого ансамбля, при этом подпись к фото в китайском издании четко указывает: Ukrainian chorus 1930 (Украинский хор, 1930, снято). В переведенном же издании этой публикации – подпись на русском: “Российско-украинский хор В. Л. Фризовского (1930 г.)”. Вот такие “неточности перевода” [Ван Чжичэн 2010, 56].

Численность украинской колонии

Еще один вопрос связан с численностью украинцев в Шанхае в 1930–1940-е гг. прошлого века. В “Истории русской эмиграции в Восточном Китае...” приведены данные перерегистрации иностранных жителей Французской концессии (где проживало подавляющее большинство выходцев из Российской империи) за 1941 год: “Общее количество перерегистрированных лиц – 15.430... Из них 13.215 русских, 181 китайский подданный, 16 евреев и 116 украинцев” [Шаронова 2015, 89].

Таким образом, создается впечатление, что выходцев из Украины в Шанхае было немного и активной роли в жизни этого города-космополита они не играли. На самом деле, чтобы хотя бы примерно выяснить численность украинской колонии в Шанхае, следует учесть, что украинцы прибывали сюда как выходцы из тогдашней Российской империи и в большинстве случаев рассматривали себя, вследствие низкого уровня национального самосознания, членами русской эмигрантской общности. На эту особенность обратил внимание Г. В. Мелихов в своей работе “Маньчжурия далекая и близкая”: “Все национальные группы добавляли в жизнь Харбина весомый духовный вклад: свои праздники, свои обычаи, которые уважались всеми... Люди сохраняли свои национальные особенности, но жили сплоченно. По собственному почину называли себя русскими” [Мелихов 1991, 145]. Эта характеристика эмигрантской общности Харбина может быть вполне применима и к Шанхаю.

В ряде источников отмечается, что численность украинцев в Шанхае в то время достигала пяти тысяч, то есть почти четверти двадцатитысячной колонии выходцев из Российской империи. Это количество, в частности, приведено в статье бывшего генерального консула Украины в Шанхае Сергея Бурдыляка “С мыслью о Родине: украинцы в Шанхае” (2014 г.) со ссылкой на данные Украинской Громады [Бурдыляк 2014]. В то же время выдающийся исследователь истории украинской эмиграции на Дальнем Востоке Иван Свит, который сам находился в Шанхае на протяжении 1941–1949 гг., считает эту цифру завышенной, отмечая, что этнические украинцы в основном были интегрированы в общую русскую колонию. Условия для перерегистрации членов Громады возникли не сразу, а с постепенным присоединением украинцев к кругу успешных коммерсантов Шанхая. Им принадлежали фешенебельные рестораны (братья Ткаченко), магазины и торгово-промышленные предприятия. Именно тогда украинская громада приобрела небольшое помещение для канцелярии, открыла собственную школу и театральный кружок. Однако сама перерегистрация, состоявшаяся в декабре 1937 года, имела определенные трудности. По разным причинам в организации зарегистрировались не все украинцы: если в 1933 г. Громада насчитывала 48 членов, то в 1937-м – всего 100. Одна из причин заключалась в том, что в те годы украинцы, как и представители других народов, были вынуждены прилагать все усилия для обеспечения своих семей и мало думали об общественной жизни. Другое объяснение слабой активности в перерегистрации – опасения, что в это бурное время персональные данные могут попасть не в те руки и будут использованы против них самих.

Недостатки первой попытки перерегистрации были учтены, и уже в конце 1939 г. было объявлено о преобразовании Громады. Несколько позже в Шанхайском муниципальном совете был зарегистрирован Украинский национальный (эмигрантский) комитет (Ukrainian Association in Shanghai). Все учредительные документы были отправлены для регистрации в Шанхайскую муниципальную полицию. При этом в сопроводительном письме отмечалось, что украинцы не согласны с тем, что их причисляют к категории “русские”. Сразу заполнили анкеты и зарегистрировались 164 человека; в основном это были мужчины, главы семей.

