☕ Приятного чаепития

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

Продолжение.

– Личность моя простая, – ответил старик, – только рассказывать долго. Садись, слушай.

– Ты поскорей! – сказал милиционер. – Сидеть мне некогда, надо тебя в отделение представить.

– В отделение, родимый, мы завсегда с тобой успеем, в отделении разговор короткий, не с кем душу отвести. Мне седьмой десяток пошел, помру я не нынче-завтра на чужом дворе. Значит, должен ты меня вытерпеть.

– Ну, давай, – согласился милиционер. – Только не путай!

– Зачем путать! Жизнь моя чистая, ее не запутаешь. Все мы, Федосьевы, были со стародавних времен ямщики да певуны. Дед мой Прохор был великий певец, по всему тракту от Пскова до Новгорода голос свой пропел, проплакал. Голос беречь надо, он не зря человеку даден, и дед мой берег, да не уберег – сорвался. Может, знаешь иль нет, жил у нас в Псковской губернии знаменитый земляк Александр Сергеевич, поэт Пушкин.

Милиционер усмехнулся:

– Еще бы не знать-то!

– Из-за него дед голос свой и сорвал. Встретились они на ярмарке, в Святогорском монастыре. Дед пел. Пушкин слушал. Потом пошли они в питейное заведение и просидели до ночи. Об чем гуторили, никому не известно, только дед вернулся веселый, как хмельной, хоть вина почти и не пил. Говорил потом бабке: «От слов и от смеха его я захмелел, Настюшка, – такой красоты слова – лучше всякой моей песни». Была у деда одна песня, очень ее Пушкин уважал.

Старик молчал и вдруг запел звенящим томительным голосом:

Эх, по белым полям, по широким.
Наши слезы снежком замело!
Девушки подошли к окну и, обнявшись, слушали. Милиционер осторожно сел на скамью.

– Да, – вздохнул старик, – многие времена прошли, умер дед столетним стариком и песню ту велел петь своим сыновьям и внукам. Однако не про то я говорю. Раз зимой будят деда ночью, стучат в оконце, велят запрягать по спешной казенной надобности. Вышел дед с крыльца, видит – полно жандармов, ходят, звенят тесаками. Ну, думает, опять везти каторжан. Однако нет никаких арестантов, а на санях черный гроб лежит, веревками увязан. Кого же это, думает, и в могилу, страдальца, в оковах везут, кого ж это царь и после смерти боится? Подошел к гробу, смахнул рукавицей снег с черной крышки и спрашивает жандарма: «Кого повезем?» – «Пушкина, – говорит жандарм. – Убили его в Петербуpre». Дед отступил на шаг, скинул шапку и поклонился гробу в пояс. «Ты, что ж, знаком ему, что ли?» – спрашивает жандарм. «Песни я ему пел». – «Ну, так теперь петь не будешь!» Ночь была тяжкая, крепкая, дыхание в груди замерзало. Подвязал дед бубенцы, чтобы не гремели, сел на облучок, поехал. Тихо кругом, только полозья свистят да слышно, тесаки стучат и стучат о гроб глухим стуком. Накипело у деда на сердце, от слез заболели глаза, собрал он весь свой голос и запел:

Эх, по белым полям, по широким…
Жандарм его бьет ножнами в спину, а дед не слышит, поет. Вернулся домой, лег, молчит: голос на морозе застудил. С той поры до самой смерти говорил сипло, одним шепотом.

– От сердца, значит, пел, – пробормотал, сокрушаясь, милиционер.

– Все, родимый, надо от сердца делать, – сказал старик. – А ты ко мне пристаешь, кто я да что. Песни я пою. Такое мое занятие. Хожу промеж людей и пою. Где какую новую песню услышу – запоминаю. К примеру, слово ты сказал – это одно, а слово это самое ты пропел – выходит, сердешный мой, другое, – оно долго в сердце дрожит. Песенную силу беречь надо. Какой народ петь не любит – плевый тот народ, нету у него правильного жизненного понятия. А об документе ты не тревожься, документ я тебе покажу.

Старик вытащил трясущимися руками из-за пазухи серую ладанку и достал оттуда бумажку.

