слобода Борисовка

Находки каменных орудий на территории современного Борисовского района свидетельствуют о том, что человек обитал в нашем крае еще в глубокой древности. Но систематических археологических исследований в районе не было, что не позволяет судить о древнейшем периоде истории.
В эпоху бронзового века наибольшее распространение получают памятники бондарихинской культуры, датируемые XI-IX веками до нашей эры.
Эта культура эпохи поздней бронзы получила свое название по поселению в урочище Бондариха около г. Изюма, исследованному в 1951 году Д. Я. Телегиным.
Поселения бондарихинской культуры распространены по Осколу, Северскому Донцу, а также севернее на Ворскле, Псле, Суле до Десны.
Подробно бондарихинские поселения на Ворскле исследованы Г. Т. Ковпаненко в Сумской области (Г. Т. Ковпаненко “Племена скифского часу на Ворсклi”. Киiв. Наукова Думка. 1967 г.).
Говоря о бондарихинских поселениях на Ворскле, Г. Т. Ковпаненко ссылается на работу бывшей учительницы А. Ф. Евминовой.
Описывая следы поселения бондарихинцев, А. Ф. Евминова писала: “Поселение расположено на правом берегу р. Ворсклы на песчаной возвышенности, называемой Баландой, на мысе, окаймленном с трех сторон течением р. Ворсклы, впадающей в нее Гостенкой и старицей р. Ворсклы.
Здесь на песке было найдено большое количество древней лепной посуды, кремневые отщепы и отбойник” (А. Ф. Евминова “Поселения поздней бронзы верхнего течения р. Ворсклы” (КСИА вып. 11. Киев. 1961, стр. 84-86).
Селища бондарихинской культуры находились, в основном, в низких местах, ближе к воде. Их жилища представляли собой достаточно большие землянки с очагом посредине. Были также и наземные жилища.
Главным занятием бондарихинцев было земледелие, имелось также скотоводство, существовали домашние ремесла - гончарное, обработки кости, бронзолитейное и зачатки железообработки.
Бондарихинское население имело оживленный контакт с чернолесскими племенами, обитавшими между Днепром и Днестром.
Племена чернолесской культуры образовали на левобережье Днепра по Ворскле целый массив, заселенный чернолесцами.
Г. Т. Ковпаненко отмечала, что чернолесцы поселялись на Ворскле в тех местах, где ранее находились бондарихинские селища. Бондарихинцы же были оттеснены на север за реку Сейм.
В YII веке до н.э. степные районы северного Причерноморья начинают занимать скотоводческие племена скифов, передвинувшиеся сюда из-за Дона.
Скифы подчиняют себе оседлые земледельческие племена и создают крупное объединение, известное под названием Скифии.
Важнейшие сведения о скифах находятся в сочинениях древнегреческого историка Геродота. Подробный анализ трудов Геродота мы находим в монографии академика Б. А. Рыбакова “Геродотова Скифия”. М. Наука, 1979.
Опираясь на сведения, сообщаемые Геродотом, на данные археологической науки, Б. А. Рыбаков делает вывод, что чернолесская культура X-YIII веков до н. э. - это культура праславян.
“Вероятнее всего, что праславяне чернолесского времени, вынужденные отражать наезды кочевых киммерийцев, не только научились ковать железное оружие и строить могучие крепости на южной границе, но и создали союз нескольких племен между Днепром и Бугом, получивший название “сколотов”. Название это дожило до середины Y века, когда Геродот зафиксировал его как самоназвание ряда земледельческих племен лесостепного Поднепровья” (Б. А. Рыбаков. Указ. соч. стр. 226).
Учитывая, что часть праславян-сколотов жила также по Ворскле, Б. А. Рыбаков дает новую версию названия реки Ворсклы: “Пограничные поселения сколотов на Ворскле, быть может, объясняют имя этой реки: в русских летописях река называется Воръсколъ. Слово “воръ” означало забор, бревенчатое укрепление, ограду. “Воръсколъ” могло означать “пограничное укрепление сколотов”. (Там же, стр. 217-218).
Памятником Y-III веков до н. э. в нашем районе является Борисовское городище, обследованное в 1948 году профессором И. И. Ляпушкиным и описанное им в книге “Днепровское лесостепное левобережье в эпоху железа” М-Л. изд. АН СССР, 1961 год.
“ ...16. Борисовка. Белгородская обл. (правый берег реки Ворсклы) - городище. Городище находится на правом берегу р. Ворсклы, в черте села, на Октябрьской улице близ Клочковой криницы. Оно занимает мыс, образованный Клочковой балкой, впадающей в долину реки, и двумя безымянными оврагами. Мыс вытянут по оси В-3 перпендикулярно к Октябрьской ул. С напольной стороны поселение обрамлено валом и рвом дугообразной формы (СВ - ЮВ). Самая западная часть поселения (стрелка мыса) ограждена еще одной укрепленной линией, состоящей из вала. Валы и рвы сохранились сравнительно хорошо. Лучше всего сохранилась северо-восточная часть внешнего вала. Здесь высота его достигает 5-6 метров, при глубине рва до 2 м. Длина площадки поселения по линии В-3 около 350 м, наибольшая ширина около 300 м.
...На взрыхленной поверхности имеются культурные остатки в виде обломков глиняной посуды, костей животных и поделок из камня и глины...”.
Поселение отнесено И. И. Ляпушкиным к культуре зольников Y-III веков до н. э. Культура зольников характерна для поселений эпохи поздней бронзы и раннего железного века. Ее особенности - слои золы, часто в виде курганообразных насыпей, насыщенных костями животных и остатками материальной культуры.
Кто были жители Борисовского городища? На этот вопрос ответ будет дан будущими археологическими исследованиями. Хотя надо заметить, что зольники хорошо известны и на поселениях и городищах Правобережья, которые характеризуются археологами как праславянские.
Наличие укрепленного поселения - Борисовского городища свидетельствует о том, что в Y-III веках до н. э. в нашем крае обитало оседлое население, основным занятием которого было земледелие и скотоводство.
Обитателям Поворсколья были известны керамическое, ткацкое, бронзолитейное ремесла, обработки железа и кожи.
Славянская культура, известная в археологии под названием роменской, возникает в YIII столетии. Название произошло от города Ромны, где были исследованы эти поселения.
Жилища в роменских поселениях представляли собой полуземлянки глубиной до 1,5 м и площадью 16-20 кв. метров.
В жилищах были маленькие русские печи 70-80 см в диаметре, без дымоходов и постаментов, но с припечной ямой, куда хозяйка опускала ноги, садясь на пол.
Посуда у роменцев лепная, с негладкой поверхностью, недостаточно хорошо обожженная, орнаментированная либо защипами по верхнему краю венчика, либо отпечатками зубчатого чекана.
Роменцы занимались пахотным земледелием: у них были сохи с железными наконечниками - насошниками. Развито скотоводство, особенно разведение лошадей и крупного рогатого скота. Большое значение имела охота и рыбная ловля, а также бортничество - сбор меда диких пчел.
Все орудия труда железные. Железо изготовлялось из болотной руды в сыродутных печах. Бронзовыми были только украшения.
Почти около каждого роменского городища находилось неукрепленное селище.
Роменцев можно рассматривать как наших прямых предков - славян и даже славян-северян.
Памятником славяно-русской культуры роменского типа в Борисовском районе является Хотмыжское городище, обследованное в 1948 году Днепровской левобережной экспедицией профессора И. И. Ляпушкина.
“Хотмыжск... Борисовский район (правый берег р. Ворсклы) городище и селище. Поселение находится на правом берегу р. Ворсклы, в черте села, в южной его части, против церкви. Оно состоит из городища и селища. Оно занимает мыс коренного берега, образованный долиной реки и впадающими в нее оврагами. Прослеживаются две линии остатков укрепления: одна, защищавшая центральную часть, детинец, и вторая - к западу от нее. Детинец расположен на стрелке мыса, вытянутой по оси СВ-ЮЗ.
...Селище примыкает к городищу. Оно тянется вдоль берега на протяжении до 400 м и вглубь берега до 150 м.
Собранные на поселении материалы (на городище и селище) принадлежат славяно-русской культуре ранней (роменско-борщевского типа) и великокняжеской поры...”.
И. И. Ляпушкин датирует Хотмыжское городище YIII-XIII веками. Это свидетельствует о том, что жизнь на городище продолжалась без перерыва и роменская культура постепенно переходила в культуру Киевской Руси.
Как показали раскопки кандидата исторических наук А. Г. Дьяченко, в X веке поселение разрушалось печенегами, но было восстановлено.
Хотмыжское городище, очевидно, было одним из выдвинутых на восток укрепленных форпостов Киевской Руси.
Территориально оно примыкает в Гочевскому городищу в Беловском районе Курской области и городу Донец в районе Харькова.
Наш край входил в состав Северской земли и был населен славянским племенем северян. С именем северян связано название города Новгорода-Северского и реки Северский Донец.
В IX веке славянские племена были зависимы от хазар и платили им дань.
В 884 году северская земля включается князем Олегом в состав Киевского государства.
В XII веке территория современного Борисовского района входила в состав Переяславского княжества.
Река Ворскла и ее приток Мерль были крайними линиями русской оседлости, за которыми начинались половецкие кочевья.
Ворскла была также труднопроходимым для степных разбойников рубежом. Обилие притоков, непроходимых болот и густых лесов по обоим берегам, которые тянулись к северу от Полтавы, делали ее трудной для прохода половцев.
Пути вторжения степных кочевников в русские земли проходили ближе в Днепру, где была ровная степная местность.
С востока пути вторжения степняков пролегали по водоразделу между Донцом и Ворсклой - Муравский шлях или по водоразделу между Донцом и Осколом - Изюмская сакма.
Борьба русских княжеств с половцами шла с переменным успехом. Когда русские князья выступали совместно, то они одерживали победы над половцами.
Но дробление Киевского государства на мелкие феодальные княжества ослабляло их изнутри и приводило к поражениям в борьбе с половцами.
В XII веке земли по верхним течениям Северского Донца, Ворсклы, Псла отошли к Новгород-Северскому княжеству.
С именем новгород-северского князя Игоря Святославовича связано величайшее произведение древнерусской литературы “Слово о полку Игореве”.
1185 год - тяжелый год для русской земли. Поход Игоря в половецкие степи окончился поражением. А половцы воспользовались этим и вторглись в русские земли под руководством Кончака и Кза. Последний сказал: “Пойдем на Сейм! Там одни женки и дети остались”.
Взять укрепленные города Переяславль и Путивль половцы не смогли. Но перед отступлением они взяли и уничтожили город Рим или Римов. Эта трагедия отражена и в русских летописях, и в “Слове о полку Игореве”, где автор скорбно говорит: “Се у Рим кричат под саблями половецкими”. Этот древний русский город находился у Псла, где ныне Гочевские городища и курганы в нынешнем Беловском районе Курской области.
К древнему Римову прилегает и Хотмыжское городище, бывшее укрепленным пунктом на востоке Киевской Руси, тоже несшим нелегкую порубежную службу. Может быть, и к его рвам и укреплениям подлетали летучие отряды половцев.
Жизнь на рубеже вырабатывала особые черты характера тогдашних жителей нашего края.
И к нашим предкам может быть отнесена характеристика курян, которую дает князь Всеволод: “А мои ти куряне сведомы (бывалые) кмети (воины), под трубами повиты, под шеломы взлелеяны, конец копья вскормлены, пути им ведомы, яруги им знаемы, луцы у них напряжены, тули (колчаны) отворены, сабли изъострены, сами скачут акы серые влъци (волки) в поле, ищучи себе чъти (чести), а князю славы” (“Слово о полку Игореве”).

