Мир творчества каспийцев

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

Мир литературного творчества

Проект "История КВВМКУ в лицах... "

Кузнецов Александр Петрович (1920 – 1994). Участник Великой Отечественной войны, полярный капитан.
Во время Великой Отечественной войны 1941-1945 гг. подводник Северного флота. В сентябре 1944 г. его отправили на 8 месяцев в город Баку, в Каспийское Высшее военно-морское училище, слушателем курсов командиров катеров. В апреле 1945 г. проходил практику на кораблях Каспийской военной флотилии, посетил иранские порты Пехлеви и Ноушехар.

Публикации

Кузнецов, Александр Петрович. В глубинах северных морей // Северные конвои: Сборник. – Архангельск, 1991.

В ГЛУБИНАХ СЕВЕРНЫХ МОРЕЙ
В октябре 1940 года в Мурманске, где я в то время работал в Главвоенпорту вторым штурманом на морском буксире No 1, меня призвали в
Военно-морской флот. Нашу группу привезли в Кронштадт, где мы прошли квалификационную комиссию, и в конце концов я попал в Ленинград, на Васильевский остров, в Краснознаменный учебный отряд подводного плавания имени С. М. Кирова (КУОПП) в роту штурманских электриков--будущих техников по электронавигационным приборам.
Через десять дней рота была укомплектована новобранцами по специальностям: мотористы, электрики, торпедисты, гидроакустики,
артиллеристы, радисты, рулевые-сигнальщики и так далее, и мы приступили к строевой подготовке, изучению разных уставов, водолазному делу, изучению оружия.
В конце декабря 1940 года контр-адмирал, начальник военно-морских учебных заведений, принял у нас зачет по строевой подготовке, а в январе
1941 года, после принятия присяги, мы приступили к теоретической' учебе по специальностям.
Наша рота была сформирована из новобранцев, имевших полное-среднее техническое образование и студентов 2--3-го курсов различных институтов. Человек 15--20 были штурманами, окончившими Архангельский или Ленинградский морские техникумы. Учеба давалась легко, так как с большинством дисциплин я познакомился еще в Архангельском мортехникуме, который закончил в мае 1940
года и получил диплом штурмана дальнего плавания.
Двадцать второго июня 1941 года нас, группу из 12 человек, отправили в Петергоф, в обход (на патрулирование), Был великолепный солнечный
праздничный день, множество гуляющей публики, ничто не предвещало, что грозные события уже наступили. В 12 часов по радио выступил Председатель Совнаркома СССР В. М. Молотов, объявивший о состоянии войны с Германией. Нам было приказано: всех военных, отдыхающих в Петергофе, немедленно отправлять в свои части. Через несколько часов Петергоф опустел. Затем и мы уехали в Ленинград, в свой отряд, который к вечеру 22 июня был приведен в боевую готовность.
Июнь, июль и часть августа мы несли патрульную службу по Ленинграду, охраняли аэростат воздушного заграждения. Я дважды нес охрану главного входа в Адмиралтейство, где тогда размещался штаб маршала К. Е. Ворошилова.
Участвовали мы в проведении эвакуации сокровищ из Эрмитажа.
У нас было организовано два отряда моряков, один из них отправили на защиту Пскова, а второй--на острова Ладожского озера. Группу курсантов
направили на Черноморский флот и, наконец, нас, группу из 9 человек, отправили на Северный флот. Надо отметить, что до отъезда из Ленинграда я не помню ни одной бомбардировки города с воздуха.
Путь до Мурманска мы проехали на поезде спокойно, но в день прибытия в Мурманск подверглись бомбардировке с воздуха и один курсант из нашей группы был ранен осколком в грудь. Бомбардировка застала нас в городской бане, куда мы прибыли помыться с дороги. Бомбы падали со всех сторон бани, и выбитыми стеклами окон было Ранено много моющихся людей. Мы пробыли в Мурманске неделю, прежде чем нас всех отправили в
Полярный. Немцы бомбили Мурманск по расписанию: в обед, в ужин и в полночь. Защищал Мурманск один транспорт, стоящий на рейде, стреляя по самолетам из своей 45-миллиметровой пушки, установленной У него на баке. Немецкие самолеты бомбили его чем хотели и как хотели..
Однажды во время бомбежки города я влез в щель, вырытую на склоне горы. Через 5--10 минут бомба упала около щели на расстоянии 10
метров, но к счастью, не взорвалась. Я так сильно сжал челюсти в предвидении неминуемой гибели, что они болели у меня потом целые сутки. После этого я больше никогда в эти щели не залезал, да и население Мурманска также стало их избегать, так как вскоре немцы случайно добились нескольких прямых попаданий в них, и сразу погибло от 50 до 100 человек в каждой щели.
Ночью мы прибыли на буксире в Полярный, нас определили в бригаду подводных лодок Северного флота, которая вначале состояла из 15 подлодок, а затем число их достигло 20. И это количество лодок поддерживалось в течение всей войны. Потери восполнялись вновь построенными лодками с Балтики, с завода в Сормово и были получены с Дальнего Востока. Только в 1944 году число подлодок увеличилось до 30. Немецкое командование развертывало в Баренцевом море до 50 подлодок.
Недели две я строил из гранитных камней, скрепляемых цементом, газоубежище, а затем нас распределили по лодкам. Нас, семь бывших штурманов торгового флота: архангелогородцев Е. А. Вавилова, П. М. Чурносова, 3. И. Угловского, А. П. Кузнецова и ленинградцев Д. Камкина, Н. Александрова, М. Шендеровича--определили дублерами командиров БЧ-I-IV (2-ми штурманами) на подводные лодки типа "М" ("Малютка") и типа "Щ" "Щука"), причем наше положение в военно-морской иерархии было довольно странным. Мы числились рядовыми матросами, жили и питались как старшинский состав, а исполняли обязанности офицерские--штурмана-судоводителя.
В конце августа 1941 года я попал на подлодку "М-174", которой командовал капитан-лейтенант Н. Е. Егоров. На этой лодке до февраля 1942
года я совершил 6 боевых походов. Районом действия "Малюток" был Вараигер-фиорд, включая Сюльте-фиорд. "Малютки" находились в море на позиции по 15 суток, после чего их меняли.
Первый поход прошел без боевых столкновений. Второй поход в конце сентября 1941 года тоже заканчивался безрезультатно, и в конце его командир лодки Н. Е. Егоров, посоветовавшись со своими офицерами, решил зайти в Печенгский залив, в порт Лиинахамари. После полудня мы втянулись в узкий залив, изредка наблюдая за обстановкой по перископу. Наконец у одного из причалов мы обнаружили 2 немецких транспорта, а в глубине залива--сторожевик и несколько катеров-охотников за подводными лодками. Торпеды по транспортам выпустили веером, на повороте на обратный курс. Вскоре раздались два мощных взрыва.
В начале войны на наших подлодках еще не было устройства бес-пузыревой стрельбы торпедами, поэтому, когда торпеда выстреливалась, нос лодки выскакивал вверх от облегчения, а перед этим на поверхности воды образовывались огромные пузыри от сжатого воздуха, которым выстреливались торпеды. Рубку и нос выбросило на поверхность, погрузить лодку обратно под воду удалось лишь через 1,5 минуты, набрав ;воды из-за борта прямо в центральный отсек.
Сторожевик и катера начали обстрел лодки из орудий и крупнокалиберных пулеметов и двинулись на нас для атаки глубинными бомбами. Обратно мы выходили на глубине 60--70 метров. Начали рваться глубинные бомбы. Когда катера проходили над нами, от взрыва одной из бомб заклинило руль в положении "право на борт", и лодка начала разворачиваться к восточному берегу.
К счастью, от взрыва следующей бомбы руль начал снова действовать нормально, и мы последовали вслед за катерами-охотниками на выход под грохот все удаляющихся взрывов. Полопались лампочки и плафоны, вышло из строя электрическое управление вертикальными и горизонтальными рулями, сорвало круг освещения перископа, лопнули визиры топливных цистерн.
Около 19 часов лодка коснулась грунта двадцатиметровой банки на выходе из залива и затаилась на ней. Катера, сбросив 34 глубинных бомбы около входа в залив, так и не смогли нащупать нашу "Малютку". Ночью лодка всплыла, отошла от берега и после сообщения в штаб взяла курс на
Полярный.
В одном из очередных походов в последней декаде декабря 1941 года в районе острова Варде мы повстречали конвой противника в составе одного транспорта под охраной трех эсминцев. Одна из наших торпед попала в борт немецкого транспорта, он накренился на левый борт и затонул. Так мы потопили транспорт "Эмсхерн", приписанный к Гамбургскому порту и перевозивший разобранные полевые лазареты.
В ответ за уничтоженный транспорт эсминцы сбросили на нашу лодку более 50 глубинных бомб и выпустили из орудий 8 ныряющих снарядов.
Третьего апреля 1942 года подлодка "М-174" удостоилась звания Гвардейской.
В марте 1943 года она наскочила под водой на мину, от взрыва которой был оторван нос по 9-й шпангоут, повреждены торпедные аппараты и торпеды в них, затоплен 1-й отсек и нанесены другие более мелкие повреждения. От гибели лодку спас торпедист Баев, остававшийся в затопленном отсеке. В 1944 году подлодка "М-174" погибла, успев потопить еще несколько вражеских судов.
В феврале 1942 года я в той же должности был переведен на подлодку "Щ-403", на которой воевал до октября 1943 года.
В середине февраля 1942 года я вышел на "Щ-403" в свой первый боевой поход в район Порсангер-фиорда и острова Магерейа. Командовал лодкой капитан-лейтенант Коваленко С. И. Кроме того, нам было приказано высадить на остров Магерейа трех наших разведчиков с рацией, оружием и провизией* на надувных резиновых шлюпках.
Вечером "Щ-403" подошла к восточному берегу острова на дистанцию 1,5 кабельтова (300 метров). Были спущены две надувные резиновые шлюпки, и разведчики в сопровождении двух подводников--старшин Климова и Миронова--пошли на них к берегу.
Минут через 15 налетел шквал со снегом, который развел крутую волну от северо-востока. Прошли все сроки, а шлюпки не возвращались, никаких сигналов ни с них, ни с берега не было. К утру подлодка была вынуждена отойти от берега в море. Как потом, уже после войны, выяснилось, обе шлюпки у берега перевернуло, один разведчик погиб сразу, и на скалы острова выбрались только четыре человека. Через неделю умер второй разведчик (результат купания). Третий разведчик несколько раз ходил в глубь острова и подолгу не возвращался. Однажды он совсем не вернулся: очевидно, он замерз или был схвачен фашистами. Наши старшины, Климов и Миронов, были взяты в плен немецким патрулем в марте 1942 года в какой-то избушке неподалеку от места вы-садки, полуживые от голода и холода. Оба они дожили до дня Победы, успев принять участие в боях на территории Германии после освобождения из плена.
На следующую ночь, несмотря на крупное волнение, мы снова подходили к месту высадки и подавали сигналы, но ответа не получили. Через двое суток ветер утих, и мы снова подошли к месту высадки разведчиков. На надувной резиновой шлюпке старпом Шипин и старший лейтенант Сутягин пошли к берегу, но, увидев у берега сильный прибой, они повернули обратно. На обратном пути они едва не погибли, подлодка с трудом подобрала их при усиливавшемся снова волнении.
Во время зарядки аккумуляторных батарей 19 февраля 1942 года, когда лодка находилась в надводном положении и шла в глубь Порсан-гер-фиорда в снежном заряде, сигнальщик вдруг обнаружил справа по носу на дистанции не более 2-х кабельтовых миноносец и сторожевик противника, которые шли навстречу нам. Немцы сразу же открыли огонь по лодке из орудий и крупнокалиберных пулеметов. Лодка положила руль "лево на борт", миноносец шел курсом на нас, чтобы таранить, но не успел и проскочил за кормой в 15 метрах. На мостике находились з. 5556
вахтенные--старший лейтенант Шилинский, рулевой боцман Кузьмин и сигнальщик Скидан. На мостик выскочили штурман Беляев, командир лодки Коваленко и комиссар Полянский, я в это время находился в боевой рубке на передаче команд с мостика и докладов из центрального поста, где были старпом Шипин и инженер-механик Салтыков.
Команды следовали одна за другой. Атака кормовыми торпедными аппаратами не удалась, так как в считанные секунды их просто не успели изготовить к выстрелу. Миноносец, проскочивший мимо за кормой, начал разворачиваться для таранного удара, непрерывно обстреливал лодку почти в упор.
Осколок снаряда впился в спину боцману Кузьмину, крупнокалиберная пуля пробила ягодицы штурмана Беляева, зажигательная крупнокалиберная пуля, пройдя по ноге Шилинского, зажгла его ватные штаны, командир лодки Коваленко, получив осколок снаряда в ногу, упал на мостике.
Беляев скомандовал "срочное погружение", раненые с мостика посыпались вниз мимо меня в центральный пост. Беляев закрыл крышку люка и в центральном посту потерял сознание.
Лодка начала быстро погружаться, и, едва корпус скрылся ПОД) водой, ее потряс сильный удар. Миноносец ударил нашу лодку форштевнем под углом 30 градусов сзади, в правый борт впереди боевой рубки, пробил легкий корпус с топливной цистерной, оборвал антенны, согнул перископ, сделал вмятину в прочном (втором) корпусе лодки' и сбросил серию глубинных бомб.
На лодке наступила молчаливая темнота--не осталось ни одной горящей лампочки. Вышел из строя гирокомпас. Крупнокалиберная пуля пробила корпус лодки в третьем отсеке, пробила стол, набитый навигационными картами, и исчезла под палубой, в аккумуляторах. Электрик Зверев и вестовой Исаев с помощью струбцины и зимней шапки Зверева через минуту ликвидировали течь, которая грозила всему экипажу хлорным отравлением, если бы морская вода попала на аккумуляторы.
"Щ-403" двинулась под водой в глубь Порсангер-фиорда вдоль его восточного берега, держа курс по магнитному компасу. Нас не преследовали.
Обнаружилось, что командира лодки Коваленко нет на корабле, он остался, как выяснилось уже после войны, на мостике. После того, как немцы,
уверенные, что мы утоплены, осматривали место погружения лодки, они увидели Коваленко, подняли его из воды и взяли в плен. Ему ампутировали ногу, много раз допрашивали и затем расстреляли.
Командование лодкой принял на себя старпом Шипин, который привел корабль на базу в По'лярный. Так закончился мой первый боевой поход на "Щ-403".
В этом походе мы потеряли трех разведчиков, двух членов экипажа и командира корабля. Комиссара Полянского командование бригады подлодок было вынуждено убрать с лодки как паникера, который чуть окончательно не погубил корабль у острова Кильдин, когда мы лишь случайно не были атакованы немецкой подводной лодкой.
С февраля по июнь 1942 года "Щ-403" находилась в ремонте в порту Мурманск. Пребывание на ремонте в Мурманске доставляло нам великое множество опасностей. В Мурманск постоянно приходили конвоя союзников для разгрузки. Немецкая авиация регулярно бомбила город и порт, суда на рейде. Почти круглые сутки, особенно ночью, в воздухе стоял гул самолетов, гремела канонада зенитных орудий, в небе советские самолеты отчаянно атаковали немецкие бомбардировщики и истребители. Перевес в авиации был тогда на стороне немцев. По утверждению И. Д. Папанина, на Мурманск было сброшено в 1941--1942 годах 27000 бомб, из них 300 тяжелых, весом 0,5--1,0 тонн.
На берегу наш экипаж размещался на втором этаже двухэтажного здания бывшего детского сада. Однажды вечером, когда в порту разгружался очередной конвой союзников, немцы предприняли массированый налет на город и порт. Весь наш экипаж ушел в городское убежище,
мне как дежурному по команде, надо было находиться в здании.
Угловая комната использовалась нами для просушки рабочей одежды и не имела ни освещения, ни светомаскировки. Я вошел в нее, чтобы через окна посмотреть, как идет бой в воздухе. Слышались разрывы бомб. Минут через пять я услышал вой падающей авиабомбы и инстинктивно выскочил из комнаты за дверь, на лестничную площадку. Раздался треск, взрыв, и ударная волна перехватила мое дыхание. Я попытался открыть дверь только что покинутой комнаты, но это мне не удалось. Сбежав вниз, я обнаружил, что бомба, попав в крышу, прошла через комнату, где я был, пробила стену и взорвалась у угла нашего здания в мерзлой каменной почве. Вскоре после этого нам пришлось перейти жить в другой эвакуированный детский сад, примерно в том месте, где сейчас находится гостиница моряков Мурманского пароходства.
Через две недели здание детсада, откуда мы ушли, сгорело при очередной бомбардировке, а в щели, которая находилась во дворе, от прямого попадания в щель крупной авиабомбы погибло 60--80 человек из торпедной партии. Только после этого случая, если служба позволяла делать это, я начал бегать по тревоге в городское бомбоубежище, построенное под скалой и недоступное ни для каких бомб.
В конце мая 1942 года "Щ-403" была спущена со слипа судоремонтного завода и под командованием нового командира капитана 3-го ранга К. М.
Шуйского пошла в Полярный. Обеспечивающим в походе был командир нашего дивизиона "Щук" капитан 2-го ранга И. А. Колышкин, впоследствии Герой Советского Союза, контр-адмирал, командир бригады подводных лодок Северного флота с 1943 года, сменивший контр-адмирала Н. И. Виноградова на этой должности.
Мурманск мы покидали во время налета вражеской авиации. Над городом кипел яростный воздушный бой нескольких десятков самолетов. Один из "юнкерсов" упал в залив, другой горящий "юнкерс" падал прямо на нас.
Пришлось дать самый полный ход назад, и "юнкерс" врезался в воды залива прямо по курсу, недалеко от нас.

