⮉

Нарисуйте свое древо. Бесплатно. Онлайн. [х]

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

VGD.ru

РЕГИСТРАЦИЯ

Войти

Поиск

Раздел Дневники участников » Дневники участников » Дневник Gelena » КВВМКУ

Вниз ⇊

Мир творчества каспийцев

Преподавателей, выпускников, служащих Каспийского ВВМКУ им. С.М. Кирова (1939-1992)

← Назад Вперед →

Страницы: 1 * 2 3 4 5 ... ... 20 21 22 23 24 25 Вперед →
Модератор: Gelena

Gelena

Модератор раздела

Gelena

Минск
Сообщений: 15377
На сайте с 2006 г.
Рейтинг: 1558

Наверх ## 14 апреля 2014 19:22 26 июля 2023 16:21

Публикации http://avtonomka.org/content/1...iktor.html

История АПЛ "К-122" Пятница, 22 Ноябрь 2013 12:52
Подготовка к выходу из завода Пятница, 22 Ноябрь 2013 12:53
Крещенные глубиной Пятница, 22 Ноябрь 2013 12:54
Развертывание и переход в район БС Пятница, 22 Ноябрь 2013 12:55
Поиск ПЛАРБ ВМС США Пятница, 22 Ноябрь 2013 12:55
Начало пути к "Командирским Телеграфам" Пятница, 22 Ноябрь 2013 12:57
Отец-Командир Пятница, 22 Ноябрь 2013 12:58
Испытание радиацией Пятница, 22 Ноябрь 2013 12:59
Биография Коротких В. В. Пятница, 22 Ноябрь 2013 00:00

Родился 08.05.41 г. в селе Мечётка, Бобровского района, Воронежской области.
Службу Военно-морском флоте начал в 1959 г. с должности комендора на базовом тральщике 250 бригады охраны водного района Каспийской флотилии в г. Баку после сдачи вступительных экзаменов в Каспийское высшее военно-морское училище имени С.М. Кирова и зачисления кандидатом в курсанты.
Окончил в 1965 г. химический факультет Каспийского Высшего Военно-Морского училища по специальности «Радиохимия», присвоением квалификации «военного инженера-химика» и в 1973 г. командный факультета 6 Высших специальных офицерских ордена Ленина классов ВМФ по специальности: командир подводной лодки с торпедным вооружением и крылатыми ракетами.
Служил на Тихоокеанском флоте (ТОФ) в должностях начальника химической службы атомной крейсерской подводной лодки «К-122» проекта 659Т 26-й дивизии (1965-1970), помощника командира «К-122» (1970-1973), старшего помощника командира «К-59» (1973-1974), командир 156 экипажа крейсерской подводной лодки 26 дивизии (1974-1975), командиром экипажей ракетных подводных крейсеров стратегического назначения проектов 667БДР и 667Б 25-й дивизии 2 флотилии атомных подводных лодок (1975-1982), старшего преподавателя цикла № 1 Учебного центра ВМФ в г. Комсомольск-на-Амуре (1982-1984), старшего преподавателя кафедры «Тактика Военно-Морского флота и Военная история» Каспийского Высшего Военно-Морского училища имени С. М. Кирова (1984-1991). После увольнения в запас работал инженером в отделе радиационной безопасности Нововоронежской атомной станции (1991-2005).
Совершил 10 выходов на боевую службу. Участвовал в учениях кораблей ВМФ СССР «Океан-100» (1970), по результатам учения за достигнутые успехи в боевой и политической подготовке, поддержание высокой боевой готовности и освоение новой сложной техники награждён медалью «За боевые заслуги».
Имеет большой опыт скрытного слежения на боевой службе за кораблями иностранных ВМС. С 09.11.74 г. по 08.04.75 г. в должности второго командира атомной подводной лодки «К-59» принимал участие в пятимесячном дальнем походе в Индийский океан с осуществлением скрытного слежения, прорыва строя кораблей противолодочного охранения и выхода в «условные» торпедные атаки на главные цели авианосно-ударных соединений Военно-Морских сил Франции - авианосец «Клемансо», Военно-Морских сил Соединенных Штатов Америки авианосцы «Констеллейшн» и «Энтерпрайз». За время выполнения задач боевой службы атомная подводная лодка «К-59» противолодочными силами «условного» противника не была обнаружена, слежение отсутствовало. При возвращении в базу через Малаккский и Сингапурский проливы в надводном положении за «К-59» в Южно-Китайском море было установлено слежение группировкой противолодочных сил Соединенных Штатов Америки в составе двух самолетов «Орион-Р3С» и двух противолодочных кораблей типа «Чарлз Ф. Адамс». Для отрыва от сил слежения «К-59» после выполнения срочного погружения, маневрируя по глубине, курсу и скорости оторвалась от преследования и продолжила действовать по плану боевой службы. Данный опыт несения боевой службы показал, что атомные подводные лодки первого поколения при грамотных тактических действиях командира способны успешно поставленные задачи. За успешное выполнение задач боевой службы экипаж К-59 был награжден орденами и медалями, а капитан 3 ранга Коротких В.В. награжден орденом «За службу Родине в Вооруженных силах, 3-й степени» и ему было досрочно присвоено воинское звание - «капитан 2 ранга».
Накопленный опыт командования атомными подводными лодками успешно использовал в учебном центре ВМФ при подготовке подводников трех экипажей Военно-Морских сил Индии для арендованной атомной подводной лодки 670 проекта. Проводил занятия в группах командования и вахтенных офицеров по управлению кораблем в подводном и надводном положениях, тренировки на тренажерах по отработке действий корабельно-боевого расчета.
В период службы в Каспийском Высшем Военно-морском училище в разгар «перестройки» командовал подразделениями курсантов и офицеров в поддержании конституционного порядка на территории Азербайджана: - противодействие резни на национальной почве в феврале 1987 г. в г. Сумгаите; - обеспечение режима «особого положения» в г. Баку с ноября 1988 г. по январь 1989 г; - обеспечение режима «чрезвычайного положения» в декабре 1989 г. по февраль 1990 г. Решением начальника училища контр-адмирала Л.И.Жданова был назначен начальником штаба комендатуры Шаумяновского района г.Баку с задачей поддержания режима «Особое положение», введенного на всей территории Азербайджана и в г. Баку вводится в связи с острой политической обстановкой. Для поддержания общественного порядка в состав комендатуры Шаумяновского района к батальону курсантов училища были приданы 50 курсантов Пермского Высшего училища Внутренних войск МВД СССР и батальон десантников Псковской дивизии Воздушно-десантных войск.
Благодаря чёткой организации службы комендатуры, особенно в ночное время, и высокой воинской дисциплине не было допущено кровопролития армянского населения в городе Баку и обеспеченна его охрана при эвакуации из города. В феврале 1989 года жизнь в Баку нормализовалась, курсанты и офицеры вернулись в стены училища для продолжения учебы. Потерь не было, но впереди ещё было еще «чрезвычайное положение».
За успешное выполнение заданий командования по поддержанию конституционного порядка в г. Баку приказом Министра Обороны СССР был награжден ценным подарком –минифотоаппаратом «Киев-35А».
Находясь в запасе и в отставке веду активную общественную работу, являюсь членом Президиума Нововоронежского городского союза ветеранов войны, труда, военной службы и правоохранительных органов, членом Общественного совета при управлении внутренних дел г. Нововоронеж. Регулярно публикую в местной печати, в журнале «Фарватер-submariners» и альманахе «Паруса творчества» свои воспоминания о службе на флоте. Рассказы о службе на атомных подводных лодках «К-122», «К-59» и «К-151» вошли в книгу «Восточный бастион» - хроника 26-й дивизии атомных подводных лодок Краснознаменного Тихоокеанского флота в лицах и судьбах её моряков, 1961-2011 годы».
В январе этого года издал небольшим тиражом книгу «Незабываемые страницы биографии. Автобиографические очерки», посвященную своим внукам и внучкам. Уверен, что пройдут годы, и они зададут вопрос: «Кем же был их дед?».
С уважением. В.В.Коротких

Коротких Виктор Васильевич

ЗАКАВКАЗЬЕ
в период реформ М.С.Горбачева

Посвящается многонациональным жителям г. Баку, которые в период реформ Горбачёва были вынуждены бросить все нажитое, своих друзей, товарищей и уехать из города в Россию. Так создалась общность людей – «бакинцы», живущая от Калининграда до Владивостока. Этих людей объединяет ностальгия о прошлой жизни в столице Советского Азербайджана, в г. Баку.

Начало реформ. 1-й этап – «перестройка»

В январе 1982 года военно-врачебной комиссией Тихоокеанского флота я был списан с плавсостава по состоянию здоровья. После этого пришлось чуть более двух лет послужить в Учебном центре ВМФ, в г. Комсомольск-на-Амуре, старшим преподавателем цикла «Тактика ВМФ». И только в начале ноября 1984 г. исполнилось моё желание, приказом Министра обороны СССР я был назначен на должность старшего преподавателя кафедры «Тактика ВМФ и история Военно-Морского Искусства» Каспийского Высшего Военно-Морского Краснознаменного училища имени С.М.Кирова. Вот так начался мой новый этап жизни, на преподавательской работе в моей «Альма-матер», которую закончил в сентябре 1965 года.
В конце мая 1986 года весь офицерский состав был собран в клубе училища, где начальник училища контр-адмирал А.Акатов довел до нас информацию о том, что Генеральный секретарь Коммунистической партии Советского Союза М.В.Горбачев принял решение о реформе нашего общества, нашего социалистического строя. Его решение было утверждено членами Политбюро ЦК КПСС. Главным в его решении было реформа не экономики Советского Союза, а его политической системы, политического строя. Отстранить Коммунистическую партию Советского Союза от руководящей и направляющей роли в жизни страны, ликвидировать Советы, как основу общественной и политической жизни общества. Об этом рядовые коммунисты узнали намного позже, когда реформа Горбачева и его окружения набрала обороты. Мы слепо верили им и выполняли все директивные указания Политбюро ЦК КПСС.
Не помню, кто из преподавателей нашей кафедры прочитал статьи «Экономическая реформа в Китае», напечатанные в журналах «Новое время» №№ 2, 3, 4 за 1986 год. Статьи прочитали все преподаватели кафедры, и она стала предметом обсуждения в нашем коллективе. Кое-кто из нас скептически говорил о том, как долго китайцы реформировали экономику. Как мы ошибались в оценке сроков проведения реформы в Китае, что подтвердилось в будущем в России при так называемой «капитализации» общества! Более двадцати лет реформ, а Россия продолжает катиться в бездну развала экономики. Смысл тех статьей сводился к тому, что за семь лет реформы под руководством Коммунистической партии Китая, проводимых с 1979 года по 1986 года, экономика Китая поднялась на такую высоту, что позволило накормить весь народ. В основе реформы допускался развитие частного сектора в пределах 30-35 % в промышленности и сельском хозяйстве, но непременным условием были государственная собственность на средства производства, на богатство недр и долгосрочное планирование всей экономики. Изменились критерии оценки благосостояния народа Китая. До реформы - это наличие в семье велосипеда, радиоприемника, после реформы – наличие в семье мопеда, телевизора, стиральной машины и пылесоса. Но как далеко шагнула экономика Китая с 1986 года, сейчас Китай занимает второе место в мире после США.
В то время среди нас пошел анекдот «Армянского радио»: Вопрос: «Как будет проходить в Советском Союзе реформа Горбачева? Ответ: Реформа будет проходить в три этапа: первый – перестройка, второй – перестрелка, а третий – перекличка[/i]». Мы смеялись над этим, но нам и нашим семьям пришлось пройти по этим этапам.
Как-то на встрече Горбачева с трудящимися г. Новосибирска, во время его поездки по стране, ему задали вопрос о том, не пойдёт ли Советскому Союзу по пути реформ Китая? Горбачев ответил, что мы пойдем своим путем. Как мы верили ему и не предполагали, что в его лице видим одного из разрушителей социалистического строя Советского Союза, «агента влияния» Соединенных Штатов Америки. Все руководители Советского Союза были коммунистами, строителями социализма. А вот первый президент Советского Союза, нашей страны стал на путь обмана советского народа. На словах он объявлял о перестройке. «Больше социализма!», «Социализм с человеческим лицом!», «Ускорение! Плюрализм!» - эти его лозунги оказались пустой болтовней, если не хуже. В середине 90-х годов он сам объявит, что целью всей его жизни было уничтожение социализма в нашей стране. Как слепы и доверчивы мы были. Такими воспитала нас Коммунистическая партия Советского Союза. Основными подельниками Горбачева по развалу Советского Союза были Ельцин, Яковлев, Шеварнадзе и многие другие крупные партийные руководители.

Кровавый Сумгаит

Первая волна «перестройки» докатилась и до Азербайджана. Националистические круги Армении выступили за отделение Нагорно-Карабахской Автономной области от Азербайджанской Советской социалистической республики и вхождение области в состав Армянской Советской социалистической республики на том основании, что в Нагорном Карабахе проживает большинство армян. Пошли митинги, демонстрации, а потом дошло до столкновения, убийства. В это время мы ходили по городу, по знакомым улицам, встречали людей, которые, казалось, не хотели нас узнавать. Словно какой-то вирус их поразил. Это «вирус» назывался Нагорный Карабах. Как же нужно было запустить проблему, до такой степени довести противостояние двух соседних народов — азербайджанского и армянского, чтобы получить такой накал страстей! Каждая сторона выдвигала свои обвинения, каждая считала свою позицию абсолютно правильной. Здесь я просто обязан высказать свое мнение и не потому, что я в душе остался членом КПСС и в настоящее время сторонник КПРФ, а просто, как гражданин Советского Союза.
Первый звонок о развале Советского Союза прозвучал именно в Нагорном Карабахе в конце восемьдесят седьмого, начале восемьдесят восьмого годов. Это был пробный полигон не только для огромной страны, но и для всех остальных социалистических стран Восточной Европы. Если можно в одном месте, почему нельзя в другом? Это был пробный шар, запущенный для развала всего социалистического лагеря, для развала Советского Союза. Но перед кровавыми событиями в Нагорном Карабахе были кровавые события в Сумгаите в конце февраля 1987 года, устроенная многонациональным криминалитетом. Кроме армян гибли русские, украинцы, белорусы и азербайджанцы, которые встали на защиту своих соседей, друзей, товарищей по работе. Наше училище подняли по тревоге. Триста курсантов и старших офицеров, в званиях капитан 2 ранга и капитан 1 ранга, во главе с заместителем начальника училища капитаном 1 ранга В.Шубовичем и начальником политотдела капитаном 1 ранга П.Пузановым первыми из воинских частей Бакинского гарнизона прибыли в город залитый кровью убитых мужчин, женщин, стариков и детей. Разместились в зданиях городского комитета партии и городского исполкома депутатов горсовета.
Командование обратилось к руководству города с вопросом: «Что делать?». Ответили: «Наводите порядок!». В качестве оружия привезли для нас две машины деревянных черенков для лопат. С помощью их и ремней с ну-ну начали проводить зачистку микрорайонов города, а потом подошли армейские части. Милиция боялась, бездействовала, а кое-кто разбежались по домам. Приведу пример отношения Городского отдела милиции к выполнению своих обязанностей в этой ситуации. Мы обратили внимание на то, что задержав мужчин с окровавленными женскими украшениями в карманах и сдав их с уликами в городской отдел милиции, то через некоторое время они снова появлялись на улицах Сумгаита и продолжали мародёрствовать. Об этих фактах было доложено командованию училища и в горком партии. Было принято решение выделить 30 курсантов и офицеров, которые должны занять городской отдел милиции города Сумгаита и до прибытия частей внутренних войск МВД СССР выполнять обязанности работников милиции. Возглавил этот взвод старший преподаватель кафедры кораблевождения капитан 1 ранга Юрий Щека, который ныне живет в Воронеже. Кроме этого курсанты и офицеры нашего училища взяли под контроль и охрану главпочтамт, узлы связи, телеграф, водоканал, хлебозавод и не разграбленные магазины. Потом прибыли части Внутренних войск МВД СССР. В Сумгаите мы пробыли пять суток.
Ради справедливости отмечу, что Президиум Верховного Совета СССР летом 1988 года рассмотрел вопрос территориальных притязаний Армении к Азербайджану и принял единственно правильное решение: «…пересмотр границ может привести к непредсказуемым последствиям, вызвать очевидное противостояние, создать новые очаги конфликтов». Если бы тогда удалось претворить в жизнь это постановление! Но во главе государства стоял обычный демагог, слабый и непоследовательный руководитель. Горбачев был просто не готов руководить огромной страной, управляя фактически половиной мира. Он не был твердым государственником, каким обязан был быть по своему статусу. Речь идет не о диктатуре, а об элементарном умении управлять и руководить государством. Каждый раз, когда проходили кровавые события: например, в городах Тбилиси, Вильнюсе, Риге, Сумгаите, Баку, Душанбе, то выяснялось, что Горбачев «не в курсе и его подвели нерадивые помощники». Его заявления уже вызывали смех и ярость людей, но он по-прежнему играл эту глупую роль.
Я часто задаю себе вопрос: как могло такое произойти? Как во главе огромной страны мог оказаться такой недалекий, слабый, нерешительный человек? И не нахожу ответа. Он получил хорошее образование в одном из лучших вузов страны. Сумел сделать блестящую карьеру, став одним из самых молодых членов Политбюро во времена, когда засилие там «старцев» казалось незыблемым. Он был продуктом этой партийной системы. Но почему тогда оказался ее могильщиком? Нужно исследовать всю его жизнь в развитии. Понять, что он был человеком достаточно мягким, попадающим под чужое влияние. Здесь, безусловно, сказалась и негативная роль его жены, которая умело манипулировала своим мужем. Сказалась и многолетняя оторванность Горбачева от центра, его врожденный провинциализм. Но пока он был встроен в систему и был на подходах к высшей власти, его недостатки не особенно проявлялись. Ему хотелось перемен, хотелось войти в историю преобразователем державы. И он действительно вошел в историю. Но могильщиком страны, в которой стал первым и последним президентом. Этот человек умудрился сдать все, что можно было сдать.
Такого никогда не было в мировой истории. Он сдал своих союзников по всему миру, сдал интересы своей собственной страны в этом мире, позволив Германии объединиться и войти в НАТО вопреки мнению британского премьера и французского президента. Он позволил другой стороне провозгласить себя победителями и начать мстить людям, которые искренне в него верили, считая его своим союзником. Горбачев умудрился сдать свою собственную страну, переставшую существовать при его правлении. Он сдал партию КПСС, которая выдвинула его на высший пост в стране, которая тоже перестала существовать в конце его правления. Этот человек словно и появился для того, чтобы сыграть в мировой истории роль политического Герострата, умудрившегося за несколько лет кардинально изменить политическую карту мира.

Реформа. 2-й этап – «Перестрелка» (Нагорный Карабах)

В Нагорном Карабахе началась настоящая война, которую не смог и не захотел предотвратить центр. Более того, послав секретаря ЦК КПСС Егора Лигачева в Баку, Горбачев его устами заявил, что пересмотр границ невозможен. В тот же день в Ереване другой секретарь ЦК КПСС Александр Яковлев объявил, что право народов на самоопределение - главный принцип перестройки. Можете себе представить, что началось? Никто не мог даже представить, чем закончатся эти политические игры. В Нагорном Карабахе на этот момент проживало больше армян, чем азербайджанцев, и значит, они имели формальное право на отделение по Яковлеву? Но в состав области входил город Шуша, где азербайджанцев было больше, чем армян. Значит, согласно той же логике и они имели право выйти из состава области? Однако в городской черте Шуши находились деревни, в которых было больше армян. Значит, и они могли требовать отделения? Ситуация была доведена до абсолютного абсурда. И называлась она - неуправляемым распадом.
Он начался в Нагорном Карабахе, затем перекинулся на Абхазию и Осетию, продолжился в Приднестровье. Вызвал кровавые противостояния в Таджикистане, в Ошской долине, стравил соседей в среднеазиатских республиках, породил проблему Крыма, разразился страшной войной в Чечне, кровавым конфликтом между осетинами и ингушами. Раздробил Югославию и расчленил Чехословакию, такому процессу достаточно было начаться, как он породил массу конфликтов, вызвав в памяти застарелые обиды. Потребовали расчленения Сербии косовские албанцы, отделения от Испании баски, от Франции корсиканцы, даже северные итальянцы захотели отделиться от остальной Италии.
К концу 1988 года в Армении уже не осталось азербайджанцев, жителей сельских районов. Все сто восемьдесят тысяч азербайджанцев, проживавших в этих районах республики, были изгнаны из Армении при полном попустительстве местных властей. Многие из беженцев погибли во время длительных переходов, убежав из дома без теплой одежды. Тысячи беженцев, перебравшихся в Азербайджан, были уже свершившимся фактом. Они помнили, как армяне изгоняли их из родных мест, из своих домов, заставив совершить многокилометровые марши по заснеженным горам. Рано или поздно эта масса людей должна была себя проявить, и они стали основной силой Народного Фронта Азербайджана. Почти все беженцы, как по указанию чей-то руки, прибыли в Баку. Там они увидели бакинцев - армян, которые жили в прекрасных районах города и имели работу. С этого времени ситуация в Азербайджане стала неуправляемой. Местное руководство не пользовалось никаким авторитетом и Народный фронт Азербайджана фактически шел к захвату власти.
В этот период я решил выяснить обоснованность территориальных притязаний Армении на Нагорный Карабах. Я поехал в Республиканскую библиотеку имени Ахундова, где попросил работников дать мне исторические документы по проблеме Нагорного Карабаха. Вероятно, не только я один интересовался этой проблемой, потому что мне быстро дали три документа:
-Русско-персидская война 1804-1813 гг. Гюлистанский мирный договор;
-Русско-персидская война 1826-1828 гг. Туркманчайский мирный договор;
-Книгу руководителя канцелярии Наместника на Кавказе В.Л.Величко «Кавказ. Русское дело и межплеменные отношения», изданное в 1895 г. в г. Тбилиси.
Привожу материал из этих исторических документов. Русско-персидская война 1804-1813 гг. завершилась в ноябре 1813 года подписанием Гюлистанского мирного договора, по которому к России отошли Дагестан, Картли и другие грузинские царства и княжества, Абхазия, и, что немаловажно, ханства Карабахское, Гянджинское, Шекинское, Кубинское, Бакинское, Ширванское, Дербентское и Талышское. За Россией также закрепилось исключительное право держать военный флот на Каспийском море.
В 1826 году, в результате прямого подстрекательства британской дипломатии и агентуры в Тегеране и Тебризе, возникла вторая русско-персидская война, окончившаяся в феврале 1828 года подписанием Туркманчайского мирного договора. Граница между Россией и Персией (Ираном) устанавливалась по реке Аракс. Это означало, что в состав России были включены Нахичеванское и Эриванское ханства. Восьмая статья Туркманчайского договора определяла статус Каспийского моря. В ней указывалось, что « кроме России, никакая другая держава не может иметь на Каспийском море судов военных». В то же время подчеркивалось: «Российские купеческие суда по прежнему обычаю имеют право плавать свободно по Каспийскому морю…Таким же образом предоставляется и персидским купеческим судам право плавать на прежнем положении по Каспийскому морю и приставать к берегам российским».
Этим же договором на добровольном основании предоставлялось право переселения на территорию России армянам-христианам, а для этого им предоставлялись выкупленные царским правительством земли в Эриванском ханстве. Позднее Россия разрешила армянам-христианам покупать земли у карабахских беков для поселения на их территории.
В своей книге «Кавказ. Русское дело и межплеменные отношения» В.Величко на основе богатых исторических материалов дает характеристику народов Кавказа, их нравы, обычаи, вероисповедование, терпимость к другим народам, отношение к административной и военной службе, главное занятие населения, как в городах, так и сельской местности. По переписи населения, проводимой в царской России с 1828 г. по 1895 г., В.Величко дает анализ роста населения, как в Закавказье, так и на Северном Кавказе. В тот период времени в Эриванском и Карабахском ханствах проживали в большой части азербайджанцы (татары, как их называли), значительный рост армянского населения начался в советское время после 1920 г.
Гюлистанский (1813 г.) и Туркманчайский (1828 г.) договоры – это не просто исторические документы, поскольку сохраняют актуальность вплоть до сегодняшнего дня. Известно, что в XVII –XIX вв. Грузия и Армения не имели своей государственности, а Азербайджан не имел ее и до этого времени (существовали необъединенные ханства). До 1918 года территория нынешних Грузии, Армении и Азербайджана входили в качестве нескольких губерний в состав Российской империи. После Великой Октябрьской социалистической революции 7–8-го ноября 1917 года и установления советской власти в Закавказье, в 1918 – 1920 гг. они прокламировали (провозгласили) свою независимость, а затем вошли в качестве союзных республик в состав СССР. Таким образом, в результате Великой Октябрьской социалистической революции, благодаря советской национальной политики, проводимой советским правительством, Грузия, Армения и Азербайджана получили государственность. На основании вышеприведенных исторических документов территориальные притязания Армении на земли Нагорного Карабаха не имеют никаких оснований.
Хотелось привести один пример из истории отношений Армении и Азербайджана в советское время. В 1978 году в честь ознаменования 150-летия переселения первых армянских семей на земли Карабахского ханства на одном из перевалов Мардакертского района, на дороге в столицу Нагорно-Карабахской автономной области АзССР г. Степанокерт, по инициативе армянского населения была построен памятник–стела. На фундаменте было написано: «Благородному азербайджанскому народу от благодарного армянского народа». В 1989 году памятник был взорван. Кем?

Реформа. 2-й этап – «Перестрелка» (Особое положение в Баку)

На нашей лестничной площадке дома жила соседка, которая работала на Машиностроительном заводе имени Лейтенанта Шмидта. Два сына учились на штурманском факультете нашего училищ. Как-то в начале года соседка пришла к нам и сказала мне, что у них на заводе всех работников в принудительном порядке заставляют выписывать газету Народного фронта Азербайджана «Свобода». Так как у неё были проблемы с деньгами, то я согласился с предложением получать газету по ее подписке, отдав ей деньги за годовую подписку. Эта газета выходила еженедельно на азербайджанском и русском языках, и её соседка приносила нам домой. Мне было интересно читать, так как в ней печатались статьи о целях, задачах Народного фронта Азербайджана и о путях достижения их. Много было написано о кровавых событиях, которые пришлось испытать азербайджанскому народу, проживающим в Нагорном Карабахе и Армении и приехавшими в Баку, потеряв все нажитое ими. Постепенно обстановка вокруг этих событий нагнеталась. После лозунгов на демонстрациях «Армяне, вон из Баку!», которые проходили в Баку очень часто, 2-3 раза в месяц, участились случаи насильственного захвата квартир азербайджанцами-беженцами, принадлежащих армянам. Органы коммунистической партии и местной власти Азхербайджана бездействовали, как бы негласно поддерживая действия активистов Народного фронта.
И таким образом армяне, проживающие десятилетиями в Баку, для которых Азербайджан был родиной, становились «заложниками» той политики, которую проводили правительство и Народный фронт Армении, особенно его реакционное крыло - Дашнакская партия, ответственная за взрывы в московском метро в 1977 году ещё в советское время. И постепенно начался исход армян из Баку, напуганных действиями активистов Народного фронта Азербайджана и беженцами-азербайджанцами из Нагорного Карабаха и Армении. Первым выехавшим повезло, они смогли отправить вещи контейнерами, продать свои квартиры, автомобили и купить жилье в России. Не повезло тем армянам-бакинцам, которые остались в городе и надеялись, что обстановка нормализуется. Их в январе 1990 года по охраной солдат Внутренних войск МВД СССР, только с минимумом носимых вещей свозили в порт и отправляли паромом в Красноводск. Там они самолетом улетали в Ереван, где, не высаживая их, самолеты заправляли топливом и оправляли в Москву. Сказав на прощание, что «…вы не настоящие армяне, вам не место в Армении, езжайте в Москву, пусть она вас принимает». Некоторые, не получив жилье, до сих пор живут в Подмосковье в пансионатах и домах отдыха.
Так и пролетело лето полное тревог и надежд. Волнения и стычки на национальной почве в Баку и в районах Азербайджана продолжались. В июле 1987 г. вместо контр-адмирала А.Акатова, списанного по болезни, был назначен новый начальник училища контр-адмирал Л.И.Жданов, бывший заместитель командующего флотилии атомных подводных лодок Северного флота. В течение октября 1988 г. на площади имени В.И.Ленина проходил нескончаемый многотысячный митинг. Туда со всех предприятий общепита два раз в день подвозили пищу. Народный фронт обязал это делать всех руководителей столовых и чайных. С 01 ноября митингующие были окружены частями внутренних войск МВД СССР, милицией из других союзных республик и курсантами училищ Внутренних войск МВД СССР.
Однажды, 8-го ноября 1987 г., в 19.00 позвонил мне домой дежурный по училищу и передал, чтобы я с тревожным чемоданчиком в 20.00 прибыл в кабинет начальника училища. В назначенное время я прибыл в кабинет контр-адмирала Л.И.Жданова. Там находились: начальник политотдела училища капитан 1 ранга П.В.Пузанов, зам. начальник политотдела училища капитан 1 ранга В.Хохлов, зам. начальника училища капитан 1 ранга В.Шубович, зам. начальника училища по научной и учебной работе капитан 1 ранга А.Германович и все четыре начальника факультетов. После доклада начальнику училища о своем прибытии, он пригласил меня сесть за стол совещаний.
Л.И.Жданов довел до присутствующих, что по решению Политбюро ЦК КПСС и распоряжению Правительства Советского Союза с 00.00 9-го ноября 1988 г. на всей территории Азербайджана и в столице г. Баку вводится «Особое положение» в связи с острой политической обстановкой. Он зачитал приказ командующего войсками Южного направления, штаб которого находился в г. Баку, по действиям подчиненных воинских частей в этот период по недопущению кровавой расправы над армянским населением города. Для этого в каждом районе города Баку создавались комендатуры. Командованию Каспийскому ВВМКУ имени С.М.Кирова было приказано создать комендатуру для охраны общественного порядка и управления своими силами в Шаумяновском районе г.Баку. Начальник училища контр-адмирал Л.И.Жданов назначался комендантом района, а я начальником штаба. Для выполнения поставленной задачи решили привлечь три смены личного состава: по 200 курсантов и 50 офицеров в каждой смене. В состав смен привлекались только курсанты 2-х, 3-х, 4-х курсов. Одна смена несла службу, две находились в 2-х часовой готовности в училище. Курсанты первого курса не привлекались к выполнению этих мероприятий, как молодые курсанты, не имеющие опыта военной службы, а пятикурсникам необходимо выпускаться в 1989 году из училища на флот. Нашей комендатуре было приказано взять под свой контроль и охрану райком партии, райисполком Советов депутатов трудящихся, банки, узлы связи, развязки дорог и предприятия нефтеперерабатывающей промышленности Шаумяновского района г.Баку. Вооружение: для офицеров - пистолет ПМ и 16 патронов, для курсантов – автомат Калашникова и три рожка - 90 шт. патронов. Место размещения комендатуры: райком партии и райисполком Шаумяновского района, Дворец культуры имени С.Шаумяна. Комендантский час действовал с 22.00 до 06.00 следующих суток. Для контроля выполнения режима комендантского часа в каждом районе выделялись патрули на автомобилях.
В 21.00 8-го ноября началось развертывание сил комендатур по объектам, выделенным под охрану. Через час город Баку был воинскими частями расчленен, назначенные объекты взяты под охрану и коменданты доложили о выполнении поставленной задачи. Первая ночь прошла спокойно. Отработали организацию несения дежурства оперативными дежурными по комендатуре, организацию связи с постами, разработали систему сигналов и действия по ним, а также организацию взаимодействия с органами местного МВД, КГБ, Прокуратуры. На следующий день в комендатуры города из Москвы прибыли для контроля законности наших действий представители КГБ, Прокуратуры и МВД СССР. Узнав об этом, работники местных органов власти и силовых структур, как-то подтянулись, улучшилась исполнение ими наших указаний. Возможно, выделенных сил было недостаточно, потому что нам дополнительно придали 50-т курсантов Пермского Высшего училища Внутренних войск МВД СССР, имеющих, кроме автоматов, специальное оснащение: щиты, каски-сферы, бронежилеты, дубинки, наручники. У курсантов нашего училища ничего этого не было, кроме автоматов и касок. Кроме этого к нам в штаб был назначен полковник А.Сидоров с кафедры «Тактика действий ВВ МВД СССР» этого училища, который выполнял функции помощника коменданта по координации действий частей армии и флота с милицией г. Баку и Внутренними войсками МВД СССР в данной ситуации.
Всей организацией службы в течение суток в комендатуре пришлось руководить мне. В 18.00 проводил вечерние разводы смен по охране объектов. По моему указанию выделялись из дежурной смены патрули для проверки информации, поступающей от граждан по телефону. Выезд патрулей проводился совместно с работниками МВД, КГБ, Прокуратуры СССР для задержания подозрительных лиц, появляющихся в районах компактного проживания армянских семей. В ночное время выезжал с отделением курсантов Пермского Высшего училища Внутренних войск МВД СССР для проверки службы по постам. Кроме этого мы периодически проводили оцепление районов и проверку паспортного режима.
Всех задержанных во время комендантского часа и при проверке паспортного режима отправляли в следственный изолятор МВД Азербайджана, находящийся в нашем районе города. Утром туда прибывали работники следственных органов МВД, Прокуратуры, КГБ для их проверки и принятия решения по их дальнейшему задержанию или освобождению. 10 ноября самолетами военно-транспортной авиации в Баку были переброшены два полка ВДВ из Псковской дивизии и из дивизии, базирующейся в Литве, вместе с боевой техникой. В феврале 1988 года эти дивизии были выведены из Афганистана. Нам был придан батальон ВДВ из Псковской дивизии, который был размещен в спортивном комплексе Радиозавода. Батальону ВДВ было поручена охрана в ночное время Радиозавода, нефтеперерабатывающих заводов, находящихся в нашем районе, а также контроль режима комендантского часа на улицах, примыкающих к Площади Украина.
16 ноября в 22.00, окружив большими силами Внутренних войск митингующих на площади им. В.И.Ленина, началось их выдавливание, погрузка в автобусы и отправка к назначенному месту для проверки и фильтрации. К 08.00 17 ноября площадь и часть приморского бульвара была освобождены от митингующих и начата санитарная обработка территории, так как она была очень загажена. Несмотря на то, что площадь от митингующих была освобождена, обстановка в г. Баку была тревожная. На жителей города армянской национальности проводилось психическое воздействие: телефонные звонки с угрозами убираться из Баку, битье стекол в квартирах, антиармянские лозунги на стенах домов, отказ от продажи продуктов. По каждому случаю нам приходилось выезжать и разбираться. Местные партийные органы власти этими вопросами не занимались, так как боялись появляться в этих районах. Да и армянское население не доверяло им. Армяне-бакинцы заявляли, что верят личному составу Армии и Флоту и надеются на их защиту, так как офицеры быстро и жестко принимают меры. У нас в комендатуре этими вопросами занимались офицеры нашего политотдела, юристы и преподаватели кафедр партийно-политической работы, политэкономии и марксистко-ленинской философии училища. По просьбе рабочих промышленных предприятий мы направляли их к ним для информации по текущим событиям в Азербайджане и в других республиках Советского Союза. Возможно, благодаря нашей пропагандистской работе в эти дни все предприятия Шаумяновского района г.Баку работали постоянно.
Приходилось нам сопровождать армянские семьи к поезду на Сабунчинский вокзал. В автобусе мы закрывали щитами курсантов Пермского училища ВВ МВД СССР стекла автобуса, доезжали до вокзала. Вокзал был оцеплен военнослужащими Внутренних войск, шла проверка документов и билетов у отъезжающих армян. Старший сопровождающий офицер при выходе из вагона всегда записывал паспортные данные проводника вагона и предупреждал его о корректном отношении с отъезжающими в его вагоне. Вот так мы, курсанты и офицеры Каспийского ВВМКУ имени С.М.Кирова, в течение более двух месяцев выполняли свой конституционный долг по поддержанию общественного порядка «особого режима» в г. Баку. Задачу мы выполнили, кровопролития армян-бакинцев не допустили. За добросовестное выполнение своих обязанностей многие офицеры и курсанты были награждены Министром обороны ВС СССР почетными грамотами, ценными подарками, а некоторые награждены министром МВД СССР медалью «За охрану общественного порядка». Я был награжден Министром обороны ВС СССР мини-фотоаппаратом «Киев-52», очень редким в то время, в торговой сети я его не видел. Володя Еременко награжден министром МВД СССР медалью «За охрану общественного порядка». В 1990 г. начальнику училища контр-адмиралу Л.И.Жданову за грамотное и умелое руководство личным составом в период «особого и чрезвычайного положения» в г. Баку было присвоено внеочередное воинское звание вице-адмирал.

