На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!
«Кто сжег Москву – это вопрос только для жителей России, а ранее – СССР, – заявил в самом начале дискуссии доктор исторических наук, профессор Историко-архивного института РГГУ Михаил Давыдов. – На Западе, например, в той же Франции, такого вопроса не существует. Это было сделано по прямому приказу московского генерал-губернатора, графа Федора Ростопчина. Слишком много осталось свидетелей и даже прямых участников».
«В нашем Отечестве исторические концепции московского пожара последовательно менялись в зависимости от политической конъюнктуры», – сказал историк. И разъяснил свою мысль: «Александру I важно было представить этот пожар как варварский акт, совершенный французскими агрессорами и оккупантами, чтобы дискредитировать их в глазах просвещенной Европы. Затем правда постепенно восторжествовала, были даже опубликованы записки непосредственного исполнителя приказа Ростопчина. При советской власти, в 20-30-е годы, концепция не менялась. Но после Великой Отечественной войны Сталин фактически создал культ фельдмаршала Кутузова, и этот пожар объявили частью его стратегического замысла». «Затем непатриотичная версия об ответственности русских за сожжение Москвы была подвергнута суровой критике, – продолжил Давыдов. – Но великий историк Евгений Тарле нашел выход из положения. Он подчеркнул, что моральную ответственность за пожар все равно несет Наполеон. Не было бы вторжения его армии в 1812 – Москва бы не сгорела. Что тоже правильно».
хотя....
ole68 написал:
[q]
что сам Ростопчин упорно открещивался от такого подвига
[/q]
Но... Известно также, что утром 2 сентября граф Ростопчин написал своей жене Екатерине Петровне: «Когда ты получишь это письмо, Москва будет превращена в пепел, да простят меня за то, что вознамерился поступать, как римлянин, но если мы не сожжем город, мы разграбим его. Наполеон сделает это впоследствии – триумф, который я не хочу ему предоставлять»
По большому счету, одного этого письма достаточно, чтобы считать роль Ростопчина в сожжении Москвы окончательно доказанной. Другим важным аргументом является тот факт, что граф сам сжег свое прекрасное имение Вороново, что находилось в 60 верстах от Москвы.
31 августа Ростопчин впервые встретился на военном совете с Кутузовым. По-видимому, уже в этот день он предложил Кутузову план сжечь Москву вместо того, чтобы сдавать её неприятелю. Эту же идею он повторил принцу Евгению Вюртембергскому и генералу Ермолову Денис Давыдов в своих «Военных записках» пишет: «Граф Ростопчин, встретивший Кутузова на Поклонной горе, увидав возвращающегося с рекогносцировки Ермолова, сказал ему: «Алексей Петрович, зачем усиливаетесь вы убеждать князя защищать Москву, в которой уже все вывезено; лишь только вы ее оставите, она, по моему распоряжению, запылает позади вас».
Когда на следующий день он получил от Кутузова официальное уведомление о готовящейся сдаче Москвы, он продолжил эвакуацию города: был отдан приказ об уходе из города полиции и пожарной команды... На пяти тысячах подвод были эвакуированы 25 тысяч находившихся в Москве раненых. Тем не менее в городе остались от двух (по словам самого Ростопчина) до десяти (по словам французских очевидцев) тысяч раненых, которых не удалось вывезти. Многие из них погибли в Московском пожаре, за что современники и часть историков склонны возлагать ответственность на Ростопчина. ............
В первую же ночь после захвата Москвы французами в городе начались пожары, к третьему дню охватившие его сплошным кольцом. Поначалу Наполеон и его штаб были склонны винить в этом своих же мародёров, но после того, как были пойманы несколько русских поджигателей и было обнаружено, что все средства тушения пожаров вывезены из Москвы, мнение французского командования изменилось. ...........
......