Второй мой боевой поход на "Щ-403" начался в июне 1942 года.
Обеспечивающим в этом походе был командир дивизиона подводных лодок И. А. Колышкин. Лодка заняла позицию у Сюльте-фиорда.
3 июня 1942 года мы повстречали немецкий конвой в составе транспорта, трех тральщиков и двух катеров. Четырехторпедным залпом с дистанции 12 кабельтовых были уничтожены транспорт и тральщик. Противник сбросил на нас только 7 глубинных бомб.
Одиннадцатого июня мы вновь встретили конвой противника в составе транспорта и двух тральщиков. Атаковали транспорт с дистанции 10 кабельтовых четырьмя торпедами. Прозвучали два взрыва. Тральщики лодку не преследовали.
Во второй половине июня 1942 года "Щ-403" вновь вышла в поход, в район Порсангер-фиорда. К западу от нашей позиции занимала свой квадрат подводная лодка "К-21", которой командовал Н. А. Лунин, будущий Герой Советского Союза.
Был ясный полярный день, хорошая солнечная и тихая погода. В это время с запада шел в СССР союзный конвой PQ-17. Эскадра немецких надводных кораблей во главе с линкором "Тирпиц" 4 июля Держала курс на наш квадрат патрулирования, но затем она отвернула западнее и последовала на север к беззащитным судам каравана PQ-17; Который покинут силами охранения по приказу Британского Адмиралтейства. Таким образом, немецкая эскадра должна была пройти через квадрат патрулирования подлодки "К-21". К северу от острова Инге Н. А. Лунин сумел атаковать линкор "Тирпиц" четырьмя торпедами из Кормовых торпедных аппаратов и слышал два взрыва. Обнаруженная и атакованная эскадра противника повернула обратно, отказавшись от нападения на транспорты конвоя PQ-17. Мы получили сведения от штаба флота об атаке
Лунина и все дружно крикнули "Ура!".

Этот двухнедельный поход (на "Щуках" мы обычно были в походе по три недели) мне запомнился на всю жизнь. Дело в том, что через наш квадрат
патрулирования непрерывно летала немецкая авиация для бомбардировки транспортов, и мы были вынуждены уходить под воду при обнаружении любого самолета. На зарядку аккумуляторных батарей вместо обычных 5--6 часов, во время этого похода лодка затрачивала по трое суток. За сутки приходилось производить по 10--12 всплываний и срочных погружений. Нервы у всех были на пределе, а на море, как назло, стояла ясная, тихая, солнечная погода.
При возвращении на базу мы были дважды атакованы немецкими подлодками, причем оба раза сигнальщик Андрей Скидан вовремя замечал идущие на нас торпеды. Первый раз, находясь в надводном положении, мы уклонились от трех немецких торпед, а затем, через 20 минут, мы обнаружили, что немецкая подлодка всплыла сзади нас и легла на параллельный курс, чтобы догнать нас.
Немцы, очевидно, предполагали, что наша лодка по какой-то причине не может погружаться, и решили утопить "Щ-403" артиллерийским огнем. У нас "парадный" ход был 14,5 узлов, у немцев--18--20 узлов. Наша лодка располагала 45-миллиметровой пушкой, а на лодке противника--75-миллиметровое орудие. Все шансы были, казалось, на стороне неприятеля.
Когда немецкая подлодка вышла нам на траверз и начала сближаться, когда их артиллеристы выбежали к пушке, мы срочно погрузились и попытались атаковать противника торпедами. Однако, пока мы выходили на перископную глубину и разворачивались в сторону вражеской подлодки, немцы успели уже уйти под воду. Подлодка противника под водой, очевидно, руководствуясь показаниями гидролокатора, выстрелила тремя торпедами по нашей лодке, также находящейся в подводном положении. Часа через два мы все же оторвались от вражеской подлодки, затем снова всплыли и в надводном положении последовали своим путем.
На подходах к Рыбачьему--Кильдину мы еще раз подверглись атаке торпедами, но удачно от них уклонились.
В августе 1942 года мы вышли в очередной боевой поход и заняли позицию у острова Варде. Однажды, находясь на зарядке аккумуляторных батарей в надводном положении, мы чуть не столкнулись с плавающей миной. Старший политрук Кулесов, бывший артиллерист, предложил Шуйскому расстрелять ее из пушки. Однако с качающейся лодки в качающуюся мину попасть было не так-то просто. Выпустив 20 снарядов, Шуйский благоразумно прекратил стрельбу, чтобы не обнаружить лодку излишним шумом.
К этому времени немцы выставили якорные ударно-магнитные антенные мины вдоль всего северного побережья Норвегии. Минные поля были шириной 5--10 миль, и только у самых берегов оставались неширокие проходы для конвоев, где мы и караулили немцев, проходя под минными полями на глубине 80--90 метров. Глубины моря здесь были в среднем около 300 метров. Зарядку аккумуляторных батарей производили обычно к северу от минных полей.
При первом же форсировании минного поля на глубине 70--80 метров минреп прошел по борту лодки, к счастью, не зацепив ни за горизонтальные рули, ни за винты. Скрежет минрепа по корпусу лодки произвел на меня неизгладимое впечатление. Мне показалось, что мое сердце перестало биться.
Был ясный погожий день 11 августа 1942 года. Вскоре акустик Ляшенко доложил, что слышит шум винтов конвоя. "Щ-403" пошла на сближение с
противником. Конвой состоял из трех транспортов и кораблей охранения. После четырехторпедного залпа один из транспортов загорелся, затем мы услышали взрыв колоссальной силы, очевидно, взорвались боеприпасы на торпедированном транспорте "Георг Л. М. Русс". Спустя некоторое время на нас посыпались глубинные бомбы, и мы начали уходить к полуострову Рыбачий. Несмотря на наше маневрирование под водой, глубинные бомбы рвались все ближе и ближе к лодке.