Деятельность и вклад

Газета “Шанхайська зоря” опубликовала обращение, в котором призывала украинцев проявить активность в перерегистрации: “Украинский эмигрантский комитет сообщает, что сейчас, когда решается судьба европейских наций, в том числе и украинской, не время для группировок, все украинцы-эмигранты, несмотря на принадлежность к той или иной политической партии, должны прежде всего понять, что ОНИ УКРАИНЦЫ (выделено в обращении. – О. Ш.). Настанет время, в этом мы глубоко убеждены, и украинцы-эмигранты вернутся на свою Родину – Украину, будут созваны всенародные учредительные собрания, и тогда каждый будет иметь возможность свободно защищать свои взгляды, свои политические и социальные идеи” [Чорномаз 2017].

12 июля 1942 года УНК избрал нового председателя – Никиту Трофимовича Квашненко (родился 14 сентября 1891 г. в Киеве). Его заместителем стал В. И. Вонсович, а секретарем – Г. Ф. Тоцкий. Деятели УНК подчеркивали, что их общество “стоит на страже принципов освободительной борьбы украинского народа и следит за развитием национального сознания собственных членов” [Чорномаз 2017, 76–78]. УНК поддерживал тесные связи с другими эмигрантскими общинами Шанхая, в частности с русской. Вслед за русскими украинцы стали устраивать различные благотворительные мероприятия. Так, большой успех имел зрелищный Украинский бал, который состоялся в престижном шанхайском “Астор Хауз”. Во время мероприятия иностранным предпринимателям и китайской элите была продемонстрирована самобытность украинской культуры, в частности красота украинского наряда, танцев и песен.

По ряду причин, в том числе и политических, деятельность украинских общин в основном была ограничена культурой во всех ее проявлениях. Культурные достижения украинцев в Шанхае, как и вообще в Китае, были гораздо более ценными и превышали их достижения в политической жизни. Красочные театральные представления, интересные лекции об украинском искусстве и литературе привлекали не только украинских эмигрантов, но и китайцев. Многие украинцы гордились тем, что далеко от Родины они смогли не только приумножить свои таланты, но и поделиться ими с миром.

Несмотря на ряд внешних отличий, национальное сообщество выходцев из Украины не очень отличалось от общей массы эмигрантов из Российской империи – именно этим, очевидно, объясняется тот факт, что даже в исследованиях серьезных авторов часто смешивались русские и украинцы, а численность последних бессознательно занижалась.

Важно понимать при этом, что вклад украинцев в жизнь шанхайской эмиграции – как материальный, так и духовный – был несравнимо выше их сугубо арифметической доли в общем количестве выходцев из Российской империи. Достаточно назвать лишь три имени: духовный лидер эмиграции святитель Иоанн Шанхайский (Михаил Борисович Максимович, родившийся в 1896 году в местечке Адамовке Харьковской губернии), создатель кафедрального собора Божией Матери “Споручницы всех грешных” архитектор и художник Яков Лукич Лихонос (родился в 1891 году в Екатеринославской губернии), уже упомянутый Иван Васильевич Свит (родился в 1897 году в Старобельском уезде Харьковской губернии). По разным причинам не каждый из них акцентировал внимание на своем “украинстве”: религиозный лидер святитель Иоанн опекал своих прихожан, не делая различий между национальностями; автор проекта знаменитого храма Я. К. Лихонос рассказывал читателям шанхайской газеты, что “храм не является образцом и подобием какого-либо храма древнего зодчества, – в нем, скорее, нечто сборное... В основе сооружения была мысль не об отдельном регионе, а о всей нашей Родине” [Шаронова 2015].

Следовательно, в нашей публикации мы будем называть всех уроженцев Украины, волею судьбы заброшенных в город, который тогдашние жители часто называли Эмигрантск. По нашему мнению, это – наиболее приемлемый критерий, который можно использовать в условиях, когда не сохранились документы той эпохи, в которых стояла бы графа “национальность”. Чтобы избежать упреков в тенденциозности, к ним также не будут включены те, кто родился за пределами Украины, даже если они годами жили, учились, работали или воевали на этой многострадальной земле, и те, кто после долгих лет эмиграции возвращался именно сюда, считая Украину своей Родиной.

Единственное исключение сделано для тех, кто не является уроженцами Украины, но был активными членами Шанхайской Украинской Громады и упомянутых выше Украинского эмигрантского комитета в Шанхае, Общества украинских артистов. Данные о них приведены в монографии Вячеслава Черномаза “Украинцы в Шанхае” (2017 г.), а также в упомянутой статье С. Бурдыляка [Бурдыляк 2014; Чорномаз 2017].