Кратко эту версию можно прочитать из французских газет осени 1812 года, время от времени её перепечатывают и современные французские СМИ. «14 сентября русские подожгли торговые ряды, рынок и здание больницы. А 16 сентября поднялся сильный ветер. По приказу генерал-губернатора Ростопчина 300-400 негодяев подожгли город одновременно в пятистах разных точках. Так как 5/6 всех домов были выстроены из дерева, то огонь распространился с огромной быстротой – это был поистине океан огня.
Около 100 поджигателей были арестованы и расстреляны, при этом все они заявили, что действовали по приказу Ростопчина и ещё одного высокопоставленного лица. В огне заживо сгорели 30 тысяч больных и раненых русских. Русские потеряли всё; они ничего с собой не увезли, ведь они всегда считали, что мы никогда не сможем дойти до Москвы, и этим самым лишь вводили своих людей в заблуждение. Увидев, что всё захватили французы, русские замыслили ужасный план: они решили уничтожить огнем свою первопрестольную столицу, и тем самым обрекли на нищету 200 тысяч жителей. В этом злодеянии, сотворённом преступниками, выпущенными из тюрем, повинен исключительно Ростопчин. Горожане пытались остановить распространение пламени, но московский генерал-губернатор загодя принял вселяющие ужас меры предосторожности: он дал повеление вывезти или уничтожить все средства для тушения пожара».
Русские признавались, что это они подожгло Москву в сентябре 1812 года. Тот же Растопчин в марте 1823 года говорил французской прессе:
«Главной особенностью русского характера является бескорыстие. В многочисленных разговорах, купцов, промышленников и простых людей, я звучало, что Москва не должна попасть в руки врага. «Было бы гораздо лучше, если мы подожжём город», – говорили они.
К примеру, был такой случай в Москве. Один торговец обнаружил, что 17 французских солдат напившись вина, уснули в подвале его дома. Тогда он принял решение подпереть лаз из подвала, и поджёг собственный дом. Семнадцать жалких французов, скорее всего, задохнулись от дыма».
В литературе того времени русская знать тоже подтверждала, что Москву сожгли их сограждане. Так, Наталия Нарышкина в своих записках на французском языке упоминала:
«Торговцы подожгли рынок, и огонь беспрепятственно распространился на улицы, застроенные большей частью деревянными домами. Уже в полночь весь горизонт был охвачен пламенем. Кто поверит, будто французы уничтожали город, который для них же самих был жизненно необходим? Многие из них погибли в ту ужасную ночь, задохнувшись в дыму или заживо сгорев в пламени пожара. Не было никаких средств потушить огонь, поелику помпы и сами пожарные уже исчезли по приказанию генерал-губернатора.
Император Александр так ничего и не сказал о пожаре Москвы; это оскорбляло тех людей, которые верили, что споспешествовали делу, беспримерному в истории России. Ни единого слова поощрения или сердечного изъявления чувств восхищения и умиления. Принесшие себя в жертву были преданы безразличному забвению».
--- Платным поиском не занимаюсь. В личке НЕ консультирую. Задавайте, пож-ста, вопросы в соответствующих темах, вам там ответЯТ.
митоГаплогруппа H1b
В принципе, это не ново. Уничтожить все, чтобы не досталось врагу. Так в Великую Отечественную (41-45 гг.) поступали.
Но все равно в учебниках истории по-моему, пишут, что Москва была сожжена Наполеоном. Так, для меня этот факт (что Москва была сожжена своими же) для меня оказался новостью.
Предлагаю открыть на форуме отдельный раздел, назвать его, например, "Разоблачение известных исторических мифов" и писать в нем как раз о таких случаях. Вот, два случая уже нашлись: это история с 28 панфиловцами, которой не было, и кто спалил Москву в 1812 году. Уверена, что еще много аналогичного найдется в нашей истории, которая, как известна, непредсказуема.