– На, читай!

– Зачем мне читать! – обиделся милиционер. – Мне ее читать нет теперь надобности. Я тебя и так вижу. Сиди, дедушка, отдыхай. А вы, гражданин, – милиционер обернулся к человеку, стриженному бобриком, – лучше шли бы ночевать в дом колхозника, там вам способнее. Идемте, я вас доведу.

Они вышли. Я взял бумажку у старика и прочел:
«Дано это удостоверение Александру Федосьеву в том, что он является собирателем народных песен и сказок и получает за это пенсию от правительства Карельской республики. Всем местным властям предлагается оказывать ему всяческую помощь».

– Эх, горе! – сказал старик. – Нету хуже, когда у человека душа сухая. Вянет от таких жизнь, как трава от осенней росы.

Мы пили чай. Девушки, обнявшись ушли к озеру, и в легком ночном сумраке белели их простые ситцевые платья. Тусклая луна опускалась в воду, и в саду среди берез печально крикнула ночная птица.
Светлоглазая девочка вышла на улицу и снова сидела у калитки и баюкала тряпичную куклу. Я видел ее из окна. К ней подошел вихрастый милиционер и сунул ей в руку сверток с сахаром и баранки.

– Давай отнеси дедушке, – сказал он и густо покраснел. – Скажи, гостинец. Мне самому некогда, надо на пост становиться.

Он быстро ушел. Девочка принесла сверток с колотым сахаром и баранки. Старик засмеялся.

– Жил бы я, – сказал он, вытирая слезящиеся глаза, – еще долгое время. Жалко помирать, уходить от ласковости людской, и-и-и как жалко! Как гляну на леса, на светлую воду, на ребят да на травы – пряно силы нет помирать.

– А ты живи, желанный, – сказала старуха. – У тебя легкая жизнь, простая, таким только и жить.

Днем я уехал из Вознесенья в Вытегру. Маленький пароход «Свирь» шел по каналу, задевая бортами за плакун-траву, разросшуюся по берегам.
Городок уходил в солнечный тусклый туман, в тишину и даль летнего дня, и низкорослые леса уже охватывали нас темным кругом. Северное лето стояло вокруг – неяркое, застенчивое, как светлоглазые здешние дети.

[ Изображение на стороннем сайте: chai11png_6201823_29017162.png ]

Наташа, поздравляю Вас, друзей, коллег, единомышленников с праздником!

В Крещенский сочельник желаю светлых ощущений счастья и любви, доброй надежды в сердце и радости в душе, крепкой и дружной семьи, уважения и удачи на жизненном пути, благодати и достатка в доме.

Наташа, а также милые гостьи чайного дома!

Какие замечательные поздравления и пожелания в этот крещенский вечерок!

Gontar написал:

[q]
желаю светлых ощущений счастья и любви, доброй надежды в сердце и радости в душе, крепкой и дружной семьи, уважения и удачи на жизненном пути, благодати и достатка в доме
[/q]

Спасибо!!! Присоединяюсь к этим словам!
Всем - веры, надежды, любви! Счастья!

Крещенье на дворе!

Все зимние морозы
Крепчают в январе.
Какие тут прогнозы –
Крещенье на дворе!

И весело и сладко
Водою окатиться,
Какая тут загадка!..
Пришла пора креститься,
Пришла пора поверить,
Поверить в чудеса,
И на себе проверить,
Что с нами небеса.
Никто не захворает,
Хотя мороз и жжет –
Крещенье наступает,
Крещение идет!

Спешу поздравить Наташу и всех друзей с Богоявлением! Пусть Крещенская водица сегодня, в большой праздник, принесет только здоровья. Пусть мир станет светлее, и каждый день будет прожит в вере, любви, в благодати.

