Мир творчества каспийцев

Мир литературного творчества

Проект "История КВВМКУ в лицах... "

Чепенко Борис Александрович

Капитан 1 ранга. Кандидат технических наук, старший научный сотрудник по специальности «Экология».
Выпускник 1962 года химического факультета Каспийского им. С.М. Кирова ВВМУ .



Участие в ликвидации последствий катастрофы на Чернобыльской АЭС в 1986 и 1987 году

ПРОДОЛЖЕНИЕ 1

Вечером мы сами с экипажем первого продезактивированного раствором СФ-2У вертолёта Ми-26 улетели в Черниговское училище, что явилось прекрасной рекламой работы для нашей группы, т.к. весь лётный состав убедился, что всё нормально, мы не побоялись лететь на вертолёте, который сами и продезактивировали с использованием жидкостного метода.
При дезактивации газовоздушного тракта двигателей обнаружили, что раздаточный «пистолет» АРС-14 не очень подходит для этого процесса, т.к. при прокрутке двигателя вручную его приходилось из соответствующих отверстий в двигателе вытаскивать, чтобы не повредить лопатки турбины при прокрутке, т.к. ствол «пистолета» прямой, а раствор для дезактивации под давлением надо бы подавать вверх, влево, вправо, вниз, что практически с таким стволом «пистолета» невозможно.
Тут же возникла идея сделать соответствующие приспособления к раздаточному «пистолету» АРС-14 с различными углами подачи раствора в ГВТ двигателя и ограничителями, чтобы не повредить титановые лопатки двигателя в процессе его прокрутки вручную, т.е. процесс дезактивации был бы непрерывным. Вечером по окончании работы были сделаны эскизы и передан заказ на изготовление этих приспособлений. На следующее утро мы их получили, и процесс дезактивации ГВТ двигателей пошел значительно быстрей (примерно в 2 - 2,5 раза).
При дезактивации воздушно- масляных радиаторов (ВМР) на некоторых типах вертолётов Ми-8 мы столкнулись с «интересной» проблемой. На некоторых ЛА можно было открыть лючок и продезактивировать воздушно- масляный радиатор на одном борту, на другом борту такого лючка не было, т.е. эффективно дезактивацию осуществить было нельзя, так как невозможно было к большей части ВМР подлезть раздаточным пистолетом АРС-14. Естественно, мы задавали вопросы представителю ОКБ, почему так сделано, как же мы собирались использовать ЛА в ракетно-ядерной войне? Ответ был очень простой – заказчик таких требований не предъявлял. Это был ответ бывшего главного военпреда ОКБ им. М.Л. Миля.
За шесть рабочих дней (рабочими днями у нас были все дни, включая субботу и воскресенье) нами было введено в действие 40 вертолетов (из них 9 повторно). Мы обучили личный состав радиационным измерениям, методам дезактивации ЛА, мерам обеспечения радиационной безопасности, разработали инструкцию по дезактивации вертолётов и их двигателей, согласовали её с представителем ОКБ им. М.Л. Миля, которому Генеральный конструктор сказал, что он является в оперативной авиационной группе как бы им, то есть предоставил ему свои полномочия при решении всех возникавших здесь задач. Утвердили инструкцию у руководства авиационной оперативной группы, после чего получили разрешение на убытие в часть. Позвонили в Институт, доложили о выполнении задания, получили разрешение на убытие и заказали самолёт на 22 мая.

Хочется рассказать об одном неприятном событии, касающегося вопроса обеспечения радиационной безопасности 350 человек – молодых людей. В воскресенье 18 мая 1986 г. мы произвели полную дезактивацию 9-ти вертолётов различных модификаций и их двигателей, к вечеру должны были прибыть экипажи, чтобы забрать продезактивированные ЛА. Однако экипажи не прибыли, т.к. в это время руководство оперативной группы проводило «кустовое» партийное собрание.
На следующий день утром в понедельник 19 мая наша группа прилетела в п. Малейки, где мы проводили дезактивацию ЛА, экипажи были уже на месте.
Местное начальство дало нам команду отдать продезактивированные вертолёты, но мы ответили, что ЛА отдадим только после проведения контрольного радиационного обследования каждого ЛА. Возражений не было.
Помощник заместителя Главного инженера оперативной авиационной группы Сергей Константинович по моей просьбе взял с собой дозиметриста, картограмму радиационных измерений, проведённых накануне по окончании дезактивации ЛА, и пошёл с ним на один из вертолётов для проведения контрольного радиационного измерения по известным точкам.
Через несколько минут приходит с растерянным видом, громадными глазами и докладывает, что уровни гамма- излучения увеличились в 3 - 4 раза. Мы попросили его произвести измерения на другом вертолёте, уточнив, в тех ли точках проводили измерения. Он ответил, что да. Тут же начали соображать, в чём же причина резкого увеличения уровней? Я взял с собой другого дозиметриста и пошёл с ним измерять уровень радиации на местности. Измерения показали, что уровень радиации на местности увеличился примерно в 3 - 4 раза. Тут мы поняли, что произошло. Проверка уровней загрязнения остальных ЛА подтвердила нашу догадку.
Правда, представители одного из НИИ г. Киева начали подводить теоретическое обоснование причины увеличения уровня радиации на вертолётах 19 мая по сравнению с данными 18 мая.
Мы спросили, а где (в какой стороне) находится Чернобыль? Получили ответ. Спросили Сергея Константиновича, а помнит ли он, откуда накануне дул ветер? Он ответил, что не помнит, мы ему сказали, что вчера ветер дул со стороны Чернобыля, т.е. после 22 часов 18 мая был очередной выброс радионуклидов из разрушенного 4-го блока реактора.
Пошли к начальнику химической службы группы выяснять, какие команды проходили по оповещению, т.к. в этом районе находилось не менее 350 военнослужащих только срочной службы, не считая офицерского состава и прапорщиков. Ответ был очень простой – никаких, представленный журнал оповещений был чист. То есть после очередного выброса из реактора радиоактивное облако двигалось по направлению ветра в район п. Малейки, но никто из Госкомиссии не удосужился дать команду передать соответствующее оповещение о выбросе радионуклидов из 4-го блока ЧАЭС, чтобы принять меры к укрытию людей, использованию ими средств индивидуальной защиты и т.д.
Вот такова была наша готовность к действиям при применении ядерного оружия. Естественно, что мы начальнику химической службы высказали всё, что думали по этому поводу. Об этом безобразии было сказано и при подведении итогов в понедельник вечером у командира оперативной авиационной группы.
Все ЛА пришлось снова дезактивировать, что нами и было сделано, после чего ЛА разрешили забрать для выполнения задач.
Кстати, ГВТ двигателей одного вертолёта Ми-26 мы так и не сумели продезактивировать до установленного норматива, хотя пытались сделать это дважды. Потом вспомнили, что предыдущая группа дезактивировала эти двигатели водно- спиртовым раствором с добавкой СФ-2У. Что произошло, мы так и не поняли, но особенно разбираться не стали, так как уже получили 70% установленной нам руководством Института дозы облучения.
Так как в полевых условиях измерения проводили только уровней радиации по гамма- излучению и уровней радиоактивного загрязнения отдельных поверхностей по бета- излучению дозиметрическим прибором ДП-5 различных модификаций, а радиометров для измерения уровней радиоактивного загрязнения альфа- частицами не было, то нам в начале работы пришлось объяснить личному составу (солдатам срочной службы, офицерскому составу и прапорщикам) о неукоснительном соблюдении правил личной гигиены (полоскать рот перед приёмом воды, пищи и курением, не менее трёх раз мыть руки с мылом или моющим порошком с использованием щёток).
Для этого пришлось потребовать обеспечить умывальники моющими средствами, установить контроль за этим процессом со стороны специалистов медицинской службы и командиров подразделений.
Все приняли требования к неукоснительному выполнению.
Однако некоторые специалисты доказывали нам, что ЛА и технические средства дезактивации не могут быть загрязнены альфа- частицами, но такие споры мы прекратили, видя их бесполезность.
За 6 дней группой было продезактивировано 40 вертолётов типа Ми-6, Ми-8 различных модификаций и Ми-26.
По прибытии в Институт написали отчёт о проделанной работе с рекомендациями для ВВС, Минавиапрома СССР, ОКБ им. М.Л. Миля, Начальника химических войск Минобороны СССР, утвердили его у руководства, представили инструкцию по дезактивации вертолётов и двигателей, согласованную и утверждённую у руководства оперативной авиационной группы.
Через две недели мы оформили и подали 4 заявки на предполагаемые изобретения, точно зная, что одна из них не пройдёт - эрозионный способ дезактивации, но в какой стране мы жили? Только она и прошла по «зелёному коридору», в 1987 году мы получили авторское свидетельство на изобретение с приоритетом от 09 июня 1986 г, а на остальные получили ответы со ссылками по простому принципу - «в огороде бузина, а в Киеве – дядька».
Экспертами патентного Института были приведены ссылки на патенты, которые никакого отношения не имели к посланным заявкам. Потом мы отправили ещё несколько заявок на изобретения, но получили примерно такие же ответы.
Ввиду большой занятости по своей основной работе больше терять времени не стали. Позже мы пришли к очень простому выводу – мы «перешли дорогу» нескольким академическим институтам и институтам Министерства среднего машиностроения СССР, сотрудники которых являлись экспертами патентного института, но разбираться и «качать права не стали», тем более что все заявки были с соответствующим грифом.
За внедрённое авторское свидетельство мы (8 человек) получили 650 рублей, а сэкономлено на одном вертолёте Ми-26 было около 1 млн. рублей. Вот как «высоко» в стране оценили наш патент и выполненную работу по вводу в действие двух двигателей вертолёта Ми-26.
Ниже привожу копию авторского свидетельства, которое мы получили на эрозионный способ дезактивации газо-воздушного тракта двигателей вертолётов. Видимо, мы были в числе первых, кто запатентовал идею по Чернобыльской аварии на основе проведённых положительных экспериментов.

