⮉

Нарисуйте свое древо. Бесплатно. Онлайн. [х]

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

VGD.ru

РЕГИСТРАЦИЯ

Войти

Поиск

Раздел Дневники участников » Дневники участников » Дневник Gelena » КВВМКУ

Вниз ⇊

История Каспийского ВВМКУ им. С.М.Кирова (1939-1992)

Книги в электронном виде

← Назад Вперед →

Страницы: 1 * 2 3 4 5 ... ... 9 10 11 12 13 14 Вперед →
Модератор: Gelena

Gelena

Модератор раздела

Gelena

Минск
Сообщений: 15431
На сайте с 2006 г.
Рейтинг: 1565

Наверх ## 16 ноября 2014 22:10 3 сентября 2018 20:04

История Каспийского ВВМКУ им. С.М. Кирова (1939-1992)

Проект "История КВВМКУ в лицах..."

file.php?fid=398364&key=846563104

Г Л А В А 2

ДЕНЬ ЛЕТНЕГО СОЛНЦЕСТОЯНИЯ

22 июня 1941 года — кровавой строкой вписалось в историю советского народа. Тяжелым горем ворвалась в нашу жизнь война. Хотя ее начало «громом среди ясного дня» не назовешь: обстановка в мире накалялась и вероятность нападения была достаточно высока, все же для многих это грозное событие стало внезапным. А началась война для всех по-разному.
Для курсантов, проходивших практику на Каспии, утро этого воскресного дня еще не стало боевым крещением. Два учебных корабля «Серго Орджоникидзе» и «Правда» вышли из Бакинской бухты на Южно-Наргинский рейд для отработки совместного плавания. После окончания маневрирования в 12.00 корабли стали на якоря. И на фалах взвились флаги, которые все ждали с радостным нетерпением: «Команде разрешается купаться». Но не прошло и пяти минут, как раздалась команда: «Òкончить купание. Купающимся построиться» и вслед за этим: «Сейчас будет передаваться важное правительственное сообщение».
Корабельная трансляция была включена на верхней палубе. Передавалось заявление Правительства СССР, в котором излагались обстоятельства нападения фашистской Германии на нашу страну и выражалась уверенность, что советские люди с честью выполнят свой долг перед Родиной. Каждое слово невольно западало в душу. Особенно запомнилась фраза:«Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами».
В 14 часов 25 минут был получен условный сигнал, по которому началась мобилизация Каспийской флотилии. Среди курсантов царил подлинный патриотический подъем. Каждый стремился внести свой вклад в святое дело защиты Отечества.
Практику пришлось сочетать с выполнением некоторых задач в интересах фронта. Многие корабли и суда использовались для переброски войск Туркестанского военного округа из Красноводска в Баку и Махачкалу.
В августе одна из рот старшего курса для завершения артиллерийской подготовки была распределена на канонерские лодки: «Ленин», «Красный Азербайджан», «Бакинский рабочий», «Советский Дагестан» и «Маркин». В конце практики курсанты приняли участие в десантной операции в порт Пехлеви. Многие были расписаны военными комендантами и их помощниками на транспорты и баржи, организовывали посадку и размещение войск, их обеспечение на переходе и высадку, участвовали в составе десанта на берегу.
Несколько по-другому встретили начало войны курсанты, проходившие практику на кораблях Черноморского флота. В среду 18 июня закончилось флотское учение и корабли возвратились в Севастопольскую бухту. Линкор «Парижская коммуна», крейсеры «Молотов» и «Ворошилов» стали на бочки на свои штатные места. А эсминцы и лидеры ошвартовались кормой к Минной стенке. На Черноморском флоте из Каспийского училища был только 2 курс. Курсанты находились на учебных кораблях «Нева» и «Днепр», который после окончания учения ушел в Одессу.
В субботу, 21 июня было увольнение на берег. Оно прошло без осложнений, если не считать случая с курсантом Василием Графовым, в курсантском обиходе просто «Графом». Опаздывая из увольнения, он где-то раздобыл велосипед и мчался на нем в порт, как он рассказывал — «запрыгивая сам на себя с разбегу и летел быстрее скорости».
За минуту до отбоя он докладывал дежурному по кораблю о благополучном прибытии с берега, не выпуская из рук велосипедного руля. Оказавшийся на юте и наблюдавший эту сцену руководитель практики капитан 2 ранга Тархов С. Н., человек не лишенный остроумия, укоризненно покачав головой, заметил: «Да, товарищ Графов, точность — вежливость королей. Хорошо, что Вы и пролетарское достоинство соблюли. А со временем того, просчитались. Да и транспорт у вас не подходящий, на мой взгляд. Вы уж простите мне это сравнение, но моряк на велосипеде все равно, что собака на заборе. Однако за находчивость хвалю. Только помните, впредь из увольнения надо возвращаться истинно «по-графски», степенно, а не взмыленным и запыхавшимся». После этого случая еще долго над «Графом» добродушно подшучивали.
Не успели моряки уснуть по-настоящему, как колокола громкого боя оторвали их от коек. Было начало второго часа ночи. Многие посчитали, что это продолжение учения. Теперь мы знаем, что флот готовился встретить врага. По приказу Наркома ВМФ СССР он был переведен в боевую готовность №1. Но приказания готовить корабли к выходу не поступало, и все с нетерпением ждали «отбоя». Стояла теплая, тихая и не по-южному светлая ночь. В четвертом часу утра раздался гул моторов и в лунном небе появилась большая группа самолетов. Высказывались предположения, что это маневры и до тех пор, пока не раздался взрыв на Приморском бульваре и не открыли огонь с эсминцев по самолетам, в начало войны не верилось.
Лучи прожекторов ощупывали ночное небо и то в одном, то в другом месте высвечивали силуэты самолетов, возле которых как кусочки ваты возникали разрывы снарядов. В общий гул канонады влились и выстрелы 76-мм батареи с учебного корабля «Нева». Расчет батареи действовал слаженно и четко. Огонь вели уже все корабли и береговые батареи до тех пор, пока самолеты не повернули к мысу Фиолент. Тогда еще не подозревали, что фашисты минируют вход в бухту и считали, что это парашютный десант.
Второкурсники Василий Аверьянов, Анатолий Голубчиков и Михаил Чижов подносили снаряды. Своими слаженными действиями они помогали расчетам батареи достигать более высокой скорострельности. Борис Белогородцев, заменив повредившего руку заряжающего старшего краснофлотца Остапа Войтенко, действовал быстро и уверенно.
Война властно и беспощадно перечеркнула все представления, она изменила жизненные ценности и понятия. В своем сознании люди перешагнули через какой-то рубикон — представления о жизни, службе сильно изменились.
В воскресенье утром 22 июня курсанты были сняты с кораблей и направлены в Севастопольское училище. Там всем выдали винтовки и подсумки с патронами. А затем под командованием комиссара 2 курса старшего политрука Лебедева и старшего лейтенанта Мышкина ускоренным маршем устремились в район Куликова поля, где началась подготовка к возможному отражению воздушного десанта и поискам диверсантов.
В конце июня было принято решение о возвращении 2 курса в училище. Курсанты разместились в товарных вагонах — «теплушках». Станции, мимо которых проходил поезд, были многолюдны. По всей стране шла мобилизация. По зову Коммунистической партии поднимался советский народ на священную битву с кровавым фашизмом. На некоторых станциях уже бросались в глаза краткие, но непреложные, как приказ, лозунги «Все для фронта! Все для победы!». И щемящие сердце, наполненные патриотическим накалом плакаты «Родина-мать зовет».
В Армавире люди столпились у репродуктора — передавали речь И. В. Сталина. Обращаясь ко всему советскому народу, к партийным и советским организациям, он призывал к мобилизации всех сил и средств страны на отпор немецко-фашистским захватчикам. Это была речь от 3 июля 1941 года. 5 июля 2 курс прибыл в училище, а уже 7-го курсантов отправили на Каспийскую флотилию для продолжения практики на учебном корабле «Серго Орджаникидзе».

* * *
В училище царил большой патриотический подъем. Стремление непосредственным участием в бою рассчитаться с коварным врагом овладело всеми каспийцами. Курсанты просили направить их на боевые корабли действующего флота. В числе первых добровольцев, написавших заявление, был и сын вождя итальянского рабочего класса, основателя Коммунистической партии Италии Шухт-Грамши Делио Антонио. Симпатичный и обаятельный юноша был отличником учебы, членом Ленинского комсомола. К сожалению, дальнейшая судьба его нам неизвестна. Об этом еще предстоит узнать.
Рапорты моряков перекликались с взволнованными письмами и телеграммами, которые получали они в тревожные дни начала войны от своих близких. Пограничник Михаил Евгеньев писал брату-моряку: «Андрюша, в этот час у нас троих должна быть одна мысль — раздавить кровавый фашизм, который посягнул на нашу Родину. Виктор уже пошел на защиту Отечества... Скоро ты будешь командиром. Громи проклятых фашистов!»
Матери благославляли своих сыновей на смертный бой с презренными захватчиками. Вот помещенная в училищной газете «За кадры» 26 июня 1941 года телеграмма-молния курсанту Алексею Смирнову из Москвы: «Дорогой сын, я хочу видеть тебя в боях за любимую Советскую Родину только героем-победителем. Будь храбрым, мужественным. Целую тебя. Твоя мама».
Но как не велико было желание курсантов пойти в бой, им предстояло продолжать учебу. Для победы над врагом нужны были хорошо подготовленные командиры. Война потребовала ускоренной подготовки офицерских кадров и теперь отличная учеба и высокая дисциплина приобрели особое значение.
В первый же день войны состоялись партийные и комсомольские собрания. В резолюциях этих собраний коммунисты и комсомольцы заверяли партию, что приложат все силы для успешного выполнения учебно-боевых планов. «Если нам будет приказ: «В бой!»,— говорилось в резолюции, подписанной комсоргами В. Коньковым, В. Явичем, С. Семенихиным и членами бюро В. Ушаковым, Н. Белоусом, А. Дубовым и Т. Сажиным,— мы все, как один, выполним военную присягу. Будем бить врага на суше, на море и в воздухе до полного уничтожения».
В те дни, как и всегда в трудную годину, советский народ еще теснее сплотился вокруг Коммунистической партии, стремясь на деле проявить свои высокие патриотические чувства. Увеличился приток желающих вступить в ряды партии. С июня по сентябрь парткомиссия училища приняла в члены ВКП(б) 17 и кандидатами в члены партии — 21 человек.
1 сентября 1941 года начался новый учебный год. Война повысила требования к обучению и воспитанию офицерских кадров. Необходимо было овладевать новым оружием, новыми методами борьбы на море, вооружать будущих командиров приемами борьбы против авиации и танков противника, изучать тактику врага. Надо было многое освоить за короткое время.
В связи с добавлением учебного материала, времени на подготовку и переработку его было явно недостаточно, даже как бы не спрессовывались сутки. В поисках путей более быстрого изучения и, главное, запоминания материала курсанты нашли довольно простой, но эффективный прием — по некоторым дисциплинам стали зарифмовывать отдельные положения и заучивать их как стихи. Например, изучая местные признаки изменения погоды по гидрометеорологии, пользовались такими четверостишьями:
.
«Чайки ходят по песку, -
Морякам сулят тоску,
И пока не сядут в воду,
Штормовую жди погоду
Если солнце село в воду -
Жди хорошую погоду.
Если солнце село в тучу,—
Жди, моряк, получишь бучу».

А правила предупреждения столкновения судов в море запоминали так:

«Если пеленг ваш стоит—
Столкновенье предстоит.
Пеленг изменяется—
Угроза отменяется...»

Все эти нехитрые словосочетания позволяли быстро и надолго удержать в голове некоторые положения по разным дисциплинам, предусмотренным учебной программой.
Но, прежде чем идти на занятия, преподаватели сами должны были овладеть новыми тактическими положениями, располагать достоверной информацией о методах и боевых приемах, применяемых противником. Трудности здесь возникали большие. Обобщающих материалов не хватало. Никакие директивы и обзоры не могли заменить, личного опыта.
Как никогда остро встал вопрос о связи училища с флотом. Без постоянного живого общения с действующими кораблями задача внедрения опыта войны в учебный процесс не могла быть решена. Поэтому преподаватели проходили стажировку в районе боевых действий. Так, старший лейтенант Собачкин А. И. стажировался на крейсере «Красный Крым» и лидере «Харьков». Ему удалось обобщить ценный материал о новом оружии и
тактике борьбы с авиацией противника. С театра военных действий возвратились начальники кафедр капитан 2 ранга Тархов С. Н., капитан 3 ранга Каминский Г. А. и преподаватель инженер-капитан 2 ранга Положинцев В. А, которые приобрели боевой опыт.
Научно-исследовательская работа, как и вся жизнь в училище, была подчинена интересам разгрома врага. Капитан 1 ранга Пузыревский К. П. подготовил научный доклад «Обзор военных действий на Балтийском море», капитан 2 ранга Калинин С. В.— «Боевая деятельность подводных лодок», инженер-капитан 3 ранга Левитин И. Д.— «Роль маскировки в современной войне». Перед офицерами и курсантами часто выступали участники боев.
Большой вклад в обеспечение учебного процесса внесли рабочие и служащие училища. Они показывали примеры трудового героизма. Высокий патриотизм их проявился в добровольном изучении основ военного дела.
В училище нашел отклик призыв москвичей и ленинградцев о создании народного ополчения. Многие рабочие и работницы подали заявление с просьбой записать их в эти формирования. Первыми из них были коммунисты и комсомольцы тт. А. Балунова, С. Абдулина, М. Евдокимова, М. Марочкина. В августе 1941 года все рабочие и служащие обязались ежемесячно до конца войны отчислять в фонд обороны 2-дневный заработок. Курсанты подразделения старшего лейтенанта А. Мышкина передали в фонд обороны только облигаций на сумму 8365 руб., работники санчасти — 9100 руб.
А дыхание войны ощущалось все острее. Трудности военной поры не миновали и Баку. Была введена карточная система на продовольственные товары, по ночам город погружался в сплошную тьму, светомаскировке придавалось большое значение. Оконные стекла оклеивались полосками белой бумаги для защиты от взрывной волны авиабомб и снарядов, которые, к счастью, так и не достигли города. Эти белые полосы очень напоминали шрамы.

«Баку, покрытый шрамами,
От маскировки слеп.
И карточными граммами
Отвешен черный хлеб.
В ночах огни ракетные,
Надрывный плач гудков.
Ребята малолетние
С глазами стариков...»

В условиях военного времени важность Баку и его потенциала переоценить нельзя. Он являлся источником таких видов стратегического сьря, как нефть, продовольствие, хлопок. Азербайджан давал 71,5 процента всей нефти, являлся второй хлопковой базой страны. За короткий срок в Азербайджане, преимущественно в Баку, было налажено производство 130 видов вооружения, боеприпасов, снаряжения и различной военной техники. Республика располагала 54 госпиталями с 35 000 коек. Газета «Правда» в те дни писала: «Современная война — война моторов — немыслима без нефти, без бензина, без масел. Нефтяное горючее приводит в движение самолёты. Нефть—хлеб современной войны, механизированных армий». Роль Баку возрастала еще и потому, что нефтяные районы Северного Кавказа оказались временно захваченными фашистскими оккупантами.
ЦК Компартии Азербайджана воодушевлял нефтяников на осуществление лозунга «Чем больше нефти, тем ближе наша победа», укреплял народное хозяйство респубпики опытными кадрами, коммунистами, преимущественно из числа технической интеллигенции. Особое внимание уделялось нефтяной промышленности. Это имело важное значение для повышения действенности партийного руководства, преодоления трудностей военной обстановки. Положение с каждым днем усложнялось. В училище это чувствовалось остро.
Учебная программа все больше насыщалась материалом по тактике сухопутных войск. Из старшего курса по приказу Наркома ВМФ была выделена рота в количестве 106 курсантов для подготовки командиров взводов морской пехоты, которая начала создаваться на всех флотах. Эта рота позднее получила название «первой сотни». Командиром ее был назначен преподаватель кафедры общевойсковой подготовки майор Осадчук А. И.
Желающих попасть в это подразделение было много и командование провело специальный отбор. Не попавшие в «первую сотню» приступили к теоретическому обучению по старой учебной программе.
6 июля 1941 года состоялось совещание с повесткой дня: «Задачи коммунистов КВВМУ в условиях Отечественной войны советского народа против германского фашизма». Участники решили полнее использовать боевые примеры храбрости и мужества советских воинов для воспитания у личного состава отваги, готовности в любую минуту отдать жизнь за социалистическую Родину, прививать курсантам волю к победе, полное презрение к смерти. Несмотря на то, что в основном занятия шли по прежним программам, все же был сделан заметный уклон в сторону общевойсковой подготовки. Для нее отводилась часть учебного и свободного времени курсантов, в том числе и воскресные дни.
Коммунисты были в рядах отличников учебы и дисциплины, всеобщим авторитетом пользовались лучшие из них: И. Бочкарев, Б. Кутейников, Г. Телевич, Д. Славин.
Курсанты принимали активное участие в комсомольско-молодежных воскресниках, деньги, заработанные на них, перечислялись в фонд обороны, в частности, на постройку эскадрильи «Комсомол Азербайджана» и танковых колонн. Только за один воскресник комсомольцы подразделения, где секретарем бюро был курсант Аверьянов, заработали и передали в фонд обороны 12 тысяч рублей. В одно из воскресений кировцы посетили военный порт Каспийской флотилии, где осмотрели только что прибывшие с завода для прохождения государственных испытаний «большие охотники». Корабли внушали доверие. Солидное артиллерийское вооружение: 85-мм пушка, два 37-мм автомата и три спаренных пулемета ДШК, дальномер, а также мощное противолодочное оружие,— глубинные бомбы, бомбометы и бомбосбрасыватели, гидроакустика и другая техника. Мощность трех двигателей, солидная скорость и внешний вид кораблей вызывали восхищение. Во время экскурсии один из командиров рассказал о случае, произошедшем в дни испытаний корабля. «Вышли мы на глубинное бомбометание. А перед этим во время стоянки на швартовых решили отработать организацию взаимодействия главного командного пункта (ГКП) с боевым постом сбрасывания. Электрик краснофлотец К. Левшин предложил для большей гарантии установить на боевом посту ревун. Так что минер, обслуживающий бомбосбрасыватели, находящийся на корме, мог не смотреть на ГКП, а по ревуну переводить рычаг и бомба скатывалась за корму. Предложение всем понравилось и при стоянке на швартовых организация была отработана. Но вот вышли в море. Ложимся на боевой курс. «Бомбы товсь!» И в это время доклад акустика: «ГКП! В отсек поступает вода». Я сразу телеграф на «Стоп» и в кормовом машинном отделении раздается ревун. Минер дублирует «Есть первая!» и сбрасывает бомбу за борт, а корабль замедляет ход. Увидев, что бомба сброшена, командир отделения сигнальщиков обращает мое внимание на это и я судорожно перевожу машинный телеграф на «Полный вперед!» Вновь раздается ревун в кормовом машинном отделении. И минер, сбросив вторую бомбу, докладывает «Есть вторая!». Тогда я командую «Дробь!». И тут один за другим раздаются два взрыва. Хорошо, что глубину взрыва установили большую, а то было бы не до шуток. Словом, не до конца продуманное рационализаторское предложение может оказать медвежью услугу».
28 сентября 1941 года в училище прибыл заместитель Наркома ВМФ корпусной комиссар Игнатьев С. П. На следующий день он проверил действия «первой сотни» на тактическом учении. Оно завершилось торжественным построением, на котором был зачитан приказ о досрочном выпуске роты майора Осадчука. 106 выпускников стали лейтенантами. Двое из них — Владимир Задоров и Георгий Мамонов назначались командирами пулеметных рот, Сергей Александров, Петр Бессонов, Василий Власов и Федор Рогозин — командирами стрелковых рот, остальные — командирами пулеметных и стрелковых взводов. В конце дня состоялось собрание 4 курса, на котором начальник училища капитан 1 ранга Сухиашвили К. Д. дал напутствие молодым лейтенантам.
Убывавшие на фронт заверили командование, что они будут зашищать Родину мужественно и достойно. Лейтенант Виктор Гаврилов заявил: «Недалек тот день, когда в списках героев Отечественной войны будут фамилии первых выпускников Каспийского
высшего военно-морского училища». Курсант Аркадий Ткачев прочитал свое стихотворение «Лейтенантам-выпускникам».

---
Каспийское высшее военно-морское Краснознаменном училище им. С.М. Кирова (история, персоны);
Зых и зыхчане

Gelena

Модератор раздела

Gelena

Минск
Сообщений: 15431
На сайте с 2006 г.
Рейтинг: 1565

Наверх ## 16 ноября 2014 22:13 16 ноября 2014 22:16

История Каспийского ВВМКУ им. С.М. Кирова (1939-1992)

Проект "История КВВМКУ в лицах..."

Час наступил. Зовет страна
Своих сынов на грозный бой.
На подвиги. Идет война
За славу, честь земли родной...

«Первая сотня» была направлена на Черноморский флот и с ходу вступила в бой. Славные подвиги лейтенантов первого выпуска далеко не полностью освещены в летописи Великой Отечественной войны. А воевали они геройски. Смертью храбрых пали молодые офицеры Ладыженский, Стефанков и многие другие. Дерзко действовал в разведке лейтенант Алексеев. Он добыл несколько «языков», а в Керченско-Феодосийской операции из вражеского окружения корректировал огонь кораблей огневой поддержки десанта.
Вслед за «первой сотней» на фронт была отправлена большая группа курсантов 1 и 2 курсов. Им было присвоено звание «главстаршин» и «старшин 1 статьи». С радостью и незыблемой верой в победу покидали они стены родного училища, с желанием как можно быстрее вступить в бой с врагом, защитить свою землю, свой дом, свою семью.

... Дорога в бой обещана.
Ремень стянул бушлат.
Заплаканные женщины
Курсантам вслед глядят.
Вернутся? Не вернутся-ли,
Когда придут назад?
Война ведь труд без устали —
Война ведь — не парад...

Оставшиеся четверокурсники еще надеялись завершить обучение и пойти на корабли. Шел октябрь. Обстановка на фронтах оставалась тревожной. Успехи гитлеровцев подогревали их союзников. Готовилась к нападению на СССР Япония. Все это требовало особого напряжения советского народа и, естественно, отражалось и на учебной нагрузке. Увеличилось количество выходов в поле, ночных тревог, марш-бросков, чаше приходилось нести караульную службу у военных и гражданских объектов. Вечерами с трудом добирались до коек и мгновенно засыпали.
1 ноября субботний день оказался необычным. После сигнала «подъем», сыгранного на боцманской дудке, дневальный радостно объявил: «Сдавать все курсантское и получать командирское! Пришло решение о досрочном выпуске четвертого курса». Весь день ушел на переодевание и подгонку обмундирования. На построении был зачитан приказ о производстве в лейтенанты и о направлении в военные округа. Вместе с курсантами и выпускниками-лейтенантами отправлялись на фронт преподаватели, командиры рот, политработники, лаборанты, старшины и матросы подразделения обеспечения. Бить врага на суше ушли начальник училища капитан 1 ранга Сухиашвили К. Д., старший батальонный комиссар Меленас В. П. и несколько командиров рот.
В новый, 1942 год училище вступило, перестроив учебный процесс в соответствии с нуждами войны. Оно превратилось в важнейший источник пополнения командных кадров действующих Армии и Флота. В зимнюю сессию лучших показателей в учебе и дисциплине достигла рота старшего лейтенанта Барышева В. М. Роте было вручено переходящее знамя ЦК и БК ЛКСМ Азербайджана. Классу старшины В. Ананьенко было присвоено почетное наименование «Лучший класс училища».
В конце января прибыла большая группа курсантов училища погранвойск НКВД. Среди них: Николай Громов, Игорь Белых, Николай Писемский, Константин Прокофьев, Валерий Кубышкин, Владимир Быков, Алексей Миронов, Валентин Цомаев, братья Владимир и Виктор Чечеткины, Василий Поповкин, Николай Еремеев, Сергей Голубцов, Георгий Фомичев, Рафаэль Хуцишвили, Леонид Андреев, Мендель Хесин и другие.
Многие из них с августа 1941 года по январь 1942 года получили боевое крещение на Ленинградском фронте на правом берегу Невы у Ивановских порогов. Боевой счет был открыт снайперами Н. Громовым и К. Прокофьевым, а также минометным расчетом, которым командовал В. Кубышкин.
Командование и партийная организация много сделали для того, чтобы новое пополнение как можно скорее обжилось и устроилось. А перестраиваться многим было нелегко. Участие в боях не могло не отразиться на психологии курсантов и переход к учебе в такое сложное время казался многим не совсем уместным. Но вскоре все осознали необходимость и важность дальнейшего обучения. Думы и чаяния каспийцев были прикованы к фронту. Огромное воодушевление вызвала весть о разгроме фашистов под Москвой, в которой большой вклад внесла 75-я бригада морской пехоты под командованием капитана 1 ранга Сухиашвили. Правда, радость омрачалась сообщениями о потерях. Там, под Москвой, одним из первых пал геройской смертью любимец курса, отличник учебы Ефим Ганкин. А вслед за ним, обороняя столицу до последней капли крови, погибли Андрей Яшенко, Алексей Никифоров, Иван Лобанов. Это были одни из первых и потому самых тяжелых утрат.
Летом 1942 года гитлеровцы повели новое наступление. Их механизированные дивизии устремились к Волге и Кавказу, намереваясь рассечь наш фронт и овладеть нефтяными районами Грозного и Баку. Обстановка на юге накалялась с каждым днем. Обращаясь к советским воинам «Правда» призвала: «Ни шагу назад! Таков зов Родины, таково требование советского народа. Родина переживает трудные дни. Наша задача — отвести угрозу, нависшую над Советской страной, остановить, а затем отбросить и разгромить врага, чего бы это ни стоило».
Неудачи на фронте болью и горечью отзывались в сердце каждого. Курсанты, проникаясь высокой ответственностью, днем и ночью изучали боевую технику, тактику ведения боя на сухопутье, его приемы и особенности.
В начале августа группа курсантов была направлена под Сталинград. Училище поддерживало связи со своими питомцами-фронтовиками. В письмах с передовой они рассказывали о своих боевых делах, выражали чувство любви к училищу. В нем они видели частицу великой Родины нашей. Как не любить свое училище, если оно вооружило тебя знаниямй, зажгло неугасимое пламя ненависти к заклятому врагу. Да и как не любить, когда в его стенах воспитывались твои товарищи — сотни храбрых воинов, удостоенных высоких наград Родины — славных, замечательных парней, верных и надежных друзей, будущих гвардейцев!
Взволнованное письмо пришло с Карельского фронта от выпускника А. Еременко. «Спасибо же тебе, моя родная колыбель, мое родное училище! Это в твоих стенах я обогатил себя знаниями! Спасибо вам, труженики-преподаватели за то, что вы шлифовали меня, делая человека высокообразованного... Спасибо за то, что вы каждому из нас дали такую путевку в жизнь, с которой легко идти в любых бурях и штормах, чувствуя себя во всем подготовленным, и где бы ни случилась какая-либо трудная ситуация во время плавания и боевой обстановки, выход находишь, вспомнив, что и об этом преподаватели говорили и учили, как надо делать». Горячие письма фронтовиков вливали новые силы в коллектив училища, вдохновляли курсантов на отличную учебу. В это время здесь были организованы и функционировали различные курсы: переподготовки политработников запаса, артиллеристов речных судов, курсы инструкторов-маскировщиков, командиров катеров и курсы помкомвзводов.
Очень трудным был первый период войны, ставший серьезным экзаменом для всего советского народа, в том числе и для курсантов Каспийского училища. И это испытание они выдержали с достоинством и честью.

По всем фронтам, на море и на суше,
Каспийцы флаг свой гордо пронесли,
Прославив на века морские души.
Поклон им всенародный до земли.

«И все, что так романтично,— писал писатель Леонид Соболев в Рассказе «Морская душа»,—относится и к ним. В пыльных одесских окопах, в сосновом высоком лесу под Ленинградом, в снегах на подступах к Москве, в путаных зарослях севастопольского горного дубняка - везде видел я сквозь распахнутый как бы случайно ворот защитной шинели, ватника, полушубка или гимнастерки сине-белые полоски «морской души». Носить ее под любой формой, в которую оденет моряка война, стало неписанным законом-традицией. И как всякая традиция, рожденная в боях, означает многое. Моряков узнают на фронте по сине-белым полоскам, прикрывающим широкую грудь, где гневом, ненавистью горит душа моряка за флот. Веселая и отважная краснофлотская душа, готовая к отчаянному порой поступку, незнакомая с паникой и унынием, честная и верная душа — это решительность, находчивость, упрямая отвага и непоколебимая стойкость.
Морская душа— это нелицемерная боевая дружба, готовность поддержать в бою товарища, спасти раненного. Грудью защитить командира и комиссара. Если они идут в атаку, то с тем, чтобы опрокинуть врага во что бы то ни стало. Если они в обороне — они держатся до последнего, изумляя врага немыслимой, непонятной ему стойкостью».
А накал борьбы тем временем возрастал. И хотя становилось ясно всему миру, что гитлеровская военная машина начинает пробуксовывать и «блицкриг» навсегда и с позором провалился, фашисты, пользуясь отсутствием второго фронта, перебрасывали на восток все новые и новые силы. Война вступала в очередную и, наверное, самую трудную фазу. По всему фронту — от Баренцева до Черного моря насмерть стояли советские войска и в их составе вносили свою лепту в будущую победу питомцы училища.
К концу 1942 года центр подготовки флотских офицерских кадров переместился в Баку и оставался там до конца Великой Отечественной войны.
11 октября 1941 года в Баку переведена из Севастополя часть Черноморского высшего военно-морского училища (1). 16 ноября 1941 года оттуда же на Каспий передислоцируется Военно-морское училище береговой обороны имени ЛКСМУ, которое к началу 1942 года было затем переведено в город Ленкорань Азербайджанской ССР(2). Позднее, осенью 1942 года в Баку были перебазированы Высшее военно-морское ордена Ленина Краснознаменное училище имени М. В. Фрунзе и Высшее военно-морское инженерное ордена Ленина училище имени Ф. Э. Дзержинского. Сюда же было переведено и Управление вмузов (3).
__________________________________________________________________________
(1) ЦВМА, ф. 4, О.1, д. 2, л. 41.
(2) ЦВМА, ф. 2092, О.1, д. 157, л. 16, 1«.
(3) ЦВМА, ф. 4, О.1, д. 1247, л. 9.

---
Каспийское высшее военно-морское Краснознаменном училище им. С.М. Кирова (история, персоны);
Зых и зыхчане

Gelena

Модератор раздела

Gelena

Минск
Сообщений: 15431
На сайте с 2006 г.
Рейтинг: 1565

Наверх ## 16 ноября 2014 23:17 3 сентября 2018 20:04

История Каспийского ВВМКУ им. С.М. Кирова (1939-1992)

Проект "История КВВМКУ в лицах..."

file.php?fid=398364&key=846563104

ГЛАВА 3

НА ГЛАВНОЙ ШИРОТЕ

Тяжелые фронтовые дороги прошли выпускники училища. Они героическими делами умножили боевую славу воинов Карельского, Ленинградского, Волховского, Северо-3ападного, Западного, Южного и других фронтов. Стойко держали оборону, а когда приходил долгожданный час наступления, стремительно и яростно обрушивались на врага.
Сражаясь на море, каспийцы снискали у боевых товарищей глубокое уважение своей храбростью, высокой морской культурой, широким политическим кругозором, умением обучать и воспитывать подчиненных, искусно управлять ими в бою. Простые воины, неутомимые и скромные труженики войны, с честью пронесли сквозь все испытания Военно-морской флаг нашей Отчизны.
Около 500 тысяч моряков приняли участие в боевых действиях на суше в составе частей морской пехоты, армейских и специальных соединений. В самом начале войны Военно-Морской Флот выполнял роль резерва, из которого Верховное командование черпало кадры для пополнения Советской Армии.
В связи с тяжелой обстановкой под Москвой в октябре 1941 года были сформированы 25 морских стрелковых бригад. Они получили название отдельных и номера от 61 до 85. Формирование их производилось в восточных военных округах — Уральском, Сибирском, Средне-Азиатском, Приволжском и Северо-Кавказском. Острая потребность в резервах вызвала необходимость создания таких частей из моряков. Особенно трудно обстояло дело с командным составом, поэтому было принято решение о досрочном выпуске офицеров из училищ.
Выпускники были направлены в морские бригады в следующем составе: 75-я бригада — 100 чел.; 74-я — 63 чел.; 70-я — 29 чел.; 69-я, 72-я, 73-я по 25 чел.; 71-я — 8 чел.; 63-я, 66-я, 67-я, 79-я, 82-я , 74 – я и 85-я по 2—4 человека. Боевые действия и славный путь всех частей морских пехотинцев еще ждут своих летописцев. Мы расскажем о ратных делах тех бригад, в которых представительство каспийцев было наиболее значительным.
Основными событиями первого периода войны были боевые действия, развернувшиеся на главной широте нашей Отчизны, те самые, которые развеяли миф о непобедимости гитлеровской военной машины. Именно здесь, на самом ответственном рубеже, обороняя Москву — столицу нашей Родины, прославили себя и свое училище курсанты Каспийского высшего военно-морского...
В третьем рейхе царило предвкушение скорой победы и многие в мире считали, что дни Москвы, а может быть, и всей Советской страны сочтены. Для фашистской верхушки уже были заготовлены пригласительные билеты на Красную площадь, где Гитлер, намереваясь торжествовать победу, наметил провести парад.

Прожженные дымом и сумраком,
Мокли поля сражений, от крови устав.
Уже наблюдали фашисты в бинокли
Старинные стены московских застав...