Феодально-раздробленная, ослабленная княжескими междуусобицами, встретила Русь нашествие татаро-монгол. Впервые русские столкнулись с татаро-монголами в битве на Калке в 1223 году. В ней участвовали и войска Путивльского княжества, в состав которого входила наша земля, а значит участниками могли быть наши предки-земляки.
Несогласованность действий русских полков привела к страшному разгрому ”... и погыбе много бещисла людей и бысть вопль и плач, и печаль по городам и селам” - писал Новгородский летописец.
Но и это поражение не привело к объединению перед лицом грозной опасности.
В 1237-1238 гг. войска Батыя разгромили северо-восточные русские княжества и в 1239 году обрушились на южную и юго-западную Русь. Были взяты и разгромлены Переяславль, Глухов, Чернигов. 19 ноября 1239 года пал Киев. Такая же участь постигла в 1240 году Рыльск.
Русское население подвергалось массовому истреблению, тысячи людей уводились в рабство. Русь превращается в вассальную, зависимую от ханов Золотой Орды страну.
Летописей Переяславской и Чернигово-Северской земель не сохранилось. А из кратких сведений в летописях других княжеств можно видеть, что эти территории были наиболее сильно опустошены татарами.
Как указывал историк М. К. Любавский, “...бассейны Псла и Ворсклы, Орели, Самары после татар являются совершенною пустынею, но и до татар здесь почти не было населения, или оно было крайне редко” (М. К. Любавский “Историческая география России” М. 1909. стр. 142).
Конечно, какая-то часть населения в бывшей Северской земле осталась, о чем свидетельствует сохранение ряда мелких княжеств, в том числе Путивльского.
Сперва татаро-монголы сами собирали дань через своих сборщиков-баскаков. Но народное сопротивление, в частности в Курске, в 1284-1285 гг. заставило татар отказаться от системы баскачества и представить русским князьям независимость во внутренних делах при условии признания зависимости от золотоордынских ханов и уплаты дани.
В XIY веке история нашего края связана с историей Литовского княжества. В то время, как на севере шло постепенное объединение русских земель вокруг Москвы, на юге образования прочной государственной организации русских княжеств не произошло.
В XIII веке между Неманом и Двиной образовалось раннефеодальное Литовское государство. Используя феодальную раздробленность русских земель, их ослабленность в результате татаро-монгольского нашествия, литовские князья начали захватывать соседние, западно-русские земли.
В XIY веке усилившаяся Литва захватила всю Западную Русь, большую часть Юго-Западной и часть Северо-Восточной Руси. Для захвата этих земель литовские феодалы использовали также их стремление освободиться от ига Золотой Орды.
Великий князь литовский Ольгерд (1345-1377 гг.) захватил Чернигово-Северщину (около 1356 г.), Подолию и Киевщину с прилегающей к ней на левом берегу Днепра Переяславщиной (около 1362 г.).
Захват русских княжеств Литвой привел к усилению закрепощения крестьянства. Народные массы оказались под двойным гнетом литовских и русских феодалов.
Вначале русские земли находились на положении автономных удельных княжеств, которые платили ежегодную дань Литовскому князю. Но постепенно русские княжества утрачивают свою относительную самостоятельность. Этот процесс особенно усилился после Кревской унии, то есть договора об объединении Литвы с Польшей, согласно которой литовский князь Ягайло женился на польской королеве Ядвиге.
Уния была выгодна польским феодалам и католической церкви. Усилилось закрепощение крестьян, население стало принуждаться к принятию католической веры.
Крупнейшие удельные княжества на территории Украины и Белоруссии были ликвидированы в 90-х годах XIY века князем Витовтом. В 1404 г. им был захвачен Смоленск.
Витовт вел двойную игру: он хотел использовать союз с Москвой против татар, а с другой имел целью использовать татар против Москвы.
О цели Витовта, шедшего в 1399 году на битву против татарских ханов Темир-Кутлуя и Эдигея, точно и ясно говорится в летописи: “Похвалився, глаголаша бо Витофт: “пойдем и победим царя Темир-Кутлуя, взем царство его, посадим на нем царя Тахтамыша, а сам сяду на Москве на великом княжении, на всей русской земле” (Полное собрание русских летописей” том 8, Спб. 1859, стр. 72).
Но в этой битве он потерпел поражение, татары одержали победу и “гнались за Витовтом 500 верст до самого Киева”.
Высказанное первым борисовским краеведом И. Г. Волковым предположение, что эта битва была в нашем крае, неверно. Она произошла в низовьях реки Ворсклы, а не в верховье, которое находится в нашем крае.
Как уже отмечалось, сведения об истории бывшей Северской земли в летописях скудны. Долгое время наш край был оторван от Московского государства, входя в состав Литвы. Поэтому сведения о нем имело смысл поискать в источниках и трудах, посвященных русским землям, находившимся под властью Литвы.
Как указывает историк П. Г. Клепатский, в XY веке Путивль был еще удельным княжеством, но вскоре удельная система сменилась великокняжеским управлением.
“Путивльский повет (т. е. уезд, часть области) управлялся через особых наместников”.
Путивльский повет разделялся на волости, во главе которых стояли сотники. Теперь можно считать установленным, что в числе путивльских волостей была и волость “Хотмышль”.
В рассматриваемый период времени мы встречаем и первые письменные упоминания Хотмыжска. Самое раннее упоминание Хотмыжска находится в русских летописях, в статье “А се имена всем градом Русским дальним и ближним”.
В этом “списке” упоминается ...”На Ворскле Хотмышль”.
Академик М. Н. Тихомиров датирует “Список” 1387-1392 гг. Это самое раннее письменное упоминание Хотмыжска.
“Хотмисл” упоминается также в списке городов, принадлежавших великому литовскому князю Свидригайлу. Хронологически этот документ относится к 1430-1432 гг.
Наконец Хотмыжск-Хотмышл упоминается в “Ярлыке Крымского хана Менгли-Гирея Литовскому великому князю Сигизмунду” - 1506 год.
Эти документы позволяют сделать вывод о том, что Хотмыжск существовал и после татаро-монгольского нашествия. Неизвестно - уцелел ли он во время нашествия или возродился после него, но он существовал, причем, был не просто сельцом, а был центром одной из волостей Путивльского повета.
”...Здесь было 14 волостей... Ярлыки дают названия для них, известных из актового материала: Жолваж. Бирин, Хорен, Хотмышль”. (Ф. Петрунь в журн. “Схидный свит” 2 1928 г.).
Что представлял собой Хотмышль эпохи Киевской Руси, а также в XIY-XY веках, можно несколько представить по “Росписи хотмышскому городищу” 1639 г., которая была сделана в период подготовки к строительству крепости Белгородской оборонительной черты. (РГАДА фонд 210, Белгородский стол, единица хранения 113, листы 27-28).
Эта “Роспись” характеризует городище, т. е. остатки былого города, расположенного на высокой горе, в котором было укрепление, был тайник, т. е. потайной ход к реке, в городе был колодез.
Около города был посад, .т. е. неукрепленная часть поселения, занимавшая большую площадь - верста на полверсты.
Из скудных материалов можно с уверенностью утверждать, что в XIY-XY веках наш край не был безлюдным местом, что имелась масса зависимого населения, которое своим трудом кормило феодалов. Об этом свидетельствует ряд документов. Историк П. Г. Клепатский в книге “Очерки истории Киевской земли”. Одесса. 1919 г. приводит жалобу киевских бояр королю Сигизмунду I. Бояре жаловались, что они потеряли путивльские земли, перешедшие к Московскому государству ”...и з тых волостей слуги вашей милости предки и отцы наши, кони ездживали и шубы теплы куньи одевали...”
Значит, наш край имел большую ценность для русско-литовских феодалов - киевских бояр, что определялось количеством на этой территории трудящегося населения, за счет труда которого бояре “завжды одеваны и обуты были”.
В свете найденных в последние годы документов можно утверждать, что и в эпоху Киевской Руси и позже Хотмыжск был славянским, русским поселением.
А отсюда становится явной неправомерность бытовавших в местном краеведении утверждений о Хотмыжске, как якобы татарском поселении, и производство его имени от некоей жены татарского мурзы Фатьмы - Фатьмышл.
Имя этого селения, по нашему мнению, имеет чисто славянские корни. Слог “хот” встречается во многих названиях - село Хотень в Сумской области, Хотунь около Серпухова, Хотимль, Хотимльские села у Козельска, Хотынец в Орловской области, село Зыбино имело второе название - слобода Хотежская.
Языковед Мурзаев доказывает, что слог “хот”, “хат” во многих языках означал какое-то строение. Так, в украинском языке он сохранился в названии дома - “хата”.
Второй слог “мышл”, “мысл” мы встречаем также в исконно славянских именах - Осмомысл, Гостомысл, город Перемышль. В украинском языке такое древнее занятие, как охота, называется “мысливство”, а охотник - “мысливец”. И в русском языке охота называлась промыслом.
Отсюда можно высказать такую гипотезу происхождения названия Хотмышла - дом, хижина охотника.
А в последующем это название претерпевало обычные видоизменения.
В 1500 году наш край воссоединился с Московским государством.

XY век - время образования централизованного русского государства.
При московском великом князе Иване III (1462-1505 гг.) вокруг Москвы объединились почти все княжества Северо-Восточной Руси.
В 1480 году русское государство окончательно освободилось от золотоордынского ига, тяготевшего над Русью почти 250 лет.
Иван III ставил своей задачей также воссоединение с русским государством “всей русской земли”, т. е. русских, украинских и белорусских земель, находившихся под властью Польши и Литвы, провозглашая эти земли своей “отчиной”, а себя “государем всея Руси”.
Москве противостоял ряд сильных противников. Это и старые враги Руси - татары. Хотя в XY веке Золотая Орда пришла в упадок и распалась на ряд самостоятельных ханств - Казанское, Астраханское, Крымское, Ногайское, но татары продолжали набеги на Русь и защита от них требовала много сил и средств.
Русскому государству постоянно угрожали с запада польско-литовские феодалы.
В середине XY века появилась новая опасность с юга - возникшее в Малой Азии турецкое военно-феодальное государство, которое сделало своим вассалом Крымское ханство.
Притеснения со стороны литовско-польских феодалов побуждали в русских землях желание слиться с Московским государством.
В 1500 году удельные князья бывшей Северской земли заявили Ивану III о желании присоединиться к Москве. Это вызвало войну Литвы с Московским государством. Русские войска одержали ряд побед и было заключено перемирие, по которому литовский князь уступил Москве 19 городов, 70 волостей, 22 городища, 13 сел. В их числе был и Путивльский повет, в который входил и наш край.
В 1508 году литовское правительство окончательно согласилось на мир с Московским государством, признав переход бывших северских земель к Руси.
Но продолжала оставаться татарская опасность. Часто то с востока, то с юга татары делали набеги, грабя русские селения, уводя в плен десятки тысяч людей.
В середине XYI века русское государство окрепло, и царь Иван IY Грозный присоединил Казанское и Астраханское ханства, подчинил Ногайскую орду, избавив этим Русь от нашествий с востока.
Но Крымское ханство не могло быть также покорено, т. к. это вызвало бы войну с могущественной тогда Оттоманской империей - Турцией. Поэтому в защите южных границ Московское правительство придерживалось оборонительной тактики. Для защиты в середине XYI века строится Тульская оборонительная черта, состоящая из городов-крепостей, земляных валов, лесных засек. Задачей этой оборонительной линии являлось перекрытие путей вторжения татар к Москве.