4nopbcgto8eadwf44napbp3y4n9nbwcb4napdbqosdeabwf74n9pbqjy4n37bxsozxem7wf14n41hmo.png

Родиной сахара считается Индия, там его знают уже более двух тысяч лет. В разных странах это вещество добывали самыми разными способами: китайцы делали сахар из сорго, египтяне – из бобов, канадцы – из кленового сока, а поляки – из берёзового, литовцы – из корней пастернака, а в Белоруссии — из петрушки. Именно в Индии нашли способ получать сахар из тростника, а точнее из его сока получались коричневые сахарные крупицы, которые позже стали завозить и в Европу. Египет, считавшийся провинцией Римской империи, служил для Индии торговым посредником. Позже сахарный тростник появился в Южной Испании и на Сицилии, но когда Римская империя пала, торговые связи были нарушены.

[ Изображение на стороннем сайте: uploadwiki_9684942_29067553.jpg ]

Впервые производственный сахар появился в форме «головы». «Сахарные головы» готовились следующим образом: чистый тростниковый сахар заливали в конусообразные формы (оживальные формы) с небольшим отверстием в нижней части для удаления лишней жидкости. Затем формы оставляли на несколько недель для просушки образования кристаллов.

[q]
Оживальная форма (также «оживало», от фр. ogive/augive) — обтекаемая двух- или трёхмерная форма, промежуточная между конусом и эллипсоидом. В русском языке термин употребляется обычно при описании формы крыльев самолёта, снарядов и пуль, а также изредка в архитектуре.
[/q]

Форма не всегда была из глины.
Для сушки сахара персы использовали бамбуковые палочки. Египтяне – стеклянные формы, а китайцы – керамические. Европейцы долгие годы брали в помощники деревянные конструкции, а позже перешли на глиняные. Однако все эти материалы достаточно хрупкие. Поэтому уже в самом начале индустриализации сахарного производства им на смену пришли цинк и сталь. Каждая форма имела замочек. С его помощью форма легко открывалась, и сахарная голова после затвердевания без труда вынималась. Сахарная голова, извлеченная из формы, заворачивалась в специальную плотную бумагу синего цвета, которая так и называлась – сахарная бумага. Сахарные головы изготовлялись разной величины, весом в один пуд (16 кг.), полпуда и т.д.

[ Изображение на стороннем сайте: s1jpg_7316030_29067456.jpg ]

Сахарные головы весили от 5 до 15 килограммов. Конечно, такой объем был гораздо больше того, что требовали обычные потребители. Да и цена «кусалась». Продавцам приходилось ломать сахар на мелкие куски. Тяжелее всего приходилось с 15-кг гигантами. Однако вскоре сахарные головы стали резать на куски промышленным способом. Так было удобнее и покупателям, и продавцам.

[ Изображение на стороннем сайте: s2jpg_8455813_29067482.jpg ]

Сахарные головы перестали производить в Дании и Швеции примерно в 1940-м году, хотя многие предприниматели производят и сегодня небольшие по весу головы. Они пользуются немалым спросом.

[ Изображение на стороннем сайте: img4tourbi_8390283_29067627.jpg ]

Сахар-рафинад в форме кубиков был изобретён в 1843 году в Чехии. Изобретатель — швейцарец Яков Кристоф Рад был управляющим сахарного завода в Дачице. На месте, где находился сахарный завод, сейчас установлен памятник — белоснежный куб, символизирующий сахар-рафинад.

В России давно сахар производят из сахарной свёклы. Интересный факт: в Берлине в 1747 году немецкий химик Андреас Сигизмунд Маргграф (нем. Andreas Sigismund Marggraf) обнаружил при помощи микроскопа кристаллы сахара в тонких срезах корней свеклы, что привело в дальнейшем к возникновению свеклосахарной промышленности.

Из топленого сахара делали леденцы, в кондитерской и хлебопекарной промышленности используют карамель для создания оригинальных фигур и узоров на выпечке.

_______
Для статьи использовался материал с сайтов
Лавка Чеховых
Статья блогера
ВикиЧтение
Музей сахара в Берлине

Алевтина Мацонко
В доме запах на удивление,
Из одуванчиков варим варение.
И летит по квартире сбивая
Запах меда и сладкого чая.

Я варенье варю с наслаждением,
Нет прекраснее угощения.
В каждой ложечке будет лето...
Много солнышка и рассветы.

По утру я на поле ходила.
Собирая, с травой говорила.
И теперь в каждой ложке играет
То, что небо с зарей посылает.

