Уволен директор ГАРФ Сергей Мироненко

«Кто сжег Москву – это вопрос только для жителей России, а ранее – СССР, – заявил в самом начале дискуссии доктор исторических наук, профессор Историко-архивного института РГГУ Михаил Давыдов. – На Западе, например, в той же Франции, такого вопроса не существует. Это было сделано по прямому приказу московского генерал-губернатора, графа Федора Ростопчина. Слишком много осталось свидетелей и даже прямых участников».

«В нашем Отечестве исторические концепции московского пожара последовательно менялись в зависимости от политической конъюнктуры», – сказал историк.
И разъяснил свою мысль: «Александру I важно было представить этот пожар как варварский акт, совершенный французскими агрессорами и оккупантами, чтобы дискредитировать их в глазах просвещенной Европы. Затем правда постепенно восторжествовала, были даже опубликованы записки непосредственного исполнителя приказа Ростопчина. При советской власти, в 20-30-е годы, концепция не менялась. Но после Великой Отечественной войны Сталин фактически создал культ фельдмаршала Кутузова, и этот пожар объявили частью его стратегического замысла».
«Затем непатриотичная версия об ответственности русских за сожжение Москвы была подвергнута суровой критике, – продолжил Давыдов. – Но великий историк Евгений Тарле нашел выход из положения. Он подчеркнул, что моральную ответственность за пожар все равно несет Наполеон. Не было бы вторжения его армии в 1812 – Москва бы не сгорела. Что тоже правильно».

хотя....

ole68 написал:

[q]

что сам Ростопчин упорно открещивался от такого подвига

[/q]

Но...
Известно также, что утром 2 сентября граф Ростопчин написал своей жене Екатерине Петровне: «Когда ты получишь это письмо, Москва будет превращена в пепел, да простят меня за то, что вознамерился поступать, как римлянин, но если мы не сожжем город, мы разграбим его. Наполеон сделает это впоследствии – триумф, который я не хочу ему предоставлять»

По большому счету, одного этого письма достаточно, чтобы считать роль Ростопчина в сожжении Москвы окончательно доказанной. Другим важным аргументом является тот факт, что граф сам сжег свое прекрасное имение Вороново, что находилось в 60 верстах от Москвы.

31 августа Ростопчин впервые встретился на военном совете с Кутузовым. По-видимому, уже в этот день он предложил Кутузову план сжечь Москву вместо того, чтобы сдавать её неприятелю. Эту же идею он повторил принцу Евгению Вюртембергскому и генералу Ермолову
Денис Давыдов в своих «Военных записках» пишет: «Граф Ростопчин, встретивший Кутузова на Поклонной горе, увидав возвращающегося с рекогносцировки Ермолова, сказал ему: «Алексей Петрович, зачем усиливаетесь вы убеж­дать князя защищать Москву, в которой уже все вывезено; лишь только вы ее оставите, она, по моему распоряжению, запылает позади вас».


Когда на следующий день он получил от Кутузова официальное уведомление о готовящейся сдаче Москвы, он продолжил эвакуацию города: был отдан приказ об уходе из города полиции и пожарной команды... На пяти тысячах подвод были эвакуированы 25 тысяч находившихся в Москве раненых. Тем не менее в городе остались от двух (по словам самого Ростопчина) до десяти (по словам французских очевидцев) тысяч раненых, которых не удалось вывезти. Многие из них погибли в Московском пожаре, за что современники и часть историков склонны возлагать ответственность на Ростопчина. ............

В первую же ночь после захвата Москвы французами в городе начались пожары, к третьему дню охватившие его сплошным кольцом. Поначалу Наполеон и его штаб были склонны винить в этом своих же мародёров, но после того, как были пойманы несколько русских поджигателей и было обнаружено, что все средства тушения пожаров вывезены из Москвы, мнение французского командования изменилось. ...........