Главным путем вторжений татар был Муравский шлях, проходивший и в нашем крае. Начинался он от Перекопа и шел по водоразделу Днепра и Дона, Оки и Дона, вплоть до Тульской оборонительной линии.
При Иване Грозном были построены города Орел, Чернь, Кромы, Епифань, Данков, положившие начало новой оборонительной линии - Заоцкой, т. е. по реке Оке.
В конце XYI века опорные пункты русской обороны продвигаются еще дальше на юг. “Лета 7104 (1596 год и. о.) ...государь царь и великий князь Федор Иванович всеа Руси указал поставить на поле новых три города: на Донце на Северском на Белогородье город, да на Осколе усть Оскольца другой город, да на Семи на старом на Курском городище третий город....
И по государеву цареву и великого князя Федора Ивановича всеа Руси указу те воеводы и головы поставили на поле три городы: на Донце на Северском Белгород, да на Осколе Оскольский город, да на Семи город Курск тое же осени”. (Разрядная книга. 1475-1598 гг. М. Наука. 1966. стр, 500-501).
В это же время на реке Валуе построен город-крепость Валуйки.
Постройка этих городов явилась началом строительства новой оборонительной черты - Белгородской.
В это же время организуется регулярная охранная служба южных рубежей России.
В 1571 году под руководством М. И. Воротынского разрабатывается устав сторожевой службы. Она была двух родов - сторожи и станицы. Сторожи - это выдвинутые в степь пункты, на которых находилось несколько служилых людей.
Станицы - это подвижные сторожевые отряды, которые должны были двигаться по определенным маршрутам.
Задачей как сторожей, так и станичников являлось наблюдение за появлением татарских отрядов и посылка об этом известий в города-крепости, воеводы которых и организовывали отпор ордынцам.
Маршрут одной из станиц пролегал по территории нынешнего Борисовского района. “Из Рыльска ездити к верх Арели. От Рыльска новою дорогою на Карпово сторожевье переехати Муравский шлях, а от Муравского шляху ехати в верх реки Вязеницы, а от Вязеницы поворотити к Ворсклу, а ехати на низ Ворсклом до Грайворон (речки, притока Ворсклы, и. о.), да в Грайвороны в верх по праворотье на верх Рогозенца да на Надище, да через Олешенку Удцкую, да на верх Березова колодезя...”.
Далее маршрут шел по территории нынешней Украины. Обратный путь станицы шел по тем же урочищам.
Однако, задача полной защиты южной границы в XYI веке не решена.
Нашествия татар мешали появлению постоянных русских поселений и хозяйственному освоению края.
В XYI - начале XYII века не встречается упоминания ни одного населенного пункта на территории нынешнего Борисовского района.
В “Книге Большому чертежу”, составленной в начале XYII века и являющейся описанием географической карты России, древнейшее поселение нашего края значится как “Хотмышское городище” - ”...а река Руда вытекла по правой стороне Муравской дороги и пала в Ворскол ниже Хотмышского городища”.
Подробных сведений о запустении Хотмышска нет, но стоит ли удивляться тому, что исчез небольшой город рядом с Муравским шляхом, если татары жгли даже Москву.
Смутное время начала XYII века - польско-шведская интервенция, крестьянская война под руководством И. Болотникова задержали строительство новой Белгородской черты и хозяйственное освоение нашего края почти на 40 лет.
Построенные в конце XYI века города Белгород, Оскол, Валуйка не могли полностью обеспечить безопасность юга России.
Жители этих городов начинали хозяйственное освоение края, но земледелие ограничивалось близкими землями, а более отдаленные угодья использовались для звероловства, рыболовства, бортничества.
Так, есть сведения, что такие угодья белгородцы имели на реке Ворскле.
Татарские нашествия наносили огромный ущерб русскому государству. Главной целью набегов ордынцев был захват пленных, которых они продавали на рабовладельческих рынках.
Историк А. А. Новосельский считает, что только в первой половине XYII века взято в полон по минимальным подсчетам до 200 тысяч человек.
Еще больший полон татары брали на Украине. Помимо людских потерь, Русское государство несло большие финансовые расходы - на подарки ханам и мурзам, содержание посольств и т. п.
По А. А. Новосельскому только в первой половине XYII века такие расходы составили около миллиона рублей, а средний годовой расход превышал 26 тысяч рублей, громадную по тем временам сумму. В 1640 г. на построение Хотмышска и Вольного было отпущено 13 тысяч руб. А значит, на крымские расходы можно было ежегодно строить четыре таких города, как Хотмышск.
Русско-польская война 1632-1636 гг., неудачная для России, показала, что нельзя решать внешнеполитические задачи на западе, не укрепив южную границу. Ведь, пока русские войска осаждали Смоленск, вторгшиеся татары грабили южные и даже центральные районы России.
Сама жизнь требовала по-новому решать вопросы обороны южных границ Русского государства.

XYII век в истории России - век окончательного укрепления феодально-крепостнических порядков, закрепощения крестьян и это век резкого обострения борьбы крепостного крестьянства и городских низов.
Южные уезды России, нынешнее Черноземье были окраиной Московского государства. А окраины всегда были местами, где больше скапливалось недовольного люда.
Это отразилось в дошедших пословицах - “Нет у белого царя вора пуще курянина”, “Орел да Кромы - первые воры, да Карачев впридачу”, “Ливны всем миром дивны”, “Елец - всем ворам отец”.
Здесь отметим, что в старорусском языке слово “вор” употреблялось не в смысле “похититель” (это значение имело слово “тать”), а в смысле “мятежник”, “бунтовщик”.
В начале этого века Россия пережила восстание под руководством И. Болотникова, а в 70-х годах происходила крестьянская война под руководством С. Т. Разина.
Известны проходившие в Москве бунты, например, “медный бунт” и др.
Волнения, которые происходили в центре, находили отклик и на окраинах. Так, отголоском восстания 1648 года в Москве явились волнения в Хотмыжске, в Карпове и других городах на черте.
Историк Е. В. Чистякова писала: “Между стрельцами и пушкарями случались споры по поводу разделения земли, стрельцы жаловались на “тесноту большую”. Служилые люди города имели намерение убить воеводу С. И. Болховского.
Тогда же дети боярские били челом на Тимофея Милкова, обвиняя его “в заводе”.
Милков был не одинок, в документах есть указания, что государевым делам чинится завод и поруха не от больших людей, а от несостоятельных”. (“Украинский исторический журнал”, 1961 г. N 4, стр. 102-104).
Упоминание Т. Милкова показывает, что волнения хотмыжан были также связаны с освободительной войной на Украине. Бывая там, он хорошо знал происходившие там события.
Такая связь еще больше выражена в волнениях, происходивших в соседнем с Хотмыжском г. Карпове, где руководитель волнений А. Ф. Покушалов прямо заявлял, что если бы они были в Москве, то извели бы всех бояр. На возражение, что без больших людей в Московском государстве невозможно, он ответил, что “на Дону и без бояр живут, а в Литве де черкассы панов больших побили, повывели ж”.
Мелкие служилые люди в Карпове собирали круги, грозили “убить каменьем” воеводу в Хотмыжске.
Но до вооруженных выступлений в западных крепостях Белгородской черты дело не доходило.
Во время крестьянской войны под руководством С. Т. Разина восток Белгородской2 черты оказался в близком соседстве с районами, охваченными восстанием. Но до западного фланга Белгородской черты разинцы не доходили и имевшие место в местном краеведении рассказы, что на “Усовой горе” стоял разинский атаман В. Ус, надо признать легендой.
Ход военных действий в 70-х годах XYII века показал двойственное лицо мелких служилых людей, “Мы видим приборных служилых людей на обеих сторонах баррикады - и среди активных участников восстания и в рядах правительственных войск” (В. П. Загоровский “Белгородская черта”, стр. 274).
Социальные конфликты существовали и между разными категориями служилых людей.
Возникали противоречия между приборными служилыми людьми и более богатыми детьми боярскими. С подобным фактом мы встречаемся уже в первый год существования Хотмыжска.
В своем челобитве царю в 1641 году “...хотмышеня казаки и стрельцы, поддесятники и десятники и рядовые, все пятьсот пятьдесят человек” жаловались о том, что “хатмышский сын боярский Мартын Иванов сын прозвище Ведило” взял поместье в пяти верстах от Хотмыжска, а лес захватил по самый посад города”.
Такой же захват произвел и некий Нефод Прохоров.
“И нас, холопей твои, заперли и стеснили, на реку и в лес не пустят и сена косить негде и рыбы ловить не дают”.
(РГАДА, ф. 210, лл. 390-392).
Дети боярские, как более обеспеченная часть служилых людей, имела конечно преимущества перед приборными служилыми людьми.
В 1684 году хотмыжские стрельцы в своем челобитве жаловались, что им трудно платить четвериковский хлеб “..потому что за ними за дворяны и детьми боярскими поместной земли многие четверти..., а за нами, холопи вашими только осми четвертей за человеком и то скудно...”. (РГАДА, ф. 210, ех. 1061, л. 238-а).
В 1691 году хотмыжские стрельцы вновь протестовали и просили делать разверстку податей “против (т. е. в соответствии) земляных дач, на не поровенно с детьми боярскими”.
Положение бедных служилых людей усугублялось произволом присланных из Москвы воевод, разных приказных чинов, да и своих выборных начальников.
В 1699 году хотмыжане жаловались на воеводу И. Ф. Золотарева, который зас тавляет их работать на себя “...збирает с нас и з жен наших туши свиного мяса и бораны, и гуси, и утки, и куры, и яйца, и масло”. (РГАДА, ф. 210, ех. 1683, л. 44).
Однодворцы образовывали сябровские общины. Сябры - это товарищи, имеющие общие хозяйственные интересы. Но и внутри этих общин шла неутихающая борьба, жизнь общины была наполнена бесконечными столкновениями, поводы к которым давали земельные споры, припашки, потравы, воровство, захваты имущества и т. п.
Историк В. М. Важинский в книге “Землевладение и складывание общины однодворцев в XYII веке”. Воронеж. 1974, писал: “История освоения южных уездов - это не только ратный и трудовой подвиг народа, но и летопись жестокой борьбы за землю. Здесь порой разыгрывались трагедии, которые по числе жертв и разорению не уступали некоторым тарарским набегам”. (Указ. соч. , стр. 187).

Как уже отмечалось, в период организации Белгородской оборонительной черты царское правительство проводило политику охраны землевладения мелких служилых людей от посягательств крупных феодалов центра России.
Но по мере укрепления обороны юга России, после создания мощного заслона, образованного украинской колонизацией в Слободской Украине, после постройки южнее Изюмской оборонительной черты положение меняется.
Западный фланг Белгородской черты утрачивает военное значение и потребность в кадрах мелких служилых людей постепенно уменьшается.
На первый план выдвигаются хозяйственные интересы богатых землевладельцев как решающий фактор политики московского правительства.
”...Охранительная политика была оставлена, когда в ней миновала надобность. Демократическая масса украинных служилых людей выполнила свою роль, она должна была раздвинуться и дать место представителям правящего землевладельческого класса, а частью совсем исчезнуть” (А. А. Новосельский “Исторические записки” АН СССР. 1938. стр. 39-40).
Эти изменения в охранительной политике в южных уездах России растянулись на десятилетия.