Экскурс в историю варенья на Руси.

Считается, что варка варенья из ягод и фруктов – русская традиция; европейские аналоги варенья – конфитюр (во Франции) и джем (в Англии). По русской традиции, варенье готовят из цельных или крупно нарезанных фруктов и ягод, тогда как джем, конфитюр или мармелад, как и повидло, делают на основе протёртых. В варенье сироп должен быть густой и прозрачный, ягоды должны в нём хорошо держаться – не оседать на дно и не всплывать.

[ Изображение на стороннем сайте: ds04infour_3922154_29070038.jpg ]

Поскольку сахар вплоть до конца XIX века был очень дорогим, для приготовления варенья у нас использовали патоку и мёд. Сварить настоящее варенье традиционно на сахаре могли только люди состоятельные. Часто использовали другие варианты приготовления варения, одним из них был без использования сладких добавок: ягоды уваривали 5-6 часов без открытого огня в протопленной русской печи.

В дворянских усадьбах варка варения была целым ретуалом, обычно этим делом руководила сама хозяйка, и у каждой хозяйки были свои секреты и хитрости. Рецепты шепотом передавались на балах, записывались в домашнюю кулинарную книжицу, каждый вариант оттачивался до совершенства. Умению варить варенье придавали большое значение, это было по тем временам дорогим угощением. Этому благородных девиц обучали так же, как и рисованию, пению, игре на рояле.

[ Изображение на стороннем сайте: svistanetc_9619431_29070061.jpg ]

[q]
Угощение – это обряд приобщения «чужих» к «своим», поделившись «куском хлеба», обряд признания другого человека. Угощение является также ритуалом чествования, например, на праздник, ритуалом помощи больным, бедным и старым, особенно в церковные праздники.

[ Изображение на стороннем сайте: artchiveru_6494459_29070083.jpg ]

Как правило, угощали всегда лучшим, вкусным, специально для угощения приготовленным – пирогами, соленьями, вареньями, медом, а также фруктами, ягодами, овощами, т.е. тем, что сами вырастили или собрали в лесу.
[/q]

Среди фруктов, которые использовали для варенья, главным были, конечно, яблоки. Считается, что культурная яблоня появилась в монастырских садах Киевской Руси в XI–XII веке. Особенно славился яблоневый сад, заложенный при Ярославе Мудром (в 1051 году) и известный позже как сад Киево-Печёрской лавры. В письменных документах XIV века упоминаются московские сады, а в «Домострое» уже даются первые советы по уходу за садом. Яблоки можно было есть не раньше 19 (6 по новому стилю) августа – дня Яблочного Спаса (это народное название церковного праздника Преображения Господня); тогда же начинали и варить яблочное варенье.

Другие фруктовые деревья, из плодов которых варили варенья, – грушу, вишню, сливу – начали выращивать на Руси гораздо позже (примерно с XV века), не говоря уж о таких южных культурах, как айва, абрикос и персик.

В саду у каждого помещика непременно выращивали ягодные кустарники – малину и ежевику, смородину и крыжовник. Сбор ягод описан у Пушкина в «Евгении Онегине» – помните, когда девушкам велели петь песни, «чтоб барской ягоды тайком уста лукавые не ели»? Собранные ягоды шли в основном на варенье. Все эти кустарники дикими растут в лесах по всей России, особенно по опушкам, на гарях и вырубках, по берегам рек и ручьев. Их ягоды всегда собрали в лесу, но и теперь многие считают, что дикая малина или смородина вкуснее, ароматнее и полезнее выращенной в саду.

Как и многие другие растения, культурную малину, смородину и крыжовник в России раньше всего начали выращивать в монастырях. Например, есть достоверные свидетельства, что уже в XI в. смородину разводили в новгородских и псковских монастырях. Примерно тогда же стали выращивать крыжовник и малину, немного позже они перекочевали в сады богатых горожан и усадьбы помещиков. Первые окультуренные растения мало отличались от дикорастущих, изобилие сортов появилось лишь в XIX веке.