Ее подбрасывало от взрывов глубинных бомб вверх на 4--5 метров. От близких взрывов погас свет, потекли некоторые забортные клапана^ вышли из строя электроприводы горизонтальных рулей. Внезапно бомбежка прекратилась и вражеские корабли начали удаляться от нас. Всего они сбросили на нашу лодку 118 глубинных бомб.
Впоследствии оказалось, что сигнально-наблюдательные посты с полуострова Рыбачий заметили бомбежку немцами какой-то советской подводной лодки, вызвали авиацию, которая окончательно разгромила конвой и спасла нас от дальнейшего преследования кораблей противника. В этом же походе мы еще раз выходили в атаку на очередной немецкий конвой и повредили транспорт противника.
В августе 1942 года меня наградили медалью "За отвагу" и значком "Отличный подводник", а через год, в августе 1943 года,--орденом Красного
Знамени.
В июле 1943 года подводная лодка "Щ-403" стала Краснознаменной, а наш командир, капитан 3 ранга Шуйский К. М., был награжден к этому времени двумя орденами Красного Знамени и орденом Александра Невского.
С декабря 1942 года по весну 1943 года "Щ-403" снова находилась в ремонте в Мурманске, где нам опять пришлось пережить свирепые бомбежки,
главным образом в ночное время. Днем немецкая авиация уже редко прорывалась к Мурманску. Наши истребители уже начали одолевать немецкую авиацию.
С весны до осени 1943 года я совершил на "Щ-403" еще три боевых похода.
В одном из походов в июле 1943 года в районе Конгс-фиорда К. М. Шуйский решил зайти в глубь его, в бухту Инре-хавн, где под самым берегом пробирался на восток немецкий конвой. В результате атаки "Щ-403" четырьмя торпедами были уничтожены транспорт и тральщик. Корабли охранения упорно преследовали нашу лодку, и нас спасло только то, что мы на глубине 80 метров ушли под минное поле, и немцы вынуждены были прекратить преследование.
Осенью 1943 года я заболел фурункулезом, очевидно, из-за простуды, так как на лодках отопления не было, а почти каждую вахту на мостике я промокал от захлестывавших лодку волн. Одежду можно было просушить только на себе, не снимая, так как переодеться не во что, запасная одежда отсутствовала.
И вот, когда "Щ-403" готовилась в очередной поход в сентябре 1943 года, как потом оказалось, в свой последний роковой поход, фурункулы усыпали все мое тело. Они были на шее, лице, груди, спине и даже на ногах, не позволяя даже одеть обувь. Пришлось обратиться к врачам бригады подплава, которые запросили командира лодки Шуйского, сможет ли он сходить в поход без Кузнецова. Шуйский подумал и согласился оставить меня на берегу для лечения. Так я остался на берегу, в лазарете, ожидать возвращения "Щ-403" из боевого похода, который обычно продолжался три недели.
На четвертой неделе, в октябре 1943 года, дивизионный писарь бригады подплава шепнул мне, что лодка уже третьи сутки не отвечает на вызовы по радио и что начальство подозревает, что она погибла. Действительно, подводная лодка "Щ-403" из боевого похода не вернулась.
Впоследствии, после войны, при встрече с контр-адмиралом И. А. Колышкиным, командиром нашей бригады подводных лодок, в порту Молотовск
(ныне Северодвинск) в 1946 году, когда я уже работал на ледоколе "Северный ветер" (американский ледокол, переданный СССР по ленд-лизу), довелось узнать подробности гибели "Щ-403". И. А. Колыш-кин сообщил мне, что "Щ-403" погибла в районе Конгс-фиорда после атаки немецкого конвоя, когда она уничтожила транспорт, а корабли охранения разбомбили "Щ-403" глубинными бомбами.
Гибель подводной лодки "Щ-403", на которой я служил, произвела на меня очень тяжелое впечатление. Почти месяц после гибели лодки каждую ночь мне снился один и тот же сон--как я встречаю свою лодку, как мои товарищи рассказывают мне о своем спасении. И когда моряки о других подлодок говорили мне, что я счастливый, я испытывал чувство какой-то вины в том, что я не погиб вместе со своими товарищами, которых я всех хорошо знал и с которыми сроднился за время нашего совместного плавания и жизни в экипаже.
Почти месяц после гибели Краснознаменной подлодки "Щ-403" я находился в строевой роте бригады подплава и занимался подготовкой основания для памятника погибшим подводникам, поставленного летом 1944 года во дворе штаба бригады подплава.
В конце октября 1943 года я был назначен на Краснознаменную подлодку "К-21", которой командовал Герой Советского Союза капитан 2-го ранга Н. А. Лунин, бывший штурман морского торгового флота. К этому времени на счету "К-21" было 16 уничтоженных вражеских судов и кораблей, а на счету самого Н. А. Лунина--18. Два вражеских судна он потопил, командуя подлодкой "Щ-421".
На "К-21" я официально занимал должность офицера--командира рулевой группы (2-го штурмана), но ни в зарплате, ни в чинах не был повышен, хотя питался вместе с офицерами, оставался по-прежнему-- рядовым матросом. Однако Н. А. Лунин пообещал мне, что так или иначе, но добьется для меня офицерского звания.
В ноябре 1943 года мы вышли в боевой поход к норвежскому городу Хаммерфесту для постановки минных полей при входе в северные норвежские шхеры, которыми пользовались немецкие суда.
Подходы к шхерам и к острову Серейа закрывали немецкие минные поля. Мы форсировали их на глубине 90 метров и при выходе из них задели корпусом лодки минреп, который проскрежетал у нас по борту. Эффект был такой же, какой мне пришлось пережить в 1942 году на "Щ-403".
Поставив мины на судоходной части пролива, мы начали отход от берегов Норвегии. Примерно через час акустик доложил о взрыве за кормой. Одно из немецких судов подорвалось на минах, поставленных лодкой.
В конце декабря 1943 года из Мурманска на запад вышел большой союзный конвой под охраной сильного эскорта, в составе которого находился линкор "Дьюк оф Иорк", четыре крейсера, авианосец, миноносцы и фрегаты. Линкор "Дьюк оф Йорк" в сопровождении авианосца, крейсера "Ямайка" и четырех эсминцев вышел в море на сутки раньше конвоя, который сопровождали три крейсера, миноносцы и фрегаты.
Немецкий линкор "Шарнхорст" в сопровождении группы эсминцев вышел из Альтен-фиорда на перехват союзного конвоя, но из-за штормовой погоды эсминцы были отозваны обратно. 26 декабря 1943 года линкор "Шарнхорст" вошел в соприкосновение с конвоем и завязал артиллерийский бой с тремя английскими крейсерами охранения, которые в ходе артиллерийской дуэли разбили на линкоре радиолокационную установку и нанесли другие повреждения. Командир линкора повернул корабль на юг и стал отходить, но при отходе линкор "Шарнхорст" встретил линкор "Дьюк оф Иорк", крейсер "Ямайка" и эсминцы сопровождения. Немецкий линкор пытался пробиться к побережью Норвегии, но получил повреждения машины от снарядов и потерял ход. Английские эсминцы выпустили по "Шарнхорсту" восемь торпед, от которых он затонул. Командир линкора "Шарнхорст" и контр-адмирал Бей, командовавший этой набеговой операцией, застрелились. Английские корабли подобрали из воды только 36 человек из
2227.
Наш экипаж в это время обедал, но был срочно вызван на лодку, и "К-21" немедленно вышла в море и последовала полным ходом к месту сражения английских крейсеров сопровождения с линкором "Шарнхорст". Не доходя 15 миль до места гибели немецкого линкора, мы получили из штаба радиограмму, что английские корабли закончили свою операцию успешно и наша помощь не нужна.
Пробыв на позиции около недели, мы возвращены на базу, и в январе 1944 года подлодка "К-21" встала в Мурманск на ремонт. Это был мой последний поход -на подводных лодках Северного флота.
В январе 1944 года Н. А. Лунин ушел на учебу в Академию, командиром "К-21" стал старпом 3. М. Арванов. Ремонт лодки в Мурманске затянулся до
августа 1944 года.
В июне--июле 1944 года я и мой приятель Е. А. Вавилов, плававший всю войну на подлодке "Щ-404", сдали экзамены на офицерский чин флагманским специалистам бригады подплава флота и были посланы вахтенными офицерами на вспомогательное судно бригады "Умба" сходить за дровами в Архангельск. Это задание мы успешно выполнили. По возвращении из плавания в Полярный нам зачитали приказ командующего Северным флотом вице-адмирала А. Г. Головко с присвоении офицерского звания и о переводе нас в бригаду сторожевых кораблей Северного флота на должности помощника командира катеров "МО" ("Морской охотник"). Командиры наших лодок, добивавшиеся для нас офицерского звания,
недоумевали, а мы с Е. А. Вавиловым прямо-таки огорчились от этого приказа. Мы явились к командиру бригады сторожевых кораблей, контр-адмиралу Михайлову, для представления, и он держал нас в течение целого часа по стойке "смирно" и читал лекцию на тему "Каким должен быть офицер ВМФ".
Таким образом, за период с августа 1941 года по февраль 1942 года я на Гвардейской подлодке "М-174" участвовал в 6 боевых походах, во время которых потоплено три судна. На Краснознаменной лодке "Щ-403" с февраля 1942 года по октябрь 1943 года участвовал в 9 боевых походах, в которых уничтожено 8 и повреждено 1 судно. На Краснознаменной лодке "К-21" я участвовал в 2 боевых походах, постановке мин, на которых подорвалось одно судно. Однако официально нашей разведкой не была подтверждена гибель одного судна в Печенге (мы считали, что в Печенге "М-174" уничтожила 2 судна) и одного судна на минах у Хаммерфеста.
На штабном теплоходе "Ветер" (пассажирский теплоход "Кооперация"), пришвартованном почти к отвесной скале в Пале-губе, мы пробыли почти месяц в ожидании подхода катеров-охотников, которые так и не прибыли с очередным союзным конвоем с запада. Катера передавались на Северный флот от США по ленд-лизу.
В это время началась непосредственная подготовка к проведению Петсамо-Киркинесской операции по освобождению района Печенги и северной Норвегии. Я был уже назначен в десант командиром взвода связи и один раз даже участвовал в тренировочной высадке десанта с катеров на берег. Но в этой операции мне участвовать не пришлось.

В сентябре 1944 года нас с Е. А. Вавиловым вызвали в штаб Северного флота, в отдел командно-офицерского состава, и сообщили, что отправляют нас на 8 месяцев в город Баку, в Каспийское Высшее военно-морское училище, слушателями курсов командиров катеров. Через 10 дней мы уже были в Баку, в глубоком тылу.

Учеба давалась мне легко. В апреле 1945 года мы проходили практику на кораблях Каспийской военной флотилии. Стреляли из пушек по плавающим минам, по береговым целям, по "колбасам", которые буксировали самолеты в воздухе, ставили и тралили мины, производили взрывные работы, посетили иранские порты Пехлеви и Ноушехар. В мае 1945 года доучивались, в июне сдали государственные экзамены, а в июле 1945 года большинство из нас было направлено в город Кронштадт, в спецкоманду Краснознаменного Балтийского флота, которая готовилась к отправке в Германию для приемки трофейных кораблей немецких военно-морских сил. В Кронштадте до осени несли караульную службу на острове Котлин вместе со всеми.
Осенью 1945 года нас перевезли в город Свинемюнде и разместили в поселках Альбен и Гернигедорф, откуда офицеров-строевых и инженер-механиков отправляли в город Травемюнде, в английскую зону оккупации, где мы получали немецкие корабли, и по фарватерам, среди минных полей, конвоем возвращались снова в Свинемюнде. Таким образом, я участвовал в перегоне четырех боевых кораблей. Затем нас, уже с экипажами,
привезли в Вильгельмсхафен, где мы сразу же получили целую бригаду торпедных катеров, в полном составе прибыли в Свинемюнде, где занялись боевой подготовкой. Я был назначен командиром торпедного катера.
В феврале-марте 1946 года я был демобилизован и через Таллинн, Ленинград, Москву приехал в Архангельск в апреле 1946 года. Здесь поступил работать судоводителем в Архангельское арктическое пароходство на ледокол "Северный ветер", на котором проплавал до декабря 1951 года, когда ледокол был возвращен США в порту Бремерхафен.

О нем здесь :
https://forum.vgd.ru/post/585/...#pp1673837

Мир литературного творчества

Проект "История КВВМКУ в лицах... "

Симоненко Владимир Григорьевич. Капитан 1 ранга. Доцент. Кандидат исторических наук.

file.php?fid=104824&key=1409330966

Публикации

Автор многих книг, журнальных статей, газетных публикаций.

Симоненко, В.Г. Морские крылья Отечества: Историческая хроника 1910-1917 годы – Севастополь: Изд-во: Кручинин Л.Ю. – 2006. – 160 с. – Б-ка альманаха "Маринист"
В книге приведены биографические сведения о наиболее известных черноморских и балтийских летчиках (40 чел.).
Симоненко, В. Г. (Капитан 1 ранга, канд. ист. наук, доцент). Морской генеральный штаб России [Text] / В. Г. Симоненко // Военно-исторический журнал. - 2004. - N 7. - Библиогр.: с. 29 ( 29 назв. ) .
Симоненко, В. Г. (капитан 1 ранга в отставке). Третья оборона Севастополя [] / В. Г. Симоненко // Военно-исторический журнал. - 2008. - N 5. - С. 50-51 : Ил., 4 фот. - Примеч.: с. 51 .
Герасимов, В. Л. (полковник). Морские крылья Отечества [] / рец. В. Л. Герасимов // Военно-исторический журнал. - 2007. - N 3. - С. 79. –
Рец. на кн.: Симоненко В. Г. Морские крылья Отечества: историческая хроника. 1910-1917 годы/ В. Г. Симоненко.- Севастополь: Издатель Кручинин Л. Ю., 2006.- 160 с.
Симоненко, В.Г. Первый военный летчик России родился и вырос в Севастополе / Беседу вела Оксана Непомнящих // Слава Севастополя [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://slava.sebastopol.ua/?cn...p;id=13229 . – Дата доступа: 6.02.2012.
И именно над Севастополем был выполнен первый в истории Российского флота полет на аэроплане. На 50 - метровую высоту над Куликовым полем поднялся лейтенант Станислав Дорожинский. Об уникальной судьбе нашего земляка, чье имя навеки вошло в отечественную историю, рассказывает доцент, кандидат исторических наук, капитан 1 ранга в отставке, автор книги «Морские крылья Отечества» Владимир Григорьевич Симоненко.
НАША СПРАВКА
Владимир Григорьевич Симоненко—лауреат литературной премии АРК. Автор многих книг, журнальных статей, газетных публикаций. 17 лет преподавал в Севастопольском высшем военно - морском инженерном училище, был заместителем начальника кафедры тактики флота.

Подробнее об авторе

https://forum.vgd.ru/585/55474...iew&o=

Мир литературного творчества

Проект "История КВВМКУ в лицах... "

Голованов Кирилл Павлович (1925 – 1998). Писатель. Корреспондент. Окончил Каспийское высшее военно-морское училище в Баку (1947) и редакторский факультет Военно-политической академии им. В.И.Ленина (1953).

Кирилл Павлович Голованов - советский прозаик, писатель-маринист.

По окончании средней школы, перед войной, поступил в Ленинградскую военно-морскую спец. школу Наркомпроса РСФСР. С 1942 служил в ВМФ. Член КПСС с 1945. Участвовал в разгроме японских войск в Корее. Окончил Каспийское высшее военно-морское училище в Баку в 1947 и редакторский факультет Военно-политической академии им. В. И. Ленина в 1953. В 1947–49 - строевой офицер, в 1953–60 - корреспондент газеты «Красная Звезда» по тихоокеанскому флоту, газеты «Северный флот» по Балтийскому флоту.

После демобилизации работал собственным корреспондентом газеты «Водный транспорт», инструктором отдела пропаганды и агитации Ленинградского ОК КПСС, зам. зав. ЛенТАСС, редактором ЛенТВ, зав. редакционно-издательским отделом НИИ «Гипрорыбфлот».

С 1975 - профессиональный литератор. Член ССП. Первый рассказ опубликован в 1948 во флотской газете. Написал сценарии телефильма « Ремесло Бориса Смоленского » (1965) и телепередач « Море начинается за Кронштадтом » (1966), « Отец героев » (1966).

Автор романов и повестей - «Ф. Ф. Беллинсгаузен» (1952; в соавт. с С. Ивановым), «Матросы Наркомпроса» (1974, 1978 и др.), «Нехожеными курсами» (1976), «Море дышит велико»(1983), «Катерники» (1985; хроника боевого пути североморского торпедного катера) и др.

Документальная повесть «Нехожеными курсами» - это итог многолетнего знакомства автора с первым капитаном атомного ледокола «Ленин» П. А. Пономаревым, его непосредственных впечатлений от первого рейса атомохода в высокие широты Арктики, в котором Голованов участвовал в качестве спецкора газеты «Водный транспорт».

Роман «Море дышит велико» повествует о мужестве и героизме моряков Северного флота в годы Великой Отечественной войны, о жизни и трудной службе моряков Заполярья в послевоенные годы, когда закладывались основы современного океанского ВМФ.

file.php?fid=103789&key=1396553667

Публикации

Голованов, К. П. Матросы Наркомпроса: Повесть. - М.: «Молодая гвардия», 1974. - 256 с.
Книга на сайтах:
http://militera.lib.ru/prose/r...index.html
http://www.e-reading.org.ua/bo...prosa.html
http://www.e-reading.org.ua/book.php?book=100034

Голованов, К. П. Катерники. Хроника боевого пути одного североморского торпедного катера. - Л.: Дет. лит., 1985.
Книга на сайте: http://militera.lib.ru/prose/russian/golovanov_kp/index.html

"Аврора" - крейсер революции : Повесть. Биография в ил. Документы : [Для сред. шк. возраста] / Кирилл Голованов, Рудольф Яхнин. - Л. Дет. лит.: Ленингр. отд-ние, 1987. – 145 с.

Море дышит велико : Роман / Кирилл Голованов ; [Худож. В. Мартусевич]. - Л.: Лениздат, 1983. – 287 с.

Ф.Ф. Беллинсгаузен [Текст] : [научно-популярная литература] / С. Иванов, К. Голованов ; ред. А. И. Соловьев. - М. : Географгиз, 1952. - 37 с. : ил.
Беллинсгаузен, Фаддей Фаддеевич

Ф.Ф. Беллинсгаузен / С. Иванов, К. Голованов. – М.: Государственное изд-во географической литературы, 1952. – 37 с.: ил., карты.

Голованов, К.П. Нехожеными курсами: Рассказ о первом кап. атомного ледокола «Ленин» П.А. Пономареве / К.П. Голованов. – Л. : Лениздат, 1976.– 191 с.