Сперва была открыта для московских служилых людей северная часть Белгородского полка. Причем первыми начинали захваты земель и вытеснение местных служилых людей не крупные бояре, а провинциальные служилые люди из центральных уездов, которые в свою очередь вытесняются крупными землевладельцами.
“...Южные уезды представляли собой как бы слоеный пирог, нижний слой которого прилегал к границе и постепенно отодвигался все дальше и дальше в дикое поле. В свою очередь, сползало к югу и городовое дворянство, тесня однодворцев и само теснимое столичной знатью”. (В. М. Важинский “Землевладение и складывание общины однодворцев в XYII веке”. Воронеж. 1974. стр. 62-63).
Известные нам архивные документы из РГИА и РГАДА дают основание утверждать, что в Хотмышском уезде формирование крупного феодального землевладения за счет земель мелких служилых людей началось в 90-х годах XYII века. Но в полном объеме этот процесс развернулся уже в начале XYIII века.
На первых порах внедрение крупных феодалов происходило путем получения “диких полей”, т. е. необрабатываемых, целинных участков. Но их было не так уж много. И начинаются присвоения участков земли, принадлежащих мелким служилым людям.
Поскольку законы, защищающие мелкое землевладение, полностью не были отменены, особенно для южных уездов на Белгородской черте, то практика выработала различные формы обхода законов, всевозможные фиктивные сделки, особенно, если приобретатели были связаны с приказными кругами или могли подкупить их.
Основными формами мобилизации поместной земли крупными землевладельцами, в которых осуществлялись сделки, были мена, поступка, заклад.
Мена - такая сделка, когда мелкие служилые люди меняли свои поместья на ничтожные по размеру, обычно пустые участки земли, принадлежавшие богатым владельцам, получая при этом якобы доплату за лишнюю землю. К мене часто прибегали московские чины, отторгавшие у однодворцев большие массивы земель.
Поступка - тоже форма фактической продажи поместий. Поступщиками обычно были вдовы, старики, дети умерших, обедневшие и неспособные обеспечивать службу с поместья.
“Сдача” земли и службы другому лицу происходила обычно за деньги или безденежно.
Заклад - преобладающая форма сделок на землю, осуществлявшаяся в форме “кредитор - должник”, а заложенная земля выступала как гарантия займа.
В 1700 году, приняв во внимание массовую распродажу земли служилыми людьми, Разряд (военное ведомство) запретил поступку поместий в городах на Белгородской черте и объявил здесь законным владение по даче (т. е. пожалованию за службу), а не по разным записям - сделкам.
Но этот запрет вряд ли уже выполнялся. Как указывает А. А. Новосельский, скупка земель, проводившаяся под видом этих сделок, напоминала мозаичную работу. Крупные феодалы скупают мелкие участки, присоединяя их один к другому. Это сопровождалось исчезновением целых групп однодворцев, образованием крупных латифундий бояр и дворян.
Но сколачивание больших земельных владений только одна сторона образования крупных феодальных хозяйств.
Земля и другие угодья, как бы ценны они ни были сами по себе, не могли давать доход владельцам без рабочих рук, которые бы обрабатывали эту землю.
Перевод крепостных из старых поместий был невыгоден.
Проблема рабочих рук для феодальных латифунций была решена благодаря переселенческому движению с Украины. Именно переселенческое движение с Украины позволило быстро заселить большую территорию будущей Слободской Украины, которая как живым щитом прикрыла юг России.
Переселенческое движение не только докатывалось до Белгородской черты, но и переходило через нее, и украинское население появилось в уездах, расположенных на Белгородской черте и внутри нее.
“Правительство закрыло границу для тех, кто пытался бежать из России, но оставило открытыми двери для переселенцев из-за рубежа, покидавших Родину по причине непосильности принимавшего бесчеловечные формы национального, религиозного и феодального гнета. Оно всячески поощряло это движение, обеспечивая тем самым освоение новых земель и оборону границ силами “иноземцев” без ущерба для русских дворян, сохранивших своих крепостных” (В. М. Важинский).
Московское правительство охотно принимало выходцев из Украины и предписывало воеводам как можно мягче обращаться с переселенцами, защищать их.
В первые десятилетия после постройки Белгородской черты украинским переселенцам, черкасам, как их тогда называли, даются определенные льготы.
Часто переселенцы становились такими же служилыми людьми, как и русские. Это мы видим уже в первый год существования Хотмышской крепости.
В Слободской Украине (нынешние Харьковская, Сумская, Луганская области) переселенцы образовывали свободные поселения и числились казаками.
Но после образования крупных землевладений переселенцы с Украины, оседавшие в этих имениях, были уже зависимыми людьми, хотя и не в полном смысле крепостными.
В документах этого времени они именуются “подданными”.
В отличие от русских крестьян, уже полностью закрепощенных, переселенцы с Украины, даже живя на территории русских уездов, сохраняли право перехода от одного помещика к другому.
С такими фактами мы встречаемся в архивных документах, когда, например, украинские крестьяне из имения Меншикова сл. Ракитной переходили в Борисовку. Это право украинские крестьяне сохраняли до 1783 года.
Переселенческое движение с Украины явилось вторым этапом заселения территории, подведомственной Белгородскому полку.
Это и привело к тому, что население южных уездов (территория нынешних Белгородской, Курской, Воронежской областей) оказалось смешанным русско-украинским.

Возникновение Борисовки связывалось с именем петровского сподвижника, первого российского фельдмаршала Бориса Петровича Шереметева.
Это убеждение, казалось бы, находило подтверждение в ряде документов, из которых считался важнейшим - прошение Б. П. Шереметева Петру I. Он писал: “Премилостивейший государь. Помилуй меня милостию своею, не вели до указу своего государева описывать деревни моей, котору.ю я по твоей милости поселил будучи в Белгороде, Борисовку и Поношевку. Естли станут ее описывать, все разайдуца и будет пусто, а я совсем буду нищей. Раб твой Барис Шереметев рабски челом бью.” В 12 день сентября.
Петр I ответил Б. П. Шереметеву: “Min Her. По письму твоему о казаках имеем подтверждение подлинное, что великую службу показали. Дело твое о деревне зделано (подчеркнуто, и. о.). Для Бога, не мешкай, как обещался и тотчас пойди в Казань. Piter. Из Гродни, в 21 день сентября 1705 г.”.
Оба эти документа опубликованы в книге “Письма и бумаги Петра Великого “ том III, Спб 1893 г.
Какова же причина угрозы описания борисовского поместья? Такие причины как опала, царская немилость или описание за долги отпадают. Б. П. Шереметев пользовался доверием царя и был богатым человеком.
Не менее противоречивыми были и другие свидетельства, которые утверждали, что Борисовка подарена Петром I то до Полтавской битвы, то после нее.
Внести большую ясность в вопросе об основании Борисовки, о начале борисовской вотчины Шереметевых могли только архивные документы. С ними удалось познакомиться в 1976 году в Российском Государственном историческом архиве в г. Санкт-Петербурге, где хранятся материалы бывшего архива графов Шереметевых.
Документы, относящиеся к Борисовской вотчине, хранятся в фонде 1088 описи 3 и 6, всего около 800 единиц хранения (дел).
Изучение этих источников позволило представить общую картину образования одной из богатых вотчин Шереметевых, позволило проследить историю земли, на которой основана Борисовка.
Самый ранний документ, в котором упоминается наша борисовская местность, - выпись из строельных книг воеводы Ф. Т. Пушкина 1643 года о наделении хотмышских полковых казаков землей на сенные покосы по реке Ворсклу и в пойме реки Гостеницы (РГИА ф. 1088, оп. 6 ех. 122).
В 1654 году эта земля передается стрельцам, переведенным из Москвы в Хотмышск. Но они в 1660 году переводятся “на вечное житие” в Белгород (РГАДА ф. 210, ех. 1783, лл. 10, 22). В 1664 году земли, на которых позже возникла Борисовка, даются в поместье хотмышским детям боярским братьям Курбатовым - Нестеру, Матвею, Лариону и Ивану. Об этом свидетельствует выпись, данная им воеводой П. И. Борыковым. (РГИА ф. 1088, оп. 6, ех. 137).
Этой поместной землей Курбатовы владели тридцать лет.
В 1695 году Ларион Иванович, Иван Иванович, Алексей Нестерович, Прохор Матвеевич Курбатовы променяли эту землю Михаилу Яковлевичу Кобелеву, полковнику, командиру Белгородского жилецкого полка.
Мы уже отмечали, что мена была замаскированной формой продажи, а М. Я. Кобелев был именно представителем провинциального дворянства, которое и начинало захваты земель в южных уездах. Юридическое оформление этой сделки состоялось 6 апреля 1695 года. По наказу белгородского воеводы боярина Б. П. Шереметева в Хотмышский уезд для закрепления поместья за М. Я. Кобелевым был послан приказной подъячий Володимер Петров. Он ”...взяв с собою тутошних и сторонних и старожилов многих людей - дворян и детей боярских и иных многих людей и с теми старожилами и сторонними людьми сыскивал большим и повальным обыском и у розыску всякого человека допрашивал...” (РГИА ф. 1088, оп. 6, ех. 1173).
В качестве свидетелей подъячий допросил 115 человек - жителей г. Хотмышска, сел Тросной Крюково тоже, Чуланово. Все показания свидетелей записаны в сыскных сказках, т. е. говоря по современному, протоколах допросов.
Так что юридическое закрепление земли проводилось подъячим Петровым основательно. А действовал он “по наказу и по памяти белгородского боярина и воеводы Бориса Петровича Шереметева”.
Если бы борисовская земля принадлежала Б. П. Шереметеву в бытность его воеводой в 1688-1696 гг., то разве он посылал бы своего подъячего В. Петрова для закрепления земли за Кобелевым.
Затем другая часть земли, на которой расположена Борисовка, за речкой Гостенкой, была куплена М. Я. Кобелевым в 1702 году, т. е. тогда, когда Шереметев уже не был воеводой.
Отметим и еще одну деталь. Хотя воеводы Белгородского полка продолжали называться белгородскими, на деле же местом пребывания их с 1680 года, становится город Курск, где и помещалось воеводское управление. Это доказывает В. П. Загоровский в книге “Изюмская черта”.
Поэтому Б. П. Шереметев, будучи воеводой, не находился в Белгороде.
Первым крупным приобретением Б. П. Шереметева в Хотмышском уезде было получение борисовской земли.
Теперь нам стал известен документ, положивший начало вотчины Шереметевых.
Это поступная запись уже известного нам М. Я. Кобелева Б. П. Шереметеву об уступке ему своих поместных земель. (РГИА ф. 1088, оп. 6, ех. 197). Документ датирован 3 вгуста 1705 года.
Содержание его в следующем. М. Я. Кобелев признает, что бежавшие из вотчин Шереметева девять человек крепостных крестьян “з женами, и з детьми и со внучаты” жили у него, Кобелева, 17 лет.
Прием беглых крепостных считался тяжелым преступлением. За каждый год, прожитый беглым у принявшего его помещика, последний должен заплатить старому владельцу согласно “Соборного уложения” 10 рублей так называемых “пожилых и работных денег”.
А значит М. Я. Кобелев должен был заплатить Шереметеву огромную по тем временам сумму. Поэтому: ”...и ныне я, Михайло, не дожидаясь от него, генерал-фельтмаршалка, на себя о тех беглых крестьянах и о их крестьянских животах (имуществе, и. о.) и за пожилые годы о деньгах челобитья, поступился я, Михайла, ему генералу-фельтмаршалку за тех вышеупомянутых беглых крестьян и за их крестьянские животы и за владения пожилых лет в Хотмышском уезде поместную свою землю и сенные покосы со всеми угодьи...”.