Продолжение следует.

---
Каспийское высшее военно-морское Краснознаменном училище им. С.М. Кирова (история, персоны);
Зых и зыхчане

Gelena

Модератор раздела

Gelena

Минск
Сообщений: 15377
На сайте с 2006 г.
Рейтинг: 1558

Наверх ## 14 апреля 2014 19:24

Мир литературного творчества

Проект "История КВВМКУ в лицах... "

Коротких Виктор Васильевич, капитан 1 ранга, выпускник Каспийского ВВМКУ им. С.М. Кирова 1965 г.

ЗАКАВКАЗЬЕ
в период реформ М.С.Горбачева

ПРОДОЛЖЕНИЕ 1

Реформа. «Перестрелка» продолжается. 1989 г.

Вы помните этот «революционный год»? Как интересно он начинался, какие события тогда происходили! По всему Союзу начались выборы делегатов на съезд народных депутатов СССР. Митинги, конференции, общие собрания. Казалось, весь народ проснулся от многолетней спячки и спешил проявить свою политическую активность. Газеты выходили уже многомиллионными тиражами, и их невозможно было достать. «Московские новости» стали рупором перестройки. У здания редакции, на улице Горького, толпились молодые люди, которые обсуждали новые статьи «Московских новостей» прямо у газетного стенда.
Тогда была предложена уникальная схема выдвижения делегатов на съезд народных депутатов СССР. Семьсот пятьдесят делегатов выбирали от территориальных избирательных округов с равным количеством населения, следующие семьсот пятьдесят делегатов — от национально-территориальных округов, где, конечно, были дикие диспропорции. И, наконец, еще семьсот пятьдесят человек от так называемых общественных организаций. А так как общественными организациями считались все зарегистрированные в СССР общества, то можете себе представить, как проходили выборы? Но в общем, на съезд избрали две тысячи двести пятьдесят человек.
Съезд народных депутатов СССР весь мир видел по ТВ. Кажется, вся страна смотрела эти выступления. Ведь впервые разрешили говорить то, что думаешь. Выступать, не согласовывая свои выступления с секретарем партийного комитета. Говорить от души, а не с листа. В общем, вести себя так, как хочется. И какие это были выступления! Среди двух с лишним тысяч человек особо выделялись человек двадцать, которые умели говорить лучше остальных и часто этим пользовались. Люди отрывались от работы, от отдыха, от всяческих дел, только для того, чтобы увидеть по телевидению новые репортажи со съезда.
Из числа депутатов был избран постоянно действующий Верховный Совет. Было принято специальное постановление о создании комиссии Верховного Совета СССР по рассмотрению привилегий, которыми пользовались отдельные категории граждан. Можете себе представить, как смешно это выглядит сейчас, когда у сегодняшних олигархов есть возможность покупать яхты и виллы, самолеты и вертолеты, замки и поместья? Ну, предположим, что это бизнесмены. И во всем мире эти люди зарабатывают себе деньги на подобную жизнь. Но наши бизнесмены получили свои миллиарды за несколько лет явно не трудовым путем, а воровством. Уже не говоря о наших чиновниках, которые являются государственными служащими. Самое поразительное, что все большие состояния делались и делаются как раз на близости к власти. Сейчас уже никого не удивляют такие факты, что заместитель министра может позволить себе купить дом в Лондоне или в квартире арестованного мэра одного из сибирских городов валялись неучтенными пятьдесят миллионов рублей, а о местах, где были разложены наличными два миллиона долларов, он даже забыл. Не знал, куда девать деньги? Вот такие теперь «привилегии». Сейчас смешно и грустно, а тогда страсти кипели всерьез.
Самая громкая комиссия была создана для рассмотрения событий, произошедших девятого апреля 1989 г. в Тбилиси. Ее возглавил видный юрист Собчак, сумевший популистскими и пространными выступлениями завоевать небывалый авторитет в г. Ленинграде. Комиссия прилетела в Тбилиси и работала там больше двух недель. Члены комиссии опрашивали пострадавших, встречались с родственниками погибших, разговаривали с представителями Вооруженных сил. Если коротко вспомнить эту трагедию в Грузии, то официальная версия выглядела примерно так. К началу апреля в Тбилиси начали собираться толпы людей, требующих восстановления национальной независимости и выхода Грузии из состава СССР. Митинги начались 4-го апреля 1989 г. и в течение нескольких дней достигли своего пика. Тысячи людей скандировали лозунги о независимости Грузии. И конечно, как бывает в подобных случаях, партийное руководство просто испугалось идти на диалог, решив спрятаться за спиной Советской армии.
И против мирных демонстрантов направлены были армейские части Закавказского военного округа. Члены комиссии – коммунисты КПСС постепенно поняли, что же на самом деле там произошло. Когда войска двинулись очищать площадь, началась обычная в таких случаях давка. Люди оказались не готовы к такому противостоянию, никто не верил, что солдаты получат приказ очистить площадь. И тогда в результате паники и давки пострадали в основном молодые женщины, которые были зажаты в этой толпе. Их смерть оказалась безусловным итогом катастрофического противостояния, и это правда. Но их никто не бил саперными лопатами, не избивал дубинками. Были жертвы из-за давки, в основном пострадали молодые девушки, женщины, несколько пожилых людей. Их хоронили всей республикой. Траурная процессия стала вызовом местной власти. После нее в Грузии уже ничто не могло предотвратить приход к власти нового лидера, которым стал Звиад Гамсахурдиа. Но самое поразительное, что комиссия полностью поддержала версию митингующих. В заключение комиссии было сказано, что произошедшее в Тбилиси не исключительно «грузинское» явление, а глобальное столкновение перестройки с противоборствующими ей силами. Вот такое идиотское заявление. Уже тогда все понимали, что ни в какую перестройку грузины не верили. Они требовали выхода из Советского Союза и национальной независимости. А им вместо этого подсунули вот такие выводы. Комиссия приняла глубоко оскорбительное для грузинского народа решение. Однако тогда, в горячке, никто даже не подумал оспаривать ее заключение. Руководивший комиссией юрист Собчак в Ленинград вернулся триумфатором. Все были довольны. Но всем делегатам съезда так хотелось верить в эту комиссию и в ее благородного председателя. Наш бравый юрист так здорово выступал, так убедительно говорил!
На происходящие события в Нагорном Карабахе и в приграничных с Арменией районах Азербайджана в этот период Политбюро ЦК КПСС и Правительство Советского Союза не обращали внимания, как будто они находились за «занавесом», под «колпаком», и не принимали меры. Вероятно, сказывалась работа армянского «лобби» в Правительстве и в окружении Горбачева. Поэтому по моей инициативе было написано письмо, текст которого приводится ниже (в оригинале):

ГЕНЕРАЛЬНОМУ СЕКРЕТАРЮ ЦК КПСС, ПРЕЗИДЕНТУ СССР тов. М.С.ГОРБАЧЕВУ.
гор. Москва, Кремль
Уважаемый Михаил Сергеевич!
Обращаются к Вам коммунисты, преподавательский состав Каспийского Высшего Военно-Морского Краснознаменного училища имени С.М.Кирова, кому не безразлична судьба Советского Союза и судьба многонационального народа Азербайджана.
В мае прошлого 1988 года в Ваш адрес, как Президента СССР, было послано наше письмо, в котором мы просили Вас обратить внимание на серьезную ситуацию, создавшуюся в приграничных с Арменией районах Республики Азербайджан. С 1986 года нормальный ритм жизни всех народов, проживающих в Республике, нарушает так называемая «проблема Нагорного Карабаха», поднятая по инициативе и грубой настойчивости армянских националистов!
Идея присоединения Нагорного Карабаха к Армении, не имеющая под собой никакой правовой, исторической основы, превратилась в неуправляемую силу, толкающую Республику Азербайджан к невосполнимым потерям в социально-экономической и духовной сферах.
Михаил Сергеевич! На грани противостояния находятся два народа. События приобрели необративный характер. Нам непонятна Ваша индифферентная и безразличная позиция относительно событий, происходящих в приграничных с Арменией районах Республики Азербайджан и в Нагорном Карабахе. Вы не обращаете внимание на обращение к Вам Президента Азербайджана тов. Муталибова и многонациональных народов республики! Не пора ли Вам заняться решением этой проблемы? По нашему мнению причиной обострения обстановки в нашем регионе являются беспочвенные территориальные притязания армянских националистов, подогреваемые определенными силами со стороны армянской диаспоры Советского Союза и многих стран Европы, а также неуважительное их отношение к Основному закону страны – Конституции СССР, указам Президента СССР и постановлениям Верховного Совета СССР.
Мы просим Вас, Михаил Сергеевич, положить конец искусственно созданной в нашем регионе взрывоопасной ситуацию. Сегодня Азербайджан, как никогда, испытывает огромную потребность в Вашей авторитетной и действенной работе для того, чтобы призвать к государственной и административной дисциплине всех тех, кто призывает к перекраиванию границ союзных республик, а также вернуть Республику Азербайджан в русло нормального созидания и обеспечить его территориальную неприкосновенность!
Выход из этой тупиковой ситуации мы видим в объявлении чрезвычайного положения в районах Армении приграничных с Республикой Азербайджан, в разоружении и роспуске незаконных армянских формирований. Этим Вы поможете решению всех схожих проблем, которые возникли в других регионах нашей страны

С уважением!

(Данное письмо, написанное М.С.Горбачеву 4.09.89 г., подписали 52 коммуниста - офицеры и мичманы, среди них: капитан 1 ранга В.Коротких, капитан 2 ранга Жичкин, капитан 2 ранга Любименко, капитан 2 ранга Евмененко, капитан 1 ранга Проснюк, капитан 1 ранга Толочко, капитан 3 ранга Шапкарин, капитан 3 ранга Василюк, капитан 3 ранга Казаков, мичман Алиев, мичман Луцков, капитан 2 ранга Н.Величко и т. д. Заказное письмо было опущено в Москве в почтовый ящик у Исторического музея на Красной Площади. На конверте был написан мой домашний адрес, но ответ я не получил).

После этих событий офицерский состав неоднократно обращался к командованию и политическому отделу училища с вопросом о том, что мы, выполняя приказы из Москвы по поддержанию общественного порядка в г. Баку, превращаемся вместе с нашими семьями в «заложников» нерешительной политики Горбачева. В начале апреля к Главнокомандующему Военно-Морского флота было написано письмо командования и политического отдела училища с ходатайством перед Министром обороны не привлекать личный состав к выполнению несвойственных задач в период особого или чрезвычайного положения. В ответ прислали пакет из Генерального штаба МО СССР, опечатанный печатью и подписанный – «Вскрыть пакет по сигналу «…………». В сопроводительном письме было сказано, что командованию и Политическому управлению Ставки войск Южного направления запрещается привлекать весь личный состав Каспийского ВВМКУ имени С.М.Кирова для выполнения мероприятий особого или чрезвычайного положения. Выполнять только приказ Начальника Генерального штаба МО СССР. Мы все вздохнули облегченно. По факту получения пакета с сигналом и действиями личного состава начальник училища Л.Жданов сделал запись в журнале дежурного по училищу.
Летом обстановка в г.Баку приобрела следующий виток напряженности. В газете Народного фронта появились статьи, которые носили антирусский характер. На демонстрациях и митингах появились лозунги: «Русские убирайтесь в свою Россию!». На некоторых предприятиях под видом сокращения рабочих мест русских, не знающих азербайджанский язык, рассчитывали с работы, но пока это носило единичный характер. Увеличилось выдавливание русских с работы после перехода Азербайджана к азербайджанскому государственному языку в конце 1989 года.
События в Азербайджане стали носить непредсказуемый характер. К тому же среди активных деятелей Народного фронта оказалось много провокаторов, призывавших к противостоянию с армейскими частями. Маховик агрессии был запущен. Во многих приграничных районах начали сносить и разрушать технические средства охраны границы с Ираном, участились случаи вооруженного нападения на пограничные наряды. Вооруженные люди появились на улицах приграничных районных городов, проводились блокады пограничных застав и городков воинских частей. Народный фронт активизировал свои действия. Фактически к середине декабря советская власть в районах Азербайджана пала и перешла в руки активистов Народного фронта. А народность Азербайджана - талыши, проживающие в Ленкорани, провозгласили о создании Талышской демократической республики, о чем передали на весь мир по радиостанции. Фактически советская власть существовала только в г. Баку и только потому, что в городе постоянно были размещены воинские части, находящиеся в своих казармах. В конце года Организационно-мобилизационным управлением и военкоматами Северо-Кавказского военного округа была проведена частичная мобилизация резервистов. Сколько было призвано не знаю, но при проведении частичной мобилизации резервистов была совершена большая политическая ошибка. 40 % из числа мобилизованных были армяне, проживающие в Краснодарском и Ставропольском краях. Они-то были в числе тех, кто входил в Баку ночью с 17 на 18 января 1990 года, в их руках было оружие.

Реформа. «Перестрелка» продолжается. 1990 г.

Этот год начался действительно страшно, словно предупреждая нас, что все девяностые годы будут окрашены кровью. Для нас преподавателей и курсантов Каспийского ВВМКУ имени С.М.Кирова это было тяжелое время. Но обо всем по порядку. Новый год прошел тревожно. По территории военного городка и по самому училищу ходили усиленные патрули в бронежилетах и касках, которые весь личный состав училища получил в течение прошлого года. Была получена информация о том, что активисты Народного фронта готовятся к захвату власти в Баку. К этому времени были созданы районные отделения Народного фронта, которые пытались действовать совместно с городскими райкомами КП Азербайджана. С начала января 1990 г. на площади перед зданием ЦК КП Азербайджана проходил круглосуточно многотысячный митинг. Обстановка нагнеталась, под окнами здания были построены восемь виселиц, с персональными бирками для кого они предназначены: Муталибов, Визиров и т. д. 07 января произошел взрыв Бакинского телевизионного центра, поврежден кабель связи с Москвой. Президент Горбачев принял решение отправить в Баку своего представителя кандидата в члены Политбюро ЦК КПСС Е.Примакова.
Евгений Максимович Примаков был известной личностью. За внешне добродушной маской скрывался хороший специалист по Ближнему и Среднему Востоку, обладающий массой информации, имеющий тесные связи со многими влиятельными политиками, лично знающий сотни политических деятелей по всему миру. Не афишируя свои связи, Примаков сумел к концу восьмидесятых годов подняться на политический Олимп, став одним из руководителей парламента бывшего Советского Союза, кандидатом в члены Политбюро ЦК КПСС и ближайшим советником М.Горбачева. На вершинах власти полностью проявилось умение Примакова принимать трудные решения, анализировать возникающие проблемы, находя наиболее рациональные решения. Когда это было необходимо, Примаков из всегда осторожного, подбирающего слова ученого-академика, превращался в жесткого прагматика. Именно Примаков доложил Политбюро о необходимости ввода войск и с его подачи Горбачев примет это решение.
По прибытию в Баку Евгений Максимович Примаков собрал 10 января совещание республиканских партийных, советских работников высшего звена, руководителей КГБ, МВД и Прокуратуры Азербайджана, на совещании присутствовали также командующий и начальник политического управления Ставки войск Южного направления. Был заслушан доклад Первого секретаря ЦК КП Азербайджана товарища Муталибова о обстановке в республике. Учитывая сложившеюся обстановку было принято решение запросить Горбачева о введении в республике и в г.Баку «чрезвычайного положения». Сроки начала ввода войск должны решить позже дополнительно. При рассмотрении вопроса о выделении военнослужащих для охраны здания ЦК КП Азербайджана, Евгений Максимович спросил у командующего Ставки войск Южного направления: «Каким самым надежным частям можно поручить выполнение этой задачи?». Он ответил: «Офицерам и курсантам Каспийского ВВМКУ имени С.М.Кирова!». Это было сказано на основании того, как добросовестно, принципиально и решительно мы действовали в событиях, происходящих в Азербайджане в период с 1987 по 1989 г., не потеряв ни одного человека. Да и по национальному составу в училище было 95 % русских, украинцев и белорусов, а на 5 % приходились выходцы из Средней Азии и Кавказа.
На следующий день по телефону ЗАС (засекреченной связи) начальнику училища позвонил начальник штаба Ставки войск Южного направления и приказал выделить 150 офицеров и курсантов для охраны здания ЦК КП Азербайджана. Начальник училища сослался на письмо начальника Генштаба, где указано, что командованию и Политическому управлению Ставки войск Южного направления запрещается привлекать весь личный состав Каспийского ВВМКУ имени С.М.Кирова для выполнения мероприятий «особого» или «чрезвычайного» положения. Приказано выполнять только распоряжения Начальника Генерального штаба МО СССР. Начальник штаба Ставки ответил: «Хорошо. Ждите!». Через некоторое время начальнику училища по телетайпу пришла телеграмма от начальника Генерального штаба ВС СССР: «Вскрыть пакет по сигналу «………». Контр-адмирал В.Жданов его вскрыл, там было написано: «Выполняйте приказ командования Ставки войск Южного направления!». Содержание пакета, название сигнала, время получения приказания на вскрытия пакета и решение начальника училища было записано в журнал дежурного по училищу.
Согласно приказания начальника штаба Ставки войск Южного направления было выделено две группы по 150 офицеров и курсантов для охраны ЦК КП Азербайджана. Первой группой командовал начальник кафедры Морской пехоты полковник В.Жиляев, а второй группой старший преподаватель кафедры Морской пехоты полковник Е.Гуляев. Группы к зданию ЦК КП Азербайджана доставлялись автомобильным транспортом. Смена групп утром в 10.00 через двое суток. Питание два раза в день, утром и вечером. Психологическое напряжение личного состава охраны было большое, так как на площади, на митинге круглые сутки работали мощные громкоговорительные установки. Через центральную дверь здания периодически входили и выходили работники МВД, КГБ Азербайджана на площадь в гражданской одежде с оружием под ней. Доверия к ним не было ещё со времени «особого положения», так как тогда была информация, что кое-кто из них распространял среди активистов Народного фронта приемы противодействия сотрудникам Внутренних войск и милиции МВД СССР. Поэтому как-то полковник В.Жиляев, командир первой группы охраны, пошел на прием к Е.М.Примакову, который его спросил: «Как идет охрана? Имеются какие-нибудь вопросы?». Полковник В.Жиляев подал ему заранее написанный рапорт с просьбой определить порядок применения оружия, если митингующие примут решение на штурм здания ЦК КП Азербайджана. Е.М.Примакова спросил его: «Каким документом вы руководствуетесь при охране объектов и порядок применения оружие?». Полковник В.Жиляев ответил: «Уставом гарнизонной и караульной службы ВС СССР». Е.М.Примаков сказал: «Вот и хорошо, служите по этому уставу!».
Кроме этого полковник В.Жиляев доложил Е.М.Примакову: «Через центральную дверь здания периодически входят и выходят к митингующим работники МВД, КГБ Азербайджана в гражданской одежде. По наблюдениям под одеждой у них оружие. Как они поведут себя при штурме здания неизвестно?». Евгений Максимович внимательно выслушал и ответил, что мы посоветуемся и примем меры. На следующий день из Москвы в Баку прилетели министр обороны маршал Д.Язов, министр МВД СССР, председатель КГБ СССР. Через некоторое время мы узнали, что в силовые структуры Азербайджана поступило указание произвести инвентаризацию оружия. Оружие было собрано, отправлено в военный порт Каспийской флотилии, погружено на борт среднего десантного корабля, который потом вышел в море и стал на якорь у острова Нарген. Это было своевременное действие.
В ночь с 12 на 13 января были блокированы все воинские части Бакинского гарнизона, дороги в г. Баку, а также улицы, ведущие к зданию ЦК КП Азербайджана. 13 января офицеры и мичмана, которые жили в других районах г.Баку, прибыли в училище с опозданием, так как транспорт в военный городок училища не ходил, потому что территория военного городка училища была блокирована грузовым и легковым автотранспортом. Проходящих в училище офицеров и мичманов активисты Народного фронта обыскивали, искали оружие. Позже командованию училища пришла информация, что в помощь Народному фронту Азербайджана для координации действий в захвате власти прибыли турецкие советники. Они-то и учли уроки событий ноября 1988 года при вводе «особого положения» и действиях при этом воинских частей армии, Внутренних войск МВД СССР по блокированию города. Кроме этого в диспетчерских таксопарков находились оперативные группы активистов Народного фронта, которые принимали информацию от водителей такси о действиях военнослужащих блокированных воинских частей. А при вводе войск такси, с находящимися в них активистами, разъезжали по городу и сообщали по линиям связи информацию о действиях воинских частей для координации противодействия им сил Народного фронта.
14 января из Ставки войск Южного направления в училище пришло сообщение о вводе «чрезвычайного положения». По приказанию начальника училища на крышах казарм, учебных корпусов, по внутреннему периметру училища для обороны были построены из ракушечника защитные сооружения – «огневые точки». По распоряжению начальника училища я был назначен руководителем обороны училища и военного городка. Вечером, в 21.00, на первом этаже главного учебного корпуса проводился развод боевой смены в количестве 120-и курсантов и офицеров перед тем, как заступить на посты по охране училища и военного городка. Все они были с оружием, в касках, бронежилетах. В это время в комнату дежурного по училищу позвонил дежурный по верхней проходной и сообщил, что к начальнику училища прибыли трое представителей районного отделения Народного фронта. С разрешения начальника училища я приказал патрулю, находящемуся на проходной, проводить их в главный учебный корпус, где находился кабинет начальника училища и комната дежурного по училищу. Встретив их у входа в учебный корпус, я прошел вместе с ними мимо боевой смены, находящейся на разводе, в кабинет начальника училища.
В кабинете встретил их заместитель начальника училища капитан 1 ранга В.Щубович он спросил их: «Цели вашего прибытия?». Один из них сказал: «По информации, которой мы располагаем, группа боевиков, невзирая на отрицательное решение районного отделения Народного фронта, собираются напасть на училище для захвата оружия». На эти слова начальник училища В.Жданов ответил: «В событиях, которые происходят в Баку, личный состав училища не участвует». Но спросил их: «Знаете ли вы, что в училище учатся около 1500 курсантов иностранных государств, которых мы обязаны охранять, как и военный городок, с проживающими в нем нашими семьями». Я предупреждаю вас: «Если в училище или в военный городок полезут десять боевиков, то эти десять будут уничтожены, полезут сто боевиков, то эти сто будут уничтожены». На этом разговор с ними был закончен. Все трое активистов Народного фронта были проведены патрулем за проходную училища. Увольнение всех курсантов было запрещено, учебный процесс продолжался даже в «блокаде».
В дождливую, ветреную, холодную ночь с 14 на 15 января по приказанию командующего Ставки Южного направлении начался ввод войск в г. Баку, который производился с четырех направлений:
-по шоссе со стороны г. Сумгаита;
-по шоссе со стороны г. Али-Байрамлы;
-по шоссе со стороны аэропорта Бина;
- по дороге со стороны пос. Гавсаны.
Но время было упущено. Все дороги в центр города были блокированы автомобильной и автотракторной техникой. Каждой колонне войск были поставлены свои задачи. Танки, бронетехника с солдатами на борту шли вперед, подминая все гусеницами и колесами под себя. Очень активное противодействие колоннам войск оказывалось Народным фронтом, идущим со стороны г. Сумгаита и аэропорта Бина. По рассказам очевидцев, офицеров и мичманов училища, проживающих в тех районах, активисты Народного фронта, угрожая оружием, насильно выгоняли из домов жителей: мужчин, женщин, детей. Строили всех в колонны и, окружив со всех сторон, вели их к перекрестку улиц. Там активисты Народного фронта отступали назад за спины мирных жителей и стреляли по входящим войскам, которые вынуждены были стрелять в ответ. Кроме этого на крышах домов располагались снайперы и пулеметчики, которые прицельно стреляли по военнослужащим в голову и в область таза, неприкрытые бронежилетами. Погибли 56 невинных гражданских людей. В их смерти виноваты провокаторы из Народного фронта Азербайджана, поставившие в темное время суток живой щит перед собой и войсками. Потери в армейских частях и Внутренних войсках МВД СССР 116 человек и 235 человек с черепными и тазобедренными ранениями. Эти данные были представлены нам 30 января в Гарнизонном Доме офицеров представителями Ставки войск Южного направления при демонстрации изъятого оружия у боевиков Народного фронта. Там нам показали 9-ти мм автоматы под патрон ПМ, с рожком на 40 патронов, изготовленные на Бакинском машиностроительном заводе имени Лейтенанта Шмидта. Это говорит о том, что территориальные органы КГБ нашу информацию о изготовлении оружия в одном из цехов завода имени Лейтенанта Шмидта проигнорировали.
В эту ночь были случаи нападения на некоторые квартиры семей армян и военнослужащих, проживающих в Ахмедлах. Командование училища 15-16 января выделяло автобусы и вооруженных курсантов для доставки семей армян и военнослужащих училища на территорию военного городка. Семьи военнослужащих размещались в военном городке у сослуживцев по кафедрам, а армянские семьи были помещены в залах клуба, где для них были расстелены матрасы и подушки. Было принято более 1000 человек. Питание их было организовано в столовой училища бесплатно. 16 января из Ставки войск Южного направления сообщили о начале эвакуации армянских семьей из Баку, которых автотранспортом доставлять в торговый порт и паромами в Красноводск. А семьям военнослужащих приготовиться к эвакуации с 17 января самолетами военно-транспортной авиации с военных аэродромов Кала и Насосная. По подготовленным спискам семьи военнослужащих училища автобусами отправляли до военного аэродрома Кала, а дальше в Россию. Выехало около две третьи семей, проживающих в военном городке училища. Свою семью я отправлять не стал, так как подумал, что дом рядом, в 150 метрах от проходной училища, и я смогу свою семью защитить. Школа в городке не работала, так как учителей не было, они почти все улетели в Россию. Так как мой сын - Марат в этом году заканчивал школу и хотел поступать в Калининградское Высшее Военно-Морское училище, то пришлось для него нанять репетиторов с кафедр математики, физики и русского языка. Жизнь в Баку более-менее восстановилась в начале марта. К этому времени начали возвращаться из эвакуации семьи военнослужащих.
Я был в городе 18 января в районе Сальянских казарм. Искал сына и его семью моего товарища из г. Боброва, Воронежской области, сын там служил командиром роты ВДВ. В том районе проходило очень большое боестолкновение и я видел всё своими глазами. Разбитую, раздавленную танками автомобильную технику, дома со следами от пуль и снарядов. Казармы с выбитыми стеклами и внутренними стенами посеченными пулями. Этого мне не забыть никогда. Но, по моему глубокому убеждению, более всех были виноваты люди, которые возглавляли страну, так как они, как минимум, лично несли ответственность за эту трагедию, в любой стране, при любом режиме, в любой век человеческой цивилизации. Так было и так будет всегда. Политик обязан отвечать за кровь своих граждан. Он пастырь, и вся ответственность на нем.
Данное «ОБРАЩЕНИЕ УЧАСТНИКОВ XXII ПАРТИЙНОЙ КОНФЕРЕНЦИИ КАСПИЙСКОГО ВЫСШЕГО ВОЕННО МОРСКОГО КРАСНОЗНАМЕННОГО УЧИЛИЩА ИМЕНИ С.М.КИРОВА ПРЕЗИДЕНТУ СССР ГОРБАЧЕВУ М.С.» возникло у меня не спонтанно. Оно зрело в моем сознании давно. Когда на заседании партбюро кафедры выдвинули меня делегатом конференции с правом выступления, я решил выступить по вопросу межнациональных отношений в нашем регионе. Так как, начиная с событий 1987 - 1989 годов, происходящих в Азербайджане, профессорско-преподавательский состав и курсанты нашего училища направлялись в самые горячие точки республики. Этим самым нас заставляли решать несвойственные нам задачи, которые должны решать Внутренние войска МВД СССР и другие силовые структуры. Наши семьи превратились в «заложников» тех политических событий, которые проводило наше руководство Советского Союза во главе М.Горбачева, А.Яковлева и др. Командование и политотдел училища, беспокоясь за свои «насиженные места», не могли выступить с конкретным предложением на конференции в защиту персонала училища. Поэтому у меня созрело решение таким путем «достучаться» до командования Министерства Обороны и Главнокомандующего ВМФ, чтобы наше училище вывести из круга политических игр. На трибуну конференции я вышел с конкретным проектом своего обращения, зачитав его, я предложил проголосовать за него. Все делегаты конференции проголосовали «за», включая начальника училища, коммуниста, вице-адмирала В.И.Жданова и начальника политотдела, коммуниста, капитана 1 ранга В.Д.Хохлова. В душе все были согласны со мной, но не решались выступить с конкретным предложением по данной ситуации, в которой были мы в республике Азербайджан.
На следующий день в субботу, 27 апреля, я пошел в политотдел училища, чтобы забрать принятое обращение, так как не доверял работникам политотдела, которые могли «случайно потерять» этот важный для нас документ. Я решил со своим товарищем по кафедре капитаном 2 ранга Ф.С.Гусейновым съездить в Министерство связи Азербайджана и передать им наше обращение для отправки в Москву и в местные центральные газеты. На обращении поставили печать училища, хранившуюся в строевом отделе. В Министерстве связи Азербайджана нас принял заместитель министра связи, который выслушал нас, прочитал обращение и сказал, что спасибо вам всем от народа Азербайджана за активную жизненную позицию. Он пообещал самолетом отправить письма М.С.Горбачеву и в газету «Правда», но при этом выразил сомнение, что в Москве будут приняты соответствующие меры. Наше обращение было напечатано в газетах «Вышка» и «Бакинский рабочий». Оно имело большой политический резонанс в республике, так как показало, что нам, коммунистам Каспийского ВВМКУ имени Кирова, не безразлична судьба народа Азербайджана и целостность республики.

Газета «Бакинский рабочий», № 97 (21822), суббота, 5 мая 1990 г.
Орган ЦК КП Азербайджана, Верховного Совета и Совета Министров АзССР

ОБРАЩЕНИЕ
УЧАСТНИКОВ XXII ПАРТИЙНОЙ КОНФЕРЕНЦИИ
КАСПИЙСКОГО ВЫСШЕГО ВОЕННО МОРСКОГО
КРАСНОЗНАМЕННОГО УЧИЛИЩА ИМЕНИ С.М.КИРОВА
ПРЕЗИДЕНТУ СССР ГОРБАЧЕВУ М.С.

Уважаемый Михаил Сергеевич!
Как Вам известно, начиная с 23 марта вооруженными отрядами армянских экстремистов совершена серия террористических акций против мирных жителей приграничных с Армянской ССР азербайджанских населенных пунктов. Бандитские группировки, имеющие в своем арсенале автоматическое огнестрельное оружие, градобойные орудия и бронетехнику, учинили жестокие акты насилия и вандализма, систематически обстреливают села Нахичеванской АССР, Казахского, Кедабекского, Таузского, Кельбаджарского, Лачинского, Кубатлинского районов. Имеются человеческие жертвы, сожжены дома, республике нанесен большой материальный ущерб.
Налицо вновь неприкрытая агрессия против суверенной республики, нарушение союзного договора, на которой строится советская федерация. Это вызов всему Союзу ССР, взявшему на себя обязательства обеспечить безопасность каждой республики, защитить конституционные права, территориальную целостность и неприкосновенность.
Это вызов и президентской власти, призванной стоять на страже Конституции и наделенной для этого всеми полномочиями. По сути, против азербайджанского народа развязана необъявленная война.
Дальнейшая эскалация напряженности в регионе может привести к новым бессмысленным жертвам, страданиям сотен тысяч людей, в том числе стариков, женщин. и детей.
Участники партийной конференции считают, что меры по обеспечению безопасности границ республики, предпринимаемые центром, явно недостаточны. Они не дают гарантии от новых вооруженных нападений, от расширения масштабов агрессии. Возможно, это происходит из-за недооценки всей серьёзности этой зловещей провокации и её непредсказуемых последствий.
Нам непонятно Ваше долготерпение в этом вопросе, ведь справедливость должна восторжествовать и зло должно пресекаться немедленно.
Поэтому мы обращаемся к Вам, уважаемый товарищ Президент, с просьбой незамедлительно принять меры по обеспечению защиты конституционных прав Азербайджанской ССР, пресечь агрессивные посягательства националистических, экстремистских сил Армении на территориальную целостность Азербайджана. Мы считаем, что необходимо срочно ввести чрезвычайное положение на территории Армении, граничащей с Азербайджанской ССР.
Принято единогласно 122 делегатами XXII партийной конференции Каспийского Высшего Военно-Морского Краснознаменного училища имени С.М.Кирова.
г.Баку, 26 апреля 1990 года

Знаете, что меня более всего поразило в том девяностом году? После бакинской трагедии, после того, как погибло столько людей, после пролитой крови в Фергане и Тбилиси, после изгнания сотен тысяч людей из своих домов, после противостояния, начавшегося в автономных областях Грузии, после фактического начала войны между Азербайджаном и Арменией, после всех этих событий пятнадцатого октября Горбачеву присудили Нобелевскую премию мира. По-моему, большего издевательства еще не было в истории. К чести самого Горбачева он понял, что ему нельзя появиться в Норвегии для получения этой премии. И он за ней не поехал. Но в историю вошел как лауреат этой премии. Вот такую награду он получил за то, что фактически сдал нашу прошлую жизнь и все, что ему доверили беречь миллионы людей. Он уподобился Иуде, который за предательство получил тринадцать сребренников.

Реформа. «Перестрелка» продолжается. 1991 год.