Но советские бойцы, советские люди распорядились по-иному.
В это неимоверно трудное для Родины время в г. Казалинске Казахской ССР была сформирована 75-я отдельная морская стрелковая бригада, командиром которой был назначен начальник Каспийского высшего военно-морского училища капитан I ранга Сухиашвили Константин Давыдович.(4) Комиссаром бригады стал дивизионный комиссар Муравьев Анатолий Алексеевич — обаятельный человек, прекрасный товарищ, опытный политработник. Эти назначения были восприняты моряками бригады с большой радостью и воодушевлением. Курсанты с гордостью осознавали, что именно тот командир, который так много вложил энергии в их воспитание, поведет их и в бой. Это вселяло в людей большую уверенность в несомненный успех. Выбор этот был неслучайным. Константин Давыдович Сухиашвили удачно сочетал в себе коммунистическую принципиальность, непреклонную волю и высочайшую требовательность с необыкновенной душевностью и исключительной заботливостью о подчиненных, сердечным вниманием к ним.
С первых же дней комбриг Сухиашвили К. Д. установил в части флотский порядок, тем более, что поддерживать его было кому — костяк командного состава составили офицеры училища.
Заместителем командира по строевой части был назначен полковник Неминуший И. С.— старый солдат с пышными буденовскими усами. Тот самый Неминуший, которому за участие в последующих боях одна из фронтовых газет посвятит такие стихи:

«Огонь противника все гуще,
Но моряков лихую рать
В атаку поднял Неминущий —
Врагам беды не миновать...»

Начальником штаба бригады назначили капитана 2 ранга Кулькова М. М., заместителем по снабжению — капитана 3 ранга Селькина Т. Г., начальником санитарной службы — военврача 2 ранга Смелова В. В.
Бригада состояла из 3-х стрелковых и 1 минометного батальона. Первым батальоном командовал капитан 3 ранга Бондаренко В. Я., вторым — капитан Розенберг Н. X. и третьим — капитан-лейтенант Горобец М. П., минометным батальоном, оснашенным 16-ю минометами калибра 82-мм — капитан 2 ранга Тепленинов Д. Н.
В состав бригады входили также три отдельных дивизиона: артиллерийские под командованием капитан-лейтенантов Воронцова и Жлукто и минометный, которым командовал капитан-лейтенант Малинкин. На других должностях находились капитан-лейтенант Хисамов, старший лейтенант Таршин, техник-интендант 1 ранга Иванов и другие.
Командирами рот, взводов, батарей и других подразделений стали лейтенант Архангельский И., Авербух К., Агеев А., Андреев Н., Балагов Г., Берггольцев П., Бондарь Ф., Бочкарев М., Брюханов П., Быков А., Вангерштейн И., Гнедаш С., Гребенюк А., Гуляев Н., Гуров С., Гусев Е., Дмитриев А., Дорохов В., Дудкин А., Егоров А., Епифанов Д., Иванов А., Кавтрев Ф., Каштанов 3., Клоповский С., Каденков И., Королюн Г., Коваль А., Константинов Е., Корнилов С., Котов Е., Кравцов М., Красиев Н., Кроун А., Крылов А., Кудин В., Кузьмич Н., Кутейников Е., Кузнец В., Кузьмин М., Лапшин Г., Лисенков П., Лобанов И., Лукьянов Д., Мардер Д., Молодкин В., Мусатов Г., Назаров В., Немцов Н., Никифоров А., Начирьян С., Неручев В., Неудачин Б., Овчинников И., Осипов С., Оскатский В., Панов В., Перельштейн А., Попов Ф., Ратсо В., Рекалов В., Романов В., Салов Н., Северьянов В., Сенницкий Л., Смирнов А., Столяр Ш., Тимошенко Л., Ткачев А., Туркин В., Файницкий С., Фатеичев В., Фиш Л., Ховаев А., Хохлов В., Хохлов И., Чекалов П., Щерби-нин Б., Элиович И., Эрам Ю., Явич Н., Ядринцев Н., Яценко В.
Мы помним их всегда!
____________________________________________________________________________
(4) К. Д. Сухиашвили родился в 1902 г. в небольшой грузинской деревушке Сацабеле (по-русски Каштановка), затерявшейся на полпути между Тбилиси и Сухуми. Отец — Давид Спиридонович — учитель, закончил филологический фа-культет Киевского университета. Мать — Аннега Антоновна. Константин был первен-цем, младше его брат Павел и сестры — Кэто, Нина, Тина и Маро. В доме Сухиашвили часто собирались наиболее образованные, оппозиционно настроенные к царской власти люди из ближайших деревень. Во время этих собраний на «часах» стоял старший сын Костя. Он окончил начальную школу, а затем Кутаисскую гамназию и поступил в ВМУ им. Фрунзе. После окончания служил на крейсере «Красный Кавказ». Войну встретил в должности начальника Каспийского училища. Затем командовал 75-й отдельной морской стрелковой бригадой. Вновь училище. После войны командовал военно-морскими баззми Поркалла-Уд, Одесса. Умер в 1955 г. в Москве. Похоронен на Новодевичьем кладбище.

В середине декабря бригада прибыла в г. Люблино и вошла в состав войск Московской зоны обороны, а затем была передислоцирована в район населенных пунктов Нахабино — Павловская Слобода — Захарово на Волоколамском направлении и подчинена командиру 2-го гвардейского стрелкового корпуса.
Московская битва вступила в такую фазу, когда Красная Армия наращивала свои удары. Бригада была острием советского клина, который должен был вонзиться в расположение фашистских войск на стыке групп вражеских армий «Север» и «Центр».
Фашисты неистово рвались к Москве. 30 сентября немцы перешли в наступление. Начался «Тайфун»— так грозно называлась операция по захвату Москвы. В ней участвовали 77 дивизий — почти половина всех гитлеровских войск; более миллиона солдат, 1700 танков, 14 тысяч орудий и минометов, около тысячи самолетов.
В ту пору каждый день для нас значил больше, чем неделя или месяц в последующих сражениях. Ежедневно прибывали новые бойцы взамен тех, кто погиб, получил раны, попал в плен или смертельно устал в жестоких боях.
У личного состава бригады был высокий моральный дух, боевой настрой, вера в победу. Еще свежи у всех были в памяти исполненные высокого смысла события, которые произошли 7 ноября 1941 года на Красной площади.

Стояла промозглая злая погода.
Отчетливо где-то стучал пулемет.
Ноябрьская ночь 41 года.
И холод, и голод, и враг у ворот.

В землянку боец приказанье доставил...
И долго молчал удивленный комбат.
Приказ лаконичен, мол, в полном составе
Вести батальон на военный парад.

Шли молча, шли долго, себя не жалея,
Вдали громыхал несмолкающий бой...
На площади стали вблизи Мавзолея,
И замер на месте недвижимый строй.

Над площадью в танце снежинки кружились,
Был взгляд говорившего зорок и строг.
И словно во что-то единое слились
И лязганье танков и грохот сапог.

Подумал комбат: «Очевидно, так надо»...
Был каждый событьем таким окрылен,—
Торжественным маршем, и прямо с парада
Рванулся в атаку его батальон.

В тот день на всей планете не было важнее новости, чем новость о параде. Москва стояла крепко, правительство не бежало на Урал, как об этом твердили вражеские распространители слухов, оно было в столице и надежно руководило обороной страны. Это радовало советских людей.
А в стане врага бьло полное замешательство. Да это и понятно. Германия в ноябрьские дни жила ожиданием парада на Красной площади по случаю захвата Москвы. Гитлеровские газеты и радио заранее оповестили, что немецко-фашистские войска именно седьмого пройдут церемониальным маршем еще по одной покоренной столице Европы. Фашистские интенданты уже везли парадные мундиры для солдат. Но Москва сражалась, Москва вдохновляла бойцов, Москва разрабатывала стратегические планы и наращивала силы. Маленькой частичкой этих сил была бригада под командованием капитана 1 ранга Сухиашвили К. Д. По железной дороге она была переброшена в район станции Бологое. С места выгрузки подразделения бригады форсированным маршем двинулись по маршруту Бологое — Валдай — Крестцы и 2 февраля вышли в район селения Слобода, что в 15 километрах юго-восточнее Старой Руссы.
Переход совершался в исключительно тяжелых условиях. Стояли сорокоградусные морозы, холодный воздух перехватывал дыхание, ледяной колючий ветер слепил глаза. Идти приходилось по снежной целине. На коротких привалах моряки падали на снег и мгновенно засыпали, забывая о голоде и холоде, а через 10— 15 минут командиры поднимали краснофлотцев и марш продолжался. Бойцы шатались от усталости, и, казалось, нет больше сил двигаться дальше, но каспийцы упорно шли вперед и вели за собой всех. В этом тяжелом походе, как никогда пригодилась им закалка, полученная в училище и в период формирования бригады. Там, в бесчисленных напряженных учениях, у них вырабатывались непреклонная воля и умение преодолевать трудности. На марше колонны подвергались бомбежкам и артиллерийским налетам, но, не смотря ни на какие препятствия, бригада продолжала движение. Неподалеку от селения Князево моряки вступили в бой с 30-й пехотной дивизией гитлеровцев.
Ставкой Верховного Главнокомандования была поставлена задача войскам Северо-3ападного фронта — ударами из районов Старой Руссы, Молвотица и Липье окружить и уничтожить демянскую группировку противника.
75-й бригаде было приказано: действуя в авангарде 2-го стрелкового корпуса, прорвать оборону гитлеровцев и совершить рейд по глубоким тылам 16-й немецкой армии. Затем пробиться к г. Холм, соединиться с частями 3-й ударной армии и создать таким образом внешний западный фронт окружения демянской группировки войск противника.
Советские войска наращивали удары, что в ряде случаев было большой неожиданностью для фашистских генералов. Участник операции «Тайфун» начальник штаба 4-й гитлеровской армии генерал Блюментрит писал: «Когда мы вплотную подошли к Москве, настроение наших командиров и войск вдруг резко изменилось. С удивлением и разочарованием мы обнаружили, что разгромленные русские вовсе не перестали существовать как военная сила»... Ночью 4 февраля 1942 года 1-й и 2-й батальоны двинулись в направлении Михалкино. 3-й батальон при поддержке минометчиков начал наступление на Сычево. Обшее руководство операцией осуществлял полковник Неминущий.
Разведчики установили, что с. Михалкино обороняли 281-й пехотный полк и рота отборных эсэсовцев из дивизии «Мертвая голова». Гарнизон располагал артиллерией, минометами, пулеметами и другой боевой техникой.
Моряки скрытно подобрались к оборонительным линиям противника и бросились в атаку. В начальный момент гитлеровцы растерялись, а затем, придя в себя, открыли ожесточенный огонь из всех видов оружия, но инициатива была у них вырвана, фашисты не выдержали натиска и в беспорядке отступили. Михалкино и Филюшкино были освобождены.
Двое суток шел бой за Сычево. В начале предстояло уничтожить боевое охранение противника, очистить от гитлеровцев Давыдково и совершить семикилометровый бросок. Сычево находилось на большой дороге Старая Русса — Демянск и занимало исключительно удобное для обороны положение. Гарнизон располагал десятью танками, артиллерией, минометами и пулеметами.
Атака началась ночью с минометного налета, организованного моряками капитана 2 ранга Тепленинова Д. Н. Через несколько мгновений капитан-лейтенант Горобец М. П. поднял в атаку батальон. Не выдержав стремительного натиска атакующих, гитлеровцы, ожесточенно отстреливаясь, вынуждены 6ыли отступить, оставив на поле боя более 150 трупов, 10 орудий, 4 миномета, 8 пулеметов, 5 автомашин и другое военное имущество. Продолжая движение вперед, моряки освободили деревни Ожедова, Горушка, Нижние и Средние Котлы.
6 февраля 1942 года комбриг получил приказ овладеть важным населенным пунктом Борисово. Стремительной ночной атакой Борисово было освобождено, а заодно и Колышки, где противник также оказывал сопротивление. На следуюший день фашисты были выбиты из населенных пунктов Великое село, Новое село и Онуфриево.
В деревнях, сожженных гитлеровцами, моряки увидели свидетельства чудовищных злодеяний оккупантов: расстрелянных стариков, женшин и детей. Те, кому удалось спастись от лютого фашистского зверья, со слезами радости встречали своих освободителей. Горе и страдания советских людей потрясли бойцов. Жажда мести вскипала в их сердцах. Хотелось помочь пострадавшим и ободрить их. Но надо было безостановочно преследовать ненавистного врага. Впереди был путь длиною в годы.
Успешные действия 75-й бригады на тыловых коммуникациях 16-й фашистской армии позволили ввести в бой 8-ю гвардейскую дивизию имени генерала Панфилова. Наступление развивалось вдоль рек Редья и Ловать в общем направлении на Холм. Пехотинцы в тельняшках шли через лесисто-болотистую местность, лишенную дорог, покрытую глубоким снегом. Комбриг учитывал существенный перевес в авиации противника, поэтому батальоны атаковали опорные пункты гитлеровцев, как правило, в темное время суток или в метель, когда действия самолетов были крайне затруднены. Ночные атаки вносили в ряды противника панику и неразбериху. Однако отдельные, заблаговременно укрепленные населенные пункты фашисты обороняли с упорством смертников. Жаркая схватка произошла за д. Костково. Противник укрепил ее дотами и дзотами. Деревню удерживали 300 солдат, 2 танка, артиллерийская и минометная батареи. Выбить захватчиков из Костково Сухиашвили приказал 3-му батальону. Комбат Горобец решил атаковать в полночь комбинированным ударом с трех сторон без артиллерийской подготовки. Скрытно, ползком приблизились моряки к укрепленному пункту. Сняв без шума боевое охранение врага, по сигналу красной ракеты роты бросились в атаку. Фашисты отчаянно сопротивлялись. Взвод автоматчиков, посланный комбатом из резерва, завершил дело. Отдельные группы немцев, пытавшиеся прорваться в юго-западном направлении, на окраине деревни были перехвачены нашей засадой. Оккупанты оставили в Костково свыше 100 трупов, 3 склада с продовольствием и боеприпасами, два исправных орудия, 3 миномета, 5 станковых и 7 ручных пулеметов, большое количество автоматов и карабинов.

Бригада без передышки продолжала свой путь на юго-запад. На восьмой день наступления она подошла к большому селению Каменка. Гитлеровцы здесь укрепились и располагали значительными силами. Бой за Каменку был скоротечным, но тяжелым. Фа-шисты оказали отчаянное сопротивление, однако натиска моряков не выдержали. В бою были уничтожены две роты противника и взяты трофеи.
Чтобы приостановить наступление бригады, фашистское командование в спешном порядке подтягивало свежие силы. Бои шли непрерывно. Отважно действовали каспийцы в этих боях. Артиллеристы под командованием лейтенанта Лобанова выдвигали 76-мм орудия на прямую наводку, давили огневые точки и отражали танковые удары противника.
Широкую известность получили мастера меткого огня из роты противотанковых ружей, которой командовал лейтенант Аркадий Ткачев. Только в одном из боев Ткачев вместе с бойцами Никитенко и Уразбаевым подбил 5 танков. Гамид Уразбаев — узбек по национальности, человек редкой отваги и мужества, в минуты затишья между боями неизменно донимал Ткачева такими вопросами: «Командир, зачем так? Ружье ПТР большой — один человек даешь? Котелок каша маленький — два человек даешь?» На что Ткачев, не лишенный поэтических способностей, каждый раз отвечал:

«Дорогой ты наш Гамид,
Ты умерь свой аппетит.
Чтобы воевать победнó —
Много кушать очень вредно...»

Но неизменно поддерживал друга Никитенко: «Как же так, товарищ командир? Вы же сами говорили, что «море любит сильных, а сильные любят поесть», а Гамид у нас — будь здоров!»
Что тут можно возразить? Ткачев, улыбаясь доброй открытой улыбкой, прибегал к проверенному аргументу — «Разговорчики!»
Для советского человека вся наша большая страна — любимая Родина, но у каждого есть в этой большой стране дорогой уголок, краше которого нет на всем свете. Для Аркадия Ткачева таким уголком была деревушка в Белоруссии. Он жаждал поскорее добраться до родных лесов. Дважды вражеские пули настигали отважного командира, но Ткачев не покидал строя и продолжал умело управлять своими бронебойщиками.
Стремительны и беспощадны были удары морских пехотинцев. Их дерзкие рейды по тылам врага наводили ужас на гитлеровцев. Презирая смерть, моряки сметали врага на своем пути и неумолимо продвигались вперед, освобождая Советскую землю.
Как-то ночью бойцы 3-го батальона бесшумно окружили село Орехово, в котором засели гитлеровцы, и внезапным ударом захватили его. Враг, не подозревая, что его опорный пункт в наших руках, направил в Орехово большой обоз с боеприпасами и продовольствием. Обоз был захвачен без единого выстрела, а сопровождавшая его охрана взята в плен.
17 февраля 1942 года бригада, заняв села Куземкино и Пронино, подошла к г. Холм, соединилась с 45-й стрелковой бригадой 3-й ударной армии, выполнив, таким образом, основную задачу — создала внешний западный фронт окружения демянской группировки противника и с запада замкнула кольцо ее окружения.
В ходе наступления бригада с боями прошла вдоль рек Редья и Ловать около 200 км по глубоким тылам 16-й вражеской армии, освободила от фашистов 70 населенных пунктов, уничтожила свыше 2-х тысяч гитлеровцев, взяла в плен большое количество солдат и офицеров, а также много боевой техники и другого имущества.
Много славных побед над врагом одержано под боевым Знаменем 75-й. Но и среди них были самые знаменитые, героические. Вспомним о них.

В Пронинском лесу

Подразделения бригады расположились на небольшом восьмисотметровом участке в районе Пронинского леса. Глубина обороны составила по прямой 3—4 км. Используя выгодное расположение с. Тараканово немцы построили тут полевые укрепления на узком фронте. Справа у них была р. Ловать, слева — непроходимое болото. Этот клочок земли, изрезанный сетью траншей и дзотов, усьшанный огневыми точками, позволял врагу прочно удерживать местность недалеко от г. Холм. Именно с этого плацдарма гитлеровцы стремились пробиться к своему окруженному гарнизону.
Фашисты бросили в наш тыл крупный отряд лыжников. Они рассчитывали отвлечь внимание подразделений, втянуть их в бой и ударом с фронта пробить брешь в окружении холмской группировки. Но замысел врага был разгадан. Против гитлеровских лыжников была выдвинута рота под командованием лейтенанта Степана Гнедаша.
Инициативный и смелый командир повел моряков в бой. Вражеский отряд был полностью уничтожен. Атака с фронта также захлебнулась. Желая во что бы то ни стало остановигь наступаюших, фашистское командование нанесло комбинированный удар. Десятки вражеских бомбардировшиков и штурмовиков в течение трех часов обрабатывали боевые порядки каспийцев. Одновременно гитлеровцы вели артиллерийский и минометный огонь. Они применили здесь новое оружие — 280-мм минометы. Разрушительное действие такой мины равно действию крупной авиабомбы. Уверенные в эффективности артподготовки фашисты двинулись в наступление.
Зловеще ползли вражеские танки. Создавалось впечатление, что оказывать сопротивление этой силе уже некому. Но когда фашисты приблизились к боевым порядкам бригады, черное от разрывов поле вдруг ожило. Из воронок от бомб и снарядов моряки открыли ураганный ружейно-пулеметный огонь. В танки полетели связки гранат и бутылки с зажигательной смесью. Путь захватчикам преградила огненная завеса. От неожиданности враг остановился. Воспользовавшись его замешательством, лейтенант Гнедаш поднял бойцов в контратаку. Удар был настолько сильным, что враг вынужден был повернуть.
Так был разгромлен фашистский полк. Началась подготовка к наступлению на Тараканово.
В ночь с 17 на 18 февраля 1942 года бригадные разведчики под руководством младшего политрука Гуса взяли трех «языков», от которых стало известно, что 16 февраля из глубокого тыла Германии на самолетах сюда с целью остановить продвижение советских войск переброшен авиадесантный полк.
Бригада продолжала наступать. Немцы встретили наступающих сильным огнем из дзотов, заговорили молчавшие ранее огневые точки. Роты вынуждены были залечь. Командир взвода лейтенант Виктор Смелянский пытался вновь поднять моряков, но был тотчас сражен пулеметной очередью. В этот же момент в атаку поднял свою роту Владимир Семенов. Бойцы бросились к траншеям врага и через несколько минут все было кончено. В этом бою отличились молодые командиры Владимир Семенов и Виктор Смелянский, Павел Лисенков, Вениамин Оскатский, Михаил Кузьмин и позднее были награждены орденами и медалями.
22 февраля вечером комбриг собрал командиров на короткое совещание и поставил задачу — к празднику взять Тараканово. Хмурое утро 23 февраля, день 24-й годовщины Советской Армии и Военно-Морского Флота, моряки встретили в окопах Пронинского леса. В 8 утра «заиграли» «катюши» и началось наступление. Несколько раз каспийцы врывались в Тараканово, но противник имел превосходство в живой силе и танках и контратаками восстанавливал положение.
24 февраля 1942 года по приказу командира 2-го гвардейского стрелкового корпуса Героя Советского Союза генерал-майора Лизюкова А. И. 75-я бригада перешла к активной обороне, прочно удерживая район Пронино-Иванково. В этом же приказе отмечалось: «Поздравляю отважных моряков, храбро и мужественно отражающих натиск врага. За беспредельную преданность нашей социалистической Родине, великой партии, проявленное бесстрашие при уничтожении фашистской мрази, всему личному составу бригады объявляю благодарность. Приказываю всех краснофлотцев, командиров и политработников — участников боев на подступах к г. Холм, всех без исключения, за проявленное мужество и отвагу представить к правительственным нагадам». Высоких правительственных наград были удостоены: капитан 3 ранга Бондаренко В Я., капитан-лейтенант Горобец М. П. Последний получил повышение по службе и был переведен в другое подразделение.
Навсегда останется в памяти подвиг бывшего командира курсантской роты лейтенанта Костюшкевича В. Н. Он и в бригаде командовал подразделением. 15 февраля фашисты при поддержке танков повели наступление на его участок. Моряки не дрогнули, умело отбили все атаки гитлеровцев. Однако и рота несла тяжелые потери. После третьей атаки осталась небольшая горсточка бойцов. Сам Костюшкевич получил тяжелое ранение, но продолжал руководить боем. Все воины пали смертью храбрых, но не отступили. Тяжело раненого Костюшкевича гитлеровские изверги облили бензином и подожгли. Когда подошло подкрепление и фашисты были обращены в бегство, был найден полуобгоревший труп любимого командира.

В обороне

Город Холм в оперативно-стратегических планах гитлеровского командования занимал важное место, являясь стыком групп фашистских армий «Север» и «Центр». Как свидетельствует «Военный дневник» начальника генерального штаба сухопутных сил вермахта генерал-полковника Гальдера, Гитлер лично занимался вопросами усиления войск в Холме. Была даже учреждена специальная медаль «За оборону Холма», а также направлено личное обрашение фюрера к окруженному немецкому гарнизону.
С 25 февраля 1942 года бригада перешла к активной обороне, нанося противнику значительный урон и улучшая на некоторых участках свое тактическое положение. Подразделения зарывались в землю, сооружали блиндажи и запасные огневые точки. Чтобы обмануть вражеских летчиков, строили ложные укрепления. Работать приходилось днем и ночью. Все понимали, что на фронте победа — это не только стремительные атаки и смелые вылазки, не только грохот снарядов и свист пуль, но и напряженный, изматываюший труд. Батальоны получили пополнение, в них влились прибывшие из Сибири бойцы.
В командном составе были произведены некоторые перемещения. Отправили в тыл, заболевшего сыпным тифом, военкома бригады дивизионного комиссара Анатолия Алексеевича Муравьева. Его заменил батальонный комиссар Никольский Николай Сергеевич, бывший до этого начальником политотдела бригады. Место Никольского занял батальонный комиссар Батенин Иван Степанович — «Батя». Вместо убывшего по ранению капитана 3 ранга Бондаренко В. Я. в командование 1-м батальоном вступил старший лейтенант Курносых В. И., ранее служивший в разведотделе штаба корпуса.
С 1 марта, выполняя приказ о деблокировании холмской группы, противник активизировал свои действия. Против бригады были брошены крупные силы авиации. В некоторых налетах участвовало одновременно до 150 самолетов-бомбардировшиков Ю-87 и Ю-88. Земля содрогалась от непрерывных разрывов бомб. Казалось, что все живое сметено с ее поверхности. После каждого налета гитлеровцы бросали а атаку танки.
Враг нес большие потери, но и каспийцев оставалось все меньше и меньше. Ранены были Ф. Бондарь, М. Бочкарев, А. Кроун, Б. Неудачин. Пали смертью храбрых Петр Берггольцев, Александр Агеев, Николай Андреев, Степан Гнедаш, Георгий Балашов, Константин Авербух, Николай Андреев, Анатолий Быков, Александр Гребенюк, Анатолий Дудкин, Захар Каштанов, Георгий Климченко, Иван Коденков, Григорий Королюк, Евгений Котов, Виктор Кудин, Николай Кузьмин, Евгений Кутейников, Иван Лобанов, Давид Мардер, Николай Немцов, Валентин Попов, Всеволод Ратсо, Владимир Семенов, Леонид Тимошенко, Синай Файницкий, Владимир Фатеичев, Иван и Василий Хохловы, Юрий Эрам, Натан Явич.
Славно дрались артиллеристы. Они не только успешно отбивали танковые атаки, вели борьбу с батареями противника, но и подчас действовали как пехота. Большой урон врагу нанесла батарея 120-мм минометов, которой командовал Михаил Столяр. Быстро меняя позиции после каждого огневого налета, батарея была практически неуязвима. Действовать скрытно становилось все сложнее. «Пятачок», как назвали моряки свои позиции, был невелик и непрерывно обстреливался комбинированным огнем врага. «Юнкерсы» висели над позициями. Связь каждые 5— 7 минут прерывалась. Плотность огня была настолько высока, что казалось живого ничего не останется. Но как только фашисты устремлялись в очередную атаку, «пятачок» оживал. И все же потери становились все ощутимее, а пополнять подразделения было некем. Комбриг доложил штабу корпуса, что продержаться сможет не больше суток.
В разгар ожесточенных боев 17 марта 1942 года народный комиссар обороны СССР подписал приказ № 78, в котором были такие слова: «В многочисленных боях за нашу Советскую Родину против захватчиков личный состав 75-й бригады показал образцы мужества, отваги, дисциплины и организованности. Ведя непрерывные бои с немецкими захватчиками, бойцы и командиры бригады нанесли огромные потери фашистским войскам и своими сокрушительными ударами уничтожили живую силу и технику противника, беспощадно громили немецких захватчиков. За проявленную отвагу в боях за Отечество, за стойкость и мужество, дисциплину и организованность, за героизм личного состава ПРЕОБРАЗОВАТЬ: 75-ю стрелковую бригаду — в 3-ю гвардейскую стрелковую бригаду с вручением ей гвардейского знамени. Командиром 3-й гвардейской бригады назначить капитана I ранга Сухиашвили К. Д.»
Гвардейское звание явилось признанием высокого боевого мастерства всего личного состава бригады.
23 марта вражеская артиллерия ударила по позициям моряков. Она активизировала свои действия в районе 3-го батальона. Пристрелка сменилась артиллерийской подготовкой. Вся артиллерия, в том числе и дальнобойная с соседних участков, обрушила огонь по нашим боевым порядкам. Кто-то из моряком заметил: «После дня весеннего равноденствия, фрицы хотят перетянуть чашу весов. Теперь жди — и полезть могут». И действительно, после 30-минутного артналета, гитлеровцы большими группами перешли в наступление. Два часа длился бой, несколько раз в наших траншеях вспыхивали рукопашные схватки.
Ценой больших усилий противнику удалось метров на 400 оттеснить одну из наших рот. Комбриг был крайне недоволен сложившейся обстановкой и приказал командиру батальона Морозову в течение часа восстановить положение. Но Константин Давыдович понимал, что бойцам очень трудно и, обрашаясь к Никольскому, сказал: «Ну что, комиссар, придется помогать Морозову. Сам он положение не восстановит». Он вызвал к аппарату Морозова, подтвердил приказ и сообшил, что к нему направляется взвод бригадных автоматчиков под командованием мичмана Щербакова. «Мы с комиссаром думаем, что теперь вы положение восстановите. Добавляю вам 3 часа. Подготовку разверните немедленно!»
Мичман Щербаков в училище служил начальником кабинета артиллерийской стрельбы. Всегда подтянутый, серьезный, решительный и энергичный он доложил комбригу о прибытии.
— Товариш Щербаков, какие вопросы не ясны?— спросил Сухиашвили после постановки боевой задачи. Большие черные глаза испытьшаюше смотрели на моряка.
— Все понятно. Приказ будет выполнен, товариш капитан I ранга,— отчеканил мичман.
Через час с небольшим взвод был в распоряжении командира 3-го батальона.
Наши артиллеристы всего несколькими снарядами произвели пристрелку. Чтобы рассеять внимание противника и ввести его в заблуждение, полковник Иванков приказал выпустить вразброс с десяток снарядов. Маленькая хитрость опытного артиллериста удалась, противник поверил, что проводится лишь пристрелка определенного участка. Артиллеристы готовились к короткому, но мошному огневому налету.
Комбат предпринял несколько атак, которые были отбиты врагом. Гитлеровцы успокоились, решив, что у русских недостаточно сил для наступления. Это тоже была военная хитрость. Ночью на самых высоких тонах заговорила советская артиллерия. Шквал огня и металла рвал и кромсал клочок захваченной врагом земли. Клубы пламени, заволакиваемые дымом, высоко поднимались в ночное небо. На пятой минуте по взмаху автомата Щербакова гвардейцы его взвода рванулись к вражеским траншеям.
Дерзкая атака сделала свое дело. Моряки преследовали фашистов. Немецкая пуля попала в диск автомата Щербакова и оставила мичмана безоружным, но он не растерялся, схватил карабин убитого фашистского солдата и сорвал с него подсумок с патронами. Выстрелив несколько раз, заменил карабин трофейным ручным пулеметом и разрядил по убегавшим фашистам три магазина.
Весь день шли тяжелые бои, но отбитая позиция прочно удерживалась гвардейцами. К вечеру попытки врага восстановить положение ослабли.
Передышка была небольшой. Ночью завязался тяжелый бой. Несколько раз фашисты поднимались в атаку. Они проявили невиданное упорство, но успеха так и не добились. Этот бой обошелся дорого не только врагу, но и нам. В жарких рукопашных схватках погибло до половины отважных бойцов. Пал смертью храбрых мичман Щербаков.
Утром в медсанбате раненый моряк рассказал о его гибели. Находился мичман на правом фланге. В одну из атак в траншею к нему спрыгнуло сразу семь фашистов: четверо справа и трое слева. С первой четверкой он разделался автоматной очередью. Но тут оружие умолкло: магазин был пуст. Мичман попытался перезарядить автомат, но не успел. Пули и штыковые удары сразили героя. Его нашли в траншее. Он лежал рядом с убитыми фашистами. Руки Щербакова продолжали сжимать автомат.
Дважды был ранен в этом бою военком 3-го батальона, старший политрук Глушков. Первое ранение он получил в начале боя. Но в медсанбат не ушел. Его перевязали и он остался в строю. Ночью в одной из схваток он снова был ранен, но уже тяжело.
Так сражались гвардейцы. Их действия высоко оценил командир гвардейского корпуса генерал Лизюков: «Гвардейская часть морской пехоты под командованием капитана I ранга Сухиашвили показала такую выдержку и упорство, перед которыми меркнет слава многих замечательных подвигов гвардии прошлых времен».
После майских боев 1942 года гвардейцы были отведены на отдых. Им был объявлен приказ о передаче моряков 3-й гвардейской бригады в распоряжение Военно-Морского Флота, о преобразовании бригады в 27-ю гвардейскую стрелковую дивизию, которая была переброшена под Сталинград и в составе 1-й гвардейской армии со Сталинградского фронта с боями дошла до Берлина.
Боевой путь в составе дивизии продолжали и некоторые выпускники училища: Туркин, Ткачев, Назаров, Молоткин, Столяр и другие. После Сталинграда они участвовали в боях за Барвенково, форсировали Днепр, освобождали Запорожье, Ковель, польские города Лодзь, Гнезно, Кутно и другие, а в мае 1945 штурмовали Берлин. Комбриг Сухиашвили летом 1942 года возвратился к исполнению обязанностей начальника училиша.
Многие воины 3-й гвардейской бригады после учебы на кратковременных курсах усовершенствования офицерского состава были направлены на действуюший флот. Среди них: Егоров, Неручев, Серов, Неудачин, Овчинников, Сеницкий, Валерштейн, Медведев, Элиович, Захаров, Мусатов, Клоповский, Гашевский, Николаев, Бондарь, Восканов, Таршин, Паламарчук, Остряков и многие другие.
Командир минометного батальона капитан 2 ранга Тепленинов Д. Н. был переведен в распоряжение Сталинградского фронта. 16 августа 1942 года из личного состава объединенной школы Каспийской флотилии, флотского полуэкипажа и железнодорожных батарей Сталинградской военно-морской базы была сформирована оперативная группа морской пехоты под его командованием.
В состав группы входили два батальона. Перед группой была поставлена задача быть готовой к боевым действиям в районе Сталинграда.
Очень схож боевой путь 71-й и 64-й отдельных морских стрелковых бригад. В них тоже сражались каспийцы Соловьев И. А., Дружинин О. Г., Ломов Б. А., Колесников Ю. С., Федосцев В. П., Никулин С. В., Хохлов И. И., Гитенко А. П. и другие.
71-я отдельная морская стрелковая бригада под командованием полковника Безверхова Я. П. и военкома полкового комиссара Боброва Е. В. 30 ноября 1941 года прибыла на трудный участок фронта в район Яхромы, где гитлеровцы подошли к каналу Москва-Волга. Здесь со 2 по 5 декабря она вела кровопролитные жестокие бои, затем, форсировав канал Москва-Волга в районе Языково — Ольгово, овладев селами Григорьево и Дьяково, завязала бой за сильно укрепленное противником Языково.
Первыми в село ворвались разведчики во главе с командиром взвода Мышковым А. П. Напряженные бои продолжались до 25 декабря. Бригада освободила более 30 населенных пунктов и заняла оборону на р. Лама.
В январском наступлении бригада форсировала реку и устремилась в район станции Шаховская. 5 января 1942 года она была преобразована во 2-ю гвардейскую стрелковую бригаду. Гвардейцами стали и наши выпускники Васильев Е. А., Гилязов Г. Г., Гороховский Р. К., Еремин Н. Ф., Жолобов Н. Н., Иванов В. С., Кириченко А. Н., Маевский Г. М., Моисеев П. М., Файман П. М. и др.
В сообщениях Совинформбюро 5 февраля 1942 года отмечалось: «За последние дни боев гвардейская часть командира Безверхова, действующая на одном из участков Западного фронта,разгромила три полка вражеской пехоты и взяла большие трофеи. За героические бои в районе Старой Руссы 2-я гвардейская стрелковая бригада была награждена орденом Красного Знамени».
Отличилась и 64-я бригада морской пехоты, особенно в боях в районе с. Белый Раст. Оно занимало важное стратегическое положение между Дмитровским и Рогачевским шоссе, где противник располагал силами свыше полка пехоты, артиллерией, танками и минометами.
Из состава моряков был подготовлен лыжный отряд, который скрытно подошел к селу и внезапно атаковал фашистов. После яростного, более чем двухсуточного штурма моряки выбили фашистов из села и устремились к Волоколамску и Солнечногорску.
В боях за Белый Раст бригада потеряла 476 человек убитыми и 230 ранеными. В числе павших смертью героев — начальник политического отдела бригады батальонный комиссар Смирнов Г. Т., начальник артиллерии капитан Горджерашвили Г. И., батальонный комиссар Лихоманов Г. И.
Оценивая роль 64-й бригады в освобождении Солнечногорска, военный совет 20-й армии отмечал: «Боевым маневром бригада не дала возможности фашистам подбросить новые резервы от Клина в Солнечногорск и отступить в боевом порядке на северо-запад. Содействуя продвижению других частей армии, заставила немцев очистить Солнечногорск, не дав возможности фашистам уничтожить город». Это одно из многих героических дел
64-й отдельной морской стрелковой бригады.
В память о героях, громивших в Подмосковье гитлеровские полчища, в с. Белый Раст Дмитровского района воздвигнут обелиск. На стеле изображена группа моряков с оружием в руках, неудержимо рвущихся в атаку. У основания памятника — якорь, перевитый цепью, и бескозырка с лентами, развевающимися на ветру.