После этого в поступной записи подробным образом описываются границы земли.
Наконец в документе говорится: “И на той вышеписанной поступной своей земли слободу Борисовку, что построил я, Михайла, вольных гулящих черкас с усадьбы и со всем их дворовым строением и с мельницы и с иными всякими заводы.
И владеть ему, генералу и фельтмаршалку, и жене его и детям тем моим, Михайловым, вышеописанным поместьям и сенными покосы, а всякими угодьи и слободою Борисовкой черкасы и мельницами и всяким строением и заводы, что в той слободе построено, по сей моей записи вечно, бесповоротно”.
Затем следуют обещания М. Я. Кобелева не добиваться возврата поместья, подписи свидетелей и подъячего, оформлявшего сделку.
Итак, владением Б. П. Шереметева Борисовка стала только в 1705 году, будучи уже сложившимся населенным пунктом довольно значительным.
Чем же была вызвана угроза описания Борисовки о чем фельдмаршал просил защиты у Петра I?
Хотя М. Я. Кобелев обещал за себя, за жену и детей не добиваться возврата поместья, но можно представить, что какой-то протест против сделки был. Напомним также, что в 1700 году Разрядом была запрещена поступка поместий в заказных городах на Белгородской черте.
Возможно, это и вызвало угрозу описания. Но Петр I решил дело в пользу Б. П Шереметева. Конечно, все эти сделки производил не сам боярин Шереметев, а делали его доверенные лица, которые ведали его делами.
Таков исторический факт о том, как Борисовка стала владением графов Шереметевых.
В свете новых источников надо рассмотреть и дату возникновения Борисовки.
В сделке Курбатовых с М. Я. Кобелевым упоминается только водяная мельница на р. Ворскле, но нет сведений о каком-либо поселении.
В РГИА хранится документ 1693 года, которым один из братьев И. И. Курбатов сдает в наем свою долю мельницы (“свой жеребий”) и поместную землю.
В документе говорится: “...а та моя мельница построена в Хотмышском уезде в деревне Курбатовой на моей поместной земле вопче с братом моим с Ларионом Курбатовым да с племянником моим с Алексеем Курбатовым...”. (РГИА ф. 1088, оп. 6, ех. 170).
Причем, деревня Курбатова была не просто семейным поселением братьев.
В 1686 году с братьями Курбатовыми вели спор о земле хотмышские стрельцы, которые жаловались: ”...дети боярские Нестер да Ларион Ивановы дети Курбатовы в тех наших стрелецких дачах за рекою Ворсклою на тех наших сенных покосах построили деревню и пришлых черкас на сенных наших покосах поселили” (РГАДА ф. 210, ех. 1783, л. 22).
Можно считать, что деревня Курбатова послужила тем ядром, вокруг которого после перехода поместья к М. Я. Кобелеву стали селиться переселенцы из Украины, образовавшие слободу, названную Борисовкой.
Это строительство, о котором М. Я. Кобелев говорит в своей поступной записи, могло начаться в 1695 году, когда он стал хозяином этой земли.
Первый борисовский краевед И. Г. Волков приводит в своей рукописи такой факт - в Михайловской церкви хранился крест, на котором была надпись: “Первая церковь состроенная в слободе Борисовке в воспоминание бывшего чудесе от архистратига Михаила в Колоссаех в 1698 лето за митрополита Авраамия Белгородского и Обоянского”. И. Г. Волков также приводит и другой факт о том, что в 1699 году в Борисовке была и вторая церковь - Троицкая.
Если учесть, что поселенцы в Борисовке должны были сперва хоть немного обзавестись хозяйством, а потом уже приступить к строительству церквей, первоначально деревянных, то 1695 год с полной достоверностью можно считать датой, когда на месте деревни Курбатовой образуется слобода Борисовка.
Название Борисовки связывалось с именем Бориса Петровича Шереметева. Теперь эта версия отпадает, так как ставшее в 1705 году вотчиной Шереметева поселение уже имело такое название.
Взяв у Кобелева его поместную землю 3 августа, Шереметев уже через два дня 5 августа 1705 года забирает землю хотмышанина Ивана Титовича Оболенцева и его умершего сына Василия.
Причина фигурирует та же - прием беглых крепостных крестьян. Судя по описанию границ поместья, это те земли, на которых ныне расположены села Зозули, Грузское, Березовка.
Процесс образования Борисовской вотчины Шереметевых занял несколько десятилетий и подтверждает слова А. А. Новосельского, что скупка земель напоминала мозаичную работу.
Б. П. Шереметев, а после его смерти жена и сын скупают участки земли по 100-150 четвертей, не отказываясь и от меньших, всего по 5-10 четвертей.
На основе известных нам документов только на территории современных Борисовского и Грайворонского районов с 1705 по 1736 годы Шереметевыми было сделано 147 земельных приобретений.
А ведь в Борисовскую вотчину входили селения, расположенные в Ахтырском, Золочевском, Харьковском, Белгородском и Корочанском уездах.
Читая огромное количество документов на земельные приобретения Шереметевых, невольно приходишь к выводу, как далека от реальной жизни легенда о том, что борисовские земли “подарены” Петром I своему фельдмаршалу “до горизонта”, видимого с высокой Монастырской горы.
В действительности же было массовое разорение мелких служилых людей, массовая скупка их поместий, за счет чего и складывались крупные вотчины приближенных Петра I.
Образование феодальных латифундий проходило далеко не идиллическим путем.
Стремление к расширению своих владений проявлялось не только в скупке поместий, но и в насильственных действиях, захвате чужих земельных владений.
Это приводило к столкновениям, спорам. В 1715 году произошел конфликт между Б. П. Шереметевым и Г. И. Головкиным из-за сенных покосов в урочищах по Серетину колодезю. Был спор и между жителями с. Спасского (Головчино), принадлежавшего Г. И. Головкину, и шереметевскими подданными села Ивановская Лисица.
Спор между Г. И. Головкиным и Шереметевыми продолжался и после смерти фельдмаршала, и в конце 20-х годов XYIII века размежеванием их владений занималась целая комиссия, присланная из Москвы.
Можно представить, чем мог кончиться спор, если он возникал не с таким важным вельможей, как канцлер Г. И. Головкин, а с малозначительным провинциальным землевладельцем.
Показателен спор между Шереметевыми и Хотмышским Знаменским монастырем, игумен которого жаловался на жителей слободки Красный Куток, а также Борисовки и сл. Ракитной, которые рубили монастырский лес. Это дело тянулось... 55 лет. За это время не стало игумена, затеявшего спор, не стало самого владения Знаменского монастыря по секуляризации, а захваченные монастырские земли остались у Шереметевых и Юсуповых.
В 50-х годах XYIII века одна мелкая помещица М. Зарудная жаловалась графу П. Б. Шереметеву, что жители сл. Петровской (Пушкарной), принадлежащей Шереметеву, вырубили ее лес и “в собственном моем имении людей моих бьют и всякими способы в конец меня и имение мое разоряют”.
Борисовский же приказчик не только не принял мер к жителям Пушкарного, но и организовал избиение приказчика М. Зарудной.
Если не могли отстоять свои права монахи, не могла защитить свое имение хоть и мелкая дворянка-помещица, то что уж говорить об однодворцах.
Жители села Казачьей Лисицы жаловались Б. П Шереметеву на то, что жители села Ивановской, принадлежавшего Шереметеву, захватили принадлежавшую им землю. “А в нынешних числах апреля в 25 де, приехав Василий Бартенев (помощник борисовского приказчика) и велел вашего сиятельства подданным ту нашу землю паханную и сеяную плугом,перепахивать и по сеяному сеять а нас с той земли били и домой выгнали”.
Через многие десятилетия хотмышские однодворцы жаловались Екатерине II, что богатые обидчики - Шереметевы, Юсуповы “на тех наших однодворческих землях и сенокосных местах населили слободы накликанных черкас, и те, проданные и силой от нас отнятые земли мы же нанимаем у них помещиков для посева хлеба, а ныне уже и к последнему нас разорению приводят и вымогают у нас последние земли - дворовые усадьбы, сенокосные места и всякие угодья и собственный наш посевной и сжатый хлеб на загонах явно отнимают и в свои гумна свозят”.
Такова историческая правда о возникновении в нашем крае богатейших вотчин Б. П. Шереметева и других вельмож. Их образование знаменовало собой расширение территории, подвластной феодалам, дальнейшее распространение крепостного права, хотя и имевшего в нашем крае определенные особенности.

Во второй половине XYIII века в Борисовской вотчине почти не было новых земельных приобретений.
В “Описании вотчины”, составленном земским писарем И. Котельниковым в 1803 году, говорится: “В вотчине вашего сиятельства в слободе Борисовке, во всех подсудных слободах и деревне Орловке состоит по межеваниям земель: пахотной - 39913 десятин 2037 сажен, покосу - 6019 десятин 1919 сажен, лесу - 7986 десятин 2070 сажен, под поселениями с огородниками и коноплянниками - 1907 десятин 1176 сажен, а всего пахотной, покосной, лесу и неудобной имеется 55822 десятины 2 сажени”.(РГИА ф. 1088, оп. 6, ех. 1164, л. 10 об.)
В “Описании вотчины” приводится расчет о том, что на каждую ревизскую душу приходилось 2 десятины 134 сажени пахотной земли и 933 сажени сенокоса. Это свидетельствует об уменьшении земли на душу, так как в 80-х годах XYIII века на душу крепостных крестьян приходилось 4,2 десятины.
Население Борисовской вотчины в 1764 году характеризуется такими цифрами: душ мужского пола в слободе Борисовке - 3341, в селе Стригунах - 518, в деревне Порубежной - 69, в слободе Красном Кутке - 144, в слободе Зыбиной - 511.
Здесь приведены только те населенные пункты, которые сейчас входят в Борисовский район. (РГИА ф. 1088, оп. 3, ех. 867, л. 233).
По “Реестру крестьян” мужского пола в вотчинах гр. П. Б. Шереметева Белгородского, Карповского и Хотмыжского уездов в 1775 г. общая численность мужского крестьянского населения по Борисовской вотчине составляла 10639 душ, в том числе в Хотмыжском уезде - 8175, в Карповском - 246, Белгородском - 2218. (РГИА ф. 1088, оп. 6, ех. 1025).
Если взять только селения, ныне входящие в Борисовский район, то документ дает такие данные: Борисовка - 3925, слободка Николаевка - 148, слободка Ивановка - 100, приселок Становской - 156, приселок Высоковский - 250, село Стригуны - 570, слободка Березовка - 97, слобода Красный Куток - 193, слобода Зыбина - 438, Зыбинские хутора - 219, деревня Порубежанская - 97.
Здесь надо немного пояснить- слободки Николаевна и Ивановка фактически были частью Борисовки, а слободка Березовка входила в с. Стригуны.
В “Описании вотчины” 1803 года население характеризует так: в сл. Борисовке - 9506 душ обоего пола, в слободке Ивановке - 499, в слободке Николаевке - 592, приселок Становской - 299, приселок Высоковский - 1243, Зыбинские хутора - 825, село Стригуны - 1713, деревня Порубежная - 299.
Всего по Борисовской вотчине, как в селениях, входящих в современный район, так и не входящих ныне в район, было 30408 душ обоего пола, в т. ч. мужчин - 15430, женщин - 14978.