В этот год все события шли по нарастающей. Просто на них никто не обращал внимания, не чувствуя динамики происходивших изменений. Уже в начале января подразделения Советской армии заняли ряд административных зданий в Вильнюсе. Во время штурма телецентра погибло четырнадцать литовцев и более двухсот было ранено. Стреляли провокаторы, свои в своих. Двадцать второго января 1991 г. Павлов провел свою денежную реформу. Национальные банки в республиках, при полном попустительстве местных властей фактически сорвали эту реформу, умудрившись заработать на обмене миллионы рублей.
Девятого апреля парламент Грузии принял решение о выходе республики из состава СССР и создании независимого государства. Двадцать шестого мая 1991 г. президентом Грузии был избран Звиад Гамсахурдиа. Начиная с июня 1991 г. были спешно выведены советские войска из Чехословакии и Венгрии. И, наконец, двенадцатого июня в России появился свой президент, которым стал Борис Ельцин. А первого июля 1991 г. в Праге был подписан договор о прекращении существования Организации Варшавского договора. На этом фоне развал страны выглядел уже вполне предсказуемым. К тому же многие лидеры национальных республик, почувствовав слабость центра, поспешили закрепиться на своих местах, обособляясь от Москвы. Они вдруг осознали, что можно получить в «семейное управление» национальные республики, никому не подчиняясь и ни на кого не оглядываясь.
По статистике согласно итогов мартовского референдума 1991 г. более семидесяти процентов граждан, проживающих в Советском Союзе, поддерживали идею союзного государства. И при таком процентном соотношении сторонники единого государства проиграли. Почему? Объявив 19 августа о том, что власть переходит в руки нового Государственного Комитета по Чрезвычайному Положению, его члены фактически бездействовали. Они не ввели войска, не арестовали всех активных противников Комитета, не смогли призвать своих сторонников. А показательные марши танков по улицам Москвы вызывали только раздражение и у сторонников, и у оппонентов ГКЧП.
Все, что происходило потом, было фарсом. Среди членов Государственного Комитета не нашлось лидера, готового взять ответственность на себя. Председатель КГБ Крючков всю свою сознательную жизнь проработал под руководством Андропова и в решающий момент просто не мог стать лидером. Когда человек работает столько лет при сильном вожде, это неминуемо сказывается на его самостоятельности. Янаев вообще был сплошным недоразумением. Маршал Язов был солдатом, а не политиком. Оставались премьер Павлов и председатель Верховного Совета СССР Лукьянов. Эти двое были достаточно умными, сильными, опытными политиками. Но в решающий момент и они дрогнули. Нужен был конкретный приказ на взятие Белого дома, где находился Ельцин и его сторонники. Спустя много лет все будут вспоминать героизм защитников Белого дома в августе девяносто первого и их противостояние советским войскам. Это ложь! Никакого противостояния не было.
У Белого дома действительно находились танки и солдаты, но им никто не отдавал приказа брать Белый дом. И никто не хотел брать на себя ответственность за такую акцию. А вот среди тех, кто противодействовал ГКЧП, понимая, что в случае победы ГКЧП им грозит абсолютная политическая смерть, был Борис Ельцин. Настоящий лидер и сильный человек. К тому же он действовал под флагом «защиты Горбачева». А этот козырь выбивал почву из-под ног, не очень уверенно чувствовавших себя, членов ГКЧП.
Особо подлую роль сыграли бравые «десантники». С одной стороны, Грачев и Лебедь тайно заверяли Ельцина, что готовы его поддержать. А с другой — ждали приказа ГКЧП на штурм Белого дома, который они безусловно выполнили бы. Вот такая политика на два лагеря. В результате этого опереточного переворота пострадали три молодых человека, попавшие под танк. Причем случайно. Самое поразительное, что членов ГКЧП обвинили в «государственной измене». Ничего более глупого нельзя было придумать. Эти люди, наоборот, изо всех сил пытались сохранить свою страну. А их назвали предателями. Через несколько дней в стране запретили Коммунистическую партию и признали независимость прибалтийских республик. К этому времени объединенная Германия, нарушая все принципы Хельсинских договоренностей, уже готовилась признать независимость отделившихся республик Югославии, вызывая новую войну на Балканах.
Хуже всего пришлось сотрудникам бывшего Комитета государственной безопасности и партийным работникам. Каких только собак на них не навешивали! Сколько грязи вылили на людей, которые честно служили своей стране. Особенно потряс всех Бакатин, назначенный на очень короткое время руководителем КГБ СССР. Он поехал в американское посольство и сдал им схему установки прослушивающих устройств, которые в КГБ в течение нескольких лет закладывали в это здание. Американцы даже растерялись, они не знали, как реагировать на такой «подарок».
Последние месяцы этого года агония страны напоминала агонию тяжело больного человека. Восьмого декабря собравшиеся в Беловежской Пуще руководители России, Украины и Белоруссии добили свою страну, подписав Соглашение о создании СНГ. Ради справедливости отметим, что осторожный лидер Казахстана, которого тоже приглашали, отказался приехать на это совещание. Двадцать первого декабря протокол Соглашения подписали руководители одиннадцати республик бывшего СССР. Великая страна, вошедшая в мировую историю победой над фашизмом и запуском первого человека в космос, прекратила свое существование. Горбачев выступил по телевидению и объявил, что наконец-то уходит со своего поста. Не успел он еще выехать за ворота Кремля, как его кабинет захватили новые победители. И Ельцин с Хасбулатовым подняли в этом кабинете первый тост за свою победу, не подозревая, что ждет их в будущем.
Все так и было. Советский Союз развалился. К тому времени КГБ расчленили сразу на несколько организаций. Службе внешней разведки (Первое Главное управление КГБ) повезло больше, чем остальным ведомствам. Руководителем СВР назначили Примакова, который сумел сохранить это ведомство. Он был государственником, а не демагогом, ответственным человеком, а не популистом. И этим спас разведку, ее агентуру за рубежом. Все остальные управления и службы подверглись реорганизации и разгрому. СССР прекратил свое существование.

Реформа. «Перекличка». 1992 год.

Самый большой обман, с которым мы сегодня сталкиваемся, это утверждение о том, что Советский Союз распался без большой крови. Ни Горбачев, ни Ельцин, ни их сторонники упрямо не хотят признавать то, что случилось после развала. В пример ставится Югославия, где почти сразу началась настоящая война, которая продолжалась несколько лет и унесла десятки тысяч жизней.
«Мы обошлись без большой крови при распаде огромной страны», — любят повторять политики, развалившие Советский Союз. Но все это очевидный обман. Крови было не просто много — ее было очень много. Трагическая война в Таджикистане, где погибло множество людей. Противостояние между Азербайджаном и Арменией, во время которого уничтожались целые города и деревни с их населением. Гражданская война в Грузии, выступление автономных образований в той же Грузии и ожесточенные столкновения в Абхазии. Война в Приднестровье. И, как прямое следствие распада, две войны в Чечне, столкновения на Северном Кавказе между ингушами и осетинами. Неужели после этого можно говорить о малой крови и якобы управляемом распаде?
Огромная страна распалась не в декабре девяносто первого, когда были подписаны Беловежские соглашения. Она распадалась в судорогах и конвульсиях весь девяносто второй год. Этот мучительный процесс завершился к осени девяносто третьего, вылившись в прямое противостояние в руководстве России. Но это произошло уже в следующем году. А в начале девяносто второго Россия получила шоковую терапию. Мы Егором Гайдаром и его окружением были обречены не просто на развал, а на хаос в экономике, на полную деградацию в культуре и науке, на развал всей нашей промышленности. В общем все так и получилось, но у бывших советских людей была невероятно высокая степень приспособляемости к трудностям жизни. Народ, который выжил после изнурительной Гражданской войны 1918-1920 гг., сумел восстановить в первые годы советской власти народное хозяйство, сделать промышленный рывок, превратив крестьянскую страну в один из промышленных гигантов в мире. Отстоять в невероятной Великой Отечественной войне 1941-1945 гг. свою независимость в борьбе с фашистской Германией, снова восстановить народное хозяйство по второму разу. Выйти первым в космос, создать, несмотря на очевидные трудности, ядерный паритет с богатейшей державой мира, помогая при этом десяткам других стран, этот народ знал, как нужно выживать. И его не могли сломить пустые полки магазинов, отсутствие колбасы.
Сегодня мы часто читаем, что в 1992 году нас спасла команда Гайдара. Вернее, Гайдар и его молодая команда, которая благодаря шоковой терапии наполнила магазины товарами и вытащила нас из продовольственного кризиса. И это все неправда. Можно поднять цены в тысячу раз, разорить миллионы людей, обесценив их деньги на счетах и назвать это «шоковой терапией». При этом обратите внимание на поразительно интересный факт. Почти все члены команды Гайдара стали миллионерами и мультимиллионерами, владельцами банков, компаний, организаций. Может, такая «терапия» была на руку в первую очередь именно членам команды Гайдара? И на самом деле народ выжил не благодаря, а вопреки им. Выжил потому, что имел такой характер, когда нужно было выживать, стиснув зубы и преодолевая все невзгоды. Если бы в любой другой стране Европы граждан так нагло и бессовестно лишили их сбережений, как это сделали у нас, там мгновенно началась бы революция. Или как минимум сменили бы правительство.
Люди просто не понимали, что хочет сделать Гайдар и его команда. И тогда президент Ельцин понял, что такое правительство он обязан сменить. Вместо интеллектуального и начитанного Гайдара, который, кажется, был одним из самых порядочных и честных чиновников в кабинете министров, главой правительства был назначен Черномырдин. Говорят, что имя и фамилия человека могут многое сказать о его характере. Не знаю, но охотно верю, что Черномырдин был крепким хозяйственником. Но в качестве политического лидера он вызывал только смех. Так и не научившись говорить по-русски, он обычно мычал, невразумительно отвечал, говорил односложными предложениями, вошедшими в русский фольклор. Но именно такой человек был нужен в качестве руководителя кабинета министров, когда все определял только один человек в стране — сам президент.
В Азербайджане тоже произошли серьезные изменения. Народный фронт не сумел удержаться у власти даже год. Группа некомпетентных и малосведущих людей не смогла управлять государством. К тому же в Гяндже началось военное столкновение, которое могло привести к гражданской войне. Президент Абульфаз Эльчибей сбежал в далекое родовое горное село, находящееся в Нахичеванской Республике. И тогда к власти в стране пришел человек — единственный, кто мог остановить этот хаос и навести порядок в государстве. Это был бывший генерал КГБ, бывший член Политбюро ЦК КПСС, бывший первый секретарь ЦК Компартии республики и бывший первый заместитель Председателя Совета Министров СССР Гейдар Алиев. Нарочно вспомнил здесь все его титулы. Он был настоящим государственником и понимал, как нужно укреплять государство. В девяносто третьем Алиев просто остановил развал своей республики на отдельные регионы. Это была его безусловная заслуга перед народом Азербайджана.

Бакинец, капитан 1 ранга в отставке В.В.Коротких

---
Каспийское высшее военно-морское Краснознаменном училище им. С.М. Кирова (история, персоны);
Зых и зыхчане

Gelena

Модератор раздела

Gelena

Минск
Сообщений: 15377
На сайте с 2006 г.
Рейтинг: 1558

Наверх ## 15 апреля 2014 14:24 10 ноября 2018 13:11

Мир литературного творчества

Проект "История КВВМКУ в лицах... "

Аксёнов Василий Николаевич

1925 - 2016

Капитан 1 ранга.
Участник Великой Отечественной войны 1941-1945 гг. Старший преподаватель Каспийского ВВМКУ им. С.М. Кирова (1962-1976).

file.php?fid=73058&key=1692091495

ПЛ на Каспии.

Вторая мировая война закончилась, но началась «холодная» война. Соединённые штаты Америки продолжали наращивать свои Военно-морские силы за счёт строительства крупных военных кораблей и авианосцёв. Они создавали Авианосные ударные соединения, размещая их на стратегически важных акваториях морей и океанов. Советский Союз для обеспечения мощи своего Военно-Морского флота взял курс на строительство подводного флота.
Именно в это время в нашей стране началось бурное строительство подводных лодок. Строились обычно дизель-аккумуляторные подводные лодки среднего и большого водоизмещения. Строились они на Балтике, на Севере и на Дальнем Востоке, а также на Каспийской флотилии. Да, строились подводные лодки среднего водоизмещения и здесь на Волге в Горьком, на заводе «Красное Сормово». Это ПЛ серии «С», способные в плавучем доке проходить от места постройки на Сормовском заводе по Волге на Каспий. В городе Баку находилась база «Учебных и строящихся ПЛ». Там подводные лодки проходили ходовые испытания, передавались ВМФ, подняв военно-морской флаг вместо заводского. .
Во дворе завода «Красное Сормово», как на показ, стояла различная сельскохозяйственная техника, а в больших ангарах строились отдельные секции подводных лодок. Каждая секция представляет собой часть корпуса подводной лодки величиной в два отсека, но с одной переборкой между ними. В такую секцию устанавливалось всё оборудование, которое должно было устанавливаться и монтироваться в этих отсеках. При этом для рабочих, монтирующих все эти механизмы и оборудование, обеспечивался свободный доступ к рабочим местам. В других секциях, таким же путём устанавливались другие механизмы и оборудование в соответствии с чертежами каждой секции. Так отдельные секции доводились до полной готовности, вплоть до установки в них трубопроводов, запорных клапанов, настила пола, оборудования межотсечных переборок. Уже готовые секции состыковывались и сваривались здесь же в единый корпус подводной лодки. Это так называемый секционный метод постройки кораблей, внедрённый в судостроение в то время.
Я прибыл на подводную лодку, которая уже прошла этап секционного строительства, была спущена на воду, и достраивалась на плаву. Экипаж почти в полном составе был на корабле, не хватало только командира группы движения. Это та должность, на которую меня и назначили. Так я влился в уже сформированный и прошедший подготовку экипаж корабля. Со мной побеседовал командир подводной лодки капитан 3-го ранга Зеленцов Владимир Иванович. Кажется, он остался доволен мной, да и тем, что ему прислали выпускника, имеющего дипломом с отличием, к тому же участника войны и не молодого. Мне дали перечень вопросов программы по изучению устройства корабля и его систем, которые я должен изучить и сдать по ним зачёты.
Подводная лодка среднего водоизмещения С-281, 613-го проекта. Крейсерское водоизмещение корабля равно 1350 тонн, предельная глубина погружения равна - 200 метров. Силовая установка двухвальная. Два дизеля мощностью по 2000 лошадиных сил установлены в пятом отсеке. Они работают на два гребных винта, и обеспечивают полный ход в надводном положении до 18 узлов. Два главных гребных электродвигателя мощностью по 1300 л.с. расположены в шестом отсеке. Они обеспечивают самый полный подводный ход 13 узлов в течение одного часа, но при малых скоростях обеспечивается длительный подводный ход. Эти же электродвигатели используются в качестве генераторов при вращении их дизелями во время зарядки аккумуляторной батареи. При этом гребные винты могут быть отключены с помощью шинно-пневматических муфт. Имеются два электродвигателя экономического хода, обеспечивающие скорость экономического хода около 4-х узлов. Они соединены с линией вала текстропными передачами ( это привод клиновыми ремнями). Аккумуляторная батарея состоит из двух групп по 112 элементов. Группы расположены в аккумуляторных ямах второго и четвертого отсеков.
Для пополнения запасов сжатого воздуха высокого давления (ВВД) установлены два дизель-компрессора и один электро-компрессор. Они нагнетают воздух в баллоны сжатого воздуха ёмкостью по 400 литров каждый. Полное давление равно 200 атмосфер. Баллоны сжатого воздуха расположены в надстройке лёгкого корпуса. Все баллоны разделены на группы, имеющие свой запорный клапан. Этим исключается потеря всего воздуха высокого давления при повреждении одного трубопровода. Две группы баллонов из восьми составляют неприкосновенный запас ВВД. Они называются «командирскими группами», и открыть их клапана для расхода можно только с разрешения командира подводной лодки.
Система гидравлических приводов обеспечивает работу гидравлических машинок и гидроприводов перекладки рулей. Гидравлическими машинками открываются и закрываются кингстоны и клапаны вентиляции цистерн главного балласта, воздушные и газовыпускные шахты дизелей. На старых подводных лодках эти приводы были пневматическими, требующими дополнительного расхода сжатого воздуха, да и шумность они создавали при срабатывании.
Четыре торпедных аппарата в носу и два торпедных аппарата в корме составляют основное вооружение подводной лодки. В носовом отсеке на стеллажах расположены запасные торпеды. В кормовом отсеке запасных торпед нет. На первых подводных лодках 613 проекта
на верхней палубе перед ограждением рубки были установлены зенитные автоматы. В последствии от них отказались и демонтировали.
Целая серия таких подводных лодок строилась на заводе «Красное Сормово». Наша подводная лодка через месяц после моего приезда уже была готова к ходовым испытаниям, которые должны проводиться на Каспийском море. Для перехода по Волге нашу
подводную лодку поставили в плавучий док и закрыли брезентом. Плавучий док вместе с подводной лодкой имеет малую осадку. Это обеспечивает его проход и по Волге, и по Волго-Донскому каналу, и по Беломорско-Балтийскому пути. К доку была пришвартована
баржа, на которой разместились все подводники, одетые в гражданскую одежду. Кроме экипажа подводной лодки с нами шли представители завода. Это группа рабочих и специалистов, составляющих «сдаточную команду завода». Всю эту связку потянул
вниз по Волге обыкновенный буксир.
Из города Сормово я отправил жену в город Вольск к её родителям. В Вольске жила и моя мать, и моя сестра, а отца у меня уже не было. Он погиб на фронте в 1943 году. Да и вообще мы с женой не только земляки, но и соседи. Семь домов по улице Октябрьской наши дома разделяли. В детстве мы, почему-то, не знали друг друга, хотя наши родители были знакомы. А поженились мы с Тамарой в Ленинграде в январе 1954 года, где она заканчивала учёбу в педагогическом институте, а я учился на пятом курсе ВВМИОЛУ им. Дзержинского. Ей пришлось один год работать в Ленинграде в школе лаборантом, затем преподавателем химии. А вот теперь я на подводной лодке в составе экипажа проходил мимо родного города Вольска.
Было позднее вечернее время, уже стемнело, а знакомый берег Волги будто притягивал. С разрешения докмейстера я включал мощный прожектор и освещал город с Волги, стараясь увидеть свой дом. Три пассажирских парохода у пристани стояли, когда луч моего прожектора коснулся пристани. Один из пароходов даже подал прерывистый трёхкратный гудок, требуя прекратить освещение.
Ещё при подходе к городу Вольск наш буксир встал на якорь, и мы простояли несколько часов. Среди экипажа подводной лодки оказалось двое молодых матросов из Вольска. Это матросы Крашенинников Владимир и Глазунов. До призыва они были активными участниками соревнований по водно-моторному спорту, знакомы со многими яхтсменами в Вольске.
Пока мы стояли на якоре, видимо для смены буксира, в районе завода перед городом, эти матросы подозвали проходящую яхту, на которой оказались их знакомые. Поговорили и попросили передать родителям весточку от сыновей. Так ребята, на яхте успели сходить за матерью Володи Крашенинникова и доставить её к борту нашей баржи. Встреча и беседа с матерью продолжалась на яхте довольно долго, пока наш буксир снялся с якоря, и мы продолжили свой путь. Мы прошли по Волге вниз до Астрахани, а затем вошли в морской канал на Каспийском море. Канал проходит по мелководью северной части Каспия до глубин, достаточных для прохода морских судов.
Пройдя морской канал, наша подводная лодка вышла из плавучего дока и сразу приступила к ходовым испытаниям. Был дан самый полный надводный ход дизелями. Такой режим дизели должны выдержать в течение двенадцати часов. Это один из пунктов ходовых испытаний. В дизельном отсеке на вахте стояли и наши дизелисты - старшины и матросы, а также специалисты по дизелям из заводских рабочих. Причём обслуживание дизелей и поддержание режима самого полного хода взяли на себя заводские специалисты. Они стремились всячески дать более щадящий режим дизелям, даже чуточку снижали обороты, чтобы обеспечить работу в течение двенадцати часов без замечаний. А наша задача состояла в том, чтобы следить за соблюдением заданного режима. Но на все наши замечания у них всегда находится объяснение такой необходимости, вплоть до указания на погрешность приборов. Они же не первый раз сдают такую подводную лодку от завода нашему Военно-Морскому флоту. У них громадный опыт эксплуатации таких дизелей, причём и на таких максимальных режимах. Выдержали эти испытания наши дизеля.
Сдаточные испытания продолжились несколько дней в главной базе Краснознамённой Каспийской флотилии - Баку. Там проводились испытания системы погружения и всплытия, системы сжатого воздуха высокого давления и других систем и агрегатов. При испытании ёмкости аккумуляторной батареи был дан самый полный подводный ход главными гребными электродвигателями. При этом на главные гребные электродвигатели подаётся ток по две тысячи ампер, что контролируется по амперметру. При таком режиме подводного хода запаса энергии аккумуляторной батареи должно быть достаточно на один час хода, не меньше. И опять специалисты из сдаточной команды всячески стремились снизить величину расходуемой энергии, уменьшая ток на электродвигатели. Им важно было продержаться ровно час, чтобы сдать аккумуляторную батарею без замечаний.
Если вскрывались отдельные неисправности или поломки, возникшие в ходе испытаний систем или устройств подводной лодки, то они устранялись здесь же в базе. Для этого здесь были специальные мастерские от завода «Красное Сормово», где было ремонтное оборудование, и были запасные части. У нас в корабельном ЗИПе были положенные запасные части. Но наши старшины команд мотористов, электриков и трюмных стремились пополнить некоторые дефицитные манжеты, и детали, часто выходящие из строя. Для этого они обращались в мастерские к сормовчанам, выменивали у них запасные части. На подводную лодку ежемесячно выдаётся спирт для обслуживания аккумуляторной батареи и электрооборудования. Часть этого спирта и шло на пополнение дефицитных запасных частей – резиновых прокладок, манжеток, клапанов и т п.
После сдачи ходовых испытаний на подводной лодке был поднят
Военно-Морской флаг, вместо красного государственного флага. Это значит, что подводная лодка передана Военно-Морскому флоту от судостроительной промышленности. Но кроме флага подводная лодка, поднимает ещё и «гюйс» на носовом флагштоке. Ведь она относится к кораблям второго ранга.
В составе Краснознамённой Каспийской Флотилии была «Бригада учебных и строящихся подводных лодок» - (85-я БУСПЛ). В ней был дивизион учебных подводных лодок и дивизион строящихся ПЛ. В составе учебного дивизиона были только две учебные подводные лодки. Этого стало не достаточно для отработки экипажей строящихся ПЛ, потому, что количество вновь построенных ПЛ существенно возросло. Поэтому нашу подводную лодку «С-281» включили в состав «Учебного дивизиона ПЛ», как третий учебный корабль.
В составе дивизиона «Строящихся ПЛ» были подводные лодки, пришедшие с завода на сдаточные испытания. Они базировались здесь же, в Северной гавани Бакинской бухты, где стояли и учебные ПЛ. Но, кроме того, в состав «Бригады учебных и строящихся подводных лодок» входили экипажи кораблей, направленные для прохождения учёбы на учебных подводных лодках. Это экипажи, ещё не имеющие своих кораблей, а поэтому на построении бригады подводных лодок их называли «безлошадными».
Наша подводная лодка, войдя в состав учебных ПЛ, прежде, чем приступить к обучению других экипажей, сама должна подготовиться и сдать задачу .№ 1 и задачу № 2. При сдаче задачи № 1 проверяется организация службы на подводной лодке, а также знания своих обязанностей каждым членом экипажа. Задачу принимают флагманские специалисты бригады и офицеры из дивизиона учебных подводных лодок.
После сдачи задачи № 1, наша ПЛ вышла в море на отработку задачи № 2. Это задача по освоению «одиночного плавания подводной лодки». Для этого подводная лодка отрабатывает погружение из надводного крейсерского положения в подводное положение. Но сначала этот манёвр выполняется без заполнения цистерны быстрого погружения, что облегчает действия,
но увеличивает время ухода подводной лодки под воду. В подводном положении подводная лодка производит дифферентовку. При дифферентовке уравнивается вес корабля с силой плавучести. Для этого принимается дополнительная вода в уравнительную цистерну, или наоборот, откачивается из неё. Кроме того путём перегонки воды из носовой дифферентной цистерны в кормовую дифференгную цистерну, или наоборот, выравнивается вес по длине корабля. Добившись такого состояния подводной лодки, командир БЧ-5, который рассчитывал и производил дифферентовку, докладывает командиру корабля, что лодка дифферентована.
«Срочное погружение» производится из крейсерского положения с заполненной цистерной быстрого погружения. Вес воды ( около 10 тонн) в цистерне быстрого погружения является избыточным весом для подводной лодки. Он нужен только для ускорения погружения, поэтому сразу после ухода корпуса корабля под воду, цистерна быстрого погружения продувается сжатым воздухом, то есть вода из неё вытесняется сжатым воздухом. Подводная лодка опять становится удифферентованной, то есть, не тяжела, не легка, не клонится на нос или на корму.
Она может плавать на перископной глубине, наблюдая за поверхностью моря через поднятый перископ. Может уходить на безопасную глубину, управляясь горизонтальными рулями. Безопасной называется глубина около 30 метров, исключающая возможность столкновения с надводными кораблями. Может подводная лодка идти на любой глубине, включая рабочую глубину погружения. Рабочая глубина погружения составляет около 85 процентов от предельной глубины, на которую рассчитан прочный корпус ПЛ.
Отработке процесса постановки под РДП и плаванию под РДП уделяется особое внимание. Здесь отрабатывается слаженность действий личного состава дизельного отсека, чтобы исключить попадание воды в дизельный отсек. Важна и чёткая работа рулевого на горизонтальных рулях, который должен точно удерживать корабль на перископной глубине, и не допустить притопления воздушной шахты РДП, поднятой на поверхность. При работе дизелей в подводном положении на перископной глубине возможна зарядка аккумуляторной батареи, работа компрессоров на пополнение запасов сжатого воздуха, вентиляция отсеков и аккумуляторной батареи.
После сдачи задачи № 2 наша подводная лодка приступила к бучению экипажей для строящихся ПЛ. Для этого на нашу ПЛ приходили матросы и старшины обучаемого экипажа, занимали места на боевых постах, согласно расписанию. Наши матросы и старшины, расписанные на этих боевых постах, показывали им свое заведование, объясняли свои обязанности и действия, записанные в книжке «боевой номер». Эти обязанности и действия переписывались в чистую книжку «боевой номер» обучаемого. Такие занятия продолжались несколько дней. Потом обучаемый экипаж проверяется, как при сдаче задачи № 1, то есть по организации службы. Всё это время корабль стоит у пирса, не выходя в море.
После сдачи задачи № 1 обучаемым экипажем, корабль выходит в море с двумя экипажами. Отрабатываются действия личного состава при одиночном плавании ПЛ. На каждом боевом посту обучаемые наблюдают за действиями нашего личного состава. Отрабатываются все действия, необходимые для сдачи задачи № 2. После показа действий при погружении и всплытии, эта действия выполняются обучаемым экипажем. Достигнув правильных и быстрых действий при погружении и всплытии, переходят к отработке манёвра «срочное погружение». Таким же образом, после показа действий нашим личным составом, эти действия выполняются обучаемым экипажем. Все эти действия выполняются при многократном повторении команд и манёвров корабля с целью достижения слаженности действий.
Таким же путём отрабатывается постановка под РДП, движение в режиме РДП и снятие с РДП. Офицерский состав также обучается соответствующими командирами боевых частей, которых они дублируют. У обучаемого нами экипажа принимается учебная задача № 2, за качество отработки которой наш экипаж несёт какую-то моральную ответственность.
После отработки на учебной подводной лодке, личный состав обучаемого экипажа выезжает на завод для приёма строящейся подводной лодки. На заводе, в процессе постройки секций ПЛ, обучаемый экипаж имеет возможность лучше изучить устройство корпуса, систем и механизмов ПЛ. После спуска на воду экипаж наблюдает за полным завершением работ и качеством отделочных работ. На каждом боевом посту личный состав проверяет своё заведование и докладывает о вскрытых недостатках своим непосредственным командирам.
С завода подводная лодка в плавучем доке буксируется на Каспийское море, где проводятся сдаточные испытания. Здесь мы вторично встречаемся с этим экипажем, но уже как с самостоятельным экипажем своего корабля. После сдаточных испытаний корабль передаётся в состав Военно-Морского флота. Корабль поднимает Военно-Морской флаг, вместо государственного, с которым вышел с завода. С Каспийского моря подводная лодка уходит в базу приписки. На Черноморский флот по Волго-Донскому каналу. На Северный флот и на Балтику по Волго-Балтийскому каналу и Беломорканалу. Этот путь подводная лодка проходит в плавучем доке, буксируемая речными буксирами.
Подобным образом через сдаточную базу Сормовского завода здесь на Краснознамённой Каспийской флотилии в городе Баку, прошло около восьмидесяти подводных лодок. На построении личного состава «Бригады учебных и строящихся подводных лодок» иногда насчитывалось до двадцати экипажей. Это были команды трёх учебных подводных лодок, команды сдающихся ПЛ, а также экипажи без своих кораблей, проходящие обучение на учебных ПЛ.
Такое же массовое строительство новых ПЛ среднего и большого водоизмещения производилось на заводах Северного флота и Тихом океане. Именно эти ПЛ составили основную мощь нашего подводного флота в первые послевоенные годы. Именно такие подводные лодки с дизель-аккумуляторной энергетической установкой в годы холодной войны несли боевое дежурство в мировом океане и у берегов вероятного противника. На боевое дежурство в автономный поход подводные лодки уходили на шесть и более месяцев.
Да, сроки автономных походов, (автономок), постоянно увеличивались, не смотря на тяжелые условия обитания и работы подводников. Не только тяжелые бытовые условия, но и замкнутое пространство отсека, постоянная напряженность и опасность в течение многих месяцев, отрыв от дома, от семьи, не проходили бесследно для членов экипажей в таких автономных походах. Это им бы, подводникам, по возвращении из таких автономок, давать высокие звания героев Советского Союза, а не баловать этим только космонавтов.

---
Каспийское высшее военно-морское Краснознаменном училище им. С.М. Кирова (история, персоны);
Зых и зыхчане

Gelena

Модератор раздела

Gelena

Минск
Сообщений: 15377
На сайте с 2006 г.
Рейтинг: 1558

Наверх ## 15 апреля 2014 14:33 10 ноября 2018 13:12

Седой Каспий

На одном из учений кораблей Краснознамённой Каспийской флотилии, когда корабли ОВРа (Охрана водного района) проводили поиск и преследование нашей подводной лодки, у нас произошел такой случай. В подводном положении на глубине около 80 метров командир, стараясь оторваться от преследования, дал «Самый полный ход» электромоторами. Рулевой на горизонтальных рулях, стараясь удержать заданную глубину хода, стал быстро и резко перекладывать и носовые горизонтальные рули и кормовые. Опыта управления горизонтальными рулями на такой большой скорости у него было недостаточно и он, начав нервничать, грубо крутил рули то на погружение, то на всплытие. При этом он использовал и носовые горизонтальные рули и кормовые, хотя рекомендуется пользоваться только кормовыми горизонтальными рулями, установив носовые рули в положение, близкое к нулевому. Соответственно и подводная лодка то уходила на глубину, то подвсплывала, а не удерживалась на заданной глубине. На такую частую и резкую перекладку рулей расходуется много рабочей жидкости из системы гидравлики. Вдруг носовые горизонтальные рули перестали работать, оставшись в положении «на погружение». Давление в системе гидроприводов снизилось до нуля, израсходовав запас рабочей жидкости в гидроаккумуляторах. Подводная лодка с дифферентом на нос стала быстро уходить на глубину. Предельная глубина погружения таких лодок всего 200 метров. Проскок предельной глубины считается аварийной ситуацией, даже если лодка осталась не поврежденной, хотя ее могло раздавить забортным давлением. В эти секунды в центральном посту все замерли, глядя на стрелку глубиномера, которая продолжала медленно ползти на погружение. Так как рули не работали, лодка уходила на глубину с дифферентом на нос, а командир корабля молчал, то инженер-механик, оценив положение, как аварийное, сам дал команду на электромоторы голосом по трансляции: «Шестой. Назад! Оба средний». Команда была выполнена, несмотря на то, что команды, на изменение хода корабля, подаются командиром корабля и дублируются машинными телеграфами, а не подаются голосом по трансляции. Командир электромоторного отсека, мичман Голубков, сам ощутил ненормальный дифферент на нос, и выполнил команду, дав задний ход электромоторами, не дожидаясь приказания машинных телеграфов. В это же время в центральном посту старшина команды трюмных машинистов, мичман Головко, взявшись за клапан аварийного продувания, смотрел на меня и жестами показывал, что готов продуть цистерны главного балласта. Но стрелка глубиномера, замедлив ход, остановилась и медленно поползла на всплытие. Подводная лодка начала всплывать, сохраняя дифферент на нос. Это электромоторы, работая назад, погасили скорость. и начали вытягивать её из глубины. Начали работать горизонтальные рули, так как насосы гидравлики уже справлялись с чрезмерно большим расходом гидравлики. Включился резервный насос гидравлики. Командир, застопорив задний ход машинными
телеграфами, дал малый ход вперёд, и дал команду «всплывать на безопасную глубину» (это глубина около 30-и метров, исключающая столкновение с надводными кораблями). Прослушав горизонт, и убедившись в безопасности всплытия, ПЛ всплыла на перископную глубину. Командир поднял перископ и осмотрел горизонт. Перед всплытием всегда осматривается горизонт, нет ли надводных кораблей в опасной близости. По команде «всплывать», а затем «продуть среднюю», подводная лодка всплыла в надводное положение. При разборе причины отказа горизонтальных рулей выяснилось, что давление в системе гидравлики резко упало, так как один из двух насосов гидравлики был отключен. Обычно одного насоса бывало достаточно для всех режимов работы, поэтому старшина, ответственный за гидравлику, иногда самовольно отключал один насос с целью экономии. Один насос работал, а запас жидкости в гидроаккумуляторе был израсходован, и давление упало до нуля, так как один насос не успевал компенсировать расход гидравлики. Вот почему гидропривод горизонтальных рулей не сработал, когда рулевой пытался переложить рули на всплытие, они так и остались в положении на погружение. Конечно, самовольное отключение одного насоса из двух, это нарушение и оно могло привести к тяжелым последствиям, поэтому были приняты соответствующие меры к нарушителю, и внесены изменения в инструкцию по обслуживанию, строго запрещающие подобные действия. Из разбора этого эпизода выяснились и другие допущенные нарушения. Не было докладов из концевых отсеков об изменении глубины по глубиномерам в носу и в корме, а времени на запрос по трансляции не было. Поэтому не известно, какой глубины достиг носовой отсек. Да это и к лучшему. Иначе надо было бы докладывать об этом, как о чрезвычайном происшествии, об опасном маневрировании. Когда мы пришли в базу, и команда ушла с постелями в береговую казарму, командир корабля капитан третьего ранга Зеленцов Владимир Иванович попросил меня зайти к нему в каюту. Он налил в стаканы спирт и сказал: «давай выпьем стармех!». Молча выпили и ни слова о происшествии, хотя понимали, за что пьём, а я это понял, как знак благодарности мне, инженер-механику, выручившему командира в аварийной ситуации.
Командиром группы движения на нашей подводной лодке, то есть моим помощником, был старший инженер-лейтенант Перов Николай Константинович. Он уже три года был моим помощником, а продвигаться ему было некуда. Да и мне уже захотелось расстаться с подводной лодкой. Вот почему я так быстро согласился на предложенную мне должность помощника дивизионного инженер-механика. Коля Перов стал командиром БЧ-5 на ПЛ С-281, а я стал помдивмех 300-го отдельного дивизиона подводных лодок ККФ, то есть перешел в штаб дивизиона. Теперь у меня не было своей подводной лодки, но я мог зайти на любую из них по поручению дивизионного инженер-механика. Приходилось и в море выходить вместо заболевшего командира БЧ-5 на другой подводной лодке с экипажем, мне не знакомым. В октябре 1959 года меня направили на «курсы офицерского состава» (КОС) в Ленинград. Это трёхмесячные курсы при Высшем Военно-Морском инженерном училище имени Дзержинского, в котором я и учился. Но теперь мы располагались в Инженерном замке, хотя на занятия ходили в училище, в здание Адмиралтейства. Даже некоторые преподаватели были нам знакомы со времён учёбы в этом училище. Нас собралось на эти курсы человек двадцать, двадцать пять, и все выпускники дизельного факультета этого училища, но разных лет выпуска. Да и занятия с нами проводил больше всех преподаватель предмета ДВС (двигатели внутреннего сгорания), тоже знакомый нам с тех времён. Он гражданский преподаватель. Его фамилия Брук. С ним мы ходили на завод, где строились дизельные двигатели для подводных лодок. Там он показывал нам этапы строительства дизельных двигателей, технологию производства топливной аппаратуры для дизелей. В научно-исследовательском институте под названием «Институт №1», куда мы тоже ходили с нашим преподавателем, я встретил знакомых офицеров, с которыми мы вместе учились в инженерном училище. Они сразу после выпуска получили назначение в «Институт .№1» младшими научными сотрудниками. Один из них работал над вопросами шумности дизелей. Он рассказывал нам, что шумы ДВС раскладываются на отдельные гармоники. Эти гармоники анализируются, по резонансным колебаниям определяются их источники в двигателе, даются рекомендации по их уменьшению. Другой научный сотрудник, тоже мой товарищ по учёбе, работал над вопросами повышения качества топливной аппаратуры дизелей. Позже я узнал, что он защитил кандидатскую диссертацию и возглавил отдел управления качеством на заводе топливной аппаратуры. После окончания курсов офицерского состава я возвратился из Ленинграда в город Баку, на Каспийскую флотилию. В это время полным ходом шло сокращение личного состава Советской армии и Военно-Морского флота. Н.С. Хрущёв объявил о необходимости сократить Вооруженные Силы на один миллион двести тысяч человек. Во исполнение этого приказа в 1960 году 300-й отдельный дивизион подводных лодок ККФ расформировали, а подводные лодки с Каспийского моря отправили на ЧФ и СФ. Наша подводная лодка, ПЛ С-281, перешла на Северный Флот в военно-морскую базу Гремиха, где мой экипаж продолжил военно-морскую службу. Я, после расформирования штаба дивизиона, получил назначение на ТОФ, на должность помощника флагманского инженер-механика бригады подводных лодок Камчатской флотилии. Мне предоставлялся отпуск, после которого я должен был прибыть к новому месту службы, на Камчатку, на должность помфлагмеха бригады подводных лодок, которой командовал капитан первого ранга Рулюк. Я ещё не успел уехать из Баку в город Вольск, где всегда проводил свой отпуск. Задержали в связи с приходом на ремонт одной из наших подводных лодок. Да и хорошо, что так получилось. Меня вызвали в отдел кадров и сообщили, что должность на Камчатке занята. Мне предлагается «большой строящийся объект в Архангельске». Так было сформулировано в телеграмме из Москвы, из Управления кадров. Это надо понимать так, что снова мне предлагают должность инженер-механика, командира БЧ-5, но уже на подводной лодке большого водоизмещения, 641 проекта. Я решил отказаться, тем более имея такой козырь, что я соглашался даже на Камчатку. Начальник отдела кадров нашей бригады немного повозмущавшись моим отказом, сказал, чтобы я сам составил текст ответной телеграммы с обоснованием отказа. Составил я текст такой телеграммы, где отказ обосновывал своим возрастом и состоянием здоровья, как участника войны.