---
Каспийское высшее военно-морское Краснознаменном училище им. С.М. Кирова (история, персоны);
Зых и зыхчане

Gelena

Модератор раздела

Gelena

Минск
Сообщений: 15431
На сайте с 2006 г.
Рейтинг: 1565

Наверх ## 17 ноября 2014 18:20 3 сентября 2018 20:06

История Каспийского ВВМКУ им. С.М. Кирова (1939-1992)

Проект "История КВВМКУ в лицах..."

file.php?fid=398364&key=846563104

ГЛАВА 4

ЗА ПОЛЯРНЫМ КРУГОМ

Крайний Север, седое Заполярье — холодная, пустынная земля. Причудливые нагромождения скал. Замшелые топи между сопками. Скудная растительность: ягель да лишайники, лишь изредка — карликовые березки да негустой кустарник по берегам рек. Белая прозрачная ночь летом и, кажется, бесконечная, непроглядная, полярной зимой.
Вот какой он Кольский полуостров, на усиление обороны которого была направлена
72-я отдельная морская стрелковая бригада под командованием полковника Моложаева В. Н. и военкома — батальонного комиссара Тюренко С. М. В ней получили свое боевое крещение выпускники нашего училища.
Линия фронта пересекла перешеек по горному хребту Муста-Тунтури. Фашисты на этом участке построили до двухсот дзотов и дотов, часть которых была соединена между собой туннелями. Подступы к горному хребту преграждали заполненный водой глубокий ров, минные поля, многоярусные проволочные заграждения. Недаром гитлеровцы называли свою оборону «Гранитным северным валом», веря в его неприступность. Командир 2-й горно-стрелковой дивизии генерал-лейтенант Деген писал в одном из своих приказов: «Русским мы предоставим возможность нахлынуть на наши сильно укрепленные позиции, а затем уничтожим их могучим контр-ударом. Мы именно здесь должны показать русским, что фронт, который мы держим, для них непреодолим...»

В 72-й бригаде воевали Дубов Н. Ф. — командир отдельного артиллерийского дивизиона, Преображенский А. В., Савельев Ф. И., Серов В. И. — начальники штабов отдельных стрелковых батальонов. Батальонную разведку возглавлял Яш Н. Артиллерийским и минометным подразделениями командовали Клюев А. В,, Корабельников С. А., Салин Т. И. Нелегко было каспийцам, уже привыкшим к зною Апшерона, переносить лютые морозы и пургу. В февральскую стужу, после переправы через Кольский залив, преодолевая пургу, бригада за сутки прошла по глубокому снегу 61 км и заняла оборону на рубеже реки Западная Лица. На нее была возложена задача — оборонять Мурманск и Кировскую железную дорогу. Ее успешное решение требовало огромного напряжения сил. Нечеловеческого труда стоило отрыть даже простой солдатский окоп — кругом скалистый грунт и вечная мерзлота. Очень трудно что-либо придумать в таких условиях, но выход был найден. Укрытия стали складывать из камней, тщательно маскируя огневые точки.
Командование хорошо понимало, что оборона должна быть активной. Моряки постоянно держали врага в состоянии нервного напряжения, и поэтому гитлеровцы чувствовали себя очень неуютно. Студенными ночами ползли наши разведчики в тыл врага. Холод обжигал их тела, леденил руки, но именно такой нелегкой ценой добывались данные об огневой системе противника.
Особенно успешно в разведке действовали моряки под командованием Николая Яша и Владимира Сажина. «Языков» они приводили, а точнее притаскивали, хорошо информированных, чаше всего штабников или офицеров, чином покрупнее.
Добыть такого «языка», разумеется, было ох как нелегко, тем более, что перед фронтом части стояли горные егери генерал-полковника Дитла, которых Гитлер называл «героями Крита и Нарвика». Это они в 1941 году открывали фашистский парад в Афинах. Но здесь, в Заполярье, им было не до парадов. О наши северные скалы, о небывалую стойкость и отвагу моряков, стальной стеной ставших на северных рубежах Отчизны, вдребезги разбилась и была похоронена бывшая слава гитлеровских «рыцарей вершин». Не взирая на адские тяготы полярной зимы, моряки совершенствовали оборону, зорко наблюдали за действиями врага на безымянных сопках, которые нарекли привычными названиями — высоты «Крейсер», «Кранец», «Корма», «Линкор».
Весной 1942 года немцы предприняли наступление на Мурманск. Подтягивались свежие воинские части, спешно подвозилась боевая техника и боеприпасы, активно действовала разведка и над нашими позициями днем и ночью висели «рамы», так называли вражеский воздушный двухфюзеляжный разведчик «Фокке-Вульф-189».
Битва за Север на суше и на море имела огромное значение для судьбы страны. Обыватели в рейхе в те дни привыкли к победным сообщениям с Восточного фронта. Но с его заполярного участка таких реляций не поступало. Эту ситуацию одна фашистская газета объясняла так: «Почему германские войска еще не в Мурманске? Бои оказались чрезвычайно тяжелыми, их трудности не поддаются описанию. Сам черт выдумал тундру в помощь большевикам...»
Но от задачи захвата Мурманска и Полярного фашисты не отказались. Шли интенсивные боевые действия и на море. Самым молодым нашим флотом командовал и самый молодой командующий адмирал Головко А. Г. Ему было всего тридцать шесть лет. Принимались меры к усилению флота. С большой радостью всеми моряками было воспринято известие о переходе из Петропавловска-Камчатского в Мурманск Северным морским путем лидера «Баку», эсминцев «Разъяренного» и «Разумного». Каспийцами известие было воспринято особо, ведь корабль с этим именем напоминал город, где расположено училище, где остались друзья, учителя, родные и близкие.
Эта страничка морской славы непосредственно связана с Каспийским училищем еше и потому, что впоследствии некоторые моряки из экипажа лидера стали курсантами, офицерами и преподавателями нашего училища. Капитан 1 ранга в отставке Бардин А. А. на лидере «Баку» был командиром минно-торпедной боевой части, а в училище — начальником кафедры. И по настоящее время он учит будущих офицеров не только механике, но и мужеству, умению воевать.
Главная ударная сила Северного флота — подводные лодки и торпедные катера действовали активно. Но, пожалуй, важнейшим для флота являлось обеспечение конвоев с танками, самолетами, стратегическим сырьем, которые поставляли нам союзники. За войну в Советский Союз пришел 751 транспорт. Потеряно было 81 судно. Из сравнения этих цифр можно сделать вывод — фашистской Германии не удалось прервать коммуникации, связывавшие СССР с союзными странами.

Тогда защитники наших северных рубежей с горечью узнали о трагедии с конвоем «РQ-17». Английские корабли охранения покинули суда конвоя, большинство из которых было потоплено фашистами. И. В. Сталин, отвечая 23 июля на попытки премьер-министра У. Черчилля оправдать действия англичан, писал: «...Приказ английского адмиралтейства 17-му конвою покинуть транспорта и вернуться в Англию, а транспортным судам рассыпаться и добираться в одиночку до советских портов без эскорта, наши специалисты считают непонятным и необъяснимым...»
Но наши славные североморцы сделали все, чтобы обеспечить важнейшую задачу обеспечения безопасности союзнических конвоев и дать флоту и стране дополнительные ресурсы.
Не ожидая наступления противника, наше командование приняло решение нанести упреждающий удар. 72-й отдельной морской стрелковой бригаде была поставлена задача — развернуть боевые действия до начала общего наступления, провести разведку боем с целью определения огневой системы врага. Утром 11 апреля 1942 года рота Евгения Косарева повела наступление на высоту «Курдюк». Бойцы, подбадриваемые смелым и хладнокровным командиром, карабкались по обледенелым скатам высоты. Оглушительно рвались снаряды, с леденящим душу визгом проносились мины. Свистели осколки камня и железа. Был момент, когда рота вынуждена была залечь, гитлеровцы двинулись в контратаку. Но в этот момент открыла шквальный огонь минометная батарея под командованием Владимира Семенихина. В училище он был грозой на волейбольной площадке, а на фронте прославился как мастер точного минометного удара. Огневой налет позволил бойцам Косарева выполнить поставленную задачу.
Общее наступление развернулось ранней весной, когда проливные дожди сменялись метелями, мокрый снег сильно затруднял действия артиллерии. Поочередно взводы отводились на отдых, чтобы обсушиться в скалах. Здесь даже можно было побриться и привести себя в порядок, отправить весточку родным и друзьям:

В окне палатки с самого утра
Текут по плексу дождевые слёзы,
И клонятся в угоду всем ветрам
Среди камней полярные берёзы.
А на «буржуйке» котелок воды
Поет, не умолкая ни минуты,
Сырые стены... И на всем следы
Мужского неумелого уюта
Здесь можно сбросить мокрую шинель
И руки протянуть к горящей печи...
И написать невесте ли, жене ль
О невозможной, но желанной встрече...
И вновь идти — где грохот батарей,
И где война на миг не умолкала...
Цветов не видеть... Запах тополей
Почти забыт на этих голых скалах!
Порой случится вдруг затосковагь...
Но даже чайки здесь нечасто плачут!
Здесь можно жить. Здесь нужно воевать.
Вот и воюют люди на Рыбачьем.

Но даже в таких суровых условиях моряки не поддавались унынию. Их в трудные моменты бодрил шутками веселый, подвижный командир взвода разведки Сергей Клюев, который, отправляя письма в Баку девушке, многим друзьям, воевавшим на других фронтах, непременно начинал их фразой: «Горячий, пламенный привет с Южного побережья Северного Ледовитого океана...» Короткими были передышки.
Жестоким и яростным был бой в долине реки Западная Лица за высоту «Битая» — ключевую позицию фашистов. Здесь вновь отличился лейтенант Евгений Косарев, на этот раз командовавший штурмовой группой. Враг понес большие потери, недаром эту местность фашисты назвали «Долиной смерти». В боях с 14 февраля по 21 ноября 1942 года бригада уничтожила 9 дзотов, 17 огневых точек противника, около трех тысяч гитлеровцев.
Руководимые отважными командирами, бойцы бригады проявили высокое мастерство и отвагу. 225 воинов были удостоены правительственных наград.
Бои отличались необыкновенным упорством: один за другим выбывали из строя наши товарищи. Тяжелое ранение получил Евгений Косарев, но до последнего дыхания продолжал руководить бойцами. Его смерть явилась тяжелой утратой для всей бригады. Убит был Ананий Семенников, ранение получили Евгений Карельский, Владимир Сажин и многие другие. Оставшиеся в строю мстили врагу за павших товарищей, за кровь, пролитую в боях.
Летом 1942 года фронт на реке Большая Западная Лица стабилизировался, но боевые действия не прекращались. Особенно они активизировались после обращения Главного политического управления ВМФ к защитникам Севера. «Североморец, запомни! Пусть отделяют тебя от Кавказа тысячи километров, но и от тебя зависит наша победа на Юге. Твоя задача — безостановочно изматывать и обескровливать немецко-фашистские орды, беспошадно уничтожать их на Севере. Это и значит помогать советскому Югу».
Каспийцам особенно памятно и близко было это обращение. Каждый представлял и сердцем чувствовал, что над Кавказом нависла угроза и невольно вспоминал Баку, который успел по-настоящему полюбить...
Бригада наносила чувствительные удары по врагу, лишая гитлеровское командование возможности перебросить войска с севера на юг. Почти два года питомцы нашего училища воевали в морской пехоте. Они сроднились с бойцами, полюбили часть и сделали все для того, чтобы бригада стала лучшей на всем фронте.
В октябре 1944 года советские войска перешли в решительное наступление, и 72-я бригада приняла в нем самое активное участие. Она плечом к плечу участвовала вместе с другими частями и кораблями Северного флота в освобождении Петсамо (Печенга), Саль-миярви. Радостно встречали своих освободителей жители норвежского города Киркенес. Наши воины избавили от фашистской неволи большую группу советских военнопленных и жителей Ленинградской области, томившихся в концлагерях Киркенеса.
Четыре раза в октябре 1944 года Москва салютовала воинам-североморцам. Бригада была удостоена ордена Красного Знамени. После разгрома гитлеровцев на Крайнем Севере она была переброшена на 4-й Украинский фронт и участвовала в боях за освобождение Чехословакии, за что награждена орденом Красной Звезды, а за освобождение городов Моравска-Острава и Оломоуц ей была объявлена благодарность Верховного Главнокомандуюшего.
Ближайшим соседом справа у 72-й была 63-я бригада морской пехоты под командованием полковника Крылова А. М., в которой воевали и наши выпускники. В начале октября 1944 года на торпедных катерах под командованием Кузьмина А. В., на которых в это время уже прославили себя мастера неотразимых ударов Шабалин А. О., Паламарчук Г. М., Остряков П. П., Косовнин П. М. 63-я скрытно была доставлена в Мативуоно и высажена на берег в тылу группировки генерал-полковника Дитла. Моряки стремительно продвигались вперед и перерезали дорогу Поровоара — Титовка, лишив гитлеровцев возможности перебросить подкрепление своим частям, державшим оборону на перешейке полуострова Средний. Затем, ударив по врагу с тыла, бригада соединилась с передовыми частями 14-й армии и приняла участие в штурме Луастари.
Кровные нити связывали морских пехотинцев со своими однокашниками на кораблях Северного флота. Корабли огнем поддерживали морскую пехоту, обеспечивали доставку боеприпасов и продовольствия, громили вражеские батареи, топили «акул» гросс-адмирала Деница.
Трудно было установить, кто из каспийцев бороздил Баренцево и Норвежское моря, но до скалистых сопок доходили вести о боевых делах Александра Тихонова, Самуила Иофина, Георгия Паламарчука, Игоря Колышкина, Константина Перца, Павла Абразумова, Бориса Киселёва, Павла Острякова, Петра Косовнина, Николая Кузнецова, Александра Пегрова, Ивана Евсеева, Бориса Кудина, Аркадия Романова, Василия Аверьянова, Павла Рябцева и многих других. Все подвиги героев-каспийцев на Северном флоте перечислить невозможно, но о некоторых не рассказать мы не вправе.
На сторожевике «Ураган» минно-торпедную боевую часть возглавлял Александр Тихонов. Участвовал во встречах и сопровождении транспортов, а затем, уже на эсминце, вел поиск и уничтожение подводных лодок, обстреливал батареи в Мотовском заливе. На эсминцах «Громкий», «Гремящий», «Урицкий», «Куйбышев», «Стремительный», «Сокрушительный» служили командирами боевых частей Михаил Жгилев, Сергей Абразумов, Иван Киселев, Владимир Колышкин.
На подводных лодках громили врага Аркадий Ромашов, Василий Аверьянов, Александр Петров, Игорь Евсеев и другие. В боях за Советское Заполярье многие из этих героев-каспийцев погибли: Александр Петров, Павел Рябцев, Аркадий Ромашов, Василий Аверьянов. Подорвался на мине тральщик, которым командовал Владимир Семенихин. В прославленном соединении катерников храбро сражались Павел Остряков, Николай Кузнецов, Александр Лошилин.
Павел Остряков, придя с сухопутного фронта, вступил в командование катером уже в звании капитан-лейтенанта. Однажды в составе группы катеров под командованием капитана 2 ранга Алексеева В. Н. он вышел на перехват вражеского конвоя. Внезапной атаки не получилось, катера обнаружили корабли охранения, которые открыли по ним сильный артиллерийский огонь.
«Прошу разрешения приступить к постановке дымзавесы», — запросил по радио Остряков и, получив «добро», двинулся вдоль вражеского конвоя. Фашисты сосредоточили огонь по катеру. На мостик поступали один за другим тревожные доклады: «Пробоина в правом борту!», «Снаряд разорвался в кубрике!», «Осколком повредило радиостанццию. Связи нет!». Остряков видел, как струйка крови стекла по лицу комендора краснофлотца Фомкина. Были раненые и среди мотористов. Но ни один из катерников не покинул боевой пост. Каждый понимал, что, приняв на себя весь огонь кораблей противника, они обеспечивали успешные действия боевых друзей. Действительно, все три транспорта были потоплены нанесенными по ним торпедными ударами.
Окрыленный успехом с постановкой дымзавесы, Остряков развернул катер и стал стремительно сближаться с одним из кораблей охранения. И вот уже две торпеды устремились к сторожевику, который после взрыва разломился и затонул...
Каспийцы поддерживали тесную связь с трудящимися Баку. Как-то перед выходом в море командиры зачитали своим экипажам «Наказ азербайджанского народа воинам-азербайджанцам». В этом документе излагалась главная заповедь советского воина — до последнего дыхания отстаивать честь и свободу нашей великой Родины. По старинному азербайджанскому обычаю, героя войны, раненого в грудь, встречали хлебом и солью, но труса, раненого в спину, даже родная мать не впускала в дом, говоря: «Лучше бы родила я черный камень, чем бесславного сына». Наказы земляков вдохновляли на подвиги.
Командование приняло решение о высадке десанта в Линахамари. Порт был сильно укреплен и задача по его захвату казалась невыполнимой. На пути к Линахамари десанту следовало пройти 15-мильный отрезок, названный «коридором смерти». Этот участок акватории простреливался фашистскими батареями вдоль и поперек. В составе отряда находились катера Острякова, Лощилина, Кузнецова и Косовнина. Во главе отряда шел катер Шабалина.
Враг встретил советских моряков бешеным огнем. Залив Петсамо Вуона кипел от разрывов снарядов, катера ловко маневрировали, сбивая прицелы гитлеровским артиллеристам. Слаженно действовал экипаж капитан-лейтенанта Острякова. Пулеметчики Савченко и Колынин умело гасили береговые прожектора и крупнокалиберные пулеметы. Четко действовали комендоры Ахушеков и Фомкин. Наконец показались причалы. Они были охвачены пламенем. Прикрываясь дымзавесой, Остряков повел катер к берегу. И через несколько минут катер ошвартовался у пирса. Десант был высажен без потерь.

Много славных страниц вписали питомцы нашего училища в боевую летопись Северного флота. В четвертом томе «Истории Великой Отечественной войны» есть такие строки: на вражеских коммуникациях в Варангер-фьорде активно действовала бригада торпедных катеров... Успех этой бригады объяснялся прежде всего массированным использованием торпедных катеров и их четким взаимодействием с авиацией. Настойчивые атаки торпедных катеров не только в темное, но и в светлое время суток вынудили врага бросить на борьбу с ними все эсминцы и значительную часть авиации. Но наши катерники, применяя дымовые завесы, используя прикрытие истребителей, продолжали смело действовать (5)...
Даже буржуазные военные историки дали высокую оценку боевым действиям советских торпедных катеров. Юрг Мейстер, например, пишет: «Немцы с удивлением отмечали, что русские катера действовали с необычной дерзостью и предприимчивостью...».
Если противник вынужден был признать нашу силу, то это, по-видимому, и есть самая объективная оценка боевым делам североморцев.
_________________________________________________________________________
(5) История Великой Отечественной войны Советского Союза. 1941-Т. 4. М., 1962, с. 463—464.

---
Каспийское высшее военно-морское Краснознаменном училище им. С.М. Кирова (история, персоны);
Зых и зыхчане

Gelena

Модератор раздела

Gelena

Минск
Сообщений: 15431
На сайте с 2006 г.
Рейтинг: 1565

Наверх ## 17 ноября 2014 18:42 3 сентября 2018 20:05

История Каспийского ВВМКУ им. С.М. Кирова (1939-1992)

Проект "История КВВМКУ в лицах..."

file.php?fid=398364&key=846563104

ГЛАВА 5

ШЕСТИДЕСЯТАЯ ПАРАЛЛЕЛЬ

Ленинград занимал особое место в планах немецко-фашистского командования. В ходе намеченного ими и провалившегося «молниеносного» сокрушения Советского Союза в 1941 году захват города Ленина должен был предшествовать падению Москвы. Это не только потому, что Ленинград колыбель Великого Октября, второй город нашей Родины, но и потому, что он важнейший пункт обороны всего Северо-3апада. Маршал Советского Союза Жуков Г. К. писал, что в случае падения Ленинграда «нам пришлось бы создавать новый фронг, чтобы оборонять Москву с севера и израсходовать при этом стратегические резервы, которые готовились Ставкой для защиты столицы. Кроме того, мы неизбежно потеряли бы мощный Балтийский флот» .
10 июля 1941 года фашисты начали наступление на Ленинград с юга и севера. На участке Кингисепп — Нарва в бой с наступающим врагом были введены два батальона отдельной курсантской бригады военно-морских учебных заведений. Командиром бригады был назначен начальник училиша имени М. В. Фрунзе контр-адмирал Рамишвили С. С., военкомом — полковой комиссар Калачев Б. Т.
Другой отряд этой бригады в количестве 600 человек продолжал биться за Таллинн. В составе этого отряда находилось более 100 курсантов-каспийцев набора 1939 года, которые после первого курса были переведены в училише им. М. В. Фрунзе. Естественно, что у них не было умения воевать на суше, но этот пробел восполнялся стойкостью, мужеством, неукротимым стремлением победить врага. Приходилось прямо в бою осваивать тактику пехоты, учиться без «отрыва от производства». Вначале из-за излишнего героизма, подчас безрассудного, бойцы несли тяжелые потери, но их порыв не пропал даром. Фашисты почувствовали на себе силу лихих штыковых ударов моряков. Курсантов вдохновляли подвиги советских воинов в битве за Ленинград. Именно в эти дни они узнали о боевом мастерсгве снайпера-комсомольца И. Исмайлова, который в один день уничтожил 11 вражеских солдат и офицеров. Журнал «Большевик» назвал И. Исмайлова гордостью советских воинов.
На всю страну стал известен подвиг героического сына Азербайджана летчика-истребителя Алиева Гусейнбалы. Защищая город Ленина в одном из воздушных боев в июле 1941 года, он получил семнадцать ранений, и все же сбил шесть фашистских самолетов. Собрав последние силы, он сумел совершить посадку на родной аэродром. Когда прибежали друзья, Гусейнбала был мертв, а холодеюшие руки его все еще крепко сжимали штурвал (6).
Гитлеровцы рвались к Ладожскому озеру, рассчитывая соединиться здесь с финской армией. Над Ленинградом нависла смертельная опасность. С фашистеких самолетов сбрасывались листовки, в которых в ответ на лозунг «Наше дело правое! Враг будет разбит! Победа будет за нами!», гебельсовские выкормыши цинично вешали:
«Из Кронштадта будет — море, Из Ленинграда будет — поле! Из людей будет — каша, А победа будет наша!»

В конце 1941 года фашисты были остановлены у Шлиссельбурга на рубеже р. Свирь. Дважды переходил из рук в руки г. Тихвин. Спешно укомплектованные в Сибири 69-я, 70-я и 73-я от-дельные морские стрелковые бригады прибыли под Ленинград.
69-я отдельная морская стрелковая бригада под командованием капитана 1 ранга Верховского С. Б. и военкома — полкового комиссара Шведова И. И., высадившись в г. Тихвине, совершила 165-километровый марш и сосредоточилась южнее г. Лодейное Поле. В части были каспийцы- лейтенанты Белоус В., Канаки В., Усанов А. и другие. Военкомом 3-го стрелкового батальона был назначен бывший военком курса старший батальонный комиссар Меленас В . (7)
Умело работал с личным составом лейтенант Лактюхин И. Моряки его подразделения хорошо усвоили, что борьба за Ладогу и Свирь — это борьба за город Ленина и дрались, как герои. В январе 1943 года в ходе операции по прорыву блокады лейтенант Лактюхин И. П. получил смертельное ранение.
____________________________________________________________________________
(6) Письмо азербайджанского народа бойцам-азербайджанцам. Баку, 1943.
(7) В. П. Меленас пользовался огромным уважением у курсантов-каспийцев и у всего личного состава бригады. В конце 1942 года перешел на командную должность. Успешно командовал дивизией. После войны в звании генерал-майора уволился в запас.

Дух бойцов был высок. Коммунисты служили примером. И это вдохновляло других воинов. Многие стремились идти в бой коммунистами. Давно носил в душе сокровенную мечту лейтенант Белоус В. Еще в училише он прочитал томик Николая Островского и в память на всю жизнь врезались огненные слова любимого писателя: «Как можно жить вне партии, в такой великий, невиданный период? Пусть после боев, но бои ешё будут. В чем же радость жизни вне ВКП(б)? Ни семья, ни любовь — ничего не дает сознания наполненной жизни. Семья — это несколько человек, а партия — это 1 600 000. Жить только для семьи — это животный эгоизм, жить только для одного человека — низость, жить только для себя — позор». После одного из боев лейтенант Белоус принес секретарю парторганизации заявление: «Прошу партийную организацию принять меня в кандидаты ВКП(б). Обязуюсь в боях за Родину беспощадно истреблять немецких и финских захватчиков, не жалея своей крови и самой жизни». Через некоторое время прямо на передовой позиции партийная комиссия утвердила решение первичной партийной организа-ции. Получая кандидатскую карточку, лейтенант Белоус еще раз повторил клятву: «до последнего дыхания сражаться против фашистов...»
В ходе оборонительных действий наши войска овладели инициативой. В апреле 1942 года советское командование отдало приказ о подготовке к наступлению на северном участке фронта. Наступление развернулось в сложных условиях. Вражеские позиции были опоясаны инженерными и минными заграждениями. Нашим войскам нужно было преодолеть лесные завалы и минные поля. Погода не благоприятствовала боевым действиям. Стояла весенняя распутица, дороги развезло, а в лесу еше лежал глубокий снег. Взводу лейтенанта Белоуса была поставлена задача — овладеть высотой «Кудрявая», которая господствовала над окружаюшей местностью. При поддержке артиллерии офицер поднял свою штурмовую группу в атаку. Впереди развевалось Знамя. Оно неудер-жимо звало вперед. Противник ожесточенно сопротивлялся. Каждый метр отвоеванной земли был полит кровью наших моряков, но приказ был выполнен. На «Кудрявой» развевалось изрешеченное пулями Красное знамя. Но противник не смирился, и ожесточенные бои за овладение высотой продолжались еше двое суток.

Среди архивных документов 69-й отдельной морской стрелковой бригады есть донесение о последнем бое лейтенанта Канаки. Вот несколько строк из этого волнующего документа: «В бою 13 апреля образец выполнения своего служебного долга показал коммунист лейтенант Виктор Канаки. Имея тяжелое ранение, он руководил боем своего подразделения. Слабея, упал, но и лежа в снегу продолжал через посыльных управлять боевыми действиями. Здоровой правой рукой стрелял до последней пули из пистолета и бросил четыре ручных гранаты в контратакуюшего врага, Виктор оставался командиром взвода до тех пор, пока не потерял сознание. Санитары вынесли его с поля боя, но вскоре он умер.
Виктор Канаки презирал смерть, жертвовал своей жизнью во имя разгрома ненавистного врага. Вечером боевые друзья воздали воинские почести всем павшим в этом бою и своему командиру лейтенанту Канаки. Короткими были прощальные слова. Политрук, обрашаясь к притихшим морякам, сказал: «Кровью наших дорогих друзей мы и на этот раз отбили высоту «Кудрявую». Много впереди высот, сел и городов, захваченных врагом, но смерть наших боевых товаришей не дает нам устать в бою, отступить перед врагом. Так поклянемся же отомстить за боевых друзей, за слезы матерей и жен наших».
За участие в последуюших боях 69-я отдельная морская стрелковая бригада была удостоена почетной награды — ордена Крас-ного Знамени.