Борисовская вотчина была крупнейшей из всех их владений по населению. Общая же численность крепостных у Шереметевых во всех 15 губерниях России в начале XIX века определяется К. Н. Щепетовым в 207191 душу.
Центром обширной шереметевской вотчины была слобода Борисовка. Некоторые сведения о том, какая была Борисовка во второй половине XYIII века, мы находим в “Описях вотчины” которые составлялись при передаче управления от одного приказчика к другому 1756 и 1759 годов. (РГИА ф. 1088, оп. 6, ех. 964, 980).
В Борисовке был графский вотчинный двор, в котором имелись канцелярия, жилые помещения, караульная изба и разные хозяйственные постройки - конюшня, сараи, амбары, хаты дворовых людей, пивоварня, на реке Ворскле - водяная мельница.
Вотчинный двор располагался на месте нынешнего парка и прилегающих к нему усадеб.
О значительности Борисовки, как крупного селения, свидетельствует и наличие в ней четырех приходских церквей. Причем, из материалов генерального межевания видно, из 43-х имевшихся в Хотмыжском уезде церквей каменных было только три: две в Борисовке - Успенская и Троицкая и одна в бывшем Знаменском монастыре, ныне с. Красный Куток.
Во второй половине XYIII века в Борисовке еще сохранялся укрепленный город, в котором находились вотчинный двор, Успенская церковь, торговая площадь с графскими и обывательскими лавками.
Три других церкви Борисовки числятся состоящими “за городом” - каменная Троицкая и деревянные Михайловская и Николаевская.
Но в “Описании вотчины” 1803 года уже нет упоминания об укрепленном городе, который к началу XIX века исчез.
Все крестьянские постройки были деревянные. ”...у подданных вашего сиятельства в слободе Борисовке и во всех подсудных слободах каменного строения не имеется, а имеется все строение деревянное, иные домы крыты соломою, а другие тростником”. “В Борисовке, где вотчинное правление и в подсудных ко оной слободах и хуторах малороссийских домов 2130. Все оные деревянные, крыты соломою и тростником”. (РГИА ф. 1088, оп. 6, ех. 1164, оп. 3, ех. 900)
Как уже отмечалось, Борисовская вотчина Шереметевых находилась на оброке. При оброчном хозяйстве практически вся земля помещика передавалась в надел крестьянам. За пользование землей крестьяне платили денежный оброк, хотя несли и часть натуральных повинностей.
Переданная крестьянской общине в пользование земля делилась на участки, называвшиеся разными терминами, но имевшими одинаковый смысл - “тягло”, “оклад”, “двор”, “плечо”.
”...Вся их вашего сиятельства вотчинах земля пахотная, покосная и лес состоит во владении у подданных не на души, а на тягла, а по малороссийскому названию на оклады”. (РГИА ф. 1088, оп. 6, ех. 1164, л. 19 об.).
Распределение земли среди борисовских крестьян можно проследить на основе документа - “Списки крестьян с указанием числа дворов и наемных работников” 1775 г. (РГИА ф. 1088, оп. 6, ех. 1040).
Анализ документа показывает, что все крестьянские дворы Борисовки можно разделить на три категории - индивидуальные, семейные, сябренные.
Индивидуальные хозяйства характеризуются словами “живет сам на двор”, т. е. имеет в своем личном пользовании надел или даже больше земли. Таких хозяйств в Борисовке было 264 или 39,5 процента от общего числа.
Семейные хозяйства - это такие, которые владеют наделом, например, “такой то с братом”, “с детьми”, “с зятем”, “с племянником”. На эту категорию приходилось 175 хозяйств или 25,8 процента.
Значительная доля хозяйств - сябренные. Это такие хозяйства, которые ведутся сябрами, т. е. товарищами, связанными общим хозяйствованием.
В этом случае наделом земли пользовался не один человек, а чаще всего два и реже три. Всего эта категория хозяйств составляла 232 хозяйства или 34,7 процента.
Обеспеченность землей среди крестьян была неравномерной. С одной стороны был слой зажиточных крестьян, владевших одним и более наделами, с другой был слой малоземельных бедняков, которые вели хозяйство на половине, трети даже четверти надела.
Кроме этих основных наделов в Борисвоской вотчине были участки земли, расположенные в удалении от Борисовки. Они назывались хуторами. Обычно ими владели более зажиточные крестьяне и за них вносилась отдельная плата.
Из “Списков крестьян” видно, что в Борисовке имелась значительная группа крестьян, которые не вели собственного хозяйства, а были работниками у своих односельчан. Это “соседи” и “работники” или “бурлаки”.
Из скудных сведений можно заключить, что между ними была разница. Сосед, не ведя собственного хозяйства, очевидно, имел свой дом, даже лошадь, так как говорится о пеших и конных соседях. А бурлаки были полностью неимущими людьми.
189 крестьянских хозяйств в Борисовке имели 318 наемных работников (156 соседей и 162 бурлака). Кроме того, у борисовских священников и монастыря работали 8 соседей и 8 бурлаков.
Если взять цифру крестьян, пользовавшихся наделами, 1210 человек и сложить с числом наемных работников, то полученную сумму можно считать числом трудоспособных - 1544 человека.
Отсюда видно, что 21,3 процента, т. е. более чем каждый пятый крестьянин Борисовки, не имел земельного надела и не вел самостоятельного хозяйства.
Неравенство в землепользовании оставалось и в начале XIX века. В “Описании вотчины” говорится: “у иного первостатейного имеетца одна душа или две, а владеют землей пахотной, покосной окладов по пяти и более... а посредственные землю пахотную покосную и лес хотя и имеют кое что мало, а у иных ...вовсе не имеетца”.(РГИА ф. 1088, оп. 6, ех. 1064, л. 10 об.).
С особенностями землепользования борисовскими крестьянами связано и образование в середине XYIII - середине XIX веков нынешних поселений Борисовского района в южной его части.
Особенностью Борисовской вотчины было то, что ее земельные владения простирались к югу от слободы Борисовки, которая находилась на краю вотчины. Поэтому земельные надели давались и ближе к Борисовке и на дальних участках.
Конечно, пользоваться дальними земельными участками могли более зажиточные крестьяне, имевшие больше лошадей, волов, инвентаря.
На дальних участках, которые обрабатывались борисовцами, сперва возникали какие-то хозяйственные постройки, а потом и жилые дворы. Постепенно это приводило к возникновению новых поселений, которые тоже стали называться хуторами.
Этот процесс виден уже в упоминавшихся “Спиках крестьян”, где указывается, что одни крестьяне, имея хуторской участок земли, а построек на нем нет, например “Гордей Ткач з братом Данилом, у него хуторное место, а строения никакова не имеет”.
У других владельцев хуторских наделов указывается, что он на нем имеет шалаш. А постепенно на этих наделах появляются и жилые постройки.
В “Экономических примечаниях к генеральному межеванию”, относящимся к 80-м годам XYIII века, все хутора не выделяются как отдельные населенные пункты, а причисляются к Борисовке.
В “Описании вотчины” 1803 года группа хуторов уже фигурирует отдельно как Гостено-Безсоновские хутора.
Все хутора первоначально носили названия по фамилиям их владельцев - например, Науменков, Кононенко, Еременков, Дырдин, Передериев и др.
Сейчас эти хутора вышли в с. Солохи Белгородского района.
Даже в середине XIX века еще нет единых нынешних сел юга Борисовского района?
Так, в книге “Курская губерния. Список населенных мест по сведениям 1862 года” Спб. 1863. Например, нет единого села Грузского, а перечисляются хутора - два Грузских, Кальницкий, Тарасенков, Ключников, Вершина.
Очевидно, только в концу XIX века хутора объединились в существующие ныне селения. Все нынешние села Борисовского района - Байцуры, Грузское, Березовка, Зозули представляют собой, образно говоря, отпочкования от Борисовки.
Документы шереметевского архива позволяют проследить размер оброка, который платила Борисовская вотчина. В 1755 году с окладного двора (с надела земли) оброк составлял 1 рубль, с лошадей - 20 коп. с головы, с волов - 10 коп.
Собственно, Борисовка платила окладного оброка 479 руб. 67 коп., с лошадей - 144 руб., с волов - 98 руб. 50 коп.
В Стригунах с дворов - 50 руб., за лошадей - 15 руб. 20 коп., за волов - 6 руб. 80 коп., жители
Красного Кутка - с дворов - 23 руб. 50 коп., с лошадей - 25 руб., с волов - 80 коп.; Зыбино платило с дворов 54 руб. 25 коп., с лошадей - 25 руб., с волов - 11 руб. 10 коп.
В документе 1764 года помимо указанных сборов взимался также оброк “с хат с каждой по 30 коп.”.
Современному читателю, привыкшему считать деньги сотнями и тысячами, может показаться размер оброка совсем незначительным, а значит и не столь тяжелым.
Но надо учитывать существовавший тогда масштаб цен. Так, например, свиная туша стоила 50 коп., а баран - 24 коп. (РГИА ф. 1088, оп. 6. ех. 974, л. 6; ех. 961, л. 5).
Таким образом, чтобы заплатить оброк только за земельный надел, крестьянин должен вырастить и продать двух свиней или четырех баранов. Всякая утайка рабочего скота каралась штрафом по 40 коп. с утаенной лошади и 20 коп. с вола.
Как уже указывалось, в Борисовской вотчине имелись крепостные, которые не вели самостоятельного хозяйства - “соседи” и “бурлаки”. С этих крестьян также брался оброк в сумме 20 коп. с человека.
В 1755 году в Борисовке было собрано соседских 13 руб. 80 коп. , в Стригунах - 40 коп., в Красном Кутке - 20 коп., в Зыбино - 3 руб. 20 коп.
В 70-х годах XYIII века размер оброка увеличивается и равняется 3 рублям.
По данным 1773 года, Борисовка платила 2043 рубля, Стригуны - 302 руб., Красный Куток - 81 руб. 50 коп, Зыбино - 424 руб. 50 коп.
Чтобы показать, насколько весомым был оброк в 3 рубля, приведем цены на хлеб, бывшие в Белгороде и Борисовке в декабре 1778 года. Четверть (около 8 пудов) ржаной муки стоила 58-67 коп., мука пшеничная- 1,5 - 1,6 руб,. крупа гречневая 1,7 - 1,75 руб., пшено - 1,75 и 1,80 руб, овес - 45-50 коп.
Значит, чтобы заплатить только прямой оброк за землю, крестьянину надо было продать более 35 пудов ржаной муки или около 40 пудов овса.
В 1800 году оброк с крестьян Борисовской вотчины был вновь повышен и составлял 31008 руб. 96 коп. или 2 руб. 9 1\4 коп. с ревизской души или 3 руб. 89 коп. с оклада земли.
В 1805 году “кроме дворовых, крестьяне платят оброку 76252 руб. 55 коп.” Правда,эта сумма относится ко всей вотчине, т. е. и тем селяниям, которые не входят в нынешний район. Но, как видим, оброк вырос почти в 20 раз.
Крестьяне принуждались и к выполнению некоторых натуральных повинностей. Так, пока в Борисовке существовал графский скотный двор, крестьяне должны были снабжать его фуражом.
Борисовская вочтина поставляла к графскому двору различные продукты. Так, в 1751 году продукты отвозились в феврале и октябре. Отправлен был скот - 9 волов, 10 коров, 270 голов овец и коз, животноводческие продукты - масло коровье 32 пуда 28 фунтов, баранье сало топленое - 14 пудов 24 фунта, овечья шерсть- 30 пудов 3 фунта, говяжьи языки копченые - 74 штуки, воску - 4 пуда, свечей - 1664 штуки. (РГИА. ф. 1088, оп. 6, ех. 954).