см. продолжение ниже, в виде отдельных биографических справок

Святитель Иоанн Шанхайский

Святитель Иоанн Шанхайский и Сан-Францисский Чудотворец (настоящее имя – Михаил Борисович Максимович) родился в 1896 году в местечке Адамовка Харьковской губернии. Мальчик рос в патриархальной церковной семье, очень уважал родителей, которых звали Борис и Глафира. Отчий дом был расположен недалеко от Святогорского монастыря, куда Михаил Максимович любил ездить.

Один из духовных сподвижников, изучавший биографию Иоанна Шанхайского, говорил:

“В детстве и юности он был совершенно простым человеком; его описывают как коренастого, ну, малоросса такого...”

М. Максимович окончил Полтавский кадетский корпус (1914). Затем будущий владыка хотел учиться в Киевской духовной академии, однако родители настояли, чтобы он получил светское высшее образование, и Михаил Максимович послушно поступил на юридический факультет Харьковского университета, который впоследствии и окончил. Однако всё это время он больше интересовался богословскими науками и наряду с учёбой в университете очень много читал религиозной литературы, изучал Священное Писание. После революции семья Максимовичей покинула Украину; они оказались в тогдашней Югославии, и там Михаил Максимович поступил на богословский факультет Белградского университета, который окончил в 1925 году, а в 1929 году стал священником.

В Шанхай владыка Иоанн прибыл в 1934 году. Его ждали, и с его приездом духовная жизнь большой русской колонии оживилась. Помимо ежедневных богослужений, посещения госпиталей, участия в заседаниях общественных организаций, Иоанн Шанхайский уделял много внимания воспитанию детей. По его инициативе был открыт приют имени Тихона Задонского, через который прошло около двух тысяч детей – как выходцев из бывшей Российской империи, потерявших своих родителей, так и обездоленных китайских малышей. Владыка Иоанн всех воспитанников приюта считал собственными детьми и для каждого находил доброе слово. Коммерческое училище Русского православного братства также было основано при помощи владыки Иоанна. У него были очень тесные отношения с казаками, потому что они с уважением относились к православию и к своим историческим корням.

Бывшие воспитанники приюта, школы и училища, ныне проживающие в США, вспоминают: “Владыка был для нас святым человеком. Дети обожали его”.

Среди многих важных дел, которые совершал Владыка Иоанн, самым главным стало строительство кафедрального собора Божией Матери “Споручница всех грешных”. Собор стал его любимым детищем. Владыка поселился рядом со строящимся собором, в архиерейском доме, уделял большое внимание сбору средств на строительство, ежедневно посещал собор, проводил в нём много времени. По воспоминаниям эмигрантов, ныне проживающих в Америке, Австралии, не было среди двадцати тысяч выходцев из бывшей Российской империи семьи в Шанхае, которую Иоанн лишил бы внимания: кого-то крестил, кого-то венчал, кого-то отпевал.

Сам он был чрезвычайно скромным человеком, и когда прихожане отмечали день ангела епископа Шанхайского Иоанна, просил не делать никаких подарков, а вместо этого устроить угощение для воспитанников приютов, школ, училищ. Газета “Шанхайська зоря” писала в заметке “Празднование Дня Ангела Владыки Иоанна”:

“После окончания молебна епископ зашел за ограду собора, где в это время были расставлены длинные столы, за которыми разместились дети; на столах были всевозможные яства. Епископ Иоанн выражал многократно свое искреннее удовольствие, которое он почувствовал при созерцании этого праздника. Пятьсот детей разделили с духовным отцом этот праздник. В тот же день были сытно накормлены обедом и ужином все старцы, пришедшие в собор”.

После создания Китайской Народной Республики выходцы из бывшей Российской империи начали выезжать из Шанхая: одни на советских, другие – на международных пароходах. Вчерашние соседи и друзья, они не знали, что их ожидает на другом берегу. Иоанн Шанхайский последовал за своей паствой на остров Тубабао (Филиппины), где эмигранты получили временное убежище. Вскоре он прилетел в Вашингтон, где добился разрешения на переезд беженцев, или перемещенных лиц – Ди-Пи (Displaced Person), как их тогда называли в США.