70-я морская стрелковая бригада под командованием полковника Анфилова П. Д. и военкома полкового комиссара Перельмана А. А. в начале января 1942 года прибыла в район Свири и вошла в состав 7-й отдельной армии. В этой бригаде различные командные должности исполняли: Николай Бакко, Александр Броневицкий, Николай Васильев, Левон Восканов, Евгений Величко, Валентин Дьячков, Константин Караваешников, Дмитрий Кляузин, Александр Коньков, Глеб Киселев, Андрей Любимов, Николай Атрыганьев, Валентин Райзман, Михаил Семенов, Иван Сорокин, Георгий Фомин.
В районе г. Зубец образцы боевого мастерства, смелости и решительности проявили бригадные разведчики под командованием лейтенанта Георгия Фомина. По ночам они пробирались в тыл врага, взрывали склады, захватывали «языков», наводили ужас на белофиннов.
В начале февраля 1942 года, когда темнота спустилась на заснеженную землю, Фомин с группой моряков в белых маскхалатах проник в расположение противника. Внезапным ударом разведчики разгромили вражеский наблюдательный пункт, уничтожили семерых фашистов, захватили станковый и ручной пулеметы с полным комплектом боеприпасов, несколько противотанковых ружей и автоматов, а также много гранат и другого военного имущества.
Зимой 1942 года газета «За Советскую Россию» писала: «Смело проникайте в тыл к немцам и белофиннам! Громите врага так, как это делают бойцы лейтенанта Фомина...». Георгий Фомин за свои боевые дела неоднократно удостаивался высоких правительственных наград. Боевые успехи наполняли сердца наших питомцев гордостью. Лейтенант Фомин с радостью писал в училище, что среди моряков есть каспийцы, дзержинцы, тихоокеанцы, фрунзенцы, черноморцы. Все они свято хранят традиции своих родных училищ, с честью справляются с любыми обязанностями. Особенно успешно действуют разведчики.
Моряки под командованием разведчика лейтенанта Саратовского, проникнув в тыл противника, уничтожили свыше 100 оккупантов. Будучи окруженной, группа Саратовского стойко держала круговую оборону. Когда же кончились боеприпасы, командир поднял моряков в штыковую атаку и сумел прорвать кольцо, но в последний момент был сражен пулей вражеского снайпера-«кукушки». Так назывались стрелки, замаскированные на деревьях. Храбрых разведчиков Саратовского в этом бою поддерживало подразделение лейтенанта Андрея Любимова.
Несколько дней спустя Любимов повел роту в наступление на важную высоту. Личным примером он увлек за собой моряков, и несмотря на ранение оставался в строю, пока не овладел высотой. За мужество, проявленное в этом бою, он был награжден орденом Красной Звезды.
В конце декабря 1941 года 73-я морская стрелковая бригада под командованием майора Рогова Н. В. и военкома — полкового комиссара Попова А. А. сосредоточилась в районе станции Паша Ленинградской области. Здесь особенно отличился лейтенант Николай Симонов. Никто в бригаде не знал, когда спит этот всегда подтянутый офицер. По ночам он как начальник штаба батальона участвовал в разработке тактических приемов, чертил схемы, писал донесения. Днем был неизменно на переднем крае в ротах и взводах, поднимал в атаки моряков, помогал командирам подразделений отражать вражеские контратаки.
В середине марта бригада заняла оборону в районе Ижорова Гора. Для усиления ей были приданы два лыжных батальона и два взвода огнеметной роты. В подразделениях было заметное оживление и, хотя никто ничего не говорил, все чувствовали, что идет подготовка к каким-то важным событиям. И действительно, вскоре началось наступление, имевшее целью перерезать дорогу, ведущую на Петрозаводск. Основной удар наносил 3-й батальон. Он, преодолев открытую пойму р. Яндета, под непрерывным яростным минометным и пулеметным огнем врага форсировал ее и закрепился на северном берегу. Противник, подтянув вторые эшелоны и часть огневых средств, опираясь на заранее подготовленную мошную систему обороны, оказывал упорное сопротивление.
В наступательных боях хорошо проявили себя лейтенанты Михаил Стариков, Владимир Ушаков, Вениамин Кобзев, Борис Романов, Николай Ефимов, Александр Соловьев.
Только за три дня наступления моряки вывели из строя свыше 400 захватчиков, но и сами понесли значительные потери: Борис Романов был тяжело ранен, Минас Саакян, Юрий Захарович, Виктор Блохин, Николай Шевелев, Дмитрий Бондаренко пали в боях.
Вторая половина апреля и начало мая были на редкость тяжелыми. Расстаял снег, не стало зимних дорог, началась распутица. Бригада располагалась на болоте, отрезанном от баз снабжения. Сухари и консервы сбрасывали с самолетов. Курить приходилось сосновую кору. Экономили каждый снаряд, каждый патрон. Кончалось продовольствие и боезапасы, положение становилось критическим.
Чтобы выявить намерение противника нужен был «язык». Разведчики уходили за линию фронта почти каждую ночь, но пленного взять не удавалось. В конце апреля артиллерийские разведчики во главе с лейтенантом Александром Басовым пересекли линию фронта, проходившую вдоль полотна железной дороги. Группа проползла по бетонной трубе под высокой насыпью. Разведчики обнаружили вновь построенный мост через р. Яндета, огневые точки и наблюдательный пункт, но подобраться и захватить «языка» не удалось — сильно мешала скрытному продвижению разлившаяся всюду вода. На третью ночь они были обнаружены противником, который попытался их захватить, но лейтенанту удалось обмануть фашистов и отвести группу без потерь.
Ценные сведения за трое суток пребывания в тылу противника удалось собрать разведгруппе второго батальона во главе с лейтенантом Цветковым А. Т. Но и она не захватила «языка». Устроенная на вражеской тропе засада успеха не принесла, потому что противник передвигался только большими группами. Немцы попытались уничтожить разведчиков, но безуспешно. Правда, и разведгруппа возвратилась, так и не выполнив основную задачу.
Не удалось привести пленного и старшине 1 статьи Чекавинскому Н. В., хотя он прослыл в бригаде специалистом по «языковой» части. Тогда командир бригады приказал послать в разведку старшего сержанта Гаранина Н. Н., краснофлотцев Соколова Г. П. и Скибо М. А. Возглавил эту группу лейтенант Соловьев А. В. По мнению командования, эта четверка была способна на любые отчаянные дела. Три дня группа тшательно готовилась к вьшазке: изучалась местность, подходы к переднему краю противника, расположение огневых точек.
Темной ночью смельчаки благополучно переправились через реку и двинулись по намеченному маршруту. Застыли в тревожном ожидании артиллеристы лейтенанта Яроша В. А. и минометчики старшего лейтенанта Рябко Н. Ф., выделенные для огневого прикрытия. Все ждали условных сигналов, но их не было. Наступил рассвет, прошел день, за ним ночь, а разведчики не возвращались и только в конце третьих суток добрался до наших окопов краснофлотец Георгий Соколов. Было даже трудно представить,как смог весь израненный боец, с перебитыми руками, перейти линию фронта. Он рассказал, что на переднем крае захватить пленного не удалось. Окопы, блиндажи и все огневые точки усиленно охранялись. Лейтенант Соловьев принял решение углубиться в тыл противника. Днем разведчики скрытно выходили к дорогам, к лесным полянам. Соловьев наносил на карту расположение батарей, штабов и районы сосредоточения вражеских резервов.
На следующую ночь решили пробиваться к своим. По пути обнаружили артиллерийскую батарею. Бесшумно сняв часовых, моряки ворвались в землянки с орудийными расчетами и перебили находившихся в них солдат. Нападение было настолько неожиданным, что никто из вражеских артиллеристов не успел оказать сопротивления. Выскочив из землянок, моряки побежали по лесной тропинке. Соловьев с нескольких орудий снял стреляющие приспособления, на других разбил прицелы.
В полутора километрах от линии фронта напали на проезжавшую мимо повозку, без шума захватили солдата и пьяного офицера. Пленных повели с собой. Офицер не держался на ногах, пришлось тащить его под руки. Возле просеки лоб в лоб наткнулись на большую группу вражеских солдат и вынуждены были вступить с ними в бой. Гитлеровцы хотели взять моряков живыми, но им это не удалось. Завязалась перестрелка, фашисты попытались окружить их. В этой схватке смертью героев пали Максим Скибо и Николай Гаранин.
Соколов увидел, как к нему бросились несколько гитлеровцев, а на Соловьева навалились трое. Бросив гранату в набегавших фашистов, он поспешил на помощь командиру, но было уже поздно. Раздался взрыв — лейтенант Соловьев взорвал гранату. Он убил напавших на него солдат и погиб сам.
Соколов взял у командира карту и двинулся к линии фронта. Раненый моряк быстро слабел от потери крови. Когда пробирался мимо вражеского дзота, его ранило еше раз. Доставленная им помятая и в нескольких местах порвавшаяся карта с многочисленными пометками Соловьева, представляла величайшую ценность. Лейтенант продолжал бить врага даже после своей смерти. «Зная своего любимого сына Шуру, — писал впоследствии его отец, — уверен, что по своему характеру и поведению он не мог живым сдаться в плен».
Лейтенант Соловьев Александр Владимирович родился и вырос в Ленинграде в семье моряка. Он всей душой любил жизнь, но без раздумий и колебаний пожертвовал ею во имя счастья советских людей. У него была добрая душа и сердце героя. И неудивительно, что подруга его училишных лет Аня Рафаилова через всю войну пронесла бескорыстное чувстю, сохранила до наших дней память и любовь к хорошему человеку и прекрасному зашитнику Родины.
В Ленинграде, где учился и жил лейтенант Соловьев А. В. чтут его память. На Васильевском острове пионерская дружина 8-летней школы № 21 названа его именем. В пионерской комнате есть уголок, в котором отражена корогкая, но яркая жизнь моряка...
В сентябре 1942 года войска Ленинградского и Волховского фронтов начали Синявинскую наступательную операцию с целью прорыва блокады. Предстояло разгромить группировку врага южнее Ладожского озера на шлиссельбургско-синявинском выступе, где войска фронтов разделяла полоса шириной всего 15— 16 км. Одновременно и противник готовился к очередному штурму, перебросив из Крыма пять дивизий.
Оценив создавшуюся обстановку, 27 сентября ставка Верховного Главнокомандования приказала отвести войска из района Синявино в исходное положение и прочно закрепиться. Бригаде была поставлена задача — не дать сомкнуться вражеским клещам и обеспечить отход частей 8-й армии. Для успешного решения этой задачи необходимо было захватить и удержать три безымянные высоты между Гайтолово и Тортолово.
В ночь на 27 сентября батальоны преодолели болото по бревенчатым настилам и тропинкам и сосредоточились перед высотами. На рассвете атаковали противника, ворвались в первую траншею и после рукопашной схватки закрепились в ней. Вначале было трудно понять, где наши, а где фашисты. Из-за этого артиллеристы не могли вести огонь по ближайшим целям и лишь «окаймляли» огнем высоты, не допуская подхода вражеских резервов. В то же время противник, находясь на более возвышенном, «сухом» месте, использовал танки и штурмовые орудия.
Фашисты бросили все силы, пытаясь отбить оставленные позиции, но все попытки были безуспешны. Оценивая события этих дней, командир бригады Бураковский Н. Н. размышлял: «Очевидно, насгупила зрелость бригады, как боевого соединения. К высокому бойцовскому духу, присушему морякам, добавилось подлинное воинское мастерство. Ведь в условиях такого напряженного непре-рывного боя обычно дивизии таяли за несколько суток, а вот бригада смогла удержаться».
В районе Синявино некоторые советские полки попали в окружение. Роте моряков-автоматчиков под командованием старшего лейтенанта Лопатина А. М.(8) было приказано ночью скрытно форсировать болото, овладеть высотой, занятой фашистамими, обеспечить выход нашим подразделениям из окружения.
Лопатинцы вышли на передний край. Дальше двигались по болоту, затянутому ядовито-зеленой ряской. Но сгустившийся туман словно пеленой укрыл бойцов. Им удалось на всем пути поддерживать скрытность. Удар по захватчикам был лихим, яростным, ошеломляюшим. Врага сбросили с высоты. Моряки соединились с окруженными частями.
Старший лейтенант рассредоточил взводы, надежно занял круговую оборону и организовал помощь частям, выходяшим из окружения. На рассвете гитлеровцы повели наступление на роту.
Их атаки следовали одна за другой. Стоял сплошной гул от рвушихся снарядов и мин.
____________________________________________________________________________
(8) Лопатин Александр Митрофанович с 1947 года служил в училище на кафедре морской практики. Уволился в запас в начале 60-х годов. Много и плодотворно работал по привитию морских навыков курсантам, пропаганде и развитию гребно-парусного спорта. Лично участвовал во многих соревнованиях по гребле и парусу на первенство вмуз и Каспийской флотилии. Живет в г. Краснодаре.

Моряки хорошо помнили священное правило: «Сам погибай, а товарища выручай». Они не щадили своей жизни, спасая друзей, попавших в беду. За трое суток из окружения вышла не одна тысяча наших бойцов. Атаку за атакой отражали Лопатин и его славные подчиненные. Они несли серьезные потери. Сам командир не раз в эти дни смотрел смерти в лицо, был ранен, но высокое чувство ответственности, желание до конца выполнить приказ прибавляло силы.
В отражении атак танков прославились артиллеристы Макуров И. С., Макаров Н. М., Румянцев В. И,, Баскин М. А. и минометчики Гришин М. М,, Сабанцев К. Ф,, Чижов А. А,, Стовцев В. А. Командир роты противотанковых ружей Саркисян С. Г. с группой моряков погиб, прикрывая единственную гатевую дорогу через болото, но танки в тыл нашим подразделениям не пропустил.
Успешно руководил боем помощник начальника штаба батальона Смаган К. Н. Старший лейтенант Романов Б. И., оставшись на позиции вдвоем со снайпером Храмцовым П. А., сумел отбить атаку роты противника. Сейчас сложно восстановить картину всех героических дел, но тогда рассказы о многих подвигах передавались из уст в уста. Начальник штаба 2-го батальона Симонов Н. Г. и командир батареи Камаев А. X., оставшись на наблюдательном пункте с двумя телефонистами, отбили атаку пехоты, поддерживаемую танками. Выполнив до конца свой боевой долг, пали смертью храбрых командиры рот Моисеенко В. А., Шевченко А. Е., Шевцов А. Я. Смертельно был ранен Смагин К. Н., тяжело — Стариков М. С. и Ефимов Н. Н.
В операции по прорыву блокады бригаде приказали продвинутъся вперед на 1 км и развернуться фронтом на юг, обеспечивая левый фланг. Задача ясна, но невероятно сложна — на участке фронта в два километра преодолеть заболоченную пойму р. Черная и захватить два населенных пункта: Тортолово и Мишкино, которые были настолько укреплены противником, что как каламбурили моряки «это форты на торфе».

На рассвете 12 января заговорила наша артиллерия, обстреливая передний край противника. Но тут же ожили его огневые точки и в Мишкино, и в Тортолово. 1-й батальон под командованием капитан-лейтенанта Ушакова В. П. наступал вдоль полотна железной дороги, но, попав под плотный вражеский огонь, вынужден был залечь. 2-му и 3-му батальонам удалось ворваться в первую траншею, где и завязалась рукопашная схватка. И все же дальше продвинуться не удалось. Ночью моряки незамеченными подобрались к опорному узлу, обойдя его с запада. Тревожную тишину разорвали взрывы гранат и автоматные очереди. Тортолово озарилось мерцаюшим светом ракет и вспышками выстрелов. С обеих сторон заработала артиллерия: наша прикрывала штурмовую группу от контратак с запада; вражеская — ограждала опорный пункт от проникновения советских войск с востока. Тортолово было в огненном кольце, а внутри этого круга в траншеях, дотах, блиндажах шел ближний бой, местами переходивший в рукопашный. К исходу 14 января Тортолово и Мишкино удалось освободить. Задание командования было выполнено.
В конце 1943 года поредевшие части вывели с фронта для пополнения. В это время противник создал ударную группировку и нанес сильный удар вдоль левого берега Невы в сторону Шлиссельбурга. Бригада была поднята по тревоге и введена в бой в районе 2-го городка им. Кирова. Тяжелые бои не прекрашались ни на один час. В течение трех дней, 18—20 августа, бригада отбила 17 атак противника, каждая из которых начиналась артиллерийским ударом, а завершалась, как правило, в рукопашную.
Ожесточенность боев объяснялась тем, что Ленинград после прорыва блокады быстро превращался в исходный плацдарм для наступления. И все попытки гитлеровцев помешать этому были тщетны. В боях за город на Неве каспийцы славно сражались не только на сухопутье. На торпедных катерах в онежских водах успешно решали боевые задачи Сергей Андреев и Михаил Царев. Они участвовали в смелом рейде в Петрозаводск, в результате которого столица Советской Карелии была очишена от оккупантов.
На Балтике воевали бывший начальник штаба стрелкового батальона 73-й бригады Николай Симонов и его товариш Владимир Стулов. Они самоотверженно несли сторожевую службу, сопровождали наши транспорты, преследовали подводные лодки врага, отбивали атаки фашистских стервятников. Весной 1944 года при выполнении боевого задания Владимир Стулов погиб. Пусть помнят учашиеся 458-й школы г. Москвы, где он долгое время учился, что их земляк воевал мужественно и умело, до последнего дыхания оставался верным воинскому долгу.
На сторожевых кораблях, тральщиках и морских охотниках продолжали войну Федор Маслов, Владимир Шеметов, Борис Чернов, Виктор Молоткин, Николай Егоров, Вениамин Ремизов, Владимир Самохвалов, Дмитрий Клюкин, Федор Веселов, Леонид Печников.
В бригаде торпедных катеров, которой командовали капитан 1 ранга Олейник Григорий Григорьевич, а затем капитан 1 ранга Кузьмин Александр Васильевич, воевали офицеры С. Андреев, Г. Караваешников, М. Стариков, И. Макуров, А. Коньков, Е. Величко, В. Белоус и другие.
Виктор Кобзев после боев на суше сражался на Черном море, а Левон Восканов командовал бронекатером и в составе Днепровской флотилии с боями дошел до Берлина.
В 1944 году мастерство и мужество катерников позволило в Финском заливе нанести точный удар, в результате которого была потоплена фашистская подводная лодка. На ее борту находились акустические, самонаводяшиеся торпеды. Ими гитлеровские подводники уже потопили 24 эскортных корабля англичан. Нам вражеское оружие последней марки тоже не сулило ничего хорошего. Среди шестерых подводников, подобранных на месте гибели субмарины, был и ее командир капитан-лейтенант Вернер Шмидт. Противники принимали решительные меры, чтобы секреты этих торпед не попали к нам в руки. Однако балтийцам удалось поднять лежавшую на грунте лодку, отбуксировать в Кронштадт и разобраться в тонкостях ее вооружения. Дело было настолько важным, что У. Черчилль и И. В. Сталин по этому поводу обменивались личными секретными посланиями. «Изучение образца торпеды Т-5 было бы крайне ценным для изыскания контрмер... Я уверен,— писал Черчилль,— что Вы признаете ту большую помощь, которую Советский Военно-Морской Флот может оказать Королевскому Военно-Морскому Флоту, содействуя немедленной отправке одной торпеды в Соединенное Королевство... Я прошу Вас обратить Ваше благосклонное внимание на это дело, которое становится еше более важным ввиду того, что немцы, возможно, передали чертежи этой торпеды японскому военно-морскому флоту».
Позднее просьба англичан была выполнена. Британским морским специалистам предоставили возможность изучить в деталях новую торпеду и снять с нее чертежи. Трудно сказать, сколько кораблей союзников избежали габели от такого атакующего средства.
Балтийцы били фашистов в районе островов Моонзундского архипелага, пушечно-пулеметным огнем давили вражеские огневые точки, высаживали десанты на острова Эзель, Даго, Рюген и другие. Гитлер грозился превратить Балтику в кладбище советских кораблей, а стала Балтика морем смерти для фашистских захватчиков.

---
Каспийское высшее военно-морское Краснознаменном училище им. С.М. Кирова (история, персоны);
Зых и зыхчане

Gelena

Модератор раздела

Gelena

Минск
Сообщений: 15431
На сайте с 2006 г.
Рейтинг: 1565

Наверх ## 17 ноября 2014 18:50 3 сентября 2018 20:07

История Каспийского ВВМКУ им. С.М. Кирова (1939-1992)

Проект "История КВВМКУ в лицах..."

file.php?fid=398364&key=846563104

ГЛАВА 6

НА ЮГЕ

Сталинград! Яркая страница Великой Отечественной войны. Гитлер, его фельдмаршалы и генералы не сомневались в успехе и были уверены, что Сталинград они возьмут. Для сохранения тайны название операции несколько раз изменялось: «Зигфрид», «Брауншвейг», потом «Блау». Чтобы замаскировать ее, чтобы отвлечь советские войска с южного направления на центральный участок фронта, фашисты разработали еше и ложную операцию, которую для убедительности назвали «Кремль». Подготовку к осуществлению столь коварного замысла вели очень тшательно. 29 мая был подписан «Приказ о наступлении на Москву». На самом же деле главный удар направлялся на Сталинград.

Активное участие в обороне города на Волге принимали выпускники нашего училиша, командуя небольшими подразделениями моряков из состава морских бригад. Многие из них заметно выросли и продвинулись по службе. Комбат Курносых В. И., прославившийся в боях под Холмом и в Пронинском лесу, стал командиром полка. Получили повышения и другие офицеры.

Каспийцы воевали и на водных просторах главной реки России. Командиром минно-торпедной боевой части на тральщике «Лука Панков» был Егоров А., а командовал кораблем Серов А. Экипаж совершил десятки рейсов по переброске войск 13-й гвардейской стрелковой дивизии полковника Родимцева А., доставлял боеприпасы и продовольствие зашитникам Сталинграда, очищал от вражеских мин волжские фарватеры, а также вывозил раненых из районов боевых действий. Умело командовал другим тральшиком лейтенант Жолобов Н.

В ночь с 15 на 16 сентября при переброске очередной группы раненых на левый берег тральщик получил прямое попадание вражеского снаряда. Из экипажа в строю остались только командир и старшина команды мотористов старшина I статьи Мордвинов. В результате пробоины корабль начал тонуть. Лейтенант и старшина, заделав зияющую дыру, организовали спасение 47 раненых. Но после очередного попадания тральшик погрузился уже по верхнюю палубу в воду. Командир последним покинул его.

С выходом фашистов к Волге в центральной части города, переброска войск на правый берег и доставка раненых на левый значительно усложнилась. Переправка находилась под огнем вражеской артиллерии, пулеметов. Если тральщики в темное время суток не успевали уйти в укрытие, их маскировали на левом берегу. При обнаружении же они немедленно обстреливались.

В октябре 1942 года для обеспечения переправы войск и артиллерийской поддержки была сформирована группа кораблей в составе канонерских лодок «Усыскин», «Чапаев», первого и второго дивизионов бронекатеров и отряда тральщиков. Командование группой принял теперь уже старший лейтенант Жолобов Н. Корабли стали единственным средством обеспечения 62-й армии всем необходимым.

В первых числах ноября отряду Жолобова, стоявшему в устье р. Ахтуба, было приказано доставить боезапас в дивизию Родимцева. От этого зависело, выстоят ли войска в обороне. Предстояло под самым носом у батарей противника, днем, когда на реке, как на ладони, просматривается каждый метр, совершить этот рейс. Приняв на борт груз далеко не из безопасных, два тральшика направились вверх по Волге к плацдарму частей Родимцева. Две с половиной мили прошли на удивление спокойно. Немцы, приученные к ночным вылазкам наших кораблей и катеров, вначале даже не обратили внимания на них. И только при подходе тральшиков к месту выгрузки фашисты всполошились и открыли беспорядочный ураганный огонь. Бойцы, с нетерпением ожидавшие боезапас, в считанные минуты разгрузили корабли. И тут появилась шестерка «Ю-88». После первого же захода самолетов Жолобов принял решение немедленно уходить разными курсами. Но когда корабли вышли на середину реки, на них обрушился шквал огня. Приняв тральщики за бронекатера, немцы стреляли бронебойными снарядами, открыли огонь из минометов, а затем стали применять фугасные и осколочные снаряды. Но было уже поздно. Корабли без особых повреждений возвратились к месту стоянки.
Отмечая роль флотилии в Сталинградской битве, бывший командующий 62-й армии Чуйков В. И. в книге «Начало пути» писал: «Надо отметить, что в доставке грузов с левого берега в Сталинград неоценимую услугу армии оказали моряки Волжской флотилии под командованием контр-адмирала Рогачева Д. Д. Каждый рейс через Волгу был связан с большим риском для жизни экипажей, но не было случая, чтобы из-за трусости или нерешительности какой-нибудь катер или пароход задержался с грузами на том берегу».
Верные своему долгу экипажи Волжской флотилии с честью выдержали суровые испытания. В летопись легендарного сражения на великой реке они вписали достойную страницу, еше раз подтвердив силу духа, несгибаемую стойкость советских военных моряков.
После успешного завершения битвы на Волге питомцы училища, командуя бронекатерами, летом 1944 года принимали участие в операции «Багратион» в составе Днепровской военной флотилии. Здесь прославился Медведев П. П. Будучи артиллеристом отряда бронекатеров, он успешно управлял огнем артиллерии в боях под Паричи на р. Березина и в пригороде г. Бобруйска. В результате был нанесен большой урон живой силе и технике противника, полностью уничтожен штаб вражеского соединения. За участие в этих боях 1-й Краснознаменной бригаде речных кораблей Днепровской флотилии было присвоено наименование Бобруйской.
Вал наступления катился на запад. На пути стоял г. Пинск, освободить который можно было только форсировав р. Припять. Корабельная огневая поддержка сыграла решающую роль в успехе десанта. Вот где еше раз пригодились хорошие теоретические знания, полученные в стенах училища и боевое мастерство офицеров Неудачина Б., Медведева П. и других каспийцев. Пинск был освобожден с минимальными потерями. А после Пинска были бои на реках Одере и Шпрее, разгром фашистских укреплений на Зееловских высотах.
Не ослабевали бои на юге. В августе 1942 года группа офицеров-выпускников училища прибыла в г. Поти, где шло срочное формирование батальонов морской пехоты. Город, расположенный на побережье Черного моря и окруженный низменной болотистой местностью, тут же с легкой руки флотских острословов был переименован в «Квакенбург». «Поскольку Поти на болоте — то плавать в нем морской пехоте...»
Формировали батальоны из защитников Севастополя, возвращавшихся из госпиталей, и моряков с кораблей. Те, кто прошел через Севастополь, получили хорошую закалку. 250 дней и ночей стояли они насмерть, умножая славу русского флота, славу предков. Еще в годы Крымской войны у стен Севастополя адмирал П. С. Нахимов, воздавая должное стойкости моряков, говорил: «Приказ должен быть ясен, как линзы подзорной трубы, четок, как рангоут, недвусмыслен, как пушечный выстрел».
Сформированные морские бригады перебрасывались морем в район г. Геленджика. 137-й полк, в котором было много выпускников училища, сразу же после выгрузки совершил марш-бросок в район населенного пункта Кабардинка, что в 18—20 километрах от г. Новороссийска. 9 сентября с рассветом полк по приказанию командования 47-й армии начал движение по Туапсинскому шоссе в район горы Долгая. Но по шоссе шли недолго. Основная часть пути — в сопровождении проводников — по ущелью на север, в горы. Идти было трудно: крутые подъемы, пересеченная местность, да еше каждый моряк имел трехсуточный паек продовольствия и боезапас. Переход осушествлялся скрытно. Авиация противника настойчиво вела разведку этого района. Поэтому часто раздавалась
команда «воздух» и приходилось укрываться от назойливых «рам». Полку была поставлена задача — занять оборону у подножия горы Сахарная голова. Полковая разведка установила, что высота занята противником и на ее вершине идут оборонительные работы.
12 сентября на рубеже между новороссийскими цементными заводами «Октябрь», «Пролетарий» и горы Сахарная голова развернулись непрерывные ожесточенные бои. Против наших частей на этом участке действовала 73-я немецкая пехотная егерская дивизия (9). При поддержке авиации, артиллерии и танков противник непрерывно атаковал позиции моряков. Особенно досаждал огонь батарей с вершины Сахарной головы.
20 сентября 2-й батальон, ведя тяжелый бой в балке Камышовой, попал в окружение. Командир батальона майор Левин А. П. принимал все меры к тому, чтобы вырваться из окружения, но кольцо неумолимо сжималось. Тогда командир полка майор Корень К. М. приказал старшему лейтенанту Ромашову Г. Ф. взять два взвода автоматчиков и прорвать вражеское кольцо.
Благодаря исключительной смелости, моряки пробились к окруженным однополчанам. Обстановка там была крайне тяжелой, много потерь. Комбат тяжело ранен, начальник штаба убит. Ромашов принял командование на себя и вывел остатки батальона к своим.
Доброй славой в батальоне пользовался командир роты автоматчиков лейтенант Райкунов А. В. Он со своими подчиненными совершал дерзкие вылазки в тыл врага и добывал ценные сведения. Командиру приходилось сдерживать бойцов от неоправданного риска, а подчас и бесшабашной отваги. Особенно эта волна захватила моряков из взвода лейтенанта Борисова Н. А. Среди них довольно часто можно было услышать рассуждения: «Двум смертям не бывать, а одной не миновать», «Или грудь в крестах, или голова в кустах». Райкунов предупреждал, что риск хорош, когда он оправдан и подкреплен расчетами. Поменьше бравады, побольше воинского мастерства, тогда и смерть минует, и голова останется на своем месте.
Выводы были сделаны и уже через несколько дней разведывательная группа в составе 18-ти моряков под командованием Борисова проникла в глубокий тыл противника. В течение 12 суток она успешно действовала в районе Скаженная Баба — станица Крымская, наводя ужас на фашистов и нанося им ощутимые удары. Группа возвратилась без потерь, не имея даже раненых.
Во второй половине сентября 255-я бригада морской пехоты и 137-й полк вели наступательные бой, сдерживая натиск противника на Туапсе. Они нанесли мошный контрудар частям 3-й румынской армии. В результате трехдневных действий продвинулись вперед на 15 км, освободив от врага ряд населенных пунктов.
_______________________________________________________________________________
(9) Одна из хваленых дивизий вермахта, участвовавшая в захвате Варшавы и Праги

В этих боях особенно отличился 142-й батальон под командованием капитан-лейтенанта Кузьмина О. И. Его бойцы взяли в плен политического советника главнокомандуюшего румынскими вооруженными силами.
Сотни краснофлотцев, командиров и политработников за бои в сентябре и октябре были награждены орденами и медалями. Олег Ильич Кузьмин удостоился ордена Красного Знамени и ему было присвоено воинское звание капитана 3 ранга. При получении ордена он заявил: «На сегодняшний день нашим батальоном уничтожено более 6000 фашистов, постараемся уничтожить их еше больше...»
В эти же дни моряки узнали о подвиге земляка, а каспийцы все себя считали бакинцами — краснофлотца 323-го отдельного батальона морской пехоты Кафура Мамедова. Это произошло 19 октября на участке 3-й роты лейтенанта Синецкого, которая находилась на самом опасном рубеже. Большой группе гитлеровцев удалось окружить командира роты и оставшихся возле него краснофлотцев Воякина А., Гуляева Л., Мамедова К., Рушадзе И., Степыгина А. и Чирку А. Моряки вступили в неравную схватку. В пылу боя Кафур заметил, что один из гитлеровцев целится в лейтенанта. Сразить бы фашиста очередью, да в автомате ни одного патрона. И тогда Кафур Насыр оглы Мамедов стремительно бросается навстречу автоматной очереди и к своему бессмертию. «Самед на смерть идет, чтоб не погиб Семен. Собою жертвует Семен за жизнь Самеда. Пароль их — Родина, а лозунг их — Победа!» Так выразил великий поэт Самед Вургун дружбу народов, патриотизм и интернационализм советских людей в годы войны.
В декабре батальон Кузьмина был отведен в район Геленджика— началась подготовка к десанту в Южную Озерейку. А в ночь с 3 на 4 февраля 1943 года при сильном огневом противодействии противника началась высадка основного десанта по освобождению Новороссийска в районе Южной Озерейки. Около 4.00 первым высадился штурмовой отряд, за ним моряки Кузьмина.
В первых же неравных схватках с противником пали смертью героев комаандир штурмового отряда моряков капитан 2 ранга Шацкий В. Л. и его заместитель по политической части капитан Коновалов В. П. Командование всем десантом взял на себя капитан 3 ранга Кузьмин.
В неимоверно трудных условиях, ведя бой с превосходящими силами противника, моряки сломили его упорное сопротивление, овладели плацдармом и населенным пунктом Южная Озерейка.
На вторые сутки, не имея связи с командованием Черноморского флота и Новороссийской базы, моряки повели решительное наступление на населенные пункты Северная Озерейка и Глебовка. В течение трех суток герои-десантники под командованием Кузьмина удерживали значительный плацдарм, но силы их с каждым днем слабели, на исходе были запасы патронов, гранат, продовольствия. Кончилось горючее и танки стали.
Активные действия десанта в районе К жной Озерейки отвлекли на себя дивизию противника и тем самым способсгвовали захвату плаццарма другим десантным отрядом под командованием майора Кунникова Ц. Л. на вспомогательном направлении в районе Станички.
На четвертые сутки десантники в районе Глебовки были окружены плотным кольцом превосходяших сил противника. Кузьмин, будучи раненым, повел моряков на прорыв, чтобы соединиться со вспомогательным десантом в районе Станички. В этом бою Олег Ильич был тяжело контужен и взят в плен. Несмотря на тяжелые условия плена, офицер не склонил головы перед врагом, а в меру своих сил боролся с ним и своим высоким моральным духом вселял силу и уверенность своим товарищам.
Советские патриоты в тяжелых условиях Херсонского концлагеря проявили заботу о советском командире, находившемся в тяжёлом состоянии. Они спрятали его партийный билет и орденскую книжку. Кузьмин сумел преодолеть болезнь и раны. 2 сентября 1943 года в районе Познани ему с группой военнопленных удалось на ходу поезда бежать, проломив отверстия в полу вагона. С большим трудом Олег Ильич добрался до Брянских лесов, где вступил в партизанский отряд. А затем был направлен в 11-ю армию, действовавшую в составе 1-го Белорусского фронта. В ходе операции «Багратион» он командовал отдельным батальоном и в одном из боев погиб.

Якорь в ущелье.