Подробнее об авторе

https://forum.vgd.ru/585/55474...iew&o=

25 ноября 2014 г.
Уважаемая Галина Сергеевна!
Большое Вам спасибо за Вашу память(такое редкое теперь качество)благодарю за Вашу статью о писателе Кирилле Павловиче Голованове)Всего самого доброго Вам и всем Вашим дорогим близким и коллегам.
С искренним почтением и наилучшими, тёплыми пожеланиями,
Алексей Беспалов С-Пб.

Мир литературного творчества

Проект "История КВВМКУ в лицах... "

Полячек Евгений Абрамович. Родился 20 июня 1931 г. в Баку в семье композитора Абрама Самойловича Полячека – автора знаменитой песни «Родина» (Вижу чудное приволье). Евгений Абрамович окончил в 1949 г. среднюю школу №6 в Баку. Учился в 1949 – 1953 гг. в Каспийском ВВМУ им. С.М. Кирова на минно-торпедном факультете.

file.php?fid=102957&key=1172738024

Публикации

Полячек, Евгений Абрамович. Полячек Абрам Самойлович (1889 - 1976) // Красная книга российской эстрады [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://kkre-12.narod.ru/polyachek.htm . - Дата доступа: 4.12.2011.

Мой отец, Полячек Абрам Самойлович, родился в 1889 году в Ростове-на-Дону в многодетной семье портного.
В детстве увлекся фортепиано, а когда вырос, решил получить полноценное музыкальное образование. С этой целью он поехал в Санкт-Петербург поступать в Консерваторию. На поддержку семьи он рассчитывать не мог; даже с деньгами на дорогу и на обустройство на первое время ему помогли знакомые.

Абрам Самойлович Полячек

Обучение было платным, приходилось подрабатывать. Стало легче, когда директор Консерватории А.Глазунов освободил его от оплаты.
Однажды его познакомили с популярной певицей А. Сокольской, исполнительницей русских народных песен. Она предложила быть ее аккомпаниатором, а позже сказала, что хотела бы иметь в своем репертуаре песни, которые до нее никто не исполнял, и попросила отца написать мелодию на стихотворение, которое она нашла в библиотеке. Он выполнил просьбу, мелодия певице понравилась, она предложила еще несколько стихотворений малоизвестных авторов, среди которых были стихи вологодского поэта Феодосия Савинова «На родной почве» («Вижу чудное приволье»), в котором было восемь строф. Все предложенные стихи он положил на музыку. Певица с большим успехом исполняла их.
Все сочиненные песни вместе с нотами охотно печатались в виде буклетов в московском издательстве С.Я.Ямбор. Но была одна особенность – отец не мог публиковать такие произведения под своим именем – в Консерватории не одобрялась такая «несерьезная» деятельность студентов. Потому он каждый раз ставил в качестве фамилии автора разные псевдонимы. В частности, на издании песни под названием «Любовь к родине» стоит фамилия А.Самойлов. Сохранился лишь один буклет с песней «Танюша», на котором указана подлинная фамилия автора.
После окончания учебы отец работал на Российской эстраде, объехал с концертами многие города России, был приглашен на работу в Финляндию. С началом Мировой войны вернулся в Россию, хотя ему предлагали переехать в нейтральную Швецию.
В качестве вольноопределяющегося участвовал в военных действиях в составе Фанагорийского полка. Создал в нем оркестр народных инструментов, который пользовался большим успехом не только в гарнизоне, но и в городских собраниях по местам дислокации полка, сочинил марш полка, ноты которого не сохранились. Ему, единственному из рядовых, командир полка разрешил посещать Офицерское собрание.
После Октября, а особенно после Отечественной войны, песня «Родина» стала исполняться уже как народная. Фамилия Самойлов была проигнорирована. Песню печатали в разных сборниках, исполняли на эстраде, очень часто по радио и т.п., не указывая авторов.
Как-то раз, когда эта песня звучала по радио в очередной раз, отец сказал мне, что написал ее он, когда был студентом, и издал под псевдонимом, а потому не может доказать свое авторство.
Уже будучи взрослым, я решил разобраться и пошел проконсультироваться в «охранку», как ее тогда называли - ВААП, тем более, что отец был человеком очень скромным. Руководитель этой организации мне популярно объяснил, что без расшифровки псевдонима у меня ничего не получится, но, если я даже найду расшифровку, у меня тоже вряд ли что-нибудь выйдет: как же – знаменитая русская народная песня, и вдруг автор - Абрам Полячек! Спорить я не стал и занялся поисками по библиотекам и архивам, которые заняли немалое время. Попутно, в журнале «Огонек» в номере 19 за 1957 год обнаружил статью филолога М. Смолкина, в которой он писал, что в одном из малораспространенных журналов ХIХ века обнаружил полный текст песни, и привел его. Дата ее рождения - 1885 год. Из журнала песня перешла в сборники. В конце статьи автор писал: «Законченность гармонии и мелодический строй свидетельствуют о том, что у нее должен отыскаться и композитор. Слово за исследователями музыкальной культуры прошлого». (К сожалению, исследователей не нашлось, и за поиски взялся я, дилетант).
Наконец, после запроса, из Ленинградской консерватории я получил копию сочинения отца – «Мелодекламация» на смерть великой певицы А.Д. Вяльцевой, написанного им уже после окончания учебы.. На обложке значился автор « А.Самойлов (Полячек)». С заявлением и копией издания я вновь явился в ВААП. Все документы были пересланы на экспертизу в Союз композиторов. Вскоре пришел отзыв с копией в адрес отца, в котором подтверждалось его авторство, да еще и в беседе с консультантом фольклорной комиссии было сказано, что они никогда не сомневались, что песня не народная, а написана профессионалом.
Отец переехал в Баку в 1922 году, работал в качестве педагога, аккомпаниатора, концертмейстера, хормейстера. В 1967 году переехал ко мне в Москву. Умер он в 1976 году.
До конца своих дней он считал Сергея Яковлевича Лемешева лучшим исполнителем своей песни, артистом, сделавшим ее по-настоящему народной. Конечно, ему хотелось, чтобы о нем как авторе мелодии песни, ставшей народной, узнали люди… Я рад, что смог сделать это при его жизни.

Полячек, Евгений Абрамович. Как я оказался в КВВМКУ им. С.М. Кирова: [Воспоминания] // Система.RU [КВВМКУ им С.М. Кирова. Электронный ресурс]. – 2008. - Режим доступа: http://kvvmku.ru/forum/viewtop...p;start=50 . - Дата доступа: 11.06.2008.
Впервые в Училище я побывал, когда оно только образовывалось, не помню, учился ли я уже в школе, или это было до нее. Тогда на Зых была направлена с шефским концертом ( шефским- это когда артистам за него не платили) группа артистов, в которую в качестве аккомпаниатора входил мой отец; он и взял меня с собой.
Ни забора, ни зданий не было видно. Запомнились палатки и столы под деревьями, на которых моряки чистили винтовки а после концерта –обед, которым угощали артистов.
Мужская школа № 6, в которой я учился, была в Баку весьма известна. Мужской она стала через год после начала войны. Половину школьного здания забрали под штаб МПВО, девочек перевели в школу 134, ставшую женской. А мальчиков из нее- к нам (в дальнейшем, в коллектив, в котором были представительницы лучшей половины человечества, я попал уже через много лет). Классы были переполнены. В пятом классе нас было 99 человек, пятых классов было несколько и в каждом было по нескольку однофамильцев, особенно Алиевых. За партой сидело по четыре человека. Военруком в школе был тоже известный на весь город Леонид Эдуардович Юрфельд, судя по фамилии, из обрусевших шведов. Он, бывший военный летчик, пришел в школу во время войны после ранения, сделал военное дело самым главным предметом и привил к нему любовь мальчишек. Тем, что в дальнейшем для меня нигде не возникало трудностей с дисциплиной, а также любовью к оружию, я , в значительной степени, обязан ему.
К окончанию школы возник вопрос о дальнейшей учебе. Учиться в Баку я не хотел, не видя для себя интересной технической специальности, не связанной с нефтепромыслами, поехать куда-либо я не мог по материальным соображениям. Был выход- поступить в военное училище, но то, что предлагали военкоматы, тоже не устраивало- места были в училища, дававшие среднее образование. В немногочисленные военные ВУЗы направляли избранных. И тут мне сказали, что выделены места в Петергофское ВВМУ связи . В военкомате мои документы приняли и я стал ждать дальнейших событий.
Однажды мне пришла повестка и я пришел по вызову. Военком сказал, что со мной хотят побеседовать представители КВВМУ и представил меня двум кавторангам - Клычкову, позже оказавшимся замполитом курса и Бережинскому из учебного отдела. В течение двух часов меня уговаривали переписать заявление на поступление в Каспийское училище, приводя массу доводов в пользу такого решения. В конце концов они меня убедили и я переписал заявление, о чем никогда не жалел, а этим офицерам остался благодарен и по сию пору. Потом я проходил медкомиссию, на которой многие срезались, мандатную комиссию, в которой сидели офицеры из политотдела и не только из него. Мне сказали, что я зачислен в кандидаты и чтобы я ждал вызова на экзамены. Экзаменов было, как я помню, много- почти по каждому предмету в устной и письменной форме.
Когда я сдал второй экзамен и принес бланк с оценкой в учебную часть, меня спросили, не хочу ли я сдать в этот день еще один экзамен? Я хоть и не готовился, но рискнул, сдал его успешно и дальнейшие экзамены также сдавал по два в день особенно не готовясь. На экзамене по физике преподаватель спросил меня у кого я учился. Когда я назвал имя своего учителя - Далина Петра Александровича, считавшегося в Баку лучшим педагогом по физике, экзаменатор сказал, что если я не отвечу на пятерку,он поставит мне двойку.
Своего учителя я не подвел.
После сдачи последнего экзамена, мне велели явиться в Училище 31 июля 1949 года и отпустили домой.
В тот год стояла страшная жара, из- за которой учебный год начинался 1 октября, а пока нас вовсю использовали на всяческих работах, в том числе мы отциклевали стеклом все письменные столы учебного корпуса, для чего вытаскивали их на плац. Потом бросили на оморячивание на парусно-моторные шхуны «Бейдевинд» и «Галфинд», на которых учили делать приборку, драить медь и палубу, спать в подвесных койках, поднимать многочисленные паруса, вязать узлы, грести, запоминать сотни названий …
Потом были многочасовые тренировки на шлюпках и баркасах. Нагрузка была огромная, но все шло на пользу здоровью. Я при поступлении весил 49 кг при росте 160 см, а через два месяца прибавил 8 кг только за счет мышечной массы и без всяких анаболиков. О них тогда и не слыхали.
…Через много лет я разговаривал со своей знакомой- астрологом. Она предложила мне составить мой гороскоп на день и час моего рождения. Часа я не знал- спросить уже было не у кого. Она сама определила этот час по существующей методике, ввела данные в программу и когда на дисплее появилась картинка, с удивлением спросила меня- откуда в моем гороскопе появился знак Нептуна, разве я имею отношение к морю? Я объяснил ей, что имею, и самое прямое. Сам я не очень удивился тому, что уже с рождения мой путь на какое-то время был предопределен. Для чего именно- не знаю, но знаю, что так было нужно, и что до своего рождения я уже знал об этом.

Полячек, Евгений Абрамович. Культурная жизнь в былые дни [в Каспийском ВВМУ] // Система.RU [КВВМКУ им С.М. Кирова. Электронный ресурс]. – 2008. - Режим доступа: http://kvvmku.ru/forum/viewtopic.php?t=1666 . – Дата доступа: 30.03.2008.
Современное телевидение направлено, как справедливо сказал, будучи министром обороны, Сергей Иванов, на дебилизацию населения. Конечно, есть и исключения, например канал «Культура», не отравляющий зрителей осточертевшей рекламой, идиотским "юмором" и западными ужастиками и стрелялками. Хвала Аллаху, такого бедствия в наши дни еще не существовало. Для нас в культурной жизни существовало кино, литература, театр, эстрада,радио. В Училище был замечательный духовой оркестр, руководил которым прекрасный музыкант и организатор Д. М. Лейн. Очень часто во время обеда кто- нибудь из политработников или преподавателей читал краткую лекцию о композиторе – классике, а потом оркестр исполнял какое- нибудь из его произведений. Для многих курсантов это была первая возможность вживую познакомиться с серьезной музыкой.
Клуб еще не был построен и под кинозал отвели одно ротное помещение, где показывали фильмы. Все желающие в нем поместиться не могли и сеансов было несколько- каждый для одного курса. Репертуар был специфический и фильмы часто повторялись, но и повторно смотрели их с удовольствием. Наиболее популярны были фильмы « Танкер Дербент», «Морской ястреб», «Четвертый перископ», в котором был потрясающий эпизод – эсминец входил в Севастопольскую бухту, на среднем ходу разворачивался и кормой швартовался у стенки Минной гавани, встав, как вкопанный и не коснувшись ее. Мгновенно сбрасывался трап и по нему сбегал командир, когда еще не успокоилась вода.
Смотрели эту сцену всегда с восторгом. Офицеры говорили, что это не кинотрюк- действительно был такой ас-командир, на швартовку которого сбегались смотреть все, кто мог.
Постоянно показывали лучшие советские комедии-сказки-"Веселые ребята», «Свинарка и пастух», которую знали наизусть, «Девушка спешит на свидание», «Сердца четырех», «Моя любовь» с очаровательной Лидией Смирновой...
Советское кино сделало хорошее дело - была выпущена серия фильмов-спектаклей, благодаря которым люди могли познакомиться с лучшими артистами лучших театров- Кторовым, Андровской, Яншиным, Грибовым, Владиславским, и многими другими. Также были выпущены фильмы-концерты, в которых можно было посмотреть и послушать любимых артистов и сцены из опер, балетов.
В кинотеатрах города шли приключенческие и музыкальные заграничные фильмы, в основном американские, в начальных титрах которых шли многозначительная фраза: «Этот фильм взят в качестве трофея Советской Армией при взятии Берлина». Все ломились на фильм «Девушка моей мечты» с очаровательной Марикой Рёкк, которую многие, не обращая внимание на перечень действующих лиц, тем более на немецком языке, принимали за Еву Браун. Кто-то из преподавателей в шутку сказал, что во время сеанса он видел, как в первом ряду балкона разместились курсанты, в надежде заглянуть в бочку на экране, в которой за неимением ванны сидела голая героиня. Как она влезала в нее показано не было. Времена были еще не те.
Читали много библиотечных книг, преимущественно морской тематики, среди которых попадались и «сопли с сиропом» типа эпопеи «В морях твои дороги» писателя И. Всеволожского, над которыми сладко замирали девочки. Популярными были книги Леонида Соболева, Бориса Лавренева, русских писателей ХIХ века.
Однажды кто-то принес книгу пародий Александра Архангельского, которую издали давно, успели осудить и постарались забыть. Его пародии на корифеев советской литературы были страшно смешны и остроумны. Их заучивали и цитировали. Некоторые я помню до сих пор. Немногие слышали о «Золотом теленке» и «Двенадцати стульях», но никто их не читал – их не переиздавали и в библиотеках их не было, так как после первых изданий бдительные критики обнаружили в них пародию на советскую действительность. Были популярны стихи Есенина, которые существовали в тетрадках, а о Цветаевой вообще мы понятия не имели.
В ленкомнате была радиола, купленная вскладчину, с кастрированными короткими волнами, , на которой слушали передачи и пластинки с записями классики и популярных песен , которые, в отличие от современных, имели и слова и мелодию и артистически исполнялись. Тогда певцов не «раскручивали», они становились популярными просто по таланту и, конечно, по благонадежности. В ротном помещении работали динамики трансляционной сети, которые выключались с отбоем. Запомнилось, как все потрясенно замолкли, когда впервые из них прозвучал голос Зары Долухановой…
Билеты в театрах были недорогими, посещали, в основном, Бакинский рабочий театр, театр оперетты и эстрадные концерты. На танцы ходили в ДОФ, разные ДК. Популярностью пользовался клуб Бакпорта в Черном городе, где играли не бальные танцы и вальсы, как везде тогда, борясь с тлетворным влиянием Запада, а преимущественно фокстроты, танго, румбы. Курсанты шутили, что над клубом можно было повесить афишу, как в фильме «Встреча на Эльбе» - «Все, что вы забыли в Америке, вы найдете здесь!» В то время если где и играли танцевальную музыку, то целомудренно объявляли «быстрый танец» или «медленный танец». Впервые я услышал слова «танго» и «фокстрот» в музыкальной передаче по радио 7 ноября 1954 года. И далее танцы стали называть своими именами и ничего страшного не произошло. Как говорится «А ты, дурочка, боялась!»