Закончил свой земной путь владыка Иоанн в 1966 году; похоронен в крипте кафедрального собора в честь иконы Божией Матери в Сан-Франциско.

Родители Святителя Иоанна Шанхайского:

Яков Лукич Лихонос

Яков Лукич Лихонос родился в 1891 году в селе под Екатеринославом (ныне – Днепропетровская область), его родители были крестьянами. В Таганроге окончил школу прапорщиков, хотя вся его дальнейшая жизнь должна была быть связана с армией. Свободное от занятий время Яков Лихонос проводил на вечерних платных курсах Императорского общества поощрения художеств, которые окончил накануне Первой мировой войны в 1914 году. На талантливого студента сразу же обратил внимание Николай Рерих и в дальнейшем следил за успехами своего любимого ученика, переписывался с ним.

Так же, как и его соотечественники, Яков Лихонос участвовал в Первой мировой и в гражданской войнах. Вместе с армией Колчака дошел до Дальнего Востока и, как многие из его товарищей, был вынужден покинуть свою Родину навсегда. Прожив некоторое время в Харбине, он переехал в Шанхай, где провёл двадцать лет своей жизни. Здесь он стал одним из признанных мастеров как в области изобразительного искусства, так и в живописи.

Газета “Слово” 1930 года писала:

«В последнее время Я. К. Лихонос занят выполнением четырех фигур в 8 футов высотой каждая для украшения “Денис Апартментс”. Фигуры поражают мощью и смелостью решения поставленной художнику задачи» [Шаронова 2015].

Впоследствии Яков Лихонос открыл собственную архитектурно-строительную компанию, которая располагалась на Авеню Фош – улице, служившей границей между Французской концессией и Международным сеттльментом.

Не только русскоязычная пресса публиковала одобрительные рецензии в адрес Якова Лихоноса; газеты “Чайна Пресс”, “Шанхай Таймс” и другие размещали фотографии его работ с прекрасными отзывами о его даровании.

Главный проект: Шанхайский Собор

Главным проектом в его жизни стал кафедральный собор Божией Матери “Споручница всех грешных” в Шанхае. Яков Лихонос стал его автором волею судьбы. Первоначальный проект был разработан архитектором Л. Пашковым; с учетом приобретенного на территории Французской концессии участка земли площадью всего два с половиной му (≈ 0,14 га) храм по его проекту был намного меньше, мог вместить около 500 человек.

В это время власти Французской концессии осуществили перепланировку улиц в районе предполагаемого строительства храма; появилась возможность приобрести смежный участок площадью полтора му. Приобретение земли затянулось на длительное время; так и не дождавшись начала работ согласно прежнему плану, архитектор Л. Пашков уехал из Шанхая, а в Комиссии по строительству храма появилась идея возведения более грандиозного собора, ведь территория под его строительство увеличилась. Автором нового проекта стал Яков Лихонос.

Уже с 1936 года в недостроенном соборе регулярно проводили службы. Многие семьи выходцев из бывшей Российской империи, потомки которых сейчас живут в разных уголках земного шара, в кафедральном соборе венчались, крестили детей, провожали в последний путь кого-то из своих родных... Вместе пережили тяжелый 1941 год. В начале 1940-х количество русских, украинских, белорусских могил на шанхайских кладбищах значительно выросло.

Был среди умерших от тифа и архитектор Яков Лукич Лихонос. Он ушел из жизни 19 февраля 1942 года и был похоронен на кладбище Люкавэй. Похороны Я. Лихоноса были чрезвычайно многолюдными – православный Шанхай был искренне опечален потерей талантливого человека, автора проекта и создателя кафедрального собора Божией Матери “Споручница всех грешных” в Шанхае.

К сожалению, кладбище Люкавэй не сохранилось, но вдова Якова Лихоноса – Клавдия Ивановна – перевезла прах создателя кафедрального собора в город Ташкент. Сын Игорь бережно сохранил творческое наследие отца и в конце 1940-х годов передал его картины в советское консульство; часть из них сохранилась в московском Музее искусств народов Востока.