Отправлялись также масло маковое, крахмал, раковые шейки сушеные, уксус, огурцы соленые, яблоки, груши.
Такие продовольственные отправления продолжались до начала XIX века.
Давались задания - например, собирать орехи и сколько их надо было собрать, еслив 1769 году было набито 37 ведер орехового масла.
Поставка некоторых продуктов не может рассматриваться иначе, как выполнение капризов графа.
В 1792 году вотчинное правление обязывалось ежегодно доставлять в Москву “коз диких битых четыре, зайцев русаков тритцать, куропаток серых пятдесят пар, дрохв шесть, полотков гусиных копченых пятдесят”. (РГИА, ф. 1088, оп. 6, ех. 1156, л. 40).
Не довольствуясь прямым оброком и большими доходами от неокладных сборов ,т. е. торговли вином и продуктами и др.), Шереметевы устраивали и особые сборы со своих вотчин.
В 1753 году со всех вотчин собирается сбор денег на строительство в Кусково.
В 1785 году с вотчин бралось по 4 копейки с души на благоустройство псарного двора и постройку конюшен в Кусково.
Все расходы по выдаче замуж дочери Варвары П. Б. Шереметев переложил на крестьян - в 1780 году был взят двойной оброк со всех вотчин. Даже такие мелкие расходы, как покупка бумаги и сургуча в домовую канцелярию, возлагались на крестьян. В одном из архивных дел читаем, что - “отослано в Московскую домовую канцелярию за 755 г. по указу графскому на бумагу, сургуч с каждого двора по одной копейке”. (РГИА. ф. 1088, оп. 6, ех. 961, л. 4).
Постоянное увеличение оброка при отсутствии вложения капитала в крестьянское хозяйство приводило к истощению земли и производителя -крестьянина. Крестьяне оказывались не в состоянии платить оброк и подати, росли недоимки.
Крестьяне выполняли и многие государственные повинности - платеж подушной подати, поставка провианта и фуража для армии, выделение работников на сооружение военных укреплений и др.
Посланные на такие работы люди часто погибали. Тяжелой для крестьян была и рекрутская повинность, установленная Петром I в 1699 году. Сначала солдатская служба была пожизненной, а с 1713 года - на срок 25 лет.
Крестьяне отдавались в рекруты по очереди. Процесс развития товаро-денежных отношений в XYIII коснулся и Борисовской вотчины.
Уже в 60-х годах XYIII века в Борисовке существовал постоянный торговый центр. “В оном городе на базаре построенные графские две лавки, которые отдаются на откуп, да обывательских лавок четыре ряда мясные и красные товару и шинковые коморы борисовских жителей”. (РГИА ф. 1088, оп. 6, ех. 980, л. 5 об.).
Официальными базарными днями считались понедельник и пятница, фактически торговля происходила каждый день.
В Борисовской вотчине имелись 20 графских водяных мельниц. Доход в виде помольного хлеба поступал в графскую казну.
Кроме графских мельниц, имелись и принадлежащие крестьянам: на реке Ворскле - 3, на р. Гостенке - 6, на р. Локне - 9, на р. Грузской - 2 и другие.
В конце XYIII века все более начинают распространяться ветряные мельницы. В “Описании вотчины” указывается, что их было 67.
Хотя большинство населения вотчины занималось хлебопашеством, в Борисовке уже были и промыслы, носящие конечно кустарный характер.
К. Н. Щепетов отмечает здесь развитие таких промыслом, как деревообрабатывающий, сапожный, кузнечный, плотничный, портновский, горшечный, иконописный промыслы (К. Н. Щепетов. “Крепостное право в вотчинах Шереметевых” М. 1947, стр. 92-93).
Развитие товарно-денежных отношений и кустарных промыслов вело к расслоению крестьянства. “Описание вотчины” дает прямое указание на существование в самом начале XIX века разделения крестьян на три категории - статьи. Богатые крестьяне назывались первостатейные, середняки - крестьяне второй статьи и бедные - крестьяне третьей статьи.
“Описание” говорит, что в Борисовке и подведомственных ей слободах 90 семей первостатейных, 4335 семей посредственных и 257 семей бедных.
Не имея возможности вести обычное крестьянское хозяйство, беднота, да и некоторые среднестатейные крестьяне, должны были искать дополнительные заработки, идя в наймы, занимаясь какими-либо промыслами.
Хотя основой эксплуатации крепостных крестьян была собственность помещика на землю, но нужна была также личная зависимость крестьянина, его прикрепление к владельцу земли.
Личная зависимость крестьянина давала помещику право суда и расправы.
В архиве совсем не сохранились дела о наказаниях крестьян. Эти дела были уничтожены при разборке архива в XIX веке по приказу графа Д. Н. Шереметева.
Сохранилось только два дела, из которых мы видим, что вотчинная администрация широко прибегала к внеэкономическим мерам принуждения. (РГИА, ф. 1088, оп. 6, ех. 1157, 11580).
Наибольшее число проступков по Борисовской вотчине составлял неплатеж податей - 331 случай, подвоз и покупка корчемного вина - 131, проступки, нарушающие право частной собственности - 141, пьянство - 96, драки, побои - 86.
Из общего числа 883 проступков в 292 случаях применялось телесное наказание - порка розгами. Все это решалось в вотчинном правлении. Только при побегах виновные передавались в земский суд, который обычно высылал беглецов на поселение в Сибирь.
Надо также сказать о системе управления в вотчинах Шереметевых. Вотчины Шереметевых находились в 15 губерниях империи. Понятно, что управлять непосредственно ими они не могли. Что касается Борисовской вотчины, то ее в 1713-1714 гг. посетил Б. П. Шереметев. Ни его сын, ни внук не были и знали ее только по тем доходам, которые с нее получали.
Управление всеми вотчинами осуществлялось графом через домовую канцелярию, во главе которой стоял главноуправляющий. Во все вотчины от имени графа рассылались приказы, а с мест приходили отчеты - “рапорты”.
В Борисовской вотчине центром управления было вотчинное правление во главе с назначенным графом приказчиком, а в XIX веке управляющим.
Такая обширная вотчина, как Борисовская, включала много населенных пунктов. Поэтому в ней было 17 частных контор, каждая из которых ведала делами отдельного селения и подчинялась Борисовскому вотчинному правлению и его приказчику.
Из документов видно, что еще в 50-х годах XYIII века в Борисовском вотчинном правлении имелись подчиненные приказчику лица - стряпчий (своего рода юрисконсульт), три писаря, которые выполняли и руководящую работу, два писца.
Имелось также два казенных шапора. Шапор - это своего рода и завхоз, и кладовщик, ведавший и сохранявший материальные ценности.
Вотчинное правление опиралось на аппарат выборных должностных лиц, которые выбирались на мирских (громадских) сходах.
Толковать это как крестьянское самоуправление нельзя, так как любое решение мирского схода могло быть отменено приказчиком.
Руководящую роль в мирских сходах играл верхний, зажиточный слой крестьянства.
Главной выборной фигурой в Борисовке, а также в каждой подведомственной слободе, был атаман, чья должность соответствовала должности сельского старосты в русских селениях.
В Борисовке, как большом селении, в 1775 году стали выбирать двух атаманов. Помощниками атамана были эсаулы. Борисовка разделялась на более мелкие административные единицы - сотни. Их было шесть - Реснянская, Надточиевская, Меская, Горянская, Надкручанская и Новосельская.
Во главе каждой сотни стоял сотник. Ему подчинялись десятские, основной функцией которых являлись полицейские функции - следить за крестьянами, за внешним порядком, обеспечивать противопожарную охрану.
Сотники и десятские имели двойное подчинение - и вотчинному правлению, и полицейским властям. Охранную службу несли “казаки”. Полевые казаки использовались как охрана при доставке в Москву денег и продовольственных припасов. “Рядовые казаки” несли охрану при вотчинном правлении.
Очень важными были сборщики податей, причем, одни собирали оброк, другие подушную подать, третьи - мирские сборы.
Содержание всех вотчинных властей, начиная с приказчика, кончая последним сторожем, ложилось на плечи трудового крестьянства. Если выполнение обязанностей по любой должности если и не оплачивалось прямо, то давало какую-либо льготу - например, освобождение от оброка. Но помещик не страдал, так как “убыток” покрывался крестьянской общиной.
Помимо официального жалованья вотчинные начальники наживались и за счет разных подношений. На их содержание расходовались и мирские сборы.
За счет мирских сумм проходило и огромное количество взяток, без которых не делались никакие дела ни в уездном, ни в губернском городе, ни в Московской канцелярии.
Усиление крепостнического гнета вызывало борьбу крестьян, но, как уже указывалось, по данному вопросу в архиве дела не сохранились.
К. Н. Щепетов в книге “Крепостное право в вотчинах Шереметевых” приводит такой факт: в 1803 году началось движение среди крестьян Борисовской вотчины на почве чрезмерного денежного сбора.
На собравшемся сельском сходе ”...Марко Колницкий с 6 человеками произвели крик, почитая положение в тягость и оставя громаду, ушли и стоявшего у ворот сторожа прибили.
При собранных исправником в довольном числе лучших людях оные ослушники, признав свою вину и раскаиваясь в сделанном преступлении были по приказанию помещика отправлены в Москву”.
Н. П. Шереметев даже обращался к курскому губернатору с просьбой оказать помощь в восстановлении порядка в Борисовке.
Вторая половина XYIII века - время не только наивысшего расцвета вотчины Шереметевых, но и время упадка.
Роскошная жизнь Шереметевых требовала баснословных затрат, которых не могли покрыть доходы даже с многочисленных вотчин.
Громадные суммы денег брались взаймы под залог крепостных душ. Так, 1 декабря 1803 года Н. П. Шереметев повелел занять двести тысяч рублей под залог пяти тысяч душ крепостных Борисовской вотчины. Задолженность по шереметевским вотчинам быстро возрастала и к октябрю 1805 года долг уже составлял 2727891 рубль.
Смерть Н. П. Шереметева в 1809 году знаменовала конец блестящей для дворянства екатерининской эпохи.
Почти 100 лет спустя после основоположника богатств Б. П. Шереметева его внук Н. П. Шереметев оставил свои вотчины в упадке, с громадным долгом.

Народное образование. Имеется мало сведений по вопросам народного образования, здравоохранения и быта в нашем крае.
Большинство населения было неграмотным. Грамотны были дьяки и подьячии, которые вели государственное делопроизводство.

Архивные документы показывают, что были грамотные и среди служилых людей. Но вместе с тем, например, полковник М. Я. Кобелев поручает подписать свою поступную запись некоему белгородцу Кизилову.
Даже среди духовенства встречались такие, что “он грамоте умеет, а писать не умеет”.
Во второй половине XYIII века уже встречаются грамотные и среди крестьян. Так, например, мирской приговор 1775 года о выборе атамана подписан 52 человеками, но из них грамотных только 7, которые и расписались за остальных “по их прошению”.
Потребность в грамотных людях для графского управленческого аппарата вызвала в марте 1805 года распоряжение графа Н. П. Шереметева об организации в крупных вотчинах школ на 20-30 человек. (РГИА ф. 1088, оп. 6, ех. 1163).