[ Изображение на стороннем сайте: kakotvetco_5078104_29070027.jpg ]

Особенной популярностью на Руси пользовался крыжовник, который раньше называли «берсень», или «крыж берсень» (Берсеневская набережная вблизи московского Кремля обязана своим названием садам по берегам Москвы-реки, где выращивали крыжовник). Существовало множество сортов крыжовника (его называли также «северным виноградом») и множество рецептов варенья из него. Например, «царское» варенье готовили из очищенных от семян недозрелых ягод зелёного крыжовника, сваренных в сиропе, в котором предварительно кипятили вишнёвый лист. Варенье из крыжовника очень любила Екатерина II. Почти все старинные сорта крыжовника были утрачены в начале XX века, когда на него напала болезнь, завезённая из Америки, – сферотека, мучнистая роса крыжовника. Немногие выжившие кустарники и те, что созданы последующей селекцией, дали нынешние сорта крыжовника.

Любили на Руси и смородину, особенно чёрную. У нас её начали культивировать значительно раньше, чем в странах западной Европы, где лишь в конце XVII в. стали проявлять интерес к чёрной смородине как к лекарственному растению. Выращенные в монастырских и барских садах ягоды шли на варенья и наливки, а крестьяне собирали смородину в лесу, ягоды сушили, или упаривали в печке, или делали из них левишники (или левашники) – тонкие пласты высушенных на солнце протёртых ягод. Потом из сушёных или упаренных ягод варили кисели или делали начинки для пирогов. Россия и теперь остается лидером по выращиванию смородины на мировом рынке.

Малина, наверное, самая сладкая из наших ягод – недаром и в народных пословицах и поговорках она упоминается как символ всего самого сладкого и вкусного. Кроме замечательного вкуса и аромата малиновое варенье издавна ценилось за помощь в борьбе с простудами – и в самом деле, оно обладает мягким жаропонижающим, противовоспалительным и обезболивающим свойствами. Как и другие ягодные кустарники, культурная малина сначала мало отличалась от дикой, и лишь в XIX веке появилось множество различных сортов. Теперь же малина бывает и жёлтая, и чёрная, и белая, и самых разнообразных оттенков своего естественного малинового цвета. Сильно отличаются современные сорта по вкусу и запаху, есть среди них плодоносящие весь сезон и с ягодами почти в палец длиной. Но самой душистой и целебной, как и прежде, остается дикая малина, особенно вызревшая на солнце.

Гораздо меньше, чем малину, выращивали её ближайшую родственницу ежевику, которая тоже встречается в наших лесах в диком виде. Возможно, одной из причин были острые колючки – недаром теперь появилось множество сортов бесшипной ежевики. Ежевичное варенье по вкусу и виду похоже на малиновое, но без замечательного малинового запаха.

На севере России в лесах и на болотах встречаются и другие ягоды, выглядящие как малина, но совсем другого вкуса – морошка и княженика. Из них тоже получается очень хорошее варенье.

Особняком среди ягод для варенья стоит клубника, как обычно (и неправильно) называют садовую крупноплодную землянику. Начать с того, что все её сорта происходят от гибрида двух американских видов, появившегося только в начале XVIII века во Франции, а до России добравшегося ещё полвека спустя. В конце XVIII века клубнику стали разводить в России едва ли не повсеместно, но практически всегда она оставалась «барской» ягодой, недоступной для простого народа. Хотя дикую землянику, встречающуюся в наших лесах, начали выращивать намного раньше – например, сортовая земляника была в саду у царя Алексея Михайловича. Варенье из клубники или земляники всегда требовало особого искусства – больно уж нежные эти ягоды!

[ Изображение на стороннем сайте: multivaren_6278486_29070162.jpg ]

Многие лесные ягоды, из которых варили варенья, а ещё больше заготавливали на зиму другими способами, никогда не выращивали вплоть до конца XX века, поскольку и в лесу они давали обильные урожаи. Это черника (и её родная сестра голубика), брусника, клюква. Кроме того, для варенья использовали рябину и калину – в сыром виде эти ягоды довольно горькие, а вот в вареньях очень хороши, особенно в сочетании с яблоками.