Командиром группы движения на нашей подводной лодке, то есть моим помощником, был старший инженер-лейтенант Перов Николай Константинович. Он уже три года был моим помощником, а продвигаться ему было некуда. Да и мне уже захотелось расстаться с подводной лодкой. Вот почему я так быстро согласился на предложенную мне должность помощника дивизионного инженер-механика. Коля Перов стал командиром БЧ-5 на ПЛ С-281, а я стал помдивмех 300-го отдельного дивизиона подводных лодок ККФ, то есть перешел в штаб дивизиона. Теперь у меня не было своей подводной лодки, но я мог зайти на любую из них по поручению дивизионного инженер-механика. Приходилось и в море выходить вместо заболевшего командира БЧ-5 на другой подводной лодке с экипажем, мне не знакомым.
В октябре 1959 года меня направили на «курсы офицерского состава» (КОС) в Ленинград. Это трёхмесячные курсы при Высшем Военно-Морском инженерном училище имени Дзержинского, в котором я и учился. Но теперь мы располагались в Инженерном
замке, хотя на занятия ходили в училище, в здание Адмиралтейства. Даже некоторые преподаватели были нам знакомы со времён учёбы в этом училище. Нас собралось на эти курсы человек двадцать, двадцать пять, и все выпускники дизельного факультета этого
училища, но разных лет выпуска. Да и занятия с нами проводил больше всех преподаватель предмета ДВС (двигатели внутреннего сгорания), тоже знакомый нам с тех времён. Он гражданский преподаватель. Его фамилия Брук. С ним мы ходили на завод,
где строились дизельные двигатели для подводных лодок. Там он показывал нам этапы строительства дизельных двигателей, технологию производства топливной аппаратуры для дизелей. В научно-исследовательском институте под названием «Институт №1», куда мы тоже ходили с нашим преподавателем, я встретил знакомых офицеров, с которыми мы вместе учились в инженерном училище. Они сразу после выпуска получили назначение в «Институт .№1» младшими научными сотрудниками. Один из них работал
над вопросами шумности дизелей. Он рассказывал нам, что шумы ДВС раскладываются на отдельные гармоники. Эти гармоники анализируются, по резонансным колебаниям определяются их источники в двигателе, даются рекомендации по их уменьшению. Другой научный сотрудник, тоже мой товарищ по учёбе, работал над вопросами повышения качества топливной аппаратуры дизелей. Позже я узнал, что он защитил кандидатскую диссертацию и возглавил «отдел управления качеством» на заводе топливной аппаратуры. После окончания курсов офицерского состава я возвратился из Ленинграда в город Баку, на Каспийскую флотилию. В это время полным ходом шло сокращение личного состава Советской армии и Военно-Морского флота. Н.С. Хрущёв объявил о необходимости сократить Вооруженные Силы на один миллион двести тысяч человек. Во исполнение этого приказа в 1960 году 300-й отдельный дивизион подводных лодок ККФ расформировали, а подводные лодки с Каспийского моря отправили на ЧФ и СФ. Наша подводная лодка, ПЛ С-281, перешла на Северный Флот в военно-морскую базу Гремиха, где мой экипаж продолжил военно-морскую службу. Я, после расформирования штаба дивизиона, получил назначение на ТОФ, на
должность помощника флагманского инженер-механика бригады подводных лодок Камчатской флотилии. Мне предоставлялся отпуск, после которого я должен был прибыть к новому месту службы, на Камчатку, на должность помфлагмеха бригады подводных
лодок, которой командовал капитан первого ранга Рулюк. Я ещё не успел уехать из Баку в город Вольск, где всегда проводил свой отпуск. Задержали в связи с приходом на ремонт одной из наших подводных лодок. Да и хорошо, что так получилось. Меня вызвали в отдел кадров и сообщили, что должность на Камчатке занята. Мне предлагается «большой строящийся объект в Архангельске». Так
было сформулировано в телеграмме из Москвы, из Управления кадров. Это надо понимать так, что снова мне предлагают должность инженер-механика, командира БЧ-5, но уже на подводной лодке большого водоизмещения, 641 проекта. Я решил отказаться, тем более имея такой козырь, что я соглашался даже на Камчатку. Начальник отдела кадров нашей бригады немного повозмущавшись моим отказом, сказал, чтобы я сам составил текст ответной телеграммы с обоснованием отказа. Составил я текст
такой телеграммы, где отказ обосновывал своим возрастом и состоянием здоровья, как участника войны.

В это время Каспийское Высшее Военно-Морское Краснознамённое имени С.М. Кирова училище, находящееся в Баку, переходило на подводный профиль обучения курсантов. Училищу требовались преподаватели из числа офицеров с опытом плавания на подводных лодках. Начальник отдела кадров этого училища капитан 3-го ранга Чугреев прежде, чем ехать в Москву, зашел в наш отдел кадров и предложил должность преподавателя мне, как инженер-механику, подводнику. Дело в том, что я остался один, ожидающий нового назначения, а наш инженер-механик дивизиона, у которого я был помощником, уже уехал. Я сразу же дал согласие, но кадровика, должно быть, смущало то, что я был только капитан-лейтенантом, а штатное воинское звание преподавателя училища - капитан второго ранга. Он стал расспрашивать меня о войне, о службе, хотя перед ним лежало моё личное дело. Я рассказал, что закончил Высшее Военно-морское инженерное ордена Ленина училище в Ленинграде в 1955 году. В училище поступил будучи военнослужащим ВДВ после семилетнего перерыва в учёбе, когда мне было почти 25 лет. Что в училище я был Сталинским стипендиатом, и имею диплом с отличием, что сейчас мне уже 35 лет. Это, конечно, оправдывало моё отставание в воинском звании, а возраст был самый подходящий. Уехал в Москву начальник отдела кадров училища, в Управление кадров с заявками на других преподавателей, необходимых училищу, а меня отправили в отпуск, не дав нового назначения. Но ещё до моего отъезда в отпуск ко мне приходил из училища начальник лаборатории кафедры «Теории, устройства и живучести корабля» (ТУЖК). Подошел он ко мне тогда, когда я был в цехе судоремонтного завода города Баку (СРЗ-23), и обеспечивал ремонт одного агрегата подводной лодки, пришедшей после модернизации на заводе «Красное Сормово». Он сказал, что меня ждут на кафедре, что его послал начальник кафедры капитан первого ранга Баснин Роман Владимирович. Очевидно, начальник отдела кадров училища сообщил на кафедру, что подобрал им преподавателя, и они решили со мной познакомиться. Но приказа о моём назначении ещё нет, а мне здесь поручили обеспечивать ремонт радиолокационной выдвижной антенны ПЛ, после чего отправили меня в отпуск. Отпуск мне дали на 45 суток, как и положено офицеру подводнику. Поехали мы всей семьёй, с женой и сыном пяти лет. Поехали в город Вольск, где нас ждали родные. Ещё в Вольске во время отпуска я узнал, что пришел приказ о моём назначении преподавателем в училище. Мне сообщил письмом мой знакомый, которого я попросил об этом перед отъездом в отпуск. Отпуск я, конечно, не прервал, а поэтому прибыл в училище на кафедру ТУЖК только 15 сентября, а занятия начались с первого сентября.
Для меня это, конечно, лучше, так как мой предмет перенесли на второй семестр, и у меня будет время хорошо подготовить лекции по «Устройству подводной лодки». А то было запланировано чтение лекций с первого сентября. Теперь же начальник кафедры поручил мне подготовить лекцию по "Системе погружения и всплытия ПЛ" для офицеров по плану командирской учёбы. Но сначала меня дважды заслушивали на кафедре. Кроме начальника кафедры присутствовал старший преподаватель капитан второго ранга Ставицкий Виктор Трофимович. Они сидели в пустой аудитории, а я должен был читать им лекцию, представляя, что передо мной
большая аудитория офицеров. Для меня это было не легко, тем более, что я видел, что они что-то записывают в своих блокнотах, ну, конечно же, записывают свои замечания. Раньше мне приходилось рассказывать матросам и офицерам обучающихся экипажей устройство отдельных систем подводной лодки. Но это было или в отсеках подводной лодки, или на пирсе. А здесь в пустой аудитории я рассказывал и показывал по развешенным чертежам и плакатам систему всплытия подводной лодки и систему аварийного продувания. При обсуждении лекции мне высказали много замечаний. Оказывается, я не выдержал время и закончил раньше. Я слишком детально объяснял устройство невозвратного клапана, а это лишнее для понимания принципа действия системы. «Не ударяйся в гайку», - сказал мне Ставицкий В.Т. - «ну, а главное, не надо стесняться, надо смотреть на аудиторию, вести себя смелее». Ведь ты этот материал знаешь лучше их, а не отвечаешь заданный урок». Рекомендовали переделать лекцию в соответствии с указанными замечаниями и повторить заслушивание. В течение первого семестра мне несколько раз приходилось готовить и читать лекции офицерам, преподавателям других кафедр. Это были лекции по устройству подводной лодки, особенностям её конструкции по сравнению с надводными кораблями. Ведь до этого все, преподаваемые курсантам дисциплины, были ориентированы на последующую службу их на надводных кораблях. А теперь училищу приказано перейти на подводный профиль обучения курсантов. Темы лекций выбирал начальник кафедры из числа уже написанных мною для курсантов. А мне, как молодому преподавателю, положено иметь полный текст лекции, а не конспект лекции, как другим, уже опытным преподавателям.
Вот я и проводил всё рабочее время за написанием курса лекций по предмету «Устройство подводных лодок». Рабочее время. Здесь, в училище, я, пожалуй, впервые узнал, что рабочее время и у офицеров может быть ограниченным. К девяти утра приходишь на работу, а в восемнадцать можешь идти домой. Конечно, здесь тоже есть дежурства и наряды в патруль, но всё равно это не сравнить со службой на подводных лодках, тем более со службой инженер-механика. Ведь инженер-механик, командир БЧ-5 дизель- аккумуляторной подводной лодки, по возвращении ПЛ в базу, должен сразу начать зарядку аккумуляторной батареи. Только после окончания зарядки, которая может продолжаться часов восемь, десять, он может освободиться и идти домой, если не назначен дежурным по живучести группы кораблей. Так часто бывает, и к этому я привык. С начала второго семестра я начал читать лекции по устройству подводной лодки курсантам третьего курса штурманского факультета. Первую мою лекцию курсантам я провел спокойно и уверенно, и именно потому, что никого из проверяющих не было в аудитории. Хотя я заметил, что начальник кафедры из соседней аудитории подслушивал, но это меня уже не смущало. Лекцию я читал в поточной аудитории, одновременно двум классам. Начальник кафедры, видимо, остался доволен, так как ни каких замечаний или указаний мне не было высказано.

Так началась моя преподавательская деятельность в Каспийском Высшем Военно- Морском Краснознамённом училище имени С.М. Кирова. Кроме штурманского факультета в училище был химический факультет. На химфакультете обучение проводилось по трём специальностям. Были классы «общих химиков», классы «радиохимиков» и классы «химиков-дозиметристов».

file.php?fid=73059&key=1020227968

---
Каспийское высшее военно-морское Краснознаменном училище им. С.М. Кирова (история, персоны);
Зых и зыхчане

Gelena

Модератор раздела

Gelena

Минск
Сообщений: 15377
На сайте с 2006 г.
Рейтинг: 1558

Наверх ## 15 апреля 2014 14:54 26 июля 2023 16:16

Мир литературного творчества

Проект "История КВВМКУ в лицах... "

Чепенко Борис Александрович

Капитан 1 ранга. Кандидат технических наук, старший научный сотрудник по специальности «Экология».
Выпускник 1962 года химического факультета Каспийского им. С.М. Кирова ВВМУ .

Воспоминания. Учёба в Высшем военно-морском училище инженеров оружия (ВВМУИО) (войсковая часть 99060) г. Ленинград.

В июле 1957 года на химический факультет училища поступило 72 человека. Закончивших школу с золотой медалью принимали без экзаменов на основании собеседования, получившие серебряную медаль сдавали математику письменно и устно, а остальные сдавали 6 экзаменов (математика письменно и устно, сочинение, физика, химия и иностранный язык), проходной балл был 29. В гражданских ВУЗах проходной балл был 25-27, в Ленинградском университете – 28.
Училище возглавлял инженер- контр-адмирал В.А.Егоров, заместителем по учебной и научной работе был инженер- контр-адмирал Иванов, заместителем по строевой части – Герой Советского Союза капитан 1 ранга Казачинский Константин Васильевич.
В это время в училище было 3 факультета: артиллерийский (2-ой), минно-торпедный (3-ий) и химический (4-ый). Начальником минно-торпедного факультета был Герой Советского Союза капитан 1 ранга А.Г.Свердлов.
Начальником химического факультета был капитан 1-го ранга Вербицкий Алексей Николаевич - прекрасный начальник, внимательный и душевный человек, его заместителем – капитан 1-го ранга Манов Степан, заместителем по политической части полковник Левинсон Пётр Аронович.
За 34 года службы в ВМФ и ВВС я таких замполитов, как Пётр Аронович, встретил человек 6, а знал более 40.
Командиром роты назначили участника Великой отечественной войны майора Аникина Василия Ивановича, который был у нас командиром роты все 5 лет. Так как Василий Иванович обладал редкой способностью выдавать перед строем курсантов «афоризмы», то на 1-3 курсах во второй шеренге человека два или три стояли с блокнотами и записывали такие «афоризмы». Некоторые курсанты, особенно наш правофланговый 411- го класса Лёша Вадов, смеялись, за что тут же наказывались командиром роты за нарушение дисциплины строя.
Позже мы осознали, что Василий Иванович был хорошим командиром роты и человеком. По окончании училища мы все, бывшие курсанты трёх курсов роты майора Аникина В.И., на юбилейные встречи всегда приглашали командира роты с женой и второго начальника факультета (уже в Баку) Неграша Фёдора Гавриловича.
Встречи назначали на площади перед бывшим зданием училища в г. Ленинграде на Московском проспекте. Василий Иванович это ценил высоко, всегда приходил на них. Говорил, что все бывшие командиры рот химического факультета, жившие уже в Ленинграде, ему завидуют, так как у других командиров рот таких дружных выпусков не было. Следует учесть, что в 1960 году из 60 человек, закончивших 3-ий курс, курсантами оставили только 25 человек, а остальные ушли в различные институты. Основная часть нашей роты каждые 5 лет встречается в Питере, не разделяя, что кто-то стал военным, а другие нет. До сих пор встречаемся как одна семья.
Курс молодого матроса проходили в специально оборудованном палатками для жилья городке на Карельском перешейке на берегу озера, где были шлюпки, катера, оборудованное место для купания, место для проведения стрельб, метания ручных гранат и др.
Командирами взводов назначили начальников лабораторий химического факультета инженер - старших лейтенантов Бнатова Сергея Александровича, Хитрикова Ария Александровича, Мироненко Владимира Фёдоровича и совсем не долго был подполковник Тихонов.
Офицеры обучали нас, «зелёных», строевой подготовке, приёмам обращения с оружием, карабином СКС, а также приучали к военной службе. Конечно, многое сначала не получалось, особенно приёмы с оружием, офицеры нам показывали, как надо их выполнять, мы завидовали, как у них всё получается здорово.
Через некоторое время на стажировку в должности старшин роты прислали трёх выпускников Ленинградского общевойскового училища по одному на каждый факультет. У нас старшиной роты был высокий хорошо сложённый старшина, спортсмен- перворазрядник по плаванию и легкоатлетическому десятиборью, звали его Станислав. Он был пятым с правого фланга в почётном карауле войск Ленинградского военного гарнизона. Как-то командиры рот и взводов попросили Станислава показать, как надо выполнять приёмы с карабином, естественно, что мы издали тоже смотрели и поняли, что наши офицеры в сравнении с ним были «мальчишками», как и мы в сравнении с ними, все просто залюбовались выполнением им приёмов.
Обращению с оружием, стрельбе из карабина, автомата, приёмам метания ручной гранаты обучал полковник Николаев, участник Великой отечественной войны, бывший командир полка морской пехоты. Если кто-то, метнув гранату, пытался высунуться из защитного сооружения и посмотреть, как боевая граната взрывается, то получал кулаком по голове, после чего падал в укрытие.
Учили нас морскому флажному семафору, азбуке Морзе, вязать морские узлы, ходили на шлюпках на вёслах и под парусом.
Мичман – бывший корабельный боцман, который обучал вязать морские узлы, иногда говорил: «Я учу вас вязать морские узлы, но точно знаю, что всегда вы будете вязать только «бабьими узлами», которым вас не обучал. Нет, кое-что осталось на всю жизнь.
Курс молодого матроса нам сократили на две недели, т.к. надо было выполнить некоторые хозяйственные работы в училище: разбирали какую-то кирпичную стену, выкапывали столб, стоявший в середине двора, и т.д.
Однажды в воскресенье с Виталием Трусковым ходили по двору, где стояли грузовые автомашины и каток для укатывания асфальта. Вдруг Виталий говорит: «Давай покатаемся на катке». Посмотрели, что бак катка пустой, взяли с машины ведро, налили в него из грузовика бензин, залили в бак катка, завели и поехали. Тут же были забраны и отведены к дежурному по училищу, где находился капитан 1 ранга Казачинский К.В., который начал ругать нас и пригрозил отчислением из училища, но потом отпустил без каких-либо последствий для нас.
6 октября 1957 года в торжественной обстановке состоялся приём нами военной присяги, то есть мы стали военнослужащими. После обеда пошли в первое увольнение.
На 1-ом курсе старшиной нашей роты назначили мичмана Анатолия Белого - курсанта 5-го курса.
Старшинами классов после лагерного периода приказом начальника училища были назначены курсанты Матюшков Валентин Васильевич (411 класс – будущие дозиметристы), Смирнов Олег Александрович (412 класс - радиохимики), Колосенцев Сергей Дмитриевич (413 класс – будущие общие химики). Они были старшинами классов в течение трёх лет.
Учебу начали в потрясающем здании Ленсовета на Московском проспекте, где все лаборатории были прекрасно оборудованы современной на то время аппаратурой, на 5-ом этаже было громадное и великолепное ротное помещение с лепниной на потолке. В здании училища для курсантов было всё: курсантская столовая, громадный актовый зал на несколько тысяч человек с высоченным куполообразным стеклянным потолком, крытые спортивные площадки для игры в волейбол, баскетбол, спортзал, теннисные столы, несколько столов для бильярда, баня, помещения для просмотра телевизионных передач; в подвале – различные помещения для засолки овощей, их хранения, своя котельная, которую отапливали углём и пр. Естественно, что уголь в топку котлов бросали курсанты первых курсов, они же выгребали шлак.
За территорией училища находилось несколько ангаров, которые курсанты охраняли, когда были в дежурном подразделении.
В течение 3-х семестров высшую математику читал молодой, но прекрасный педагог, потрясающий методист кандидат физико-математических наук Максимов Юрий Дмитриевич, который никогда никакими конспектами не пользовался, а ему было не более 26 лет. Каждую лекцию заканчивал ровно за 5 минут до звонка и спрашивал: «Какие вопросы есть по лекции?».
Когда Юрий Дмитриевич приходил на следующую лекцию, то спрашивал: «Прошлый раз закончили параграфом, скажем, восьмым?», отвечали – да, параграф девятый. Иногда его подменял пожилой (для нас и Юрия Дмитриевича) педагог, читавший лекции только по конспекту с трибуны, звонок обычно обрывал его речь на полуслове. За 3 семестра Юрий Дмитриевич только однажды воспользовался записями типа шпаргалок, которые он вытащил из кармана и списал данные на доску. Это было основание натурального логарифма - число «е» - в различных степенях.
Уже по окончании училища в 1963-1964 г.г. я заходил в Педагогический институт в г. Петропавловск-Камчатский, где Юрий Дмитриевич был заведующим кафедрой математики, впоследствии он стал доктором физико-математических наук.
Курс неорганической и аналитической химии нам читала кандидат химических наук, доцент Наталья Михайловна Сперанская, прекрасно знавшая эти дисциплины и очень требовательная, cтрогая. Она же вела лабораторные занятия. За её строгость она имела «кличку» среди курсантов – «сержант», что нам передали по «наследству». Иногда её подменяла преподаватель Белова.
Начертательную геометрию преподавал Курков Александр Иванович – душевный человек и прекрасный, великолепно знавший свою дисциплину педагог, который всегда очень подробно и доходчиво объяснял курсантам, что-либо не понимавшим, начиная объяснения с самых азов. Начертательная геометрия закончилась письменным зачетом с оценкой. Какую оценку получил я, узнал только перед выпуском, когда показали сводную ведомость по всем дисциплинам за 5 лет обучения.
На зачёте получилось так: всё своё задание сделал и стал помогать другим, через некоторое время Александр Иванович подошёл ко мне, посмотрел написанное, молча забрал и удалил с зачёта.
Курс навигации и лоции вёл капитан 1-го ранга Иосса, высокий, всегда с иголочки одетый офицер, типичный аристократ.
Многих из нас мучили прокладки, лишая зачастую и так редких увольнений. Некоторые, делая прокладку курса корабля, вдруг обнаруживали на курсе маленький островок, брали ластик, стирали островок и шли дальше, если попадался ещё один, то стирали и его. Преподаватель подходил к «сделавшему такую прокладку», накладывал на карту кальку, и сразу было видно, что некоторые «шли на корабле прямо в противоположную сторону». Естественно, что в журнал шла двойка с лишением увольнения. Один наш «такой умелец» впоследствии стал старшим помощником командира большого гидрографического судна, а потом и командиром.
Однажды на очередной нашей встрече он рассказал, как в жизни ему пришлось на один из стёртых островов высаживать десант, а в бухте у другого, тоже стёртого когда-то острова, укрывать корабль в штормовую погоду.
Однокурсники говорили, что этот товарищ даже в последствии имел диплом «Ллойда» на право входа в любую гавань мира без лоцмана. Сергей Колосенцев жил в одном доме с капитаном 1 ранга Иоссой и когда услышал это, то сказал: «Если бы Иосса узнал об этом, то тут же бы и скончался».
Старшиной роты на 2-ом курсе был курсант 5 курса мичман Кирюшин Михаил Алексеевич, выпускался в 1959 году. После выпуска службу он начал на Северном флоте в Западной Лице начальником службы «Д» на ракетной атомной подводной лодке проекта 658. Затем флагманским химиком дивизии, а позже перевёлся в Москву в военную приёмку. Уволился в запас в звании капитана 2 ранга.
Теоретическую механику на 2-ом курсе читал заведующий кафедрой профессор Ханович Израиль Григорьевич, по словам других преподавателей, - любимый ученик академика Крылова Алексея Николаевича – кораблестроителя и математика. Это же нам потом в г. Баку подтвердили преподаватели с кафедры «Теоретической механики».
Лекции по дисциплине «Сопротивление материалов» на 2-ом и 3-ем курсах читал заведующий кафедрой кандидат технических наук, доцент Мисаилов, а практические занятия вёл к.т.н., доцент Белов Валентин Алексеевич – выпускник Ленинградского кораблестроительного института. Валентин Алексеевич очень любил над нами подтрунивать за плохое знание этой дисциплины. Практические занятия он начинал с опроса и часто ставил неуды. В таких случаях иногда говорил: «Ну что, мальчики, в годы моей учёбы в институте девочки знали сопромат лучше, чем знаете вы».
Лекции и практические занятия по ядерной физике на 2-ом и 3-ем курсах вёл полковник Абакумов.
Мы в течение 5 лет учились по переходным планам. В связи с этим расскажу интересный случай, который был у нас с полковником Абакумовым. В первом семестре 2-го курса изучали этот курс, сдали экзамен, попрощались, так как курс был рассчитан на 1 семестр, убыли на каникулы.
Прибыв с каникул, узнаём, что у нас опять есть курс ядерной физики. Спрашиваем преподавателя, что теперь будем делать? Он ответил – углублять материал, а закончится это сдачей зачёта. Когда после практики и отпуска, по окончании 2-го курса, мы начали учиться на 3-ем курсе, снова в расписании увидели курс ядерной физики. Спрашиваем преподавателя, что теперь будем делать? Он ответил – систематизировать материал, а закончится курс сдачей экзамена.
На 2-ом курсе нам читали также минно-тральное оружие, курс вёл капитан 2 ранга. На зачёт к нам в 422 класс пришёл начальник кафедры капитан 1-го ранга Гейро А.Б. – лауреат Сталинской премии за изобретение авиационной беспарашютной мины, получившей шифр АМГ-1. Он взял журнал, посмотрел список курсантов сверху вниз, затем снизу вверх, снова сверху вниз и называет фамилию курсанта Черноусова. «Расскажите мне про правающую мину», Черноусов ему отвечает: правающая мина – это грозное оружие. Все еле сдерживают смех, а преподаватель такого ответа даже не заметил. Оказывается, он, как и Володя Черноусов, вместо буквы «л» говорил «р». Поэтому у Черноусова была кличка «Вородя».
Технологию металлов (горячую обработку) читал кандидат технических наук, доцент Гуго Августович Одинг, который во вводной лекции нам сказал: «Технологию металлов на пять баллов знает один Бог, мой брат Иван - на четыре, я – на три, а вы - болваны не знали её, не знаете и знать не будете!». Нам он говорил, что его брат Иван Августович Одинг – академик, но преподаватель, мягко говоря, лукавил, так как его брат был членом-корреспондентом АН СССР с 1946 г. (Краткий энциклопедический словарь, 1964 г.). Другими словами, сразу же отбил желание изучать данный предмет.
Холодную обработку читал преподаватель, фамилию которого не помню. Он развешивал схемы различных станков, рассказывал их устройство, как они работают, какие передаточные числа и т.д. Мы постоянно спрашивали, а когда Вы нам покажете хотя бы один «живой» станок в работе? Но бесполезно, так мы и не увидели ни одного «живого» станка. Курс заканчивался письменным зачётом, перед которым преподаватель нас запугал, что списать будет невозможно, так как он пригласит командира роты, преподавателей и лаборантов. Из 70 человек конспекты по этой дисциплине писали не более 5 человек, что делать? Народ у владельцев конспектов их забрал и начал писать шпаргалки. Пришли на зачёт, преподаватель написал на доске всего 3 варианта задания по три вопроса в каждом, сел за преподавательский стол и занялся своими делами, а женщина- лаборант прошла в конец аудитории и присела за стол. Естественно, что основная часть курсантов всё списала. Через несколько дней преподаватель объявил результаты, человек 10 получили неуды, так как списали бездумно, приводя примеры расчёта передаточных чисел шестерён и т.д. Преподаватель сказал: «Вот вы теперь изучите за всех мою дисциплину!», так оно и произошло.
Как-то писали контрольную работу по курсу: «Химическая технология». Написавшие понемногу сдавали работу и выходили из аудитории, а Витя Поздняков (умный парень, учился хорошо), видя, что время уже заканчивается, торопливо, не задумываясь, продолжает писать (списывать) со шпаргалки, прозвенел звонок. Вдруг он обнаружил, что три раза написал одно и то же, у него шпаргалка как-то перехлестнулась, а он не заметил, писал ведь бездумно. Естественно, получил неудовлетворительную оценку. Если память мне не изменяет, то этот курс нам читал инженер- полковник Бурмистров.
В 1-ом семестре второго курса третий раз сдавали экзамен по физике, первые два я и Боря Колесников сдали на отлично, экзамен снова принимал заведующий кафедрой физики кандидат технических наук, доцент Бернотас. Оба ответили без запинок на вопросы своих билетов, на дополнительные вопросы, считали, что получим отличные оценки. Объявляют оценки – обоим по трояку, задаём вопрос, почему? Мы же на всё ответили, а преподаватель говорит: «Я вас, наверно, с кем-то спутал, ничего, общая оценка у вас за 3 семестра будет «хорошо». Так у меня появилась вторая четвёрка, которая пошла в приложение к диплому. Первую четвёрку получил по курсу «История КПСС», так как поспорил с полковником- преподавателем, который сам перепутал какую-то дату.
Второй курс у нас закончился практикой в лаборатории аналитической химии в течение 7-ми недель (объёмный и весовой методы определения химических элементов), понедельник - пятница по 8 часов, в субботу – 6 часов, итого 312 часов, не считая того, что весь 2-ой курс один день в неделю в течение 8 часов мы занимались в этой лаборатории. Практические навыки, которые мы приобрели в лаборатории аналитической химии и за эту практику, остались на всю жизнь (как езда на велосипеде или плавание, которые остаются у человека навсегда). Спасибо нашим умным педагогам и вышестоящему руководству, что они в те годы так мудро всё продумали для практической подготовки специалистов-химиков. В более поздние времена практику в химической лаборатории заменили морской практикой в ущерб специальной подготовке.
На 1 и 2 курсах много стояли в нарядах, нас постоянно выделяли на какие-нибудь работы. Как только мы ещё успевали учиться, да ещё и прилично? – не понятно.
Как-то курсантов 2-го курса трёх факультетов послали на встречу с вице-адмиралом, который в заключение встречи нам сказал: «Товарищи курсанты, в будущем многие из вас станут начальниками. Мой совет вам – никогда не будьте такими начальниками, которых вы не любите!». Дальнейшая служба некоторых моих одноклассников показала, что они не вняли этому мудрому совету, поэтому хорошими командирами и начальниками не стали, хотя некоторые и закончили военно-морскую академию.
Здесь хочется отметить Диму Жуковского, который был хорошим, дисциплинированным курсантом, командиром отделения на 4 и 5-ом курсе, а в дальнейшем стал прекрасным офицером, начальником химической службы на АПЛ, а после окончания Военно-морской академии командиром части (начальником службы радиационной безопасности в п. Гаджиево на Северном флоте). Отзывы подчинённых о нём всегда были только положительные.
Однажды в 1959 году стоял в карауле в свободной смене, начальник караула приказал мне взять карабин, боезапас и поехать на автомашине с начальником лаборатории кафедры боевых химических веществ инженер- старшим лейтенантом Бнатовым Сергеем Александровичем сопровождать какой-то груз. Никто не сказал, что за груз. Сел в машину (автобус ГАЗ-51 зелёного цвета), в ней стояли какие-то ящики. Выехали, проехали километров 25 и вдруг из-под капота повалил пар. Остановились, запасной воды нет, водитель начал искать воду, а старший лейтенант с взволнованным лицом приказал мне никуда от груза не отходить. Вскоре воду водитель нашёл, залил в радиатор и поехали дальше. Как потом я узнал, в ящиках были боевые отравляющие вещества (БОВ), которые везли сдавать на склад хранения БОВ под Ленинградом.
2-ой курс закончили практикой по аналитической химии в лаборатории училища (весовой и объёмный анализ).
После возвращения из отпуска в конце августа мы узнали, что училище с Московского проспекта переводят на Ново-Черкасский проспект в бывшее здание политического училища, которое в Хрущёвские времена расформировали. Здание политического училища находилось при съезде с Большого Охтинского моста справа. В те годы нам никто не сказал, в связи с чем училище переводят. В Интернете в мае 2008 г. нашёл в только что открытых документах Совета Министров СССР за 1959 год соответствующее Постановление.
Привожу Постановление Совета Министров СССР № 2304-рс от 17 августа 1959 года: «О передаче Государственному комитету Совета Министров СССР по радиоэлектронике здания бывшего Дома Советов, занимаемого Высшим военно-морским училищем инженеров оружия».
В соответствии с этим Постановлением мы больше месяца всё своё химическое имущество демонтировали и перевозили на Большую Охту (артиллеристы – артиллерийское, минно-торпедный факультет своё имущество).
На новом месте устанавливали, монтировали и в начале октября начали учиться на 3-ем курсе. Учебный корпус находился в четырёхэтажном здании с одной стороны Ново-Черкасского проспекта, а спальные помещения в бывших Петровских казармах через улицу, по которой ходили автомашины и трамваи. Мы в здании на Московском проспекте демонтировали всё, в том числе вытяжные деревянные шкафы. А тот, кого вселяли, завозил точно такие же шкафы. Спрашивается, нельзя было нам шкафы не демонтировать, а их точно такие же шкафы демонтировать и перевезти со старого места для нас на Охту?
Старшиной роты на 3-ем курсе был курсант 5-го курса мичман Базылюк Жан Иосифович, 1960 года выпуска. После выпуска его, как и многих других из этого выпуска, назначили в ракетные войска стратегического назначения. Базылюк Ж.И. служил на разных командных должностях в РВСН, стал начальником ракетного полигона, генерал-майором.
Перед Новым, 1960, Годом заместитель начальника факультета капитан 1 ранга Манов С. построил всех курсантов 4 факультета в спортивном зале, вызвал несколько курсантов из строя, объявил им взыскания за какие-то проступки, поставил в строй. Затем, неожиданно для всех, сказал: «А теперь, товарищи курсанты, поздравляю вас с Новым Годом», естественно, что все засмеялись.
Курс физической и коллоидной химии нам читал кандидат химических наук, доцент полковник Зайончковский Яков Абрамович, курс радиохимии - полковник Щукин Евгений Алексеевич, курс теоретических основ дозиметрии - начальник кафедры дозиметрии полковник Гапонов – лауреат Сталинской премии, умевший добывать для факультета новейшую аппаратуру, которую разрабатывали для ВМФ. Второй разработанный экземпляр новой дозиметрической аппаратуры всегда оказывался на кафедре дозиметрии в училище.
Однажды мы пришли на консультацию к полковнику Зайончковскому Я.А. и увидели, что на столе у него лежит открытый учебник В.А. Киреева «Курс физической химии», а преподаватель на логарифмической линейке пересчитывает какой-то пример из учебника. Естественно, что поинтересовались, зачем он это делает? Получили ответ – обязательно надо всё перепроверять, так как даже в таких учебниках есть ошибки.
В этом я неоднократно убеждался, когда позже в 1974-1979 годах в КВВМКУ им. С.М. Кирова сам читал курс физической и коллоидной химии.
Полковник Зайончковский Я.А. в 1958 году разработал и издал уникальный задачник по физической химии с решениями для курсантов химического факультета военного училища, в котором все задачи были именно для военно-морских и вообще военных химиков. В середине 80-х годов я показал и подарил этот задачник начальнику кафедры физической и коллоидной химии Военной академии химической защиты им. Маршала Советского Союза С.К. Тимошенко профессору полковнику Клепикову Евгению Сергеевичу, который был очень благодарен, так как о нём слышал, но у него на кафедре этого задачника не было.
Перед зимней сессией выполняли курсовой проект по сопротивлению материалов, который сдавали преподавателю Белову В.А. Некоторые курсанты вычертили эпюры, раскрасив их, в том числе, красным цветом. Валентин Алексеевич, развернув очередной лист 1-го формата очередного, сдающего курсовой проект, курсанта, и увидев цветной вариант, со словами: «А это что ещё за первомайская демонстрация?», отпускал лист, который сворачивался, и он его сбрасывал со стола, сказав, переделать!
Вите Буряку по непонятной причине преподаватель за курсовой проект поставил оценку «удовлетворительно», а 4 человека, которые у него списали, получили отличные оценки. Эта тройка не позволила Вите Буряку впоследствии получить диплом с отличием, а ведь у него была только 1 четвёрка и эта тройка из 41 или 42 дисциплин, записанных в приложении к диплому.
Так как в 1960 году училище расформировывали, а химический факультет переводили в сокращённом виде в г. Баку в Каспийское имени С.М. Кирова высшее военно-морское училище (именно так оно называлось с момента основания в 1939 г., в 1962 году так нам написали в дипломах), то летняя сессия у нас официально была организована следующим образом: один день подготовка к экзаменам, а следующий день демонтаж, разборка, сборка и упаковка лабораторного оборудования, приборов, химической посуды и имущества для отправки доком в г. Баку (отправили, в том числе, вытяжные шкафы, конторки, стулья, лабораторные табуретки и др.).
Фактически же подготовка шла следующим образом (надо понять нас в то время): день работали, а следующий день занимались спортом, то есть к экзаменам почти не готовились.
3-ий курс наша рота закончила в количестве 60 человек, из которых 35 были уволены в запас, а 25 отправлены в г. Баку. Из 35 человек 33, которые пожелали, были устроены депутатом Ленсовета подполковником Ярыгиным В. для дальнейшего обучения в Ленинградский технологический институт им. Ленсовета на 4-ый курс без каких- либо досдач. Программы Института и химического факультета училища полностью совпадали. 2 человека ушли в московские ВУЗы (Толя Митин – в Высшее техническое училище им. Н.Э.Баумана, а Олег Чернышов – в химико-технологический институт им. Д.И. Менделеева). Фамилия Олега написана правильно, так как когда спрашивали у него фамилию, то он отвечал: «Чернышов, через «о».
Перед «разгоном училища» наша рота стала чемпионом училища по баскетболу, обыграв в финале 5-ый курс артиллерийского (второго) факультета. Капитаном баскетбольной команды нашего курса был Юра Филиппов. Как-то преподаватель по курсу «Теория машин и механизмов, детали машин», узнав, что наша команда вышла в финал, сказал: «Вы у артиллеристов не выиграете», Юра говорит: «Выиграем», преподаватель – не выиграете, Юра – выиграем. Решили заключить пари. Преподаватель сам предложил: «Если выиграете, то я Вам, Филиппов, поставлю отличную оценку не спрашивая курсового проекта. Если проиграете, то буду долго принимать у Вас курсовой», на том и порешили. Мы выиграли, но Юра сделал курсовой и пришёл сдавать, настояв на этом. Свою отличную оценку он получил. Вообще-то Юра был умный парень и учился в основном на отлично.
Так как в Баку должно было поехать только 25 человек (не больше и не меньше), то с каждым курсантом беседовал начальник факультета капитан 1 ранга Вербицкий А.Н. и его заместитель по политической части полковник Левинсон П.А. Я попросил начальника факультета меня уволить, так как военная служба мне не нравилась, но он сказал: «Из Вас будет хороший военный, поэтому поедете в Баку», такое же было сказано моему другу Буряку Виктору Пантелеевичу и некоторым другим, но ленинградцам. Ленинградцы, кто расхотел быть военным, привлекли на помощь родителей, родственников и уговорили начальство их уволить. Буряк и я (два «хохла») решили, что пусть нам будет хуже, но мы не пойдём на поклон и поехали в г. Баку. Состав курсантов 4-го курса, переведённых в Каспийское училище:
1. Андросов Владимир Иванович (умер)
2. Белоусов Николай Антонович (из нахимовцев) (умер)
3. Березин Валентин Иосифович (умер)
4. Бовсуновский Виктор Александрович
5. Буковский Вячеслав Болеславович
6. Булыгин Владимир Константинович. Герой Советского Союза, 1990 г. Скончался 03.07.2007 г.
7. Буряк Виктор Пантелеевич (умер)
8. Днепровский Валентин Алексеевич
9. Ерченко Владимир Васильевич (умер)
10. Жачкин Виктор Сергеевич (умер)
11. Жуковский Дмитрий Фёдорович (из нахимовцев)
12. Казаров Александр Михайлович
13. Косой Михаил Юрьевич (умер)
14. Лугов Олег Александрович (из нахимовцев)
15. Мядзелиц Юрий Леонидович (умер)
16. Платонов Юрий Павлович (умер)
17. Семёнов Евгений Иванович
18. Смирнов Олег Александрович
19. Трусков Виталий Васильевич
20. Филиппов Евгений Дмитриевич (умер)
21. Хаванский Юрий Георгиевич (умер)
22. Циуксон Альберт Августович
23. Чепенко Борис Александрович
24. Чугунов Александр Михайлович (умер)
25. Шляхтин Виктор Степанович (умер)