Кафедральный собор Божией Матери «Споручница Всех Грешных» – современный вид:

Я. Л. Лихонос:

Иван Васильевич Свит (настоящая фамилия Свитланов) (27.04.1897, Старобельский уезд Харьковской губ. – 8.03.1989, Сиэтл, США) – журналист, историк и украинский общественно-политический деятель на Дальнем Востоке, всемирно известный филателист. Лучший украинский специалист по истории тихоокеанского пространства и единственный исследователь истории украинской общественной жизни на Дальнем Востоке XX века.

Происходил из старой священнической семьи. Вырос в Купянском уезде Харьковской губернии, окончил школу в Купянске (1913 г.) и Харьковскую духовную семинарию (1915 г.). Учился на физико-математическом факультете Харьковского университета. Во время учёбы в мае – июне 1916-го совершил поездку на карьеры и заводы Екатеринославщины и Донетчины для изучения горной промышленности.

В марте 1918-го выехал через Сибирь на Дальний Восток, откуда планировал добраться до Америки, но вынужден был остаться во Владивостоке. Летом 1918 г. около трех месяцев прожил в Японии, после чего вернулся во Владивосток. Впоследствии некоторое время работал на пароходе, курсировавшем между Владивостоком и Японией. В течение почти 10 месяцев работал как вольнонаемный служащий в персональном и оперативном отделах Морского штаба Сибирской военной флотилии во Владивостоке. Позднее начал работать в отделе пограничной службы Управления Владивостокской таможни, а позже, до сентября 1919 г. – в военном суде.

Журналистская и общественная деятельность на Дальнем Востоке

Осенью 1919 г. начал журналистскую деятельность в Сибирском телеграфном агентстве, сотрудничал с английским русскоязычным журналом “Эхо” (“Луна”), выходившим во Владивостоке, публикуя статьи на экономические и финансовые темы. Корреспондент газеты “Далёкая окраина” (1920 г.), “Вечерняя газета” (1921–1922 гг.). Редактор-издатель газеты “Рассвет” (“Світанок”) (Владивосток, 1920–1922 гг.), редактор финансово-экономического журнала “Восход” (“Схід”). Издал два номера журнала “Far Eastern markets” (“Дальневосточные рынки”). Работая во владивостокской прессе, Иван Свит распространял через телеграфные агентства информацию об Украине и украинцах. Был заведующим Русским Дальневосточным пресс-бюро при Украинском революционном штабе во Владивостоке (1920 г.), сотрудником украинской газеты “Щире слово”. Был одним из организаторов и членом ревизионной комиссии Украинского Дальневосточного краевого кооператива “Чумак”.

С 26 октября 1922 г. находился в эмиграции в Харбине, где сотрудничал в экономическом бюро Южно-Маньчжурской железной дороги. В это время вышли его труды по экономической проблематике “Иностранный капитал в Маньчжурии” (на англ. языке – 1925 г., на яп. языке – 1926 г.), “Иностранная интервенция в Сибирь в 1918–1922 гг.” (на яп. языке, 1923 г.).

В 1926–1927 гг. – редактор журнала “Коммерческий телеграф”, автор многих статей на экономические темы на русском и английском языках. Имел дружеские отношения с известным исследователем Дальнего Востока Владимиром Арсеньевым, которому помог издать его книгу “По Уссурийскому краю” [Кулеша 2016, 440].

В Харбине Иван Свит также активно включился в местную украинскую общественную жизнь, в частности был организатором Русского издательского союза в Харбине, в 1932–1937 гг. – редактором украинской газеты “Маньчжурський вісник”. Сотрудничал со львовской газетой “Діло” (1932–1937 гг.). Одновременно вёл исторические исследования, собрав около 1000 заметок о жизни на Дальнем Востоке, в 1934 г. начал работу над “Историей украинской жизни на Востоке” и по вопросам Зелёной Украины. Издал ряд брошюр по этой теме и цветную карту Зелёной Украины (1937 г.).

(Зеленый Клин, Зеленая Украина, или Закитайщина, – историческое украинское название территории Приамурья (Внешняя Маньчжурия), южной части Дальнего Востока, в нижней части реки Амура и над Тихим океаном; площадь около 1 млн. км. По данным переписи 1926 г., в Зеленом Клине проживало 303 тыс. украинцев (из 315 тыс. всех украинцев Дальнего Востока), или 24,5 % всего дальневосточного населения. В период существования СССР украинское население региона подверглось массовым депортациям и русификации.)