Полячек, Евгений Абрамович. Тихо, бабуся! Кругом шпионы!: // Система.RU [КВВМКУ им. С.М. Кирова. Электронный ресурс]. – 2008. - Режим доступа: http://kvvmku.ru/forum/viewtopic.php?t=1517 . – Дата доступа: 30.03.2008.
Секретность начиналась с названия. Нас предупредили, что в разговорах с посторонними или в письмах упоминать об Училище запрещено, а если будут спрашивать - откуда вы такие красивые, отвечать, устно или письменно - из в/ч 10752. Себе мы это объясняли тем, что таким образом мы не даем врагам официального повода клеветать про нашу агрессивность - военных училищ у нас формально немного, а сколько на самом деле – для врагов секрет! Запрет был бессмысленным - весь Баку знал про Училище на Зыхе. Недалеко от здания Госбанка, за снесенным впоследствии кинотеатром "Форум", во дворе жил подпольный мастер, работающий на курсантов. Он изготовлял курсовые «галки» из широких галунов, похожие размерами на нашивки штатских сержантов, которые курсанты у него охотно раскупали для себя и даже для друзей из других училищ, а главное - вручную кисточкой делал надписи золотом на ленточках «КАСПИЙСКОЕ ВЫСШЕЕ ВОЕННО-МОРСКОЕ УЧИЛИЩЕ», которыми на время пребывания в отпуске заменялись ленточки с надписью «ВОЕННО-МОРСКИЕ СИЛЫ». Дела у него шли неплохо. В его квартире в дни увольнений толпились курсанты – покупатели, особенно перед отпусками.
...
Полячек, Евгений Абрамович. Сырой хлеб // Система.RU [КВВМКУ им. С.М. Кирова. Электронный ресурс]. – 2008. - Режим доступа: http://kvvmku.ru/forum/viewtopic.php?t=1496 . – Дата доступа: 30.03.2008.
В Училище, как и на флоте, еда в столовой выдавалась по шестеркам. Постоянных шестерок не было, они образовывались за длинным столом, за который садилась сразу рота курсантов.
Однажды за обедом соседней шестерке попался сырой хлеб, и ребята, подозвав дежурного офицера, вежливо попросили заменить его на съедобный. Почему-то в этом им было отказано. Не знаю, кто отказался первым, но сырой хлеб курсанты есть не стали, но от остальной еды ничего не оставили.
Казалось, инцидент исчерпан, но оказалось, что совсем наоборот. Уже через час начали вызывать и допрашивать всех шестерых: кто подал идею отказаться от пищи? То, что все, кроме хлеба, было съедено, во внимание не принималось. Налицо была попытка организованного коллективного отказа от пищи, что тогда могло быть приравнено к воинскому преступлению, выступлению против командования, а то и против Партии и Правительства, которые всегда проявляли Сталинскую заботу обо всем народе, а в особенности о воинах. Допросы продолжались до ночи, и даже не участвующие в инциденте испытывали стресс в тревожном ожидании. Но добиться выдачи зачинщика (или зачинщиков) не удалось. Кстати, его и не было - как-то не нашлось ни одного любителя сырого хлеба. Все были упорны в одном – никто ничего не организовывал, каждый сам по себе не мог есть мокрый хлеб, не вкладывая в это идейное содержание, а дежурный уперся; ну и ладно, обошлись без хлеба. Думаю, что и дежурному даром не прошла его упёртость. Но испуг остался у всех, ведь могли бы сурово наказать, например списать на флот матросами, а может, и чего похуже. Все- таки шел 52 год. Я сам, поскольку сидел рядом, все ждал до ночи вызова на допрос, тем более, что неосторожно вслух согласился, что мокрый хлеб несъедобен. Но обошлось - никто не стукнул.

Полячек, Евгений Абрамович. О займах и налогах // Система.RU [КВВМКУ им. С.М. Кирова. Электронный ресурс]. – 2008. - Режим доступа: http://kvvmku.ru/forum/viewtopic.php?t=1502 . – Дата доступа: 30.03.2008.
На первом курсе перед первой получкой, которая для первокурсников составляла 150 рублей, нам объявили, что мы, как и все советские люди, должны подписаться на заём восстановления и развития народного хозяйства (кажется, так он назывался), хотя подписка на него прошла задолго до нашего поступления в Училище. Восторга это ни у кого не вызывало, но и сопротивления никто не оказывал (попробовал бы кто-нибудь!). Обычно сообщалось, что курсанты такой-то роты призвали подписаться на 60%, хотя начальство обычно рекомендовало «всего» на 50%. Естественно, почин подхватывался, хотя ворчание с оглядкой имело место. Сопротивление выражалось лишь в том, что некоторые, кося под сверхпатриотов, заявляли, что подписываются на все 100%. Их отговаривали, ничем не угрожая, просто объясняли, что родному государству столько не надо, что курсанты, хоть и находятся на полном обеспечении, но всё-таки им необходимы какие-то деньги на удолетворение личных нужд - иногда съездить в город, сходить в кино, покурить папиросы вместо казенной махорки и т.п.
Во время подписки, для командования рот и курсов важным было не оказаться последними, а лучше бы первыми, как по суммам подписки, так и по срокам, причем сроки определялись не днями, а часами и даже минутами… Проблемы возникали лишь с теми, кто во время подписки оказывался вне Училища – на гауптвахте, в госпитале или что хуже – в краткосрочном отпуске по справке из военкомата. Но в последнем случае, видимо, вопрос с ними решался заранее – заем был неотвратим. Облегчение наступило после смерти Сталина - процент подписки снизился до 10 % и это воспринялось с нескрываемым ликованием.
Считалось, что государство позже возвратит взятые взаймы деньги, а пока на проценты от них будет разыгрывать тиражи выиграшей . Тиражи несколько лет разыгрывались, но потом Хрущев объявил, что выплата по займам откладывается до лучших времен. Лучшие времена так и не наступили, долги по займам через много лет, , начали выплачивать понемножку, по сути следующему поколению, но по номиналам, когда взятые взаймы у трудящихся суммы обесценились, но люди были рады и этому, так как почти никто не ждал, что хоть когда-нибудь, что-нибудь вернут.
И еще о финансах. После войны с офицеров не брали подоходного налога, и это было хорошо. Но всему хорошему бывает когда-нибудь предел: однажды перед строем командир роты торжественно, но с некоторой печалью, поведал, что товарищ Сталин оказал большое доверие офицерам и разрешил брать с них подоходный налог в размере 13 процентов. Почувствовали ли офицеры себя от этого счастливыми, он не сказал. Это сообщение мы восприняли почти равнодушно - нас это пока не касалось, а до офицерских зарплат было, как нам казалось, далеко.
Существовал еще шестипроцентный налог с холостяков и бездетных, инициатором которого, по его собственному признанию, был Хрущев. С мужчин его брали по достижению определенного возраста, а с женщин как только они выходили замуж, тем самым, как бы невольно поощряя их регистрировать брак после наступления и развития беременности, а не до того, что несколько не соответствовало социалистической морали.

Полячек, Евгений Абрамович. Недолго музыка играла // Система.RU [КВВМКУ им. С.М. Кирова. Электронный ресурс]. – 2008. - Режим доступа: http://kvvmku.ru/forum/viewtopic.php?t=1493 . - Дата доступа: 30.03.2008.
В Училище долго существовала традиция: когда заканчивался последний учебный день, из учебного корпуса выходили строем курсанты и строились на плацу. Последним выходил выпускной курс, а впереди шел духовой оркестр из курсантов этого же курса с инструментами, заимствованными у музыкальной команды , который исполнял выходной марш из фильма «Цирк». До этого где – то в уединенном месте шли репетиции и марш звучал громко и очень узнаваемо. Традиция эта не была утвержденной начальством, но исполнению её не препятствовали, а смотрели на нее сквозь пальцы. Но когда пришло время нашего выпуска, последовал категорический запрет без объяснения на выход с оркестром . Офицеры следили за всякими поползновениями к нарушению запрета, но группе курсантов удалось раздобыть инструменты, а главное-полковой барабан с тарелками, где-то тайно кое-как сыграться, в последний момент выскочить из укрытий с инструментами, построиться и во главе выпускного курса грянуть марш. Марш узнали только потому, что именно его все ждали, - сказалась непрофессиональность исполнителей и краткость репетиций. Оркестр тут же был разогнан, но начальные такты все- таки сыграть успел. Инструменты вернулись в музкоманду, а "музыканты" в строй. Несмотря на радость окончания учебы, настроение было испорчено и у выпускников и у младших, которые потеряли надежду выйти с традиционным маршем в будущем.

Полячек, Евгений Абрамович. Мореходная астрономия и ее преподаватели // Система.RU [КВВМКУ им. С.М. Кирова. Электронный ресурс]. – 2008.- 19 июня. - Режим доступа: http://kvvmku.ru/forum/viewtop...ght=#93307 . – Дата доступа: 28.03.2012.
Мореходную астрономию мы изучали по солидному фолианту профессора Хлюстина, в котором одна из первых фраз звучала для нас неожиданно: «Время есть понятие основное и определению не подлежит». Лектор глухо упомянул, что за эту фразу Хлюстин имел крупные непрятности, не уточняя какие, как за проявление идеализма. Если бы знать тогда, что вообще все основные понятия неопределимы, тем более, что любое понятие определяется с помощью других понятий, и если упорствовать в любознательности, можно придти к опасной мысли о Создателе, которого большевики отменили, думая, что окончательно. Вспомнить бы, что даже самая точная наука математика опирается на постулаты, которые приняты на веру! Но в наши времена такой ход мыслей мог бы привести к крамольным философским выводам, а в случае озвучивания их и к тяжелым выводам организационным.
На кафедре мореходной астрономии, которую называли кафедрой веселых ребят, собрались самые остроумные и раскованные преподаватели . Возглавляли её офицеры, с которых можно было брать пример, люди с гвардейской выправкой и высокой культурой - капитаны первого ранга Морозов Сан Саныч и Тархов ( к сожалению, не помню его имени и отчества), обладавшие аристократической манерой поведения. Слушать их лекции было сплошным удовольствием. Все было понятно а лекции перемежались остроумными отступлениями. Помню, как Морозов вывел нас на лужайку велел лечь на траву и стал показывать звездное небо, называя все созвездия и звезды. Было тепло и кто-то начинал всхрапывать, но было очень интересно. Тархов иллюстрировал видимое движение Солнца, плавно описывая своей лысиной дугу из- под стола и снова заводя её под стол. Рассказывыали, что как-то в коридоре УК он встретил тогдашнего начальника учебного отдела, тоже капраза, по фамилии Сороко. Тот остановил Тархова и строго спросил , почему он не поприветствовал старшего по должности, полагая, что тот должен был за три шага перейти на строевой шаг, зафиксировать руки по швам и повернуть голову в его сторону ( оба были без фуражек). Тархов похлопал себя по погону и вежливо спросил: « А это что- сорока насрала?»
Какое-то время всех офицеров обязали посещать спортзал для поддержания формы. К Тархову, пропускавшему такие занятия, пришел политработник на предмет внушения необходимости посещать их. Он выслушал поучение, отодвинул свое кресло, взялся за его подлокотники, сделал продолжительную стойку на руках, спрыгнул и предложил политработнику повторить. Больше претензий к нему не было.
Морозов выдвинул и теоретически обосновывал идею создания гравитационного секстана. К сожаленю, прибор, если бы он был бы осуществлен, мог бы работать лишь в условиях отсутствия ускорения, что возможно лишь на неподвижной платформе, либо при движении по космической орбите.
Капитан втрого ранга Толкачев, которого всегда слушали, ожидая от него какой-нибудь остроумной вставки, обычно произносимой с самым серьезным видом, читая лекцию по методу определения положения по высотам светил, по которому после вычисления координат места нужно определить квадрант азимута, указывал, что первая его буква определяется наименованием полушария, в котором находится наблюдатель. При этом он подчеркивал: «Если вы неправильно определите первую букву азимута, садитесь и пишите письмо маме». И далее , как бы медленно диктуя:«Дорогая мама, не был ли я зачат в пьяном виде?» Уверен, что все курсанты запоминали эту фразу на всю оставшуюся жизнь.
Когда он впервые знакомил нас со звездным глобусом, он велел взять в руки альмукантарат и надеть его на голову соседа по столу, а потом дать соседу надеть его на себя, пояснив, что мы все равно это сделаем, но лучше сделать это до начала лекции, чем во время ее. Однажды , когда кто- то из курсантов просил его принять зачет во внеслужебное время, чтобы исправить полученную на контрольной работе двойку (иначе в увольнение не пускали), он серьезно сказал, что не сможет, так как Партия и Правительство в это время дают ему баню. (Тогда горячей воды ни в ДОСах, ни в ротных помещениях, ни в городских домах не было, люди мылись либо в банях, либо устанавливали в домах самодельные газовые колонки. Правда, и холодная вода была не всегда, особенно в некоторых районах Баку, да и сейчас эта проблема не решена окончательно. Крыши домов в тех районах, где с водой перебои, уставлены сварными баками на нескольео кубов, куда жители закачивают воду, когда она идет и расходуют ее, когда бывают частые перебои. Пока еще, слава Аллаху, не было слышно, чтобы крыши проваливались под их тяжестью).
На летней практике, при определениях места по высотам светил случались ошибки- чаще в измерениях, да и в вычислениях по нескольким таблицам, да еще с интерполяцией (о компьютерах тогда никто не слышал ), приводившие к нелепостям, и некоторые умники, которые никак не могли достичь точности в измерениях и вычислениях, зная место корабля на определенный момент, решали задачу обратным ходом, вычисляя, какой должна была быть высота светила , чтобы корабль по вычисленным координатам не оказался где-нибудь в горах Крыма или Кавказа. Но эти традиционные, еще с проклятого царского времени, приемы преподавателям мореходной астрономии были хорошо известны . При решении задачи с конца вычисленное время наблюдения сильно отличалось от действительного. Проверялось это просто: преподавателем просматривались все бланки вычислений, ранжированные по близости полученных координат и те из них, где время наблюдения «выпирало из строя», браковались с оценкой «2». Иногда на таких бланках некоторыми еще и ставилась резолюция: «Жопа!», потому что у курсантов этот метод носил элегантное название «жопный ход». Полагаю, что этот метод применяется и современными курсантами, хотя наука на месте не топчется и желание обучаемых обмануть учителей неистребимо. Возможно, уже придуманы новые способы обмана с применением современной техники. Мы весьма изобретательны в деле обмана всяческого начальства - это добрая российская традиция, которая будет жить всегда, поскольку у любого начальника есть начальник вышестоящий, которого тоже нужно хотя бы слегка обмануть для собственного блага.