Группа, с привлечением некоторых других специалистов Института, в июле уже разработала «Методические рекомендации по дезактивации вертолётов и двигателей», которые 16 октября 1986 г. были утверждены Главным инженером ВВС (УГИ № 998, выпуск № 5713) и введены в действие.
С 30 июня по 30 июля 1986 года вместе с майором Кузнецовым Виталием Андреевичем в составе сводной группы в количестве 21 человека (представители трех НИИ ВВС, ОКБ по разработке вертолётных двигателей и Пермского моторостроительного завода) был направлен на месяц в командировку на Нововоронежскую АЭС (НВАЭС) для дезактивации четырех вертолётных двигателей различных типов, снятых с ЛА, работавших на 4-ом блоке ЧАЭС, т.е. зависавших над разрушенным блоком.
Дезактивировать должны были в составе двигателя (без его разборки), при необходимости, разборки по узлам и даже по деталям, чтобы разработать соответствующую технологию их дезактивации для возвращения двигателей в строй. Дезактивацию проводили в цехе дезактивации НВАЭС.
Когда на нас вели в цех дезактивации, то обратили внимание, что на АЭС есть корабельные радиометры КРАБ-2 для измерения уровней загрязнения поверхностей альфа- и бета- частицами (это прекрасный флотский радиометр, которым при службе в ВМФ приходилось пользоваться многократно).
Естественно, возникла мысль, что этим можно воспользоваться для установления наличия на поверхностях двигателей загрязнения альфа- частицами. Правда, на всех радиометрах отсутствовали альфа- датчики. На вопрос к работникам АЭС «Почему их нет?». Был получен ответ: «А они нам не нужны, у нас загрязнения альфа- частицами нет, поэтому никто не знает, где эти датчики».
Спорить не стали, т.к. попутно выяснили, что у них на АЭС есть переносные радиометры РУС-7, позволяющие измерять уровни радиоактивного загрязнения поверхностей альфа- и бета- частицами.
Начали искать эти радиометры, но сразу не нашли (ответственного за эти приборы в тот момент не было), а работу надо было начинать.
Проинструктировал всех людей по мерам радиационной безопасности, объяснив, что поверхности двигателей, как и внутренние их части, должны быть загрязнены альфа- нуклидами. Снова некоторые товарищи из других НИИ ВВС пытались начать спор, а персонал НВАЭС прямо заявил, что радиохимик АЭС (к сожалению, фамилии его не помню, но он выпускник нашего химического факультета Каспийского ВВМУ им. С.М. Кирова) сказал, что альфа- нуклидов на ЛА и в двигателях быть не может.
Попросили принести радиометр РУС-7 с альфа- датчиком. Прибор всё же нашли, принесли и начали измерения уровней загрязнения поверхностей, но всюду прибор показывал ноль.
Тогда попросили принести контрольный альфа- источник к радиометру, а нам начали объяснять, что прибор только что получен из поверки, нормально работает. Действительно, штамп поверочной лаборатории был, но альфа- датчик-то не работал. Тогда потребовали или найти контрольный источник к нему, или же принести другой поверенный радиометр РУС-7 с контрольным источником, иначе будем звонить в г. Москву и поднимем шум (такие полномочия нам руководством Института были даны). Персонал НВАЭС, выделенный для работы с нами, понял, что с нами лучше не связываться. Вскоре принесли другой радиометр РУС-7 с контрольными источниками.
Провели измерения от контрольного источника, они совпадали с данными результатов его поверки в 20-х числах июня. Убедившись в работоспособности радиометра и соответствия его показаний, показаниям, записанным в формуляре, пошли проводить измерения уровней загрязнения наружных поверхностей двигателя, снятого с Ми-26, уже дважды продезактивированного с использованием пара, раствора СФ-2У, применением щеток и т.д. Обнаружили загрязнение наружных поверхностей двигателя от 200-300 до 550 альфа- частиц/(минсм2).
Естественно, мы спросили всех работавших с нами сотрудников АЭС, а где же ваш радиохимик? Зовите его сюда, ответа не последовало, но больше никто не пытался оспаривать наши предложения и решения. Работа пошла по намеченному плану.
Представители конструкторского бюро и завода- изготовителя двигателей увидели на НВАЭС новую для них технологию дезактивации деталей окислительно-восстановительным методом, применяемую в реакторостроении для деталей из нержавеющей стали, и начали предлагать её опробовать на деталях авиадвигателя, против чего мы возражали. Они же сказали, что среди них есть хорошие технологи, которые отберут только стальные детали, совсем немного, для пробы. Мы согласились, т.к. переубеждать не имело смысла.
Специалисты - технологи тщательно отобрали несколько деталей, поместили их в соответствующую ёмкость и процесс дезактивации начался. По методике АЭС прекращение бурления раствора (выделения пузырьков) должно было закончиться через 10 - 15 мин, что свидетельствовало бы об окончании дезактивации. Прошло 15, 20, 25 мин, а бурление продолжалось. Всё же решили детали (а перед их опусканием в раствор пересчитали) вытащить из раствора и посмотреть на полученный эффект дезактивации.
Эффект был очень простой – не досчитались двух деталей, так как они растворились в таком агрессивном растворе. Это свидетельствовало о том, что специалисты- технологи не сумели всего на 6 деталях отличить материал их изготовления.
Мы прокомментировали это довольно просто: «Представьте теперь, что должны будут делать технологи на авиаремонтном предприятии, чтобы не растворить в таком агрессивном растворе многие детали, изготовленные из алюминиевых, магниевых и других сплавов, не являющихся нержавеющей сталью», больше такие эксперименты не продолжали.
По окончании командировки написали научный отчёт, все в нём добросовестно расписались о своём участии в этой работе, кому и куда ушли экземпляры отчёта нам не известно. Так же, как не известно, воспользовались ли как-нибудь результатом месячной работы 21 человека. Скорее всего, нет!
Кстати, как-то при работе на НВАЭС в разговоре с сотрудниками одного из НИИ ВВС выяснилось, что их представители участвовали в совместном совещании ВВС, Минавиапрома СССР, ВИАМ, ОКБ им. М.Л. Миля, на котором было принято решение проводить дезактивацию летательных аппаратов 5 % раствором моющего порошка СФ-2У. Стало понятно, кого надо «бить за такую диверсию и трудности». Это совместное решение нам доставило в полевых условиях немало трудностей при ликвидации последствий аварии на ЧАЭС по дезактивации ЛА. Тут же нарисовал им соответствующую кривую зависимости степени дезактивации от концентрации моющего вещества СФ-2У в растворе. К сожалению, как выяснилось, в этих рекомендациях вновь участвовали выпускники военной академии химической защиты – теоретики, а не практики, как флотские химики.
Наше предложение осуществлять дезактивацию двигателей ЛА, других агрегатов, узлов и прочего на любой из плавучих или береговых технических баз Северного флота, где для этого есть все условия, в отличие от дезактивации на АЭС, принято не было, предложение не доложили руководству ВВС, а жаль, т.к. много технических авиационных средств, начиная с двигателей ЛА, могли возвратить в строй, т.е. на летательные аппараты. Сэкономлены бы были очень большие средства.
К сожалению, итог этой не очень разумной деятельности был очень простой – все загрязнённые радионуклидами двигатели, агрегаты и др. сняли с вертолётов и захоронили. А ведь только два двигателя на одном вертолёте Ми-26 в мае - июне 1986 года стоили 1 миллион рублей.
На основании неоднократных обращений к руководству Института о посылке наших специалистов для проверки внедрённых методов радиационного контроля и дезактивации авиатехники только 7 августа из Института командировали группу специалистов в количестве 9 человек на аэродром Малейки, где был развёрнут пункт дезактивации вертолётов перед их возвращением на основные пункты базирования.
Перед ними была поставлена задача обобщить опыт эксплуатации вертолётов за прошедший период в условиях радиоактивного загрязнения и найти методы дезактивации, позволяющие снизить уровни загрязнения до минимально возможных, т.к. обстановка уже позволяла это делать. Группа изучала состояние вертолётов на аэродромах Овруч, Гончаровское и пункте дезактивации на аэродроме Малейки, а также в районе посадочной площадки «Кубок-1» у населённого пункта Чернобыль.
При проверке методов дезактивации ЛА удивление и недоумение группы вызывало то, что, несмотря на рекомендации наших специалистов из групп ранее работавших с армейскими химическими подразделениями, осуществлявшими дезактивацию вертолётов, последние продолжали дезактивировать их струей раствора на основе состава СФ-2У из авторазливочных станций (АРС-14, АРС-12У), используя при этом холодную, а не горячую, воду.
Даже при использовании холодного раствора с одновременным протиранием поверхности щётками, эффекта это давало мало на внешней обшивке вертолётов, не говоря уже о двигателях, автоматах перекоса, воздушно-масляных радиаторах, пылезащитных устройствах, втулках несущего винта и пр. По рекомендациям же наших специалистов необходимо было использовать раствор на основе горячей воды.
Это объяснялось частой заменой расчётов химических подразделений после получения ими допустимых доз облучения, а вновь прибывшие начинали делать так, как их учили, без учёта уже полученного опыта и наработок по дезактивации при ликвидации последствий аварии на 4-ом блоке ЧАЭС.
То есть только что полученный в мае положительный опыт по дезактивации вертолётов и двигателей уже не использовали, не говоря о том, что опыт, полученный ранее при испытаниях ядерного оружия, был начисто забыт.
Это подтверждает найденная мной 20 июля 2010 года в «Интернете» книга Куликова С.М. «Авиация и ядерные испытания». - М.: ЦНИИатоминформ, 1998. 176 с.
В книге описано, как поступали ещё в конце 40-х годов, посылая самолёты на преодоление радиоактивного облака. Для этого в кабинах экипажей выкладывали защиту из тяжёлых металлов с целью снижения воздействия гамма-излучения на людей. Подачей воздуха из баллонов создавали небольшое давление в кабинах для предотвращения попадания радиоактивных веществ внутрь самолётов.
В августе 1986 г. капитаном 2-го ранга Осминовым В.А. – старшим группы- на основе своей диссертации и полученной информации от всех работавших групп с моим участием были разработаны физико-химические основы и механизм радиоактивного загрязнения двигателей вертолётов (ранее считалось, что при пролёте через радиоактивное облако двигатели не должны подвергаться загрязнению, на практике же всё оказалось наоборот). Появились идеи о том, как наиболее максимально можно снизить радиоактивное загрязнение вертолётов и их силовых установок.
Облетев на вертолёте ряд армейских пунктов дезактивации техники, капитан 2 ранга Осминов Валерий Александрович посетил оперативные штабы ряда министерств, расположенные в населённом пункте Чернобыль, где повторно сделал заявки на поставку спецавтомобиля ДДА-53А, генерирующего пар, пароэжекционного распылителя РП-1М, новых технических моющих составов, содержащих компоненты, способные растворять масла и смазки. Так как многие министерства и ведомства имели оперативные группы в Чернобыле, то все поставки шли быстро, практически в течение 1-2 дней.
Благодаря усилиям подполковника Литвинова А.Л. и особенно майоров Черникова А.А. и Бархатова Александра Петровича, которые «ночевали и дневали» на аэродроме Малейки, система дезактивации на базе спецавтомобиля ДДА-53 и пароэжекционного распылителя РП-1М для применения технических моющих средств и парокеросиновой смеси была быстро собрана.
Одновременно доработали технологию дезактивации, в том числе двигателей при проворачивании ротора компрессора вручную и затем при холодной прокрутке двигателя с подачей парожидкостной и парокеросиновой смесей в проточную часть. Парокеросиновой смесью дезактивировали также устройства и поверхности, покрытые маслами и смазками.
За короткий период с 9 августа по 14 августа 1986 года расчетами химических подразделений на аэродроме Малейки с участием специалистов Института было продезактивировано 19 вертолётов, включая двигатели. При этом уровни загрязнения были доведены до минимально возможных.
Использование пароэжекционного распылителя РП-1М позволило значительно снизить расход моющего раствора в сравнении с дезактивацией при применении авторазливочной станции АРС-14 или АРС-12У.
В конце ноября 1986 г. Главный инженер ВВС проводил сборы главных инженеров воздушных армий, на которых мне было поручено выступить с докладом по Чернобыльским делам.
Мне было приказано написать доклад, утвердить его у заместителя начальника Института по научной работе генерал- майора авиации Федорова Владимира Андреевича. На предложение написать только тезисы руководство не согласилось, пришлось доклад написать.
Правда, в своём выступлении всё равно сказал то, что считал нужным. Когда произнёс, что по таким-то причинам необоснованно облучали людей, то надо было видеть и слышать, что началось в аудитории. Генералы начали шуметь, возмущаться таким высказыванием с моей стороны, а старшие офицеры, которые побывали на 4-ом блоке Чернобыльской АЭС, дружно меня поддержали, захлопав в ладлши. Правда, заместитель начальника Института генерал- майор авиации Баталов А.К. мне потом это выступление вспоминал вплоть до моего ухода в Академию наук СССР в марте 1988 года.
Выше было сказано моё видение вопроса по поводу необоснованного облучения людей, что, конечно, является преступлением по отношению к ликвидаторам со стороны руководства любого государства.
Когда-то участникам ликвидации аварии на ЧАЭС предоставили хоть какие-то льготы, которые затем очередные «перестройщики- младореформаторы» начали урезать, сокращать и досокращали практически полной отменой льгот ликвидаторам принятием Федерального закона ФЗ-122 от 22.08.2008 г.
Они, их родственники, друзья и знакомые в ликвидации катастрофы на ЧАЭС не участвовали. Реально эти чиновники не имели и не имеют представления, как сказывается облучение на здоровье нынешних ликвидаторов и скажется на потомствах. Что же, сытый голодного не разумеет!
Ещё в мае 1986 года я ехидно пошутил, что для того, чтобы ликвидаторы в будущем нормально получали все положенные льготы, необходимо направить на несколько недель для непосредственного участия в ликвидации радиационной аварии при высоких уровнях радиации, а не для руководства издали из кабинета этими работами, Председателя Правительства СССР, Министра финансов, Министра здравоохранения и Министра экономики СССР.
К сожалению, большой полученный при ликвидации аварии на ЧАЭС опыт не был обобщён, проанализирован, не сделаны правильные выводы, в принципе, как показала жизнь, всё оказалось просто забыто, так как руководству страны, министерств и ведомств просто не нужно.
В подтверждение своих слов скажу, что в 1993 году мы обратились в МЧС России с вопросом, обобщён ли кем-то опыт обеспечения радиационной безопасности всех участников при ликвидации аварии на Чернобыльской АЭС? Ответ был – нет.
Тогда мы предложили разработать для МЧС России «Руководство по обеспечению радиационной безопасности при локализации и ликвидации радиационных аварий и катастроф на объектах России», создав группу специалистов по радиационной безопасности, многие из которых принимали непосредственное участие в ликвидации катастрофы на ЧАЭС.
Спасибо Виктору Алексеевичу Владимирову, который был в то время заместителем Министра по чрезвычайным ситуациям, за оказанную поддержку.
Документ нами был разработан и согласован с Департаментом Госсанэпиднадзора России. Руководство после издания в 1997 году было разослано в соответствующие территориальные структуры МЧС России.
Кратко расскажу о согласовании документа с Департаментом Госсанэпиднадзора России. Документ на согласование отправили в ноябре 1995 г.
Санитары долго тянули, а в мае 1996 г. сказали и официально написали письмо, что документ необходимо доработать в соответствии с требованиями новых Норм радиационной безопасности (НРБ-96), которые в апреле были утверждены Главным Государственным санитарным врачом России.
Купили новые НРБ-96, изучили документ. Начали некоторые данные сводить в виде таблиц и обнаружили, что на различных страницах Норм приведены не очень корректные данные. Поехали к профессору Голикову В.Я. (он был руководителем группы при разработке НРБ-96) и показали все неувязки, пообещал всё исправить и доложить на заседании НКРЗ России.
На 129 страницах разработанного нами Руководства изложены многие вопросы обеспечения радиационной безопасности, с которыми, не дай Бог, могут столкнуться очередные «ликвидаторы». Общий объём Руководства с 40 приложениями составляет 220 страниц.
В нём мы постарались полностью учесть опыт, полученный при ликвидации катастрофы на ЧАЭС, а также опыт работ при ликвидации радиационных аварий в ВМФ.
В своё время при проведении аварийных работ на АПЛ, плавучих и береговых технических базах ВМФ мы принимали максимальные меры, чтобы личный состав получил минимально возможные дозы облучения, хотя в аварийных ситуациях это было очень сложно сделать.
К сожалению, в России почему-то вопросы обеспечения радиационной безопасности (ОРБ) отданы органам санитарно-эпидемиологического надзора Минздрава России, а ведь ОРБ на всех радиационно опасных объектах минимум на 95% связано с решением технических вопросов, в чём ни санитары, ни медики не разбираются.
С этим все «ликвидаторы» столкнулись вплотную при ликвидации катастрофы на ЧАЭС.
На основе проведённых радиационных измерений уровней загрязнения вертолётов 15-16 мая 1986 года мы попытались восстановить исходные возможные уровни загрязнения вертолётов на начало аварии. В таблице приведены данные аппроксимации ориентировочных уровней радиоактивного загрязнения вертолётов по состоянию на 27 апреля 1986 года.
К сожалению, данных по уровням радиоактивного загрязнения вертолётов, убывших из района п. Малейки 5-6 мая к местам постоянной дислокации остались неизвестны.

Таблица – Ориентировочные уровни радиоактивного загрязнения вертолётов, Р/ч, рассчитанные на начало аварии 26 апреля 1986 г.


Продолжение следует.

Мир литературного творчества

Проект "История КВВМКУ в лицах... "

Мирзоев Джан-Мирза Исмаил оглы

Профессор (1988), доктор философии (1988). Джан-Мирза Мирзоев родился 8 марта 1956 г. в Баку. Окончил среднюю школу с Золотой медалью. Окончил четыре высших учебных заведения : Каспийское Высшее военно-морское училище Краснознаменное им. С.М. Кирова с Золотой медалью (1978), ЛГУ им. А.А. Жданова, Ленинградский политехнический институт им. М.И. Калинина и Ленинградскую адъюнктуру при высшем военно-морском училище им. М.В. Фрунзе (1985-1988).



Воспоминания…

Каспийское Высшее Военно-Морское Краснознаменное училище имени С.М. Кирова (КВВМКУ) прекратило свое существование, де-юре, в 1992 году. Фактически, вплоть до 1995 года выпускники, уже Бакинского Высшего Военно-Морского училища (БВВМУ), продолжали пополнять ряды офицеров ВМФ Российской Федерации. Волей судьбы, мне пришлось быть не только свидетелем этих процессов, но и принимать активное участие в недопущении развала этого уникального учебного заведения, а в период 1993 – 1995 гг. исполнять обязанности начальника БВВМУ.

Б Ы Л О Е
К А К Э Т О Б Ы Л О
О Т С Т У П Л Е Н И Е

Каспийское Высшее Военно-Морское Краснознаменное училище имени С.М. Кирова (КВВМКУ) прекратило свое существование, де-юре, в 1992 году. Фактически, вплоть до 1995 года выпускники, уже Бакинского Высшего Военно-Морского училища (БВВМУ), продолжали пополнять ряды офицеров ВМФ Российской Федерации.

Волей судьбы, мне пришлось быть не только свидетелем этих процессов, но и принимать активное участие в недопущении развала этого уникального учебного заведения, а в период 1993 – 1995 гг. исполнять обязанности начальника БВВМУ.

Роль и значение училища трудно переоценить. КВВМКУ было крупнейшим военно-учебным заведением Европы, а по своему обустройству, техническому оснащению и быту – не имело себе равных в СССР.

Это было одно из немногих рентабельных подразделений минобороны (за счет обучения иностранных военнослужащих), готовящее специалистов различного уровня и профиля для более, чем тридцати стран по 22-м специальностям.

Я окончил родное КВВМКУ в 1978 году с золотой медалью, затем служил на атомных подводных лодках Северного флота, после защиты диссертации на соискание ученой степени кандидата технических наук, вернулся в альма-матер и к 1990 году уже исполнял обязанности начальника кафедры «Штурманской службы»...

В стране идет перестройка, позади кровавые события в Сумгаите (1988г.) и «черный январь» в Баку (1990 г.), в которых военнослужащие КВВМКУ принимают активное участие. Постепенно в сознании местного населения формируется негативное отношение к Советской Армии, в ней видят агрессора.

Эти события живо обсуждаются и в нашем коллективе, я активно высказываю мысли о недопустимости использования армии для усмирения населения – для этого есть МВД и внутренние войска. Это находит понимание среди военнослужащих, но не одобряется командованием. Дошло до того, что офицеры и мичманы выходят за территорию училища в гражданской одежде – в военной форме ходить стало небезопасно.
В воздухе ощущается напряжение, но училище функционирует как хорошо отлаженный механизм.

В Азербайджане на сентябрь 1990 года назначаются выборы. По давно установившейся традиции, Командующий Каспийской флотилией избирался в Верховный совет республики, а в Бакинский городской совет (Баксовет) избирался либо начальник училища, либо кто-то из заместителей. В том году (по плану!) должен был быть избран в Баксовет начальник училища вице-адмирал Жданов Л.И. Выдвижение кандидата происходило на открытом собрании в клубе училища путем открытого голосования. Но все пошло не по графику... Меня не было на этом заседании (находился в отпуске за пределами Баку), поэтому пересказываю то, что рассказали сослуживцы. Видимо, в связи с последними перестроечными веяниями, на собрании решили сделать альтернативные выборы (до этого «выбирали» только одного кандидата) и включили в список для голосования ещё одну кандидатуру – меня. Представляю удивление командования, когда большая часть зала (за исключением представителей вышестоящих парторганов, участники собрания были их подчиненными) подняла руки в поддержку моей кандидатуры. Мне об этом сообщили сослуживцы, когда я вернулся в Баку. В сентябре того же года я был избран депутатом Баксовета и, по мере сил, решал проблемы своих избирателей. Правда, в отношениях с руководством КВВМКУ появилась некая напряженность, которая вскоре усугубилась ещё больше.

С вступлением в силу приказа Министра обороны СССР № 100 от 1988 года, по принципу единоначалия в Вооруженных силах был нанесен серьезный удар. Суть приказа состояла в том, что отныне на определенные должности назначение будет происходить только после одобрения кандидатуры Ученым советом путем закрытого голосования. Все бы ничего, но в приказе есть фраза, которая в корне изменяет порядок назначения на должность. Звучит она так: « Решение Ученого совета является окончательным». Таким образом, даже если руководитель не согласен с мнением Ученого совета, он обязан подписать документы и приказы по назначению на должность неугодного кандидата. Проще говоря, начальник училища из лица, принимающего решение, превратился в обыкновенного нотариуса, который заверяет коллегиальное решение. В то время, приказом Главкома ВМФ я уже был назначен заместителем начальника кафедры, и на кафедре должно было пройти заседание по обсуждению кандидатуры на вакантную должность начальника кафедры в соответствии с приказом № 100. На заседание кафедры прибыл заместитель начальника училища и огласил мнение руководства – назначить офицера из другой кафедры. Профессорско-преподавательский состав кафедры воспринял такое предложение в штыки и большинством голосов в список внесли мое имя, несмотря на мое возражение. Голосование было закрытым. Когда вскрыли бюллетени, оказалось, что выбор пал на меня. Следующим этапом процедуры являлся Ученый совет. Я был членом Ученого совета и присутствовал на том заседании, когда обсуждалась кандидатура начальника кафедры. Председателем Ученого совета был начальник училища вице-адмирал Жданов Л.И., который выступил с короткой речью и предложил обсудить кандидатуру того самого самого офицера, которого мы «прокатили» на заседании кафедры. По моей кандидатуре он выразил несогласие. Когда один из членов Ученого совета задал ему вопрос о причинах возражения по моей кандидатуре, начальник училища, с улыбкой, коротко ответил:
- Молод ещё...

Таким образом, в бюллетени были внесены две фамилии. По протоколу я не участвовал в голосовании, т.к. я значился в бюллетенях. Голосование было закрытым: каждый член совета вычеркивал одного из претендентов и опускал бюллетень в урну. Когда вскрыли урну для голосования и произвели подсчет, результат оказался неожиданным даже для меня – большинство членов Ученого совета отдали предпочтение мне, вопреки мнению начальника училища! Леонид Иванович Жданов с недоумением обвел взглядом Ученый совет, вздохнул и, не скрывая разочарования, произнес:
- Это первый случай, когда Ученый совет пошел наперекор командованию...

Я вступил в исполнение должности начальника кафедры и, одновременно, занимался депутатской деятельностью. Время было сложное – Советский Союз доживал последние дни, появились новые заботы и проблемы у военнослужащих. И если попасть на прием к начальнику училища можно было в определенные дни и только по записи, то ко мне обращались в любое время. Я старался помочь своим избирателям и, порой, решал такие проблемы, которые накапливались годами. Чтобы не быть голословным, приведу пример. Всем хорошо было известно, как в училище остро стояла проблема с приобретением автомобилей: очереди ждали годами и затем ехали закупать и оформлять документы в Тбилиси. Я сумел пробить в Кабинете министров республики выделение для нужд КВВМКУ в каждую декаду (каждые 10 дней) по одному автомобилю и машину можно было получать в Баку. Сумел убедить городские власти проложить троллейбусный маршрут в училище, упростил и ускорил порядок приватизации квартир из фонда КВВМКУ… Иногда, для решения проблем военнослужащих я обращался к командованию, и если руководство училища игнорировало это, то официально обращался к начальнику училища с депутатским запросом, реагирование на которое было обязательным.

Понятно, что такая инициатива вызывала раздражение у командования и реакция была вполне ожидаемой – начались необоснованные претензии по службе, посыпались взыскания. Дошло до того, что в конфликт вмешался тогдашний Министр обороны СНГ маршал Шапошников, который направил комиссию в училище. Хочу отдать должное вице-адмиралу Жданову Л.И.: кому приятно выслушивать упреки в свой адрес за подчиненного? Но, Леонид Иванович признал перегибы, аннулировал приказы о наказании и больше мы к таким проблемам не возвращались…

Я не случайно написал выше изложенное отступление – оно необходимо для понимания сложившейся обстановки в КВВМКУ в преддверии перехода училища под юрисдикцию Азербайджана и оценки предпринятых в последствии шагов.