Осенью 1942 года, когда танки Клейста были под Моздоком, гитлеровские орды сосредоточивались у стен Сталинграда, крупные формирования группы «Юг» прорвались в Северную Осетию к самым отрогам Большого Кавказа. Взяв ряд населенных пунктов горной республики: Алагир, Дигора, Чиколу, немцы рвались теперь через Главный хребет на юг, в Грузию и Азербайджан.
Для обороны Кавказа Верховным Главнокомандованием принимались экстренные меры. В районе Сумгаита срочно формировалась 34-я отдельная стрелковая бригада, в состав которой влились две роты автоматчиков, сформированные из курсантов 2 курса. Пока шло формирование бригады, взвод под командованием лейтенанта Абдулсалыка Джумабаева был направлен заградотрядом на станцию Хачмас.
Одноэтажный белый вокзал станции утопал в зелени. У вокзала сходятся пути-дороги — грунтовая от совхоза «Куба», шоссейная от Дербента и железная — из Баку. По рельсам в сторону фронта мчатся товарные поезда с бойцами, оружием, боеприпасами. Тут проверять нечего — на фронт. А вот идущие в Баку все составы кроме санитарных, курсанты осматривают тщательно. Здесь, что греха таить, встречаются и те, что жить хотят в Алма-Ате, или, как острил курсант Коля Писемский — «герои из разряда, которым мы преграда». Короче говоря, дезертиры и другие приспособленцы, готовые кричаты «В Моздок я больше не ездок» или «Не пустим гада до ворот Ашхабада».
Заградотряд доставлял задержанных на станцию Хачмас, где комендант и командир взвода лейтенант Джумабаев разбирались с задержанными и тех, кто дезертировал, отправляли в Баку на Шихово, где формировались штрафные роты.
Основное шоссе. В сторону фронта идут непрерывно строгими настороженными и ко всему готовыми колоннами наши отечественные видавшие виды «ЗИСы» и новенькие, полученные по ленд-лизу «доджи» и «студебеккеры», нагруженные боеприпасами, продо-вольствием или таща за собой пушки. Строго идут, дисциплинированно.
А обратным ходом, сдав груз, они возврашаются размочаленной, как конец пенькового троса, колонной. В опустевших кузовах люди. Разные люди — беженцы. Курсантов у шлагбаума шестеро. Один из них — Володя Белов, остается на месте, а остальные идут осматривать машины. Вот в кабине молодой лейтенант, а в кузове около 20 бойцов.
— Куда?
— В Баку.
— Зачем?
— На формировку.
— В Баку не формируются. Документы?
Документы ни о чем не говорят. Олег Прокопьев становится на подножку грузовика и приказывает водителю поворачивать к вокзалу...
К легковой машине подходят старшина I статьи Николай Громов и курсант Константин Прокофьев. В машине важно сидит, почти непрерывно вытирая пот с широкого с тяжелым подбородком лица, военный со шпалами на петлицах — капитан. На гимнастерке поблескивает орден.
Громов спрашивает: «Куда следуете?»
— А кто вы такой?
— Заградотряд!
— А постарше у вас никого нет?
— Специально для вас не выделили! Предъявите документы!
Протягивает документы. В них командировочное в Баку за подписью начальника штаба полка.
— Из полка в такой далекий тыл? — спрашивает Громов.
— Не твое собачье дело,— отвечает грубовато капитан.
— А вот это-то как раз наше дело. И пожалуйста, не тыкайте,— вмешивается Прокофьев.
Уловив что-то неладное, курсант Владимир Быков подает рукой сигнал Беляеву, стояшему у шлагбаума, чтобы тот вызвал Джумабаева, а сам, сняв автомат, направляется к машине, где уже ситуация перерастает в конфликтную.
— Смирно, щенки,— кричит капитан.— Да я вас! — и торопливо расстегивает кобуру. Быков, увидев орден, растерянно шепчет Прокофьеву: «Костя, да у него награда!».
— Ничего, награды, они, как бомбы, иногда и на невиновных падают,— парирует Прокофьев.
А Громов направляет ствол автомата на покрасневшего, как помидор, капитана. Тут подходит Джумабаев и вежливо просит офицера выйти из машины и пройти с ним к коменданту в помещение вокзала вместе с шофером. Через 15 минут выходят. Капитан уже без кобуры с застывшим, позеленевшим лицом. Он, опустив голову, смотрит себе под ноги.
— К задержанным, — коротко бросает Джумабаев, и капитана отводят в сарай, где уже ожидает своей участи с десяток дезертиров.
Шофер задержанного, рослый белокурый парень, широко улыбаясь, спрашивает:
— А мне куда?
— Туда же, — машет рукой лейтенант.
— Так я же приказ выполнял. А не выполни я его, он мог бы и хлопнуть меня по 227-му приказу. Вы же видели, какой он был.
Дело в том, что 28 июля 1942 года вышел приказ Наркома обороны СССР, в котором была обобщена сложившаяся военно-политическая обстановка и определены главные задачи. Ни шагу назад! Стоять насмерть. В приказе давались широкие права командирам по отношению к подчиненным. И поэтому опасения шофера были вполне обоснованы. Не подчиниться нельзя. В планшете у задержанного оказалась целая пачка чистых бланков командировочных с печатями.
— А что, командир,— говорит задумчиво Громов, — парень-то вроде хороший, он ведь действительно выполнял приказ. Заберем его к себе, будет на своей машине возить нашего комбрига. Давайте отправим его в Сумгаит с письмом.
— Ну что ж, — соглашается командир взвода.
— Сейчас возьмешь письмо и мотай в Сумгаит в 34-ю курсантскую бригаду. Обратишься с письмом прямо к командиру.
— Ясно, — встав по стойке «смирно» отвечает водитель и в глазах его сверкает радость.— Спасибо, моряки. Вы мне жизнь подарили.
А на следуюший день пришел эшелон, в котором ехал отдельный батальон автоматчиков. Курсанты погрузились в вагон. Встретившись с друзьями, долго обменивались впечатлениями.
В конце августа, заняв г. Моздок, немцы не могли развить успех и видя, что обходом слева им г. Орджоникидзе не взять, а справа высятся горы Главного Кавказского хребта, перегруппировались и решили ударить на г. Нальчик и в лоб через Ардан, Дигору и Алагир захватить Орджоникидзе.
Курсантский батальон высадился на станции Карабулак и, спешным маршем перейдя через Терек, около г. Беслана влился в ряды 9-й армии, в частности, в 11-й гвардейский корпус.
25 октября фашисты захватили Нальчик, 27 октября 1942 г. взвод лейтенанта Джумабаева занял оборону в осетинском селении Майрамадаг у входа в Суарское ушелье, через которое можно выйти на Военно-Грузинскую дорогу.
Взвод расположился в нескольких ближайших от дороги на Гизель домах. Неподалеку заняли оборону подразделения Леонида Берцова, Виктора Кузьменко. Отделение старшины I статьи Николая Громова — первый дом. Это был чистенький домик с шиферной крышей, зелеными ставнями на окнах и невысоким плотным заборчиком. Громов ушел туда на разведку, объявив курсантам перекур. Кончились цигарки, а его нет. Поговорили о том, о сем, а Громов так и не появился. Еше раз перекурили. Нет начальства.
— Пора выручать,— предложил Юрий Хряшев и направился к дому,— Давай, Костя,— обратился он к Прокофьеву,— спасай друга.
Открыв дверь, курсанты изумленно замерли на пороге. Рядом с Колей Громовым лицом к ним стоит, ну прямо Василиса Прекрасная, только на осетинский манер: черная коса перекинута через плечо, глаза как огромные темные вишни, вопросительно изогнутые брови.
— Ба! — восклицает Павел Нагорнюк,— вот это пара!
— Шо да, то да,— вторит Василий Кудреватых.
— Ну, а как же вас зовут, красавица? — спрашивает Владимир Мордасов.
— Мадинат,— тихо говорит она.
— Это наша хозяйка! — наконец нашелся Громов.
— А сколько же вам лет? — судейским тоном спрашивает Василий Графов.
— В этом году окончила 10 классов, восемнадцать.
— Ну, а всему нашему взводу по 19, правда, некоторым «старичкам»,— говорит Володя Быков и выразительно смотрит на Прокофьева и Громова,— стукнуло уже целых двадцать.
— Кончай Кубинку,— приходит на выручку покрасневшему Громову Ибрагам Абдуллаев.
И, кинув на него благодарный взгляд, Громов подает команду:
— Итак, приступаем к работе, траншею копать буквой «глаголь». Одна сторона на улицу, другая в сторону дороги на Гизель. Ясно?
— А чем же камень-то долбить? — беспомошно промолвил Иван Кумов.
— Тем, что найдется в сарае,— неумолимо настаивает Громов.
В сарае оказалось несколько ломов и три кирки. Это уже кое-что.
Два дня, 28 и 29 октября, курсанты углубляют свои окопы и роют впереди траншеи боевого охранения в полный рост. В дом заходили спать только те, кто не дежурил. По нескольку раз в день появлялись возле курсантов с какими-нибудь вкусными вешами Николай Батиев с женой Дзго, Алихан Дзобиевич Базров, Ангелина Дзуцева, двенадцатилетний пионер Володя Голобаев и, конечно, Мадинат.
Все заметили особые отношения, складываюшиеся между Николаем Громовым и Мадинат. И вдруг вечером 29 октября Николай, собрав всех вместе, объявил: «Завтра с утра женюсь. Все готово. В десять утра свистать весь взвод на полубак».
С утра 30 октября лейтенанты Абдулсалык Джумабаев, Эдуард Мирза-Туниев, курсанты Константин Прокофьев, Григорий Мазур и подруги невесты Тамара Албегова, Лида Байтемирова, Зина Кучиева, окружив Мадинат и Колю, двинулись по улице мимо двух добротных каменных конюшен к дому поселкового Совета. Там уже ждали. К дому еле пробрались. Дорогу расчищали Николай Писемский и Олег Прокопьев.
Нет, война не в силах помешать жизни. Кругом смерть, фашисты у боевых порядков бригады, а тут свадьба. Как совместить войну и любовь? Война — это уничтожение жизни, это дикость низшей ступени, это тьма, которая скрывает все. А любовь — это яркое солнце, это положительная и отрицательная бесконечности, это Вселенная с ее мириадами звезд-чувств, с их разноцветными оттенками. Любовь создает жизнь, продолжает и совершенствует ее. Значит все предельно ясно: любовь победит войну. И как преобразились ребята. Василий Кудреватых тут же экспромтом и с большим вдохновением прочитал трактат о любви:

Случалось, что любили нас.
И мы влюблялись и не раз.
Штормило бешено в крови
Ну что сказать вам о любви?
Любовь загадка и секрет,
И для нее препятствий нет.
Ведь люди любят много лет
И всяк по-своему согрет.
Основа жизненных основ —
Вот, что по-моему Любовь.
И этот небольшой трактат
Я посвяшаю Мадинат.

Как говорили древние: «Счастливая любовь делает день любви равным году обычной жизни, а год равным бессмертию. Любовь преврашает человека в бога, она как бы дает ему вечность».
Милые, дорогие ребята, далекие сверстники тех, кто нынче постигает премудрости морской профессии. Они еше не знали, какие трудности их ожидали. Как коротка будет жизнь многих из них.
Наконец формальности закончены, и командир взвода, помахивая над головой свидетельством о браке, выходит на крыльцо. Впереди Мадинат Громова. И тут началось:
— Привет Громовым от столицы нашей Родины Москвы! — кричит Олег Прокопьев.
— От революционного Ленинграда! — это Белов и Быков, оба Володи.
— От неподражаемой, неповторимой Одессы! — Саша Ременсон.
— От солнечного Баку! — Ибрагим Абдуллаев.
— От партизанской Белоруссии! — Миронов и Писемский.
— От Орджоникидзе, моей родины, которую мы сейчас защищаем! — заключает Валентин Цомаев.
В саду накрыты столы человек на пятьдесят, не меньше. Первый тост тамаде — секретарю партийной организации Майрамадагского колхоза Хасанбеку Кацоеву. По традиции этот тост должен быть самый продолжительный и его слушают стоя.
Осетинский тост — это поэзия, это народная мудрость, это зерна многовекового тяжелого и радостного житейского опыта, это жемчужная россыпь мыслей, ограненных изящными оборотами. Кругом шутки, смех, музыка. Весело прошла свадьба Николая и Мадинат.
Но уже вечером Джумабаев распределяет всех по участкам обороны. Отделение Громова занимает первую конюшню. В левой, обрашенной к врагу стене, курсанты пробивают узкие бойницы. Улица простреливается по всей длине.
1 ноября фашисты прорвали оборону в середине четырех наших батальонов, расположенных за небольшой горной речушкой Фиагдон. Весь этот день на глазах у курсантов в сторону Гизели двигались отступаюшие, кто как: на машинах, на повозках, верхом на лошадях, большинство своим ходом. По предложению Рафаэля Хуцишвили, парторга роты, курсанты встали стеной на северной околице селения. Стоят молча, неподвижно, внимательно вглядываясь в бегуших. И вот, движение по шоссе замедляется. Отступаюшие смотрят на курсантов, а те продолжают стоять неподвижно, молчаливо, спокойно. Потерявшие во все веру, люди успокаиваются. «Ага,— замечает Дубов,— дошло, увидели, что есть еше порох в пороховницах...» И действительно, спокойный и решительный вид моряков отрезвляюше подействовал на отступаюших — на шоссе стали раздаваться команды и вырисовываться управляемые подразделения.
С утра 2 ноября послышался гул, словно огромный двигатель набирал обороты. Армада «Ю-87» или, как метко их окрестили фронтовики, «лаптей» шла на курсантов и каждому казалось, что именно на него. Такую силищу видеть не приходилось. Страх пульсировал в мозгу, широко раскрывались покрасневшие глаза, бешено, в разнос стучало сердце, когда с «юнкерсов» начали сбрасывать на курсантов пустые простреленные бочки из-под бензина, тракторные колеса, двухтавровые балки. Все это издавало при падении ошеломляюшие вой и свист. Шла психическая атака.
Гитлеровцы сделали второй заход и посыпались стокилограммовые бомбы. Режуший слух грохот, звенят на камнях осколки, глухо шлепаются о землю. Бомбардировка длится целый час, который многим казался вечностью. Но не успели каспийцы как следует осмотреться, как начался артналет. Свистят и ухают снаряды. Визжат, будто недорезанные поросята, мины шестиствольных минометов — «гансов». Вой, грохот, дымный смрад. И это тоже около часа. А потом по шоссе пошли танки «Т-1У «рейнметаллы». Полторы сотни бронированных машин и несколько полков мото-пехоты противника стремительно продвигались к селению Нижняя Саниба.
Курсанты первой роты, занимавшие оборону на участке от высоты 570,3 до юго-западной окраины селения Майрамадаг, преградили путь бронированной армаде и готовились вступить в неравный бой. В это время комбат — старший лейтенант
Березов Л.Д. получил приказ: избегая боя с танками противника, скрытно отойти на северную окраину селения Майрамадаг и занять там оборону. Командир взвода Пятисотников, чтобы задержать продвижение врага и дать роте закончить отход, с противотанковой гранатой пополз навстречу головной машине. Он остановил танк, развернувшийся поперек дороги, и застопоривший движение всей колонны, но погиб и сам.
Первая рота заняла свои окопы. Противник, захватив Гизель и Нижнюю Санибу, двинулся к Орджоникидзе, у стен которого был остановлен 12-й дивизией НКВД. Гитлеровские части углубились в нашу оборону на 15 км при ширине прорыва не более 4 км. Однако периметр этого «аппендикса», начиненный войсками и техникой противника, составлял примерно сорок километров.
У окраин Орджоникидзе противнику, значительно ослабленному в боях с частями 11-го гвардейского корпуса, не удалось сломить сопротивление 12-й дивизии НКВД. Немцы были остановлены. Курсантский взвод Абдулсалыка Джумабаева оказался отрезанным от корпуса и прижатым к горам Кавказа. Взвод, как мелкая рыбешка, запутался в железных сетях войны. Но ведь и мелкая рыбешка бывает разная, например пиранья,— она и сети перегры-зает, а у курсантов была еше отдушина — Суарское ущелье.
Жестокие бои разгорелись в 4-х км от Орджоникидзе. 12-я дивизия НКВД держалась стойко. Тогда противник решил нанести удар в районе Майрамадага, чтобы, прорвавшись через Суарское ущелье по Военно-Грузинской дороге, выйти в тыл защитникам Северной Осетии.
По шоссе громыхали танки, бронетранспортеры, грузовики. Двигались колонны солдат с засученными рукавами, и вот взвод человек в тридцать свернул с шоссе к селению. Шли без страха, уверенно, по-хозяйски. Думали ведь, что в селении никого нет. Курсанты подпустили фашистов почти вплотную к боевому охранению, где Николай Писемский, Георгий Мережко, Федор Рытиков, Сергей Решетов с двумя «максимами» ждали сигнала. Но вот хлопнул выстрел из ракетницы Джумабаева, и боевое охранение, а также курсанты, сидящие в оконах у первого дома, открыли сокрушительный огонь. Немцам прятаться было негде, полегли все. Наступило затишье. Движение по шоссе застопорилось. Затем обозы стали поворачивать на север к Нижней Санибе и там на Гизель в обход Майрамадага.
Горстка смельчаков застряла у фашистов, как кость в горле, да и путь их на Военно-Грузинскую дорогу оказался перекрытым. И вот на западной стороне показалась рота 2-й горнострелковой дивизии врага. Бегут перебежками, зигзагами, уже не такие самоуверенные. Курсанты ждут. Только атакуюшие поднялись для последнего броска, как шквал огня «максимов» и автоматов захлестнул их и заставил залечь.
— Эй! Вставай, простудишься,— кричит фашистам Игорь Белых. В ответ огрызаются «шмайсеры». Но тут же летят «лимонки», и в грохоте разрывов тухнут автоматные очереди. Около ста фашистов остались лежать навечно в нескольких шагах от первой траншеи. Наступила долгая тревожная тишина. Курсанты понимали, что идет подготовка к новому, еше более яростному штурму.
На рассвете 4 ноября сырой туман стлался над раскисшей от долгого ночного дождя землей. В селе ни звука, ни огонька. Только слабый утренний ветерок доносит раскаты далекой канонады да лязг гусениц фашистских танков, приминаюших проходяшее в ста метрах шоссе Алагир — Орджоникидзе.
Курсанты тшательно замаскировались в домах. Уже несколько дней и ночей они трудились, создавая здесь надежную круговую оборону. Старательно отрыли убежиша, окопы, щели, используя на редкость удачные условия местности, укрепляли брустверы, обложили камнями амбразуры. Каждая сакля Майрамадага превратилась в надежный дзот. В боезапасе тоже недостатка не было. Моряки рассредоточились и ожидали приближения фашистов. Из прорезанных по-над полом амбразур глядели черные зрачки ручных и станковых пулеметов, автоматов и противотанковых ружей. Наготове лежали «лимонки» и бутылки с зажигательной смесью. У дальней стены расчеты 45-мм пушек Иванова и Лесных приготовились к встрече.
Приказ был краток: «Действовать инициативно и сугубо самостоятельно, огонь открывать по сигналу командира взвода».
В двух колхозных конюшнях, приземистых и толстостенных, на самом опасном направлении предстоящего удара гитлеровцев расположилось боевое охранение. В ближней конюшне командир взвода, с ним старшина I статьи Романенко, курсанты Еремеев, Писемский, Фомичев, Шевчук. В дальней — Баранов, Газизов, Расковалов и Черновалов. Неподалеку рубеж Громова, Чечеткина, парторга роты Хуцишвили, Прокофьева, Цомаева и Голубцова.
Итак, на рассвете 4 ноября горные егери дивизии «Эдельвейс», не подозревая, что Майрамадаг превращен в несокрушимую цитадель, направились в село. До первой шеренги оставалось меньше полусотни метров, когда по врагу неожиданно грянул огонь. Фашисты даже не успели вскинуть свои «шмайсеры». Дорогу завалило трупами.
Так начались огненные дни и ночи у стен Майрамадага. Фашисты подтянули сюда части усиления — несколько батальонов 2-й румынской горнострелковой дивизии, пехотный полк «Бранденбург», свыше 60-ти танков, несколько пушечных, гаубичных и минометных батарей. Всему этому скопишу было приказано: «разгромить советский опорный пункт, обеспечить выход основных сил...»
Во второй половине дня появляются со стороны шоссе танки. Нескладные, громоздкие, грубо обрубленные «Т-4» — «шкафы». Они идут мимо охранения, стреляют по домам вдоль улицы. Ударили по конюшне. Попали в угол. Идут шесть танков.
— Наши пятый и шестой,— говорит Лесных Иванову.
И как только пятый вышел на траверз конюшни, они выкатывают свои «сорокапятки» и почти в упор стреляют по гусеницам. Танки закрутились волчком, но и наши пушки вместе с расчетами летят на воздух. Первые две машины из «сорокапяток» подбили Дьяченко и Кацоев. Третью подорвали противотанковыми гранатами, а затем подожгли зажигательной смесью Вано Гулиев и тяжелораненый Ракип Газизов. С четвертым расправились таким же образом Герман Шакиров и Александр Бирюков. Многие курсанты были ранены.
Как только танки остановились, еше одна рота егерей, сопровождавшая их, принялась яростно поливать из автоматов укрепления. В ответ летели гранаты, и расчетливо, но злобно огрызались автоматы ППШ. Не достигнув успеха, к вечеру, егеря стали укрываться за корпусами своих неуклюжих «рейнметаллов».
Всю ночь немцы вели обстрел позиции, к утру он усилился, а с рассветом над Майрамадагом появились «юнкерсы». Разворачиваются, ложатся на крыло, и начинается карусель. Одна группа отбомбится, за ней вторая, и так волна за волной, а в каждой — по 20 самолетов.
Еще не смолк гул разрывов бомб и снарядов, еще не осела серая каменистая пыль, а со стороны Дзаурикау на курсантский гарнизон двинулось более 30 танков, за ними фашисты — много, очень много. От станицы Архонской по противнику открыла огонь наша артиллерия. Умело, довольно точно бьют артиллеристы. Константин Прокофьев, Игорь Белых, Федор Рытиков, Валентин Цомаев забрасывают тяжелые машины противотанковыми гранатами и бутылками с горючей смесью. Из подбитых танков через нижние люки вываливаются гитлеровцы и пытаются уползти, но не всем удается это. Семенящих за танками егерей четко отрезают от них фланкирующим огнем из ППШ курсанты Владимир Белов, Рафаэль Аванесов, Сергей Голубцов и Василий Поповкин.
Начиная с 7 ноября, в течение пяти суток шли непрерывные бои бригады Ворожищева с пытавшимся вырваться из окружения в районе Гзели противником. Каждый эпизод этих боев вписан в историю битвы за Кавказ как образец несгибаемого мужества и воинскогò подвига.
Двадцать пятую годовщину Великой Октябрьской революции герои отмечали в огне ни на минуту не утихающего боя. На улице — тучи дыма, земли и крошево камней. Ничего не видно. Один за одним заполыхали 3 вражеские танка — это сработали Громов, Писемский, Цомаев и Решетов. Кругом сплошной грохот. Визжат осколки, надрывно воют мины, повсюду бешеный посвист пуль. В боевом охранеçии смертью храбрых пал в тяжелой схватке с егерями Рафаэль Хуцишвили, не покинувший своего рубежа после тяжелого ранения. Автомат выскользнул из рук только тогда, когда осколок мины ударил бойца в грудь. Пулеметная очередь сразила Владимира Чечеткина. К раненому Михаилу Фенстеру подползли гренадеры «бранденбуржцы», но взять его живым им не удалось. У моряка хватило выдержки и сил, чтобы, подпустив фашистов как можно ближе, взорвать противотанковую гранату. Взрыв разметал навалившихся на него гитлеровцев. В этом же бою тяжело ранило командира взвода Абдулсалыка Джумабаева.
Дни 8 и 9 ноября слились вместе. Захватчики нарушили свой распорядок. Стали воевать и ночью. В полночь им удалось оттеснить моряков от дальней конюшни и кузницы. Но ненадолго. Как только они приступили к оборудованию захваченного рубежа, курсанты Баранов, Кудреватых, Расковалов и Виктор Чечеткин по-пластунски проползли балку, в темноте подтянулись к пролому в стене конюшни и, ворвавшись внутрь с громким «Полундра!», перебили более сорока егерей.
Курсанты Олег Прокопьев, Владимир Мордасов, Николай Климов и Николай Ермаченко занимали один из дотов. Началась очередная вражеская атака 8 ноября. Вечером Олег рассказывал: «Чтобы обезопасить себя, мы обложили стены у бойниц подушками и перинами, которые оставили ушедшие в горы жители. Эти туго набитые овечьей шерстью домашние вещи надежно предохраняли нас от пуль и осколков. Гитлеровские танки, прорвав боевое охранение, приблизились к нам. Видя, что они вот-вот прямой наводкой из пушек расстреляют нас, мы выскочили из домика и укрепились в сделанном нами блиндаже. Тотчас грохнули орудия танков с крестами на бортах. Один из них, лязгая гусеницами, протаранил полуразрушенный дом. Не дойдя до нас метров 30—40, машины повернули влево. Егеря, идущйе за ними, подбежали к траншее и закричали: «Рус маринер, сдавай!», и вслед за этим у входа в блиндаж разорвалась граната, осыпав осколками Мордасова. Володя, обливаясь кровью, бросил свою гранату за бруствер, мы в одно мгновение выскочили из траншеи и почти в упор с криками «бей гадов!» расстреляли унтер-офицера и десять егерей».
Тяжелый бой шел за вторую конюшню. Положение курсантов становилось все труднее. Отрезанные от своих позиций, они продолжали отстреливаться, но силы их истощились, осталась горстка патронов и гранат, а помошь не приходила. Между конюшнями и позициями пролегла «дорога смерти».
Первым вызвался доставить боеприпасы Петр Трифонов. Прячась за островками потемневшего бурьяна, за камнями, он полз вперед, таща за собой тяжелый ящик с патронами. Вот и дорога. И тут его настигла пуля. Вторая попытка так же не увенчалась успехом: в каких-то двух десятках метров от конюшни автоматная очередь сразила Леонида Андреева. Удачливей своих товаришей оказался Владимир Романенко,— ему удалось доставить боезапас, а к ящику, который не доташил Андреев, привязать обрывок полевого телефонного провода метров 15. Курсанты быстро втащили ящик в укрытие.
Бой шел по всему селению: за каждый дом, за каждую траншею. По первой конюшне в упор били из пушек танки. Погибли Виктор Чечеткин, Василий Поповкин, Николай Еремеев. Сергею Голубцову и Георгию Фомичеву удалось поджечь 2 танка, но погибли и они. Действовавшая по соседству группа курсантов взвода младшего лейтенанта Колесникова контратаковала немцев. Василий Колесников с противотанковой гранатой в руках бросился под танк, подорвал его, но и сам погиб.
9 ноября Николай Громов, взяв с собой курсантов Владимира Быкова, Александра Пьïльцына, Николая Дуброва и Владимира Шевченко, решил пробиться к группе Валентина Цомаева, которая отбивалась от наседавших «бранденбуржцев». Чтобы осуществить даже такой небольшой бросок, надо было расправиться с четырьмя танками. Взяв связку гранат, Николай пополз к первому и подбил его. Морякам удалось подорвать еше две машины, но четвертая выстрелила из пушки. Снаряд разорвался у ног Николая и стал для него роковым. Смерть лучшего друга потрясла. Константин Прокофьев поднялся во весь рост и пошел на этот четвертый танк с бутылкой «КС», шел открыто, не пригибаясь. Фашистский экипаж даже на какое-то время прекратил огонь. Метнув бутылку на их башню, Константин успел отбежать.
Курсантам удалось пробиться к группе Цомаева. Там, экономя каждый патрон, отстреливался раненный в ногу Николай Писемский. Осколком пробило голову Валентину Цомаеву.
Не ведая страха в бою, дрались с врагом командир курсантского батальона старший лейтенант Березов Л. Д., его заместитель Мотовичев Л. Я., комиссар батальона Сикач А. Д,, начальник штаба батальона Емельяненко В. И., офицеры Виктор Кузьменко, Константин Иконописцев, Василий Филипенко, Григорий Мазур, Василий Колесников. Их пример зажигал сердца...
Бесстрашно бились с врагом Александр Бирюков, Ибрагим Абдуллаев, Павел Нагорнюк, Карно Инцкирвели, Борис Кузьмичов, Константин Прокофьев, Федор Луговской, Еремей Сулукадзе, Алексей Миронов, Олег Прокопьев, Юрий Хрящев, Давид Рижский, Юрий Антонас, Александр Ременсон, Павел Емельяшкин, Иван Кумов, Федор Рытиков, Иван Личак, Павел Дорогань, Вано Гулиев, Рафаэль Аванесов, Сергей Решетов, Манус Яцкарь.
Сражение закончилось 11 ноября разгромом гизельской группировки фашистов. Противник потерял более 5000 солдат и офице-ров, 140 танков, 2350 автомашин, множество орудий и минометов.
Прошли годы, но время не затягивает раны. Курсанты Каспийского училища приезжают сюда, в село Майрамадаг, чтобы поклониться частичке священной земли, с которой ушли в бессмертие их старшие товариши. На взгорке стоит памятник с изображением якоря со звездой, отлитый из латуни собранных автоматных гильз. Внизу у основания — медная табличка, на которой выбиты слова, написанные Константином Прокофьевым:
Мы клянемся, моряки-герои,
Словом флотским — твердым, боевым:
Все, о чем мечтали вы,— достроим,
Все, к чему стремились,— совершим!
Естъ в с. Майрамадаг школа имени Николая Громова, есть улицы Рафаэля Хуцишвили и Михаила Фенстера. И есть благодарная память жителей, любовно ухаживаюших за курсантской могилой. Не забывают ее и те, кто в ноябре 1942 года остался в селе и помогал курсантам — братья Солтан и Сасланбек Сокаевы, учитель Елкаш Черджиев, Владимир Галабаев, Хасако Бугулов, Ангелина Дзуцева, Тамара Альбекова, Лидия Байтемирова, Зинаида Кучиева и Мадинат Громова.
Есть у Мадинат сын — капитан I ранга Николай Громов, выпускник Каспийского училиша 1965 года.
Есть у Мадинат внук — старший лейтенант Николай Громов — выпускник Каспийского училиша 1987 года.
Есть у Мадинат память — память светлая и святая о муже своем — Николае Громове и его товаришах, ушедших с ним в бессмертие в грозном сорок втором...

Им при жизни так и не был роздан
Звезд и орденов почетный груз,
Их сердец сверкающие звезды
В жизни нам указывают курс...

Впереди оставалось почти 3 года войны, войны тяжелой и кровопролитной.

Каспийцы прошли от Суарских высот
До серой, испуганной Шпрее.
С мечтою, закончив великий поход,
Вернуться в Баку поскорее.

...2 мая 1945 года Берлин пал. И среди тех, кто его штурмовал, были и каспийцы Г. Абакумов, А. Денисюк, А. Собко, П. Стан, Е. Лебедев, А. Нугин, А. Сафаров, В. Шпак, И. Радаев, С. Денисов, Н. Федоров, Ю. Строгачев, А. Теленков, Д. Чернозуб, К. Четвериков, Г. Пряничников, И. Карпачев, Д. Маркин, В. Бесштанкин, А. Николаев, А. Евгеньев, Г. Захаров, Л. Восканов и другие. Военно-Морской Флаг, пронесенный с берегов Волги, развевался у стен фашистского рейхстага!
На Дальнем Востоке союзник Германии — милитаристская Япония продолжала войну. Выполняя свои обязательства перед союзниками, Советские Вооруженные Силы 9 августа 1945 года вступили в войну с японскими милитаристами. В этих боевых действиях приняли участие моряки Тихоокеанского флота (ТОФа) и Краснознаменной Амурской флотилии, среди которых было много выпускников Каспийского училища.
Тихоокеанскому флоту ставились ответственные задачи. Он должен был прикрывать фланг 1-го Дальневосточного фронта, взаимодействовать с войсками 2-го Дальневосточного фронта, оказывать им помощь в разгроме японских войск в Северной Корее, высадить десант для захвата военно-морских баз и важных опорных пунктов на побережье Южного Сахалина, Курильской гряды, Кореи и Китая, действовать на вражеских коммуникациях и надежно защищать свои базы от нападения противника.
Перед Амурской флотилией ставилась задача по высадке десантов, переброске войск и боевой техники, поддержке артиллерийским огнем. С этими задачами справились успешно. Каспийцы еще раз продемонстрировали высокий моральный дух, беспредельную преданность КПСС и советскому народу, массовый героизм.
Так, Чижов М. А. после боевого траления на Волге был переведен на ТОФ и назначен штурманом на подводную лодку «Щ-132». Она несла дозорную службу и выполняла другие боевые задачи.
Другой каспиец, Усанов А. Н., в составе бригады морской пехоты участвовал в десантных операциях по освобождению баз Сейсин, Юки и Расин.
Кубышкин В. И. был артиллеристом на эскадренном миноносце «Ревностный» и обеспечивал высадку десанта, нес боевую службу. Турук В. Л. служил на тральщике и занимался боевым тралением. Все они после войны служили на флотилии, или в Каспийском ВВМУ. Бывший командующий ККФ вице-адмирал Касумбеков Г. Г. был командиром БЧ-2-3 на тральщике и за боевое траление в проливе Лаперуза награжден орденом Красного Знамени.
Многие выпускники участвовали в борьбе с подводными лодками и авиацией японцев, вели огневые налеты корабельной артиллерии по береговым укреплениям самураев, ставили мины и действовали на коммуникациях. Смелые рейды по тылам и бесстрашные десанты на японские и корейские острова — все это вписано на еще одну страницу истории жизни Каспийского военно-морского училища.

---
Каспийское высшее военно-морское Краснознаменном училище им. С.М. Кирова (история, персоны);
Зых и зыхчане

Gelena

Модератор раздела

Gelena

Минск
Сообщений: 15431
На сайте с 2006 г.
Рейтинг: 1565

Наверх ## 17 ноября 2014 19:01 3 сентября 2018 20:08

История Каспийского ВВМКУ им. С.М. Кирова (1939-1992)

Проект "История КВВМКУ в лицах..."

file.php?fid=398364&key=846563104

ГЛАВА 7

АЛЛЕЯ ГЕРОЕВ

Вдоль южного фасада учебного корпуса раскинулась теннистая аллея: в торжественном величии золотятся бюсты Героев Советского Союза. Сюда, надев офицерскую форму, приходят лейтенанты-выпускники. Именно здесь прощаются они с курсантской юностью, отсюда начинается их путь в моря и океаны. Невольно всплывают в памяти слова великого русского флотоводца адмирала Нахимова Павла Степановича: «У нас, русских моряков, нет легкого пути, нет трудного пути,— есть один — славный путь...» И флотская молодежь сверяет свою жизнь по героям, по тем, кто прошел многотрудными дорогами борьбы и побед, кто прославил Родину, флот, училище.
Каждый из героев заслуживает, чтобы о нем была написана книга, и о некоторых из них такие книги уже есть. Мы же решили просто познакомить читателей с этими замечательными людьми.

От Волги до Дуная.