Подробнее об авторе

https://forum.vgd.ru/585/55474...iew&o=

Мир литературного творчества

Проект "История КВВМКУ в лицах... "

Гусянов Эммануил Борисович. Окончил в 1956 г. Каспийское ВВМУ им. С.М. Кирова.

file.php?fid=102179&key=1543694632

Публикации

Гусянов, Эммануил. Уходят, оставаясь с нами, годы. – [Израиль], 2008. – 49 с.

Уходят годы безвозвратно,
Не изменить их, не вернуть.
И только память аккуратно
Хранит извилистый их путь.
Любовь приходит ниоткуда
И исчезает в никуда…
А счастье – это просто чудо
Из слёз, удачи и труда.

Туман
Мальчишкой бредил морем и штормами
Мечтательный, доверчивый пацан,
Сменил костюм на форму с якорями,
А впереди туман, один туман

Припев:
Бакинские весенние туманы
Всю бухту и бульвар заволокли
И бередят воспоминаний раны
Туманными гудками корабли.
*
Любовь пришла негаданно, нежданно,
Ворвалась как внезапный ураган,
Влюблённые глаза заволокла туманом
И снова впереди один туман.
Припев.
*
Всё было в жизни: радость и невзгоды,
И правда, и бессовестный обман.
Уходят, оставаясь с нами годы,
А впереди туман, один туман.
Припев.
Баку,1988 г.

Пацаны.
Всё помним мы о юности:
Девчонку темноглазую,
И нежные черты её лица,
И первые свидания,
И первые признания,
И наши похожденья без конца.
Припев:
Бондарная, Чадровая,
Кубинка и Торговая,
Бульвар Приморский,
Крепость, Бузовны,
Бакинские базары.
И песни под гитары
Мы вечно будем помнить, пацаны.
*
С занятий убегали мы,
По два-три дня шаталили,
Уроки мы учили по ночам,
В БОНО на танцы бальные,
Ходили мы нахальные
И фраера завидовали нам.
Припев.
*
В яхт-клубе пропадали мы,
Девчонок в море брали мы,
И полбуханки чёрной на двоих.
Мы хвастали победами,
Хоть горестей изведали,
И долго будем помнить мы о них.
Припев.
*
Мы стали все солидными,
А кое-кто и «видными»,
А кое-кто и гордостью страны,
Но под солидной внешностью,
Остались мы по-прежнему,
Бакинские лихие пацаны.
Припев.
Баку, июнь 1991 г.

Дорога
Любая дорога куда-то ведёт:
И к цели заветной, и наоборот.
Аллах смилостивится к нам снизойти,
За нами останется выбор пути.
*
Бакинские улицы – милый наш дом,
Куда вы ведёте? Куда мы идём?
В названиях ваших намёк и завет,
И предков, ушедших оставшийся след.
*
Большая Морская нас к морю ведёт,
А в море огромный плывёт пароход.
Он манит и в дальние страны зовёт,
Но нас не заманишь, мы стойкий народ.
*
Ну, а Шемахинка ведёт в Шемаху.
В горах Шемаха, далеко от Баку.
Но по Шемахинке идти в Шемаху
Мы также не станем – все валят в Баку.
*
Ведёт Балаханская в Балаханы,
Ведёт Сураханская в Сураханы.
Там нефть, там богатства, огонь там и дом,
Но мы и по ним ни за что не пойдём.
*
Пойдём по Торговой, пойдём по Кривой
Не стройной, но громко шумящей толпой.
Нас ждут наслаждения, радости ждут
И, в общем, не пыльный, но прибыльный труд.
*
Бакинские улицы – милый наш дом,
Куда вы ведёте? Куда ж мы идём?
В названиях ваших намёк и завет
И предков ушедших оставшийся след.
Баку, июль 1991 г.

Запахи.
Запахи сопутствуют нам с детства
Запах дома, где ты жил и рос
запах трубки, что курил отец твой,
Запах во дворе цветущих роз

Запах вкусный, теплый твоей мамы
И духов любимой аромат
Запахи порою нас упрямо
Возвращают в прошлое - назад.

Запах моря, нефти и полыни,
Апшерона запах вековой
Он меня уводит в вечер синий,
На инжирник в омут медовой

Коротая время до посадки,
В привокзальной дымной чайхане,
Каждый раз прощался я украдкой
С запахом, знакомым с детства мне.

На восток, на север и на запад
Улетал и, возвратясь в Бина,
Ощущал я сразу этот запах,
Что пьянил меня сильней вина.

Мой Баку, ты дорог мне поныне,
Я того тебя люблю до слез.
Запах моря, нефти и полыни
Навсегда с собою я увез.

Ты помнишь, друг…
Запев: Ты помнишь, друг, года:
Весна, цветёт ийда*
И в воздухе Гоусанов
Пьянящий аромат её цветов.

Мы были счастливее всех,
Мы верили в жизнь и успех,
Мы спорили до хрипоты,
Мы были прямы и чисты,
Мы в жизнь воплощали мечты,
Мы молоды были и я, и ты.
Запев.

Мы сделали всё, что могли,
И в море ушли корабли –
Не сгинули наши труды
И были мы этим горды.
Пусть кто-то там занял «посты»,
Но мы состоялись и я, и ты.
Запев.

Мы вдруг оглянулись вокруг
И что ж мы увидели, друг,
Что все идеалы враньё:
Повсюду кружит вороньё
И нет им запретной черты,
Обобраны были и я, и ты.
Запев.

Но, знаешь, не надо грустить,
Ведь нам ещё жить и дружить,
Любить и растить сыновей…
Давай же, дружище, налей!
И вспомним мы года:
Весна, цветёт ийда
И в воздухе Гоусанов
Пьянящий аромат её цветов…

Израиль, Орот, 1996 г.
*Ийда(Jida) – высокий древовидный кустарник
(лох узколистый),цветёт мелкими душистыми
цветами,плод похож на финики.

$rusol.jpg$
Лох узколистный

Хаш
Шесть часов утра.
Нам вставать пора.
Хаш уже готов –
Ждёт он едоков.
Припев:
Ай, балам, хаш, хаш, хаш,
Хаш любимый наш,
Уксусом и перчиком,
И толчёным чесноком
Заправляем хаш.
Хаш – целитель наш.
А кто любит хаш,
Тот товарищ наш.
*
Цвета янтаря
Хаш любим не зря:
Бодрости родник,
Душ кавказских крик.
Припев
*
С хашем пей араг,
К хашу он не враг.
Ешь тандыр-чурек –
Будешь человек!
Припев
Израиль. Орот. 2003 г.

Об авторе подробнее

https://forum.vgd.ru/585/55474...iew&o=

Мир литературного творчества

Проект "История КВВМКУ в лицах... "

Ширяев Виктор Иванович. Капитан 1 ранга. Окончил Каспийское ВВМУ (1944-1948). Минер.

file.php?fid=100548&key=1738491616

Публикации

Ширяев, Виктор Иванович. 33-я Краснознаменная Ордена Ушакова первой степени БПЛ СФ. Город Полярный (1948-1950 гг.) // Общество ветеранов подводного флота в Латвии [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://www.vetsubmlat.narod.ru/vet10.html . - Дата доступа: 23.02.2012.

Ширяев, Виктор Иванович. 33-я Краснознаменная Ордена Ушакова первой степени БПЛ СФ. Город Полярный (1948-1950 гг.) // 4p.Lv : Мне нужна помощь! [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://4p.lv/ru/i-need-help/17...rjaev.html . - дата доступа: 24.02.2012.

Ширяев, Виктор Иванович. Воспоминания капитана 1 ранга Ширяева Виктора: Былые времена. Война // Общество ветеранов подводного флота в Латвии [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://www.vetsubmlat.narod.ru/vet10.html . - Дата доступа: 23.02.2012.

Ширяев, Виктор Иванович. Воспоминания капитана 1 ранга Ширяева Виктора: Курсант // Общество ветеранов подводного флота в Латвии [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://www.vetsubmlat.narod.ru/vet10.html . - Дата доступа: 23.02.2012.
Г. Баку 1948 год 4-й Курс.
1-го января 1944 года приняли военную присягу. С этого момента вся ответственность подчинялась воинским законам со всеми вытекающими последствиями, но по расплюйству писаря всем, кто учился в КВВМУ, службу числят с 30-го июля, т.е. с момента зачисления в Высшее училище. Выходит, мы семь месяцев ходили в дезертирах. Правда это сейчас уже не имеет значения, если только ради справедливости.
Самое большое мероприятие вне классной учебы было строительство бассейна в училищном парке. Чтобы строительство велось, невзирая на классные занятия, за малейшее нарушения щедро раздавались наряды на работу. Так или иначе, но бассейн был сделан. Руководил всем этим мичман Дикой - феномен, проплывал двадцать пять метров, т.е. бассейн со связанными руками. В первом же увольнении с Генкой Устиновым (земляк) налетели на патруль за не отдание чести - результат месяц без увольнения, правда мы с ним нашли одну лазейку в парке, где можно было в самоволку сбегать.
Так прошел год, наступила пора экзаменов. На календаре июль температура тридцать с лишним, мозги плавятся. Было два варианта укрыться от этого пекла: забраться в пустующий класс и раздеться до трусов или периодически падать в бассейн.
Но вот экзамены сданы, построение и объявлен приказ об окончании Подгота и зачисления в высшие училища, кого во Фрунзе, кого в Дзержинку (инженерное училище), а кого в Каспийку. По какому принципу делили не ясно, вот только в Дзержинку спрашивали желание. Приказ зачитали и в тот же день и в тот же час пешим переходом, а это где-то километров пятнадцать, прибыли в Каспийское Высшее Военно-Морское училище (КВВМУ) в обиходе - Каспийка. Прибыли мы ночью, а по утру построили на плацу для встречи с начальником училища. Было это 31-го июля 1944-го. Начальником тогда был контр-адмирал Сухиашвили. Баку, как известно, город ветров, так вот этот ветер и сорвал несколько бескозырок, Сухи (как его для краткости называли) взял бескозырки этих неудачников растянул их на коленке и нахлобучил их до ушей сказав: "Вот так надо носить".
Прошел год как мы оставили родные места и родных. Хотелось домой, а отпуск был не положен. Надо было искать выход, и он нашелся – телеграмма и о чем, о том, что мать больна. Начальство знало, что это липа, но они же тоже люди. Добраться до Горького да еще в войну это была проблема. Приходилось ехать в тамбурах и даже на сцеплениях, о билетах ведь и говорить нечего. И все это из за нескольких дней.
Первые два курса, с точки зрения учебы, как и везде, были скучными, т.е. в основном общеобразовательные предметы, а вот третий и четвертый - спецпредметы и Марксизм-Ленинизм. День за днем сменялись, как в хорошо отлаженном механизме: подъем, физзарядка (форма одежды: трусы, ботинки в любую погоду, зимой и летом), примем пищи - 125 человек за одним столом (сесть по сигналу, встать по сигналу, успел, не успел, доедать не дадут. До сих пор сохранилась привычка быстро есть), классные занятия, самоподготовка, отбой. На последних курсах, с момента закрепления в сборной училища по бегу, моя физзарядка состояла в пятикилометровой пробежке. В субботу и в воскресенье - увольнение. На Зыхе (так называлось место расположения училища) делать было нечего, т.к. это был военный городок из жилых домов обслуживающего персонала и преподавателей, поэтому ехали в Баку, в город. До города было примерно 13 км. Естественно этот путь пешим ходом преодолевался только в экстремальных условиях. Так было 23 февраля (год не помню), когда прошел мокрый снег, и затем все обледенело, а для южных городов это бедствие, ну транспорт и встал на прикол.
Так вот, чтобы попасть в город, нужно было перехватить машину (бортовую естественно). Делалось это так: по обе стороны дороги выстраивались товарищи курсанты и в районе поворота, когда машина сбавляла скорость, вся эта шайка бросалась на нее - один толчок и ты в кузове "Студубекира". Высший пилотаж это посадка с колеса. Спроси сейчас, как это можно было сделать, сказал бы, что это невозможно. Главная забота при этом - не потерять палаш, который мог вылететь из ножен, и тогда надо было начинать все сначала. Правда к концу 3-го курса, когда мы уже несколько пообнаглели, палаши после построения и получения увольнительной, ставили обратно в пирамиду. Однажды начальник курса зашел в роту, а там только дежурная служба, и спрашивает: "Сколько курсантов в увольнении? " Дежурный бодро отвечает: "Так что все кроме службы". "Не похоже" - сказал, поглядев на пирамиду, и молча ушел.