Н А Ч А Л О

30 августа1991 года на внеочередной сессии Верховного Совета Азербайджана была принята Декларация о восстановлении государственной независимости республики.
Одновременно с этим было принято постановление Верховного Совета Азербайджанской Республики «О восстановлении государственной независимости Азербайджанской Республики». Во исполнение этого решения, основываясь на Декларации о независимости, принятой Национальным Советом Азербайджана 28 мая 1918 года, и руководствуясь Декларацией Верховного Совета Азербайджана от 30 августа 1991 года «О восстановлении независимости Азербайджанской Республики», Верховный Совет АР 18 октября 1991 года принял Конституционный акт о государственной независимости Азербайджанской Республики и учредил основы государственного, политического и экономического устройства независимой Азербайджанской Республики.

Министром обороны зарождающихся Вооруженных сил Азербайджана был назначен генерал-лейтенат Баршадлы В.Э. (бывший начальник Общевойскового училища – БВОКУ). В октябре 1991 года силовым путем был смещен с должности начальник БВОКУ и назначен представитель национальной армии, генерал-майор Ковалев И.М.
Такая же акция планировалась в КВВМКУ. Министр обороны уведомил меня об этом, сообщил, что готовится соответствующий Указ президента и предложил мне возглавить училище. Я отказался от такого предложения и принялся убеждать генерал-лейтенанта, что силовой путь в КВВМКУ может привести к невосполнимым последствиям : в БВОКУ это завершилось разбазариванием, порчей и варварской поломкой оборудования покидающими училище военнослужащими.
Такого в КВВМКУ нельзя было допускать в силу его уникальности, и ещё надо учитывать то, что у нас продолжали обучение иностранные военнослужащие! Предложение принять командование Военно-морскими силами я также отверг, мотивируя тем, что кандидатуру надо искать среди военнослужащих Каспийской флотилии. Договорились о том, что я подберу кандидатов на должности начальника училища и Командующего ВМС и представлю их в Верховный Совет, который и курировал силовые структуры. Но совершенно ошарашил меня министр сообщением о том, что есть секретная директива Генерального штаба из Москвы о расформировании КВВМКУ...

Вот те на... А в самом училище об этом нет никакой информации, личный состав продолжает исполнять обязанности, находясь в полном неведении грядущих кардинальных перемен в их жизни. Я записался на прием к начальнику училища вице-адмиралу Жданову Л.И.. Принял он меня приветливо, усадил за стол и сказал, что мне можно заходить к нему без записи, как-никак депутат. Воспользовавшись этим, я начал разговор так:
- Товарищ вице-адмирал! Уважаемый Леонид Иванович! Я пришел к вам, как раз, как ваш избранник.
Начальник училища улыбнулся и произнес:
- Да-а-а... Времена пошли... О чем будем говорить?
- О директиве Генерального штаба.
- О какой директиве?, - посерьезнел он.
Я называю номер директивы. Выражение приветливости сменилось сухостью во взгляде:
- Кто вам разрешил читать директиву, адресованную мне?
- Министр обороны.
От неожиданности, он замер и мне пришлось объяснить ему каким образом мне стало известно о содержании документа. После этого, обратился к нему с вопросом:
- Леонид Иванович, а почему об этом ничего не известно личному составу, ведь это затрагивает их жизненные интересы, у них есть семьи, квартиры, имущество...
Начальник училища прервал меня и резко сказал:
- Это не твое дело. Я сам решу, когда довести информацию. А тебе, не как избиратель, а как начальник, - запрещаю говорить об этом, где бы то ни было.
- Но..., - попытался я что-то сказать и тут же был прерван:
- Никаких «но»! Запрещаю! Начнется паника, ажиотаж, я должен обезопасить людей от ненужной (!?) информации. Никакой самодеятельности я не допущу! Вы поняли?
Поняв, что разговор перешел в плоскость командира и подчиненного, я встал и ответил:
- Так точно! Разрешите идти?
- Идите.
Через несколько дней в клубе училища проходило офицерское собрание с участием руководства Каспийской флотилии. Выступавшие «флотоводцы» откровенно вешали лапшу на уши слушателей о том, что ничего не изменилось, КВВМКУ и флотилия продолжают функционировать как раньше, политические изменения в стране не касаются армии и т.д. и т.п. Я не мог вытерпеть такое наплевательское отношение к офицерам, поэтому поднялся на трибуну для выступления. Первые же слова вызвали оживление в зале и привлекли внимание:
- Товарищи офицеры! Как военнослужащему мне запрещено говорить об этом, но как ваш депутат я обязан сказать это вам.
Я сделал паузу. После пронесшегося гула, зал замер, заинтригованно ожидая продолжения.
- К сожалению, командование не может найти в себе силы и довести до вас объективную информацию. Есть директива Генерального штаба, в котором указано о расформировании КВВМКУ...
Меня прервал Член Военного совета, заместитель Командующего контр-адмирал Захарьяш :
- О какой директиве вы говорите?
Я назвал номер директивы и добавил:
- Начальник училища ознакомлен с директивой, вполне возможно, что и Вы знаете об этом, - и вновь обратившись к залу, продолжил, - Товарищи офицеры, я думаю, что вы должны быть в курсе событий, потому, что это касается и ваших семей. Необходимо уже сейчас определяться со своими планами на дальнейшую службу.
Надо отдать должное выдержке и самообладанию начальника училища. На фоне возбужденного состояния зала, вице-адмирал совершенно спокойно сообщил присутствующим, что такое указание есть и добавил:
- Я собирался довести это до вас, но Мирзоев опередил события. Несмотря на это, училище будет продолжать функционировать так же, как и до сих пор, до получения соответствующих распоряжений. Прошу всех соблюдать спокойствие. Все вопросы будут решены безболезненно и в соответствии с действующими документами.
Понять адмирала несложно: он связан присягой и несет ответственность за вверенное подразделение. И как военный человек, я понимал его состояние – демократия в армии вещь чуждая и вредная, он выполнял приказы и установки вышестоящего командования и обязан был предпринять все возможное для предотвращения негативных явлений, рожденных перестройкой. Трудно сказать, как повел бы себя кто-то другой на его месте, но ... он сделал то, что сделал. http://kvvmku.ru/forum/viewtop...9dd0372931

Продолжение следует.

Мир литературного творчества

Проект "История КВВМКУ в лицах... "

Мирзоев Джан-Мирза Исмаил оглы

Профессор (1988), доктор философии (1988). Джан-Мирза Мирзоев родился 8 марта 1956 г. в Баку. Окончил среднюю школу с Золотой медалью. Окончил четыре высших учебных заведения : Каспийское Высшее военно-морское училище Краснознаменное им. С.М. Кирова с Золотой медалью (1978), ЛГУ им. А.А. Жданова, Ленинградский политехнический институт им. М.И. Калинина и Ленинградскую адъюнктуру при высшем военно-морском училище им. М.В. Фрунзе (1985-1988).


Воспоминания

ПРОДОЛЖЕНИЕ 2


Часть 2.

З Н А М Я КВВМКУ им. С.М. КИРОВА



Статья о переходе КВВМКУ под юрисдикцию Азербайджана и переименовании училища в БВВМУ вызвала интерес у читателей и явилась предметом дискуссии на форуме. Особенно остро и болезненно воспринялась информация о том, что Знамя КВВМКУ им. С.М.Кирова и ордена к Знамени остались в Баку, в БВВМУ и теперь хранятся в музее училища. Я не буду комментировать резкие, порой оскорбительные высказывания форумчан (это – издержки культуры ведения дискуссии), а попытаюсь ответить на возникшие вопросы и объяснить предпринятые действия тогда, в 1992-м году.

Сразу хочу отметить, что передача Знамени произошла в полном соответствии с действующими порядком и правилами, принятыми в ВС СССР и не противоречило изданному в последствии приказу Министра обороны РФ № 185 от 22.04.1998 г. «Об утверждении Временной инструкции о порядке вручения, хранения, содержания, изготовления, ремонта, замены и сдачи, а также передачи Боевого Знамени при реорганизации (ликвидации) воинской части».

Правопреемником КВВМКУ стало БВВМУ (это отражено в протоколе намерений и соглашении между сторонами в апреле 1992 года!) и, именно поэтому, зачехленное Знамя КВВМКУ им. С.М.Кирова (древко, навершие, полотнище, скоба, шнуры крученные со знаменными кистями) и ордена к Знамени (со знаменными лентами) было сохранено за БВВМУ. Но не все было так просто, а история со Знаменем училища приобрела криминально-драматический характер...

С переходом учебного заведения под юрисдикцию Азербайджана началась процедура приемо-передачи, порядок и сроки которой обговаривали руководители КВВМКУ и БВВМУ: вице-адмирал Жданов Л.И. и капитан 1 ранга Гусейнов Э.Г. Не мудрствуя лукаво, за основу штатного расписания взяли штат КВВМКУ и (с небольшой корректурой) утвердили в минобороне Азербайджана. Таким образом, училище перешло на полное довольствие республики. Изъявившие желание продолжать служить и трудиться в БВВМУ были поставлены на соответствующие штаты и денежное довольствие. Как первому заместителю (соответствует должности начальника штаба части) на меня было возложено контролирование процедуры приемо-передачи: информация аккумулировалась у меня, и я докладывал начальнику ход и замечания по процедуре. Руководители обоих училищ договорились решать возникающие проблемы совместно и не предпринимать односторонних действий без уведомления другой стороны; поэтому, слухи о том, что «произошел внезапный захват» - лишены оснований и являются домыслами: процесс передачи полномочий, материально-технических средств и вывоз имущества в Россию растянулся на пять (!) месяцев (с июля по ноябрь).
http://kvvmku.ru/forum/viewtop...9dd0372931

К сожалению, взаимная договоренность руководителей была вероломно нарушена: в одностороннем порядке, без уведомления, воровски и «втихаря» шел процесс вывоза и уничтожения ценнейших учебных пособий и материалов, необходимых для обучения курсантов! Реакция была незамедлительной – заменить работников художественной, фундаментальной, секретной библиотек и библиотеки ДСП. Вместо (уволенного по статье) заведующего секретной библиотекой, был назначен новый руководитель – Кафарова И.Ф.
Именно Инна Федоровна была первым человеком, от которого я узнал о готовящемся похищении Знамени КВВМКУ, который, в соответствии с Уставом ВС, хранился в секретной библиотеке штабного корпуса. Взволнованная, с увлажненными от страха глазами, она сообщила мне, что к ней «наведался особист» и предложил «не поднимать панику», когда у нее потребуют выдать Знамя; это ей зачтется, а в «противном случае»... Немедленно вызвал начальника строевого отдела капитана 2 ранга Терещенко А.Г., приказал получить Знамя в секретной библиотеке и вместе с ним и вооруженной охраной перенес Знамя КВВМКУ им. С.М.Кирова на склад боепитания под охрану караула. Это – не штабной корпус, выкрасть реликвию сложнее даже при условии вооруженного нападения...
В этой суматохе дел из поля зрения совершенно «выпали» представители особого отдела, которые так же располагались в штабном корпусе и занимали всю западную часть корпуса (14 комнат!). А штабные отделы и службы ютились в тесноте по несколько человек в одном помещении. Ещё с курсантских времен у нас в сознании сформировалось чувство уважения и опаски (чуть ли не благоговения) к «работникам плаща и кинжала», но служба на атомных подводных лодках привнесла существенные изменения в их восприятие. Каждый выход в море (при наличии ядерного боезапаса) нас сопровождал представитель особого отдела, не говоря уже об автономках, когда они месяцами были с нами. И если за пять лет обучения в училище я и видел-то начальника особого отдела пару раз, то на подлодке «особист» воспринимался как необходимый повседневный атрибут (как простой карандаш или измеритель для штурмана), завеса таинственности и опаска исчезли вовсе, а чувство уважения формировалось только исходя из личностных качеств офицера и никак не связывалось с его работой. Пишу это потому, что при докладе начальнику училища о плане выдворения «особистов» из штаба, он не сразу согласился со мной и предупредил о нежелательных последствиях (чувствовалось отсутствие опыта общения с ними), но я уверил его, что ответственность беру на себя (в крайнем случае, сошлется на мое самоуправство). В одном были едины – защитить от посягательств Знамя!
В тот же день я наведался к «особистам». На мой звонок, в приоткрытой двери появился офицер в звании подполковника. Я представился, назвал звание и должность. Он не удосужился это сделать, ограничился кивком, подбоченился, приподнял полу расстегнутой тужурки (показалась подплечная кобура с оружием) и с улыбкой ждал объяснения визиту.
- В мои обязанности входит размещение военнослужащих на территории воинской части, - начал я медленно.
- Ну... и...?, - прозвучало в ответ.
- Ваше пребывание на территории штабного корпуса считаю нецелесообразным.
- Не понял... Что Вы сказали?
Не обращая внимание на его вопрос, ответил:
- В течение трех суток подберите место в другом здании училища и сообщите мне, чтобы я это место должным образом оборудовал и подвел сигнализацию. Если Вы это не сделаете, то я сам выселю вас отсюда и определю место Вашего расквартирования. У Вас есть три дня. Вы знаете, как со мной связаться...
Этот разговор состоялся у порога полураспахнутой двери, меня даже не пригласили войти. Я почувствовал в поведении «чекистов» если не развязность, то уж безапелляционность – точно. Видимо, разговор ими был принят не всерьёз, поэтому через три дня я вызвал командира роты обеспечения капитан-лейтенанта Дышина В.Н. и приказал выделить два автомобиля и взвод с вооруженной охраной для перевозки вещей и оборудования сотрудников особого отдела. Предварительно уведомил командование Каспийской флотилии (находились в пос. Баилово) о готовности принять и разместить груз из БВВМУ.
Проинструктировав участников операции, я позвонил к «особистам». Дверь открыл тот же офицер. На этот раз на его лице было удивление и недоумение. Поздоровавшись, я коротко сообщил:
- Время вышло. Вам помогут с переноской вещей.
В дверях появилось еще несколько сотрудников и что-то начали говорить, но я перебил их:
- Думаю, что спор здесь не уместен, - при этих словах вооруженная охрана передернула затворы автоматов и в наступившей тишине миролюбиво произнес, - Ребята, давайте жить дружно...
Потом обратился к Дышину:
- Валерий Николаевич, приступайте. Через час жду доклад о готовности к началу размещения здесь работников штаба.

