Журавлевы

Иванов Семен Павлович
ШТАБ АРМЕЙСКИЙ, ШТАБ ФРОНТОВОЙ.

[q]
Глава девятая.
В 1-й танковой под Сталинградом

...В 10 часов южнее Клетской был нанесен удар в неприкрытый стык двух батальонов 427-го стрелкового полка 192-й стрелковой дивизии. Это, пожалуй, было одно из самых слабых мест в обороне армии. На направлении своего удара враг создал, по примерным подсчетам, чудовищное превосходство в силах и средствах: в людях — в 4—5 раз, в орудиях и минометах — чуть ли не в 10 раз, в танках и авиации — абсолютное. У обеих наших дивизий не было вторых эшелонов и танковых резервов, поэтому, несмотря на героизм воинов, залатать "дыры" не удалось. Генерал Колпакчи начал подготовку контратаки из района Селиванова, в которой должны участвовать стрелковый полк, танковая бригада и батальон танков КВ.

Капитан толково нанес обстановку на карту. Из нее следовало, что противник, совершив прорыв в полосе 192-й дивизии и имея такое огромное превосходство в силах и средствах, попытается использовать свой успех для продвижения к Дону почти строго на восток, к Голубинскому, а брешь в боевых порядках 33-й гвардейской дивизии — для нанесения еще более глубокого удара на юго-восток, то есть в нашу сторону, причем через район, где заканчивал формирование 13-й танковый корпус. Крайне необходимо было связаться с его командованием.

Затем уже в своем довольно основательно оборудованном блиндаже генерал Москаленко рассказал, что контратака, на которую Владимир Яковлевич Колпакчи возлагал столько надежд, увенчалась далеко не полным успехом. Хотя враг первоначально и был потеснен, он быстро перегруппировался, нанес новый удар и углубился в оборону армии в полосе 192-й дивизии до 8 километров, выйдя к хутору Платонов, а в полосе 33-и гвардейской — даже на 15 километров и захватил совхоз имени 1 Мая. В итоге два полка и танковый батальон дивизии Ф. А. Афанасьева были обойдены и вынуждены вести бой в изоляции от остальных сил армии, им грозило окружение.

Генерал Колпакчи имел обыкновение говорить очень громко. Не изменил он своей привычке и на сей раз, так что все сидевшие поблизости услышали его голос:
— Докладываю итоги дня. Головные подразделения немецкой мотопехоты прорвались к Дону в районе Голубинского, заняли Скворин, обойдя с севера правофланговые соединения армии. Другие вражеские танковые и пехотные части вышли к реке Лиска у Качалинской. Противнику, очевидно, удалось разгромить штабы наших 184-й и 192-й стрелковых дивизий, находившихся в районе Верхнебузиновки, потому что связь с командованием данных соединений полностью утрачена. Полагаю, что части этих двух дивизиий остались в тылу у гитлеровцев без управления. Считаю, что с выходом противника к Голубинскому и Скворину создалась реальная угроза окружения значительной части сил армии. Под угрозой удара немецких танков находится и мой штаб в Володинском. Намеревался немедленно организовать контрудар на Скворин, но предназначавшаяся для этого 196-я дивизия все еще не сменена частями 64-й армии. У Чуйкова тоже какие-то трудности. Без вашей помощи обойтись не могу. Жду ваших указаний.

Только выслушав генерала Колпакчи, Александр Михайлович назвал себя и спросил:
— Выйдя к Дону у Голубинского, враг, надо думать, готовится форсировать здесь реку?
— Как это ни странно,— ответил Колпакчи,— ничего похожего на форсирование не затевается.
— Вы в этом уверены?
— Абсолютно! Вышедшие к Голубинскому танки и мотопехота стремятся свернуть нашу оборону по западному берегу Дона.

— Какова обстановка на правом фланге 62-й армии? — спросил меня Москаленко.
Вместо ответа я зачитал только что полученную оперативную сводку этой армии за номером 54 на 22 часа 24 июля:

"1. Части армии ведут упорные бои за удержание рубежа обороны. Особенно ожесточенные — на правом фланге и в центре. Одновременно ведут борьбу с прорвавшимися в глубину обороны группами танков и моточастей противника. Боевые порядки войск систематически бомбились авиацией противника, слабо прикрываемые истребителями. [273]

2. 192-я сд с 40-й тбр и 184-я сд с рассвета 24.7 ведут тяжелые бои с атакующими танками и мотопехотой противника... Командир 192-й сд полковник А. С. Захарченко убит. О командире 184-й сд полковнике С. Т. Койде сведений нет. Управление в дивизиях потеряно. Для организации управления дивизиями высланы на самолете начальник оперативного отдела штарма полковник К. А. Журавлев и группы командиров на автомашинах с прикрытием. Наземная и авиационная разведка отхода пехоты не наблюдала. Есть основания считать, что части продолжают сопротивляться на прежнем рубеже"{146}

Чтобы представить, насколько безотлагательно необходимыми были эти действия, стоит охарактеризовать положение, сложившееся накануне западнее Верхнее-Бузиновки. К исходу 25 июля, как уже говорилось, 60-я моторизованная и 16-я танковая дивизии врага соединились под Сухановским. Вследствие этого 184-я и 192-я стрелковые дивизии, 84-й и 88-й гвардейские стрелковые полки 33-й гвардейской стрелковой дивизии, 40-я танковая бригада, 644-й танковый батальон и три артиллерийских полка усиления оказались в окружении. Связь их со штабом 62-й армии была потеряна еще вечером 24 июля{154}. Для организации управления войсками в район их окружения на самолете По-2 был направлен начальник оперативного отдела штаба 62-й армии полковник К. А. Журавлев. Приземлившись около Майоровского и ознакомившись с обстановкой, он сообщил, что, несмотря на недостаток боеприпасов, медикаментов и продовольствия, окруженные, которых он объединил в оперативную группу, не утратили слаженности и упорства в боях с врагом{155}.

В помощь К. А. Журавлеву послали группу работников штаба армии с радиостанцией и отряд курсантов на автомашинах, а также несколько танков, но пробиться к окруженным они не смогли. Это крайне осложнило задачу Константина Андреевича (в рукописи ошибка - написано Александрович) , тем более что против его оперативной группы Паулюс бросил части: с севера - 100-й легкопехотной и 305-й пехотной дивизий, с востока 376-й, с юга - 113-й, а с запада - 384-й пехотных дивизий при непрерывной поддержке с воздуха. Невзирая на тяжелую обстановку, опергруппа продолжала удерживать занимаемый район. Лишь когда вести дальше борьбу стало невозможно, полковник Журавлев 28 июля принял решение нанести удар в направлении Верхнебузиновка с запада, прорвать кольцо окружения и выйти к своим войскам. Вот тогда-то наш 13-й корпус, выполняя полученные задачи, и оказал журавлевцам крайне нужную им помощь.
Задачи корпусу мы поставили весьма конкретные, не ожидая, пока враг создаст внешнее кольцо, найти в его боевых порядках уязвимое место и прорваться к группе Журавлева, первоначально хотя бы небольшими силами, чтобы через пробитую брешь быстро эвакуировать раненых и помочь окруженным боеприпасами и горючим. Далее Пушкину предстояло скоординировать действия 40-й танковой бригады изнутри кольца с ударами Танасчишина извне. При этом мы исходили из того, что 4-я танковая армия В. Д. Крюченкина скует часть войск противника в полосе своих действий.

Наиболее уязвимым оказался участок 100-й легкопехотной дивизии генерала Занне. Прорвавшись на хутор Свечниковский, авангард нашего 13-го корпуса установил связь с окруженными,- по счастью, именно с командиром 40-й танковой бригады подполковником К. В. Скорняковым. По согласованию со штабом фронта эта бригада перешла в подчинение Е. Г. Пушкина.

Пройдя с боями 12 километров, 13-й корпус к 18.00 28 июля достиг юго-западной окраины Верхнебузиновки. Гитлеровцы открыли по танкистам ураганный артогонь. Одновременно наша разведка засекла вражескую танковую колонну с мотопехотой, выдвигавшуюся из Платонова на Верхнебузиновку.

Е. Г. Пушкин и К. А. Журавлев проявили похвальную оперативность, выдвинув всю противотанковую артиллерию и арт- полк 192-й дивизии на прямую наводку. Батарейцы буквально сокрушили фашистские танки и автомашины с мотопехотой, остатки противника рассеялись по степи. За четыре часа непрерывного боя, с двух пополудни до шести вечера, танкисты Пушкина и группа Журавлева уничтожили 31 орудие, в том числе 9 тяжелых, 3 радиостанции, много автомашин и до 800 солдат и офицеров врага {156}.

{156}ЦАМО, ф. 300, он. 677296, д. 2, л. 8.
[/q]

Перепост

Список полковника Журавлева

[q]
В первый и самый тяжелый месяц Сталинградской битвы пять тысяч бойцов 62-й армии могли оказаться в плену, если бы отчаянной смелости летчик Алексей Решетов не перебросил к окруженным дивизиям строгого и замкнутого штабного офицера Константина Журавлева...

Они сошлись: педант и порох

Ведущий научный сотрудник музея-панорамы "Сталинградская битва" Лев Яковлевич Ларин так хорошо изучил судьбу этого человека, что начал было писать о нем книгу.

– Константин Андреевич Журавлев из того ряда кадровых военных, которые попали на фронт задолго до революции, – рассказал мой собеседник. – Сельский бондарь, он в 1915 году был призван в Русскую императорскую армию, в Первую мировую войну дослужился до унтер-офицера, а с апреля 1918-го был в Красной армии. Великую Отечественную войну встретил начальником факультета Высшей специальной школы Генштаба Красной армии. В июле 1942 года полковник Журавлев находился в должности заместителя начальника штаба 62-й армии (он же начальник оперативного отдела штаба).

Собирая документы, Лев Ларин отметил: офицер Журавлев был прирожденный штабист – педантичный, тщательно и без суеты выполняющий любую работу. Вполне возможно, что такой характер сложился еще в молодости, когда он собирал бочки, тщательно подгоняя одну дощечку к другой, чтобы готовое изделие не потекло.

*Военный летчик Алексей Михайлович Решетов был из другого поколения и наверняка другим по характеру. Окончив военную авиашколу за год до войны, молодой офицер командовал эскадрильей в одном из полков 8-й воздушной армии и к окончанию Сталинградской битвы совершил 432 боевых вылета, провел сотню воздушных боев, сбил лично одиннадцать немецких самолетов, за что и получил звание Героя Советского Союза. Товарищи и командиры считали его взрывным, отчаянным, смелым. В первые дни Сталинградской битвы судьба свела Журавлева и Решетова, позволив этим офицерам показать свои лучшие качества.

Фланг правый – кровавый

Надо напомнить, что в июле 1942 года части 62-й армии вели тяжелые оборонительные бои в излучине Дона. Боевые порядки, которые весьма слабо прикрывали наши летчики, систематически бомбила немецкая авиация. 23 июля состоялись переговоры Сталина с командованием Сталинградского фронта по прямому проводу. Главнокомандующего интересовало, что произошло на правом фланге 62-й армии.

– Только что получено донесение от Колпакчи (командующего армией. – Прим. ред.), что танки противника до 50 единиц прорвались в направлении хуторов Калмыков, Манойлин... – доложили Сталину.

– А что, разве у вас нет танков на правом фланге? Что делает наша авиация? Стыдно отступать перед 50 танками немцев-мерзавцев, имея на фронте около 900 танков, – отчитал Сталин военачальников.

Позднее Лев Яковлевич Ларин выяснил подробности о танках. По данным немецких историков, у врага тогда было только на этом направлении до 350 машин, а всего насчитывалось до 500 единиц. У наших 62-й и 63-й армий – около 400.

Неудивительно, что с рассвета 24 июля 192-я стрелковая дивизия с 40-й танковой бригадой и 184-я стрелковая дивизия едва удерживали атаки танков и мотопехоты противника на правом фланге армии. В ночь на 25 июля враги прорвались в глубину обороны. Оперативная сводка сообщала: «Командир 192-й сд полковника. С. Захарченко убит. О командире 184-й сд полковнике сведений нет. Управление в дивизиях потеряно».

К вечеру того же дня 60-я моторизованная и 16-я танковая дивизии немцев замкнули кольцо вокруг наших войск. В окружении оказались: 184-я и 192-я стрелковые дивизии, 84-й и 88-й гвардейские стрелковые полки, 40-я танковая бригада, 644-й танковый батальон, три артполка усиления. К окруженным был выслан отряд связи на танках, затем группа командиров на автомашинах при поддержке нескольких танков, но никто не смог прорваться сквозь армаду вражеской мотопехоты и танков, усиленных артиллерией и штурмовыми орудиями.

С неба – в бой

Ветераны до сих пор помнят, что стояло за сухими строчками тех донесений и оперативных сводок. На донские степи упала жара почище нынешней. Степь горела. Стена огня надвигалась на позиции, разогнав зверей и птиц. Только наши бойцы держались из последних сил.