Так закончилось наше обучение в училище инженеров оружия.

На 5-й курс пришли 3 курсанта, которые должны были закончить училище в 1961 году, но выпускались с нами:
26. Винда Л. (умер)
27. Копейкин А.
28. Швецов Виктор Семёнович.

На 4 курсе старшиной объединенной роты (25 курсантов 4 курса и 40 курсантов 3 курса) был Шарипов Ринат (выпускался в 1961 г.).
На 5 курсе старшиной этой объединенной роты был Андросов В.И.
Командиром 24 роты был майор Аникин Василий Иванович, у нас он был 5 лет.
Командиром 25 роты был капитан 3 ранга Гарматенко И.М. Его рота была последним выпуском инженеров-химиков с присвоением воинского звания «инженер-лейтенант» и первым выпуском химиков в училище в 1961 году.
Начальником 2 (химического) факультета с июля 1960 года по февраль 1962 года был канд. хим. наук Неграш Федор Гаврилович, а потом капитан 1 ранга Кувардин Николай Асинкритович, заместителем начальника факультета сначала был капитан 2 ранга Митюшин Михаил Петрович, а затем капитан 2 ранга Бойко Василий Степанович.
С момента прибытия факультета в КВВМУ им. С.М.Кирова в июле 1960 года начальником училища был контр-адмирала Рамишвили Семен Спиридонович до января 1962 года, а затем контр-адмирал Дроздов Николай Михайлович.
В январе 1961 года произошла реорганизация политических отделов с образованием в училищах партийных комитетов. В состав партийного комитета училища был избран и наш курсант Смирнов Олег Александрович.
В этом же году стипендиатом Ленинской премии стал Смирнов О.А., а стипендиатом премии им. Д.И. Менделеева – Буряк В.П.
Выпуск состоялся 3 июля 1962 г. 19 человек были направлены на Северный Флот, а 9 – на ТОФ. На пла сразу попали 14 человек.
С выпуска инженеров-химиков в 1962 году перестали присваивать воинское звание инженер-лейтенант, а присваивали звание «лейтенант корабельной службы».
4 выпускника закончили училище, получив дипломы с отличием, из которых двое были занесены в «Книгу почета училища».
В дипломах нам написали: окончил училище по специальности «радиохимической», присвоена квалификация «военного инженера-химика».
На факультете было 3 специальные кафедры:
№ 21 – защиты от оружия массового поражения. Начальник кафедры инженер-капитан 1 ранга Власьев Сергей Борисович, к.х.н., после его назначения заместителем начальника училища по учебной и научной работе кафедру возглавил капитан 1 ранга Малашин Сергей Иванович, к.в.м.н., доцент, затем капитан 2 ранга Сергеев Валерий Леонидович (1963 года выпуска);
№ 22 – дозиметрии и обеспечения радиационной безопасности. Начальник кафедры капитан 1 ранга Кувардин Николай Асинкритович, к.т.н. (1974 г.), его сменил капитан 1 ранга Шрамченко Анатолий Дмитриевич, к.т.н., доцент, а затем капитан 1 ранга Афанасьев Александр Васильевич, к.т.н., доцент (1960 года выпуска);
№ 23 – радиохимии. Начальник кафедры капитан 1 ранга Малиновский Валентин Аполлинарьевич, его сменил инженер-капитан 1 ранга Гиренко Валентин Матвеевич, к.х.н., доцент, затем капитан 1 ранга Маков Николай Николаевич, к.х.н., доцент.
С 1972 года заместителем начальника училища по учебной и научной работе был назначен капитан 1 ранга Лычкин Иван Петрович, д.т.н., профессор.
С момента прибытия факультета и до его отъезда в г. Севастополь на кафедрах преподавали следующие ученые: подполковник Ярыгин Василий, к.х.н., доцент; инженер-майор Лезин Юлий Степанович, к.х.н.; инженер-капитан 3 ранга Бнатов Сергей Александрович, к.х.н.; инженер-подполковник Шеронов Леонид Карпович, к.х.н., доцент; капитан 1 ранга Казаков Юрий Георгиевич, к.т.н., доцент; капитан 1 ранга Хитриков Арий Александрович, к.х.н., доцент; капитан 1 ранга Силинский Владимир Леонидович, к.х.н., доцент; полковник Евдокимов Борис Васильевич, к.х.н., доцент; капитан 3 ранга Гайдай Владимир Иванович, к.х.н., доцент; капитан 1 ранга Белоусов Николай Антонович, к.т.н., доцент; капитан 1 ранга Москаленко Владимир Алексеевич, к.т.н.; полковник Смоленцев Вячеслав Васильевич, к.т.н., доцент; полковник Житков Роджер Дмитриевич, доцент; капитан 1 ранга Комлев Виталий Петрович, к.х.н., доцент; капитан 2 ранга Прокошев Владимир Антониевич, к.х.н.; служащая Ширай Маргарита Владимировна, к.х.н.; служащая Азарян Джульетта Теймуразовна, к.х.н., доцент; служащая Чайко Виолетта Борисовна, к.х.н.
В 1960-1962 годах преподавателями химического факультета были инженер-капитан 1 ранга Страшников Николай Семенович, капитан 3 ранга Урезков Владимир Васильевич, а позже – капитан 1 ранга Мехов Сергей Алексеевич, капитан 1 ранга Митюшин Михаил Петрович, капитан 1 ранга Смаль Михаил Семенович, капитан 2 ранга Зиновьев Михаил Ильич, капитан 2 ранга Боков Виктор Сергеевич, капитан 2 ранга Петрашко Олег Константинович, капитан 2 ранга Чепенко Борис Александрович, капитан 2 ранга Вимберг Николай Карлович, капитан 3 ранга Селькин Леонид Николаевич, полковник Андреашвили Евгений Андреевич, капитан 1 ранга Савченко Иван Васильевич, капитан 2 ранга Попов Юрий Николаевич, капитан 3 ранга Ерёменко Владимир Николаевич, капитан 2 ранга Кононов Александр Николаевич, капитан 2 ранга Жданов Владимир Иванович, капитан 3 ранга Синегубов Вячеслав, капитан 3 ранга Мясоедов Герман Павлович, капитан 1 ранга Иванов Юрий Никифорович, капитан 3 ранга Радинский Олег Михайлович, капитан 1 ранга Малышев Виктор Константинович, капитан 1 ранга Котивец Григорий Иванович, полковник Коптелов Евгений Иванович, капитан 2 ранга Дробитько Валентин Васильевич, подполковник Катаев Василий Владимирович, капитан 2 ранга Золотарёв Вадим Петрович, капитан 3 ранга Муратов Борис Юрьевич, капитан 3 ранга Акимов Александр Михайлович, капитан-лейтенант Кожухов Сергей, служащий Лемберский Фёдор Исаевич, служащая Марова Галина Александровна, служащая Казакова Евгения Андреевна.

Большой вклад в обучение курсантов внесли инженеры и лаборанты кафедр: Аксенова Тамара Иванова, Хитрикова Валентина Степановна, Шпорт Татьяна Николаевна, Москаленко Галина Геннадьевна, Кислякова Лидия Даниловна, Жовковская Евгения Николаевна, Харцызова Алла Ивановна, Чугреева Раиса Ивановна, Приходько Лидия Ивановна, Терещенко Галина Ивановна, Угрюмова Валентина, Решеткина Валентина и другие, а также мичмана: Бондин Владимир Георгиевич, Михеев Иван Афанасьевич, Осадчук Володя, Чирярин Александр Иванович, Саркисянц Юрий Артурович, Янцелевич Вацлав Бронеславович, Малахов Анатолий Иванович, Титов Константин Дмитриевич, Аксюков Николай Каграманович, Байбак Николай Спиридонович, Клюев Юрий Васильевич, Шелковников, Новожилов, Перченок и др.

Прошу извинения, но почему-то на сайте нет ничего о химиках выпусков 1961-1965 годов, а они были первыми высокоподготовленными специалистами, кто начал эксплуатацию атомных подводных лодок и частей, их обеспечивающих.
Данные написаны по состоянию на 30 августа 1979 года. Естественно, что кого-то я не вспомнил.

С уважением, бывший старшина 241 и 251 класса Чепенко Б.А. Ныне – капитан 1 ранга в отставке.
Мои адреса: 109431, г. Москва, ул. Авиаконструктора Миля, д. 15, кв. 198. Чепенко Борис Александрович.
E-mail: lrkftor@mail.ru; chapa1940@mail.ru (д.)

31 марта 2008 г.

---
Каспийское высшее военно-морское Краснознаменном училище им. С.М. Кирова (история, персоны);
Зых и зыхчане

Gelena

Модератор раздела

Gelena

Минск
Сообщений: 15377
На сайте с 2006 г.
Рейтинг: 1558

Наверх ## 15 апреля 2014 15:07 7 сентября 2018 16:39

Воспоминания. Продолжение учёбы на химическом факультете Каспийского имени С.М. Кирова высшего военно- морского училища в г. Баку

В июле 1960 года химический факультет поехал поездом из Ленинграда в г. Баку через г. Москву во главе с новым начальником факультета кандидатом химических наук инженер- капитаном 1 ранга Неграшем Фёдором Гавриловичем.
В городе Баку факультет получил номер 2 (второй факультет). По приезде в г. Баку нас разместили по своим ротным помещениям и сразу отправили в отпуск.
Начальником Каспийского им. С.М. Кирова высшего военно-морского училища был контр-адмирал Рамишвили Семён Спиридонович, очень строгий, но заботливый, разумный, выдержанный и справедливый начальник для курсантов.
После отпуска с 1 сентября начался учебный процесс на новом месте.
Начальником кафедры защиты от оружия массового поражения и боевых отравляющих веществ (кафедра № 21) был назначен капитан 1 ранга Власьев Сергей Борисович, кандидат химических наук.
Начальником кафедры дозиметрии (кафедра № 22) стал капитан 1 ранга Кувардин Николай Асинкритович.
Кафедру радиохимии (кафедра № 23) возглавил инженер - капитан 1 ранга Малиновский Валентин Аполлинарьевич.

Старшиной роты нам назначили курсанта 5-го курса мичмана Шарипова Рината. Численность объединённой роты составляла 65 человек, 25 человек – наш 4-ый курс и 40 человек – 3-ий курс (будущий выпуск 1963 года).
Старшиной 241 класса был назначен Чепенко Б.А. Многие курсанты класса стали младшими командирами на 1-ом – 3-ем курсах.
Командиром 1-го отделения 241 класса был Жуковский Дмитрий Фёдорович, 2-го – Лугов Олег Александрович, 3-го – Белоусов Николай Антонович, все нахимовцы.
В начале сентября в воскресенье пошли в первое увольнение в городе Баку. Со своим другом Буряком В.П. шли по одной из центральных улиц города (ул. 28 апреля), видим, навстречу идёт майор в морской форме с красными просветами на погонах, который подозрительно смотрел на нас. Я говорю другу: «Витя, он недобрым взглядом смотрит на нас, давай поприветствуем, что и сделал. Буряк ответил мне: «Что, я какого-то майора буду приветствовать?». И не отдал честь. Майор говорит: «Товарищ старшина второй статьи, подойдите ко мне». Друг начал останавливаться, я его потянул за рукав и говорю, что не стоит подходить, идём дальше, если он за нами побежит, то убежим, он толстый и нас не догонит.
Витька мне отвечает: «Что, я к какому-то майору не подойду», подошли оба. Далее состоялся следующий диалог: «Майор – Ваши документы! Витя - а Вы кто такой? Ответ – помощник коменданта города Баку по военно- морским частям майор Мирзатуниев». Друг отдал увольнительную, документы, майор посмотрел их и забрал увольнительную. Потом говорит, глядя на меня: «Давайте и Вы», я молча отдал. Прекращаю вам увольнение, идите в комендатуру! Мы ответили, что не знаем, где комендатура, слегка попререкались и пошли искать комендатуру, которая находилась в крепости. Пришли, дежурный по комендатуре назначил нас командовать матросами и солдатами, которые тоже были забраны за не отдание воинской чести. Командовали 2 часа, пришёл майор Мирзатуниев, отдал увольнительные, написав на них, что прекращает увольнение каждому и отправил нас в училище.
Прибыли в роту, начали переодеваться, вдруг приходит дежурный по факультету наш одноклассник Буковский В.Б. и говорит: «Чепенко, Буряк – к начальнику факультета!». Приходим к начфаку, которого из-за нас вызвали из какой-то компании, капитан 1 ранга Неграш Ф.Г. меня знал и начал «распекать», что продолжал в течение минут сорока. При этом присутствовал и старший на факультете в выходной день капитан 3 ранга Гарматенко Иван Матвеевич - командир роты на 5-го курса. Потом начфак говорит: «Чепенко, отойдите!, а Буряк пройдите вперёд», далее – Буряк, Буряк, откуда Вы родом? Ответ – из Запорожья. Буряк, Буряк – хохол, вдруг Гарматенко И.М. вставляет – да и Чепенко не далеко ушёл. Неожиданно у Неграша Ф.Г. лицо наливается кровью и он, стуча кулаком по столу, говорит: «Что? Два хохла азербайджанцу честь вздумали не отдавать? Я прикусил губу, чтобы не засмеяться, так как начфака мы толком ещё не знали и неизвестна была его реакция на смех, а Буряк позеленел от злости.
Неграш говорит: «Три недели на увольнение не записывайтесь (мы были уже старшины 2 статьи), идите!». Вышли из кабинета, спрашиваю Буряка, чего ты разозлился? А что он назвал меня хохлом? Я рассмеялся, сказав, подумаешь, обидел тебя!
Позже мы довольно хорошо узнали Фёдора Гавриловича, смелого, заботливого, мягкого по натуре человека, очень общительного, с большой эрудицией, хорошим юмором. Он никогда не говорил курсантам, что наказывает, а говорил: «Столько-то недель на увольнение не записывайтесь!».
Если Фёдора Гавриловича курсанты приглашали на свадьбу, то он всегда приходил с удовольствием, обязательно с подарком, произносил прекрасные тосты. У нас всех с ним были очень хорошие отношения, он не был солдафоном.
Однажды я подстригся в парикмахерской и по делам пошёл в учебный корпус, на 2-ом этаже встретился с контр-адмиралом Рамишвили С.С., который посмотрел на меня и сказал, что я не стрижен. Ответил – я только иду из парикмахерской. Доложите начальнику факультета! Пошёл и доложил начальнику факультета, который посмотрел на меня (причёска была «ёжик», волосы дыбом стояли сами) и сказал: «У меня в молодости волосы тоже такие были, хорошо, идите!».

В декабре 1960 года состоялся 1-ый факультетский вечер, организатором которого был наш одноклассник Саша Чугунов. Вечер всем очень понравился, восторг был невероятный, а после этого началось разбирательство со стороны политотдела училища, сотрудники которого во всём усматривали какую-то крамолу. А ведь на этом вечере показали только кое-что из наших вечеров в Ленинграде, где всё начальство, включая офицеров политотдела, с удовольствием и смехом принимали наши шутки, приколы, шаржи, стихи, поэмы о курсантской жизни и др.
Защитил нас от нападок политотдела начальник факультета капитан 1 ранга Неграш Ф.Г. Саша Чугунов после этого сказал: «Всё ребята, больше не буду организовывать наши вечера, т.к. не хочу больше иметь дело с политотделом», это же сказали и другие участники вечера. Все офицеры политотдела училища были не от мира сего.
Ещё в начале учёбы на 4 курсе я сразу же всех предупредил, что никаких шпаргалок писать больше не буду, т.к. на это теряю очень много времени. Фактически писать-то надо было ради 2-3 человек. Ребята со мной согласились, все начали добросовестно заниматься.
На 4-ом курсе нам в расписание включили дисциплину «Теория, устройство и живучесть корабля» (ТУЖК), хотя на 3-ем курсе в Ленинграде нам её уже читали, мы проводили различные расчётные работы, практические занятия по тушению пожара, борьбе с поступлением воды в отсеки т.д. Закончили сдачей зачёта.
Читать курс начал инженер- капитан 2 ранга Ставицкий (не помню имени и отчества), которому мы сказали, что этот курс слушать по второму разу не будем. Он поднял старшину класса, секретаря комсомольской организации и отправил выяснять отношения с начальником кафедры, временно за которого был его заместитель капитан 1 ранга Мараев. Пришли, доложили суть дела, Мараев задал несколько вопросов, убедился, что мы действительно изучали этот курс, так как отвечали по существу и со знанием предмета. Потом говорит: «Преподаватель нового вам ничего не скажет, но изучать ТУЖК будете».
Тогда мы решили на лекциях заниматься своими делами, то есть саботировали занятия, но преподаватель делал вид, что всё нормально, рассчитывая «поймать» нас на практических занятиях, понаставить двоек, из-за чего увольнение в город не получим. Подходит первое практическое расчётное занятие. Он раздал задания, сел за кафедру и начал заниматься своими делами, минут через 25-30 решил пройти по аудитории и посмотреть, сумели ли мы что-нибудь сделать? Каково же было его удивление, что всё уже решено и к тому же правильно, двоек он поставить не сумел. Но с этого дня у нас установились с инженер- капитаном 2 ранга Ставицким хорошие, тёплые взаимоотношения, которые у многих из нас продолжались и после нашего выпуска. Когда нам доводилось в отпуске заходить в училище, то с удовольствием встречались и с инженер-капитаном 2 ранга Ставицким.
В общем потоке в количестве 100 человек (артиллеристы, штурмана и химики) на 4-ом курсе начали слушать «сложный» курс «Партийно - политическая работа в Советской армии и военно-морском флоте». Читал его капитан 2 ранга (фамилию помню, но из этических соображений не называю), который пришёл на первую лекцию в аудиторию, поздоровался, встал за трибуну, открыл конспект и, не отрываясь от него, ужасно нудным голосом растягивая слова начал говорить: «Товарищи курсанты, политические занятия с матросами, старшинами надо проводить живо, интересно», из аудитории раздались голоса: «Как ты!».
Естественно, никто его никогда не слушал, конспектов не писал: одни спали, другие занимались своими делами. То есть преподаватель сразу же отбил всем охоту изучать эту дисциплину. Да, так было. Позже мы узнали, что он стал кандидатом каких-то политических наук, начальником кафедры в Киевском политическом училище.
В середине 70-х годов в Каспийском училище эту дисциплину читал капитан 1 ранга Бушмакин Николай Фёдорович, но как читал, заслушаешься! У него курсанты штурманского и химического факультета на практике собирали различные данные, анализировали их, писали рефераты и т.д.

В начале октября 1960 года начались парадные тренировки на плацу училища. Как-то на тренировку пришёл начальник училища.
Командир парадного расчёта доложил ему и контр-адмирал Рамишвили С.С. начал здороваться по-факультетно: со штурманским, с артиллерийским, потом химическим. С нами он поздоровался так: «Здравствуйте химики - подводники», в ответ - молчание. Он снова здоровается, ответили вразнобой и не все. Мы просто были шокированы, что вдруг все стали учиться на подводников, нам никто об этом никогда не говорил, услышали такое впервые, потому и опешили. Начальник училища, будучи умным человеком, ничего не сказал, так как всё понял.
Так как всех решили учить как подводников, то нам стали читать водолазное дело. Учебный курс вёл капитан медицинской службы Костин. Изучали различные водолазные костюмы и индивидуальные дыхательные аппараты, несколько раз побывали в барокамере, в которой нас условно спустили на 70 метров. Спускались в ИДА-57 и лёгководолазном костюме в бассейн училища, закончили выходом из торпедного аппарата в 10-метровую башню (довольно неприятная и опасная операция). Много раз просили преподавателя капитана медицинской службы Костина разрешить желающим спуститься в Каспийское море в районе мыса Султан, но разрешения нам не дали.
Изучали курс радиоэлектроники, который нам читал капитан 1 ранга Дрозд.
Так как нас готовили на атомные подводные лодки, на корабли, обслуживающие их, и в службы радиационной безопасности, то много времени тратили на изучение корабельной дозиметрической установки специальной КДУС-1А, устанавливавшейся на первых поколениях атомных подводных лодок (АПЛ), переносной дозиметрической аппаратуры и приборов, так как основная часть курсантов не очень-то разбиралась в радиотехнике.

Курс дозиметрии читал капитан 3 ранга Урезков В.В.
Когда первый раз начали готовиться к экзамену по дозиметрии, то порядок был такой: один курсант стоит с указкой у доски, другой по конспекту читает, как идёт сигнал по схеме того или иного прибора, а все смотрят. Вдруг раздаётся голос одноклассника Вити Жачкина: «А схема так работать не будет!», ему говорили – так в конспекте написано. Он отвечал: «Много, что у вас там написано, но схема так не работает». Как она работает, спрашиваем мы? Витя сидел обычно у окна и зайчиком с помощью зеркала показывал, как должен идти сигнал, мы исправляли в конспектах и продолжали изучение дальше.
Витя с детства увлекался радиотехникой и прекрасно в ней разбирался. Когда нам дали выполнение курсовых проектов по дозиметрии, то многим он помог сделать схемы приборов. Позже, на 5-ом курсе, он в составе группы курсантов, у кого дипломные проекты были по дозиметрии, попал на преддипломную практику в Союзный научно-исследовательский институт приборостроения (СНИИП), где перед ними выступал главный конструктор вновь разрабатываемого корабельного дозиметрического комплекса, видимо КУРК – корабельной установки радиационного контроля, показывая схемы. Ему задавали различные вопросы, на которые он быстро и чётко отвечал, потом Жачкин В.С. начал задавать ему примерно такие вопросы: «У Вас на такой-то схеме в таком-то узле для чего стоит такой-то конденсатор, а в таком-то узле для чего сопротивление и т.д.?». Объяснение было простое: «Теоретически объяснить не можем, но с этими добавленными элементами схема стала работать лучше». По окончании встречи конструктор спросил у наших ребят, кто это такой? Ответили – наш курсант. Позже Виктор Сергеевич, после 8-ми лет службы на АПЛ, был в СНИИПе военпредом и старшим военпредом. Закончил службу в звании капитана 1 ранга.