***
Военную присягу новобранцы БВВМУ принимали уже под Знаменем и государственным флагом Азербайджана.

Вплоть до 1995 г. Знамя КВВМКУ им. С.М.Кирова выставлялось на всех торжественных собраниях в клубе училища, на 9 мая под Знаменем проходило торжественное прохождение, а на других праздничных мероприятиях Знамя устанавливалось в подток и размещалось у трибуны.

Соблюдение ритуалов ревностно отслеживал заместитель начальника училища по работе с личным составом, участник ВОВ, профессор, капитан 1 ранга Джангиров Микаил Бахшалиевич (в бытность КВВМКУ, начальник кафедры «История КПСС»)...

Можно по разному оценить наши действия в далеком 1992 году (допускаю разброс мнений от поддержки до полного неприятия). Сейчас, возможно, кое-кто и осудит это, но тогда мы считали (я и сейчас придерживаюсь этого мнения), что поступили правильно, оставив реликвию в Баку. В начале 90-х, Арбат превратился во всесоюзную ярмарку по продаже раритетов и реликвий - семейных, родовых, военных, государственных... Вспомните ситуацию, которая сложилась к тому времени в Вооруженных силах России: отсутствие должного финансирования армии, многомесячные невыплаты зарплат военнослужащим, страна поглощена доселе невиданной приватизацией, идет массовый отток офицерских кадров. Военно-морской флот вынужден распродавать боевые корабли на металлолом, чтобы как-то поддержать себя, служба в ВМФ перестала быть престижной – дошло до того, что выпускники высших военно-морских училищ предпочитали получить свободный диплом и заняться бизнесом, нежели служить на кораблях и подводных лодках... Создавалось впечатление, что руководство страны сознательно уничтожает армию, а негативные процессы в самих Вооруженных силах мало кого интересуют. Приведу пример, который наглядно подтверждает сказанное и имеет отношение к БВВМУ.

Наверняка, в начале 90-х годов, у всех осталось в памяти происшествие, которое «учудил» (трудно подобрать другое слово) президент Ельцин Б.Н. Тогда, в течение суток, Верховный Главнокомандующий ВС РФ подписал два противоречащих друг другу Указа. Сначала, после встречи с министром обороны Грачевым П.С.,он, в прямом эфире, сообщил о том, что принял решение о переподчинении Федеральной пограничной службы (ФПС) Министерству обороны (!?). Затем, после встречи с Директором ФПС генералом армии Николаевым А.И., опять же – в прямом эфире, объявил о том, что отменяет свой Указ, подписанный ранее. Казалось бы, посмеялись и разошлись. Ан – нет! Уязвленный таким оборотом дела, Грачев П.С. распоряжается о запрещении направлять в ряды ФПС выпускников военных учебных заведений. Морская граница России составляет более половины протяженности границы всей страны, кадры в погранслужбу поставлялись из числа выпускников военно-морских училищ, Главком ВМФ, естественно, не мог ослушаться Министра обороны. В результате, межведомственные разногласия были перенесены на святая-святых, охрану и оборону границы державы: сразу стала ощущаться нехватка офицерского плавсостава, граница оголилась из-за уменьшения и без того ограниченного количества боевых кораблей. Вот так, амбиции, подчас, создают трудности, которые потом надо героически преодолевать...

Тем временем, у меня в кабинете раздается телефонный звонок из Москвы. Звонивший представляется капитаном 1 ранга Селезневым Виктором Ивановичем, офицером ФПС, курирующим морское направление в управлении кадров ФПС. Коротко обрисовав проблему (а речь шла о возможности направить выпускников БВВМУ на службу в ФПС), он замолчал, ожидая мою реакцию. Получив положительный ответ, он буквально выпалил:
- Надо решать срочно. Когда я могу вылететь к Вам?
- Да, хоть сейчас...
Через некоторое время раздается ещё один звонок из Москвы. На этот раз звонит представитель ВМФ, начальник управления кадров ВМУЗ капитан 1 ранга Липовский А.Н. (тот самый офицер, который участвовал на переговорах при передаче КВВМКУ под юрисдикцию Азербайджана). Мне неведомо как он узнал о телефонном разговоре с офицером ФПС, но он старался объяснить мне опрометчивость переговоров с ФПС. Когда же я сообщил ему, что их представитель сегодня вылетает в Баку, Липовский тоже засобирался.
Летели они одним и тем же вечерним рейсом. Учитывая их «несовместимость», вынужден был выслать для встречи два автомобиля, но строго наказал встречающим довезти их в училище одновременно. И вот, они оба находятся в приемной и, демонстративно, не разговаривают друг с другом! Я не стал делать исключения кому-либо, а пригласил их в кабинет обоих. Поздоровались. Расселись. Принесли чай. Разговор не клеился. Тогда я выставил бутылку коньяка (за встречу) и только после третьего традиционного (за тех, кто в море), они начали оттаивать и завязался разговор по существу. Задачей миссии Липовского являлось недопущение направления выпускников БВВМУ на службу в ФПС и, ради этого, он предложил «забрать» всех в ВМФ. Я был готов к такому обороту дела и тут же выдал ему статистику по выпускникам 1992 года:

- Александр Николаевич, Вы не смогли обеспечить должностями выпускников КВВМКУ. Многие до сих пор в распоряжении, часть отказалась служить, другим оформили свободный диплом... Есть ли необходимость пополнять ряды военморов-бизнесменов из числа выпускников БВВМУ? Я приму Ваше предложение, если Вы письменно дадите гарантию об их трудоустройстве в ВМФ.
- Надо... выпить..., - нашелся он и принялся разливать напиток.
Мне кажется, что именно тогда разговор принял конструктивный характер потому, что мне пришлось высказать им нелицеприятные слова, которые не могли не задеть их самолюбие:
- Товарищи офицеры! Вы прилетели в альма-матер для решения вопросов, которые коснутся судеб будущих офицеров. Давайте не уподобляться политикам и преследовать местячковые интересы. Вы же прекрасно понимаете, что ведя переговоры с вами, я совершаю большую крамолу: между нашими странами нет соглашения, Азербайджан даже не входит в СНГ. Но я – военный моряк, и если ко мне обратились военно-морские офицеры, я постараюсь пойти им навстречу, пусть это и грозит мне неприятностями. Я принял это решение самостоятельно. А вам слабо перешагнуть через свои внутренние межведомственные проблемы? Какие же, к черту, вы - офицеры? Неужели нельзя сделать что-то полезное для военно-морского флота без оглядки на власть имущих?...
Дело стронулось. Выпускники БВВМУ продолжали пополнять ряды флотского офицерства. Директор ФПС, генерал армии Николаев А.И., лично выразил мне благодарность за предпринятые действия, а свидетельством достойной службы выпускников в ВМФ были отзывы с флотов, которые высылались в БВВМУ через год после каждого выпуска... Считаю, что призыв «Традиции флота храни, славу отцов умножай!» должен быть путеводной звездой для каждого выпускника КВВМКУ потому, что офицер флота не только призвание, но и – состояние души. Могут измениться власть, политическая система, государственная структура, но понятие офицерской чести – никогда.

Что же касается Знамени КВВМКУ, то никогда не поздно поднять этот вопрос на самом высоком уровне и решать проблему путем переговоров, цивилизованно. Возможно обсуждение не только на межправительственном, но и на межведомственном уровне – было бы желание...

12.02.2012 г. Джан-Мирза Мирзоев профессор, военный обозреватель/


Мирзоев, Джан-Мирза. Былое. Как это было… / Опубликовал Сергей Борисович Попелло // Система.RU [Каспийское ВВМКУ им. С.М. Кирова]. – 2012. – Режим доступа:
http://kvvmku.ru/forum/viewtop...9dd0372931 . – Дата доступа: 2.02.2013.
Продолжение
http://kvvmku.ru/forum/viewtop...68f06b978f



См. также https://forum.vgd.ru/585/55473...iew&o=

Мир литературного творчества

Проект "История КВВМКУ в лицах... "

Цатрян Георгий Ленжетович (Ленжетов)
Капитан 2 ранга.
Родился 26 мая 1962 г. в городе Баку, где и окончил среднюю школу № 240, Каспийское ВВМКУ (1985) химический факультет.
С 1985 по 2007 гг. служил на Черноморском Флоте - в Севастополе, Феодосии, Каче.


ПРОДОЛЖЕНИЕ 1

***
Просолены Каспием круто,
Впитавшие запах мазута,
Мы в потом пропитанных шмотках
И в старых залатанных лодках
Гонялись, росли, закалялись,
Килялись и дружно смеялись,
Но юные годы промчались,
И вот, повзрослев, мы расстались…
Теперь уж прожито немало,
По всей нас земле раскидало.
Конечно, мы – разные люди,
Но город родной не забудем!
В Баку мы не только родились,
Не только наукам учились, –
В Баку мы людьми становились
И между собою сдружились!

***
Город юности – мираж –
За спиной маячит.
Возвращенье – это блажь.
Хоть душа и плачет,
В ту же реку не войти,
А мираж – обманчив,
Нет уж к прошлому пути…
Наливай стаканчик –
Растворим печаль-тоску
В «соточке» отравы.
Хватит хныкать про Баку!
Братья, будем здравы!

Ленжетов, Георгий. [Фотография и стихотворения] // Графоманов нет! : Стихи, проза, лирика, литература, конкурсы, книги, сборники, файлы, форум [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://www.grafomanov.net/poems/author/Lenjetov/ . – Дата доступа: 30.11.2010.

Я – простак, но очень сложный,
Я – джигит, но осторожный,
Пессимист оптимистичный,
Альтруист эгоистичный,
Неудачливый счастливчик,
Отстающий всюду живчик,
Неприметный заводила,
Экономный мот-кутила,
Однолюб и всё же – бабник,
Хоть не глуп и всё же – «чайник»,
Домосед – «гуляй рванина»,
Симпатичный образина,
Очень нежный носорог,
Не азартен, но игрок,
Невесёлый юморист,
Неуёмный «пофигист»,
С чувством такта грубиян,
Редко пью, но вечно пьян,
Дедушка с душой юнца –
То есть, тронут слегонца,
Дождь люблю, жару, метель –
Ничего себе «коктейль»!
Жизнь моя, как в вираже,
Звать меня – на Г иль Ж.
Вот такой я – «конь в пальто».
Милая, скажи, за что
Полюбить меня смогла?! –
Да, любовь и вправду зла…

Список произведений:
• new! 27 (Лирика / гражданская) - 7.12.2008
• new! наш Баку (Лирика / городская) - 5.12.2008
• new! Развесёлой детворе (Стихи для детей) - 5.12.2008
• new! Крымские сезоны (Лирика / пейзажная) - 5.12.2008
• new! плоды стихофрении (Поэмы и циклы стихов) - 30.11.2008

Ленжетов (Цатрян), Георгий. [Фотография и стихотворения] // Стихи.ру [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://www.stihi.ru/avtor/lenjetov .- Дата доступа: 30.11.2010.