Был владельцем небольшой филателистической лавки. В начале 1930-х гг. – член Русского политического центра – политического руководства местной русской колонии, – который ориентировался на экзильное правительство УНР в Европе. Один из организаторов и член управы (март 1935 г. – апрель 1935 г.) местного Союза украинских эмигрантов.

Через личные связи с представителями Японской военной миссии и власти Маньчжоу-Го И. Свит пытался популяризировать идеи освободительного движения, решая вопросы, связанные с деятельностью местных украинских организаций. В значительной степени благодаря его усилиям японская власть в 1933 г. вернула украинцам здание Русского национального дома. И. Свит – один из организаторов Украинской национальной колонии в Маньчжоу-Го (1935 г.), организатор и председатель клуба “Прометей” в Харбине (1932–1936 гг.).

Пытался наладить сотрудничество порабощенных Москвой народов, поддерживал контакты с руководителями местных национальных колоний, прежде всего татар и грузин, был почетным гостем II курултая татар Восточной Азии (1935 г.). Критиковал руководство УНК в Харбине во главе с Ю. Роем за авторитарные тенденции, из-за чего 22 июля 1937 года был исключен из колонии и восстановлен в членстве только 5 марта 1939 г.

14 января 1940 г. Иван Свит был избран секретарем УНК. Но японская власть не допустила к работе новую управу УНК.

Деятельность в Шанхае

С 22 июля 1941 г. проживал в Шанхае, где имел небольшую филателистическую лавку и принимал активное участие в местной общественной жизни.

5 октября 1941 г. избран председателем ревизионной комиссии Украинской национальной колонии в Шанхае, но зимой 1941–1942 гг. из-за внутренних разногласий сложил обязанности председателя ревизионной комиссии и вышел из состава УНК.

С 1946 г. снова становится членом УНК в Шанхае, принимает активное участие в деятельности культурно-образовательного кружка и благотворительной секции, зимой 1946 г. организовал кружок по украиноведению.

Ответственный редактор № 6–7 англоязычной газеты “The Call of the Ukraine” (1942 г.), секретарь редакции украиноязычной газеты “Український голос на Далекому Сході” (1942–1944 гг.). Принимал участие в подготовке издания первого в истории “Украинско-ниппонского словаря” (Харбин, 1944 г.). Находясь в Харбине и Шанхае, сотрудничал с рядом украиноязычных изданий Европы и Америки, его статьи выходили также на английском и японском языках.

В 1949 г. организовал эвакуацию местных украинцев на Филиппины. Сам И. Свит выехал одним из последних 29 апреля 1949 г. на Тайвань, где вел научные исследования и собрал ценные материалы по истории и географии Зеленого Клина. В конце февраля 1951 г. выехал с Тайваня через Японию в г. Джуно на Аляске (США), где прожил два года.

В ноябре 1952 г. проживал в Нью-Йорке, активно выступал с докладами об украинской общественной жизни в Азии в Ванкувере, Калгари, Эдмонтоне, Саскатуне, Риджайне, Йорктоне, Брентоне, Виннипеге, Торонто, Гамильтоне. Впоследствии переехал в Сиэтл.

Член-корреспондент Украинской свободной академии наук (УСАН) в Нью-Йорке (с 1962 г.), впоследствии действительный член УСАН, член Украинского исторического общества и Союза украинских филателистов. Автор многих трудов по истории украинской общественной жизни в Зеленом Клине и в Китае, которые печатал в украинских изданиях в США (“Наукові Збірники УВАН”, “Український історик”, “Ukrainian Quarterly”, “Альманах УНСоюзу”, “Свобода” и т.д.).

Активно сотрудничал с Энциклопедией украиноведения. Подготовил рукопись исследования “Дамьян Многогрешный, гетман Украины, в ссылке в Сибири 1672–1701 гг.”. С 1934 года работал над большим многотомным фундаментальным трудом “Украинцы в Азии” (I том – 1248–1890 гг., II том – 1890–1922 гг., III том – 1922–1949 гг.), к которому собрал огромный документальный и мемуарный материал. Однако эта работа так и не была издана, она осталась в рукописи.

Автор более 2 тыс. статей и заметок, книг и брошюр на украинском, русском, английском и японском языках.

Открытка, посланная И. Свитом в Шанхай: