Журавлевы

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

[q]
Баташев Егор (Георгий) Федорович – кантонист усадьбы Студенца
Баташева Евгения Егоровна – усадьба Студенца
[/q]

278. О действительности брака вдовы Матрены Егоровой Баташевой с умершим колл. ас. Андреем Родионовым
Баташевым. 1829–1830 гг. 234 лл.
стр.38
Источник
ФОНД ДЕПАРТАМЕНТА ГРАЖДАНСКИХ И ДУХОВНЫХ ДЕЛ (Ф. 1151)
ОП. 1
1 8 2 9 г о д

8 класс в Табеле о рангах
Коллежский асессор
Надворный советник (до 1745)

[q]
До 11 июня 1845 года 8-й класс давал гражданским лицам право на потомственное дворянство.
В 1809—1834 для перехода в 8-й класс требовалось представить свидетельство об окончании университета или выдержать экзамен на чин.
[/q]

Воспоминания ветерана 192-ой сд (1 ф.) о боях в излучене Дона июнь-август 1942 г.:

Академия исторических наук
ОТ СОЛДАТА ДО ГЕНЕРАЛА
Воспоминания о войне
Том 9
Москва
Академия исторических наук
2008
Цуприков Александр Ефимович (1923-2013)
Под Сталинградом

Источник фотографий

[q]
Я родился в 1923 году в деревне Богачево, Ирбейского района, Краснодарского края, в семье крестьянина–середняка. Моего дедушку раскулачили и сослали на восемь лет. Отцу же удалось сбежать из-под стражи. До войны учился я в школе № 21 города Краснодара. В 1941 году закончил девятый класс. В летний период поехал работать в детский пионерский лагерь физруком–затейником в поселке Мыс - Хако, там и узнал о войне.

В октябре 1941 года меня, как и многих моих земляков, направили в военно-пехотное училище в город Ворошиловск (нынешний Ставрополь), где мы прошли теоретический курс. Затем, в марте 1942 года поехали под Орджоникидзе, в Беслан, на полигон воздушно – десантных войск, где в течение полутора месяцев мы изучали парашютно-десантные премудрости. Во время учебы осваивали парашютное снаряжение и различные формы физической подготовки: рукопашный бой – борьба в окопах, борьба с оружием и без него, преодоление преград в форсированном режиме в полном снаряжении, преодоление бурной и холодной реки Терек. В перерывах между подготовками изучали немецкий язык, так как нас предполагалось использовать в тылу врага.

В мае, физически и теоретически подготовленные, мы были направлены под Таганрог, во второй эшелон обороны. Через месяц, в начале июня 1942 года были направлены под Сталинград в район железнодорожного узла Иловая, где формировалась 192-я стрелковая дивизия 62-ой армии. Нас объединили с моряками – черноморцами. Они уже принимали участие в боях за Одессу и Севастополь в составе морской бригады. Наша 192-я дивизия была сформирована из опытных моряков – десантников и курсантов военно-пехотных училищ – «Золотого фонда командиров Красной Армии». Все бойцы были как на подбор. В течение 2-3 недель моряки и курсанты привыкали друг к другу, в результате создалось единое боевое подразделение.

Дивизия успела провести полевые учения по сколачиванию подразделений в полках. Я был назначен командиром взвода (мне было 19 лет), а комиссаром определили Ивженко Мишу - моряка, прекрасного и боевого товарища. Он был старше меня, но жили мы с ним душа в душу.
Поднятая по тревоге в первой декаде июля дивизия в пешем строю успешно совершила 80-90- километровый марш-бросок, преодолела Сиротинскую переправу в районе поселков Бузиловка – Голубинка, и на закрепленных участках создала оборонительные сооружения – отрыла окопы «полного профиля», траншеи и переходы между ними, подготовили огневые точки. Потом мы произвели разведку местности и создали службу боевого охранения.
Дивизия была готова для встречи фашистов. Откуда–то издалека доносились звуки боя, это передовые отряды нашей дивизии встретили разведывательные подразделения врага. Затем прошел ожесточенный бой с превосходящими силами противника, но враг все же отступил. Наши передовые части также понесли потери, и отошли мимо наших окопов на заданные позиции для частичного переформирования.

Примерно 10-11 июля, утром, немецкие танки с посаженным на них десантом солдат и мотопехота двинулись на наши окопы. Мы их встретили ружейно-пулеметным и минометным огнем, уничтожая фашистов на танках. Когда танки вплотную приблизились к нашим окопам, мы по траншеям перешли во второй ряд оборудованных окопов. Немецкие танки начали «утюжить» наши передние окопы, один танк провалился одной гусеницей в окоп, и его подожгли бутылкой с зажигательной смесью. Маневрируя между окопами и траншеями, мы подожгли еще один танк во втором ряду. Рельеф поверхности состоял из оврагов и бугров, что не позволяло танкам маневрировать, зато здорово помогало нам, как обороняться, так и выходить на боевые позиции. Оставшиеся танки решили, видимо, обойти наши позиции. Мы вели шквальный огонь, оттеснили пехоту от танков.

По окопам поступила команда: «Подготовиться к атаке!» При команде: «Атака!» - тело вздрогнуло. Сейчас решится все - не дрогнут ли ряды наших товарищей по оружию? Когда ротный прокричал: «За Родину! за Сталина! Ура!» - рота поднялась в атаку. Фашисты не выдержали нашего натиска и повернули обратно, бросая военное снаряжение. Я пробежал 15-20 метров, когда меня окликнул комиссар роты. Оказалось, в первые минуты атаки ротного тяжело ранило, он назначил меня вместо себя, его последним напутствием было: «Сохрани дружбу между бойцами и береги их». Мы его разместили в проходящем мимо нас медсанбате.
Бой длился 2-3 часа, после него бойцы ликовали, наше первое боевое крещение было успешным. Трупов немецких на поле было множество. Потери роты – тяжело раненный командир, 2 бойца с легкими ранениями, они отказались от услуг медсанбата.

Поступила новая команда: «Отходить не будем!» Мы частично изменили конфигурацию окопов и сообщений между ними с учетом сгоревших танков, дополнительно создали третий ряд земляных укреплений, построили несколько блиндажей и укрытий для отдыха бойцов в дневное время, и от жары.
Ближе к вечеру наши позиции подверглись налету немецких штурмовиков. После бомбежки восстановили разрушенные оборонительные сооружения. На следующее утро над позициями пролетела «рама», и примерно через 2 часа дивизия снова подверглась ожесточенному удару фашистских бомбардировщиков. Гул моторов, взрывы бомб, небо, черное от земли и пыли – можно было сойти с ума или тронуться рассудком.
Наше противотанковое оснащение было значительно слабее, поэтому выдержать атаку массы танков, штурмовых орудий и бронетранспортеров - было почти невыполнимой задачей.

После упорных боев дивизия отошла на новые рубежи. Опять, уже в который раз, рыли окопы - нужно было укрепиться, зарыться в твердую землю. К утру нужно было быть готовыми к отражению атак противника. Окопы соединялись траншеями, что позволяло маневрировать личному составу, в случае необходимости.
Примерно 20 июля командир дивизии, полковник Захарченко, рано утром появился на позициях нашего батальона. Командование заметило, что противник сосредоточивает войска в районе обороны нашего батальона. Наши позиции усилились за счет минометных батарей, пушек и по одному взводу штрафников.
Рано утром 22 июля наши позиции подверглись бомбардировке и артиллерийскому обстрелу. Фашисты в полный рост пошли на наши позиции. Мы их встретили шквалом огня из всего оружия, что у нас было. Сраженные фашисты падали, а уцелевшие шли, подчеркнуто медленно, как на психологическую атаку. Комиссар приказал нам прекратить стрельбу и выйти на рукопашную, принять вызов. Я полагал, что это нецелесообразно, будут потери. Комиссар и моряки в подобных рукопашных боях участие принимали, у них был опыт. Комиссар меня убедил, что курсанты также физически подготовлены, как и моряки.

Бой был скоротечным, прекратился как-то сам собой. Фашисты бежали. Мы отошли к своим окопам. Днем приехал командир дивизии, посмотрел на поле, ужаснулся тому, что мы совершили подвиг – устояли. Он поблагодарил весь батальон за стойкость и храбрость, а особенная благодарность была выражена бойцам нашей роты, которая выдержала психологическую атаку. Пообещал всех представить к наградам, у штрафников снять судимости, а меня и комиссара представить к военным наградам. Это было днем 22, а рано утром 23 июля фашисты начали наступление по всему фронту 62 армии. Мы уже чувствовали, что немецкие танки решили обойти нас с флангов, они преследовали отходящие штабы 192 и 184 стрелковых дивизии.

В этом бою погиб наш командир, полковник Захарченко. В окружение попали наша 192, 184 и часть 33 гвардейской дивизии. Окруженные дивизии были охвачены плотным кольцом пехоты и танков противника. Примерно 25 июля для вывода войск из кольца санитарным самолетом из оперативного штаба был направлен полковник Журавлев. Он объединил остатки обезглавленных дивизий и частей в одну оперативную группу. Группа вела неравный бой. Уже который раз немцы, пьяные, упитанные и рослые, пошли на наши позиции. Наши бойцы не дрогнули, и вышли им навстречу. Страшно было, но все же не дрогнули, а пошли. Последовало очередное кровавое побоище. В результате немцы отступили, оставив на поле множество трупов и тяжело раненных, с травмами рук и ног. Спесь им сбили. Наши же бойцы, низкорослые, ловкие и сильные, рискнули одолеть такую рослую, ожиревшую орду. Почти все бойцы после боя получили увечья. Мне разбили левую бровь, травмировали правую ногу. Мы превосходили немцев в физической подготовке, смекалке, силе духа, ловкости и неизменной вере в победу. Драка прекратилась, как только увидели продвижение в нашу сторону советских танков. Танковому корпусу удалось прорвать кольцо фашистского окружения и образовать узкий коридор для выхода окруженной группы из районов Бузиновка – Голубинская. Отход группы прикрывал наш батальон. Вывести удалось примерно 4500-5000 человек. Незначительная часть бойцов, в том числе и нашего батальона, не успела вырваться через этот коридор. Нам пришлось прорываться к переправе другим путём – через хутор Голубинский, используя овраги и пойму реки Голубая, передвигаясь, в основном, ночью, избегая налётов вражеской авиации. Наконец–то мы поднялись по склону и… ужас – здесь нас ждали наши заградотрядовцы с пулеметами, безжалостные и неумолимые к «отступленцам». И откуда они только взялись?!?! Еще не успевших отдышаться от многокилометрового отхода, нас бесцеремонно обезоружили, вручили лопаты и, уже под конвоем, отправили рыть позиции. В общем строю, с лопатами в руках, но уже без «кубарей» шагали и мы, резерв командиров Красной Армии, которые вместо «ни шагу назад», прошагали под натиском немецких танков более 30-40 километров в жару, голодные, без воды и хлеба, практически все травмированные после боя, помогая друг другу – двигались на восток, к переправе. Вступил в действие приказ главнокомандующего № 227 от 28 июля 1942 года. Историки до сих пор не могут разобраться, была ли так велика вина красноармейцев и средних командиров за ошибки высшего комсостава.

Когда нас разоружали под дулами автоматов загранотрядовцы, мы все свое вооружение складывали в кучу возле дороги. Нам вручили, как я уже отмечал, лопаты и указали место для земляных работ. Через несколько часов работы легли отдохнуть. Копали мы у нижнего склона, а наверху, в неглубоких окопах, вылеживались на солнце загранотрядовцы. Вдруг радостные крики сообщили, что к нам на помощь движутся танки. Мы, полуарестованные, тоже радовались, наконец-то все образуется, разберутся с нами и восстановят справедливость. Но радовались недолго, оказалось, что это быстро мчались и стреляли по загранотрядовцам танки противника. Мы быстро подбежали к куче оружия и боеприпасов, кто что схватил, и в окопы, которые мы выкопали в полный профиль. Танки «утюжили» гусеницами загранотрядовцев, засыпали, заваливали их землей, а оставшиеся драпали в нашу сторону, спасаясь в наших окопах! А где же «Ни шагу назад!»? Командир загранотрядовцев был, видимо, засыпан гусеницами, потому что его никто не видел.
К нашим окопам танки и бронетранспортеры не рискнули спуститься, так как мы встретили их шквальным огнем, и смогли даже поджечь один бронетранспортер.
К нашей роте примкнуло множество бойцов из разных полков и дивизий. Образовалась группа, численностью примерно 250-280 человек. Боеприпасами и продуктами группа пополнялась только за счет ночных вылазок наших разведчиков, также собирали зерна из колосков неубранной пшеницы. Группа была небоеспособна, она не могла прорвать кольцо превосходящих сил противника. Мы находились в плотном кольце вражеских войск, настал критический момент, когда никто никем не руководил. Оставшиеся командиры были разжалованы капитаном загранотрядовцев, он забрал «кубари». Однако бойцы группировались вокруг бывших командиров. Посоветовавшись между собой, решили разбиваться на мелкие группы и только ночью прорываться к переправе. Многие бойцы ещё не оправились от рукопашной битвы с врагами, поэтому в открытый бой не вступали, но если появлялась возможность поджечь склады с боеприпасами и бензохранилища, мы поджигали для морального удовлетворения.
После Сталинградской эпопеи я участвовал в «Голубой Линии» под Крымской, июнь – сентябрь 1943 года. Примерно в декабре 1943 года, в январе 1944 – в Керчи, 1944 – в Севастополе. После ранения в составе уже 318 дивизии под командованием генерала Гладкова. Затем в Карпаты – Мукачево, Чехословакия. Закончил войну в поселке Сычевцын под Прагой.

22 июля 1942 года в рукопашном бою мне разбили бровь левого глаза. Часть была в окружении, медсанбат отсутствовал, обработку раны делали собственными силами, как могли. Рана была большая, шрам сохранился и по сей день.
В феврале 1944 года во время артподготовки куском мерзлой земли я повредил верхнюю часть бедра и низ живота, из-за чего и пролежал около месяца в медсанбате 318 стрелковой дивизии. В мае 1945 года после минометного обстрела получил закрытый перелом двух костей в районе запястья правой руки.
Демобилизовался в ноябре 1946 года, как годный к несению нестроевой службы. Возвращался домой из Мукачево – Закарпатье – Львов, Киев, Харьков, Ростов-на-Дону, Краснодар.

О наградах.
Некоторых наград бойцы не удостоились по объективным причинам. Например, однажды наша рота вела ожесточенные бои в районе Голубая, 10-11 июля, были уничтожены сотни фашистов и подожжено 2-3 танка. Командир полка пообещал всех бойцов приставить к наградам. Страшные бои 22 июля, переходящие в рукопашную, и командир дивизии обещал всех приставить к орденам, а комиссара и меня – к высоким правительственным наградам после выхода из кольца окружения. Но на следующий, печальный в нашей жизни день, 23 июля наш штаб был разгромлен, а командир дивизии Захарченко погиб. И если даже успели составить наградные списки, то их сожгли во время боёв. Вот такая печальная и отсутствующая награда.
С 28 июля по 3 августа, а затем и 15 августа проходили бои, но из окопов нас не выбивали, а отходили куда придётся, по своему усмотрению. Каждый боец имел не менее 2-3 ранений, награждать нас было некому, так как штабные командиры либо погибли, либо попали в плен. Но для нас главной наградой было остаться в живых, хоть и покалеченными.
Для меня высокой наградой было приглашение на 55-ый юбилей освобождения Сталинграда. Мне вручили дорогую, памятную для меня, юбилейную медаль «55 лет освобождения Сталинграда», и бронзовую статуэтку «Родина-мать».

Имею:
Медаль «За Отвагу» - за разминирование прохода под Керчью, в районе завода Войкова, где я и был ранен в тазобедренный сустав правой ноги.
Медаль «За боевые заслуги» - в медсанбате на момент, когда я там находился, не было шоферов для вывоза раненых с передовой. Я находился в группе выздоравливающих, согласился помочь. Между Севастополем и Балаклавой шли упорные бои. Минометным огнем фашисты вывели первую машину. Под обстрелом мы перегрузили раненых на оставшиеся машины. Все же за 4 рейса нам удалось вывезти всех раненых к медсанбату.
Медаль «За Отвагу» получил в Чехословакии. Под городом Олоноуц и в городе Кошица вытаскивал раненых с передовой до оврага, а оттуда уже их отвозили в медсанбат.
Орден "Отечественной войны" II степени - за участие в Отечественной войне.

Март 2005 г.

В подготовке текста воспоминаний оказала помощь студентка 1 курса Кубанского государственного технологического университета Довлетшина Яна Раисовна.
[/q]

Перепост

Tasha56

Наталья, Ваш Виталий Константинович Журавлев был послом СССР только в Бенин?

Срок полномочий/ Посол/ Годы жизни
СССР
24 июля 1990 — 25 декабря 1991 Виталий Константинович Журавлёв 1932—2006

Российская Федерация
25 декабря 1991 — 22 апреля 1992 Виталий Константинович Журавлёв 1932—2006
Перепост

Иванов Семен Павлович
ШТАБ АРМЕЙСКИЙ, ШТАБ ФРОНТОВОЙ.

[q]
Глава девятая.
В 1-й танковой под Сталинградом

...В 10 часов южнее Клетской был нанесен удар в неприкрытый стык двух батальонов 427-го стрелкового полка 192-й стрелковой дивизии. Это, пожалуй, было одно из самых слабых мест в обороне армии. На направлении своего удара враг создал, по примерным подсчетам, чудовищное превосходство в силах и средствах: в людях — в 4—5 раз, в орудиях и минометах — чуть ли не в 10 раз, в танках и авиации — абсолютное. У обеих наших дивизий не было вторых эшелонов и танковых резервов, поэтому, несмотря на героизм воинов, залатать "дыры" не удалось. Генерал Колпакчи начал подготовку контратаки из района Селиванова, в которой должны участвовать стрелковый полк, танковая бригада и батальон танков КВ.

Капитан толково нанес обстановку на карту. Из нее следовало, что противник, совершив прорыв в полосе 192-й дивизии и имея такое огромное превосходство в силах и средствах, попытается использовать свой успех для продвижения к Дону почти строго на восток, к Голубинскому, а брешь в боевых порядках 33-й гвардейской дивизии — для нанесения еще более глубокого удара на юго-восток, то есть в нашу сторону, причем через район, где заканчивал формирование 13-й танковый корпус. Крайне необходимо было связаться с его командованием.

Затем уже в своем довольно основательно оборудованном блиндаже генерал Москаленко рассказал, что контратака, на которую Владимир Яковлевич Колпакчи возлагал столько надежд, увенчалась далеко не полным успехом. Хотя враг первоначально и был потеснен, он быстро перегруппировался, нанес новый удар и углубился в оборону армии в полосе 192-й дивизии до 8 километров, выйдя к хутору Платонов, а в полосе 33-и гвардейской — даже на 15 километров и захватил совхоз имени 1 Мая. В итоге два полка и танковый батальон дивизии Ф. А. Афанасьева были обойдены и вынуждены вести бой в изоляции от остальных сил армии, им грозило окружение.

Генерал Колпакчи имел обыкновение говорить очень громко. Не изменил он своей привычке и на сей раз, так что все сидевшие поблизости услышали его голос:
— Докладываю итоги дня. Головные подразделения немецкой мотопехоты прорвались к Дону в районе Голубинского, заняли Скворин, обойдя с севера правофланговые соединения армии. Другие вражеские танковые и пехотные части вышли к реке Лиска у Качалинской. Противнику, очевидно, удалось разгромить штабы наших 184-й и 192-й стрелковых дивизий, находившихся в районе Верхнебузиновки, потому что связь с командованием данных соединений полностью утрачена. Полагаю, что части этих двух дивизиий остались в тылу у гитлеровцев без управления. Считаю, что с выходом противника к Голубинскому и Скворину создалась реальная угроза окружения значительной части сил армии. Под угрозой удара немецких танков находится и мой штаб в Володинском. Намеревался немедленно организовать контрудар на Скворин, но предназначавшаяся для этого 196-я дивизия все еще не сменена частями 64-й армии. У Чуйкова тоже какие-то трудности. Без вашей помощи обойтись не могу. Жду ваших указаний.

Только выслушав генерала Колпакчи, Александр Михайлович назвал себя и спросил:
— Выйдя к Дону у Голубинского, враг, надо думать, готовится форсировать здесь реку?
— Как это ни странно,— ответил Колпакчи,— ничего похожего на форсирование не затевается.
— Вы в этом уверены?
— Абсолютно! Вышедшие к Голубинскому танки и мотопехота стремятся свернуть нашу оборону по западному берегу Дона.

— Какова обстановка на правом фланге 62-й армии? — спросил меня Москаленко.
Вместо ответа я зачитал только что полученную оперативную сводку этой армии за номером 54 на 22 часа 24 июля:

"1. Части армии ведут упорные бои за удержание рубежа обороны. Особенно ожесточенные — на правом фланге и в центре. Одновременно ведут борьбу с прорвавшимися в глубину обороны группами танков и моточастей противника. Боевые порядки войск систематически бомбились авиацией противника, слабо прикрываемые истребителями. [273]

2. 192-я сд с 40-й тбр и 184-я сд с рассвета 24.7 ведут тяжелые бои с атакующими танками и мотопехотой противника... Командир 192-й сд полковник А. С. Захарченко убит. О командире 184-й сд полковнике С. Т. Койде сведений нет. Управление в дивизиях потеряно. Для организации управления дивизиями высланы на самолете начальник оперативного отдела штарма полковник К. А. Журавлев и группы командиров на автомашинах с прикрытием. Наземная и авиационная разведка отхода пехоты не наблюдала. Есть основания считать, что части продолжают сопротивляться на прежнем рубеже"{146}

Чтобы представить, насколько безотлагательно необходимыми были эти действия, стоит охарактеризовать положение, сложившееся накануне западнее Верхнее-Бузиновки. К исходу 25 июля, как уже говорилось, 60-я моторизованная и 16-я танковая дивизии врага соединились под Сухановским. Вследствие этого 184-я и 192-я стрелковые дивизии, 84-й и 88-й гвардейские стрелковые полки 33-й гвардейской стрелковой дивизии, 40-я танковая бригада, 644-й танковый батальон и три артиллерийских полка усиления оказались в окружении. Связь их со штабом 62-й армии была потеряна еще вечером 24 июля{154}. Для организации управления войсками в район их окружения на самолете По-2 был направлен начальник оперативного отдела штаба 62-й армии полковник К. А. Журавлев. Приземлившись около Майоровского и ознакомившись с обстановкой, он сообщил, что, несмотря на недостаток боеприпасов, медикаментов и продовольствия, окруженные, которых он объединил в оперативную группу, не утратили слаженности и упорства в боях с врагом{155}.

В помощь К. А. Журавлеву послали группу работников штаба армии с радиостанцией и отряд курсантов на автомашинах, а также несколько танков, но пробиться к окруженным они не смогли. Это крайне осложнило задачу Константина Андреевича (в рукописи ошибка - написано Александрович) , тем более что против его оперативной группы Паулюс бросил части: с севера - 100-й легкопехотной и 305-й пехотной дивизий, с востока 376-й, с юга - 113-й, а с запада - 384-й пехотных дивизий при непрерывной поддержке с воздуха. Невзирая на тяжелую обстановку, опергруппа продолжала удерживать занимаемый район. Лишь когда вести дальше борьбу стало невозможно, полковник Журавлев 28 июля принял решение нанести удар в направлении Верхнебузиновка с запада, прорвать кольцо окружения и выйти к своим войскам. Вот тогда-то наш 13-й корпус, выполняя полученные задачи, и оказал журавлевцам крайне нужную им помощь.
Задачи корпусу мы поставили весьма конкретные, не ожидая, пока враг создаст внешнее кольцо, найти в его боевых порядках уязвимое место и прорваться к группе Журавлева, первоначально хотя бы небольшими силами, чтобы через пробитую брешь быстро эвакуировать раненых и помочь окруженным боеприпасами и горючим. Далее Пушкину предстояло скоординировать действия 40-й танковой бригады изнутри кольца с ударами Танасчишина извне. При этом мы исходили из того, что 4-я танковая армия В. Д. Крюченкина скует часть войск противника в полосе своих действий.

Наиболее уязвимым оказался участок 100-й легкопехотной дивизии генерала Занне. Прорвавшись на хутор Свечниковский, авангард нашего 13-го корпуса установил связь с окруженными,- по счастью, именно с командиром 40-й танковой бригады подполковником К. В. Скорняковым. По согласованию со штабом фронта эта бригада перешла в подчинение Е. Г. Пушкина.

Пройдя с боями 12 километров, 13-й корпус к 18.00 28 июля достиг юго-западной окраины Верхнебузиновки. Гитлеровцы открыли по танкистам ураганный артогонь. Одновременно наша разведка засекла вражескую танковую колонну с мотопехотой, выдвигавшуюся из Платонова на Верхнебузиновку.

Е. Г. Пушкин и К. А. Журавлев проявили похвальную оперативность, выдвинув всю противотанковую артиллерию и арт- полк 192-й дивизии на прямую наводку. Батарейцы буквально сокрушили фашистские танки и автомашины с мотопехотой, остатки противника рассеялись по степи. За четыре часа непрерывного боя, с двух пополудни до шести вечера, танкисты Пушкина и группа Журавлева уничтожили 31 орудие, в том числе 9 тяжелых, 3 радиостанции, много автомашин и до 800 солдат и офицеров врага {156}.

{156}ЦАМО, ф. 300, он. 677296, д. 2, л. 8.
[/q]

Перепост

Список полковника Журавлева

[q]
В первый и самый тяжелый месяц Сталинградской битвы пять тысяч бойцов 62-й армии могли оказаться в плену, если бы отчаянной смелости летчик Алексей Решетов не перебросил к окруженным дивизиям строгого и замкнутого штабного офицера Константина Журавлева...

Они сошлись: педант и порох

Ведущий научный сотрудник музея-панорамы "Сталинградская битва" Лев Яковлевич Ларин так хорошо изучил судьбу этого человека, что начал было писать о нем книгу.

– Константин Андреевич Журавлев из того ряда кадровых военных, которые попали на фронт задолго до революции, – рассказал мой собеседник. – Сельский бондарь, он в 1915 году был призван в Русскую императорскую армию, в Первую мировую войну дослужился до унтер-офицера, а с апреля 1918-го был в Красной армии. Великую Отечественную войну встретил начальником факультета Высшей специальной школы Генштаба Красной армии. В июле 1942 года полковник Журавлев находился в должности заместителя начальника штаба 62-й армии (он же начальник оперативного отдела штаба).

Собирая документы, Лев Ларин отметил: офицер Журавлев был прирожденный штабист – педантичный, тщательно и без суеты выполняющий любую работу. Вполне возможно, что такой характер сложился еще в молодости, когда он собирал бочки, тщательно подгоняя одну дощечку к другой, чтобы готовое изделие не потекло.

*Военный летчик Алексей Михайлович Решетов был из другого поколения и наверняка другим по характеру. Окончив военную авиашколу за год до войны, молодой офицер командовал эскадрильей в одном из полков 8-й воздушной армии и к окончанию Сталинградской битвы совершил 432 боевых вылета, провел сотню воздушных боев, сбил лично одиннадцать немецких самолетов, за что и получил звание Героя Советского Союза. Товарищи и командиры считали его взрывным, отчаянным, смелым. В первые дни Сталинградской битвы судьба свела Журавлева и Решетова, позволив этим офицерам показать свои лучшие качества.

Фланг правый – кровавый

Надо напомнить, что в июле 1942 года части 62-й армии вели тяжелые оборонительные бои в излучине Дона. Боевые порядки, которые весьма слабо прикрывали наши летчики, систематически бомбила немецкая авиация. 23 июля состоялись переговоры Сталина с командованием Сталинградского фронта по прямому проводу. Главнокомандующего интересовало, что произошло на правом фланге 62-й армии.

– Только что получено донесение от Колпакчи (командующего армией. – Прим. ред.), что танки противника до 50 единиц прорвались в направлении хуторов Калмыков, Манойлин... – доложили Сталину.

– А что, разве у вас нет танков на правом фланге? Что делает наша авиация? Стыдно отступать перед 50 танками немцев-мерзавцев, имея на фронте около 900 танков, – отчитал Сталин военачальников.

Позднее Лев Яковлевич Ларин выяснил подробности о танках. По данным немецких историков, у врага тогда было только на этом направлении до 350 машин, а всего насчитывалось до 500 единиц. У наших 62-й и 63-й армий – около 400.

Неудивительно, что с рассвета 24 июля 192-я стрелковая дивизия с 40-й танковой бригадой и 184-я стрелковая дивизия едва удерживали атаки танков и мотопехоты противника на правом фланге армии. В ночь на 25 июля враги прорвались в глубину обороны. Оперативная сводка сообщала: «Командир 192-й сд полковника. С. Захарченко убит. О командире 184-й сд полковнике сведений нет. Управление в дивизиях потеряно».

К вечеру того же дня 60-я моторизованная и 16-я танковая дивизии немцев замкнули кольцо вокруг наших войск. В окружении оказались: 184-я и 192-я стрелковые дивизии, 84-й и 88-й гвардейские стрелковые полки, 40-я танковая бригада, 644-й танковый батальон, три артполка усиления. К окруженным был выслан отряд связи на танках, затем группа командиров на автомашинах при поддержке нескольких танков, но никто не смог прорваться сквозь армаду вражеской мотопехоты и танков, усиленных артиллерией и штурмовыми орудиями.

С неба – в бой

Ветераны до сих пор помнят, что стояло за сухими строчками тех донесений и оперативных сводок. На донские степи упала жара почище нынешней. Степь горела. Стена огня надвигалась на позиции, разогнав зверей и птиц. Только наши бойцы держались из последних сил.

– Немцы со всех сторон так плотно обложили наши окруженные части, что иного пути, как по воздуху, к ним не оставалось, – объяснил Лев Яковлевич Ларин. – Однако первая попытка была неудачной, о чем в своих послевоенных мемуарах сам Журавлев написал: "Проводная связь штаба армии с 184-й и 192-й стрелковыми дивизиями нарушилась. Высланный на самолете офицер связи вернулся обратно с сообщением: никого не видел".

После этого командование предприняло вторую попытку и направило для руководства окруженными войсками его – начальника штабного оперотдела. Переброску полковника Журавлева осуществлял выделенный 8-й воздушной армией самолет, который пилотировал гвардии капитан Решетов. В ночь на 25 июля легкий фанерный У-2 вылетел в район населенного пункта Верхне-Бузиновка, благополучно миновал немецкие кордоны и высадил пассажира к окруженцам.

В сухих отчетах начавшийся детектив занимает всего несколько строк. "В районе хутора Майоров-ского полковник Журавлев объединил остатки обезглавленных дивизий и частей (это около пяти тысяч человек) в одну оперативную группу, получившую официальное название "группа полковника Журавлева", и организовал сопротивление противнику на рубеже хуторов Платонов - Евстратовский – Калмыков - Майоровский. Войска испытывали недостаток в боеприпасах, медикаментах, продовольствии, не было авиационной поддержки, не было даже радиостанции, чтобы вести управление войсками. Скопилось более 500 раненых. Несмотря на это, окруженная группа войск "держала оборону".

В это время командование Сталинградского фронта предпринимало отчаянные попытки поддержать измотанную группировку. В дело были введены наспех сколоченные 1-я и 4-я танковые армии генералов Москаленко и Крюченкина, на подготовку их контрударов было отведено всего несколько часов. При переправе через Дон первые же танковые части ощутили на себе всю огневую мощь наземных и воздушных сил гитлеровцев и не смогли соединиться в районе Верхне-Бузиновки.

Однако воевали танкисты не зря. Первый контрудар не дал немцам продвинуться на юг вдоль правого берега Дона, а второй разорвал фронт окружения вокруг Верхне-Бузиновской группировки наших войск. В такой ситуации полковник Журавлев получил приказ под кодовым названием "Вымпел-4" и к 31 июля вывел всех своих людей в расположение 4-й танковой армии.

На следующий день он вступил в командование остатками 192-й дивизии, которая заняла оборону в районе станицы Сиротинской. Продвижение противника было временно приостановлено, и лишь после двухнедельной передышки немцы танковыми клиньями вышли к Дону.

– Части дивизии полковника Журавлева упорно оборонялись на занятом рубеже, не отходили на левый берег реки, а стояли буквально насмерть, – рассказал мой собеседник. – С 17 августа ее остатки более тридцати километров пробивались по тылам немцев к Дону в направлении станиц Голубинской, Качалинской, Сиротинской.

После выхода из окружения с 20 августа дивизия вошла в состав 1-й гвардейской армии Сталинградского фронта. Но уже без своего комдива: 15 августа Журавлев был тяжело ранен. Его вынесли из окружения и эвакуировали в госпиталь, где раненый полковник находился до декабря.

*Остается сказать, что за эту операцию Журавлев был награжден орденом Великой Отечественной войны первой степени. Воевать он больше не мог. Был зачислен в Высшую военную академию имени Ворошилова, а после окончания учебы остался на преподавательской работе.

– Умер генерал-майор Журавлев 5 декабря 1973 года, оставив после себя трех сыновей и могилу старшего – командира артиллерийского взвода, воевавшего под Сталинградом и не вернувшегося с фронта. Вдова Людмила Федоровна передала в наш музей его генеральский мундир и другие личные вещи, – рассказал Лев Яковлевич Ларин. – А что нельзя передать и разложить на музейных стендах, так это память о командире, спасшем от плена и гибели пять тысяч бойцов.

Алла Савчишина
"Городские вести" от 29 июля 2010 г.
[/q]

Музей Сталинградской битвы

Лев Яковлевич Ларин -
Заслуженный работник культуры,
старший научный сотрудник музея-заповедника «Сталинградская битва».

Наташа, это твоя фотография в музее?

Tomilina
Аля, прочитать воспоминания участника военных событий, очевидца ....
увидеть всю "картину событий" его глазами - это неожиданно и равносильно очередному открытию в поиске.
Огромная Вам благодарность за этот материал. Сама его не видела.

Про Льва Яковлевича Ларина - старшего научного сотрудника музея-заповедника «Сталинградская битва» узнала сегодня от Вас.
Возьму на карандашик, вопросов к нему возникло много. Он пишет, что вдова Людмила Федоровна передала в музей мундир и
личные вещи Константина Андреевича...выходит, что это произошло до ее смерти (1987 г.)... это для меня новость. Фотография в музее, действительно, моя,
несколько снимков крепила на форуме через фотохостинг "Радикал" в 2009 году, где-то через год графика полетела и я уже не стала их восстанавливать
в сообщениях. Видела, что снимки успели скопировать блоггеры и участники военных форумов. Почему уверена в этом? Смотрите на большой фотографии ....
мы с мужем сначала в левое кашпо добавили две гвоздички, и потом я стала фотографировать доски с именами.
На снимке в Вашем сообщении видны стебли от этих цветов...(снимки креплю внизу сообщения в меньшем разрешении, но оригинальные снимки 2009 г. есть).
Год запомнила точно, мы позже созванивались с младшим сыном Константина Андреевича Сергеем Константиновичем и его женой.

Tomilina написал:

[q]
Наталья, Ваш Виталий Константинович Журавлев был послом СССР только в Бенин?
[/q]

Не внимательно читали тему

Не только.... С 1992 посол СССР в Ботсване.... сообщение

На сообщение >>>

[q]
Первый муж Людмилы Васильевны - Сергеев Владимир Иванович был сыном Ивана Владимировича Сергеева (барон фон Тейхман), географа, прозаика, члена Союза писателей СССР, председателя Всемирного общества эсперантистов и Аделины Адалис (Ефрон-Висковатова), известной поэтессы, вдовы Валерия Яковлевича Брюсова, которая являлась членом Союза писателей СССР (13 (26) июля 1900 Санкт-Петербург - 13 авг. 1969 г. Москва).
[/q]

Сайт - А.Н. Хмелевского
Перепост
ГЕРБ РОДА ДВОРЯН ТЕЙХМАН
Герб рода дворян Тейхман внесен в Часть 16 Общего гербовника дворянских родов Всероссийской империи, стр. 46
Описание герба (блазон):

Щит пересечен на серебряное и червленое поля. В нем колесо с восемью спицами переменных с полями цветов. Щит увенчан дворянским коронованным шлемом. Нашлемник: два орлиных крыла: правое — серебряное, левое — червленое. На каждом из них шесть горизонтальных поясов червленых и серебряных. Намет: червленый, подложен серебром. Девиз: «ПУТЕМ ТРУДА» червлеными буквами на серебряной ленте.
**Описание герба из Общего Гербовника приводится по результатам переработки материалов И.В.Борисова.

[q]
КОММЕНТАРИИ И ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ СВЕДЕНИЯ:

Изображение страниц из Общего Гербовника приводится по материалам Государственного реестра уникальных документов Архивного фонда Российской Федерации (РГИА, ф.1411, оп.1, ед.хр.№ 106) и воспроизводится на основании Федерального закона от 22.10.2004 N 125-ФЗ "Об архивном деле в Российской Федерации", ст.26 ч.1.
[/q]

Указатель фабрик и заводов Европейской России и Царства Польского.
Сост. П.А.Орлов
Изд. 1887 г.
Перепост

St. Petersburg Senate announcements on state,
governmental and judicial matters 1825 - 1853
Перепост

Купец 2-й гильдии Михайло Журавлев

>> Ответ на сообщение пользователя Tasha56 от 25 января 2010 15:04

МАКСАКОВО д. - Галичского уезда Говеновской волости Костромской губ. (▶ Дневник Tasha56)

МАКСАКОВО д. - Галичского уезда Говеновской волости Костромской губ.
(▶ Дневник Tasha56)