Я – бакинский армянин
С русскою душой,
Хлебосольный семьянин
И чудак большой.
За спиной оставил флот
Офицер морской –
Я – весёлый стихоплёт
С вечною тоской.

Произведения
• 27 - гражданская лирика, 02.03.2010 08:14
• Люболь - любовная лирика, 01.03.2010 10:01
• опальный Севастополь - гражданская лирика, 28.02.2010 08:50
• стихофренята - без рубрики, 27.02.2010 12:29
• Развесёлой Детворе - стихи для детей, 27.02.2010 07:33
• был когда-то наш Баку... - гражданская лирика, 23.02.2010 22:08
• Верую! - религиозная лирика, 21.02.2010 09:52

Ленжетов, Георгий (Цатрян). [Стихотворения] // Поэты в Крыму. Крым в поэтах [Электронный ресурс]. – Режим доступа: HTTP://CRIMEALIRIK.NAROD.RU/HTML/POETY2/TCATRYAN.HTM . -- Дата доступа: 10.10.2010.

Ленжетов, Георгий. Заметки стиховреника // Общелит.ру – Стихи [Электронный ресурс] . – Режим доступа: http://www.obshelit.ru/works/123885/ . – Дата доступа: 30.11.2010.

Я не пиит, а стихоплёт,
И знаю, что в моих стишочках
Поэзии – «наплакал кот»…
Но не уймусь, ведь в этих строчках
Душа и плачет, и поёт...

Дано нам творчество – от Бога –
Всевышнего Творца Всего,
И для меня оно – дорога
Из темноты – к вратам Его.

О нем

Георгий Цатрян: [Биографическая информация. Фотография] // Среда обитания. – Режим доступа: http://www.nashasreda.ru/ukraine/tsatryan.htm . - Дата доступа: 12.03.2011.
Родился 26 мая 1962 года в городе Баку, где и окончил среднюю школу № 240, Каспийское ВВМКУ и "бакинскую школу жизни". С 1985 по 2007 годы служил на Черноморском Флоте - в Севастополе, Феодосии, Каче. Дослужился до капитана 2 ранга. Ныне - военный пенсионер "без определенного места жительства", пока живу с семьёй в качинском гарнизонном общежитии. Видимо, под влиянием "Близнецов" от двух браков имею двух сыночков и двух дочечек.
"Стихофренией" болею с детства, но, в последнее время, она перешла в какую-то "острую" форму...
Автору можно написать по адресу: lengetov(at)mail.ru
Георгий Цатрян в "Среде обитания":
Сборник стихов "Плоды стихофрении".

Мир литературного творчества

Проект "История КВВМКУ в лицах..."

Парфенов Сергей Николаевич

1961-2013
Капитан 3 ранга.
Выпускник Каспийского ВВМКУ им. С.М. Кирова 1984 г.

Публикации

Парфенов, Сергей. На ваш суд... // Проза.ру . – Режим доступа: http://www.proza.ru/avtor/sewa13 . - Дата доступа: 4.01.2014.
Парфёнов, Сергей. Произведения // Стихи.ру: Национальный сервер современной поэзии. – Режим доступа: http://www.stihi.ru/avtor/sewa13 . - Дата доступа 5.01.2014.



Парфенов, С.Н. Не ошибусь, если скажу… // Система.ru [Каспийское ВВМКУ им. С.М. Кирова]. – Режим доступа: http://www.kvvmku.ru/index.php?go=Page&id=2 . – Дата доступа: 5.01.2014.

“Без светильника истории, тактика – потёмки” ( А.В. СУВОРОВ)

Не ошибусь, если скажу, что каждый Кировец помнит те маленькие, неуютные фотолаборатории, существовавшие на полулегальном положении в каждой роте. По ночам в них трудились курсанты. Они печатали черно-белые фотографии, чтобы вместе с письмом отослать далеким родным и любимым мгновения своей нелегкой курсантской жизни.
Помню, как мы собрались своей компашкой в город, объехали весь Баку, фотографировались почти у всех исторических и любимых мест. Изрядно устали, когда вернулись в училище… Ночью, я пошел проявлять плёнки и, как велико было разочарование, когда выяснилось, что все они засвечены. Что же сказать ребятам? Не спал тогда всю ночь… Второй раз мы так и не собрались, а как жаль.
Прошли годы. У меня большой альбом любительских фотографий отснятых в стенах нашего училища. Я часто смотрю на пожелтевшие снимки и вспоминаю однокашников. Замечательные были годы. Есть, что вспомнить.
И вот узнаю о появлении нашего сайта!
На мониторе открываются родная (!) символика.… Так, а вот и фотографии не из моего альбома!
Сердце замирает, и по экрану разбегаются изображения до боли знакомых мест. Здесь, я два года подряд делал приборку, а сюда мы бегали на колбасный шашлык, а вот и дядя Боря собственной персоной, где-то спрятался Адель. На этом месте, мы принимали присягу, стирали ноги до мозолей, здесь нам вручали погоны лейтенантов…
Как памятны эти места.
Тех маленьких тёмных лабораторий уже давно нет, но свет пожелтевших фотографий продолжает освящать нам дорогу по этой непонятной жизни. И не только нам, но и детям нашим!
Помните кафедру ВМИ, капитана 1 ранга Тараканова? Помните его самую первую лекцию, когда он заставлял нас писать на внутренней части обложки цитату А.В. Суворова: “Без светильника истории, тактика - потёмки”!
Замечательная цитата!
2004 капитан 3 ранга (запаса) Парфенов С.Н.

Парфенов, Сергей. КВВМКУ им. С.М. Кирова (г. Баку) // Проза.ру . – Режим доступа: http://www.proza.ru/2002/08/10-75 . - Дата доступа: 4.03.2012.