Занятия по стрелковой подготовке вёл подполковник Кисляков и капитан Пушкарёв. Пушкарёв, посмотрев, как мы стреляем, показал другой способ - он встал не боком к мишени, а лицом, сказав, что так вы можете не прищуривать глаз, а, глядя на мишень двумя глазами, один «отключить» и производить стрельбу.
Многие попробовали, но научился так стрелять только Витя Жачкин.
4-ый курс класс закончил с высокой успеваемостью и был объявлен лучшим классом училища, средний балл по пяти экзаменам был 4,86.
В начале июня 1961 года нас отправили дней на 26 на производственную практику на радиозавод в г. Минск и далее - на Северный флот в бригаду АПЛ в Западную Лицу.
Проводить класс на практику пришёл начальник училища контр-адмирал Рамишвили С.С., спросил, есть ли какие-нибудь просьбы? Ответили, что обращались к снабженцам с просьбой дать нам с собой мячи для игры в футбол, баскетбол, ручной мяч и волейбол, но нам не дали. Начальник училища приказал немедленно мячи принести, что и было интендантом выполнено.
В г. Минске нас разместили в артиллерийском полку, который находился на окраине города. Старшим руководителем практики являлся капитан 3 ранга Урезков Владимир Васильевич.
В казарме нам выделили помещение с двухъярусными койками. Вместо матрасов были тюфяки, набитые соломой, из которой в течение всего периода пребывания в течение почти 4-х недель периодически, с соответствующими словами, вытаскивали проволоку, которая почему-то обязательно втыкалась кому-нибудь в бок.
На заводе работали по сборке различной дозиметрической аппаратуры, приборов. Паяли электрические схемы, изучали будущую технику.
Как-то личный состав полка вызвал нас (25 человек) на соревнования по футболу, волейболу, баскетболу и ручному мячу 11х11. Во всех этих видах мы полк обыграли, чему они были очень удивлены. Они же не могли знать, что у нас было много спортсменов- разрядников, вообще класс был спортивный.
В конце июня вечером накануне отъезда на Север (уезжали на следующее утро в 5 часов) пришёл капитан 3 ранга Урезков В.В., приказал мне построить личный состав класса для проверки наличия людей и готовности к отъезду. Не оказалось курсанта Ерченко В.В., никто не знал, где он.
Отпустили людей и Урезков В.В сказал мне, что он, как честный и принципиальный коммунист, телеграммой сообщит в училище о самовольной отлучке курсанта Ерченко В.В. Я пытался советовать Владимиру Васильевичу, что этого лучше не делать, т.к. он сам и пострадает, тем более у него скоро выходил срок присвоения очередного воинского звания, а Ерченко по приезду на Север он может арестовать на 10 суток и в связи с этим продлить ему практику, но уже за счёт отпуска провинившегося.
Однако Урезков В.В. тем же вечером дал телеграмму в училище. К утру Ерченко прибыл, и мы поехали через г. Ленинград в г. Мурманск- Североморск, а далее на корабле - спасателе через Мотовский залив, где нас всех сильно укачало, т.к. был солидный шторм, на другую часть практики в бригаду атомных подводных лодок (АПЛ) в Западную Лицу. Практику проходили на различных АПЛ, в дозиметрической, радиохимической и радиометрической лабораториях Службы радиационной безопасности (СРБ) бригады.
Приехали в Западную Лицу, а там уже лежала телеграмма, по которой капитан 3 ранга Урезков В.В. и курсант Ерченко В.В. должны немедленно убыть в училище, они тут же уехали. В итоге: Урезков В.В. получил строгий выговор по партийной линии и дисциплинарное взыскание по служебной, курсант-самовольщик Ерченко В.В. продолжил практику на Каспийской военной флотилии, а мы – на Северном флоте. Естественно, Урезкову В.В. более чем на год задержали присвоение звания капитан 2 ранга.
4 июля 1961 года меня вызвал старший руководитель практики инженер- капитан 1 ранга Страшников Николай Семенович (ему нас передал капитан 3 ранга Урезков В.В.) и приказал выделить 4 человека для выполнения специального задания, не объясняя суть его.
Он сам назвал 4 фамилии, кого я должен выделить, в том числе моего близкого друга Буряка Витю. Я сказал, что если пойдёт Буряк, то должен идти и я, но меня руководитель практики не отпустил. По его настоянию мною были выделены курсанты Буряк Виктор Пантелеевич, Булыгин Владимир Константинович, Андросов Владимир Иванович и Белоусов Николай Антонович.
Когда они вернулись, то рассказали, что ходили на корабле - спасателе за АПЛ К-19, на которой 4 июля в Атлантике произошла серьезная радиационная авария со смертельным исходом от переоблучения нескольких человек.
Практику закончили успешно, после чего убыли в отпуск.
В январе 1961 года произошла реорганизация политических отделов с образованием в училищах вместо них партийных комитетов. В состав партийного комитета училища из 9 человек был избран и наш курсант Смирнов Олег Александрович. Кстати, ни одного офицера политотдела в партком не избрали – вот наглядная характеристика деловых качеств офицеров политотдела училища.
В этом же году стипендиатом Ленинской премии стал Смирнов О.А., а стипендиатом премии им. Д.И. Менделеева – Буряк В.П.
В Баку курс «Радиохимии» нам читал инженер - подполковник Шеронов Леонид Карпович, который на одной из лекций сказал её название так: «Комплексные соединения», естественно, что попытались его подправить, не комплексные, а комплексные соединения. Однако преподаватель с пафосом сказал: «Мы, специалисты в этой области, привыкли говорить комплексные соединения».
12 апреля 1961 года выполняли лабораторную работу по радиохимии на 3-ем этаже лабораторного корпуса, вдруг заговорило радио и мы все услыхали, что в космос был запущен Юрий Алексеевич Гагарин, сколько же было радости, восторга! Криков «Ура»! Наш соотечественник первым оказался в космосе! Утёрли нос супостатам!
Через некоторое время у другого преподавателя инженер-капитана 3 ранга Лычкина Ивана Петровича, кандидата химических наук, по его учебной дисциплине была лекция с названием, где употреблялись слова комплексные соединения. Иван Петрович лекцию начал так: «Комплексные, или как говорят некоторые, комплексные соединения…».
На 4-ом и 5-ом курсе нам читали много специальных дисциплин, в том числе подробно давали устройство водо- водяного транспортного атомного реактора на АПЛ, перегрузочное оборудование для перезарядки активных зон реакторов, технологию перезарядки активных зон реакторов и т.д., вопросы обеспечения радиационной безопасности; курс дегазации и дезактивации; дозиметрии и радиометрии; процессы и аппараты химической технологии; средства индивидуальной и коллективной защиты; регенерации воздуха и др.
Выполняли много лабораторных работ. Кроме того, нам читали курс радиоэлектроники; теорию, устройство и живучесть корабля; историю военно-морского искусства; тактику военно- морского флота; марксистско- ленинскую философию. На 4-ом курсе нас заставили сдавать также экзамен по всем уставам Вооружённых Сил и по строевой подготовке.
Старшиной объединённой роты на 5-ом курсе был назначен наш курсант Андросов Владимир Иванович. Старшиной 251 класса оставлен я, которого избрали также секретарём партийной организации класса, на что мой комментарий был такой – Чепенко узурпировал всю власть в классе.
Класс продолжал учиться хорошо, писал курсовые проекты, курсовые работы и собирал материал для дипломных проектов, сдавал зачёты и экзамены.
Нам выделяли 1 день в неделю для посещения Республиканской библиотеки им. М.Ф. Ахундова в г. Баку, выдавая увольнительные записки. Так как рейсовые автобусы к проходной училища ходили редко, то мы поднимались пешком к дороге, ведущей в город, где автобусы ходили чаще, или можно было доехать на попутном транспорте.
Как-то 6 человек стояли на остановке в ожидании транспорта уже более часа. Вдруг останавливается «Победа», открывается передняя дверь, из которой показывается начальник училища контр- адмирал Рамишвили С.С. и говорит: «Товарищи старшины, садитесь в машину». Мы замялись, он повторил приказание, и мы – старшины - сели в машину. По дороге начальник училища выяснил, что так бывает у нас каждый вторник, то есть каждую неделю мы теряем несколько драгоценных часов. После этой поездки с начальником училища для доставки нас в Республиканскую библиотеку им. М.Ф.Ахундова всегда планировали и выделяли автобус училища (зелёный ГАЗ-51, который водила женщина).
В январе 1962 года начальником училища назначили контр-адмирала Дроздова Николая Михайловича, к которому мы тут же обратились, объяснив, что на последнюю экзаменационную сессию нам вынесли 6 экзаменов, а по действующему приказу Министра обороны СССР должно быть не более 5 экзаменов. Дроздов Н.М. нам сказал так: «Будете сдавать 6, моя дочь учится в московском институте и тоже сдаёт 6 экзаменов».
На преддипломную практику в течение февраля – до середины марта радиохимиков (11 человек) направили в Радиевый институт в г. Ленинграде, а дозиметристов (16 человек) – в НИИ г. Москвы. Для меня (диплом по радиохимии) мой руководитель дипломного проекта инженер- капитан 1 ранга Страшников Н.С. нашел место в г. Москве в НИИВОДГЕО (Комсомольский проспект, д. 42).
Руководителем экспериментальной части моего дипломного проекта была Майя Нахимовна Гантман, кандидат химических наук, с.н.с. В лаборатории Института занимался изучением свойств различных ионообменных мембран (отечественных и импортных) и ионообменных смол, используемых для очистки водных растворов в различных установках и устройствах, в том числе на атомном ледоколе «Ленин», на атомных подводных лодках.
Заведующим лабораторией водоподготовки Института был крупный учёный доктор технических наук, профессор Клячко Виталий Абрамович, интеллигентный и очень милый человек, простой в общении с людьми, с хорошим юмором.
Такого же типа был и доктор технических наук, профессор Апельцин Исаак Эмильевич.
Вообще в лаборатории все были отзывчивые, внимательные, готовые всегда прийти на помощь.
Нас, курсантов, разместили во флотском полуэкипаже в Тушино. Старшим руководителем практики в г. Москве был начальник кафедры № 22 инженер - капитан 1 ранга Малиновский В.А.
Как-то я пришел к ребятам в Тушино (свои обязанности перепоручил Жуковскому Диме, командиру 1-го отделения, а сам жил у двоюродной сестры на ул. Щукинской). Сидели, разговаривали, вдруг кто-то из ребят говорит: «В Москву в командировку приехал заместитель начальника училища контр-адмирал Карпенко. Давай ищи его и иди с ним на приём к Начальнику ВМУЗов адмиралу Кучерову С.Г., докладывай, что нам, которых 5 лет готовили как инженеров-химиков, не дают «молотки» на погоны, т.е. не хотят присвоить воинское звание инженер-лейтенант.
До отъезда на практику нас ознакомили с Приказом Министра Обороны СССР, в котором было прописано, какие воинские звания должны присваивать выпускникам военных училищ. Всем выпускникам Каспийского им. С.М.Кирова ВВМУ присваивать воинское звание «лейтенант корабельной службы».
Утром следующего дня ехал в метро на место своей практики в институт ВОДГЕО на Комсомольский проспект, д. 42, стоял и читал книгу, вдруг вижу, что на очередной остановке в вагон входит контр-адмирал Карпенко, причем в дверь, напротив которой я стоял. Естественно, что тут же подошёл к нему, изложил нашу просьбу, получив указание на следующий день прибыть во ВМУЗы на Большой Козловский переулок, пропуск будет заказан, и мы пойдем на приём к адмиралу Кучерову С.Г.
На следующее утро пришли к адмиралу Кучерову С.Г., Карпенко представил меня. Когда я изложил суть нашей проблемы, то адмирал Кучеров сказал: «Вот я тоже без молотков, и ничего». На это я ему ответил: «Товарищ адмирал, может быть в Вашем воинском звании это и не имеет значения, но поймите нас, 5 лет готовили как инженеров-химиков, а звание «инженер- лейтенант» не присваивают». Далее начальник ВМУЗов признал, что при подготовке приказа Министра Обороны о химическом инженерном факультете Каспийского им. С.М. Кирова ВВМУ (оно стало командно-инженерным с января 1962 года) просто забыли. К Главнокомандующему ВМФ могу сходить и доложить, но точно знаю, что Главком к Министру Обороны СССР Маршалу Советского Союза Малиновскому Р.Я. не пойдет, так как в январе издан приказ Министра, а в марте - апреле надо вносить в него изменения. От флотских офицеров- москвичей я знал, что Министр Обороны СССР и Главком ВМФ не контактируют между собой.
Так с нашего выпуска длительный период времени выпускники химического факультета инженеры-химики по образованию не имели воинского звания «инженер - лейтенант».
Кстати, когда мы ещё в училище поднимали этот вопрос, то опытные офицеры говорили нам, что это мы делаем напрасно, т.к. воинское звание «лейтенант корабельной службы» позволит нам в любом виде Вооружённых Сил СССР и роде войск сохранить ношение флотской формы одежды. Это защищено Приказом Министра Обороны СССР. В этом я и некоторые другие офицеры ВМФ убедились значительно позже, перейдя служить в другие виды Вооружённых Сил СССР.
По окончании практики плотно сели писать свои дипломные проекты, всё сделали вовремя. Защита дипломных проектов состоялась с 16 по 22 июня 1962 года.
Тема моего дипломного проекта была такая: «Разработка полигонной экспериментальной установки для очистки жидких радиоактивных отходов методом электродиализа». На защите от Военно-морской академии в ГЭК был капитан 1 ранга Храмов Н., который задал мне более 20 вопросов по дипломному проекту, но отличную оценку я получил.
В 1969 году, когда пришёл служить начальником лаборатории на кафедру радиохимии в КВВМКУ им. С.М.Кирова, случайно в секретной части увидел автореферат одного адъюнкта из академии, у которого научным руководителем был капитан 1 ранга Храмов Н. Тема его диссертации очень походила на тему моего дипломного проекта. Стало понятно, почему Храмов Н. задал мне так много вопросов. Попутно хочу сказать, что капитан 1 ранга Храмов был отцом нашего одноклассника Храмова Николая Николаевича, который уволился вместе с другими ребятами в 1960 году.
Как-то в начале июня, у кого были уже практически готовы дипломные проекты, решили пойти в будний день в увольнение просто погулять. В то время порядок для дипломников был установлен такой: обращаешься к руководителю дипломного проекта, он ставит визу на увольнительной записке, после чего её подписывает командир роты, тогда ты увольняешься.
К капитану 1 ранга Страшникову Н.С. подошёл один его дипломник, но преподаватель отказал, потом второй, третий, четвёртый, тоже отказал. Последним зашёл я, он меня спрашивает, а Вы зачем хотите уволиться? Отвечаю: «Вы знаете, что дипломный проект у меня уже готов, поэтому хочу с женой сходить в кино, потом погулять, так как хорошая погода». Давайте увольнительную, я её подпишу за честность. Узнав об этом, ребята сказали, что я схитрил, на что ответил, просто не стал врать и придумывать причину, т.к. врать вообще не умел и не любил. Кстати, за свою честность страдал неоднократно на воинской службе.
25 или 26 июня нам в торжественной обстановке в клубе выдали дипломы, а 30 июня Министр Обороны СССР подписал приказ о присвоении нам воинского звания «лейтенант корабельной службы».
3 июля состоялся на плацу торжественный выпуск, вечером – банкет, и поехали мы по флотам, флотилиям и базам.
Выпущено нас было 28 человек, т.к. на 5-ом курсе нам добавили 3-х человек из предыдущего года, которые были отчислены с 5-го курса, уже после сдачи всех экзаменов, за нарушения воинской дисциплины. Всего с 5-го курса тогда было отчислено 6 человек, из которых вернулись в училище для окончания учёбы трое: Винда Леонид, Копейкин и Швецов Виктор Семёнович.
Перед защитой дипломных проектов меня вызвал врио начальника факультета капитан 1 ранга Кувардин Н.А. и сказал, что получена разнарядка: 9 человек отправить на Тихоокеанский флот, а 19 – на Северный флот, решите сами вопрос со своими подчинёнными и доложите.
Так как на ТОФ были согласны ехать человека 2 или 3, то для остальных решили очень просто – написали список класса на доске, одному однокласснику сказали: «Отвернись от доски, а когда тебя спросят, то назови число». Другой курсант показывал на любую фамилию, когда число называлось, то начинал считать, на чьей фамилии счёт заканчивался, тот и должен был потом начальству доказывать, что он с детских лет мечтал служить именно на Тихоокеанском флоте.
Отличники учёбы никаким преимущественным правом выбора места службы в наше время не пользовались, т.е. действовала «демократия». Четыре человека, закончившие училище с отличием (Бовсуновский В.А., Жачкин В.С., Чепенко Б.А. и Швецов В.С.), в результате такой «демократии» поехали на ТОФ.
Из 4 наших выпускников, получивших дипломы с отличием, двое (Жачкин В.С. и Чепенко Б.А.) были занесены в «Книгу почёта училища».
Врио начальника факультета при выпуске был капитан 1 ранга Кувардин Николай Асинкритович.
Хочется сказать, что набор на химический факультет в 1957 году был очень сильным. Из 72 принятых на наш курс курсантов более 45 человек закончили школу с медалью, из 25 наших курсантов - выпускников химического факультета 1962 г.- среднюю школу с золотой и серебряной медалью закончили 15 человек.
По окончании училища нам выдали дипломы, в которых написали: «в 1957 году поступил в Высшее военно-морское училище инженеров оружия, в 1962 году окончил полный курс Каспийского имени С.М. Кирова высшего военно-морского училища по специальности радиохимической. Решением Государственной экзаменационной комиссии от 23 июня 1962 г. присвоена квалификация военного инженера-химика».
Фактически мы были первыми высоко подготовленными военными радиохимиками, т.к. прошли полный курс обучения именно как радиохимики.
Сразу по выпуску на АПЛ были назначены:
1. Андросов В.И. (СФ)
2. Березин В.И. (ТОФ)
3. Буряк В.П. (СФ)
4. Ерченко В.В. (СФ)
5. Жачкин В.С. (ТОФ)
6. Жуковский Д.Ф. (СФ)
7. Казаров А.М. (ТОФ)
8. Мядзелиц Ю.Л. (ТОФ)
9. Филиппов Е.Д. (СФ)
10. Хованский Ю.Г. (ТОФ)
11. Чугунов А.М. (СФ)
12. Шляхтин В.С. (СФ)
13. Винда Л. (СФ)
14. Швецов В.С. (ТОФ)

Все, кто был назначен на АПЛ Северного флота, поехали на учёбу в Центр подготовки экипажей подводников в г. Обнинск Калужской области. Для маскировки их всех переодели в форму офицеров Министерства общественного порядка СССР.
При распределении получилось так: Коля Белоусов очень хотел пойти служить на лодку, а Саша Чугунов – не хотел. Начальство поступило по- своему: Чугунова А.М. назначили на лодку, а Белоусова Н.А. куда-то на берег на СФ.
В итоге Чугунов до пенсии прослужил на АПЛ, т.к. после службы начальником химической службы АПЛ много лет был флагманским химиком дивизии АПЛ в Западной Лице, а Коля года 2 пробивался на лодку, в итоге добился своего и несколько лет служил на АПЛ.
Будучи в отпуске в 1963 г., заехал к ребятам, которые учились в учебном центре в г. Обнинске и пообщался со всеми будущими северянами. Естественно, что поехал в гражданском костюме, так как предупредили, чтобы даже обувь не была флотской, иначе не пустят.

---
Каспийское высшее военно-морское Краснознаменном училище им. С.М. Кирова (история, персоны);
Зых и зыхчане

Gelena

Модератор раздела

Gelena

Минск
Сообщений: 15377
На сайте с 2006 г.
Рейтинг: 1558

Наверх ## 15 апреля 2014 15:28 7 сентября 2018 16:40

Воспоминания. Служба на Тихоокеанском флоте.
Плавучая техническая база ПТБ-12. Войсковая часть 31047. Плавучая мастерская ПМ-141

19 августа 1962 г. я, прибыв из отпуска, пришёл в Управление кадров Тихоокеанского флота в г. Владивостоке. Вместо субботы прибыл в понедельник, но никто ничего мне не сказал.
Представитель Управления кадров ТОФ капитан 2 ранга предложил мне должность начальника химической лаборатории на ПТБ-12, по Северному флоту знал такую же ПТБ-7, построенную на базе эскадренного миноносца проекта «30-бис», «Отчётливый». Сразу согласился с назначением, даже не спросил, какая штатная категория, какой оклад, есть ли подчинённые и сколько их? Мне выписали предписание, сказали, что корабль ещё стоит в модернизации на территории судоремонтного завода (СРЗ-78), рассказали, как туда пройти, и я отправился на корабль.
На борту корабля крупными буквами было написано: «ПТБ-12», вскоре после моего прихода на корабль на борту закрасили «ПТБ-12» и написали: «ПМ-141».
Дежурный по кораблю проводил меня к командиру. Представился командиру корабля капитану 2 ранга, который сказал, что буду начальником химической лаборатории - командиром группы приготовления воды высокой чистоты и сорбентов (но это секретное название), поэтому позже в личное дело записали «командир трюмной группы», как было в приказе Командующего ТОФ.
Через полчаса – минут сорок последовала команда: «Команде – ужинать!», командир повёл меня в кают-компанию, познакомил с офицерами и сверхсрочнослужащими, показав мне моего непосредственного начальника – командира БЧ-5 инженер- капитан- лейтенанта, который тут же спросил: «Вы по образованию инженер?» - Да. Он сказал: «Будете стоять вахтенным механиком».
Через 3 дня пришла выписка из приказа Командующего флотом, в котором чёрным по белому было написано: «назначить лейтенанта Чепенко Б.А. командиром трюмной группы». Из училища в голове только возникло, в первую очередь, что буду отвечать за все сточные, фановые системы. Естественно, сказал командиру корабля, что если бы мне сразу объяснили, чем я буду заниматься, то взял бы чемодан и ушёл в Управление кадров флота. Командир посмотрел на меня и произнёс: «Послужите на корабле год-два, если не понравится, то мы Вас отпустим. Но я не видел ни одного офицера, который хотя бы год прослужив на корабле, хотел с него уйти». Командир оказался прав, как показала моя дальнейшая служба.
В подчинении было 25 человек, 15 – машинисты - трюмные, 10 – химики; 2 команды: команда машинистов - трюмных и команда химиков. Старшинами команд были старшины срочной службы.
Когда пришло моё личное дело, и старший помощник командира ознакомился с ним, то сказал, так как у меня воинское звание лейтенант корабельной службы, то буду стоять вахтенным офицером. Командир БЧ-5 ему говорит: «Не будет», старпом отвечает: «Будет» и так несколько раз.
Я для себя понял, что придётся стоять обе вахты: одну – по должности, другую по воинскому званию, что и продолжалось 4 года, пока служил на этом корабле.
Закрытое название было «Плавучая техническая база ПТБ-12», открытое – в/ч 31047, на борту написано «ПМ-141». Из эсминца проекта 30-бис сделали ПТБ для обслуживания атомных подводных лодок в пунктах маневренного базирования.
Так как модернизацию проводили во времена Н.С.Хрущёва в период «одностороннего разоружения», то с корабля сняли всё вооружение, включая систему безобмоточного размагничивания и гидроакустическую аппаратуру.
Вырезали первое котельное отделение, поставили в это помещение 2 испарителя корабельной (морской) воды ИКВ-16/2,5; систему ионообменных и обескислороживающих фильтров, ёмкость из нержавеющей стали 1Х18Н9Т объемом 58 м3 для хранения воды высокой чистоты (ВВЧ).
Вместо кормовой артиллерийской башни смонтировали из нержавеющей кислотостойкой стали установку для регенерации 350 л ионообменных смол при однократной загрузке, оборудовали небольшую химическую лабораторию для контроля качества ионообменных смол (ИОС), приготовленной нами ВВЧ. Оснастили лабораторию необходимыми приборами, реактивами и аппаратурой.
В закрытом специально построенном помещении на верхней палубе поставили 3 турбогенератора, каждый из которых мог давать 1200 Ампер электроэнергии на пуск и расхолаживание реакторов АПЛ и другим потребителям.
В соседнем помещении установили четыре 400 литровых баллона для гелия (его использовали в качестве газа высокого давления в 1-ом контуре на первых поколениях АПЛ, два компрессора для его перекачивания на АПЛ. Позже перешли на использование азота с добавкой в 1-ый контур небольшого количества гидразингидрата для создания слабощелочной среды).
С тремя оставшимися котлами корабль развивал скорость хода до 28,6 узла при полном водоизмещении около 3000 т.
С 1961 года водоочистительную установку заводские специалисты больше года не могли сдать Заказчику - флоту, т.к. ВВЧ получалась плохого качества. Быстро разобрался в причинах этого (тема дипломного проекта была связана с ионообменными смолами и ионообменными мембранами), вода пошла хорошего качества, и главный строитель корабля меня спросил: «А где ты был раньше?». Я ответил – учился. Корабль был принят флотом после модернизации с подписанием соответствующего акта.
Начали готовиться к переходу на место постоянного базирования в 15-ю эскадру подводных лодок в пос. Лахтажный под Петропавловском – Камчатским.
19 сентября убыли из Владивостока, позывной на переход нам дали «Плавкран». В порту г. Корсакова на острове Сахалин нас задержали на несколько суток, так как пытались навязать буксировку плавучего крана, но командир отбился. Шли со скоростью 18-24 узла и прибыли на Камчатку днём 26 сентября 1962 года, о чём была сделана запись в вахтенном журнале, на основании которой с этого дня 1 год службы считался за два, оклад также удваивался.
Оперативный дежурный (ОД) Камчатской военной флотилии (КВФ) долго разбирался, кто же мы такие? Позывной-то был «Плавкран», когда разобрался, то направил в бухту Крашенинникова в 15 эскадру подводных лодок. Снялись с якоря и пошли в бухту Крашенинникова, вошли в бухту, идем к указанному ОД эскадры месту стоянки на якоре. Вдруг из-за сопки выруливает гидросамолёт Бе-6 и мчится прямо на корабль. Командир корабля начинает уклоняться от самолёта, всё обошлось. Оказывается, оперативный дежурный эскадры указал нам место стоянки прямо на взлётной полосе эскадрильи гидросамолётов. Командир сказал, что впервые на воде расходился не с кораблём, а с самолётом.
На следующий день нам определили временное место стоянки у пирса № 1 (с левой стороны при входе на него с берега) на территории 29 дивизии дизельных ракетных подводных лодок 629 проекта, т.к. свободного места у других пирсов не было, а пирс № 6 для 45-ой дивизии АПЛ, в состав которой мы прибыли, ещё не был готов.
В сентябре 1962 г. командующим камчатской военной флотилии (КВФ) был контр-адмирал Гончар Н.Ф., командиром 15 эскадры подводных лодок контр-адмирал Гонтаев А.М., начальником штаба эскадры капитан 1 ранга Проскунов М.Г., начальником политотдела капитан 1 ранга Ковтонюк В.В.
В состав эскадры в это время входили: 29 дивизия дизельных ракетных подводных лодок 629 проекта, которой командовал капитан 1 ранга Щербаков Иван Иванович, на 23 февраля 1963 г. получил звание контр-адмирала; 8 бригада пл 641 проекта, командир капитан 1 ранга Смертин Василий Михайлович; 182 бригада пл 611, 613 проекта и др., комбриг капитан 1 ранга Вешторт Борис Иванович, с 1964 г. – Кармадонов Игорь Васильевич; береговая база (в/ч 51210) командир капитан 1 ранга Павлов.
До нашего прихода на эскадре было 3 надводных корабля – плавбазы для экипажей подводных лодок: «Нева» (1914 года постройки в Белфасте, водоизмещением 13300 т; бывший испанский пассажирский лайнер «Esseguibo», главные котлы корабля работали на мазуте; ГЭУ котломашинная двухвальная, 5800 л.с., скорость 14,7/10 уз.), «Саратов» (1931 года постройки на Балтийском заводе в Ленинграде водоизмещением 5576 т, главные котлы которого работали на угле; ГЭУ котломашинная одновальная, 5800 л.с., скорость 9,5 уз.), «Камчатский Комсомолец» - имела дизель – электрическую энергетическую установку, как и ПБ-3, прибывшая в 1964 или 1965 году.
В апреле-мае 1963 г. в 45 дивизию на буксире привели плавбазу ПБ-37, которая не имела своего хода, для размещения экипажей АПЛ. В июне 1963 года на ней был размещён экипаж 1-ой АПЛ К-122, прибывшей 18 июня в состав дивизии из-под Владивостока.
В это время на берегу стояли снятые с ПБ «Камчатский Комсомолец» артиллерийские башни, естественно, что их просто бросили, поэтому со временем что-то открутили, кое-что сломали, но всё загадили. Через несколько лет (после октября 1964 г.) их начали восстанавливать и возвращать на корабль.
Так как ПБ «Саратов» работала на угле, то периодически выходила на загрузку угля в морской порт Петропавловска-Камчатского, наблюдать её выход из бухты Крашенинникова было очень интересно. ПБ долго выходила на середину бухты, поворачивала на выход навстречу ветру (если ветер был западный), и в течение нескольких часов из-за большой парусности не могла преодолеть расстояние в несколько кабельтов до поворота направо к выходу в Авачинскую губу.
Корабль (ПТБ-12, ПМ-141) первым прибыл в состав 45-ой дивизии АПЛ (в/ч 53111).
С октября начали подъезжать офицеры службы радиационной безопасности дивизии (СРБ) (в/ч 69002), которых временно разместили на нашем корабле, т.к. для личного состава не была готова ещё казарма, 4-х этажный лабораторно-технический корпус и другие специальные технические помещения.
Командиром части – начальником СРБ - был капитан 2 ранга Литвинов Николай Ефимович, заместителем по лабораторно-технической части (ЛТЧ) инженер- капитан 2 ранга Коротеев Виктор Иванович, заместителем по общим вопросам капитан 2 ранга Сивоконь Пётр.
В СРБ на различных должностях было много выпускников химического факультета Высшего инженерно-технического училища (ВИТУ), Высшего военно-морского училища инженеров оружия г. Ленинграда и Каспийского им. С.М. Кирова высшего военно-морского училища (КВВМУ), г. Баку».
Это – инженер – капитан Абрамович Михаил Владимирович, начальник дозиметрической лаборатории выпуска 1951 или 1952 г; инженер- капитан 3 ранга Петровский Владимир Владимирович выпуска 1956 г.; инженер- капитан 3 ранга Дробитько Валентин Васильевич, инженер- капитан 2 ранга Олешкевич - начальники радиохимической лаборатории в разное время; инженер- капитан-лейтенант Миняев Вячеслав выпуска 1958 г., старший инженер радиохимической лаборатории; инженер- капитан-лейтенант Новиков Геннадий выпуска 1958 г.; инженер- капитан-лейтенант Щедрин Юрий выпуска 1958 г.; инженер- капитан-лейтенант Быков Владимир выпуска 1958 г.; инженер- старший лейтенант Балаев Вячеслав выпуска 1961 г. (первый выпуск химиков в КВВМУ); лейтенант Днепровский Валентин Алексеевич, выпуска 1962 г. КВВМУ.
В СРБ было также много выпускников военно-медицинской академии им. С.М. Кирова (г. Ленинград): майор медицинской службы Давыдов, капитан (затем майор) медицинской службы Липовский Евгений Иванович, капитан медицинской службы Груздев Юрий, капитан медицинской службы Шендевицкий Виктор и другие.
Офицерский состав корабля и СРБ питался в нашей кают-компании. Так как все были молодыми, то жили дружно и весело.
Постепенно формировался штаб 45 дивизии. Начальником штаба и врио комдива длительное время был капитан 1 ранга Истратов Николай Михайлович, заместителем флагманского механика по ядерным энергетическим установкам инженер- капитан 2 ранга Черномордиков, по электротехнической части инженер-капитан 3 ранга Ивановский, флагманским ракетчиком капитан 3 ранга Бобырев Олег Дмитриевич, флагманским химиком Эдуард Найдель, помощником флагманского механика по водоподготовке инженер - капитан-лейтенант Демихов Борис.
В начале декабря (дело было в кают-компании по окончании ужина) подходит ко мне Слава Балаев и спрашивает, буду ли я участвовать в соревнованиях за 45 дивизию в первенстве 15 эскадры по офицерскому троеборью (бег на лыжах 15 км, стрельба из пистолета «Макарова» по грудной мишени с расстояния 25 м, три упражнения по гимнастике по 3-му разряду)? Я отказался. Вдруг командир корабля говорит: «Молодой лейтенант, а не хочет отстаивать честь дивизии в спортивных соревнованиях». Тогда сказал Славе – запиши. Честно говоря, знал, почему лучше мне не участвовать, но никому на корабле не сказал.
Пробежал 15 км на лыжах, отстрелялся, пришёл на корабль. Вдруг в каюту заходит командир и говорит, что получена телефонограмма за подписью начальника штаба эскадры капитана 1 ранга Проскунова М.Г. об откомандировании меня на сборы для подготовки к соревнованиям на первенство Камчатской военной флотилии (КВФ).
Тогда я сказал командиру, почему отказывался от участия в таких соревнованиях. После 2-х видов набрал такое количество очков, что меня догнать уже никто не мог, даже если он за гимнастику получит максимальное количество очков 100, а я не буду выступать.
Сборная команда эскадры начала готовиться к соревнованиям на первенство КВФ. В 20-х числах декабря сборная команда эскадры была командирована в Петропавловск-Камчатский на соревнования.
На дистанции 15 км занял 3-е место, вечером пришли в спортзал флотилии позаниматься на гимнастических снарядах. Случайно стал свидетелем разговора флотильских спортивных начальников, один из которых, кивнув в мою сторону, сказал: «Если этот лейтенант хорошо отстреляется, то возьмём на сборы, а потом на соревнования на первенство флота». Подумал – я вам настреляю, что и сделал. Объясню, почему так поступил.
В первый месяц моего пребывания на корабле как-то был по делам во Владивостоке и встретил знакомого офицера 1960 года выпуска Юру Хрипунова, он был в звании инженер- лейтенанта. Разговорились, спрашиваю, почему он всё ещё лейтенант? Юра рассказал свою судьбу за 2 года после выпуска из училища.
Ещё в курсантские годы он стал мастером спорта по тяжёлой атлетике. По прибытии на ТОФ его назначили на должность в какую-то часть, а когда флотские спортивные руководители узнали, что Хрипунов Ю. - мастер спорта, то без согласования с его начальством начали вызывать на сборы, соревнования и т.д.
Когда у Юры вышел срок присвоения очередного воинского звания, он пришёл в свою часть (где числился) к командиру, доложил, по какому поводу, а командир ему ответил, что офицер с такой фамилией действительно числится у них в списках части, но не служит, поэтому представления писать не будет.
Зная, что я тоже занимался спортом, Юра мне сказал, что если хочешь нормально служить, то не связывайся со спортом. Спасибо Юре за предупреждение, так как это мне сильно помогло. Впоследствии я при каждой встрече с ним всегда вспоминал об этом и благодарил его.
Перед Новым (1963) Годом командир БЧ-5 спросил меня, проверял ли я огнетушители? Ответил, что проверил, они все заправлены и опломбированы.
Вызови старшину команды и вместе с ним пойдём проверим все огнетушители ОХП-1М (огнетушитель химический пенный морской). Подошли к одному огнетушителю, командир БЧ-5 дал команду сорвать пломбу и отвернуть крышку, что и сделали. Он говорит мне, понюхай! Понюхал и почувствовал какой-то непонятный запах. Оказалось, что это брага, приготовленная матросами на Новый Год. «Умельцы» так поступили со многими огнетушителями. Спасибо начальнику, научил меня, пришлось «зелье» вылить и заново заправить ОХП-1М.
Пока корабль был в 45 дивизии, то я участвовал только в соревнованиях на первенство дивизии и 15 эскадры по офицерскому троеборью, лёгкой атлетике, баскетболу и ручному мячу.
Был одним из инициаторов проведения первенства дивизии, эскадры и Камчатской военной флотилии по ручному мячу (гандболу), в чём нам помогли корреспондент флотской газеты «Боевая вахта» и корреспондент газеты «Красная Звезда», которые как-то зимой приехали на эскадру и увидели людей, играющих в гандбол.
Сфотографировали нас в процессе игры, разговорились, мы высказали трудности, что спортивное руководство КВФ не желает включать в спартакиаду гандбол. Вскоре в «Боевой вахте» появилась заметка типа фельетона, а также небольшая заметка в «Красной Звезде», после чего всё пошло, как мы и хотели.
Должен сказать, что когда матросы с АПЛ увидели нашу игру в гандбол, то попросили их обучить этой игре. Довольно быстро желающие научились игре и начали прекрасно играть. Ведь гандбол, по своим правилам, проще и интересней, чем баскетбол. Начальство 45 ДиПЛ быстро приняло решение проводить первенство дивизии по ручному мячу, а потом стали проводить соревнования на первенство эскадры.
Вообще-то на флоте корабельные начальники всех уровней всегда считали, что на корабле лучше иметь двух пьяниц, чем одного спортсмена.
В начале 1963 года наш командир корабля капитан 2 ранга Козлихин Ю.И. и начальник СРБ капитан 2 ранга Литвинов Н.Е. договорились с командованием 15 эскадры о выделении для офицеров и сверхсрочнослужащих двух воинских частей (31047 и 69002) брошенного двухэтажного дома между пос. Тарья и пос. Ягодное, который отремонтируют своими силами, что вскоре и было сделано.
Дом заселили. Отопление в комнатах было печное, выгребной туалет на улице, воду надо было приносить из ручья метров за 300. Но всё равно были довольны, т.к. семьи были устроены. Доставку офицеров со службы домой и из дома на службу производили на грузовой машине, которую выделял начальник СРБ, т.к. у них в части было несколько автомашин. Оба командира квартиры получили в домах посёлка Лахтажный, который тогда имел такое название.
К июню 1963 г. сдал экзамены на вахтенного инженера- механика и на вахтенного офицера, соответствующими приказами это было оформлено.
18 июня 1963 года днём в состав 45 дивизии прибыла из-под Владивостока первая АПЛ 659 проекта К-122 (ракетная лодка с 6 крылатыми ракетами) под командованием капитана 2 ранга Смирнова, на которой начальником химической службы был выпускник 1960 г. (последнего выпуска химиков Высшего военно-морского училища инженеров оружия в г. Ленинграде) инженер- старший лейтенант Афанасьев Александр Васильевич, закончивший училище с золотой медалью.
Лодка встала с левой стороны пирса № 6 при входе на него, у которого мы были пришвартованы справа. Для подачи электроэнергии на расхолаживание реактора от нашего корабля протянули на лодку силовые кабели. Пришли механики с лодки согласовывать, какое количество электроэнергии им необходимо для расхолаживания.
Командир БЧ-5 ПМ-141 инженер- капитан- лейтенант Фисун Евгений Степанович спрашивает подводников: «Сколько Ампер Вам надо? У нас 3 турбогенератора, каждый из которых дает по 1200 Ампер, а электрические автоматы рассчитаны на 1200 Ампер. При превышении нагрузки они автоматически отключаются. Запустить два генератора?». Подводники отвечают, что 1000 Ампер хватит. Дали электроэнергию на лодку, через некоторое время прибегают подводники и кричат, что автомат отключился, реактор может взорваться. Т.е. коллеги-механики и лодочные электрики не знали точно количество потребляемой электроэнергии.
Мы включили подачу электроэнергии со второго турбогенератора, который командир БЧ-5 заранее приказал запустить. Всё наладилось. Я попутно подводникам объяснил, что взрыва реактора не может быть при отключении электроэнергии. Они спросили, откуда знаешь? Объяснил им, что я по образованию инженер-химик и изучал устройство реактора, правила его эксплуатации и др.
Через день (20 июня) командир БЧ-5 убыл по графику в очередной отпуск, приказом командира корабля я был оставлен врио командира БЧ-5. Примерно через неделю мы должны были выходить в море на выполнение своей курсовой задачи. Вдруг на корабль прибежал врио флагманского механика инженер- капитан 3 ранга Ивановский и заявил командиру корабля, что он запрещает кораблю выходить в море без командира БЧ-5.
Командир ответил, что лейтенант Чепенко Б.А. временно исполняет должность командира БЧ-5 и допущен к самостоятельному управлению боевой частью 5. Если Вы не доверяете ему, то я могу Вас взять на выход в море командиром БЧ-5. Вопрос тут же был закрыт, т.к. Ивановский быстро ушёл. Мы нормально сходили в море.
В первое время некоторые офицеры из механиков штаба 45 дивизии периодически останавливали меня за нарушение формы одежды, т.к. у меня не было молотков на погонах, а являюсь командиром трюмной группы на бывшем эсминце проекта 30-бис. Приходилось каждый раз объяснять, что я по образованию инженер- химик, но имею воинское звание лейтенант корабельной службы, т.е. без молотков на погонах.
Кстати, хочется заметить, что на должность командира трюмной группы на корабли всегда назначали только выпускников кораблестроительного факультета Высшего военно - морского инженерного училища им. Ф.Э. Дзержинского, т.е. самого основательного инженера из всех корабельных инженеров. Командир трюмной группы занимался, в том числе, вопросами остойчивости и непотопляемости корабля.
Военно - учётная специальность на моей должности была 315 (радиохимик), а группу мне в подчинение дали трюмную, написав это в приказе Командующего ТОФ.
В июле 1963 года в 45-ю дивизию прибыли Главком ВМФ Адмирал Флота Советского Союза Горшков С.Г., Председатель Сибирского отделения АН СССР академик Лаврентьев М.А., командующий ТОФ адмирал Амелько Н.Н., ЧВС ТОФ адмирал Захаров М.Н. и другие.
На пирсе № 6 начальство встретил командир лодки, который направлялся с докладом к Главкому ВМФ, но Горшков С.Г. зна'ком показал командиру, что докладывать надо человеку в гражданском костюме и шляпе. Затем их всех в СРБ переодели в спецодежду, выдав каждому индивидуальный дозиметр, и они спустились в лодку, за исключением адмирала Захарова М.Н., который со своими габаритами в большой люк не пролез.
Закончив осмотр лодки, вышли на пирс, идут по нему, а личный состав ПМ-141 в парадной форме построен по левому борту корабля по стойке «Смирно». Горшков С.Г. обращается к своей свите и спрашивает: «Поздороваться с ними, что ли?». В итоге снизошёл до нас и поздоровался.
Командир ПМ-141 обратился к Главнокомандующему ВМФ Горшкову С.Г. с просьбой помочь ему перейти для дальнейшей службы на АПЛ, хотя бы заместителем командира по политической части. Горшков С.Г. повернулся к своей свите и сказал, что капитану 2 ранга Козлихину Ю.И. надо помочь. Но никто за эти годы ничего не сделал. В августе 1968 года Ю.И. Козлихин уволился по болезни в запас (такой вариант у него был) в возрасте 41 года.
Как-то в конце 1962 или начале 1963 года после ужина в кают- компании ко мне подошёл начальник СРБ капитан 2 ранга Литвинов Н.Е. и сказал: «Чепенко, ты послужишь трюмным год- два, дисквалифицируешься как химик, и я тебя к себе не возьму». На это я ответил: «А я к Вам и не пойду».
В августе 1963 г. корабль начал готовиться к выходу в бухту Провидения для встречи АПЛ, идущих с Северного флота. Но подводники прекрасно обошлись без нас. Через Северный полюс в сентябре пришли К-115 (627-А проект, торпедная АПЛ) командир капитан 2 ранга Дубяга И.Р., начальник химической службы инженер - старший лейтенант Шарипов Ринат 1961 года выпуска и К-178 (658 М проект, ракетная АПЛ с баллистическими ракетами) командир капитан 1 ранга Михайловский А.П., начальник химической службы инженер - старший лейтенант Петрашко Олег Константинович 1961 года выпуска.
Позже из-под Владивостока в дивизию стали приходить и другие АПЛ 659 проекта, приезжать резервные экипажи.
В 1963 г. командование эскадры поменяли. Командиром 15 эскадры назначили контр-адмирала Рулюка А.А., начальником штаба капитана 1 ранга Криворучко Я.И.
Как-то в ноябре в помещении дежурного по плавсредствам в 7 часов утра собралось много офицеров с 2-х АПЛ, нескольких дизельных лодок, которые стояли в б. Сельдевая и на 2-ой площадке, т.к. всем надо было добираться на службу, а обещанного плавсредства всё не было, к 8-00 подошло несколько женщин - жён офицеров штаба 15- ой эскадры. Около 8-00 вдруг входная дверь распахнулась, на пороге появился среднего роста усатый капитан 1 ранга и закричал: «А тут чего собрались? Марш все отсюда!» - при этом махнул левой рукой в сторону, чуть не ударив стоявшего рядом офицера, который попытался уклониться, но спиной ударился о стоявший сзади верстак с тисками и сморщил от боли лицо. Стоявший рядом старший лейтенант медицинской службы с одной из атомных лодок хихикнул. Капитан 1 ранга крикнул: «А Вы чего хихикаете? Подождите меня там, показав на выход!». Схватил трубку оперативного телефона, крикнул: «Оперативного!», и далее закричал оперативному: «Начальник штаба эскадры, почему нет катера в г. Петропавловск-Камчатский? Тра-та-та». Женщины ему говорят: «Не ругайтесь матом». Вдруг из толпы раздаётся голос: «Гоните этого хулигана на х..!». Народ понемногу выходил из помещения. После короткого разговора с ОД начальник штаба эскадры говорит своему помощнику капитану 1 ранга: «Позовите мне этого медика!», тот вышел и позвал майора медицинской службы с одной из атомных лодок, так как не видел, кто хихикнул. Начальник штаба тут же накричал на своего помощника капитана 1 ранга, на майора медицинской службы с АПЛ. Так не менее 40 человек познакомились с новым начальником штаба 15 эскадры подводных лодок капитаном 1 ранга Криворучко Яковом Ионовичем. Работы по получению воды высокой чистоты (ВВЧ) и регенерации ионообменных смол (ИОС) стало много, но мы с нею справлялись. Как-то возник вопрос качества ВВЧ, вырабатываемой ПМ-141 (так теперь называлась бывшая ПТБ-12). Наши измерения в корабельной лаборатории показали, что вода высокого качества (солесодержание, содержание ионов хлора, кислорода значительно ниже допустимых).
Химическая лаборатория СРБ дала заключение о содержании солей в ней выше норматива. Вопрос вынесли на решение флагманского механика 45 ДиПЛ инженер - капитана 2 ранга Мирсона Л.М. и его помощника по водоподготовке инженер - капитан -лейтенанта Демихова Бориса, в присутствии которого в химической лаборатории СРБ на их приборах показал, в чём была ошибка измерений сотрудниками. Последующее определение лабораторией СРБ сухого остатка показало практическое отсутствие в воде солей. Определение сухого остатка в ВВЧ специалисты химической лаборатории СРБ делали следующим образом. В муфельной печи прокаливали платиновую чашку для выпаривания воды до постоянной массы. Затем наливали 1,0 л воды и выпаривали её, после чего определяли массу чашки с сухим остатком. По разнице массы чашки с выпаренной водой и её исходной массы определяли сухой остаток. Неоднократно в лаборатории СРБ убеждались, что в ВВЧ практически нет сухого остатка, так как платиновая чашка весила меньше, чем до выпаривания 1 л воды.
На основании двух-трёх таких «стычек» флагманский механик стал доверять только нашим измерениям, давая команду на приём воды на АПЛ, не дожидаясь результатов анализа из лаборатории СРБ. Многие командиры БЧ-5 АПЛ перед передачей ВВЧ на лодку обычно спрашивали, какое содержание в воде хлор- ионов, добавляя, что солесодержание их не интересует.
Аналогичная ситуация складывалась и с регенерированными нами ИОС.
В 1963 или начале 1964 года из-под Владивостока в СРБ буксиром перебазировали плавучую корабельную дозиметрическую станцию (ПКДС-7), переоборудованную из бывшего монитора «Сиваш», который до войны и после неё находился в составе Амурской военной флотилии. Затем его превратили в плавказарму, а потом переделали в ПКДС. Поставили его у берега на территории 45 ДиПЛ, закрепив на мёртвых якорях. Судно было оборудовано для проведения санитарной обработки людей, дезактивации СИЗ, спецодежды, имело стационарную и переносную аппаратуру радиационного контроля.
В 1964 г. с Северного флота осенью через Северный полюс прибыли ещё 2 АПЛ, а чуть позже на буксире привели плавказарму финской постройки для штаба 45 ДиПЛ и размещения экипажей лодок. Весной 1965 г. в бухте Крашенинникова случился сильный шторм, во время которого ПКДС-7 пробило подводную часть, и оно притонуло. Встала задача перетащить его через бухту Крашенинникова в док на СРЗ-49. Для этого собрали все суда аварийно- спасательной службы Камчатской военной флотилии и в течение нескольких часов транспортировали в док (это была та ещё картина!), где и отремонтировали.
Так как к этому времени в СРБ всё необходимое для контроля за обеспечением радиационной безопасности, дезактивации, санобработки и др. было построено, то начальство решило поставить на отстой ПКДС к первому пирсу. До конца 1968 года (пока служил на Камчатке) никто не решался заикнуться о списании бывшего монитора «Сиваш». Как говорили знающие офицеры, причина была простая: «На этом корабле в конце тридцатых годов служил Горшков Сергей Георгиевич». Когда и что стало потом с кораблём, не знаю. В сентябре 1964 г. вышли в район боевой подготовки обеспечивать одну АПЛ проекта 627А. Для контроля за выполнением этой совместной задачи на корабль прибыл командир 15 эскадры контр- адмирал Рулюк А.А. Погода в эти дни была великолепная: светило солнце, на море штиль, видимость 15 миль.
Задача была поставлена такая. В указанном районе мы должны были ходить любой скоростью. Лодка должна была нас найти и атаковать. Затем в определённой стороне квадрата мы должны с ними встретиться, при этом АПЛ должна всплыть. И так в течение нескольких суток. Но подводники каждый раз почему-то были не в указанном месте встречи. Приходилось искать их. Контр-адмирал Рулюк А.А. вспылил и нашему штурману сказал, что когда вернёмся в базу, то он сопоставит нашу карту с картой лодки и накажет штурмана корабля Кобыщу В.Н. Лодка совершила по ПМ-141 последнюю атаку, но снова в условленном месте мы её не нашли. Ходили сначала технико-экономическим ходом со скоростью 18 узлов. Затем командир снизил скорость хода до малого, а потом до самого малого. Корабль еле двигался вперёд. Я отстоял вахту вахтенным инженером-механиком, вышел из поста энергетики и живучести, пошёл на ют. Перешёл с правого борта на левый и в этот момент машины корабля «взревели», корабль был отброшен назад. Я повернулся в сторону форштевня корабля и увидел, что прямо по курсу буквально на расстоянии от нас метрах в 120 - 140 всплывает лодка, её рубка находилась прямо против форштевня корабля. На эсминцах проекта 30-бис форштевень был усилен для прохода при толщине льда 30 см. Если бы корабль шёл даже малым ходом, то АПЛ мы бы протаранили и утопили. Как написано выше, на нашем корабле не было акустических средств.
Потом мы обсудили эту ситуацию и пришли к выводу, что на самом малом ходу лодка нас не услышала. Видимо, из-за очень малых шумов. Экипажу лодки здорово повезло.