Иногда в варенье сочетали несколько разных ягод, добавляли в него орехи, цитрусовую цедру, пряности. Варенья готовили не только из фруктов и ягод, но и из цветов (например, знаменито варенье из лепестков роз), а также из различных овощей (моркови, редьки, репы). Известно, что Иван Грозный очень любил варенье из огурцов на меду.

[ Изображение на стороннем сайте: ppuserapic_2691363_29070239.jpg ]

Надеюсь, что история о варенице, пробудила у многих желание попить чаек. На улице легкий морозец, за окном падает пушистый снег....пойду и я открою баночку с вареньем из молодых шишек. Много его не сьешь, но несколько ложечек для здоровья в зимнее время года очень полезно.

Приятного всем чаепития!

[ Изображение на стороннем сайте: hvoyniymed_5470540_29070280.jpg ]

Tasha56 пишет в сообщении -

[q]
В дворянских усадьбах варка варения была целым ретуалом, обычно этим делом руководила сама хозяйка, и у каждой хозяйки были свои секреты и хитрости. Рецепты шепотом передавались на балах, записывались в домашнюю кулинарную книжицу, каждый вариант оттачивался до совершенства. Умению варить варенье придавали большое значение, это было по тем временам дорогим угощением. Этому благородных девиц обучали так же, как и рисованию, пению, игре на рояле.
[/q]

[ Изображение на стороннем сайте: mirinformr_2053322_29071789.jpg ]