--- Псковские документы (метрические книги из фонда 39) здесь:
https://www.geno-dbase.ru/storage/Russian_Empire/Pskov/
Один из первых советских историков, кто решился отказаться от традиций и установок советской историографии и начал рассматривать с учётом этого историю гражданской войны. В. Г. Бортневский демонстрировал принципиально новый подход к истории Гражданской войны, опровергая советские стереотипы о «реакционном» и «классово-сословном характере» Белых армий, «бесперспективности» Белого движения и т. д.[5]
В 1983 г. защитил кандидатскую диссертацию «Культурно-просветительские учреждения Ленинграда в период Великой Отечественной войны 1941—1945 гг.».
Основные направления исследований:
история Гражданской войны в России, история Белого движения и русской эмиграции. Особое внимание учёный уделял биографике русского генералитета, сопоставлению «красного» и «белого» террора, истории белой военной эмиграции.
Автор более 150 научных работ — трудов по проблемам российской истории начала XIX века, гражданской и Великой Отечественной войн, многочисленных работ по истории Белого движения, его военных лидеров (П. Н. Врангеля, М. Г. Дроздовского, С. Л. Маркова, В. О. Каппеля, В. М. Чернецова), опубликованных в России и за границей.
В советской печати впервые опубликовал дневник декабриста П. С. Пущина 1813—1814, биографические очерки о генералах М. Г. Дроздовском, С. Л. Маркове, П. Н. Врангеле и других, записки А. В. Туркула, программные положения Пражского манифеста КОНР 1944, переписку между П. Н. Врангелем и И. А. Ильиным 1923-28 и другие ценные материалы по русской истории.
Опубликовал книги «Белое дело: Люди и события» (1993) и «Загадка смерти генерала Врангеля. Неизвестные материалы по истории русской эмиграции 1920-х годов» (1996). Посмертно в 1999 году были изданы его «Избранные труды». Подготовил к изданию «Записки белого офицера» Э. Н. Гиацинтова (1992).
Избранные труды[править | править вики-текст] Бортневский, В. Г. Белое дело (Люди и события). — СПб.: Издательско-полиграфический техникум (Санкт-Петербург) — Независимая гуманитарная академия, Историко-географический центр «Гея», 1993. — Серия учебных пособий — 60 с. Бортневский В. Генерал П. Н. Врангель на чужбине: загадка смерти Белого вождя Бортневский В. Г. Дневник декабриста П. С. Пущина 1813—1814 гг. // Вестник ЛГУ. — 1986. — Вып. 4. — С. 27—33. Бортневский В. Г. Загадка смерти генерала Врангеля. Неизвестные материалы по истории русской эмиграции 1920-х годов. — СПбГУ, 1996. — 166 с. (Библиотека журнала «Новый Часовой») Бортневский В. Избранные труды. — Изд-во Санкт-Петербургского ун-та, 1999. — 492 с. (Библиотека журнала «Новый часовой») ISBN 5-288-02324-7 Бортневский В. Г., Анисимов Е. В. Новые материалы о П. С. Пущине // Пушкин (электронное научное издание). — С. 157—161. Bortnevski V. White intelligence and counter-intelligence during the Russian civil war // The Carl Beck Papers in Russian and East European Studies. — № 1108. ISSN 2163-839X Гиацинтов Э. Записки белого офицера / Вступит. статья, подготовка текста и коммент. В. Г. Бортневского. — СПб.: «Интерполиграфцентр» СПбФК, 1992. — 267 с. ISBN 5-88560-077-5
--- Платным поиском не занимаюсь. В личке НЕ консультирую. Задавайте, пож-ста, вопросы в соответствующих темах, вам там ответЯТ.
митоГаплогруппа H1b
Причем, любой государственности. Тот, кто обвиняет в этом только Советский Союз, ангажирован. А директор главного архива страны не должен быть пристрастным. Скорее, раз это государственная должность, он должен "колебаться вместе с линией партии". С моей точки зрения, проблема господина Мироненко в том, что он классический советофоб. Его точка зрения имеет право на существование, допустима в научной дискуссии, но плохо совмещается с той должностью, которую он занимал.