Продолжение следует.

---
Каспийское высшее военно-морское Краснознаменном училище им. С.М. Кирова (история, персоны);
Зых и зыхчане

Gelena

Модератор раздела

Gelena

Минск
Сообщений: 15377
На сайте с 2006 г.
Рейтинг: 1558

Наверх ## 15 апреля 2014 15:31 7 сентября 2018 16:40

Воспоминания. Служба на Тихоокеанском флоте.
Плавучая техническая база ПТБ-12. Войсковая часть 31047. Плавучая мастерская ПМ-141

ПРОДОЛЖЕНИЕ 1

После возвращения в базу командующий эскадрой разобрался и понял, что виноват был не наш штурман.
В 1964 г. с Северного флота осенью прибыли ещё 2 АПЛ и плавказарма финской постройки (ПКЗ) для штаба 45 ДиПЛ и размещения экипажей лодок.
В феврале 1965 года из ЦНИИ им. А.Н. Крылова (г. Ленинград) прибыли три специалиста- химика по водоподготовке и регенерации ИОС для проверки нашей продукции (Боря Добрин, Витя Кудряшов, Юра Голиков). Они сами отбирали пробы ВВЧ и ИОС, отдавали на анализ в химическую лабораторию СРБ, сами делали у них анализы и убедились, что вся продукция высокого качества. Изучили записи в журналах на ПЛА, СРБ по удельной активности воды 1-го и 2-го контура. Увидели, что после 2-х подпиток нашей ВВЧ и одной перегрузки фильтров активности 1-го контура и фильтров 2-го контура удельная активность теплоносителя (воды) 1- го контура снижалась в 10-50 раз и более.
Как-то я поинтересовался у них, а в чём проблема? Они рассказали, что по вопросам водоподготовки и использованию ИОС на АПЛ много жалоб поступает к ним в Институт со всех баз АПЛ Северного флота, из-под Владивостока, кроме Камчатки. Поэтому руководство Института командировало их к нам разобраться в такой аномалии. Сказали, что на других базах бывает, когда после замены ИОС в фильтрах 1-го и 2-го контура происходит засоление контуров, то есть ЧП.
Тогда я рассказал, как поступаем мы при получении ИОС от промышленности, чему они были удивлены, так как всё решалось очень просто.
При получении очередной партии ИОС мы все мешки и полиэтиленовые фляги вскрывали и проверяли, в рабочей или в товарной (солевой) форме находится ионообменная смола. Неоднократно обнаруживали, что по документам смола в рабочей форме, а фактически оказывалась в солевой или написано, что в солевой, а фактически была в рабочей форме. Ребята говорят, но это же долго надо делать анализ смолы из каждой ёмкости.
Тогда пригласил их в корабельную лабораторию и наглядно показал им, как мы отбираем из каждой ёмкости небольшое количество (буквально до 1 грамма) ИОС, помещаем на бумажный фильтр, капаем соответствующий индикатор и по изменению окраски делаем заключение о форме поставленной промышленностью смолы. Тут они сказали: «Оказывается, как просто можно обезопасить себя и контуры на АПЛ от засоления».
Объяснил им также, что из-за отсутствия времени на корабле на проведение длительных по времени анализов по определению динамической обменной ёмкости ИОС, проводим экспресс-анализ, увеличивая в несколько раз концентрацию подаваемого раствора CaCl2, его скорость.
Если полученный результат превышает значения, указанные в ГОСТ, то смолу считаем нормальной и готовой к передаче на лодку в любой момент. Точные значения потом определяет химическая лаборатория СРБ, официально выдавая соответствующий документ с гербовой печатью в/ч 69002, поэтому засолений контуров на лодках у нас и не было. Ребятам из ЦНИИ им. А.Н. Крылова очень понравился командир корабля капитан 2 ранга Козлихин Юрий Иванович, которого они назвали аристократом, но сказали, что его аристократия не довлеет над другими, как у большинства многих начальников, с которыми они встречались.
Как-то к командиру БЧ-5 ПМ-141 пришёл командир БЧ-5 дизельной подводной лодки 641 проекта и попросил сходить к нему на лодку посмотреть какую-то бочку, которую им на лодку установили при модернизации, толком не объяснив, для чего она. Командир БЧ-5 сказал мне пойти на лодку и посмотреть это устройство.
Спустились с механиком в лодку и он подвёл меня к «родному фильтру ФИО-1». Узнав, в какой системе он стоит, я рассказал его предназначение, обнаружив, что фильтр ионообменной смолой не загружен. Тут же предложил загрузить смесью ИОС (катионит КУ-2-8чс и анионит АВ-17-8чс), что мои подчинённые и сделали.
Запустили насос и начали прокачивать через фильтр воду, но лодочные механики засомневались, что фильтр работает, так как стрелка прибора для измерения солёности воды стоит на нуле. Объяснил им, что фильтр для очистки воды им поставили, но прибор для измерения воды с низким солесодержанием не установили. Разъяснил на примере, как убеждаться в работе фильтра. Потом отобрали пробы воды, пропущенной через фильтр, и пошли вместе с их представителями измерять у себя в лаборатории её солесодержание на лабораторном индикаторе солесодержания ЛИС-56. Результаты измерений показали, что вода имеет очень мало солей, поэтому штатный прибор, измеряющий солёность воды в десятках миллиграмм-эквивалентов на литр (градусах Брандта), не может показать их содержание в 1,0 мг/л и менее. Лодка ушла на боевую службу. Я об этом случае забыл. Через неcколько месяцев приходит тот же командир БЧ-5 и благодарит за помощь, т.к. в длительном автономном плавании в южных широтах впервые за всё время его службы на лодках у них не было никаких проблем с аккумуляторными батареями благодаря очень чистой воде.
После этого случая начали обращаться механики с других дизельных лодок, которые имели такие фильтры после модернизации. Естественно, что всегда оказывали помощь. Году в 1965 заместитель начальника СРБ Коротеев В.И. подошёл ко мне и сказал: «Боря, давай переходи к нам». Я, естественно, напомнил разговор трёхлетней давности, при котором он присутствовал, но он ответил, что это просьба начальника СРБ. При очередной встрече Литвинов Н.Е. предложил мне перейти к ним, но я ответил, чтобы он сам пытался уговорить моё руководство, в итоге меня не отпустили.
В то время наш корабль уже переподчинили, включив в 401 дивизион вспомогательных кораблей и судов технического обеспечения – в/ч 25061. Мы стали замыкаться на береговую техническую базу (БТБ, в/ч 95051), а не на 45 дивизию. Базирование корабля оставили на территории 45 дивизии, так как обслуживали АПЛ. Ионообменными смолами обеспечивали так же плавучие технические базы (ПТБ) проекта 326 - ПМ-133, а с 1966 года и ПМ-32, которые занимались перегрузкой фильтров активности 1-го контура АПЛ, а базировались в б. Сельдевая. Перегрузку фильтров 2-го контура и электронообменных (обескислороживающих) фильтров мы выполняли сами, так как это не было связано с работой с радиоактивными веществами. На каждом борту АПЛ было установлено по одному фильтру, в которые загружали по 900 литров смеси ИОС катионита КУ-2-8 ч.с. и анионита АВ-17-8 ч.с.
Года через три после начала службы на корабле я как-то зашёл к однокласснику Буковскому Вячеславу Болеславовичу, который жил в пос. Советский. Он рассказал, как я попал служить на ПТБ-12 (ПМ-141). Многие одноклассники, назначенные в распоряжение Командующего ТОФ, прибыли на 1-2 недели из отпуска раньше, чтобы выбрать себе место получше. Всем им предлагали должность на ПТБ-12, но они отказывались, узнав, что в подчинении будет 25 человек матросов.
Все хотели заполучить место на Камчатке и в СРБ, с большим окладом, категорией капитан- лейтенанта и без подчинённых. Они ходили в Управление кадров флота несколько дней. Как-то офицер- кадровик им сказал, что он должен на этот корабль обязательно назначить кого-то из нашего выпуска, радиохимика, имеющего опыт работы с личным составом. Они ему сказали: «А у нас такой есть - Чепенко Б.А. Он был старшиной класса у нас на 4-м и 5-ом курсе».
Так я оказался на ПТБ-12, которая через месяц после моего прибытия на неё ушла на Камчатку. Да, вместе проучились 5 лет и не знал, даже не догадывался, что одноклассники были такими. Но они не предполагали, что в итоге я попал в великолепный коллектив, на прекрасный корабль, через четыре года службы на нём уходить с которого не хотелось. Командиром корабля был капитан 2 ранга Козлихин Юрий Иванович (бывший командир этого же эсминца «Вечный» проекта 30-бис), выпускник Каспийского им. С.М. Кирова ВВМУ 1949 или 1950 г. Это был прекрасный грамотнейший командир, потрясающий воспитатель, старший товарищ, очень требовательный, исключительной выдержки и невероятного терпения человек. Много времени Юрий Иванович уделял обучению как офицерского, так и старшинского состава. За 4 года службы я никогда не слышал, чтобы он на кого-то повысил голос, тем более, как-то оскорбил. Командир нецензурных слов никогда не произносил, хотя ситуации иногда и вынуждали, но его интеллигентность не позволяла ему ругаться матом. Когда на корабль пришёл новый замполит, который сказал командиру, что будет проводить политические занятия со старшинским составом, то получил ответ: «Нет, со старшинским составом политические занятия я буду проводить сам». То есть это важное звено на корабле он обучал так, как это было необходимо для корабельной службы. Если командир видел, что кто-то из офицеров или мичманов отчитывает младшего командира в присутствии его подчинённых, то «душещипательной» беседы в каюте командира было не избежать, причём он беседу строил так, чтобы человек сам анализировал свой поступок и делал выводы.
Так как должность капитана 1 ранга ему не дали (Юрий Иванович с начальниками не пил, перед ними не преклонялся, всегда объективно и честно докладывал, нравилось это начальникам или нет, грубых проступков, произошедших только на корабле, не скрывал), то он в 41 год по болезни уволился в запас, поступил в финансово-экономический институт в г. Ленинграде, который закончил с отличием.
Позже (в середине 70-х годов) бывший замполит корабля Реднев Александр Алексеевич, который в это время уже был капитаном 1 ранга, заместителем ЧВС где-то на СФ, сказал мне: «Боря, я видел много начальников адмиралов, генералов, но такого, как Юрий Иванович, не встречал. В лице Юрия Ивановича какого адмирала! потерял флот!». Старшим помощником командира корабля - штурманом был капитан- лейтенант Кобыща Вальтер Николаевич, выпускник ТОВМУ 1954 г.
Прекрасный штурман, нормальный начальник, хотя мне от него часто доставались «собачьи вахты» как вахтенному офицеру, когда корабль выходил в море, благо это было не часто. Вальтер Николаевич был командиром корабельной шлюпки, которая неоднократно становилась чемпионом 15 эскадры, призёром шлюпочных гонок КВФ на вёслах и под парусом. Однажды на соревнованиях на первенство флотилии наша шлюпка заняла 2-ое место, обогнав 2 шлюпки из трёх с распашными вёслами. Произошло это так: отгребли на вёслах 10 кабельтов, затем все поставили парус на своих шлюпках, но ветра не было, а был полнейший штиль. Естественно, все решили, что гонку под парусом отменят. Но руководитель соревнований приказал гонку продолжать. Все «срубили» парус и ещё 10 миль шли на вёслах, наша шлюпка пришла второй, пропустив одну шлюпку из трёх с распашными вёслами. Когда гребцы прибыли на корабль и командир шлюпки капитан-лейтенант Кобыща В.Н. доложил командиру корабля, командир приказал построить личный состав по команде «Большой сбор». Каждому участнику этой регаты командир объявил 10 суток отпуска с выездом на Родину за мужество, стойкость и самоотверженность на этих соревнованиях. Надо было видеть руки и задние места всех гребцов нашей штатной шлюпки с вальковыми вёслами! Но ребята молодцы, что не бросили вальковые вёсла! На этих вёслах они гребли 11 миль, то есть 20,372 километра. Кстати, всем морякам-участникам этих соревнований было не понятно, почему 3 экипажа из бригады эсминцев пользовались на соревнованиях распашными вёслами, а не штатными – вальковыми, так как штатная корабельная шлюпка всегда была укомплектована только вальковыми вёслами, которые раза в три тяжелее распашных.
Руководство эскадры и Камчатской военной флотилии пыталось иногда нас отправить в море для выполнения каких-то задач в интересах эскадры или флотилии, но тут подводники с АПЛ начинали начальникам объяснять, что без ПМ-141 у них реактор может взорваться. Начальство флотилии и эскадры не знало, так ли это, поэтому на всякий случай наш корабль не трогали. В море мы ходили только в интересах своей дивизии.
Моим непосредственным начальником был командир БЧ-5 инженер- капитан- лейтенант Фисун Евгений Степанович, выпускник паросилового факультета инженерного училища 1954 года в г. Пушкине под Ленинградом. На эсминце служил с лейтенантских лет. Технику знал великолепно, прекрасный организатор работ. Я у него многому научился (чем пользуюсь до сих пор), хороший начальник и человек. Когда его приказом оставляли за помощника командира, то он приходил в каюту, снимал китель, откручивал молотки с погон со словами: «Я теперь старпом».
В 1964 г. Евгений Степанович был назначен помощником флагманского механика 45 дивизии по водоподготовке.
Заместителем командира корабля по политической части был капитан- лейтенант Реднев Александр Алексеевич, выпускник Каспийского им. С.М. Кирова ВВМУ 1954 года, артиллерист или минер по образованию. Личный состав любил его как отца родного. Это был заботливый, внимательный к людям человек, всегда готовый любому прийти на помощь. По просьбе матросов и старшин писал письма в военкоматы, гражданским руководителям и добивался положительного решения вопросов личного состава по их домашним делам и проблемам. После ухода Евгения Степановича командир начал меня оставлять за старпома, а иногда и за себя.
В начале сентября 1965 г. на торпедные стрельбы новейшими торпедами в Авачинскую губу вышла одна из АПЛ 627 проекта. Стрельбы осуществляли в сторону берега в западную часть Авачинской губы. Первым стрелял командир дивизии капитан 1 ранга Салов В.С., торпеда утонула. Затем выстрелил флагманский торпедист, но торпеда тоже утонула. Лодка вернулась, возникла проблема найти торпеды. Свободных торпедоловов на ходу не было. Начальник штаба 45 ДиПЛ капитан 1 ранга Истратов Н.М. позвонил командиру ПМ-141 и попросил выделить рабочий катер для поиска торпед. Командир корабля дал команду главному боцману мичману Степанову Ивану Павловичу поднять рабочий катер на борт и подготовить его к выполнению поставленной задачи.
Главный боцман поручил сделать это старшему матросу боцманской команды Осколкову Николаю, который вызвал нужных специалистов. Начали подъём рабочего катера на борт, подняли его, завели на штатное место, приподняли электрической лебёдкой, чтобы установить кильблоки. Когда кильблоки были установлены, закреплены, начали катер опускать, вдруг электрик старший матрос Мусаев, который управлял лебёдкой, истошным голосом закричал: «Коля, поднимай!». Оказывается, матрос Козляев из боцманской команды, встав на колени, просунул голову между катером и кильблоком, естественно, 2,5 тонны сильно придавили голову и матрос скончался.
С утра этого дня приказом командира корабля я был назначен врио старшего помощника командира на время очередного отпуска штатного старпома капитан-лейтенанта Кобыщи В.Н. Так как одновременно был за секретаря партийной организации корабля, то утром в 6 часов 30 мин первым катером с 3-мя матросами убыл в г. Петропавловск-Камчатский на партийную комиссию тыла Камчатской военной флотилии, т.к. корабль уже подчинили БТБ (в/ч 95051), которая замыкалась на тыл КВФ. Возвращались с парткомиссии около 19 часов, от катера шли пешком (никакой общественный транспорт от причала городского катера в посёлок и к дивизии не ходил), видим, навстречу бежит наш матрос. Спросили его, что случилось и куда он бежит? Ответил, что бежит вызывать командира, так как погиб матрос Козляев.
Командир доложил по команде о чрезвычайном происшествии, написал приказ о возбуждении дознания и позвонил военному прокурору КВФ. Прокурор сказал поручить дознание старшему лейтенанту Чепенко Б.А. Утром на следующий день на корабль прибыл военный прокурор флотилии полковник.
Разобрался в случившемся и дал необходимые указания по расследованию этого происшествия. Военный прокурор меня знал как дознавателя, т.к. нередко поручал проведение дознаний в различных частях и на кораблях КВФ.
Естественно, я забросил все дела и занимался только дознанием. Написал массу протоколов опроса свидетелей, друзей, ездил в бывшую часть Козляева, т.к. он у нас служил всего несколько месяцев. Закончив дознание, поехал к военному прокурору с докладом. Прокурор изучил все материалы и пришёл к выводу, что это был несчастный случай. Своё резюме он в письменном виде направил всем нашим начальникам.
Когда начальник тыла флотилии спросил командира БТБ, как наказали виновных в гибели матроса Козляева? Командир БТБ капитан 1 ранга Мельников П.Д. ответил, что виновных нет, так как произошёл несчастный случай, на что есть заключение военного прокурора флотилии. На это начальник тыла сказал: «Раз Вы не нашли виновных, то найду их я». И нашёл, подписав приказ о наказании виновных, в котором объявил выговор командиру БТБ капитану 1 ранга Мельникову П.Д., строгий выговор командиру корабля капитану 2 ранга Козлихину Ю.И. Далее в приказе было написано: «Врио старшего помощника командира корабля старшему лейтенанту Чепенко Б.А. за самоустранение от контроля за подъёмом рабочего катера объявляю 5 суток ареста».
Ознакомившись с приказом, пошёл к командиру и говорю: «Товарищ командир, разрешите получить записку об арестовании?». Командир ответил: «Я за свою службу не помню ни одного случая, чтобы не выполнил какого-либо даже устного приказа старшего начальника, это будет впервые. Вы будете работать!». Тогда сказал: «Товарищ командир, разрешите убыть на гауптвахту и хотя бы немного отдохнуть». Нет - будете работать. В то время временно исполнял обязанности на разных должностях. Все прекрасно понимали, что наказали меня ни за что. К седьмому ноября взыскание сняли, заранее получив информацию от офицеров штаба тыла флотилии, что так надо будет сделать. Т.е. «фитиль» «висел» на мне чуть больше месяца.
В марте 1966 года в состав 45 ДиПЛ прибыли с Северного флота, совершив кругосветное плавание, 2 АПЛ, одна торпедная лодка 627-А проекта, другая – с крылатыми ракетами 675 проекта. Командиром перехода был контр-адмирал Сорокин Анатолий Иванович. Об этом событии было сообщено на 25 съезде КПСС. 100% личного состава обеих лодок были награждены орденами и медалями, а командир перехода, оба командира, командир БЧ-5 одной из лодок и заместитель командира по политической части другой лодки получили звание Героя Советского Союза.
Контр – адмирал Сорокин А.И. перед убытием в г. Москву забрал с собой все представления на присвоение очередных воинских званий капитан 2 ранга и капитан 3 ранга офицерам, у которых вышел срок. Буквально через 3 дня всем были присвоены соответствующие звания Главкомом ВМФ. Так быстро присвоение воинских званий старшим офицерам на Камчатке произошло впервые, т.к. обычно эти сроки растягивались на 9-12 месяцев.
На день Военно- морского флота вручать Правительственные награды прибыл командующий ТОФ адмирал Амелько Н.Н. Из офицеров и сверхсрочнослужащих к нему каждый второй подходил с обручальным кольцом на правой руке, каждый третий – с бородой. К концу вручения наград командующий вышел из себя, говоря другими словами – «психанул». Вернувшись во Владивосток, приказал написать приказ, который и подписал.
Как-то в матросском клубе срочно собрали на совещание всех офицеров 15 эскадры, на котором зачитали приказ Командующего ТОФ примерно такого содержания:
П. 1. Считаю, что бороды офицерскому составу и военнослужащим сверхсрочной службы носить не этично, поэтому ношение бород запретить!
П. 2. Ношение обручальных колец запретить! Естественно, начались гонения на бородатых и «окольцованных», но народ сопротивлялся, писал письма в вышестоящие инстанции: Политуправление ВМФ, Главное политическое управление СА и ВМФ. Довольно быстро эпопея с кольцами затихла, а с бородами продолжалась довольно долго с переменным успехом. В БТБ (в/ч 95051) с нашего корабля (ПМ-133) перешёл служить инженер-капитан- лейтенант Шевченко Гарри. Как-то он прибыл к командиру части капитану 1 ранга Матвееву со сменяющимся дежурным по части с докладом о приёме дежурства. Матвеев ему говорит: «Вы нарушаете форму одежды, поэтому я Вас к дежурству не допускаю». Гарик спрашивает: «В чём выражается нарушение формы одежды?». Командир – у Вас борода, сбрейте бороду. Получил ответ – не буду. Гарик бороду не брил, а командир запретил ставить его, бородатого, на дежурство. Тогда Матвеев решил Гарика Шевченко наказать так: «Он договорился с комендантом гарнизона пос. Советский и Гарика начали через сутки или двое назначать проверять в ночное время караул и другие гарнизонные службы, но Гарик так бороду и не сбрил». Позже, в 1972 году, будучи уже в КВВМКУ в г. Баку, от заместителя начальника химического факультета капитана 1 ранга Подзирея Афанасия Васильевича, узнал, что по поводу разрешения ношения бород офицерам и сверхсрочнослужащим, а также ношения обручальных колец была закрытая Директива Главного Политического Управления СА и ВМФ, в соответствии с которой кадровому составу ВС СССР разрешалось ношение бород и обручальных колец. Но с нею всех-то уже и не знакомили. Вот так! В мае 1966 г. командир корабля капитан 2 ранга Козлихин Ю.И. как-то вызвал меня и сказал, что он договорился с командиром БТБ капитаном 1 ранга Мельниковым Павлом Дмитриевичем, что для присвоения мне звания капитан-лейтенант назначат на должность командира группы на ПМ-133, а когда присвоят звание, то снова переведут на должность командира группы на ПМ-141, то есть с корабля уходить не буду.
Я дал согласие, так как не хотелось расставаться с таким прекрасным кораблём и его коллективом. Но врио командира ПМ-133 инженер-капитан - лейтенант Салов Василий Кондратьевич заупрямился, сказав, что если не перейду служить на ПМ-133, то он представления писать не будет. Пришлось рассчитаться и перейти на ПМ-133.
Расставался с экипажем и кораблём с большой неохотой и грустью. В дальнейшем использовал любую возможность, чтобы на несколько минут забежать на свой бывший корабль, если он находился недалеко

---
Каспийское высшее военно-морское Краснознаменном училище им. С.М. Кирова (история, персоны);
Зых и зыхчане

Gelena

Модератор раздела

Gelena

Минск
Сообщений: 15377
На сайте с 2006 г.
Рейтинг: 1558

Наверх ## 15 апреля 2014 15:38 7 сентября 2018 16:41

Служба на плавучей технической базе проекта 326 для перезарядки активных зон реакторов и перегрузки фильтров активности первого контура реакторов АПЛ ПМ-133 Войсковая часть 27109