В жаркий июльский полдень 1942 года вдоль правого берега Волги, по тропинке, заросшей по обеим сторонам низким ивняком, шел молодой человек лет двадцати пяти, не больше. Судя по внешнему виду,— это был военный, да и не только по внешнему, поскольку в это время и в этом месте гражданских молодых людей быть не могло. Правда, опеределить род войск, к которому принадлежал этот военный, по его смешанной форме одежды смог бы далеко не каждый. На голове — черная фуражка с эмблемой и слегка помятой тульей, выгоревшая гимнастерка с расстегнутым воротом, из-под которой вызывающе выглядывал бело-голубой треугольник тельняшки и, наконец, черные флотские брюки, заправленные в видавшие виды сапоги. За спиной болтался заметно похудевший вешевой мешок,— по-фронтовому — «сидор». Пешеход шагал довольно бодро, и, судя по всему, был в хорошем расположении духа.
Вдруг перед ним как из-под земли вырос невысокого роста краснофлотец. Четырехгранный, вороненный штык винтовки чуть не коснулся груди незнакомца. Краснофлотец выглядел внушительно и деловито.
— Вы к кому, товарищ?— строго спросил он.
Военный невольно улыбнулся, вспомнив напутствие, полученное в штабе:— «Выйдешь на берег и двигай по тропинке курсом «зюйд», иди прямо, никуда не сворачивай и не доходя здания упрешься...»
«Действительно,— подумал молодой человек,— уперся». Он достал документы и протянул собеседнику:
— Лейтенант Воробьев, назначен командиром БКА-33.
— Поздравляю с прибытием, товарищ лейтенант, это к нам,— расплылся в улыбке моряк, возвращая документы.
Получить назначение командиром бронекатера было нелегко: за плечами почти четыре года училища и год непрерывных тяжелых боев на сухопутье.
Осенью 1941 года выпускник Каспийского высшего военно-морского училища Константин Воробьев, вместе со своими одно-курсниками, был направлен в морскую стрелковую бригаду. В боях на суше закалялось мужество, выковывалось умение, росла вера в своих подчиненных и уверенность в собственных силах. Не раз Воробьеву доводилось под огнем противника поднимать свой взвод, а затем и роту в атаку. И каждый раз он неизменно был впереди своих бойцов.
В одном из неравных боев под Старой Руссой в апреле 1942 года Константин получил серьезное ранение. Усилия военных хирургов, помноженные на крепкий молодой организм и безудержное стремление вернуться в строй, позволили ему уже в июле оказаться под Сталинградом. Экипаж встретил нового командира настороженно — несколько смущало разнообразие экипировки. Но уже на первом выходе катера развеялись все сомнения, да и внешний вид командира приобрел не просто флотскую аккуратность, а даже некоторый лоск.
Все лето и осень экипаж участвовал в тяжелых боях под Сталинградом. Успешно поддерживал своей артиллерией контратаки батальонов морской пехоты в районе поселка Рынок. Вел прицельный огонь по скоплению живой силы и техники противника, нередко и сам попадая под артиллерийские, минометные, а то и пулеметные обстрелы.
С приходом нового командира экипажу БКА-33 везло чудесно — не то, что убило кого-нибудь, даже раненых не было. Сам же лейтенант прослыл среди моряков Волжской флотилии «заговоренным».
Самые трудные и ответственные задания командование неизменно поручало ему. И когда командуюший фронтом приказал выслать катер к правому берегу Волги, то командир дивизиона не раздумывая остановил свой выбор на Воробьеве. Бронекатер привлекался к участию в работе наблюдательного пункта командующего фронтом, неподалеку от которого проходила передовая линия.
Гитлеровцы, с присущей им педантичностыо, вели непрерывный обстрел местности, с которой командиру было приказано доставить на другой участок фронта группу военачальников и среди них командующего Сталинградским фронтом генерал-полковника Еременко А. И. и члена Военного Совета фронта генерал-лейтенанта Хрущева Н. С.
По всей вероятности,фашисты заметили кто на катере и сосредоточили по нему бешеный огонь. Снаряды и мины рвались рядом с катером, то и дело обдавая потоками воды верхние боевые посты.
Воробьев внимательно следил за разрывами, искусно маневрировал курсом и скоростью, ловко уклоняясь от снарядов. Генералов, разместившихся в рубке, мотало из стороны в сторону. А тут еще налетели фашистские самолеты. Офицер хладнокровно отдавал команды на руль и в машину. Катер огрызался огнем пулеметов и пушек, сбивая пикировщикам прицельное бомбометание. Увлекшись маневрированием, командир не успел предупредить рулевого, и на очередном вираже, с полного хода, катер вылетел на мель, замер. Все, кто были на нем, в полной мере ощутили силу инерции.
Молниеносная реакция Воробьева и команда «Всем в корму! Полный назад!» позволили сняться с мелководья, так что никто ничего не успел понять. А спустя несколько минут ошвартовались уже в безопасном месте. Прощаясь, командующий фронтом пожал молодому офицеру руку, а один из генералов,— танкист, потирая на лбу синяк, заметил: «Ну, лейтенант, у вас и тормоза»,— чем весьма развеселил моряков.
Бронекатера не прекращали боевых действий даже тогда, когда Волга стала одеваться в ледяную одежду. Ходить по замерзающей реке было не только трудно, но далеко небезопасно. Óднажды БКА-33 заковало в ледяной панцырь, и он стал заманчивой целью дая артиллеристов противника. Весь личный состав — от командира до моториста — не жалел сил для того, чтобы вырваться из ледового плена, но все попытки были тщетны. Тогда Воробьев принял решение применить подрывные патроны. Лед был взорван, и они вырвались на чистую воду. Позднее этот прием нашел широкое применение при ведении боевых действий в сложной ледовой обстановке.
Боевая доблесть катерников получила высокую оценку командования. Экипажу было присвоено звание гвардейского, а грудь командира украсил боевой орден. Богатый опыт, приобретенный под Сталинградом, был успешно применен в последующих боях.
Гвардейцы-моряки отважно дрались на Черном и Азовском морях. Неоднократно Воробьев подходил к крымскому берегу для обстрела вражеских позиций. В начале ноября 1943 годà он принимал участие в высадке десанта на Керченский полуостров. БКА-33 шел головным. Преодолевая плотный огонь, моряки подошли к вражескому берегу и высадили десант.
Днем и ночью, несмотря на штормовую погоду, катерники, преодолевая сопротивление врага, подбрасывали десантникам подкрепление, боеприпасы, продовольствие и забирали тяжелораненых.
Отчизна по достоинству оценила боевые дела экипажа. Старший лейтенант Воробьев К. И. и рулевой старшина 2 статьи Ус В. Г. были удостоены звания Героя Советского Союза.
А шел уже третий год войны — войны жестокой и беспощадной, и боевых дел у моряков было предостаточно.
Как-то, возвращаясь в базу, Воробьев обнаружил поврежденный паром. Буксира поблизости не было, как потом выяснилось, его разбомбили фашистские самолеты. Паром погружался в воду, на нем находились раненые бойцы и большое количество ящиков со снарядами и патронами.
Ошвартовавшись к парому и забрав бойцов на катер, старший лейтенант приказал переносить боезапас. Перегруженный катер, черпая бортами воду, самым малым ходом благополучно вернулся в базу.
В другой раз штормовой ночью бронекатер доставил десантникам боезапас и продовольствие. При отходе в кингстоны набился песок. Двигатели стали перегреваться и глохнуть. Вокруг катера намыло песчаную отмель, а волны продолжали набрасывать песок. Близится утро, и гитлеровские артиллеристы, позиции которых находились неподалеку, обнаружат неподвижную цель. Положение создалось критическое. Воробьев принимает единственное, в подобной ситуации правильное решение: «Ни одному человеку на верхнюю палубу не выходить. Пусть фрицы думают, что это поврежденный катер, выбросившийся на берег...»
Хитрость удалась,— гитлеровцы убедились, что перед ними безжизненная посудина, покинутая командой, и не один снаряд не был выпущен по этой, на первый взгляд, незавидной мишени.
В течение 8 суток моряки «ждали у моря погоды», по ночам готовя катер к выходу, а как только начинало светать, уползали к десантникам и вместе с ними отбивали многочисленные атаки противника. На девятые сутки шторм утих, а затем ветер изменил направление, и начала прибывать вода. Ночью бесшумно и смело, с помощью десантников сумели сняться с мели и уйти. В базе моряков встретили радостно. Надежды на то, что они могут вернуться, уже давно ни у кого не было.

Лето 1944 года. Красные флажки, обозначающие на карте линию фронта, перешагнули советские границы. Бронекатер Героя Советского Союза Константина Воробьева вошел в воды голубого Дуная и принял участие в высадке и поддержке десанта в Жебрияны. А на следующий день при подходе к г. Вилково впереди по курсу был обнаружен вражеский монитор (10).

___________________________________________________________________
(10) Монитор — артиллерийский корабль, имеющий небольшую осадку и предназначенный для ведения боевых действий на реках и вблизи морского побережья.

Бой завязался на предельно короткой дистанции. После артиллерийской дуэли, длившейся мгновения, воробьевские комендоры вышли победителями: монитор загорелся и вскоре затонул.
Много славных боевых дел на счету экипажа, совершенных при освобождении от фашизма народов Югославии, Болгарии, Венгрии, Чехословакии и Австрии. В одном из последних боев, когда до Великой Победы оставались считанные дни, разорвавшийся на верхней палубе снаряд надолго вывел из строя Константина Ивановича. Вместо ходового мостика — госпитальная койка. Тяжелейшее ранение и две контузии, казалось, навсегда перекрыли отважному моряку путь к морю. Но он о «капитуляции» и не помышлял. Друзья и сослуживцы, милые сердцу старшины и матросы с БКА-33 не оставляли любимого командира, вселяя в него надежду на лучшее. Ему удалось выиграть и этот последний и, может быть, самый тяжелый бой в схватке со смертыо, когда у врачей уже опускались руки, он победил.
В первые послевоенные годы после госпиталя Воробьев снова в строю, он поступает в Военно-морскую академию и успешно оканчивает ее. И вновь служба на «москитном» флоте, на этих маленьких кораблях, любовь и преданность к которым он сохранит навсегда. В 1976 году капитан I ранга Воробьев Константин Иванович уволился в запас.

Черноморские будни

Темной летней ночью 1942 года дивизион «малых охотников» под командованием капитан-лейтенанта Глухова Д. А. вышел из Севастопольской бухты на перехват вражеского конвоя. Головным шел «СКА-0102». Выбор комдива пал на этот катер неслучайно. Для молодого командира лейтенанта Маркова А. С. это был первый боевой выход, так что лучше быть с ним рядом. И Глухов, естественно, присматривался к новичку: «Внешне собран и подтянут. Неразговорчив и даже немного хмур. Не по годам серьезен,— мысленно аттестовал он лейтенанта,— как-то покажет себя в деле...»
А Марков внимательно всматривался в непроглядность южной беззвездной ночи и старался подавить в себе волнение: как-никак это дебют, да еше с комдивом на борту, а он какой-то непроницаемый, совершенно не ясно, правильно ли действуешь или нет. И словно ждет неизбежного промаха, а тут еше как назло курс лагом к волне, и эта бортовая качка вызывает неприятные ошущения.
Постепенно волнение улеглось, и Анатолий сам почувствовал некоторую уверенность, команды подавал более твердым голосом и в утвердительном наклонении, а вначале вроде бы как-то полувопросительно.
В памяти всплыло безрадостное детство. Ранняя утрата отца. Приют, и казалось, неутолимое чувство голода, по ощущению сходное с жаждой. И более поздние, но менее грустные воспоминания о школе — колонии имени КИМа, и каспийское училище, где обзавелся настоящими и верными друзьями. А на смену снова горечь и боль, вызванные сообщением о гибели на фронте брата. Анатолий поклялся — мстить фашистам, биться с ними до последнего дыхания.
Короткая южная ночь была на исходе. Постепенно начало светать. Размышления Маркова прервал доклад сигнальшика:
— Силуэт транспорта справа 40°! — А вслед за ним:— Десять катеров охранения!
— Ну что, командир? — спрашивает, заметно взбодрившийся Глухов: — Какое решение?
— Атаковать! — не задумываясь ответил Марков.
— Правильно,— одобрил комдив,— действуй!
А затем приказал изменить курс, и катера устремились к конвою. Выбор Маркова пал на огромный транспорт, чем-то напомнивший ему бакинскую Девичью башню, катер по сравнению с ним казался какой-то микроскопической букашкой. Анатолий подал команду, и комендоры открыли огонь — несколько пристрелочных выстрелов, и вот, уже перешли на поражение. Раздался мощный взрыв, и ходовой мостик транспорта окутался черным дымом, сквозь клубы которого вырывались языки пламени. Через несколько секунд раздался второй взрыв, и неуклюжая громада, переломившись, начала быстро погружаться в море. Но долго любоваться этим зрелишем не пришлось, так как один из катеров охранения стремительно сближался с флагманским охотником, и разноцветные трассы потянулись от него в сторону атакующих. Марков уверенно управлял маневрами катера. Рулевой Паршин твердо выдерживал боевой курс. Наводчики совместили перекрестья прицелов на приближающемся катере. «Огонь!» Пламя полыхнуло из пламегасителей. Вражеский катер вдруг, словно споткнулся, зарывшись в волну и потеряв ход. Через несколько мгновений новый взрыв, но на этот раз слившийся в сплошной гул, вероятно, снаряд попал в артиллерийский погреб, и на поверхности воды оказались несколько, чудом спасшихся, гитлеровцев.
— Для начала неплохо,— скуповато заметил Глухов и подумал: посмотрим, как будет дальше...
А дальше — в феврале 1943 года — катер под командованием Анатолия Маркова принимал участие в высадке десанта на Мыс-хако, а затем много раз ходил на Малую землю, доставлял туда пополнение, боеприпасы, продовольствие. Однажды его атаковали фашистские самолеты. Экипаж встретил их пулеметным огнем, но пикировщики перестроились в «вертушку», пытаясь засыпать бомбами юркий катеришко. В грохоте разрывов слышатся команды Маркова: «Полный вперед! Лево на борт!» Катер кружится, уклоняясь от бомб, черно-белые всплески вздымаются один за другим. Взрывная волна властно прокатывается по верхней палубе, сбрасывая за борт пустые гильзы и яшики из-под снарядов. Стволы пушек и пулеметов раскалены, но вот по плоскостям «юнкерса» побежал огонь. Самолет отвернул, стал снижаться и, потянув за собой черный дымный шлейф, нырнул в черноморскую волну.
— Вот так-то лучше,— удовлетворенно сказал Марков.
Очевидно, на других стервятников эта картина произвела определенное впечатление, и они от дальнейших атак отказались.
Опасаясь высадки десанта, фашисты сильно укрепили побережье. Опоясали Новороссийск сложной системой инженерных заграждений. Штурм города начался с моря. Отряду Глухова было приказано проникнуть в ворота Новороссийского порта и высадить там десант.
В ночь на 10 сентября 1943 года катер Маркова в числе первых приблизился к причалу. Комендоры почти в упор расстреливали вражеские укрепления и «гасили» прожекторы. В течение 5 ночей экипаж перевозил людей и грузы. Во время одного из рейсов несколько вражеских снарядов разорвались на палубе. На юте возник пожар, по правому борту ниже ватерлинии в пробоину хлынула вода. Нависла угроза гибели корабля. Но умелыми и мужественными действиями командира и всего экипажа он был спасен. Марков получил тяжелые ожоги, но не покинул ходовой мостик.
Еще не перестала гудеть от разрывов снарядов и бомб новороссийская земля, не успели развеяться дым и пороховая гарь, как моряки снова вступили в бой. В ночь на 1 ноября 1943 года в составе десантного отряда катер каспийца приближался к Керченскому полуострову. Впереди по курсу показалась темная полоска. Берег! Командир, прищурив слезяшиеся от встречного ветра глаза, рассматривал очертания суши. Справа на болыпой скорости пронеслись торпедные катера. На них десант первого броска. Марков видел, как они ворвались в бухту и, рассыпавшись веером, устремились к берегу. Только тогда из видимых и невидимых дотов и дзотов полыхнуло огнем. Вода закипела от всплесков. Временами дым, взрывы и водяные столбы мешали видеть, что делалось у береговой черты.
«Поздно спохватились»,— мысленно отметил Анатолий. Катера дивизиона, развернувшись в строй фронта, стремительно сближались с берегом. Впереди по курсу разорвался снаряд, вздыбив огромный водяной столб, с бешеным посвистом над ходовым мостиком пронеслись пули. Разноцветные трассы прорезали предутреннюю мглу. Проскочив огневую завесу, катер сбавил ход. — Десанту наверх! — скомандовал Марков. Быстро, один за другим покидали бойцы кубрики и готовили оружие к бою. Катер плавно подошел к пирсу. Через несколько минут десант был на берегу, и вот уже фигуры красноармейцев замелькали среди деревьев. Катерники поддерживали их артиллерийским и пулеметным огнем.
Фашистское командование, стремясь обезопасить Крым, перебросило в Керченский пролив значительные морские силы: торпедные катера, быстроходные десантные баржи. Днем над проливом непрерывно барражировали вражеские штурмовики. Гитлеровцы рассчитывали блокировать наш десант и уничтожить его. Пробиваться днем к нему стало трудно, и катерники научились видеть в кромешной тьме.
Катер Маркова, на борту которого находился комдив Глухов, двинулся к крымской земле. Вслед за «морским охотником» шли бронекатера под командованием лейтенантов Карпушина Н. О., Гусятникова В. С, несколько сейнеров и мотоботов. В море отряд встретился с вражескими торпедными катерами, но они от боя уклонились. Однако через некоторое время навстречу Маркову строем фронта двинулись 10 торпедных катеров и две быстроходные десантные баржи. Офицер не дрогнул и пошел в атаку. Завязался ожесточенный бой. С дистанции в 30 метров комендоры открыли огонь по барже, и уже через несколько секунд на ней произошел взрыв. Марков приказал перенести огонь на ближайший торпедный катер, который вскоре отвернул. Остальные, укрывшись за дымзавесу, ретировались. В этом бою Анатолий лишился боевых друзей. На боевых постах пали старшины Брусов, Казанцев, матросы Махно, Климовский. Смертельное ранение получил командир отряда Герой Советского Союза капитан 3 ранга Глухов Д. А.
За форсирование Керченского пролива, за высадку десантных войск, переброску техники в Крым и проявленные при этом отвагу и героизм, Указом Президиума Верховного Совета Союза ССР старшему лейтенанту Маркову Анатолию Сергеевичу бьшо присвоено звание Героя Советского Союза. Вот строки из наградного листа: «Старший лейтенант Марков А. С. командир катера № 0102, несмотря на большое, десятикратное превосходство противника, смело и решительно шел на сближение с фашистскими кораблями. Вел бой на близких дистанциях, принуждая врага к отходу... В Новороссийской десантной операции катер Маркова в числе первых ворвался в бухту, успешно высадил бойцов».
О боевых делах Анатолия заговорили на Черноморском флоте, у него перенимали опыт другие командиры. Но он оставался таким же, каким его знали и любили товарищи и сослуживцы — простым, молчаливым и скромным. Возврашаясь в базу после выполнения очередного задания, скупо рассказывал о себе, выспрашивал подробности о боевых успехах друзей.
После освобождения Тамани, Керчи, Севастополя были Сулин, Констанца и другие боевые дела.
В своем письме на имя начальника училища в 1944 году Анатолий Марков писал: «Я благодарю Вас и весь преподавательский состав учшщща, который воспитал меня, дал мне глубокие знания и волю морского офицера. В ответ на высокую награду я ещё настойчивее буду бить фашистов, принесших нашим людям муки и страдания. Я буду бить ненавистных гитлеровцев до тех пор, пока в моих жилах течет кровь, пока на нашей земле не останется ни единого оккупанта».
Свою клятву Марков сдержал. В 1947 году он закончил Высшие специальные офицерские классы. С 1947 по 1953 год командовал тральщиком, участвовал в боевом тралении. На счету этого корабля более 500 вытраленных мин.
В 1956 году капитан-лейтенант Марков по болезни был уволен в отставку. В 1958 году жизнь его оборвалась. Но с этого момента начала жить память о нем, о его славных боевых делах. У этой жизни конца не бывает, потому что память народа бессмертна.

Братание с морем.

С мечтой о море пришел в Каспийское высшее военно-морское училище Сережа Решетов. И вроде бы вначале все шло так, как и хотел юноша: зачисление на первый курс, успешная учеба, несмотря на то, что по родной Смоленщине уже катилась война и не стали приходить письма от родных. Сергей быстро подружился со своими однокурсниками. Всем очень хотелось как можно быстрее иметь две «галочки» на левом рукаве, выбиться, как говорят, в «труженники моря».
Все дело в том, что в училище курсантам каждого очередного курса неофициально присваивалось название какого-нибудь кино-фильма, причем эти названия в какой-то мере отвечали существу, занятости и положению курсантов. Кто-то пошутил, и шутка, как видно, прижилась. Так, например, ввиду молодости, неопытности и подчиненности курсанты первого курса были «Без вины виноватые». Второго — «Труженики моря», потому что в соответствии с учебными программами на этом курсе закладывались основы морских знаний. Третий курс — «Веселые ребята». И здесь было свое объяснение: когда уже есть некоторый опыт учебы, да и службы, жизнь перестает казаться мрачной и неинтересной, в обозримом будущем начинают высвечивать радужные перспективы, учиться и жить становится легко и весело. И наконец — четвертый курс — «Женихи». Думается, что пояснять почему выпускному курсу дано это название не имеет смысла.
Итак, Сергей Решетов избрав, раз и навсегда, своей мечтой море, твердо шел к намеченной цели. Правда, на втором курсе часть чисто морских дисциплин стали заменять на общевоинские, а такие темы, как «Стрелковый взвод в обороне» или «Стрелковый взвод в наступлении» и приемы рукопашного боя стали почти ежедневными.
Обстановка на фронтах с каждым днем ухудшалась, газеты приносили безрадостные вести, и курсанты все чаще поговаривали о том, что учебу, видимо, придется прервать, чтобы с оружием в руках защищать Родину на сухопутье. Вскоре предположения подтвердились, и Сергей вместе с однокурсниками: братьями Владимиром и Виктором Чечеткиными, Константином Прокофьевым и Николаем Громовым оказались в составе взвода лейтенанта Джумабаева.
В предгорьях седого Суара в октябре 1942 года открыл свой боевой счет Сергей Решетов. Мужеству и стойкости учился он у своих боевых друзей-каспийцев.
А затем закрутила его судьба по фронтовым дорогам: на его долю выпало гнать захватчиков с Кавказа, освобождать Донбасс, участвовать в прорыве обороны гитлеровцев на реке Миус — «неприступном вале», как его именовала гебельсовская пропаганда, и наконец форсировать Днестр.
В апреле 1943 года за успехи в боях Решетову присвоено воинское звание — младший лейтенант, и стал он командиром взвода автоматчиков, а затем и роты. Многому научился он в тяжелых кровопролитных боях, многое понял, осознал и почувствовал, память бережно хранила все эпизоды и события, которые могли быть последними в его жизни. Но самым памятным и трудным был бой, в котором ярко проявились замечательные качества воина — храбрость, решительность, небывалая выдержка и просто удивительная тактическая сметка.
Во главе небольшой группы бойцов он форсировал Дунай и закрепился на правом берегу. Фашисты не могли смириться с такой дерзостью и бросили на горстку автоматчиков свыше батальона пехоты. Бойцы самоотверженно отражали возрастающий натиск фашистов, но удерживать этот клочок венгерской земли становилось все труднее: боезапас был на исходе, а обещанного подкрепления все не было. Командир понимал, что рассчитывать на скорую помощь не приходится, но и не удержать плацдарм, не выполнить приказ, а значит сорвать замысел операции, недопустимо.
— Положение крайне сложное, но не безвыходное,— обратился к морякам Сергей.— Придется позаимствовать у фрицев их «шмайсеры». Кто со мной?
В добровольцах недостатка не было. Оставив за себя заместителя и отобрав десять наиболее крепких бойцов, офицер приказал вооружиться всем армейскими ножами, объяснил общий замысел предстоящих действий и поставил каждому задачу. Времени на подготовку не оставалось: начали сгущаться сумерки. Ползти пришлось метров четыреста. А затем осторожно в полный рост приблизились к охраняемому двору. В темноте бесшумно сняли часовых и благополучно разгрузили две конные фуры и большой, накрытый брезентом прицеп. К рассвету возвратились. Каждый из моряков доставил груз, значительно превышающий собственный вес, это без учета того, что на подходах к занятому решетовцами плацдарму сумели установить множество противотанковых и противопехотных трофейных мин. Места постановок мин обозначили маленькими, едва заметными веточками вербы.
— Теперь живем,— радовались бойцы,— да и подходы к нашим позициям не подходы, а суп с клецками...
Утро началось с жестокого артиллерийского и минометного обстрела наскоро оборудованных позиций. А затем фашисты поднялись в атаку. Шесть раз они штурмовали позиции Решетова, но всякий раз откатывались, оставляя на подступах своих солдат, подорвавшихся на собственных минах или убитых из трофейного оружия. «Шмайсеры» работали безотказно.
На помощь гитлеровцы вызвали танки, но и они завязли, не достигнув решетовских траншей и только огнем своих пушек досаждали морякам. 10 дней продолжались кровопролитные бои за плацдарм. Командир со своими бойцами с поставленной задачей справился блестяще. Действия его группы в значительной степени, облегчили продвижение советских войск к Будапешту и Вене.
Бойцы верили в Сергея и беззаветно любили его: «Скромность и отвага,— вот определяющие черты нашего командира»— говорили они. Часть, в которой служил Решетов и с которой прошел от Суарских высог до серой, испуганной Шпрее, гордилась молодым офицером. Ему была посвящена песня, которую подхватила вся гвардейская дивизия:

...Нас отвага выносила
К чудесам любой порой.
С нами — правда. С нами — сила.
С нами — Решетов — герой.

И все же братание с морем состоялась: в 1945 году Сергей Решетов вновь в родном училище, после окончания которого служит на кораблях Черноморского флота. Служит старательно и самозабвенно. В 1976 году капитан 1 ранга Решетов Сергей Никитович уволился в запас. Но от моря уйти не смог, живет он в городе русской морской славы — Севастополе.

---
Каспийское высшее военно-морское Краснознаменном училище им. С.М. Кирова (история, персоны);
Зых и зыхчане

Gelena

Модератор раздела

Gelena

Минск
Сообщений: 15431
На сайте с 2006 г.
Рейтинг: 1565

Наверх ## 17 ноября 2014 19:06 3 сентября 2018 20:08

История Каспийского ВВМКУ им. С.М. Кирова (1939-1992)

Проект "История КВВМКУ в лицах..."

file.php?fid=398364&key=846563104

В снегах и на волнах

Осенью 1941 года, после досрочного выпуска из училища, Георгий Паламарчук получил назначение в 74-ю бригаду морской пехоты на должность командира роты автоматчиков. И сразу под Москву, и сразу в бой. Трудное было это для Родины время. Весь советский народ поднялся на защиту любимой столицы. Поднялся и выстоял. Выстоял и победил.
Весть о разгроме немцев под Москвой мгновенно облетела страны и континенты. Английская радиостанция передала в эфир такие слова: «Лондон приветствует город Москву, храбрую Красную Армию, героев Красной авиации. За три месяца вы разгромили самый мощный натиск во всей истории войн. Половина мира, затаив дыхание, ожидала исхода. И вот этот исход — победа!»
В ярости Гитлер прогнал из руководства армии 35 генералов. О плане «Барбаросса» теперь старались не говорить. Имя рыжебородого императора оставили в покое...
23 февраля 1942 года Георгий Паламарчук, командуя батальоном, выбил фашистов из деревни Березки — важного опорного пункта врага. Но недолго пришлось сражаться ему на суше. В марте 1942 года Георгий Михайлович был тяжело ранен.
После выздоровления Паламарчук получает назначение на Северный флот командиром торпедного катера. На нем он совершил более 80 выходов в море, участвовал в минных постановках, высаживал на территории противника разведчиков, атаковал корабли, спасал летчиков, потерпевших аварию.
22 декабря 1942 года в районе мыса Берлевог воздушная разведка обнаружила конвой, следовавший в Киркенес. В море вышли две группы катеров под командованием капитана 2 ранга Чекурова В. А., в составе одной из них — экипаж старшего лейтенанта Паламарчука.
Плохая видимость и трехбалльная волна сильно мешали наблюдению. Первыми обнаружили конвой с торпедного катера, которым командовал лейтенант Дмитров Е. С. Он поспешно устремился в атаку, но встреченный сильным артиллерийским огнем кораблей охранения не смог выйти на дистанцию торпедного залпа. Сосредоточив внимание на смельчаках, противник не заметил подхода других.
Старший лейтенант Паламарчук, зайдя со стороны берега, пробился на полном ходу сквозь огневую завесу и начал сближение с противником. Наперерез пошли морские охотники врага, прикрывая караван дымовой завесой. Но Паламарчук, направив свой катер на ближайший миноносец, атаковал его двумя торпедами. Поставив дымовую завесу, прикрывшую идущий за ним «ТКА-201», Паламарчук прошел между тонущим миноносцем и транспортом.
За ним устремились пять вражеских сторожевых кораблей. Завязался неравный бой. С грохотом рвались снаряды, осколки со свистом пролетали над головой. Поднимая водяные столбы, снаряды ложились рядом с катером. Вдруг сильный удар, треск и вновь глухой удар. Разбита боевая рубка, поврежден блок левого двигателя, в нескольких местах перебиты трубопроводы. Через пробоину в левом борту стала поступать вода в машинное отделение.
Командир, несмотря на тяжелое ранение, продолжал управлять катером. А когда опасность миновала, передал штурвал боцману Колобову. Экипаж принял решение доставить своего командира в госпиталь. Обледенелый катер медленно подходил к Полярному. Когда пирс был совсем близко, Паламарчук попросил, чтобы его подняли к штурвалу...
В наградном листе было написано: «За отвагу и мужество, за боевое мастерство, за потопление фашистского миноносца, за высадку десанта на побережье противника, за участие в 12-ти активных минных постановках в водах противника достоин звания Героя Советского Союза».
После выздоровления — непрерывные выходы в море на минные постановки, «свободную охоту», высадку диверсионных и разведывательных групп. Паламарчук и его друзья-катерники увеличивали боевой счет бригады. Правда, каждое боевое соприкосновение влекло за собой не только победы. Гибли в жарких схватках товарищи, выходили из строя катера.
Бригада пополнялась прибывающими по «ленд-лизу» катерами типа «Хиггинс» и «Воспер». В общем-то на эти катера нельзя было пожаловаться. Они обладали приличной для того времени скоростью и автономностью. На них было установлено довольно сильное вооружение: по два спаренных «кольт-браунинга» калибром 12,7-мм и 20-мм пушки «Эрликон».
Было чем постоять за себя в бою и с самолетами, и с кораблями противника. Но, не забыв снабдить каждый из передаваемых нашему флоту катеров томиками Библии на русском языке, союзники, однако, не присылали торпед для установленных на этих катерах 4-трубных аппаратов. Нашим морякам приходилось эти аппараты снимать и ставить отечественные двухтрубные. Существенным недостатком «Хиггинсов» и «Восперов» по сравнению с отечественными «Г-5» и «Д-3» было и то, что их двигатели «Паккард-1200 НР» нужно было долго прогревать, прежде чем давать нагрузку на винт. Нарушение этого требования неминуемо вело к заклиниванию муфт и плавке подшипников.
Наши матросы очень быстро овладели зарубежной техникой, особенно те, кто имел за плечами 5-летний стаж флотской службы. Англичане приходили в неописуемый восторг, когда приемные команды из советских моряков так быстро осваивали довольно
сложную технику. Не случайно одна из английских газет по этому поводу писала: «Русские прислали за техникой не матросов, а инженеров — они все без исключения в совершенстве разбираются в нашей технике, обслуживают, а также монтируют ее исключительно грамотно, правда, почему-то совершенно разные детали называют одним и тем же понятным только им словом «штуковина»...
В 1944 году бригада была передислоцирована, и Паламарчук продолжал воевать на Балтике. После окончания войны Георгий Михайлович успешно закончил Военно-морскую академию и до 1975 года служил в ВМФ.
После увольнения в запас капитан 1 ранга Паламарчук Г. М. живет в Москве и работает экспертом Государственного комитета по науке и технике СССР.

Из боя в бой

Детство Миши Соколова прошло на Волге. К этой величественной, могучей реке он испытывал поистине удивительные чувства.
А что может испытывать мальчишка, когда ему, еще недостигшему десятилетнего возраста, доверяют весло дедовской фонарки. Или, когда возвращается смертельно уставший, но бесконечно счастливый, из ночного с широких саратовских плесов, где со сверстниками на утренней зорьке взахлеб радовался бешеному клеву? И хоть улов далеко не всегда был удачным, надежда на будущее никогда не покидала маленького волгаря.
Общение с рекой приучало к выносливости и самостоятельности, к умению распорядиться самим собой сообразно обстановке. И когда подошло время, жизненный курс был намечен без колебаний. После окончания седьмого класса Михаил Соколов — студент Астраханского речного техникума. Учился серьезно и старательно, понимая, что знать будущую специальность надо в совершенстве. Но по окончании техникума волжские берега вдруг показались ему тесноватыми,— тянуло в океанские просторы. И здесь свою роль сыграло не столько романтическое воображение, сколько трезвый, проверенный жизненным опытом расчет. Поступая в Каспийское военно-морское училище, Михаил знал, на что идет, понимал, что будет нелегко, но других путей-дорог для себя не представлял. Война застала его на третьем курсе. В конце 1942 года молодой выпускник училища назначается на Каспийскую военную флотилию. А потом судьба забрасывает его на Азовскую военную флотилию. И вот Михаил Соколов — помощник командира сторожевого катера «СКА-412». Он проявил себя смелым, волевым, инициативным моряком. Такому — место на ходовом мостике корабля. Им стал для каспийца бронекатер «БКА-132» 1-го гвардейского дивизиона.
Причастность к гвардии обязывала ко многому. И Соколов сделал все, чтобы оправдать звание гвардейца. В ночь с 1 на 2 ноября 1943 года «БКА-132» участвовал в высадке десанта на Керченский полуостров. Его встретила мощная огневая завеса береговой артиллерии противника. Но Соколов прорвался в районе Глейка, без потерь высадил десантников. Когда повернул назад, увидел терпящего бедствие товарища. 132-й подошел к поврежденному катеру, снял с него красноармейцев и вновь устремился к вражьим позициям. В ту ночь он совершил еще один бесстрашный рейс с третьим отрядом десантников. А всего за двое суток десять раз мчался к захваченному фашистами берегу соколовский экипаж. Он доставил на плацдарм сотни бойцов, много оружия и боеприпасов.
В районе пылающей Керчи катер Соколова вместе с несколькими мотоботами высадил отряды первого броска. Но гитлеровцы подтянули крупные силы и обстановка заметно осложнилась. И снова проявился бойцовский характер Михаила. Несмотря на минную
опасность и непрерывный обстрел, командир «БКА-132» вел катер уверенно, лихо уходил от опасности и выполнил приказ о высадке наших артиллерийских корректировщиков.
Бывший Нарком Военно-Морского Флота Кузнецов Н. Г. тепло отзывается о моряках, участвовавших в этой операции: «Люди, которые проводили десанты в штормовую погоду и под огнем неприятеля, проявили себя настоящими героями» (11). Эта оценка относится к Михаилу Соколову.
За мужество, бесстрашие и отвагу лейтенанту Соколову Михаилу Андриановичу в 1944 году было присвоено звание Героя Советского Союза.
С августа 1944 г. Соколов командовал отрядом бронекатеров гвардейского дивизиона Керченской бригады. Отряд отличился при форсировании Днестровского лимана и прорыве через Царефадское гирло, так же в боях за освобождение Вены.
После войны капитан 1 ранга Соколов Михаил Андрианович продолжал службу в ВМФ. В 1956 году окончил Военно-морскую академию. В 1975 году уволился в запас.
______________________________________
(11) Кузнецов Н. Г. Курсом к Победе.— М., 1987, с. 303.