...На террасе собралось все женское общество. Они и вообще любили сидеть там после обеда, но нынче там было еще и дело. Кроме шитья распашонок и вязанья свивальников, которым все были заняты, нынче там варилось варенье по новой для Агафьи Михайловны методе, без прибавления воды. Кити вводила эту новую методу, употреблявшуюся у них дома. Агафья Михайловна, которой прежде было поручено это дело, считая, что то, что делалось в доме Левиных, не могло быть дурно, все-таки налила воды в клубнику и землянику, утверждая, что это невозможно иначе; она была уличена в этом, и теперь варилась малина при всех, и Агафья Михайловна должна была быть приведена к убеждению, что и без воды варенье выйдет хорошо.
Агафья Михайловна с разгоряченным и огорченным лицом, спутанными волосами и обнаженными по локоть худыми руками кругообразно покачивала тазик над жаровней и мрачно смотрела на малину, от всей души желая, чтоб она застыла и не проварилась. Княгиня, чувствуя, что на нее, как на главную советчицу по варке малины, должен быть направлен гнев Агафьи Михайловны, старалась сделать вид, что она занята другим и не интересуется малиной, говорила о постороннем, но искоса поглядывала на жаровню.
— Я на дешевом товаре всегда платья девушкам покупаю сама, — говорила княгиня, продолжая начатый разговор... — Не снять ли теперь пенки, голубушка? — прибавила она, обращаясь к Агафье Михайловне. — Совсем тебе не нужно это делать самой, и жарко, — остановила она Кити.
— Я сделаю, — сказала Долли и, встав, осторожно стала водить ложкой по пенящемуся сахару, изредка, чтоб отлепить от ложки приставшее к ней, постукивая ею по тарелке, покрытой уже разноцветными, желто-розовыми, с подтекающими кровяным сиропом, пенками. «Как они будут это лизать с чаем!» — думала она о своих детях, вспоминая, как она сама, бывши ребенком, удивлялась, что большие не едят самого лучшего — пенок.
— Стива говорит, что гораздо лучше давать деньги, — продолжала между тем Долли начатый занимательный разговор о том, как лучше дарить людей, — но...
— Как можно деньги! — в один голос заговорили княгиня и Кити. — Они ценят это.
— Ну, я, например, в прошлом году купила нашей Матрене Семеновне не поплин, а вроде этого, — сказала княгиня.
— Я помню, она в ваши именины в нем была.
— Премиленький узор; так просто и благородно. Я сама хотела себе сделать, если бы у нее не было. Вроде как у Вареньки. Как мило и дешево.
— Ну, теперь, кажется, готово, — сказала Долли, спуская сироп с ложки.
— Когда крендельками, тогда готово. Еще поварите, Агафья Михайловна.
— Эти мухи! — сердито сказала Агафья Михайловна. — Все то же будет, — прибавила она.
— Ах, как он мил, не пугайте его! — неожиданно сказала Кити, глядя на воробья, который сел на перила и, перевернув стерженек малины, стал клевать его.
— Да, но ты бы подальше от жаровни, — сказала мать.
— A propos de Варенька, — сказала Кити по-французски, как они и все время говорили, чтоб Агафья Михайловна не понимала их. — Вы знаете, maman, что я нынче почему-то жду решения. Вы понимаете какое. Как бы хорошо было!
— Однако какова мастерица сваха! — сказала Долли. — Как она осторожно и ловко сводит их...
— Нет, скажите, maman, что вы думаете?
— Да что же думать? Он (они разумели Сергея Ивановича) мог всегда сделать первую партию в России; теперь он уже не так молод, но все-таки, я знаю, за него и теперь пошли бы многие... Она очень добрая, но он мог бы...
— Нет, вы поймите, мама, почему для него и для нее лучше нельзя придумать. Первое — она прелесть! — сказала Кити, загнув один палец.
— Она очень нравится ему, это верно, — подтвердила Долли.
— Потом второе: он такое занимает положение в свете, что ему ни состояние, ни положение в свете его жены совершенно не нужны. Ему нужно одно — хорошую, милую жену, спокойную.
— Да, уж с ней можно быть спокойным, — подтвердила Долли.
— Третье, чтоб она его любила. И это есть... То есть это так бы хорошо было!.. Жду, что вот они явятся из леса, и все решится. Я сейчас увижу по глазам. Я бы так рада была! Как ты думаешь, Долли?
— Да ты не волнуйся. Тебе совсем не нужно волноваться, — сказала мать.
— Да я не волнуюсь, мама. Мне кажется, что он нынче сделает предложение.
— Ах, это так странно, как и когда мужчина делает предложение... Есть какая-то преграда, и вдруг она прорвется, — сказала Долли, задумчиво улыбаясь и вспоминая свое прошедшее со Степаном Аркадьичем.
— Мама, как вам папа сделал предложение? — вдруг спросила Кити.
— Ничего необыкновенного не было, очень просто, — отвечала княгиня, но лицо ее все просияло от этого воспоминания.
— Нет, но как? Вы все-таки его любили, прежде чем вам позволили говорить?
Кити испытывала особенную прелесть в том, что она с матерью теперь могла говорить, как с равною, об этих самых главных вопросах в жизни женщины.
— Разумеется, любила; он ездил к нам в деревню.
— Но как решилось? Мама?
— Ты думаешь, верно, что вы что-нибудь новое выдумали? Все одно: решилось глазами, улыбками...
— Как вы это хорошо сказали, мама! Именно глазами и улыбками, — подтвердила Долли.
— Но какие слова он говорил?
— Какие тебе Костя говорил?
— Он писал мелом. Это было удивительно... Как это мне давно кажется! — сказала она.
И три женщины задумались об одном и том же. Кити первая прервала молчание. Ей вспомнилась вся эта последняя пред ее замужеством зима и ее увлечение Вронским.
— Одно... это прежняя пассия Вареньки, — сказала она, по естественной связи мысли вспомнив об этом. — Я хотела сказать как-нибудь Сергею Ивановичу, приготовить его. Они, все мужчины, — прибавила она, — ужасно ревнивы к нашему прошедшему.
— Не все, — сказала Долли. — Ты это судишь по своему мужу. Он до сих пор мучается воспоминанием о Вронском. Да? Правда ведь?
— Правда, — задумчиво улыбаясь глазами, отвечала Кити.
— Только я не знаю, — вступилась княгиня-мать за свое материнское наблюдение за дочерью, — какое же твое прошедшее могло его беспокоить? Что Вронский ухаживал за тобой? Это бывает с каждою девушкой.
— Ну, да не про это мы говорим, — покраснев, сказала Кити.
— Нет, позволь, — продолжала мать, — и потом ты сама не хотела мне позволить переговорить с Вронским. Помнишь?
— Ах, мама! — с выражением страдания сказала Кити.
— Теперь вас не удержишь... Отношения твои и не могли зайти дальше, чем должно; я бы сама вызвала его. Впрочем, тебе, моя душа, не годится волноваться. Пожалуйста, помни это и успокойся.
— Я совершенно спокойна, maman.
— Как счастливо вышло тогда для Кити, что приехала Анна, — сказала Долли, — и как несчастливо для нее. Вот именно наоборот, — прибавила она, пораженная своею мыслью. — Тогда Анна так была счастлива, а Кити себя считала несчастливой. Как совсем наоборот! Я часто о ней думаю.
— Есть о ком думать! Гадкая, отвратительная женщина, без сердца, — сказала мать, не могшая забыть, что Кити вышла не за Вронского, а за Левина.
— Что за охота про это говорить, — с досадой сказала Кити, — я об этом не думаю и не хочу думать... И не хочу думать, — повторила она, прислушиваясь к знакомым шагам мужа по лестнице террасы.
— О чем это: и не хочу думать? — спросил Левин, входя на террасу.
Но никто не ответил ему, и он не повторил вопроса.
— Мне жалко, что я расстроил ваше женское царство, — сказал он, недовольно оглянув всех и поняв, что говорили о чем-то таком, чего бы не стали говорить при нем.
На секунду он почувствовал, что разделяет чувство Агафьи Михайловны, недовольство на то, что варят малину без воды, и вообще на чуждое щербацкое влияние. Он улыбнулся, однако, и подошел к Кити.
— Ну что? — спросил он ее, с тем самым выражением глядя на нее, с которым теперь все обращались к ней.
— Ничего, прекрасно, — улыбаясь, сказала Кити, — а у тебя как?
— Да втрое больше везут, чем телега. Так ехать за детьми? Я велел закладывать.
— Что ж, ты хочешь Кити на линейке везти? — с упреком сказала мать.
— Да ведь шагом, княгиня.
Левин никогда не называл княгиню maman, как это делают зятья, и это было неприятно княгине. Но Левин, несмотря на то, что он очень любил и уважал княгиню, не мог, не осквернив чувства к своей умершей матери, называть ее так.
— Поедемте с нами, maman, — сказала Кити.
— Не хочу я смотреть на это безрассудство.
— Ну, я пешком пойду. Ведь мне здорово. — Кити встала, подошла к мужу, и взяла его за руку.