В 1979 году, в июне, отец проводил меня в аэропорт “Домодедово” и с тех пор началась моя самостоятельная жизнь. С этого времени, думаю, можно начинать отсчёт нового этапа. Самого трудного и самого счастливого…
“Ещё один прибыл,”- сказал сонный курсант дежурному по контрольно-пропускному пункту мичману. “Отведи его в приёмник, только документы сначала проверь. Если опоздал запиши фамилию, завтра заберём его на приборку,”- басом проворчал из темноты спальной комнаты властный голос. И меня повели в старый спортивный зал, где размещались прибывшие кандидаты в абитуриенты. Дело было ночью. Мне показали на железную кровать и велели ложиться спать: “Документы завтра предъявишь, а сейчас спи”.
Спи! Да разве возможно уснуть в такую минуту! Я в самом настоящем военно-морском училище! Где-то рядом (я его чувствую!) море. Воздух так и пронизан его запахом. Здесь всё какое-то особенное, величественное, строгое, ещё не известное.
Утром пришёл мичман с красными от недосыпания или ещё от чего-нибудь глазами. Он вяло собрал у прибывших в эту ночь кандидатов на поступление документы, так же вяло распределил нас по объектам приборки. Мне достался небольшой тротуар возле клуба. Я никак не мог понять, что же здесь убирать? И так всё чисто. Но вспомнил как двоюродный брат, отслуживший в Советской Армии, рассказывал мне о том, что на службе, во время приборки всегда надо изображать работу, даже если делать уже нечего. В противном случае найдётся дополнительная работа. Правда я не уклонялся, но чем делать приборку? Это был мой первый экзамен на “солдатскую смекалку”. Веник, или голяк (как его называют на флоте), был быстро собран из сорного растения перекатиполе. Не успел я его связать каким-то шнурком, как приборка окончилась и нас строем повели завтракать в курсантскую столовую.
Всё было в первый раз. Первый раз нога ступила на плац, первый флотский завтрак в училище, первая встреча с памятником С.М. Кирову… Мы с интересом разглядывали всё вокруг. Знакомились с ребятами. Каждый был уверен, что непременно поступит в училище. Здесь же мы узнали, что некоторые приехали сюда уже в четвёртый раз(!).
В этот же день нас распределили по ротам и мы стали абитуриентами. Здесь у меня появились первые друзья, мы пронесли нашу дружбу через все последующие пять лет. До начала вступительных экзаменов оставалось ещё несколько дней и большинство использовали их для подготовки.
Мне всё нравилось в училище. Из окна открывался вид на Бакинскую бухту, в глубине которой расположились три острова: Плита, Вульф и Нарген. С восточной стороны, прямо из моря некрасиво торчали нефтедобывающие вышки. С севера на пологом спуске горы живописно расположилась маслиновая роща. С западной стороны начиналась столица Азербайджана Баку.
Баку красивый город. Своеобразная восточная архитектура, мусульманские обычаи, знакомый акцент на русском языке, азербайджанская кухня, армянские пошивочные ателье, запах мазута, бесчисленные забегаловки с пивом и сосисками, нагловатые парни, скромные девушки. Да разве всего перечислишь, чем отличается этот почти двухмиллионный город от городов России. Советская власть в столице Азербайджана каким то образом умела уживаться с рыночной экономикой. И это в период развитого социализма! В то время нам дико было торговаться в государственном магазине и видеть частных уличных торговцев прямо на центральных улицах города. В бесчисленных местах можно было купить импортный товар любого ассортимента. Конечно втридорого, конечно “из под полы”. Сдача меньше пятидесяти копеек оставалась у торговца. Я всегда требовал сдачу и почти всегда в ответ в мою сторону летела горсть мелочи. Нам, ребятам из центральных областей это было непонятно и каждый раз получался скандал, нередко переходивший в драку. Это сильно портило первоначально хорошо сложившееся впечатление о городе.
У нас было четыре экзамена: математика устно, математика письменно, физика и сочинение. Плюс ко всему этому физкультура: бег – 1;3 км, подтягивание, плавание и что-то ещё; комиссии: мандатная, медицинская; профотбор. Из более восьмисот человек все эти испытания на штурманский факультет прошли только около двухсотсорока человек.
…“Поздравляю Вас с поступлением на учёбу в наше училище”, - сказал контр-адмирал Кандалинцев и пожал мне руку. Я вышел из просторной аудитории, где заседала приёмная комиссия и увидел поджидавших в коридоре моих новых друзей, уже зачисленных на первый курс. “В парикмахерскую, постригаться!”- радостно сказал я и Валера Власов с Эдиком Аверьяновым на руках потащили меня стричься под “ноль”. Это был один из самых радостных дней в моей жизни.
Разъехались провалившиеся на экзаменах ребята. Нас разбили на подразделения. Запомнился день выдачи морской формы. Мы старались побыстрее подогнать её под себя. Скорей бы одеть тельняшку, гюйс, ремень с якорем на ну-ну. Бескозырку с ленточками. Помню, как старшина роты сказал: “Да не торопитесь вы, совсем скоро будете вспоминать этот день и думать – вот бы хотя бы днём позже её одеть”. Я часто вспоминаю этот день и ни разу не жалел, что торопился одеть форму. Скорее наоборот, думал о том, что мог бы одеть её ещё год назад, т. к. поступил в училище не со своими сверстниками, а годом позже.
Как один день пролетели полтора месяца “лагерного периода” или как его ещё называют “курс молодого бойца”. Здесь было всё. И ночные тревоги, и натертые мазоли на ногах, и изучение воинских уставов и военной присяги, учебные стрельбы, марш-броски с полным боекомплектом и ночные приборки на старших курсах и многое-многое другое. Что так необходимо знать начинающему военнослужащему.
28 августа 1978 года я принял военную присягу на верность своей Родине – СССР. Какие мы были важные! Какие мы стали взрослые!
…Пять лет учёбы пронеслись стрелой и вот мы уже стоим в парадном строе по случаю присвоения первого офицерского звания “лейтенант”. Две звёздочки на погонах, диплом об окончании училища, морской кортик. Эти атрибуты теперь следовали за мной все десять лет последующей службы на Военно-морском флоте.
Учёба пролетела также быстро как и долго тянулась. В каждом классе отмечали на доске мелом сколько дней оставалось до отпуска. Думаю у каждого курсанта был свой календарик в котором он зачёркивал прошедшие судки, вновь и вновь пересчитывал дни, когда он вновь увидит свою малую родину, своих близких. У меня такой календарик был.
Учиться было трудно, но мы относились к учёбе с полной ответственностью. Заставлять учиться не надо было ни кого. Помню по болезни я пропустил несколько лекций по радиоэлектронике. Мне трудно давался этот предмет и после лечения в госпитале я отпрашивался у наших старшин заниматься ночью после отбоя и вставал за час до подъёма. Часто курсанты хитрили, дабы не ходить на бесчисленные проверки и построения в выходной день, они увольнялись в город, потом сразу возвращались и следовали в класс, чтобы позаниматься ни на что не отвлекаясь.
Всегда хотелось поспать и поесть. Нагрузки на молодой организм большие, много калорий сжигалось. И несмотря на то что количества пищи хватало. к вечеру всегда хотелось. что-нибудь поесть, особенно на первом курсе. Помню давали на вечерний чай сурогатный кофе (кипяток заваренный пережёнными сухарями черного хлеба) с каким-то “чудом” кулинарного искусства похожим на кекс видом, а вкусом на смесь гнилой картошки, толченных сухарей, яичного порошка и муки из гороха. И всё это без соли и сахара. В столовой воровали по-чёрному. Ежедневно служащие общепита выносили (каждый) по две сумки продуктов. Мы их нередко ловили. но они упорно продолжали трудиться в нашей столовой. Уж раз зашел разговор про столовую расскажу несколько случаев связанных с продпищеблоком.
Как-то заступил наш класс в дежурство по столовой. Всех распределили кто и чем будет заниматься в течении суток. Кто попал на хлеборезку. кто на посудомойку, кто официантом, кто на камбуз. Так вот это произошло на камбузе. Работа там не очень сложная. можно было и поспать в перерывах между раздачей пищи. Главной задачей стояла помывка котла. Так вот один из курсантов (фамилию упоминать не буду умышленно) влез в котёл где варили обычно суп в резиновых сапогах и промывал изнутри стенки котла щёткой. Дежурный по столовой мичман заметил это, подкрался потихоньку и захлопнул крышку котла вместе с курсантом. И... потихоньку пустил туда пар! Сколько визга тут было. А посмотреть-то сбежались все кто дежурил в столовой! Причинить вред курсанту пар не мог. Там и температура-то выше сорока градусов не поднялась бы. Но представьте себя на месте того курсанта! Живьём свариться в котле... Когда открыли крышку этой большой кастрюли, кто-то похожий на человека выскочил из котла как пингвин из моря. Волосы торчат дыбом, глаза на выкате и что-то бормочет себе под нос. Потом как заорёт: “Мамочка! Я живой!” В следующие разы этот курсант заступал только на посудомойку, и всегда по собственному желанию.
И ещё. Было у нас такое дежурство, называлось – хозяйственное подразделение. Это , когда весь класс после самоподготовки шёл чистить картошку. Обычно это мероприятие затягивалось часов до трёх ночи. Но если коллектив дружный можно было успеть управиться и до часа ночи. Мы тогда быстро почистили картошку и Рома Горобец предложил пожарить на всех картошки на противне. “А топлёное сало я достану,”- добавил он и мы согласились. Картошечка получилась на славу, слюноотделение сбивало дыхание и учащало пульс. Её румяный загар свёл бы с ума любого кулинарного извращенца. Кто служил тот знает цену этому деликатесу. Мы обступили большой противень (пожарили не меньше ведра) заранее приготовив алюминиевые ложки и набросились на картошку в прикуску с луком и хлебом. За пять минут смолотили всё, кому-то даже было до слёз обидно от того, что его не дождались и ему ни чего не досталось. А мы облизывали ложки. поглаживали животы и хвалили Ромку за хорошую идею и кулинарные способности. Рома сиял от счастья, сознавая, что угодил коллективу и был очень доволен. Но по мере того как остывала картошка в наших желудочно кишечных трактах глаза нашего “повара” начинали излучать какое-то беспокойство. Очевидно это произошло от того, что мы по-очереди начали отковыривать что-то застрявшее на нёбе ложками. Всё ясно, нас обманули, это был комбижир. Рома подумал, что сейчас его будут бить. Но наш благодетель не растерялся и сразу начал доказывать, что это, мол, и не комбижир вовсе, а поросёнок возможно старый. И что он готов даже съесть на наших глазах бутерброд с этим жиром, причём с удовольствием. Мы согласились, и хотя удовольствия в глазах Ромы мы не заметили, но удовлетворение от вида его физиономии получено было сполна.
За пять лет, чего только не случалось на камбузе. То кто-нибудь выловит из бачка с первым блюдом крысиный хвост или лапку, то в хлебе попадутся опилки, то в компот засыпят вместо сахарного песка соль, то на накрытом столе под верхней миской остальные окажутся не вымытыми, то в моечную машину каким-то образом попадёт кошка. Поверьте, бумаги не хватит, чтобы всё рассказать.
Не хочу утомлять читателя тем , как проходил учебный процесс, какие науки мы изучали. Здесь могу сказать лишь одно – плохих специалистов наше училище не выпускало. Конечно бывали исключения, но это большая редкость. Хочется вспомнить то , что помогало нам переносить лишения военной службы и оставаться людьми – это флотский юмор, без которого не выживет ни один экипаж в длительном плавании.
Как-то на практическом занятии нам объясняли устройство и принцип действия астронавигационного комплекса установленного на атомных подводных лодках. Мы сидели вокруг этого тренажёра. который находился в режимном помещении режимного здания, что делать, тема закрытая. Мы с упоением слушали о достижениях нашей науки и техники (а поверьте по тем временам это было какое-то чудо), старались делать записи в конспекты, так как литературы по данной теме практически не было. Всё это происходило в полнейшей тишине, мы очень боялись пропустить хоть одно слово преподавателя. Только его монотонный и не совсем уверенный голос царствовали в аудитории. И так два академических часа. Глаза слипаются, из-под пера ручки выползает диаграмма сна, ты вздрагиваешь от того, что проваливаешся в какую-то чёрную яму и опять пишешь, пишешь.. Звонок! Мы радостные убираем тетрадки в чемоданчики, опечатываем их, выходим из помещения, строимся у здания и идём сдавать наши ноши в библиотеку. Конец занятиям! Сегодня суббота, а значит вечером идём в кино! Обед в тот день был великолепный, большая приборка кроме удовлетворения от проделанной работы. принесла ещё и небольшой загар на лица. На улице весна. Душа поёт! Хорошо! Вот от радости забегал старшина класса от одного курсанта к другому... Дошла очередь и до меня. “Ты не видел Рудасёва Серёгу?”- спросил он взволнованно. “Нет.”- говорю я и по выражению глаз нашего вожака чувствую - случилось. что-то неладное. “Вызывали в библиотеку, он чемодан не сдал. Ну я его!”- и побежал дальше. Потом прибежал командир роты и приказал всем отправляться на поиски пропавшего Серёги в пределах территории училища. Перед глазами встают картинки военного трибунала, сцены расстрела... Нет он не мог, что-то случилось непоправимое, или быть может его выкрали вражеские диверсанты? Искать! Может ещё успеем помочь!
Кто –то из отличников стал высказывать предположение, что не там ищем. Давайте вспоминать, где его видели в последний раз. Оказалось что в “закрытом” учебном корпусе, в том самом, который часовой с автоматом закрыл на ключ и опечатал мастичной печатью после нашего ухода по окончании занятий. перед обедом. Все рванули туда. Решётки на свето-шумо-непроницаемых окнах, часовой на посту с автоматом, сигнальная лампочка тревожной сигнализации. Часовой медленно спустил автомат из положения “на плечо” в положение “на грудь”: “Стой, назад!”- приказал он нам. Мы остановились, кое-кто прилёг за кустик на всякий случай, не доверяя глазам часового. “Братан, там в здании ни кого нет уже?”- спросил старшина класса. “Ребят, вы чё, того? Шли бы откуда пришли, а?”- в недоумении сказал часовой, опасливо посматривая по сторонам. Тут его привлёк какой-то шум, шедший из глубины охраняемого объекта. “Вызову-ка я, начальника,”- и нажал тревожную кнопку. Не прошло и полминуты, как на вызов примчались вооруженные караульные и дежурное подразделение, всего человек пятнадцать. “Что случилось?”- спросил начкар, такой же курсант как и мы. “Да вот похоже кто-то проник в здание. Шум какой-то доносится.”- отвечал часовой. Начкар медленно открыл дверь. приказал не стрелять, а брать живым и караул начал прочёсывать одно за другим помещения секретного учебного корпуса. Через пять минут, в проёме двери появился наш Серёга с чемоданчиком, глаза у него выпирало от возбуждения, рука его была закована в наручник, который держал начальник караула. Мы облегченно вздохнули, а Серёга обиженно просипел: “Вы что, разбудить не могли!?” Так и получается, что спать на службе нельзя – потеряешься!

Парфенов, Сергей. Абитура // Проза.РУ [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://www.proza.ru/2003/01/29-86 . - Дата доступа: 9.04.2013.

- Ещё один прибыл, - сказал сонный курсант дежурному по контрольно-пропускному пункту мичману.
- Отведи его в приёмник, только документы сначала проверь. Если опоздал, запиши фамилию, завтра заберём его на приборку, ”- басом проворчал из темноты спальной комнаты властный голос. Меня провели в старый спортивный зал, где размещались прибывшие кандидаты в абитуриенты. Дело было ночью. Курсант указал на железную кровать:
- Документы завтра предъявишь, а сейчас спать.
Спи! Возможно, ли уснуть в такую минуту! Я в самом настоящем военно-морском училище! Где-то рядом (я его чувствую!) море. Воздух так и пронизан его запахом. Здесь всё какое-то особенное, величественное, строгое, ещё не известное.
Утром пришёл мичман с красными от недосыпания или ещё чего-нибудь глазами. Он вяло собрал у прибывших в эту ночь документы, так же вяло распределил нас по объектам приборки. Мне достался небольшой тротуар возле клуба. Я никак не мог понять, что же здесь прибирать? И так всё чисто. Но вспомнил как двоюродный брат, отслуживший в Советской Армии, рассказывал мне, что на службе, во время приборки всегда надо изображать работу, даже если делать уже нечего. В противном случае найдётся дополнительная работа. Правда, я не уклонялся, но чем делать приборку? Это был мой первый экзамен на “солдатскую смекалку”. Веник, или голяк (как его называют на флоте), был быстро собран из сорного растения. Не успел я его связать каким-то шнурком, как приборка окончилась и нас строем повели завтракать в курсантскую столовую.
Всё было в первый раз. Первый раз нога ступила на плац, первый флотский завтрак в училище, первая встреча с памятником С. М. Кирову… Мы с интересом разглядывали всё. Знакомились с ребятами. Каждый был уверен, что непременно поступит в училище. Здесь же мы узнали, что некоторые приехали сюда уже в четвёртый раз!
В тот же день было распределение по ротам, и мы стали абитуриентами. Здесь у меня появились первые друзья. Мы пронесли нашу дружбу через все последующие пять лет. До начала вступительных экзаменов оставалось ещё несколько дней и большинство ребят использовали их для подготовки.
Мне всё нравилось в училище. Из окна открывался вид на Бакинскую бухту, в глубине которой расположились три острова: Плита, Вульф и Нарген. С восточной стороны, прямо в море некрасиво торчали нефтедобывающие вышки. С севера, на пологом спуске горы живописно расположилась маслиновая роща. С западной стороны начинались жилые постройки азербайджанской столицы.
Баку красивый город. Восточная своеобразная архитектура, мусульманские обычаи, азербайджанская кухня, армянские пошивочные ателье, запах мазута, бесчисленные забегаловки с пивом и сосисками, нагловатые парни, скромные девушки. Да разве всего перечислишь, чем отличается этот почти двухмиллионный город от городов России. Советская власть в столице Азербайджана, каким то образом умела уживаться с рыночной экономикой. И это в период развитого социализма! В то время нам дико было торговаться в государственном магазине, видеть частных торговцев прямо на центральных улицах города. Почти везде можно было купить импортный товар любого ассортимента. Конечно втридорога, конечно же “из-под полы”. Сдача меньше пятидесяти копеек оставалась у торговца. Я всегда требовал сдачу, и бывало в ответ, в мою сторону летела горсть мелочи. Нам, ребятам из центральных областей, это было непонятно, и каждый раз получался скандал, нередко переходивший в драку. Это сильно портило первоначально хорошо сложившееся впечатление о городе.
У нас было четыре экзамена: математика устно, математика письменно, физика и сочинение. Плюс ко всему этому физкультура: бег – один и три км, подтягивание, плавание и что-то ещё; комиссии: мандатная, медицинская; профотбор. Из более полутора тысяч все эти испытания на штурманский факультет прошли только около двухсот пятидесяти человек.
- Поздравляю Вас с поступлением в наше училище, - сказал контр-адмирал Кандалинцев и пожал мне руку.
Я вышел из просторной аудитории, где заседала приёмная комиссия, и увидел поджидавших в коридоре моих новых друзей, уже зачисленных на первый курс.
- Принят! - радостно сказал я, и Валера Власов с Эдиком Аверьяновым на руках потащили меня в парикмахерскую стричься под =ноль=.
Это был один из самых радостных дней в моей жизни.
Разъехались провалившиеся на экзаменах ребята. Нас распределили на подразделения. Запомнился день выдачи морской формы. Мы старались побыстрее подогнать её под себя. Скорей бы надеть тельняшку, гюйс, ремень с якорем на ну-ну, бескозырку с ленточками. Помню, как старшина роты сказал:
- Да не торопитесь вы, черти. Совсем скоро будете вспоминать, и думать – вот бы хотя бы всё это днём позже.
Я часто вспоминаю этот день и ни разу не жалел, что торопился одеть форму. Скорее наоборот, думал о том, что мог бы надеть её ещё год назад, т. к. поступил в училище не со своими сверстниками, а годом позже.
Как один день пролетели полтора месяца “лагерного периода” или как его ещё называют “курс молодого бойца”. Здесь было всё. И ночные тревоги, и натертые мозоли на ногах, и изучение воинских уставов и военной присяги, учебные стрельбы, марш-броски с полной выкладкой, и ночные приборки на старших курсах, и многое-многое другое, что так необходимо знать начинающему военнослужащему.
28 августа 1978 года состоялось принятие военной присяги.
Какие мы были важные! Какие мы стали взрослые!