Бессмертие

В партию лейтенанта Бувина принимали в суровом 1942 году, после успешного окончания Каспийского высшего военно-морского училиша. Борис сильно волновался. Лоб покрылся испариной, капельки пота скатывались за воротник кителя. Доверие ему, в недалеком прошлом озорному мальчишке, атаману московских дворов и футбольному заводиле, ко многому обязывало.
— Я не умею красиво говорить, но я постараюсь проявить себя в боях настоящим большевиком,— сказал он в ответ на поздравления товарищей.
В феврале 1943 года после окончания офицерских курсов его назначили на должность командира зенитной батареи эскадренного миноносца «Огневой» Черноморского флота. Но уже в конце месяца Бувин стал флагманским штурманом 12-го дивизиона сторожевых катеров Азовской флотилии.
Апрель 1943 года. Командир получил приказ передислоцировать дивизион из Ейска в рыбный порт Ахтари. Бувин знал, что проход имеет ширину всего 20— 30 метров и катера провести будет очень сложно. Штурман сел в шлюпку и лично произвел промеры, нанося на планшет глубины в наиболее опасном месте. Затем уверенно провел часть через район малых глубин.
Не менее трудной была задача проводки и высадки десанта на Вербинную, неподалеку от г. Темрюк. В назначенный час два морских охотника с десантом на борту ночью подошли к вражескому берегу и выползли на отмель. Это позволило десантникам вброд достичь берега, а катерам, высадившим их, незамеченными отойти от отмели. Расчёты и прокладка штурмана Бувина были точны.
В июле 1943 года Бувин назначен штурманом и лоцманом отдельного отряда кораблей Азовской флотилии, в составе которого он участвует в высадке десантов в районах Буденовки и Осипенко. Во время Керченско-Эльтигенской десантной операции лейтенант Бувин каждую ночь проводил корабли десанта к плацдарму шириной в несколько сот метров. В наградном листе на отважного офицера командир отряда кораблей Азовской флотилии капитан 3 ранга Тетюркин отмечал: «...выполняя обязанности флагманского штурмана в операции с 7 по 12 декабря 1943 года, тов. Бувин Б. П. в исключительно сложной навигационной обстановке, при отсутствии каких-либо знаков определения проводил корабли десанта.
Находясь на флагманском корабле, под ураганным огнем противника, Бувин Б. П. умело руководил его маневрированием, а когда нависла угроза потери плавучести, не теряя самообладания, принял все меры по спасению личного состава, и перейдя на другой корабль продолжал обеспечивать подход кораблей десанта к занятому плацдарму. Достоин высшей правительственной награды — присвоения звания Героя Советского Союза».
9 января при высадке десанта на мыс Тархан конвой, состоявший из 39 кораблей и судов, подвергся массированому нападению более 30 самолетов противника. В этот день на боевом посту, смертью храбрых пали командир сил высадки капитан 2 ранга Кириллов Н. К. и флагманский штурман бригады бронекатеров лейтенант Бувян Б. П.
Прах Героя Советского Союза Бувина Бориса Петровича покоится в парке г. Темрюк. В этом городе есть улица его имени. И теплоход, построенный ленинградскими корабелами, также носит имя этого замечательного человека.

Безумству храбрых...

На флот Александра Райкунова земляки-саратовцы провожали под залихватские переборы гармоник.
— Смотри, друг Сашка,— не подкачай,— напутствовали они.
Два года службы пролетели незаметно, впереди еще три, а он — уже главный старшина — командир катера-охотника, так что не стыдно показаться землякам, тем более, что через неделю первый краткосрочный отпуск. Но война перечеркнула все планы и с отпуском пришлось повременить...
24 яюня 1941 года по приказанию контр-адмирала Жукова катер Райкунова вместе с другими вышел в море для сопровождения и охраны танкера «Совнефть». На траверзе Гендровской косы налетели девять «Ю-88». Корабли охранения открыли по самолетам огонь. Стервятники пошли на второй заход. Один из них сумел прорваться я сбросить бомбы на катер Райкунова. Страшный взрыв потряс «охотник», кормовую часть оторвало по самый ходовой мостик. В воде оказались шесть моряков, которые старались
держаться вместе, помогая друг другу. Конвой скрылся за горизонтом, выполняя приказ «Не останавливаться». До берега было около 6 миль. Александр, несмотря на ранение и контузию, плыл к берегу.
Обессилевшего, потерявшего сознание, его прибило к песчаной косе. К нему бежали люди. Он оказался тем, кому из всего экипажа «морского охотника» суждено было жить и воевать.
Его определили в штабную разведку. Действовать разведчикам приходилось в основном в тылу румынских войск. Смельчаки изучали схему обороны, засекали укрепточки, военные объекты, наносили места сосредоточения танков, артиллерии, охотились за «языками».
В одной из ходок в тыл врага Александр был ранен. После госпиталя он получил назначение в Батуми на должность командира катера. Здесь он встретил своих старых друзей, которые сообщили, что его считали погибшим и родителям отправлена похоронка. «Да,— заметил Александр,— совсем по Марку Твену получается. Придется написать матери, что слухи о моей смерти сильно преувеличены».
Вторично смерть приблизилась к нему под Керчью. В темную штормовую ночь с 25 на 26 декабря 1941 года 83-я отдельная морская стрелковая бригада высадилась на мысе Мама-Русская. Моряки, чтобы ободрять десантников, первыми спрыгнули в студеное море, взяли сходни на плечи и так стояли, пока последний солдат не сошел на берег. Одежда превратилась в ледяной панцирь. Пять моряков обморозились в первый час боя, но плацдарм был все же удержан и гитлеровцы отброшены вглубь полуострова. Главстаршине Райкунову пришлось заменять убитого командира штурмового отряда. Когда моряки выбили фашистов из Владиславки, Райкунов направился к двухэтажному зданию, полагая, что там можно будет разместить штаб. Он поднялся на крыльцо, взялся за ручку двери, как вдруг раздался звон стекла и грохот выбитой рамы. Вместе с ней наружу вывалился фашист. Наткнувшись на моряка, он рванул из кобуры парабеллум. Александр успел выхватить «ТТ». Выстрелили одновременно. Оба, постояв, рухнули. На выстрелы прибежали матросы.
После выздоровления Райкунов Александр Васильевнч — командир роты разведки. Лейтенант, затем старший лейтенант. Однажды после выполнения задания в тылу врага, разведчики во главе с Райкуновым возвращались к своим и наткнулись на вражескую засаду. Фашисты открыли по ним артиллерийский огонь. Снаряд разорвался слишком близко. Когда спала вздыбленная земля, два матроса обнаружили в воронке командира. Райкунов не дышал, на лицу застыла кровь, взгляд полуоткрытых глаз был безжизненным. Моряки присыпали офицера землей и уползли. Добравшись до своих, доложили, что «Цыган», так звали Райкунова за черную бороду, убит.
- Очень жаль,— сказал комбриг Леонтьев,— такой смелый был парень.
Этот разговор слышала военврач Мария Шарлина.
— Разрешите к нему,— обратилась она к полковнику,— я как медик должна...
Двигалась быстро, скрытно. Вот и воронка, Мария сдернула плащ-палатку, нагнулась и увидела знакомое лицо. Она ловко расстегнула китель Райкунова. Послушала — сердце не билось. Она достала никелированный стерилизатор со шприцами и поднесла его к лицу командира. На блестящем металле появилась чуть заметная испарина.
— Да он же жив!
Райкунова уложили на плащ-палатку. Семь суток он не приходил в сознание. И все это время Мария не отходила от него. Впоследствии девушка стала женой Райкунова. Эта история фронтовой любви, история верности, которой может позавидовать каждый
воин. Это поэзия, книга среди смертей, слез и крови. Эта книга, о том как любил и люблю.

И хоть много я вынес и был я изранен в бою,
А любовь не убили мою ни война, ни беда.
И любить эту землю и небо я буду всегда.
О тебе эта книга, о женщина. Стал я мудрей,
Стал добрей, удостоенный чистой любви твоей.

Потом снова были бои. Кровавые и жестокие. И снова ему пришлось, казалось, прощаться с жизнью в морской пехоте. Произошло это в ночь на 4 февраля 1943 года. Десант майора Куникова Ц. Л. двигался по черным волнам к поселку Станичка. Старший лейтенант Райкунов с 30-ю бойцами шел на сейнере, обеспечивающем высадку. Десант был обнаружен на подходе. Гитлеровцы открыли огонь. С берега навстречу советским бойцам текла сплошная фосфоресцирующая смертельная река. В сейнер, загруженный бочками с горючим, попал снаряд. Вспыхнул бензин и все охватило пламенем, спасения не было даже на воде — она горела. Офицер, осмотревшись, крикнул: «Кто может плавать, ныряй дальше за мной!»
Ледяная вода обожгла тело и, казалось, остановила сердце. Он потерял сознание, не дотянув нескольких десятков метров до берега. Как его выловили, кто притащил в сооруженную на берегу палатку-лазарет, он не знает. В себя пришел только в госпитале на Большой земле. За участие в Новороссийской десантной операции в сентябре 1943 года и проявленные в ходе ее личные отвагу и мужество Райкунову Александру Васильевичу присвоено звание Героя Советского Союза.
А дома уже три похоронки берегла мать Александра Васильевича, надеясь на чудо: «Если трижды хоронили — значит жив»,— верила Анна Ивановна.
Но и на этом не закончились военные приключения Александра Васильевича. К берегам Румынии подходили на тральщике «Взрыв». Фашистская подводная лодка выпустила по нему две торпеды. «Взрыв» переломился и мгновенно затонул. Райкунова взрывная волна выбросила в море. Его спасли. После выписки из госпиталя он участвовал в десантных операциях в Болгарии, брал Варну, Бургас. Позже перегонял из-за границы боевые корабли для Черноморского флота.
В октябре 1944 года Александр Васильевич направлен в Баку в Каспийское высшее военно-морское училище на курсы командиров катеров. После успешного окончания учебы он снова на Черноморском флоте, и хотя смолкли залпы войны, для Райкунова она не закончилась. Он очищал от мин фарватеры, торговые порты, открывая мирные голубые дороги всем кораблям и судам. В 1947 году в районе Тендровской косы тральщик под его командованием подорвался на мине. Райкунова контузило и выбросило за борт. Матросы, бросившись в воду, спасли своего командира. Смерть и на этот раз отступила.
Ныне «четырежды рожденный» Александр Васильевич Райкунов живет в Волгограде. Им написана книга «Рота, за мной!»

В прибрежных водах

Срочную службу на флоте Яков Швачко закончил в конце 1940 года. Был отличником все пять лет, как говорят «до последнего компота». Много повидал за эти годы: и красавец-Ленинград, с его неподражаемой архитектурой, и строгий, по-казарменному Кронштадт, где учился в электромеханической школе имени Железнякова на машиниста. И капризную Балтику пропахал вдоль и поперек, будучи машинистом на стареньких эсминцах. Да и морозного воздуха нахлебался вдоволь в суровую зиму с 1939 на 1940 год, во время финской кампании. Тогда морозы до 45° доходили. А эсминец, на котором он служил, обстреливал «линию Маннергейма», Яков же приписным на главном калибре был, так что во время стрельб с верхней палубы к теплу не уйдешь.
Зато уж сейчас, в родном Гайчуре, есть что поведать о своей службе землякам-запорожцам, большим охотникам до морских историй.
Великая Отечественная война застала Швачко за самым что ни есть мирным занятием — рыбалкой. В военкомате волокиты не было и уже в конце июня он — командир отделения мотористов тральщика «Пионер». Первая схватка с врагом произошла в дни обороны Одессы.
Вражеский снаряд разорвался в машинном отделении. Двигатели остановились. В отсек поступает вода. Оставшиеся в живых мотористы заделывают пробоину, а сам Яков, превозмогая боль в раненой руке, восстанавливает двигатели. Вот звякнул машинный телеграф — можно давать ход. Командир вывел тральщик из огненного кольца. Экипаж и корабль спасены. Задание выполнено.
С октября 1941 года по июль 1942 года — героическая оборона Севастополя. Швачко служит на тральщике «Пионер», а затем «Ильич». Каждую ночь тральщики в составе кораблей охранения сопровождали конвои с войсками и военными грузами в город, а с Крымской земли вывозили раненых.
В январе 1943 года старшина 2 статьи Швачко назначен командиром сейнера. Он обеспечивал бесперебойную доставку боезапаса и продовольствия десантникам.
Отважные куниковцы на «Малой земле» с теплотой и надеждой ожидали эти героические суденышки. Каждый поход — это подвиг. Враг простреливал каждый метр черноморской воды. Над районом барражировали фашистские стервятники. Но Швачко и его друзья понимали, что от их смелости и настойчивости зависит успех боя и вели старенькие посудинки в логово врага, удивляя немцев своим упорством и мужеством. Среди отработавших свой век был и очень обветшалый мотобот «Карась» с древним двигателем, не имеющим реверса.
Вновь прибывший старшина мотобота шутливо спрашивает моториста:
— «Эдисон», как работает машина?
— Как часы!
— Отлично,— удовлетворенно отвечает старшина. А во время швартовки, когда он переводит машинный телеграф на «задний ход», вдруг слышится доклад:
— Товарищ старшина, заднего хода не будет!
— Как же так! Ты же говорил, что как часы!
— Ну да, я же предупреждал, что как хронометр— только в одну сторону.
Но все обошлось, швартовка все же получилась, и в дальнейшем Швачко научился управлять «Карасем» и без заднего хода.
Август 1943 года. Начало подготовки к Новороссийской операции. Швачко днем и ночью готовит экипаж, обучая матросов не только мастерству, но и выдержке, самообладанию, терпеливости и стойкости. В ночь с 9 на 10 сентября 1943 года начался шторм. Швачко вел сейнер с десантом к цели. Он стоял у штурвала. Вражеский снаряд вывел из строя один двигатель, заклинило руль, но десант был высажен в заданном пункте. Затем было 15 огненных рейсов в Керченско-Эльтигенской операции. Войска и техника десантированы вовремя. За стойкость, отвагу и мужество, проявленные в борьбе с фашистскими захватчиками, Швачко Яков Яковлевич удостоен звания Героя Советского Союза.
Осенью 1944 года он был направлен на курсы командиров катеров в Каспийское высшее военно-морское училище. Служил в ВМФ до 1955 года и в звании капитана-лейтенанта уволился в запас. В 1965 году Швачко Яков Яковлевич умер.

* * *
Гром пушек смолк. Окончилась война.
Замолкла. Отошла. Отгромыхала.
Но мы живем в такие времена,
Когда про отдых думать непристало...

Страна переходила на мирные рельсы. Училище также начало перестройку всей учебно-воспитательной работы. Пересматривались учебные планы и программы, вводились новые дисциплины, изучался и обобщался богатейший опыт Великой Отечественной войны.
Решением Народного комиссара ВМФ от 26 января 1946 года при училище были сформированы «параллельные классы» для моряков, ставших офицерами в годы войны, но не имевших высшего образования. В них пришли прославленные катерники, разведчики и участники множества операций в годы войны: дважды Герои Советского Союза Шабалин А. О. и Леонов В. Н., Герои Советского Союза Гуманенко В. П., Афанасьев А. Н., Поляков В. В., Агафонов Г. М. После окончания учебы в Баку все они продолжали службу в Военно-Морском Флоте. Героические дела их довольно широко известны. И все же история училища хотя бы без краткого рассказа о них была бы неполной. Ведь поколения воспитанников КВВМУ всегда брали за образец подвиги этих бесстрашных моряков.

Одиссея Виктора Леонова

Виктор Леонов собирался продолжить рабочую династию, когда шел устраиваться учеником слесаря на прославленный московский завод «Калибр». И хоть многому был обучен отцом, оказалось, что умения владеть ножовкой и напильником, свободно читать технические чертежи и уверенно действовать ручником, явно недостаточно. Мастерство и сноровка пришли не сразу. И когда, казалось, что профессией овладел полностью и все технические хитрости перестали быть загадкой, пришла пора идти на призывной пункт. Шел 1938 год.
Виктор был крепким, здоровым пареньком — непрерывные занятия спортом и напряженный физический труд сделали свое дело. Зачисление на флот ни у кого удивления не вызвало.
После окончания учебного отряда подводного плавания имени С. М. Кирова получил назначение на Северный флот, на подводную лодку «Щ-402». В то время «щуки» 6ыли современными подводными кораблями, насыщенными довольно сложной техникой, но овладеть ею Виктор сумел довольно быстро, помогли рабочая смелкалка да завидное упорство.
Три года службы прошли довольно быстро и все шло хорошо, если бы не вероломное нападение гитлеровцев.
В первые же дни Великой Отечественной войны Леонов был зачислен в отряд разведчиков Северного флота. Выполняя задания командования, неизменно проявлял храбрость и отвагу. Трижды ранен. В декабре 1942 года за мужество и умелую организацию действий разведчиков ему было присвоено офицерское звание. А в 1943 году Виктор Николаевич стал командиром 181-го особого разведывателыного отряда Северного флота.
Свыше 50 боевых выходов отряда в тыл противника провел Леонов. Он вскрывал оборону врага на побережье, разрушал опорные пункты, нарушал связь, а иногда подключался к ней, взрывал склады с боеприпасами. Это про него и его разведчиков было сказано:

Тех, кто беспокойными ночами
Полз к врагу по горным тропам в тыл,
И на твердом, каменном причале
В бронзовом величии застыл...

В октябре 1944 года в ходе Петсамо-Киркенесской операции отряду была поставлена задача — высадиться на побережье противника, подойти с тыла к батареям на мысе Крестовый, атаковать и уничтожить их. В ночь на 10 октября объединенный отряд был высажен на западное побережье мыса Пунайненниеми. Утром 12 октября разведчики ворвались в траншеи егерей на мысе Крестовом, внезапно атаковали 88-мм батарею противника, предварительно перерезав связь. После короткого рукопашного боя овладели ею. Но на этом рейд отряда не закончился. Несмотря на отчаянное сопротивление гитлеровцев, была уничтожена 150-мм береговая батарея, оснащенная самыми современными приборами управления стрельбой, и взяты в плен 62 вражеских артиллериста во главе с командиром батареи. Задание командования было выполнено. Успешные действия разведчиков на мысе Крестовый создали благоприятные условия для высадки десанта в Линахамари.
За образцовое выполнение боевых заданий командования в тылу противника, проявленные при этом стойкость, мужество и героизм, Указом Президиума Верховного Совета СССР от 5 ноября 1944 года Леонову Виктору Николаевичу присвоено звание Героя Советского Союза.
В мае 1945 года группу бойцов во главе с Леоновым перебросили на Тихоокеанский флот и она вошла в состав 140-го разведывательного отряда. Во время войны с империалистической Японией отряд разведчиков под командованием Леонова обеспечивал высадку десантных войск в порты Кореи: Юки, Сейсин, Расин.
В середине августа 1945 года отряд Леонова высадился в порт Гензан (Вонсан) и захватил его. В результате короткой стычки разведчики взяли в плен около 2500 солдат, 200 офицеров, захватили артиллерийские батареи, склады с боеприпасами. За героизм, мужество, умелое руководство действиями подразделения Указом Президиума Верховного Совета СССР Леонов Виктор Николаевич был награжден второй медалью «Золотая Звезда». 140-й разведывательный отряд был преобразован в гвардейский. После окончания «параллельных классов» Каспийского высшего военно-морского училища Леонов продолжал службу в ВМФ до 1956 года. После увольнения в запас живет и трудится в Москве.

---
Каспийское высшее военно-морское Краснознаменном училище им. С.М. Кирова (история, персоны);
Зых и зыхчане

Gelena

Модератор раздела

Gelena

Минск
Сообщений: 15431
На сайте с 2006 г.
Рейтинг: 1565

Наверх ## 17 ноября 2014 22:58 3 сентября 2018 20:09

История Каспийского ВВМКУ им. С.М. Кирова (1939-1992)

Проект "История КВВМКУ в лицах..."

file.php?fid=398364&key=846563104

Далее текст на сайте Система.RU исчез.
Несколько рассказов отсканировал и предоставил тексты капитан 1 ранга Мацев Роман Николаевич – преподаватель Каспийского ВВМКУ им. С.М. Кирова.

Атаки Александра Шабалина

Саша Шабалин родился в небольшой деревушке с романтическим названием — Юдмозеро, что затерялась в могучих хвойных лесах Прионежья в простой поморской семье. Отец работал сплавщиком леса на бурной Онеге, поэтому ловкость и смелость были здесь на особом счету. Быть бы, наверное, и Александру лихим сплавщиком, да разбередил сердце и воображение своими рассказами дядя — потомственный помор, всю жизнь бороздивший на зверобойных суденышках северные моря. Изменив семейной традиции, Шабалин после окончания семилетки подался в Мурманск. Юнгой, матросом плавал на рыболовных траулерах. Затем поступил в Мурманский морской техникум, судоводительское отделение которого успешно окончил. И снова началась трудная, но увлекательная рыбацкая жизнь. В 1936 году Александра призвали в Военно-Морской Флот. После окончания учебного отряда в Кронштадте был назначен на торпедные катера. Маленькие, быстроходные боевые корабли пришлись ему по душе.

Боевые действия торпедных катеров Северного флота начались на коммуникациях противника в Варангерфьорде. В первом бою лейтенант Шабалин двумя торпедами отправил на дно вражеский транспорт водоизмещением в 7000 тонн. Так был открыт ратный счет. Спустя месяц Александр Осипович, уже командир звена, снова торпедировал транспорт с живой силой и техникой противника.

К решению любых боевых задач Александр Осипович подходил творчески. В апреле 1943 года, выйдя в паре со старшим лейтенантом Колотием на «свободную охоту», кстати, этот прием был внедрен по его инициативе, они обнаружили в глубине залива Маативуоно конвой из 2-х транспортов в охранении пяти сторожевых катеров. «Владыки морей» устремились навстречу Шабалину
и Колотию. Александр Осипович связал их боем. Умело маневрируя, то укрываясь в дымовой завесе, то неожиданно появляясь из нее каждый раз в новом месте, он обрушивал на врага огонь своих пулеметов и настолько запутал гитлеровцев, что те, гоняясь за ним, упустили из виду Колотия, который выпустил торпеды по одному из транспортов. Объятый пламенем, тот начал медленно погружаться в воду. А Шабалин, выйдя из дымовой завесы, на полном ходу устремился за вторым транспортом. Сторожевые катера сделали попытку догнать его, но время уже было упущено.

Вынужденные смириться с потерей и второго транспорта, немцы задались целью не выпустить катер из Маативуоно. Поддержанный береговыми батареями, противник перекрыл выход из залива. Им казалось, что катер в ловушке, но Шабалин думал иначе. Торпедировав транспорт, он развернул катер и на полном ходу повел его вдоль берега под огонь батарей. Гитлеровцы ожидали всё, что угодно, только не это. Ни один из сторожевых катеров так и не решился преследовать советских моряков, опасаясь снарядов своих собственных батарей. Искусно маневрируя и постоянно сбивая прицельный огонь противника, Шабалин сумел вырваться из ловушки.

Ноябрьской ночью 1943 года Шабалин вновь вышел на «свободную охоту». Катер на малых оборотах переваливался с волны на волну. Вдруг в темноте, впереди по курсу на мгновение мелькнул огонек. Шабалин прибавил обороты и вскоре увидел, что приближается к крупному транспорту. Внимательно осмотревшись, он понял, что вклинился во вражеский конвой. И сразу лег на курс, параллельный транспорту. Силуэт его катера сливался с огромным силуэтом «сухогруза» и охранению виден не был. Минут через 15 на теплоходе его обнаружили и явно забеспокоились. Предполагая, что это один из катеров охранения не держит место, командир конвоя произвел опознание. Вот здесь-то и сработало мастерство и находчивость боцмана Огурцова С. П.

Когда на катер Шабалина лучом направленного действия был дан запрос по азбуке Морзе: «3 точки, 2 тире, 2 точки», Огурцов, ни секунды не размышляя, переадресовал его на катер охранения. Откуда был незамедлительно дан ответ: «2 тире, 2 точки, 3 тире». Точно в такой же последовательности Огурцов из своего «Ратьера» передал ответ на транспорт и там успокоились: «Все ясно, свой!»
Шабалин еще некоторое время следовал в составе вражеского конвоя, а затем с минимального расстояния торпедировал транспорт. Поставив дымзавесу, он благополучно вырвался из кольца.

30 декабря 1943 года военный совет Северного флота представил командира отряда торпедных катеров Шабалина А. О. к званию Героя Советского Союза. В представлении говорилось: «...за два года Великой Отечественной войны он произвел 82 боевых выхода на коммуникации противника, потопил 7 транспортов и кораблей, сбил в неравном бою несколько самолетов, участвовал в минных постановках»
В конце 1944 года за двухкратный дерзкий прорыв с группой торпедных катеров во вражеский порт, за смелость, мужество и героизм, проявленные при высадке десанта, капитан-лейтенант Шабалин А.О. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 5 ноября 1944 года был награжден второй медалью «Золотая звезда».

В 1947 году Александр Осипович поступил в «параллельные классы» Каспийского высшего военно-морского училища, которые окончил в 1951 году. В последующие годы занимал ряд командных должностей: был командиром соединения торпедных катеров на Балтике, заместителем начальника штаба Северного флота, заместителем начальника Высшего военно-морского училища им. М.В. Фрунзе.
Шабалин Александр Осипович служил в ВМФ до 1975 года. Уволен в запас в звании контр-адмирала. Умер в январе 1982 года в Ленинграде.

На балтийских просторах

Заканчивая действительную военную службу, Алексей Афанасьев расставаться с Краснознаменным Балтийским флотом не спешил. Вроде бы и недавно пришел он на бригаду торпедных катеров, успешно окончив учебный отряд в Севастополе, а прикипел к катеру всем сердцем. Вначале служил торпедистом. Изучил огромную «сигару« до последнего винтика. Тщательно готовил ее к пуску, а после подъема любовно ухаживал за каждым узлом, прибором и механизмом. Тому, что знал и умел, учил молодых, а сам стал изучать смежную специальность — боцмана. На бригаде, так уж повелось, каждый член экипажа должен был изучать несколько специальностей и в совершенстве исполнять обязанности по ним. На катере личного состава немного и в случае необходимости один должен заменить другого. Называют на флоте это взаимозаменяемостью. Насколько оно важно в боевых условиях, доказывать не приходится.

Ну, а боцман на катере—это не просто «хозяин верхней палубы», но и рулевой и сигнальщик непременно. И все эти обязанности надлежит выполнять на высоком профессиональном уровне, никаких скидок, допусков и послаблений быть не должно.
А тут еще, когда до демобилизации рукой подать, вызвал сам комбриг и сделал довольно заманчивое предложение. Подумал, подумал Алексей и решил: «Остаюсь на сверхсрочную,— все-таки привык к морю, да и с ребятами расставаться не хочется. Вот съезжу в отпуск в родную Новгородскую губернию и вернусь...» Как задумал, так и поступил. И вновь закрутилось служебное колесо.
Великая Отечественная война застала Алексея Ивановича командиром торпедного катера. С первого же дня он в гуще боевых дел. Минные постановки, действия на коммуникациях, разведка — все это было повседневной жизнью молодого командира.

В начале июля, выйдя в море, Афанасьев обнаружил вражеский транспорт в сопровождении эсминцев. Алексей Иванович принял неожиданное решение — вначале торпедировать миноносец, а затем оставшийся без охранения транспорт. Обе атаки оказались успешными. Но захватчики выводов не сделали и по существу конвои продолжали состоять из одного транспорта и одного корабля охранения. И уже 26 июля Афанасьев повторил свой прием.
В сентябре балтийцы вели тяжелые бои с превосходящими силами противника на полуострове Сырве и острове Эзель. Встретив сильное сопротивление наших войск, гитлеровцы начали обстреливать советские позиции с суши и моря. К бухте Лыу по-дошли вспомогательный крейсер «Кельн», лидер и пять миноносцев противника типа «Лебрехт Маас» и начали артобстрел. Не ожидая противодействия со стороны нашей авиации и кораблей, они стали на якоря. Крейсер для более полного использования своей огневой мощи стал на «шпринг».
Для атаки кораблей врага из бухты Мынту вышли 4 торпедных катера под командованием старшего лейтенанта Гуманенко В. П. Увидев их, корабли спешно начали сниматься с якорей. Но было уже поздно. Командир группы заранее распределил цели. Катер Афанасьева атаковал «Кент» двумя торпедами. Другие экипажи успешно атаковали лидер и эсминцы. Результаты боя говорили сами за себя; днем, в условиях хорошей видимости 4 советских катера потопили крейсер, два миноносца и подорвали лидер. Обстрел наших позиций был сорван.

Военный совет Краснознаменного Балтийского флота отмечал, что командир торпедного катера лейтенант Афанасьев А. И. пока зал, что может сделать командир-коммунист, имеющий в руках грозное оружие и за проявленные им храбрость и героизм ходатайствовал о присвоении лейтенанту Афанасьеву Алексею Ивановичу звания Героя Советского Союза. Представление подписали командующий КБФ вице-адмирал Дрозд, члены военного совета дивизионный комиссар Смирнов и бригадный комиссар Вербицкий.
В начале 1942 года Афанасьев был назначен командиром звена торпедных катеров, которое обеспечивало минные постановки у баз противника, выполняло поисковые операции, топило корабли врага в Нарвском и Выборгском заливах. Во время десантных операций в октябре 1944 года на островах Даго (Хиума) и Эзель (Сарема) торпедные катера под командованием Афанасьева перебрасывали на острова десантные войска. За 27 рейсов он переправил 600 десантников и 13 тонн различных военных грузов.
Звено Афанасьева принимало участие в обеспечении флангов наступающих частей наших войск вдоль южного побережья Балтийского моря и высадке десанта в пункт Ренне на острове Борнхольм. В 1947 году Алексей Иванович поступил в «параллельные классы» в Каспийское ВВМУ.
Там-то с ним и приключился весьма комический случай. Вспоминает его друг и однокашник по Каспийскому училищу капитан 1 ранга в отставке Готовко Борис Борисович: «Леша учился легко и все ему давалось просто, за исключением английского языка, ну никак не мог он сдать зачет по нему молодой, но достаточно принципиальной преподавательнице Зарецкой Рахили Семеновне. Вот и решил словчить...»
— Послушай, Боб, ты по-английски говоришь прилично, а я «плыву». «Морзянку» же мы оба знаем хорошо. Вот и пойдем к ней, ты мне будешь «писать» ногой, а я буду повторять то, что ты перевел. В общем, приходим мы во время консультации к Зарецкой, она, естественно, спрашивает, а почему вдвоем? Отвечаю: «Пришел болеть за друга». Ну, Леша садится рядом с ней, а я напротив. «Хиля» ему: «Читайте». Он с трудом читает. Тогда она говорит: «Трансляйт» (переводите). Ну, тут я наступаю ему на ногу и начи¬наю «писать». А он что-то ногу убирает. Я вновь начинаю давить, а он переводит невпопад. Вижу «англичанка» что-то мнется, краснеет. И вдруг выводит ему «двойку», выставив нас обоих за дверь. Выходим, а он на меня: «Ну, в чем дело, почему не помог?» «Ты сам ногу убирал». Ну, словом, после разобрались. Оказывается, это я на ногу преподавательнице давил, а она, видимо, считала, что я какие- то намеки делаю. Короче говоря, «фирма» потерпела крах. Ну и смеялся тогда весь класс»...
В 1951 году Алексей Иванович закончил «параллельные классы» и служил в ВМФ до 1961 года. Уволился в запас в звании капитана 1 ранга.