[ Изображение на стороннем сайте: wwwkinotea_7247424_29071668.jpg ]

— Здорово, но все в меру, — сказала княгиня.
— Ну что, Агафья Михайловна, готово варенье? — сказал Левин, улыбаясь Агафье Михайловне и желая развеселить ее. — Хорошо по-новому?
— Должно быть, хорошо. По-нашему, переварено.
— Оно и лучше, Агафья Михайловна, не прокиснет, а то у нас лед теперь уж растаял, а беречь негде, — сказала Кити, тотчас же поняв намерение мужа и с тем же чувством обращаясь к старухе. — Зато ваше соленье такое, что мама говорит, никогда такого не едала, — прибавила она, улыбаясь и поправляя на ней косынку.
Агафья Михайловна посмотрела на Кити сердито.
— Вы меня не утешайте, барыня. Я вот посмотрю на вас с ним, мне и весело, — сказала она, и это грубое выражение с ним, а не с ними тронуло Кити.
— Поедемте с нами за грибами, вы нам места́ покажете. — Агафья Михайловна улыбнулась, покачала головой, как бы говоря: «И рада бы посердиться на вас, да нельзя».
— Сделайте, пожалуйста, по моему совету, — сказала старая княгиня, — сверху положите бумажку и ромом намочите: и безо льда никогда плесени не будет.

______
Л. Н. Толстой. Анна Каренина.

В зимних сугробах утопая ,
Мы о цветах весны уже мечтаем,
Снег сладкий ложками съедая ,
Её приход мы приближаем ...
ПРИЯТНОГО АППЕТИТА!!!

[ Изображение на стороннем сайте: image9jpg_6013677_29082838.jpg ]

lidiyagaber
Лида, а это настоящий, всамделишный торт? Очень похож на фарфоровое изделие

Окунуться в мир посуды - для женщины это интереснейшее занятие.

За чашечкой чая обо всем...