Парфенов, Сергей. На занятиях – не спать! // Проза.РУ [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://www.proza.ru/2003/01/29-91 . - Дата доступа: 9.04.2013.

Не хочу утомлять читателя тем, как проходил учебный процесс, какие науки мы изучали. Здесь могу сказать лишь одно – плохих специалистов наше училище не выпускало. Конечно бывали исключения, но это большая редкость. Хочется вспомнить то, что помогало нам переносить лишения и оставаться людьми – это флотский юмор, без которого не выживет ни один экипаж в длительном плавании.
Как-то на практическом занятии, нам объясняли устройство и принцип действия астронавигационного корректора, установленного на атомных подводных лодках. Мы сидели вокруг этого тренажёра, который находился в режимном помещении режимного здания. Что делать, тема закрытая. Мы слушали о достижениях нашей науки и техники (а поверьте по тем временам это было какое-то чудо), делали записи в конспекты. Всё это происходило в полнейшей тишине. Только уверенный голос преподавателя царствовали в аудитории. И так два академических часа. Глаза слипаются, из-под пера ручки выползает диаграмма сна, ты вздрагиваешь от того, что проваливаешься в какую-то чёрную яму и опять пишешь, пишешь…
Звонок! Мы радостные убираем тетрадки в чемоданчики, опечатываем их, выходим из помещения, строимся у здания и идём сдавать свои баулы в библиотеку. Конец занятиям! Сегодня суббота, а значит вечером идём в кино! Обед в тот день был великолепный, большая приборка кроме удовлетворения от проделанной работы, принесла ещё и небольшой загар на лица. На улице весна. Душа поёт! Хорошо! Но, что это? Не от радости же забегал старшина класса от одного курсанта к другому... Дошла очередь и до меня.
- Ты не видел Серёгу? - спросил он взволнованно.
- Нет. - говорю я и по выражению глаз нашего вожака чувствую – случилось что-то неладное.
- Вызывали в библиотеку, он чемодан не сдал. Ну я его! - и побежал дальше.
Потом прибежал командир роты и приказал всем отправляться на поиски пропавшего Серёги, пока в пределах территории училища. Перед глазами встают картинки военного трибунала, сцены расстрела... Нет он не мог, что-то случилось непоправимое, или быть может его выкрали вражеские диверсанты? Искать! Может ещё успеем помочь!
Кто–то из отличников стал высказывать предположение, что не там ищем. Стали вспоминать, где его видели последний раз. Оказалось что в режимном учебном корпусе, в том самом, который часовой с автоматом закрыл на ключ и опечатал мастичной печатью после нашего ухода по окончании занятий, перед обедом. Все рванули туда. …Решётки на свето-шумо-непроницаемых окнах, часовой на посту с автоматом. Он медленно перевёл автомат из положения =на плечо= в положение =на грудь=.
- Стой, назад, - поступил приказ.
Мы остановились, кое-кто прилёг за кустик на всякий случай, заметив в глазах часового нездоровый блеск.
- Братан, там в здании ни кого нет уже? - спросил старшина класса.
- Ребят, вы чего, того? Шли бы откуда пришли, а? - в недоумении сказал часовой, опасливо посматривая по сторонам.
Тут его привлёк какой-то шум, шедший из глубины охраняемого объекта:
- Вызову-ка я, начальника, - и нажал тревожную кнопку.
Не прошло и полминуты, как на вызов примчались вооруженные караульные и дежурное подразделение, всего человек пятнадцать вооружённых курсантов.
- Что случилось? - спросил начкар.
- Да вот, похоже кто-то проник в здание. Шум какой-то внутри, - ответил часовой.
Начкар медленно открыл дверь, приказал не стрелять, а брать живыми и состав караула начал зачистку учебного корпуса.
Через пять минут, в проёме двери появился наш Серёга с чемоданчиком, глаза у него выпирало от пережитого. Мы облегчённо вздохнули, а Серёга обиженно сказал:
- Вы что, разбудить не могли?
Так вот и получается, что спать на занятиях нельзя – опасно для жизни!

Парфенов, Сергей. Паровой котёл // Проза.РУ [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://www.proza.ru/2003/01/29-89 . - Дата доступа: 5.01.2014.

Коль зашёл разговор про столовую, расскажу несколько комичных случаев связанных с продпищеблоком.
Как-то заступил наш класс в дежурство по столовой. Всех распределили: кто и чем будет заниматься в течение суток. Кто попал на хлеборезку, кто на посудомойку, кто официантом, кто на камбуз. Работа там не очень сложная. Можно было и поспать в перерывах между раздачей пищи. Главной задачей стояла помывка котла. Один из курсантов влез в котёл, где обычно суп, в резиновых сапогах и щеткой промывал внутри стенки. Дежурный по столовой мичман заметил это, подкрался и захлопнул крышку котла вместе с курсантом. И... потихоньку пустил туда пар! Так он решил проучить его. Сколько визга тут было. А посмотреть сбежались все, кто дежурил в столовой! Причинить вред курсанту пар не мог. Там и температура-то выше сорока градусов не поднялась бы. Но представьте себя на его месте! Живьём свариться в котле...
Когда открыли крышку этой большой кастрюли, кто-то похожий на человека выскочил из котла, как удирающий от касатки пингвин, на свою родную льдину. Волосы торчат дыбом, глаза на выкате и что-то бормочет себе под нос. Потом как заорёт:
- Мамочка! Я живой!
После того случая этот курсант заступал только на посудомойку, и всегда по собственному желанию.

И ещё. Было у нас такое дежурство, называлось – хозяйственное подразделение. Это, когда весь класс после самоподготовки шёл чистить картошку. Обычно это мероприятие затягивалось часов до трёх ночи. Но, если коллектив дружный можно было успеть управиться и до часа ночи. Той ночью мы быстро управились с работой. Рома Г. предложил поджарить картошку на большом противне, на всех.
- А топлёное сало я достану, - добавил он и мы согласились.
Картошечка получилась великолепная. Слюноотделение сбивало дыхание и учащало пульс. Её загар свёл бы с ума любого гурмана. Кто служил - тот знает цену этому деликатесу. Мы обступили большой противень (поджарили не меньше ведра), заранее приготовив алюминиевые ложки, и набросились на картошку. За пять минут смолотили всё, кому-то было до слёз обидно оттого, что его не дождались и ему ни чего не досталось. А мы облизывались, сыто поглаживали себе животы и хвалили Ромку за хорошую идею. Рома сиял от счастья, сознавая, что угодил коллективу. Он был очень доволен. Но по мере того, как остывала картошка в наших кишках, глаза =повара= начинали излучать какое-то беспокойство. Очевидно, это произошло оттого, что все начали отковыривать застывший на нёбе жир. Всё ясно, нас обманули, это был комбижир. Рома подумал, что сейчас его будут бить. Но, наш благодетель не растерялся и сразу начал доказывать, что это, мол, и не комбижир вовсе, а просто поросёнок возможно старый. И он готов даже съесть на наших глазах бутерброд с этим жиром, причём с удовольствием. Мы согласились, и хотя удовольствия в глазах Ромы заметно не было, но удовлетворение от вида его физиономии получено было сполна.
За пять лет, чего только не случалось на камбузе. То кто-нибудь выловит из бачка с первым блюдом крысиный хвост или лапку, то в хлебе попадутся опилки, то в компот засыпят вместо сахарного песка соль, то на накрытом столе, в стопке мисок вымытой окажется только первая, то в моечную машину каким-то образом попадёт кошка. Поверьте, бумаги не хватит, чтобы всё рассказать.

Я верю, день настанет!
(выпускникам КВВМКУ им. С.М. Кирова)

Ты помнишь, нас ходить учили,
По Каспию на веслах, по шажкам.
Как в парус легкий ветер мы ловили.
Романтика ласкала души нам.

Все впереди, предела нет мечтаниям.
Срок службы невелик, но дух уже морской.
Гюйс новенький, на ну-ну медь горит сиянием.
Желание – обогнуть весь шар Земной.

А предстояло долго нам учиться,
Пять лет в училище, в Баку.
Заметна гордость в наших лицах,
Курсанты мы КВВМКУ!

Объединило нас морское братство,
Влюбились мы в профессию свою.
Быть штурманом на Флоте – это каста.
Укажем точно курс родному кораблю!

Учили хорошо нас обходить все мели.
Шутить не любит море, дрейфишь – отойди!
На первом курсе знали, что на деле,
Уйти в него легко, а вот назад прийти…

Преподаватели три шкуры драли:
“Все должен сам уметь и знать,
Чтоб в экипаже уважали,
За знания, за навыки, за стать”.

Учили тактике, морскому бою,
Науке при пожаре выживать.
Чтобы не гибли под водою,
Скафандры обучали надевать.

Особо памятны парадные расчеты,
Растертые мозоли в кровь…
Но стройными рядами роты,
По плацу проходили вновь и вновь.

Есть давняя традиция на флоте,
Гардемаринов дух и тело закалять,
Чтоб и на крейсере, и на вельботе,
Мог с честью экипажем управлять.
И так из года в год, суровой вереницей,

Деньки летели, к выпуску ведя,
И вот уж лейтенант, на солнце как зарницы,
В погонах по две звездочки горят.
Казалось, что трудней уже не будет,

Был сложным путь до трапа корабля.
Мы ошибались, вряд ли кто забудет,
Ночные вахты, на походе в дальние края.
Трудна на флоте служба и как жалко,

Что в наше время положение таково,
Уходят лейтенанты на гражданку…
А корабли ржавеют – новых нет давно.

Похожее в России уже было.
При Анне Иоанновне сгнил Флот.
Но немкой, дальновидной Катериной,
Из забытья был возрожден морской оплот.

Я верю, день настанет, пусть не скоро,
Андреев стяг вновь заполощет там,
Где деды наши проходили гордо,
На страх воинственным для Родины врагам.
05.03.2001.


См. также https://forum.vgd.ru/585/55474...iew&o=