– Немцы со всех сторон так плотно обложили наши окруженные части, что иного пути, как по воздуху, к ним не оставалось, – объяснил Лев Яковлевич Ларин. – Однако первая попытка была неудачной, о чем в своих послевоенных мемуарах сам Журавлев написал: "Проводная связь штаба армии с 184-й и 192-й стрелковыми дивизиями нарушилась. Высланный на самолете офицер связи вернулся обратно с сообщением: никого не видел".

После этого командование предприняло вторую попытку и направило для руководства окруженными войсками его – начальника штабного оперотдела. Переброску полковника Журавлева осуществлял выделенный 8-й воздушной армией самолет, который пилотировал гвардии капитан Решетов. В ночь на 25 июля легкий фанерный У-2 вылетел в район населенного пункта Верхне-Бузиновка, благополучно миновал немецкие кордоны и высадил пассажира к окруженцам.

В сухих отчетах начавшийся детектив занимает всего несколько строк. "В районе хутора Майоров-ского полковник Журавлев объединил остатки обезглавленных дивизий и частей (это около пяти тысяч человек) в одну оперативную группу, получившую официальное название "группа полковника Журавлева", и организовал сопротивление противнику на рубеже хуторов Платонов - Евстратовский – Калмыков - Майоровский. Войска испытывали недостаток в боеприпасах, медикаментах, продовольствии, не было авиационной поддержки, не было даже радиостанции, чтобы вести управление войсками. Скопилось более 500 раненых. Несмотря на это, окруженная группа войск "держала оборону".

В это время командование Сталинградского фронта предпринимало отчаянные попытки поддержать измотанную группировку. В дело были введены наспех сколоченные 1-я и 4-я танковые армии генералов Москаленко и Крюченкина, на подготовку их контрударов было отведено всего несколько часов. При переправе через Дон первые же танковые части ощутили на себе всю огневую мощь наземных и воздушных сил гитлеровцев и не смогли соединиться в районе Верхне-Бузиновки.

Однако воевали танкисты не зря. Первый контрудар не дал немцам продвинуться на юг вдоль правого берега Дона, а второй разорвал фронт окружения вокруг Верхне-Бузиновской группировки наших войск. В такой ситуации полковник Журавлев получил приказ под кодовым названием "Вымпел-4" и к 31 июля вывел всех своих людей в расположение 4-й танковой армии.

На следующий день он вступил в командование остатками 192-й дивизии, которая заняла оборону в районе станицы Сиротинской. Продвижение противника было временно приостановлено, и лишь после двухнедельной передышки немцы танковыми клиньями вышли к Дону.

– Части дивизии полковника Журавлева упорно оборонялись на занятом рубеже, не отходили на левый берег реки, а стояли буквально насмерть, – рассказал мой собеседник. – С 17 августа ее остатки более тридцати километров пробивались по тылам немцев к Дону в направлении станиц Голубинской, Качалинской, Сиротинской.

После выхода из окружения с 20 августа дивизия вошла в состав 1-й гвардейской армии Сталинградского фронта. Но уже без своего комдива: 15 августа Журавлев был тяжело ранен. Его вынесли из окружения и эвакуировали в госпиталь, где раненый полковник находился до декабря.

*Остается сказать, что за эту операцию Журавлев был награжден орденом Великой Отечественной войны первой степени. Воевать он больше не мог. Был зачислен в Высшую военную академию имени Ворошилова, а после окончания учебы остался на преподавательской работе.

– Умер генерал-майор Журавлев 5 декабря 1973 года, оставив после себя трех сыновей и могилу старшего – командира артиллерийского взвода, воевавшего под Сталинградом и не вернувшегося с фронта. Вдова Людмила Федоровна передала в наш музей его генеральский мундир и другие личные вещи, – рассказал Лев Яковлевич Ларин. – А что нельзя передать и разложить на музейных стендах, так это память о командире, спасшем от плена и гибели пять тысяч бойцов.

Алла Савчишина
"Городские вести" от 29 июля 2010 г.
[/q]

Музей Сталинградской битвы

Лев Яковлевич Ларин -
Заслуженный работник культуры,
старший научный сотрудник музея-заповедника «Сталинградская битва».

Наташа, это твоя фотография в музее?

МАКСАКОВО д. - Галичского уезда Говеновской волости Костромской губ. (▶ Дневник Tasha56)

МАКСАКОВО д. - Галичского уезда Говеновской волости Костромской губ.
(▶ Дневник Tasha56)