Ширяев, Виктор Иванович. Воспоминания капитана 1 ранга Ширяева Виктора: Курсант // Общество ветеранов подводного флота в Латвии [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://www.vetsubmlat.narod.ru/vet10.html . - Дата доступа: 23.02.2012.
Г. Баку 1948 год 4-й Курс.
Из афоризмов этой троицы это определение приборки. Для ясности - ежедневно на кораблях проводится три приборки: утром, перед обедом и вечером перед ужином по 30 минут каждая. В субботу проводится, так называемая большая приборка с утра и до обеда. Так вот, по определению Морозова, большая приборка отличается от малой более интенсивным размазыванием грязи. На крейсере "Красный Кавказ" (Черноморского флота) по правому шкафуту на палубе отходила одна доска и во время мокрой приборки под нее затекала вода, и выбрать эту воду под сухую было не возможно. Зная это, помощник капитан-лейтенант, в ту пору, Юдин обязательно наступал на эту доску и, естественно, из под нее вылетали брызги, чему он был очень рад, так как можно было устроить разнос приборщикам, т.е. курсантам, поскольку мы были в роли матросов. Для чего это нужно было курсантам, без пяти минут офицерам? А вот что пишет Л.Соболев в книге "Капитальный ремонт" - "Швабра это великая вещь. На ней да на чистоте весь флот стоит! Неужели ты думаешь, (это обращение старшего брата к младшему) что тебя всерьез три года учат медяшку драить? Подумаешь, какие интегралы! Не в том тут сила: тебя с отроческих лет приучают делать вещи, весь смысл коих заключается в их бессмысленности" и далее: "... ведь бессмысленно драить медяшку, когда висит туча и через полчаса пойдет дождь". Но мы прошли эту школу, и думаю не напрасно. После 2-го и 3-го курсов практику проходили на Черноморском флоте на крейсерах: "Красный Кавказ", "Красный Крым", "Молотов" После этих монстров, где лейтенантов что матросов, служба на них меня не прельщала, что возможно и предопределило мое желание пойти в подводный флот.
Путь до Севастополя был не близок, но интересен. Впервые выезжая из Баку на Тбилиси, кто-то сказал, что в Тбилиси дорогая соль, а в Баладжарах под Баку дешевка, по факту оказалось липа,- бизнес прогорел. Запомнился Тбилиси своим базаром и гостеприимством. Так шли по главной улице Шота Руставели, вдруг из подвальчика вылетает грузин, затаскивает нас в погребок и угощает Кахетинским. Это было 3-го августа 1946 года, а 4-го по пути в Батуми на Сурамском перевали между селениями Цыпа и Молита при выходе из туннеля пять вагонов, в том числе и наш, завалились. Так железнодорожники отметили свой профессиональный праздник. Завалились мы удачно, потому как с другой стороны была пропасть, а внизу шумела горная речка. Так как была темная южная ночь (4 часа), то мы спали, и это видно было наше счастье, так как ни кто не метался и не пытался спасаться. Я с третьей полки свалился вниз без всяких последствий. Потом кто как приспособился, и так доспали до утра. Дождь прошел, взошло солнце и все прекрасно. Перешли в другие вагоны и в Батуми, а Батуми это субтропики: пальмы, бамбук, море и медузы. Через три дня на т/х "Украина" (по тем временам отличный лайнер), отправились по пути: Сухуми, Новороссийск, Ялта, Севастополь. После "Украины" крейсер не показался. Севастополь как у Жванецкого: "Израиль это песок, пальмы и сплошные евреи", так и Севастополь - это море, белый камень и сплошные моряки, в том числе и в бронзе.
Второй заход на Черное море был более прозаичен. Вместо спального вагона - теплушка, вместо Батуми - лагерь в горах Поти, вместо лайнера - учебный корабль "Волга" с испанскими тараканами. Почему испанскими? Да потому, что это было испанское судно, оказавшееся в наших водах и интернированное в период гражданской войны в Испании. Практика на Черном море приходилась на праздник дня Военно-Морского Флота, а посему устраивались разного рода мероприятия как-то массовый заплыв с кораблей на Графскую пристань. Возглавлял эту плывущую толпу огромный портрет Сталина. После одного из таких представлений пошли на крейсерские шлюпочные гонки. Это многочасовая гонка на 30 миль. Дистанцию можно было проходить в любом варианте, т.е. можно на веслах, можно под парусом или в комбинации: весла, паруса. Все ничего, но мы в спешке забыли на стенке анкерок с пресной водой. По программе практики нужно было провести подрывные работы, и мы отправились в Стрелецкую бухту, долго искали объект "диверсии" и попалась нам оставшаяся со времен войны (год был 46) артиллерийская позиция с солидным количеством снарядов. Вот мы их складывали горкой, подкладывали шашку в 200 грамм тротила, бикфордов шнур и взрыв. Часть снарядов взрывалась, часть разлеталась и так до последнего снаряда. Нам это в интерес, а руководителя наказали за неоправданный риск.
Так прошли четыре года, госэкзамены и выпуск. Было это 1 июля 1948 года. Приказ Главкома ВМС о присвоении звания "лейтенант", вручение диплома и кортика - атрибута флотского офицера. Второй приказ о распределении по флотам, в основном с учетом пожелания. Я записывался на Северный флот на подводные лодки. Почему? право не знаю. Очевидно потому, что на подводных лодках никогда не был, да и негативные воспоминания о крейсерах, а Север это просто загадочно. Вот с этой загадочностью и прослужил на нем 33 года до самого увольнения. Поскольку в училище о подводном флоте не преподавали, то вначале предписано было прибыть (после отпуска) в Ленинград, в учебный отряд подводного плавания.
И вот я впервые в Ленинграде: привокзальная площадь, Невский проспект и вдали Адмиралтейский шпиль. За два месяца нас теоретически приобщили к тому, что такое есть подводная лодка. Единожды сводили на подводную лодку типа "Правда", и с этим "багажом" нас и направили по флотам.

Виктор Ширяев. Капитан 1 ранга. 33-я КРАСНОЗНАМЕННАЯ ОРДЕНА УШАКОВА ПЕРВОЙ СТЕПЕНИ БПЛ СФ. ГОРОД ПОЛЯРНЫЙ. (1948-1950г.г.): Воспоминания // Общество ветеранов-подводников в Латвии. - Режим доступа: http://vetsubmlat.narod.ru/vet10.html . - Дата доступа: 2.04.2014.

Подробнее об авторе

https://forum.vgd.ru/585/55474...iew&o=

Мир литературного творчества

Проект "История КВВМКУ в лицах... "

Пластинин Генрих А. Капитан 2 ранга. Окончил Каспийское ВВМУ в 1954 г.

file.php?fid=99580&key=1989036962

Публикации

Пластинин, Генрих. Духом никогда не падал: [Биографические заметки] // Клубков Ю.М. Двенадцать книг о времени и наших судьбах . – 2002. – Режим доступа: http://www.airnat.narod.ru/K6_Plastinin.html . - Дата доступа: 4.02.2012.
…
Перед государственными экзаменами [в Каспийском ВВМУ] в 1954 году в числе десяти лучших выпускников штурманского факультета был командирован в Севастополь на эсминец «Беспокойный» (проекта 30-бис) для похода с визитом дружбы в Албанскую Народную республику.
…
Подготовка к походу велась очень тщательно, так как этому дружескому визиту придавалось большое государственное значение. Отряд кораблей состоял из крейсера «Адмирал Нахимов» и двух эсминцев охранения – «Буйный» и «Беспокойный». Командовал отрядом Командующий Черноморским флотом адмирал Горшков С.Г.
После стажировки мы вернулись в Баку для сдачи государственных экзаменов. Нашей группе из десяти штурманов пришлось сдавать экзамены в условиях нетерпимой жары. Однако всё сдали успешно, получив лишь одну четвёрку, остальные все пятёрки. Училище я закончил хорошо.
Пластинин, Генрих. О временах наших: Из книги 3. Некоторые суждения однокашников и других читателей о Книгах 1 и 2 Сборника воспоминаний «О времени и наших судьбах» // Клубков Ю.М. Двенадцать книг о времени и наших судьбах [Электронный ресурс]. – 2003. – Режим доступа: http://www.airnat.narod.ru/O_K3.html . - Дата доступа: 9.02.2012.

Подробнее об авторе

https://forum.vgd.ru/585/55474...iew&o=

Мир литературного творчества

Проект "История КВВМКУ в лицах... "

Сакулин Василий Аркадьевич (1955-2006). Окончил Каспийское высшее военно-морское училище им. С.М. Кирова (1972-1977). Штурманский факультет.

file.php?fid=100131&key=1258854186

Публикации

Рассказы автора в традиционной печати не издавались, но в электронном виде они доступны и известны кругу его друзей и почитателей. Рассказы будут интересны всем, кто помнит Каспийское ВВМКУ им. С.М. Кирова.

Сакулин, Василий Аркадьевич. Четвертый позвонок моего сердца: [Рассказы об учебе в Каспийском ВВМКУ им. С.М. Кирова, о службе, жизни], Самсебеиздат, 2006 // Режим доступа: narod.ru/disk/373736870...%D0%A3.zip . . – Дата доступа: 12.02.2012.
Файл временного использования.
Размер: 443.99 кБ
Закачан: 12 янв 2012 11:26
Годен до: 11 апр 2012 11:26

Часть 1. Тридцать лет в струю. С. 1 – 31.
Пропало утро!, Ушак-паша, Дедушка удав, Кодол, Баня, Мурлокатам, Живодёры, Классная жизнь, Особенности организованного отдыха, Чукист, Одесса, Имитатор, Мишка, Пли!, ну-ну, Сладкий хлеб, командирский, Замыкание, Евсееич, Аллергия, Калогенератор, Гусь свинье не товарищ…, Белые колготки, Весной пахнет, Общага, Кузьмич, Трудно жить на свете лейтенанту Пете…,
Часть 2. Четвертый позвонок моего сердца. С. 32 – 51.
Система, Первая пятилетка, О «препах», Четвертый позвонок моего сердца, Воскресник [Начфак! Василий Михайлович Смертин, замполит факультета Виктор Игнатьевич Варганов], Барсик, Сессия, Курсант Пирожков, «С, Ц, два Е», Генка – парашютист, Меля, Некоторые национальные особенности, Начфак [Это был уникальный человек. Василий Михайлович Смертин. Волжанин, который до конца жизни не избавился от волжского «О». В систему он попал с Камчатки, с подводных лодок. Ходила легенда, что его несколько раз представляли к званию контр-адмирала. Но легенда каждый раз говорила о новых поводах, из-за которых он не стал адмиралом, а попал в систему], Кособабов и др., Красная горка, Лёня Рогов, Вовка – подводник, Настроение, Шизгару давай…
Часть 3. Гошины рассказики. С. 52 – 63.
Гошины рассказики, Первая встреча, Вторая встреча, Канитель, Друзья милиции, Из жизни насекомых, Адмирал кукуруза, Скобари, Дети Памира, Женитьба, Карточный долг, Караси, Любовь зла, Стечение обстоятельств.

Сакулин, Василий Аркадьевич. Второе замечательное свойство памяти: [Рассказы об учебе в Каспийском ВВМКУ им. С.М. Кирова] // Режим доступа: narod.ru/disk/373736870...%D0%A3.zip . . – Дата доступа: 12.02.2012.
Содержание: Грек, Котелок, Клеймение. Легенда о Василии Михайловиче [начальник нашего штурманского факультета Василий Михайлович Смертин. За глаза мы его звали «Васькой], Наши командиры, Барсик, Как командир Рудик Виталика женил, Последний звонок, Проверка по физподготовке, Сказ о самой древнейшей профессии, О сухости теории, Революционеры.

Подробнее об авторе

https://forum.vgd.ru/585/55474...iew&o=

Мир литературного творчества

Проект "История КВВМКУ в лицах... "

Ананьев Борис Петрович . Капитан 1 ранга. Окончил Каспийское ВВМУ (1945-1949).

file.php?fid=398219&key=1926723995

Публикации

Ананьев Борис Петрович. Наша жизнь: Поэма // Система.RU [Каспийское ВВМКУ им. С.М. Кирова]. – Режим доступа: http://kvvmku.ru/forum/viewtop...ht=#160761 . - Дата доступа: 27.02.2012.
Тем, кто учился на Зыхе в КВВМУ им. Кирова и послужил на флоте от выпускника 1949 г. Ананьева Бориса

Наша жизнь.

Часть 1. Курсанты (1945-1949 гг.)

"Не прихоти ради - рассудку в угоду
Мы едем на Зых сорок пятого года…"

Ты помнишь, дружище, с тобою мы оба
Носили джинсовую синюю робу?
И часто, бывало, смеялись ребята:
-«Сэр Трумен подарок подбросил из Штатов!»
Какой там «подарок» - прислал по ленд-лизу…
(Пришлось ушивать её сбоку и снизу…)

Наш день как всегда, начинался с подъёма,
И слово «зарядка» - до боли знакомо,
Кругов этак пять, чтоб зубами не клацать,
Бежали вокруг бесконечного плаца.
Был холод. И «Норд» леденил наши души,
А в роте – под струи холодного душа.
(Ком.роты нас вовсе, ребята не жалко,
-Ой, мама! – зовётся всё это «закалка!»)

Мы ели «котлеты» с тобой из перловки,
На мелком подносе холодное лобио…
Нет мяса на камбузе – эти уловки
Встречали шутя и, конечно, без злобы.
(По первому году всегда трудновато –
Ты вечно во всём без вины виноватый…)

А в корпусе прозванном «Храмом науки»,
С портретов смотрели на нас адмиралы,
И в классах учились курсантские руки
Прокладку вести и «сгибать» интегралы.
Всё было для нас необычно и ново.
Познали мы мины, торпеды, снаряды,
Небесную сферу, как плешь Толкачёва,
И тяжесть винтовки на долгих парадах.
(Лупили ботинками, плац не жалея,
А вечером пели опять «Уверлея»…)

Идём в увольнение. Гонимые ветром,
Пешком восемнадцать бредём километров…
-Эх, где вы попутки? Не видно за горкой…
Хотя бы подбросили нас до «четвёрки»…
Вот мчит студебекер. Палаш нам обуза…
Быстрее вскочить в пролетающий кузов,
Лупить по кабине – чтоб сели ребята,
(нам дружба морская по-прежнему свята!).

Кричал: «Не поеду!» Глазами он зыркал,
По кругу пускали тогда бескозырку…
(Вы в жизни найдёте и ярче примеры.
Как деньги ломали покрепче барьеры!)
Под крик:-«Соберём!» - мы бросали рублёвки
И мчались до города без остановки.
А там наш курсантик до ночи до лунной
Отплясывал линду под джаз «Баккоммуны».

«Бал кончен» - увы! И «свеча догорела»…
Курсанту пора приниматься за дело.
И снова проблему решает он лихо:
Как вовсе без денег добраться до Зыха.
Вот мчится попутка! Везёт бедолаге -
Он в кузов упал на рулоны бумаги…
А ветер крепчает, колючий и хлёсткий
Тряхнуло два раза – проехали «Слёзки»…
Палаш весь побит. Хоть немного «под газом»,
Он вовремя прибыл (с фингалом под глазом).
И нова занятия, и снова учёба
(мы все обязались учиться до…гроба).

Красоток бакинских мы помним поныне,
Отдавши другим жар сердец без возврата,
Пусть, кто понахальнее – камень в нас кинет –
Мы прошлому дань посылаем, ребята.
А там, у санчасти, забор не высокий,
Прыжок! И ищи потом в «сене иголку»,
Уходит к бакинке своей черноокой,
Без страха уходит курсант в самоволку…
(Бывает, «накроют» …в подобных делах ты
Всегда начеку – ожидай гауптвахты…)

Команда из рубки: - «Ревун!» - всплеск «снарядов»,
Как будто и вправду противник твой рядом,
Вон там, на черте голубой горизонта,
Ты видишь, опять маневрирует он там…
Торпедные стрельбы. Лихие повесы
На катере мчимся сквозь мрак дым-завесы,
Вращаем штурвал и командуем: - «Пли!» -
Умело «топили» врагов корабли…

Нам можно поверить – мы вас не забудем,
Всех тех, кто учил нас, кто вывел нас в люди,
В сердцах благодарных сегодня вы с нами,
В надёжные руки вручили вы Знамя!
Мы помним о том, чему нас научили,
Теперь сыновьям это Знамя вручили.

Промчались года и забытого много,
Уплыли фрегаты – романтики дым…
А мысль беспокойно нас тянет в дорогу,
На Зых поскорее, где был молодым!...

normal_21~5.jpg

325-й класс КВВМКУ выпуска 1949 г. Слева направо:
сидят: Приказчиков Алексей, Самойлович Валентин, Ромашкин Михаил, помощник командира 2-й роты Егоров А.Ф., Угольков Евгений,Баранов Валентин,
Кузьмин Александр, Анищенко Виктор.
Стоят 1-й ряд: Одегов Вадим, Костин Борис, Савенков Анатолий, Цейтлин Михаил, Попов Герман, Курицын Константин, Бурнашев
2-й ряд: Ахматзян, Соколов Андрей, Савичев Геннадий, Сажин Геннадий, Петров Александр, Кадырлеев Фред, Криушин Михаил.

Часть 2. Офицеры (1949-1999 гг.)

Год 49-й. Коль вспомнить охота,
Мы стали тогда лейтенантами флота!
И – «полный вперёд!» - нас никто не догонит,
Порукой те звёзды на нашем погоне,
Мы молоды были. К работе скорее!
Кто штурманом стал, кто назначен минёром,
Командовать группою, артбатареей –
Кого удивишь назначением скорым…

Пришлось постигать всё в кратчайшие сроки
Нас ждали к себе офицерские классы,
Учились на СКОСах, ВОЛСОКе и ВРОКе,
Мужали в профессиях флотские асы
Шли годы. Повыше ступеньку заняли –
Мы в службе морской расторопнее стали,
Кто стал управлять боевыми частями,
Командовать службою, дивизионом,
Людей познавая, владели страстями,
Примером служив лейтенантам зелёным.

Свидетели мы как менялись доктрины,
По личной указке «стратега» генсека,
Погиб «Сталинград» - подорвался без мины –
Разрезан на части рукой человека.
- «Больших кораблей нам сегодня не надо!
Покажем ИМ «Кузькину мать»… на парадах»…
Хоть бич сокращений ударил не многих,
Все были в плену унижений прилюдных:
О честь офицерскую «вытерли ноги» -
И меньший позор переносится трудно…

Припомним, дружище, с тобою мы вместе
Попавших в миллион, будь он проклят! И двести,
Ушли на гражданку с душевною раной
На промысел рыбы в моря-океанах…
А кто-то (опять без вины виноватый)
Назначен на берег – «в ракеты», «в солдаты»…
И рана в душе рубцевалась не скоро,
Ведь флотский кап.3 превратился в …майора.

Хоть жизнь им казалась не слаще лимона.
Но время – всегда превосходнейший лекарь!
Не даром на перстне царя Соломона
Слова: «Всё проходит!» библейского века.

Идёт перетягивание каната –
То мы впереди, то противник из НАТО.
Ни мир, ни война – оружейная гонка,
И нам бы делить океанские воды…
Страна напрягается. Штатам вдогонку
Для флота построены атомоходы.
И здесь не до шуток, нет места азарту -
Ракеты готовы к подводному старту.

Для атомных лодок, скажу между нами.
Всё было впервые. Задание ново:
На полюсе всплыть. Походя подо льдами –
Такое с руки экипажу Жильцова .

Народ веселится. Гремит "буги-вуги",
А флот, как всегда, у черты новой эры
Для вражьих подлодок готовились КПУГи,
В строю БПК, а поздней - ПКРы.
Чтоб аленьким жизнь не казалась цветочком,
Мы шли в автономки, болтались по «точкам».
Был кризис в Карибах… Скажу вам на ушко:
Арабо–израильская за-ва- руш-ка…
Без дел не сидят однокашники в МИДе.
Но речь здесь о тех, кто был там, в Порт-Саиде…

На Дальнем Востоке, на Севере, Юге
Наш кров берегли боевые подруги.
Нам лаги считали горбатые мили,
Ушедшие вдаль буруном за кормой,
Детей они наших достойно растили,
И ждали, когда мы вернёмся домой.
Нет в жизни, казалось, вернее примера,
Кто мне поверит – сомненья рассею,
Так, верность храня, по сказаньям Гомера
Ждала Пенелопа с морей Одиссея.

Но что - Пенелопа? И тот ли здесь случай?
Ведь нашим подругам досталось покруче!
Их жизнь кочевую припомнить резон нам,
Как трудно пришлось привыкать поначалу,
Скитаясь по базам и по гарнизонам,
На плечи невзгод навалилось немало.
Как печку топили сырыми дровами,
(В открытую дверь дым клубами валит),
Сквозь слёзы вздыхая: - «Вернутся бы к маме…»
В привычный до боли родительский быт…

Как в лютую стужу вы воду носили
Для стирки, поднявшись чуть свет, на заре,
На частных квартирах, в халупах мы жили
С удобствами там, за углом, во дворе,
Хоть время прошло, но ничто не забыто –
Пришлось отвыкать от комфортного быта…
А ты, однокашник, не корчи пижона,
Признаемся здесь – не соврут эти строчки:
Флот не подвели лейтенантские жёны.
С экзаменом справились «мамины дочки».

В училище койки их рядом стояли.
Такое, казалось, забудешь едва ли,
Но стал командиром один. Ну и что же?
Назначен старпомом другой. У него же…
И как всё не просто. Но служба есть служба,
Бывает, трещит в испытаниях дружба….

Забыл уже папу сынишка-проказник.
Когда ты приходишь домой – это праздник!
Но с частым, друзья, посещением дома
НЕ-СОВ-МЕ-СТИ-МА должность старпома!
И, может, не каждому это по нраву,
Читайте Устав – мы живём по Уставу!

Где ключ тот к успеху. Скажите на милость?
По-своему служба морская сложилась.
Фортуны ли перст, иль иные причины -
Способности, знанья, уменье, удача,
Какие к успеху нас движут пружины?
Здесь каждый себе судия – не иначе…

Под занавес жизни все стали мудрее,
И глядя назад на служебные вехи,
Не только себе мы ответить сумеем,
В чём ты преуспел, а в чём были прорехи…

Хоть лет нам, дружище, сегодня немало,
Прожили мы жизнь и, пожалуй, не зря,
Но стоит услышать нам трели «аврала»
Готовы, как прежде, поднять якоря!

normal_8~14.jpg

344 класс 1945 год 8 мая
Верхний ряд: Чуфистов, Кошеленко, Мелихов, Левин, Самойлович, Пахомов, Якушев, Григорьевский.
Средний ряд: Рачков (с палашом, был дежурным по роте), Карленко, Чайкин, Панков, подполк. Дубицкий, кап.лейт. Сахаров, Ездаков, Ахмадзян.
Нижний ряд: Бегглецов, Давыдов, Глазырин, Гликман.

Об авторе подробнее

https://forum.vgd.ru/585/55474...iew&o=

Мир литературного творчества

Проект "История КВВМКУ в лицах... "

Шмелев Анатолий Александрович. Контр-адмирал. Кандидат военных наук. Член Союза журналистов СССР (1960), член Союза писателей России (1999.). Почетный член Военно-научного общества при Центре культуры Вооруженных Сил РФ. Окончил Каспийское высшее военно-морское училище в феврале 1945 г.

file.php?fid=99082&key=733670589

Публикации

Является автором 3-х книг, 30-ти научных работ, более 5000 публикаций.

Шмелев, А.А. Люди долга и чести. – М: Либрис, 1996. - кн. 1.
Шмелев, А.А. Люди долга и чести. – М.: Изд-во Московский журнал, 1998. - кн. 2.
Шмелев, А.А. Люди долга и чести. – М.: Изд-во Московский журнал, 2003. - кн. 3.
Шмелев, А.А. Встреча в конце пути: (Повесть) - Королев, 2000.
Шмелев, А.А. Солдатская слава / А. Шмелев // Болшево: лит. ист.-краевед. альм. / редкол.: Ю.А. Тешкин, В.А. Миронов, М.П. Гусев. - Болшево (Моск. обл.): Писатель, 1996.
Шмелев, А.А. Девушки-саперы: Очерк / Московское Краснознаменное военно-инженерное училище. – М., 2003.
Шмелев, А. На огненной черте / А. Шмелев // Калининград: Правда (г. Королёв, Московской области). – 1987.– 7 февр. – (Люди нашего города).
Шмелев, А. Шаги в бессмертие / А. Шмелев // Калининградская правда.– 1980.– 24 июля.

На военно-патриотические темы в разные годы опубликованы свыше 500 статей. В газетах и журналах: Красная звезда, Красное знамя (Приморский край), Боевая вахта (Тихоокеанский флот), Калининградская правда (г. Королев, Московской области), Ветеран и др. Советский воин, Воин, Крылья Родины и др.

ДОПОЛНЕНИЕ 17.07.2025 г.

Шмелев, Анатолий Александрович. Люди долга и чести / А. Шмелёв. - Москва, 1998-. - 21 см. - Кн. 2 [Текст]. - 1998. - 500 с. : ил., портр.
Великая Отечественная война Советского Союза (1941-1945) -- Калининградская обл. (1946-) -- Воспоминания (мемуары) , дневники, путевые записки, переписка личного характера
История. Исторические науки -- СССР -- 1917-1991 -- Персоналии государственных и общественно-политических деятелей.

Шмелев, Анатолий Александрович. Люди долга и чести. - Кн. 3. - 2003 (ОАО Можайский полигр. комб.). - 479, [1] с. : ил. меньше
Книга знакомит читателя с теми, кто защищал Отечество от врагов в годы жестокой войны, о тех, кто в послевоенные годы не только восстанавливал разрушенное войной народное хозяйство, но и осуществил прорыв в космос.

Шмелев, Анатолий Александрович. Люди долга и чести. - Кн. 4. - 2005. - 479 с. : ил., портр.
В книге много уникальных фотоматериалов из архивов героев и авторов книги, которые помогают более ярко раскрыть образы тех, о ком повествует книга, рассчитанная на массового читателя.

Шмелев, Анатолий Александрович.Люди долга и чести : [Калининградцы-ветераны Великой Отечеств. войны] / А. А. Шмелев. - Москва : Либрис, Б. г. (1996). - 259,[1] с. : ил.; 22 см.; ISBN 5-86568-133-3 (В пер.) : Б. ц.

Шмелев, А. А. Плещут холодные волны. — Королёв: Космос, 2007. — 250 экз.

Моему бесценному, верному другу жизни Валентине Викторовне ПОСВЯЩАЮ.
Книга включает в себя повесть, короткие рассказы, немного стихотворений. Большинство произведений - художественное изложение воспоминаний фронтовиков о войне.

Преподавателей, выпускников, служащих Каспийского ВВМКУ им. С.М. Кирова (1939-1992)