Создание такой школы предусматривалось и в Борисовке. Содержание ее должно было идти за счет мирских средств. Предписывалось найти учителя “из своих ли или посторонних, однако таковых, которые бы могли учить не только чтению, но и чистому письму и хотя первой арифметической части”.
До этого “так называемые школы” имелись при трех церковных приходах, но занятия велись только в Успенском приходе и обучение ограничивалось только чтением.
Если кто хотел научиться письму, то он отдавался в вотчинное правление, где и обучался под руководством писарей-повытчиков.
Вотчинное правление определило содержание школы в 720 рублей в год.
Сложно оказалось подыскать учителя и переписка по этому вопросу шла более двух лет. Только в марте 1807 года в г. Курске был найден отставной губернский секретарь А. А. Ханин, который согласился “приступить к обучению двадцати мальчиков русской грамоте, основанию христианской веры, священныя истории, грамматики или правописанию, первой и второй части арифметики, а буде нужно и ресованию”.
Для школы был приспособлен флигель в районе Троицкой церкви (нынешний автовокзал). Занятия в школе начались только в 1808 году.
Так в Борисовке появилась первая школа.
В 80-х годах XYIII года в Хотмыжском уезде согласно “Экономическим примечаниям к генеральному межеванию” было 42 церкви, из них в Борисовке - 4, в Хотмыжске - 3, Чуланово, в д. Готне, в Покровке, Никитском, Стригунах, Зыбино - по одной.
В Борисовке был Богородицкий Тихвинский монастырь, который Шереметевы отстояли в период секуляризации и который содержался на доходы Борисовской вотчины.
Ежегодно на содержание монахинь выдавалось денежное жалование по два рубля на каждую, хлеб и крупы, соль и воск на свечи. При монастыре содержалось пять коров. Вотчина оплачивала двух священников, служивших в двух монастырских церквях.
О здравоохранении. Крайне немногими сведениями мы располагаем о народном здравоохранении в нашем крае в XYII-XYIII веках. Но можно утверждать, что медицинская помощь ограничивалась средствами народной медицины.
Известно, что в период строительства Белгородской черты в города-крепости вместе с другими припасами присылали и перец в качестве лекарства. Такое лекарство было прислано и в Хотмышск и Вольный в 1640 году “на раздачу служилым людям, которые от мыту больны”.
Как и во всей России, в нашем крае случались страшные эпидемии чумы, холеры, оспы.
В 1690 г. белгородский воевода Б. П. Шереметев доносил: “В нынешнем в 198 (т. е в 1640 г.) году июня в 19 день писал к нам, холопам вашим, с Хотмышска воевода Василей Тарбеев, а в отписке ево написано: июня де в 12 числе ведомо ему учинилось, что в Хотмышском уезде в селе Красном помирают люди скорою смертью...”.
Хотмышскому воеводе указано, чтобы он выслал из города 350 человек служилых для организации застав вокруг очага эпидемии.
Вспышка эпидемии произошла также в деревне Санкове.
В 1714 году Б. П. Шереметев, собираясь приехать в Борисовку, писал приказчику С. Перяшникову: “В достоверность проведай, хранит ли Бог младенцев от воспы и не лежат ли воспою, а будет же есть больные воспою, в которой слободе и в скольких дворах и близ моего двора нет ли больных воспою”. (“Богородицкий Тихвинский монастырь”. М. 1914. стр. 82).
В хозяйственных документах архива изредка встречаются такие сведения: “...в здешних местах состоит распутица и беспрестанные идут дожди, отчего зделались ужасные грязи и от гнилости воздуха болезни учиняютца, лихорадки и горячки” (РГИА ф. 1088, оп. 6, ех. 1055, л. 6).
Не лучше было и в начале XIX века. В августе 1802 года Борисовку посетил курский архиепископ Феоктист Мочульский и написал Н. П. Шереметеву: “Приметил я некоторых страждущих лихорадками и скорбутом по причине низкого местоположения Борисовки. Скорбут наиначе требует благовременного лечения, а лекарства нет”.
Лихорадкой называлась малярия, а скорбутом - цинга. И если малярию можно еще объяснить низким местоположением, то заболевания цингою являлись прямым следствием плохого и однообразного питания населения.
По некоторым сведениям, можно косвенно судить, что в конце XYIII века в уездном городе Хотмыжске имелся лекарь, но в таком крупном селении как Борисовка никаких медицинских работников не было.
Социального обеспечения для крестьян не было. Оно осуществлялось в порядке религиозной благотворительности и касалось незначительной части подданных Шереметева.
В “Описании вотчины” 1803 года говорится о том, что “при борисовских церквах имеются богадельни, располагавшиеся в обычных избах, в которых жили 34 человека”. Здания богаделен были выстроены за мирской счет, а питались их жители ”...оные богадельные пропитываются подаянием от мира, ходют во время служения литургиев по церквам для испрошения милостыни”.
Отметим еще один любопытный эпизод. В Борисовке доживал свой век со своей семьей родной дядя графа Дмитрия Николаевича Шереметева.
Н. П. Шереметев, как известно, женился на своей крепостной актрисе П. И. Ковалевой-Жемчуговой. Этот брак был с осуждением встречен высшим петербургским светом.
П. И. Ковалева-Жемчугова вскоре умерла, родив сына Дмитрия, а через 6 лет умер и Н. П. Шереметев.
У Прасковьи Ивановны был брат Афанасий Иванович. Он тоже получил вольную и был записан в сословие мещан.
Но такое “родство” было не по душе графу, а после его смерти опекунам малолетнего Дмитрия. Поэтому опекуны решили поселить графского дядю подальше от Москвы и Питера и местом поселения избрали Борисовку.
Здесь для графской родни построили дом и Ковалевские получали пенсию от графа.
Для характеристики быта жителей нет материала. Ясно, конечно, что большинство жителей проводили свою жизнь, не покидая своего селения. Поэтому их кругозор был крайне ограниченным, патриархальным.

Первая половина XIX века в истории нашей страны - период дальнейшего углубления феодально-крепостнической системы.
Развитие товарно-денежных отношений требовало все большего количества денег для удовлетворения потребностей помещиков. Отсюда увеличение дней барщины у одних помещиков или оброка у других. Это подрывает саму основу крепостного права.
Значительное развитие в первой половине XIX века получает мелкая крестьянская промышленность и часть крестьян забрасывает земледелие, занимаясь только кустарным промыслом.
Кризис крепостнической системы проявлялся и в расстройстве дворянских хозяйств, которые были заложены в кредитных учреждениях. Дворянская задолженность исчислялась сотнями миллионов рублей.
В первой половине XIX века в административном положении нашего края происходит ряд изменений. Хотя в 1801 году 21 марта Хотмыжский уезд был восстановлен как самостоятельная единица, а Хотмыжск вновь стал уездным городом, он к этому времени давно утратил значение военной крепости.
В “Описании уезда” 1827 г. (ЦГВИА ф. ВУА, д. 18817, ч. 6-я, л. 1) говорится, что неизвестно когда и кем он был заселен. Это наглядное свидетельство краткости человеческой памяти, если она не опирается на письменную историю. В “Описании” говорится, что г. Хотмыжск “имел деревянную крепость над рекою Ворсклою, которая уже не существует и рвы в ней засыпаны”.
К указанному времени в г. Хотмыжске имелось 11 казенных деревянных зданий, две деревянных церкви, соляной и винный магазины.
Никаких промышленных предприятий в городе не было.
Часть жителей занималась торговлей. В городе бывало три ярмарки в год.
Население г. Хотмыжска с пригородными слободами составляло 2489 человек, в т. ч. мужчин - 1160, женщин - 1329.
В Хотмыжске не имелось основного для существования и развития его как города - экономической базы в виде ремесел и промышленности.
Не мог он стать и крупным торговым центром. То, что было его достоинством, как военной крепости - неприступность, местоположение на высокой горе, теперь стало недостатком, т. к. он оказался в стороне от основных торговых дорог.
Это и предопределило перенос уездного центра из Хотмыжска в Грайворон.
Уездный центр перенесен в Грайворон и потому, что это поселение располагалось на пересечении больших дорог, и потому, что слобода Грайвороны была единственным значительным казенным поселением в нашем крае.
Все другие большие поселения в уезде - Борисовка, Головчино, Ракитная являлись частновладельческими, что исключало выбор их как уездных центров.
В 1838 году по представлению курского губернатора центр уезда переносится в Грайворон, который становится уездным городом, а уезд становится Грайворонским.
Подробные сведения о Грайворонском уезде есть за 1850 г. (“Военно-статистическое обозрение Российской империи”, том 12. Спб.. 1850).
На этот год в Грайворонском уезде было казенных поселян ( т. е. государственных крестьян) мужчин - 12613, женщин - 13042, крепостных крестьян дворянских мужчин - 33134, женщин - 38075.
В Грайворонском уезде имелось в 1850 году всех слобод и селений 142 с общим количеством дворов - 11007. По национальному составу русских было обоего пола 52479 человек, украинцев - 68188.
В 1850 году в целом по уезду имелось 2578 ремесленников, в т. ч. в уездном городе - 52, в селениях, принадлежащих помещикам - 2009, в селениях государственных крестьян - 517.
“Военно-статистическое обозрение” отмечает, что в Борисовке имелись ремесла: гончарное, бондарное, кожевенное, изготовление сит и решет, имелся салотопенный завод.
О развитии торговли в уезде свидетельствует значительное количество ярмарок. В Борисовке было четыре ярмарки, в Хотмыжске - три, в Стригунах - две, в слободе Подмонастырской - одна. Как наиболее значительное торговое селение в уезде отмечается Борисовка. “Большие торговые селения Курской губернии суть казенные или помещичьи оброчные; во многом из них можно найти не только такие же товары, какие имеются в уездном городе, но даже лучшего достоинства; например, в обеих Михайловских торговля в десять раз значительнее нежели в г. Дмитриеве и Новом Осколе, а в сл. Борисовке в двадцать раз более против торговли в Грайвороне”.
Но товарооборот на всех ярмарках был небольшой, что свидетельствует об их чисто местном, уездном значении.
В целом Грайворонский уезд оставался чисто аграрным уголком Центрально-Черноземной области России.
Низкой оставалась техника сельского хозяйства. Землю пахали сохами, в одну лошадь; хлеб жали серпами и косами; молотили цепами, а веяли на открытых токах, вскидывая зерно на ветер лопатами.
Основными категориями крестьян в уезде оставались государственные и крепостные.
Государственные крестьяне в Грайворонском уезде составляли несколько менее одной трети всего крестьянского населения. В 1829 году государственные крестьяне в Курской губернии платили государству оброк по 10 рублей. Подушная подать с 1 р. 26 коп. в конце XYIII века поднялась до 3 руб. 30 коп. в 1818 году.
Кроме оброка и подати, крестьяне платили денежные сборы на местные земские нужды по 1 руб. 08 коп. и мирские сборы, доходившие до 4 руб. 31 коп.
Из натуральных повинностей наиболее тяжелой для государственной деревни была рекрутская повинность. Тяжелым бременем на крестьян ложились подводная, дорожная и постойная повинности.
Хотя сельские и волостные органы власти избирались на мирских сходах, но выбранными, как правило, становились подручные деревенских богатеев, которые усугубляли произвол царских властей в лице земских исправников, полиции, землемеров.
Развитие товарно-денежных отношений шло и в казенной деревне, что вело к расслоению государственных крестьян. Беднота вынуждена искать заработок, нанимаясь к местным богатеям или уходя из деревни в поисках работы. Отходничество становится постоянным явлением.