Море зовет

Георгия Агафонова оно позвало шестнадцатилетним юношей. Позвало властно и навсегда. В 1937 году он покинул родную Елховку, затерявшуюся в Хвалынском районе Саратовской области и подался к Черному морю. А незадолго до гитлеровского нашествия работал уже помощником капитана парусно-моторной шхуны «Вега», приписанной к порту Новороссийск.
С первых же дней войны Георгий Агафонов — в подразделении противотанковых ружей. И знакомство с вражескими танками у него далеко не заочное. С начала 1942 года — он командир отделения противотанковых ружей. Все время на передо¬вой. В боях на Центральном фронте был тяжело ранен. После госпиталя с декабря 1943 года направлен на Черноморский флот в бригаду речных кораблей. Вскоре Агафонов стал командиром отделения рулевых.
Для прорыва обороны фашистов и развития дальнейшего наступления наших войск Дунайская флотилия получила задание высадить десант из состава пехотной бригады Народно-освободительной армии Югославии и советских морских пехотинцев. Операцию было решено провести ночью, без предварительной артиллерийской подготовки.
Бригада с боями пробилась к Дунаю и в 1944 году вошла в состав Дунайской флотилии.
Корабли с десантом скрытно подошли к вражескому берегу. Бронекатера и батареи берегового отряда сопровождения подавили огневые точки противника на плацдарме и перенесли огонь в глубину вражеской обороны. Высадка в 2-х км выше Вуковара, вблизи узла железной и шоссейной дорог, оказалась совершенно неожидан¬ной для противника. Это позволило успешно десантировать свыше полутора тысячи бойцов.
Опомнившись от внезапного удара, фашисты ожесточенными контратаками попытались отрезать от берега и уничтожить штурмующие роты. Разгорелись тяжелые кровопролитные бои. В боевых
порядках десанта действовал корректировочный пост старшины 1 статьи Агафонова.
... Уже третьи сутки не затихали бои на плацдарме под Вуковаром. Вражеские контратаки следовали одна за другой, по 13— 15 в день. Затем внезапно все стихло. Тишина на переднем крае всегда обманчива. Агафонов приказал расчету усилить наблюдение. Вскоре корректировщики услышали звук работающего мотора, затем он стал нарастать, сливаясь в мощный гул. Это было утро 9 декабря 1944 года. Противник бросил в атаку своих автомат автоматчиков под прикрытием 9 «тигров».
— Передай на флагман,— приказал Агафонов радисту.
Танки, вынырнув из редеющего тумана, уже ползли на окопы, занятые советскими морскими пехотинцами и югославскими бойцами. С бронекатеров открыли артиллерийский огонь. Снаряды ложились точно. Две машины, повернув правее, стали заходить в тыл. Приказав бойцам корпоста наблюдать и держать связь с флагманом, Агафонов взял несколько противотанковых гранат, пробежал через сад и увидел: из-за дома на противоположной стороне улицы торчат стволы пушек двух «тигров», направленные вдоль улицы. «Все ясно, если десант начнет отходить, они в упор расстреляют бойцов»,— мелькнула мысль.
Прижимаясь к стене, Георгий шаг за шагом приближался к фашистам. Вот и можно метнуть «карманные снаряды». Есть, попал! Ближняя громадина загорелась. Вторая была неподалеку.
Но прежде чем Георгий размахнулся, «тигр» секундой раньше выстрелил из пушки. Оглушенный выстрелом старшина упал. И тут же раздался взрыв брошенной им гранаты, но она не достигла
цели. Тогда, собрав все силы, он привстал и одну за другой бросил три противотанковые гранаты. Бронированная машина окуталась черным дымом. А тем временем противник теснил наших бойцов к Дунаю.
Узнав, что командир роты убит, Агафонов поднял десантников и повел их в атаку. Фашисты были отброшены. В этом бою Георгий Матвеевич лично уничтожил, кроме двух танков противника,
еще две пулеметные точки. За смелые и решительные действия главный старшина Агафонов Г. М. удостоен звания Героя Советского Союза.

После окончания войны, в 1948 году, Георгий Матвеевич поступил в Каспийское высшее военно-морское училише, которое окончил в 1952 году по минно-торпедной специальности. Служил на различных кораблях Краснознаменной Каспийской флотилии. Им внесен большой вклад в развитие гребно-парусного спорта. Он был непременным участником всех соревнований по гребле и парусу. Будучи командиром корабля, много сил отдавал обучению и воспитанию личного состава. Но испытания, перенесенные в годы войны, ранения и контузии, не могли не сказаться на его здоровье. В 1980 году капитан 1 ранга запаса Агафонов Г. М. умер. В марте 1982 года приказом Главнокомандующего ВМФ СССР одному из судов гидрографической службы ККФ было присвоено имя «Георгий Агафонов».

---
Каспийское высшее военно-морское Краснознаменном училище им. С.М. Кирова (история, персоны);
Зых и зыхчане

Gelena

Модератор раздела

Gelena

Минск
Сообщений: 15431
На сайте с 2006 г.
Рейтинг: 1565

Наверх ## 17 ноября 2014 23:12 3 сентября 2018 20:09

История Каспийского ВВМКУ им. С.М. Кирова (1939-1992)

Проект "История КВВМКУ в лицах..."

file.php?fid=398364&key=846563104

Потомству в пример

Летом 1911 года в маленьком приморском городишке на Николаевщине в семье портового слесаря Поликарпа Гуманенко родился сын.
С детства Володя полюбил море и все свободное время проводил на берегу, помогал рыбакам готовить их суденышки к выходу на лов. Он научился грести и управлять лодкой под парусом. В 1918 году в Скадовске появились немецкие войска. Мальчик запомнил их гнусные дела, расправы с рабочими-большевиками, запомнил и возненавидел.

На флот он пошел добровольцем в 1932 году. Там вступил в комсомол. Учился. Стал командиром катера, а затем командиром отряда торпедных катеров. Боевое крещение получил 13 июля 1941 года. Караван из 48 транспортов и кораблей охранения шел к берегам Советской Прибалтики. Гуманенко приказал отряду атаковать противника. Развернувшись для атаки, катера ринулись на сближение с караваном. Гуманенко первым вышел в атаку на ближайший миноносец и с 4-х кабельтовых торпедировал его. Взрыв и, разломившись пополам, эсминец ушел под воду.

Вторая торпеда поразила самоходную баржу с танками. Враг вел жестокий ответный огонь. Катер Гуманенко получил два прямых попадания. Был тяжело ранен моторист, один из двигателей вышел из строя. Стала поступать вода. Личный состав проявил завидные стойкость и мужество, отражая атаки противника и ведя борьбу за живучесть. Искусно маневрируя, Гуманенко сумел вывести поврежденный катер из-под ураганного огня кораблей охранения и благополучно привести в базу.

В представлении к званию Героя Советского Союза было сказами «Товарищ Гуманенко, увлекая подчиненных личным примером, воспитал бесстрашие, мужество и дерзость у моряков отряда, постоянно наносил большие потери врагу, выводил свои катера без повреждений из боя».

Действиям командира отряда дал высокую оценку военный совет красно- знаменного Балтийского флота: «За смелое, оправдавшее себя, боевое новаторство в искусстве ведения военно-морской войны, за достигнутые большие результаты и за проявленные при этом храбрость и героизм военный совет флота ходатайствует перед Правительством СССР о присвоении старшему лейтенанту Гуманенко Владимиру Поликарповичу звания Героя Советского Союза».

Имя Гуманенко стало дли моряков в годы войны символом мужества, бесстрашия и отваги. Ему посвящали стихи и песни.

Там, где волны бегут на просторе
И гудят штормовые ветра,
По родному Балтийскому морю
Будто вихри летят катера.
Их в атаку выводит частенько
Большевик, командир боевой
Капитан-лейтенант Гуманенко—
Нашей Родины славный герой.

Так о нем писал поэт-фронтовик Иван Тихомиров.

Победы торпедных катеров в Финском и Нарвском заливах, вы¬садка десанта, освобождение Таллинна, Палдиски, бои за освобождение Моонзундских островов, Вентспилси, Лиепаи, Клайпеды, штурм Пиллау, Кольберга, Борнхольма—вот основные вехи боевого пути 1-й Краснознаменной ордена Нахимова 1-й степени бригады торпедных катеров. И за каждой этой вехой ярко видны подвиги отважного катерника-балтийца, Героя Советского Союза Владимира Поликарповича Гуманенко. Под его командованием в годы войны было потоплено более 30 вражеских кораблей и транспортов.

В 1947 году Гуманенко В. П. учился в «параллельных классах» Каспийского высшего военно-морского училища, которые окончил, получив диплом с отличием. В 1956 году он прошел академические курсы. Служил в ВМФ до 1962 года, а затем уволился в запас. После службы работал в Ленинградском центральном научно-исследовательском институте электротехники и технологии.

В марте 1982 года Гуманенко В. П. умер.

Дорогами побед

Детство у Василия было трудным и безрадостным. Беды и несчастья обрушились на него рано. В 1918 году в Омске колчаковцы расстреляли его отца — красноармейца Полякова. А через год умерла мать. Васю взял на воспитание дед, да и тот протянул недолго. Один-одинешенек, паренек, после длительных мытарств по железным дорогам необъятной страны, очутился в детском доме г. Ростова. В 1933 году, в этом же городе он поступил в речной техникум на судоводительское отделение.
После техникума Поляков получил назначение на должность третьего помощника ледокола «Семерка» Ростовского пароходства. Через два года его призвали на военную службу и направили в 3-ю морскую пограничную школу войск НКВД. Воевал с белофиннами. В 1940 году Поляков поступил в Ленинградское военно-морское училище НКВД.
В первые же дни войны добровольно ушел на фронт, был направлен в район Ладожского озера, участвовал в высадке десанта. Под Сталинградом сражался командиром бронекатера. В одном из боев был ранен. После выздоровления назначен командиром взвода лыжников-автоматчиков. А через полгода — вновь командиром катера.
Во время Керченско-Эльтигентской операции проявил мужество и героизм. Приняв на борт десантников, катер Полякова взял курс к Крымской земле. В Керченском проливе разыгрался шторм. При подходе к месту высадки советских бойцов, фашисты открыли по ним огонь. Несмотря на это, десант был высажен, но погиб командир. Тогда Поляков, получив ранение, принял командование ротой на себя и повел ее в бой. Рота заняла населенный пункт, разгромила штаб полка и уничтожила артиллерийскую батарею противника. Затем трое суток удерживала населенный пункт Баксы, отбивая яростные атаки фашистов. После этого боя на берегу, Поляков вновь на катере. Газета «Правда» 24 января 1944 года в передовой статье писала: «Экипаж катера под командой мичмана В. В. Полякова в первый же день операции, невзирая на огонь противника, несколько раз подходил к берегу, занятому немцами, высаживая десант и вновь возвращался за другой партией.
Во время одного из рейдов в результате взрыва рулевое управление вышло из строя и катер сел на мель. Тогда Поляков первым прыгнул в ледяную воду, увлекая за собой всех бойцов десанта...»
Во время другого рейса пулеметным огнем противника была выведена из строя половина экипажа, но Поляков продолжал успешно выполнять боевую задачу. За трое суток его катер тринадцать раз пересек Керченский пролив, тринадцать раз личный состав катера был под огнем, многие моряки пали смертью храбрых, но катер продолжал выполнять приказ командования.
За героические боевые дела в Керченской десантной операции мичман Поляков удостоен звания Героя Советского Союза.
Весной 1944 года Василий Васильевич — командир бронекатера, он действовал на коммуникациях фашистов в районе Севастополя, участвовал в форсировании Днестровского лимана с последующим прорывом на Дунай, в освобождении Югославии и ее столицы Белграда. Последние удары по врагу Поляков наносил под Линцем, там, где соединились советские войска с союзниками.
В 1946 году старший лейтенант Василий Васильевич Поляков поступил в «параллельные классы» Каспийского высшего военно-морского училища, после окончания которых служил на различных должностях в ВМФ.
В 1974 году капитан 1 ранга Поляков В. В. уволился в запас.

***

В середине 50-х годов началось бурное развитие мощного ракетно-ядерного флота. Появились атомные подводные лодки, первые испытания которых требовали от моряков-подводников не только профессионализма, но и высокой боевой выучки, самообладания, твердой воли, смелости, решительности, стойкости и мужества.
Такие качества показали герои мирных дней. Их подвиги – славное и закономерное продолжение подвигов фронтовиков.
Училище гордится, что у истоков создания советского атомного флота стояли многие его выпускники. Это – Жильцов Л.М., Игнатов Н.К., Голубев Д.М., Сорокин А.И., Балтин Э.Д., Гуляев И.И.

Флаг над полюсом

Родился Лева Жильцов в небольшом подмосковном поселке Нахабино, в дружной рабочей семье. Детство протекало весело и беззаботно. И казалось, что так будет всегда... Но война нарушила мирное течение жизни. Отец и старший брат Юрий с первых же дней на фронте. А Лева в этом же году поступил в Куйбышевскую военно-морскую специальную школу. Было тогда ему 13 лет.
Воспитанники спецшколы рано становились самостоятельными людьми. Воинский порядок приучал к дисциплине, закалял душу и тело, укреплял волю, гранил характер, прочно вселял трудолюбие и чувство товарищества. Скидки на возраст не было. Дни до отказа заполнены учебой. Наряду с общеобразовательными дисциплинами изучаются общевоинские и военно-морские. В расписаниях — стрельба из винтовки, марш-броски с полной выкладкой, гребля на шлюпках по Волге. Ночью — разгрузка в речном порту барж с углем, бревнами, продовольствием. Довольно частые ночные тревоги. В Куйбышеве застала Леву Жильцова горестная весть о гибели отца.
В 1945 году юноша поступил в Каспийское высшее военно-морское училище. Учиться было уже гораздо легче. Во-первых, кончалась война, а во-вторых, помогала закалка, приобретенная в Куйбышевской спецшколе. Четыре года учебы пролетели быстро. И вот лейтенант Жильцов — штурман подводной лодки-«малютки». Офицеров на таком кораблике мало, поэтому на штурмана взваливается гора различных обязанностей. На «малютке» он еще и связист, и начальник радиотехнической службы, и физкультурник корабля, и руководитель группы политических занятий, финансист, и многое другое. Как вспоминает Лев Михайлович: «На первых порах было очень трудно. Множество обязанностей, незнание устройства корабля, неумение руководить коллективом...
Прошел год. Постепенно обреталась уверенность. Чувствовалась поддержка старших товарищей, да и свой опыт постепенно накапливался. Пришло понимание того, что воинский долг, за которым стоят высшие интересы Родины, подчиняет себе жизнь офицера и его семьи без остатка. А удовлетворенность службой наступает только в том случае, когда сознаешь: все силы ума и души, все умение и старание отданы делу!»
Крепло мастерство, воля, началось продвижение по службе. Помощник командира подводной лодки — должность беспокойная и хлопотная. К тому же, целые горы ответственности: за людей, за технику, за содержание корабля, за его боевую готовность, словом, за все на свете. Вскоре Жильцов был назначен старшим помощником, а затем и командиром атомохода «Ленинский комсомол», которому суждено было достичь Северного полюса.
В статье «Флаг над полюсом», опубликованной в «Морском сборнике» №7 за 1977 год Жильцов вспоминает: «... все ближе и ближе полюс, но жизнь на корабле идет по-прежнему без особых перемен, как будто это обычный поход... Наступило 17 июля, день, когда «Ленинскому комсомолу» предстояло пройти под полюсом. Торжественным завтраком решили отметить это событие.
На часах 06.40 по московскому времени. Штурман докладывает: «До полюса — 10 минут хода». Объявляю об этом по громкоговорящей связи. Все свободные от вахты собираются у празднично накрытых столов.
Полюс! От имени руководителя похода и командования корабля поздравляю экипаж. В ответ по отсекам раздается раскатистое: «Ура!».
К великому огорчению, непосредственно на полюсе подходящей доя всплытия полыньи не оказалось. Однако сравнительно недалеко от него эхоледомеры все же помогли найти небольшое разводье.
Корабль с трудом мог втиснуться в него. Всплыли довольно быстро и точно. Осторожно подняли перископ. Оказалось, более трети кормовой надстройки находится подо льдом, а по носу до его кромки всего несколько десятков метров. Дали самый малый ход. Корма вышла из-подо льда, а нос уперся в ледяной «причал».
Решили организовать настоящее увольнение на арктический «берег» и отметить достижение Северного полюса установкой на льду Государственного Флага СССР. Перекинули на лед сходню. Один за другим спустились по ней на лед моряки. Все чувствовали себя уверенно вблизи могучего корабля, доставившего их к центру ледяной короны планеты.
Большую радость участникам плавания доставила радиограмма, на которой командование Северного флота поздравило экипаж с успешным выполнением ответственного задания. Наступил момент прощания с полюсом. Подана команда: «Всем на корабль!». Каждый стремился еще раз окинуть прощальным взором суровый ледяной простор Арктики. Было в этот момент что-то историческое и торжественное и это понятно: свершилась давняя мечта многих поколений русских и советских моряков. Было о чем подумать!
Старший помощник командира капитан 3 ранга Г. Первушин командует: «Убрать сходню!» Задраен рубочный люк и лодка на ровном киле, без хода погружается в воды Северного Ледовитого океана. Курс — зюйд, к родным берегам...
За участие в походе к Северному полюсу и проявленные при этом мужество и отвагу Указом Президиума Верховного Совета СССР от 20 июля 1962 года капитану 2 ранга Жильцову Л. М. присвоено звание Героя Советского Союза.
После окончания Военно-морской академии контр-адмирал Жильцов служил заместителем командира и командиром соединения подводных лодок.

Памятный виток

В Черноморское училище Анатолий Сорокин приехал из Калуги, после окончания средней школы. Вступительные экзамены сдал успешно, правда, проучился недолго.
С началом Великой Отечественной войны ушел на фронт добро¬вольцем.
В ноябре 1941 года под Ростовом был ранен и эвакуирован на Урал в госпиталь. После излечения его направляют в Заполярье, в 82-ю бригаду морской пехоты. После тяжелых боев с гитлеровскими егерями Анатолий Иванович переведен на Западный фронт в 71-ю отдельную морскую стрелковую бригаду полковника Безверхова Я. П., командовал отдельной ротой автоматчиков. Освобождал Ельню и Дорогобуж. Под Смоленском получил второе ранение.
В 1944 году из госпиталя — на учебу в Каспийском высшем военно-морском училище. После его окончания Анатолий Иванович получил назначение на одну из подводных лодок Тихоокеанского флота. По-разному проходила служба. Менялись ее места и долж¬ности.
То служба вверх взмывала круто
То лавры не венчали труд.
В народе это почему-то
Все диалектикой зовут...
После службы на Тихоокеанском флоте была седая Балтика и, наконец, студеное море Баренца.
За плечами служба непростая —
За кормой десятки тысяч миль...
Даль седая и волна крутая
Кроткими легли ему под киль...
И вот главное событие жизни... Февраль 1966 года. Контр-адмирал Сорокин возглавил отряд атомных подводных лодок, который успешно совершил кругосветное плавание в подводном положении.
Это было первое в военно-морской истории групповое плавание подводных лодок в подводном положении вокруг земного шара. Цель «кругосветки»: отработка взаимодействия группы подводных кораблей в глубинах океана, изучение особенностей работы механизмов и их обслуживание личным составом в длитель¬ном подводном плавании.
Когда лодки погрузились и легли на заданный курс, командир отряда контр-адмирал Сорокин сообщил подводникам цель по хода. До экипажа было доведено обращение Главнокомандующего ВМФ СССР.
Атомоходы в течение полутора месяцев прошли в подводном положении более 20 тысяч миль. Начав путь в арктических водах, они пересекли экватор и в Южном полушарии достигли арктических широт. Наиболее сложным для плавания явился пролив Дрейка, но надежная навигационная, гидролокационная и телевизионная аппаратура обеспечили благополучное преодоление этого опасного в навигационном отношении района. На протяжении всего плавания поддерживалась уверенная радиосвязь с Большой землей. Четко и бесперебойно работали атомные реакторы. Весь поход моряки- подводники самоотверженно исполняли свой служебный долг, рабо¬тали слаженно и умело.
23 мая 1966 года Указом Президиума Верховного Совета СССР за успешное выполнение важного правительственного задания Со¬рокину Анатолию Ивановичу присвоено звание Героя Советского Союза. Вице-адмирал Сорокин А. И. продолжает службу в ВМФ

На разных галсах

Коля Игнатов, после окончания средней школы в Иваново, подался на Дальний Восток, увлекший его романтикой и тайнами. Во Владивостоке он поступил в Тихоокеанское высшее военно-морское училище. Но на Востоке задержался недолго.
В 1943 году, с группой товарищей, Николай был переведен и Баку, в Каспийское высшее военно-морское училище. Здесь наиболее ярко проявились его привлекательные черты — простота и доброжелательность, скромность, а главное — умение располагать к себе товарищей. Учился он, как бы полушутя; все самые сложные науки давались ему легко. Вечерами, во время самостоятельной подготовки, старался помочь товарищам, особенно тем, у кого общеобразовательная база была не очень надежной. Причем, если убедится, что кто-то чего-то недопонял, не отстанет до тех пор, пока не объяснит, не растолкует, а потом потребует, чтобы рассказали «разжеванный» им же учебный материал.
Вскоре его назначают младшим командиром и с этими обязанностями он так же справляется легко и непринужденно. Вроде бы и не строго, но непременно спросит с нарушителя. Вместе с ним проанализирует его поступок и с доброжелательным юмором покажет все его уродливые стороны.
Очень не любил Николай показуху, ловкачество и стремление некоторых выделиться и показать себя в более выгодном свете. О таких он обычно говорил: «Да у него усердие превозмогает рассудок». И если удавалось, убеждал таких «героев» в неблаго¬видности их стремлений, никчемности подобных деяний. В этих случаях он утверждал: «Кто хочет казаться лучше, чем он есть на самом деле, у того не все благополучно с математикой... Непременно просчитается и рано или поздно поймет, что обманывает, в первую очередь себя, потому, что жизнь и смерть еще никому перехитрить не удавалось...»
Сослуживцы любили Николая и старались ему подражать. Сам же он, с большим интересом изучал технику, в особенности минное и торпедное оружие. Каждую свободную минуту уделял занятию спортом: неоднократно занимал ведущие места в традиционной эстафете «За нефть и хлопок», отлично плавал и занимался боксом.
После окончания училища Николай Игнатов был направлен на Северный флот. Службу начал на подводных лодках, в должности командира торпедной группы, затем стал командиром минно-торпедной боевой части, и наконец, помощником командира.
В 1952 году офицер достойно проходит испытание жизнью на посту старшего помощника командира современного подводного корабля. Серьезным этапом становления Игнатова как моряка явилась сложнейшая и ответственная работа командиром подвод¬ной лодки.
Наверное, по объему обязанностей, по обостренному чувству ответственности за корабль и личный состав, за постоянное пополнение его политических и тактических знаний, укрепление воинской дисциплины и поддержание высокой боевой готовности, вряд ли есть еще подобная должность.
Верный своим принципам Николай Константинович успешно за¬кончил учебу в Военно-морской академии. И вновь на командных должностях демонстрирует свойственные его характеру черты. Разумный риск и смелость при выполнении учебных и боевых за¬дач в море, твердость в принятии решений. 25 ноября 1966 года за успешное выполнение специального правительственного задания и проявленные при этом стойкость и выдержку контр-адмиралу Игнатову Николаю Константиновичу Указом Президиума Верхов¬ного Совета СССР присвоено звание Героя Советского Союза.
С 1968 по 1978 год он служил в Военно-морской академии имени Маршала Советского Союза Гречко А. А.
В 1978 году жизнь Николая Константиновича оборвалась.

Командир подводного ракетоносца

Ванюшка Гуляев родился в Свердловской области. С раннего детства приобщился к чтению: бредил Жюль Верном и Серафимовичем, а позднее Новиковым-Прибоем, Грином и Соболевым. Так зарождалась и постепенно выкристаллизовывалась мечта о море.

Ваня был из тех мальчишек, для которых:
Море в раннем детстве начинается—
Ветер наполняет стакселя.
Бригантина на волнах качается,
Хоть вокруг на сотни миль земля.
Пусть пока кораблики да лужицы —
Звонко-романтичные слова.
И еще тревожно, сладко кружит
От рассказов Грина голова...
Путь к морю для Ивана Гуляева был не из легких, не сразу нему он пришел.
Я оттуда, где шепчутся сосны
Уходил в беспокойную быль...
Дерзких планов дымок папиросный
Оседал в придорожную пыль.

После окончания школы служил в береговой артиллерии, и только в 1943 году поступил в Тихоокеанское военно-морское училище.
Вскоре Гуляев вместе с другими курсантами был переведен в Баку. После окончания Каспийского училища начал службу на подводных лодках Северного флота.
Вот здесь-то и пришлось побрататься с морем надолго и всерьез. Постепенно выветривалась романтика, а на смену ей приходили привычки и привязанность к флотской службе, трудной, но почетной, к постоянным схваткам с суровой, а подчас безжалостной стихией. По-настоящему оценил он верность и надежность настоящей флотской дружбы. И теперь детские мечтания выглядели несколько по-иному:

«Только нет! Не сладкими рассказами,
А штормами, злобными подчас —
Морем мы с друзьями крепко связаны,
Море с ними разлучает нас...»

Служба шла своим чередом. Упорным трудом обретались опыт и знания, вместе с ними, как итог этого труда — должности и звания. Иван Иванович Гуляев командовал первым советским подводным ракетоносцем. Он с честью оправдывал доверие. Был строгим, но справедливым командиром. Чутким, внимательным и заботливым человеком. Прямой и доступный, он пользовался уважением подчиненных. В матросском кругу все время оставался «Батей». Много добрых дел за плечами у этого моряка. Участие и испытаниях боевой техники, требующих полной отдачи сил, несение боевой службы, поддержание готовности к выходу в море.
В марте 1966 года Указом Президиума Верховного Совета СССР за выполнение ответственного правительственного задания и проявленные при этом решительность и отвагу Гуляеву Ивану Ивановичу присвоено звание Героя Советского Союза.
В 1973 году капитан 1 ранга Гуляев уволился в запас.

Смелость и находчивость

Когда выпадала редкая минута покоя у командира атомохода Дмитрия Ивановича Голубева, одна за другой наплывали картины московского детства, милые образы друзей и подруг. А то вдруг увидит себя уже на плацу Каспийского высшего военно-морского училища, где клянется на верность Родине, незаметно поправляя еще не прикипевшую к стриженной голове бескозырку.
Годы учебы в училище проходили интересно и весело. Правда, на первых порах, скажем прямо, было очень нелегко. В выходной день совсем неплохо было бы погулять по красивейшему в мире «Примбулю»— Приморскому бульвару, но в силу целого ряда причин эта перспектива иногда призрачна. И для того, чтоб сказку сделать былью, надо в течение недели не иметь замечаний и задолженностей в учебе.
По субботам, когда командир отделения проверяет личное оружие, он неизменно роняет сакраментальную фразу: «На город буду смотреть через стволы ваших винтовок...». Вот так,— у кого видно, а у кого и не очень. Повезет, и выйдешь в город, в увольнение, тогда палаш на левом бедре надо все время рукой поддерживать, чтобы он тебя по ноге не бил, да и прохожих не задевал. Бдительность не теряешь, стараешься во время заметить патруль или старшего по званию. И с горечью осознаешь, что навстречу идут только старшие...
Но вот годы учебы позади.
- Куда думаете идти служить? — спрашивает старший начальник.
- Туда, где трудно,— не задумываясь отвечает Дмитрий.

Лейтенантская служба началась на Балтике, в должности командира минно-торпедной боевой части, а общеизвестно, что минер ошибается только раз. Очень сильно обострено чувство ответственности. Кроме того, с приходом на корабль на хрупкие лейте¬нантские плечи обрушиваются всевозможные обязанности, как штатные, так и не совсем. Пока во всем этом разберешься, немало «синяков» и «шишек» набьешь. А тут еще и штурманские обязанности приходится выполнять, так как штурман уехал на учебу.
Вспоминая, Дмитрий Николаевич шутит: «Я бы лейтенантскую службу разделил на три периода: первый — это бледно-розовый, когда приходишь на корабль, отягощенный полученными в училище знаниями, еще не ощутивший груз возложенных на тебя обязанностей. Кажется, что тебе все по силам и по плечу. И, уж извините за нескромность, создается впечатление, что ты один все знаешь, а вокруг тебя никто ничего не знает и на душе радостно и легко. К сожалению — это самый непродолжительный период. У некоторых он исчисляется даже не сутками, а часами. Старшие товарищи помогли «опуститься на землю». «Товарищ лейтенант, а что это минер, матрос такой-то, ходит в грязном рабочем платье? Да и гирокомпас-то у вас погоду показывает. Да и курс- то вы прокладываете с ошибкой в 180 градусов». И все вот в таком приблизительно ключе.
И лейтенант вступает в так называемый «мрачновато-безнадежный» период. У многих он затяжной. И подчас даже приходят очень невеселые мысли: туда ли я попал? Все не так, как хотелось бы. Даже подчас кажется, что все вокруг все знают, а ты один ничего не знаешь.
Но время – лучший врач, вдруг как-то случайно ты приходишь к заключению, что и ты ничего не знаешь, и вокруг тебя, тоже не очень... Многое проясняется, ты берешься за освоение техники, становится легче и веселее, ты вступаешь в голубовато-обнадеживаюший период. И тут уже, как принято говорить,— служба пошла «как по маслу...»
После службы на надводном корабле Дмитрий Николаевич прошел хорошую школу на дизель-электрических подводных лодках от командира минно-торпедной боевой части до помощника командира. За трудолюбие, умение работать с личным составом и глубокое изучение новой техники был назначен старшим помощником, а затем командиром атомохода. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 25 ноября 1966 года за успешное выполнение правительственного задания и проявленные при этом смелость и находчивость капитану 1 ранга Голубеву Д. Н. присвоено звание Героя Советского Союза. В 1970 году по состоянию здоровья он уволился в запас.

Дорогой мужества и славы

Эдуард Балтии приехал в Баку из Смоленска, города, в общем-то не имеющего никакого отношения к морякам. Приехал не на экскурсию, не подышать соленым воздухом, а для того, чтобы поступить в Каспийское высшее военно-морское училище. По природе собранный и целеустремленный, он успешно сдал вступительные экзамены и был зачислен на минно-торпедный факультет. Изучение боевого оружия требовало к себе серьезного отношения и Балтии не жалел ни времени, ни сил для того, чтобы познать его устройство и тактику применения.
Товарищи с других факультетов нередко посмеивались над минерами и задевали их шутками:

С ног до головы в тавоте,
Но зато минер на флоте...

Эдуард не сомневался в том, что выбор своей будущей профессии сделал правильно. После окончания училища в 1958 году Балтин получил назначение на Краснознаменный Черноморский флот и начал службу на сторожевом корабле, в должности командира минно-торпедной боевой части.
С первых же дней он обратил внимание на то, что командиры боевых постов во время тренировок допускают условности — вводные подчиненным дают уже в готовом виде, например: «неисправность такая-то, сделать то-то...» А ведь в бою-то будет все не так,— думал лейтенант,— и прежде чем устранить неисправность, необходимо ее отыскать, выявить, и тут придется пораскинуть мозгами, повозиться, как следует, чтобы найти, что приключилось и почему.
Когда уходили с боевых постов подчиненные, молодой офицер
часами возился с техникой и, стараясь не измазать бумагу, делал пометки, эскизы. Но зато уж потом провел тренировку за тренировкой, как говорится до седьмого пота. Отказы устраняли то тут, то там. Если становились в тупик старшины, лейтенант показывал все, «разложив по полочкам». А после него и младшие командиры матросам все до тонкостей поясняют. Чтобы могли до автоматизма довести свою работу.
Служба на сторожевике шла хорошо. Но хотелось попробо¬вать себя в сложном деле, на максимуме сил и способностей. Послужить бы на подводной лодке. И вот рапорт подписан. И он на Краснознаменном Северном флоте, чтобы посвятить себя любимому делу. Служба на подводном корабле, со всеми ее трудностями и особенностями закалила волю и характер моряка и он, по праву, становится командиром подводной лодки.
Эдуард Дмитриевич служит старательно и умело. Много и плодотворно работает в области тактики использования современного оружия. Успешно решает многие проблемы укрепления боевой готовности, личным примером увлекая за собой подчиненных. Метод «Делай как я», рожденный в авиации и проверенный им на сторожевике, успешно применяет при обучении подводников.
После окончания Военно-морской академии, а затем и академии Генерального штаба, Балтии проходит службу на штабных и командных должностях.
Указом Президиума Верховного Совета СССР от 7 октября 1981 года за успешное выполнение правительственного задания и проявленные при этом выдержку, самообладание и храбрость контр-адмиралу Балтину Э. Д. присвоено звание Героя Советского Союза.
Вице-адмирал Балтии Эдуард Дмитриевич продолжает службу в Военно-Морском Флоте.
Аллея героев каспийского... Это отсюда начинается путь лейтенантов флота, отсюда идут они служить на боевые корабли, чтобы в ратных буднях продолжать немеркнущий подвиг тех, кто прославил училище и вознесен на почетный пьедестал у центрального входа на Главной аллее. Они и сегодня живут среди нас, в наших сердцах, вдохновляют своим примером новые поколения каспийцев.

---
Каспийское высшее военно-морское Краснознаменном училище им. С.М. Кирова (история, персоны);
Зых и зыхчане

← Назад Вперед →

Страницы: 1 * 2 3 4 5 ... ... 9 10 11 12 13 14 Вперед →
Модератор: Gelena

Генеалогический форум » Дневники участников » Дневники участников » Дневник Gelena » КВВМКУ » История Каспийского ВВМКУ им. С.М.Кирова (1939-1992) [тема №62162]

Сайт использует cookie и данные об IP-адресе пользователей, если Вы не хотите, чтобы эти данные обрабатывались, пожалуйста, покиньте сайт
Пользуясь сайтом вы принимаете условия Пользовательского соглашения, Политики персональных данных, даете Согласие на распространение персональных данных и соглашаетесь с Правилами форума
Содержимое страницы доступно через RSS
© 1998-2026, Всероссийское генеалогическое древо
16+ Правообладателям