В начале июня 1966 года я был назначен командиром группы перезарядки активных зон реакторов- командиром трюмно-котельной группы на плавучую техническую базу проекта 326 (ПТБ пр. 326), бортовой № ПМ-133, в/ч 27109.
Место базирования - бухта Сельдевая (площадка № 2, небольшой плавучий причал) под г. Петропавловск-Камчатский. Корабль входил в состав береговой технической базы (БТБ), в/ч 95051, она размещалась в казарме пос. Советский, ныне г. Вилючинск Камчатской области. Начальником службы радиационной безопасности (СРБ) БТБ в это время был капитан 2 ранга Гельман Борис, которого в 1967 году сменил капитан 2 ранга Жаренов Николай Иванович.
ПТБ была предназначена для перезарядки активных зон реакторов и перегрузки фильтров активности 1-го контура АПЛ.
Быстро сдал зачёты на самостоятельное управление группой (в училище нам давали устройство реактора, перегрузочного оборудования, технологию перезарядки активных зон реакторов и др.) и новая работа началась.
После ухода на учебу в Военно- морскую академию начальника службы радиационной безопасности (СРБ) инженер- капитан- лейтенанта Ужакова Владимира (выпускник 1960 г.) в августе приказом командира корабля был назначен также врио начальника СРБ корабля.
Начальство БТБ и ПМ-133 попыталось заставить меня принять у Ужакова В. всё химическое имущество, дозиметрическую аппаратуру и т.д. Пошли проверять сначала ЗИПы дозаппаратуры, которой на корабле было больше, чем на АПЛ, установили, что все ЗИПы разукомплектованы, практически все ящики пустые, ведомостей разукомплектования не было. Ужаков спрсил меня: «Ты так будешь всё проверять?», ответил – да.
В итоге составили акт по фактически имеющимся приборам, средствам индивидуальной защиты, ЗИП, различным материалам. Начальники Ужакову не стали мешать и отпустили в академию. Я же принял на себя обязанности начальника СРБ, а имущество только по фактическому наличию, кроме разукомплектованных ЗИПов дозаппаратуры, не хватало много различных средств индивидуальной защиты и другого имущества.
В июле 1966 г. первый раз участвовал в перегрузке фильтров активности 1-го контура на одной АПЛ 45 ДиПЛ. Так как реакторы были неаварийные, то отработанные ионообменные смолы легко и быстро перегрузили в специальную 90- литровую стальную ловушку с толщиной стенок 2 мм рабочим давлением корабельного перегрузочного насоса 25 кг/см2. Защитный контейнер не использовали, так как уровни радиации выгруженных в ловушку ионообменных смол при измерениях вплотную к стенке ловушки не превышали 6 Рентген в час (Р/ч), о чём офицеры, занимавшиеся ранее такой работой, знали по предыдущим перегрузкам фильтров активности неаварийных контуров.
Моими коллегами по службе на ПМ-133 были выпускники Высшего военно-морского училища им. Ф.Э.Дзержинского – командиры групп перезарядки активных зон реакторов: инженер-капитан-лейтенант Шевченко Гарри, инженер- старший лейтенант Вострецов Виктор, инженер- старший лейтенант Котов Борис.
Руководил работой заместитель командира корабля по перезарядке активных зон реакторов – командир электромеханической боевой части (БЧ-5) инженер- капитан-лейтенант Салов Василий Кондратьевич. Начальником службы радиационной безопасности (СРБ) корабля в то время был инженер- капитан- лейтенант Ужаков Владимир – выпускник химического факультета Высшего военно-морского училища инженеров оружия 1960 года.
На корабле для измерения уровней радиации был носимый радиометр гамма- корабельный 1-ой модификации РГК-1, позволявший определять максимальные уровни гамма- излучения (мощность дозы) 50 Р/ч. Радиометр для измерений располагали на ремне на груди и приближались к источнику гамма- излучения, следя за показаниями стрелочного прибора. Измеренные уровни радиации вплотную к ловушке составляли от 4 до 6 Р/ч (1,11 - 1,667 мР/с), естественно, что измерения производили кратковременно в течение 5-7 секунд, чтобы не превысить суточную дозу облучения 17 миллирентген (мР) (в те годы начальники старались, чтобы дозы облучения людей не превышали этих значений).
Когда перегрузочная система была смонтирована и проверена на герметичность, включали один из двух корабельных перегрузочных насосов, давали рабочее давление 25 атм. Было хорошо слышно шуршание смеси ионообменных смол (ИОС) в перегрузочных шлангах, то есть ионообменные смолы вместе с водой довольно легко удаляли из фильтра ФИО-1 объёмом 90 л 1-го контура. Когда шуршание заканчивалось, это было сигналом, что выгрузка смол из фильтра завершена.
Каждый фильтр 1-го контура заполняли 90 литрами смеси новых ИОС.
Наворачивали стаканы (заглушки) на ловушку и краном, имевшим радиационную защиту, убирали в специальный отсек, где ловушки хранили до передачи на захоронение на танкер «Сунгай», который собирал также твёрдые радиоактивные отходы (ТРО) в контейнерах объёмом 1 м3, ловушки с ИОС, жидкие радиоактивные отходы - в специальные цистерны, причём в одни цистерны бета- гамма- активные, а отдельно альфа- активные. Когда цистерны заполняли полностью, то корабль выходил в предписанный для сброса радиоактивных отходов район и ловушки, контейнеры с твёрдыми отходами, имевшими много отверстий диаметром 10-20 мм по всем сторонам контейнера, сбрасывал за борт и они тонули, а жидкие по специальному трубопроводу - под винт на ходу корабля. Глубины Тихого океана в районе сброса отходов были не менее 6000 м.
На Тихоокеанском флоте в начале эксплуатации АПЛ под Владивостоком контейнеры с ТРО не имели отверстий, поэтому не тонули. Тогда, чтобы они утонули, их расстреливали из автоматов. Затем в металлических контейнерах объёмом 1 м стали заранее на заводе делать отверстия диаметром 10-20 мм.
В августе или сентябре 1966 г. первый раз принял непосредственное участие в перегрузке фильтра активности аварийного 1-го контура на одной из АПЛ проекта 659 45-ой дивизии, исполняя также обязанности начальника службы радиационной безопасности корабля, т.к. штатный начальник СРБ поступил в Военно-морскую академию и уже убыл на учёбу.
На верхней палубе по правому борту (все АПЛ для перегрузки фильтров активности мы принимали только к правому борту) установили стальной защитный контейнер с толщиной стенок 300 мм. Поместили в него стальную ловушку для ионообменной смолы (шихты) толщиной 2-3 мм, смонтировали систему перегрузочных шлангов, включили насос и подали в шланги давление 25 атм., прошло несколько минут, но шихта в ловушку не шла, так как где-то по пути застряла, никто не знал, почему?
Включил радиометр РГК-1 и пошёл искать, начиная от защитного контейнера. Выяснилось, что пробка возникла в районе леерного ограждения нашего корабля. Теперь возник вопрос, а как пробку разрушить? Одни предлагали кувалдой ударить по шлангу, но такой вариант сразу же мною был отвергнут, т.к. в шланге давление 25 атм. и он мог лопнуть с очень большим загрязнением АПЛ, нашего корабля, акватории. В итоге остановились на варианте перегибания шланга на счёт «раз-два» пробегающим человеком, после чего его удаляли из «зоны строго режима» (ЗСР). Сказал офицерам, что вопрос о каких-либо дальнейших работах в этой зоне с такими людьми будем решать, когда разберусь с полученными дозами облучения каждого участника. Несколько раз вынужден был показывать личному составу, как надо быстро перегибать шланг.
Через некоторое время первый застрявший кусок прошёл, потом к леерному ограждению поднялся следующий и т.д., в итоге на выгрузку 90 литров шихты потратили почти 3 рабочих дня. Естественно, меня интересовал вопрос уровней радиации в ловушке шихты аварийного контура, которая находилась в защитном контейнере.
Решил измерить уровни радиации, для этого предупредил подчинённых, что когда буду приближаться к контейнеру и стрелка радиометра установится на отметке 50 Р/ч, то два человека должны рулеткой быстро измерить расстояние от меня до защитного контейнера.
Надел РГК-1, включил его, прогрел, проверил работоспособность и начал приближаться к защитному контейнеру с ловушкой с радиоактивным содержимым. Когда стрелка радиометра установилась на значении 50 Р/ч, измерили расстояние до стального защитного контейнера с толщиной стенок 300 мм, которое оказалось равным 1 метру. Стало понятно, какие были уровни радиации от перегрузочного шланга, который не имел никакой радиационной защиты, да и конструктивно её невозможно было бы установить.
Какая была мощность дозы осталось неизвестным, так как нужных справочников не было ни в СРБ 45 ДиПЛ (в/ч 69002, пос. Лахтажный), ни в СРБ БТБ (в/ч 95051, пос. Советский). Дня два чувствовал какую-то тяжесть в организме, вялость, но никому ничего не говорил.
Вечером после окончания перегрузки аварийного контура АПЛ сидел в своей каюте и что-то писал, вдруг раздался стук в дверь и вошли мои коллеги- командиры групп Витя Вострецов и Боря Котов. Спросили, есть ли у меня спирт, ответил, что сами знаете, где он стоит. Они что-то поделали, подходят ко мне и протягивают гранёный стакан разведённого спирта со словами: «Боря, выпей, мы видим твоё состояние». Ответил им: «Вы же знаете, что я даже запаха спиртного не переношу», тем более – не пью. Они снова и настойчиво говорят: «Выпей!». И непьющий Боря взял стакан и всё содержимое выпил, они дали чем-то закусить, а потом сказали: «Теперь ложись спать, завтра утром скажешь нам всё, что ты о нас думаешь».
Будучи молодым, спортсменом, два дня чувствовал какую-то тяжесть, вялость. Утром проснулся как новорождённый, тяжесть и вялость исчезли, привёл себя в порядок и побежал в каюту к ребятам благодарить за то, что правильно поступили, что настояли на своём, чем «вылечили» меня. Конечно, я отлично понимал, что получил большую дозу облучения, но признаваться себе в этом не хотелось.
Только в 1994 году в «Руководстве к практическим занятиям по физическим основам радиохимии», Изд-во «Химия», М., 1971 г. на с. 502-503 для толщины защиты из железа плотностью 7,89 г/см3, составлявшей 30,2 см, нашёл кратность ослабления (К) для энергии гамма- излучения цезия-137, равной 0,661 МэВ. Кратность ослабления имела значение 106 (без учёта защиты воздухом). В нашем случае толщина стенок штатного корабельного контейнера из стали составляла 30 см, плюс толщина стенок стальной ловушки – 0, 2 см, итого 30,2 см, т.е. тоже К =106.
Какие уровни радиации были от перегрузочного шланга, не имевшего защиты, но с которым контактировали люди, можно было только догадываться.
Почти через 30 лет я посмотрел по справочнику и понял, что уровни радиации были не менее 11000 Р/ч (более 3 Р/с). При нормальной зоне реактора и, естественно, 1-ого контура уровень радиации вплотную от ловушки с шихтой (без защитного контейнера) обычно был 4-6 Р/ч.
После перегрузки фильтра активности аварийного 1-го контура меня очень заинтересовал вопрос, почему шихта по перегрузочным шлангам в этом случае шла какими-то кусками. Никто из коллег не знал причины.
Осенью 1966 г. был в отпуске, на несколько дней остановился в Москве. Пошёл к знакомым специалистам, которые занимались синтезом ионообменных смол, выяснять этот вопрос. Но они в один голос сказали, что этого быть не может, т.к. ионообменные смолы в фильтре постоянно находятся в воде, поэтому «спекания» или их полимеризации (образования кусков) быть не может, а под воздействием высоких уровней гамма- излучения может происходить только их деструкция, то есть разрушение. Тем не менее, вопрос меня продолжал беспокоить и мне повезло, так как в книжном магазине нашёл книгу, в которой описана причина полимеризации («сшивания», образования кусков). Чёрным по белому было написано: «Под воздействием альфа- излучения происходит полимеризация (образование твёрдых полимерных структур различных размеров) ионообменных смол». Всё встало на свои места, естественно, пошёл к специалистам по синтезу смол и показал им эту книгу, по-моему, это были исследования американских учёных.
Через год меня уговорили перейти на должность начальника СРБ корабля, при этом потерял в окладе 20 рублей, а учитывая двойной оклад на Камчатке - 40 руб. Командиры групп перезарядки активных зон реакторов имели штатный оклад 140 рублей, начальник службы радиационной безопасности - 120 рублей. Ответственность у начальника СРБ корабля была куда большей, чем у командира группы.
Хочу попутно сказать, что на нашем корабле требования ко всем по выполнению правил радиационной безопасности (РБ) были очень жёсткими.
Если кто-то из подводников, АПЛ которых подошла к нашему борту для перегрузки фильтров активности 1-го контура, то есть радиационных работ, нарушал требования, то работы приостанавливали с докладом командиру АПЛ, а иногда после этого просто отдавали швартовые. Такие требования позволяли иметь на корабле практически радиационно чистую зону «строгого режима», так её называли по радиационному фактору.
Офицерский и старшинский состав нашего корабля прекрасно понимал условия работы, поэтому неукоснительно выполнял правила обеспечения радиационной безопасности и требовал того же от своих подчинённых.
В двадцатых числах сентября 1967 г. между нашим кораблем и ПМ-32 (тоже ПТБ проекта 326) на перезарядку активных зон реакторов встала АПЛ проекта 627А, на которой последняя остановка реактора была осуществлена более 7-ми месяцев назад, то есть в 1-ом контуре реактора короткоживущие, наиболее радиационно опасные, радионуклиды распались.
К работе были привлечены не только экипажи наших кораблей, но и весь личный состав БТБ. Руководил работой главный инженер БТБ инженер- капитан 2 ранга Водянов Владимир Георгиевич, который прекрасно знал устройство реакторов, перегрузочного оборудования и технологии работ по перезарядке активных зон реакторов. Командир БТБ капитан 1 ранга Матвеев, естественно, убыл в отпуск, как говорится, от греха подальше!
Сначала подготовили одну крышку реактора к подрыву, тщательно всё проверив, особенно установку упора тяги компенсирующей решётки, установили специальный металлический домик, оборудованный вытяжной вентиляцией с фильтрами на основе ткани Петрянова для поглощения радиоактивных газов и аэрозолей, которые обязательно выделяются при подрыве крышки реактора, т.е. при его разгерметизации. Затем давлением главного циркуляционного насоса (ГЦН) в 190-220 атм. снизу «подорвали» (выдавили) крышку одного реактора, затем другого. Корабельными подъёмными кранами сняли крышки обоих реакторов.
После этого начали наблюдением издали, т.к. мощность дозы от вскрытого реактора была 2 Р/ч (0,56 миллирентгена в секунду, мР/с), выискивать металлические пластинки (почему-то их называли «петушками»), которые были вставлены между корпусом реактора и его крышкой. «Петушки» находились в воде первого контура, покрывавшей головки ТВЭлов. По записям в формуляре реактора их было 15 штук, но в итоге нашли 26 шт. Работали так: кто-то увидел «петушок», брал специальные щипцы, человека спускали к реактору, и он в течение 20-30 секунд пытался вытащить его. Если не получалось, то его сменял другой человек, т.к. уже работавший выбирал суточную дозу облучения 17 мР.
Необходимо было найти и вытащить все «петушки», иначе они могли попасть в технологические каналы с непредсказуемыми последствиями для новых ТВЭЛов при эксплуатации реактора.
Несколько раз проверив, что все «петушки» были собраны, вручную и гидравлическим домкратом «подорвали» (сдвинули) каждый ТВЭЛ, после чего установили на реактор наводящее устройство массой 9200 кг для извлечения отработанных ТВЭЛов. Так как активные зоны реакторов были неаварийные, то «подрыв» ТВЭЛов прошёл на обоих реакторах без трудностей и проблем, у отработанных ТВЭЛов не оторвалась ни одна головка.
Извлечение отработанных ТВЭЛов из реактора и их размещение в спецхранилищах обоих кораблей отработанных ТВЭЛов осуществляли в строго установленной последовательности с использованием наводящего устройства, которое позволяло это делать.
Кстати, это очень интересное, сложное устройство, с инженерной точки зрения, но простое в эксплуатации, было разработано женщиной, как говорили знающие офицеры-начальники.
Затем корабельным краном установили на наводящее устройство свинцовый контейнер примерно такой же массы для извлечения в него отработанных ТВЭЛов и их транспортировки из активной зоны реактора в специально оборудованное и имевшее радиационную защиту хранилище отработанных ТВЭЛов на ПТБ (одну зону отработанных ТВЭЛов разместили на ПМ-133, другую – на ПМ-32).
Хранилище имело специальное гнездо с необходимой радиационной защитой, в котором визуально и с помощью телекамер можно было производить осмотр каждого хранимого ТВЭЛа для установления его состояния. ТВЭЛ, при необходимости, поворачивали вокруг оси, а также осматривали по всей длине. Начальники объяснили, что года через 2-3 придёт специальное судно и заберёт все 360 выгруженных ТВЭЛов.
К сожалению, всё получилось совсем не так. В 1999 году совершенно случайно узнал, будучи в командировке в г. Санкт-Петербурге, что с тех пор (1967 г.) отработанные ТВЭЛы на ПМ-32 находились в хранилище и их уже просто так извлечь нельзя было. Несколько попыток сделали, но головки ТВЭЛов оторвали, работы приостановили.
Для извлечения ТВЭЛов привлекли группу специалистов под руководством моего одноклассника по учёбе в училище и друга Героя Советского Союза капитана 1 ранга Булыгина Владимира Константиновича, которая разработала необходимую технологию извлечения и выгрузки ТВЭЛов из двух хранилищ.
Участвовал в этой работе также наш бывший однокурсник по Высшему военно-морскому училищу инженеров оружия (г. Ленинград) и друг Персинен Анатолий Александрович - заведующий кафедрой радиационной технологии Санкт-Петербургского Государственного технологического института (технического университета), доктор химических наук, профессор, который разработал радиационно стойкий состав для заливки хранилища с целью его герметизации при дальнейшем хранении или затоплении в океане. Этот состав не растворялся ни в кислотах, ни в щелочах, ни в морской воде.
Так как мы, в процессе перезарядки активных зон реакторов, ТВЭЛы в свинцовый контейнер извлекали из радиоактивно загрязнённой воды 1-го контура, то быстро (после извлечения 3-4-х ТВЭЛов) поверхность наводящего устройства за счёт стекания на него радиоактивной воды с ТВЭЛов, так как шиберная заслонка транспортного контейнера не имела герметизации, загрязняли радионуклидами до 400-500 тысяч бета-распадов/(минхсм2). Естественно, возник вопрос, как и чем дезактивировать?
Обсудили и решили применить такую технологию: чистую ветошь смочить в дезактивирующем 0,1-0,15 % водном растворе моющего средства СФ-2У, приготовленном на воде высокой чистоты, отжать досуха, быстро протереть поверхность наводящего устройства один раз, затем второй раз смоченной в дезактивирующем растворе чистой ветошью, а затем чистой ветошью, смоченной в растворе этилового спирта (один цикл), затем, если необходимо, повторить цикл ещё несколько раз. Однако, после одного или двух таких циклов дезактивации уровни радиоактивного загрязнения поверхности наводящего устройства снижали с 400-500 тысяч до 200-400 бета-распадов/(минхсм2). Главным условием при дезактивации наводящего устройства было не допустить попадания моющего раствора внутрь наводящего устройства и далее – в реактор.
Перегрузка прошла успешно, без помощи заводских специалистов. Впервые в ВМФ мы за одну неделю осуществили перезарядку двух активных зон реакторов, выгрузив 360 ТВЭЛов, произвели промывку реакторов водой высокой чистоты и загрузку новыми ТВЭЛами в количестве 360 шт.
Это была первая перезарядка активных зон реакторов, осуществлённая на Камчатке. В период перезарядки активных зон реакторов на корабле присутствовали 2 представителя Технического Управления ТОФ.
По окончании перезарядки активных зон реакторов в субботу в начале октября 1967 г. дезактивировали наводящее устройство (его масса с траверсой была около 10 тонн), проверили радиационную чистоту и корабельным краном сняли его с АПЛ для установки на штатное место на ПТБ ПМ-133. Все, кроме офицера, который руководил постановкой наводящего устройства в отсек на штатное место, крановщика и 2-х матросов пошли обедать. Только сели за стол в кают-компании, как вдруг услышали в носовой части корабля какие-то звуки (тра-, та-, та-, та-, бах!) и страшный удар с содроганием всего корабля. Вскочили и побежали на бак. Подбежав, увидели, что стрела крана лежит на крышке помещения, куда должны были установить наводящее устройство, которое упало в отсек со сдвигом на стальную обечайку штатного места. Первый вопрос был, люди были внутри помещения? Ответ – нет! Спокойно вздохнули и пошли продолжать приём пищи.
После обеда осмотрели наводящее устройство, изготовленное из нержавеющей стали, которое в двух или трёх местах лопнуло снизу до верху.
Произошло вот что: краном с АПЛ сняли наводящее устройство и понесли ставить на штатное место. Когда устройство оказалось над своим отсеком, крановщику дали команду: «Стоп», которую он выполнил. Вдруг стрела крана с грузом начала снижаться с ускорением, пока груз не упал на нижнюю палубу. Причиной явилась поломка (выкрошивание) нескольких зубьев главной шестерни, а затем под такой большой нагрузкой (около 10 тонн) остальные также выкрошились.
Создали комиссию, которая причиной определила заводской брак при изготовлении шестерён. Фактически следы значительной коррозии зубьев шестерён хорошо были видны невооружённым глазом, из чего следовало, что ранее и перед такой важной работой никто ревизию крана не осуществил. Хорошо, что такая тяжесть не рухнула на реактор или на корпус АПЛ.
Буквально перед самым началом работ по перезарядке активных зон реакторов из в/ч 27177 (1 НИИ ВМФ) пришла методика дезактивации крышки реактора окислительно- восстановительным методом. Начальник СРБ БТБ капитан 2 ранга Жаренов Н.И. на корабли раздал по экземпляру методики и сказал, чтобы дезактивацию крышек реакторов делали по этой методике.
Мы у себя на корабле решили на реально загрязнённых радионуклидами в процессе различных радиационных работ небольших деталях, инструменте и др. проверить эффективность методики. После первой же заливки и выдержке в растворе различных деталей, помещённых в специальную ванну для дезактивации, радиационными измерениями убедились, что уровни загрязнения практически не снизились, но всё из нержавеющей стали покрылось солидным слоем ржавчины. Эксперимент повторили раза три, но результат был тот же, детали не стали радиационно более чистыми, но покрылись ржавчиной.
Доложил о полученных результатах начальнику СРБ БТБ, но он сказал, что дезактивацию крышек реакторов будем делать только по методике Института. Для дезактивации одну крышку (ее масса была около 9,5 т) поместили в специальный стационарный корабельный бак для дезактивации крышки реактора на наш корабль, а другую - на ПМ-32. Бак для дезактивации крышки реактора имел трубопроводы для подачи ВВЧ, пара для её нагревания, сжатого воздуха для перемешивания воды и подаваемых для дезактивации растворов.
Я собрал своих подчинённых, дал им два журнала и сказал, чтобы в один журнал записывали всё, что положено по методике Института, но так не делали, так как сами уже убедились, что эффекта дезактивации нет. Расписал свою технологию дезактивации крышки реактора, предупредив, чтобы этот журнал никому не показывали.
Процесс дезактивации взял под свой контроль, а также обязал старшину команды старшину 1 статьи Евсеева лично контролировать процесс заливки бака для дезактивации ВВЧ, нагрев воды, её барботаж и т.д. Измерили уровни радиации от крышки, снятием мазков определили уровни загрязнения поверхностей бета-частицами, записали в журнал радиационного контроля полученные данные.
Окрашенная поверхность крышки реактора практически не имела радиоактивных загрязнений, загрязнена была только нижняя часть крышки реактора высотой 400 мм, которая вставлялась в корпус реактора. Мощность дозы гамма-излучения вплотную имела значения 4-6 Р/ч.
Ещё когда читал методику Института, то обратил внимание, что крышку реактора надо полностью заливать растворами. Зачем, если загрязнена радионуклидами наружная поверхность только высотой 400 мм?

Продолжение следует.

---
Каспийское высшее военно-морское Краснознаменном училище им. С.М. Кирова (история, персоны);
Зых и зыхчане

Gelena

Модератор раздела

Gelena

Минск
Сообщений: 15377
На сайте с 2006 г.
Рейтинг: 1558

Наверх ## 15 апреля 2014 15:42 7 сентября 2018 16:41

Служба на плавучей технической базе проекта 326 для перезарядки активных зон реакторов и перегрузки фильтров активности первого контура реакторов АПЛ ПМ-133 Войсковая часть 27109

ПРОДОЛЖЕНИЕ 1

Начали дезактивацию. Через неделю дезактивацию закончили. Начальник СРБ БТБ со своими офицерами приехал посмотреть, как завершилась дезактивация крышек.
Пошли сначала на ПМ-32, краном вытащили крышку из бака и поставили её на специальное устройство для крышки реактора на верхней палубе. Все увидели, что крышка в каких-то ржавых подтёках, сняли мазки с окрашенной части крышки и обнаружили, что бывшие чистые поверхности стали загрязнены радионуклидами, уровни радиации уменьшились незначительно.
Когда подняли крышку, которую дезактивировали мы, то все увидели, что она внешне чистенькая, без ржавых подтёков. Сняли мазки с окрашенной поверхности, загрязнения не было, уровни радиации вплотную от крышки снизились в 2 с лишним раза, т.е. значительно. Всем ничего не было понятно. Тогда признался, что делал по другой методике и это позволило крышку сохранить чистой.
Начальник СРБ БТБ капитан 2 ранга Жаренов Н.И. принял решение крышку на ПМ-32 дезактивировать снятием краски, ржавчины и радионуклидов воздушными турбинками, после очистки поверхность покрасить «серебрянкой». Я тут же сказал, что своих людей на такую работу не дам, и не дал.
Посчитали время работы 1 человека при средней мощности дозы гамма-излучения 3,0 Р/ч, выяснилось, что недельной дозой облучения 100 мР не обойдёшься, пришлось приказом по БТБ и по СРЗ-49 (так как вынуждены были привлечь также рабочих завода) оформить всех участников работы с облучением повышенной дозой радиоактивного облучения. Огородили крышку полиэтиленовой плёнкой, чтобы радиоактивная пыль не сильно разлеталась по сторонам, одели людей в пластиковые защитные костюмы ЛГ-1 с подводом сжатого воздуха для дыхания, выдали воздушные турбинки и начали дезактивацию снятием краски, ржавчины, а затем покраску крышки реактора. На эту работу привлекли не менее 100 человек. Вот к чему привело бездумное решение по применению непроверенной в реальных условиях методики.
Загрузили оба реактора новыми ТВЭЛами, которые заранее были доставлены на корабли. После этого на лодку стали приезжать разные начальники Камчатской военной флотилии, чтобы посмотреть на открытые ядерные реакторы с загруженными новыми ТВЭЛами. Картина действительно была потрясающая! Всё сверкало! Начальники были в восхищении, что посмотрели на открытое «сердце» атомохода.
Затем на реакторы установили крышки, опрессовали систему 1-го контура и подготовили для продолжения работ специалистами- реакторщиками для монтажа системы управления, систем защиты реактора специалистами СРЗ-49 для восстановления прочного и лёгкого корпуса. Офицеры лаборатории физического пуска БТБ совместно с лодочными управленцами затем произвели физический пуск реакторов. Всё было нормально.
Как говорили представители Технического Управления ТОФ, так быстро перезарядку активных зон реакторов на АПЛ в ВМФ ещё не делали.
Но думаете, что кого-нибудь наградили? Увы – нет! Никому из офицеров за перезарядку 2-х реакторов даже не объявили благодарности. «Постарался» в этом командир БТБ капитан 1 ранга Матвеев, который на время этой важной, ответственной и опасной операции убыл в отпуск, чтобы, если что случится, то не отвечать. Всё свалил на главного инженера инженер - капитана 2 ранга Водянова Владимира Георгиевича, прекрасного специалиста.
Когда Матвееву позвонили из Управления кадров ТОФ и сказали, чтобы он готовил представления на достойных офицеров, сверхсрочнослужащих и личный состав срочной службы для награждения государственными наградами, то командир БТБ Матвеев ответил: «У меня достойных офицеров нет!». Из 70-ти человек не было ни одного достойного, вот это командир!
Без согласования с командиром части Матвеевым начальник Технического Управления ТОФ сам представил к награде орденом «Красной Звезды» главного инженера Владимира Георгиевича Водянова, который за эту работу получил орден «Красной Звезды» на 23 февраля 1968 года к 50-летию Вооружённых Сил СССР.
По окончании перезарядки активных зон реакторов занялись радиационным контролем зоны строгого режима, поверхностей корабля и дезактивацией использованного в работе оборудования, средств индивидуальной защиты (СИЗ) и спецодежды на ПМ-133, ПМ-32. Для дезактивации спецодежды и СИЗ на корабле было несколько машин для замачивания, стирки, центрифуга для отжима и т.д.
На ПМ-133 все СИЗ и спецодежду, которые после 3-х циклов дезактивации (1 цикл - замачивание, отжим, стирка в 0,15 % растворе моющего порошка СФ-2У, отжим, полоскание, отжим) не достигли установленных уровней радиоактивного загрязнения, в соответствии с требованиями руководящих документов, помещали в стальные контейнеры, изготовленные в виде куба из стали толщиной 2-3 мм объёмом 1 м3 на захоронение, составляя акты на их списание.
Примерно в это же время на базе 45 ДиПЛ и СРБ были проведены сборы всех химиков и медиков, служивших на атомных подводных лодках, кораблях и в частях, их обслуживавших в пос. Рыбачий и пос. Советский, что и зафиксировано на фотографии.
Естественно, что не мало офицеров отсутствовало на сборах по уважительным причинам.
Тем не менее, эту фотографию можно считать исторической как для химиков, так и для медиков.

file.php?fid=72390&key=2030354970

Начальник СРБ ПМ-32 старший лейтенант Петлицкий Эдуард (1964 года выпуска) поступил по - своему: он всё загрязнённое выше установленных уровней после трёх циклов дезактивации имущество не сдал на захоронение, как положено по руководящим документам, а сложил на отдельных полках в той же кладовке, где хранилась чистая одежда. Когда я узнал об этом, то, естественно, сказал, что это неправильно, но начальник СРБ ПМ-32 ответил, что не по-хозяйски сдавать на захоронение это имущество. Пройдёт два-три года, радионуклиды распадутся, и имущество станет радиационно чистым, его можно будет вновь использовать. На это ему ответил: «Лодка встала к нам на перезарядку активных зон реакторов через 7 месяцев после последней остановки реакторов, короткоживущие радионуклиды распались, а у долгоживущих радионуклидов, которыми в основном загрязнено имущество, периоды полураспада большие (у цезия-137 – 30 лет, у стронция-90 – 29 лет), поэтому через два- три года ничего «чище» в радиационном смысле не будет». Он всё равно поступил по-своему.
Вторая перегрузка фильтров активности аварийного контура с моим непосредственным участием и под моим руководством (был начальником СРБ и за командира БЧ-5) осуществлена в начале марта 1968 г. на АПЛ 627-А проекта, тактический номер К-14, (начальник химической службы основного экипажа капитан- лейтенант Фурса Владимир Васильевич, 1964 года выпуска, участник перехода на К-14 с Северного флота на Камчатку через Северный полюс, за что был награждён орденом «Красной Звезды»). Новый начхим лодки лейтенант 1967 года выпуска ходил на боевую службу в качестве дублёра.
Для радиационных измерений в то время на корабле уже был корабельный радиометр бета- гамма- измерений КРБГ-1, который позволял определять уровни радиации до 300 Р/ч, а также измерять уровни радиоактивного загрязнения поверхностей бета-частицами до 5х106 бета-частиц/(минхсм2).
Со своими подчинёнными пошёл принимать у начальника химической службы лодки выгородку системы управления защитой реактора (СУЗ), в которой надо было подсоединять перегрузочный шланг к 1-му контуру. Документами был установлен такой порядок приёмки выгородки лодок как с нормальным 1-ым контуром, так и аварийным: сначала измеряли уровни радиации по гамма-излучению в различных точках, затем по трафарету отбирали мазки, уровень загрязнения которых определяли в корабельной радиометрической лаборатории на приборе ДП-100. На основе полученных результатов измерений составляли акт сдачи-приёмки, который подписывал начхим лодки и начальник СРБ ПТБ. По окончании работ снова проводили радиационные измерения и составляли акт о передаче выгородки от ПТБ на АПЛ.
По установленным радиационными измерениями высоким уровням гамма-излучения было понятно, что в плавании подводники вскрывали 1-ый контур в выгородке СУЗ, что категорически им было запрещено делать. Уровни гамма-излучения в выгородке СУЗ имели значения от 40 до 80 мР/ч.
Но как найти загрязнение поверхностей бета-частицами, если уровень компенсации гамма- фона радиометра КРБГ-1 составлял всего 100 мкР/ч? Решили поступить так: переключить радиометр на измерение бета- излучения, открыв защитное окно КРБГ-1, оно используется при измерении уровней гамма- излучения, и , не обращая внимания на уровень компенсации, искать наибольшие уровни загрязнения поверхностей, то есть провести качественный анализ по поиску мест с наибольшими уровнями загрязнения, с которых отобрать мазки для измерения в лаборатории.
В выгородке было много щитов, приборов и др. Начали искать загрязнённые места по бета- излучению. Фурса В.В. подходит ко мне и спрашивает: «Ты дозиметрист?», отвечаю, что нет. Тогда он сказал: «Так нельзя измерять, так как уровни гамма-излучения значительно выше, чем компенсация гамма- фона прибора». Ответил ему, чтобы не мешал работать и продолжили измерения, отбирая мазки в найденных местах с высокими уровнями загрязнения поверхностей.
В итоге нашли максимальный уровень радиоактивного загрязнения поверхностей 500000 бета-частиц/(минхсм2). После этого сказал начхиму, что выгородку при работе мы не загрязним не только выше этих уровней, а вообще не добавим никакого радиоактивного загрязнения. Тогда он спрашивает: «А кто мне будет дезактивировать её?». Сказал: «А ты хотел сделать это за нас счёт, не выйдет!».
Далее продолжил: «Когда вернешься в дивизию, пойдёшь в СРБ с заявкой на дезактивацию выгородки СУЗ, где тебе дадут чистый лист бумаги, чтобы ты подробно написал, по каким причинам вы вскрывали 1-ый контур? И пока не напишешь правду, СРБ ничего делать не будет».
Подписали акт сдачи-приёмки. В те годы очень строго следили за соблюдением режима радиационной безопасности и поступали жёстко, не обращая внимания на должности и регалии.
Для предотвращения радиоактивного загрязнения мы покрыли все поверхности выгородки полиэтиленовой плёнкой, герметизировали стаканы 1-го контура с наружной части, заглушки на них и начали работу по монтажу перегрузочных шлангов, протягивая их по отсекам лодки, т.к. экипаж упросил нас пойти им навстречу и не заставлять на заводе демонтировать съёмный лист прочного корпуса. Вообще-то так положено по технологии перегрузки, но экипаж очень не хотел после этого идти на глубоководные испытания, как говорили все подводники, это очень неприятная процедура.
Предупредил всех участников работы о соблюдении мер радиационной безопасности, так как уровни радиации будут очень высокие. На корабле установили защитный стальной контейнер, смонтировали систему перегрузки.
У выгородки СУЗ на лодке захотел остаться Боря Котов с тремя матросами, один из которых был химик. Предупредил его, что для контроля за движением шихты по шлангу датчик КРБГ-1 расположить вплотную к трубопроводу, включить радиометр на поддиапазон 300 Р/ч, пульт прибора расположить на возможно близком расстоянии от входной двери, прикрыть дверь выгородки, всем уйти как можно дальше, следя издали за стрелкой радиометра.
Когда всё было готово, включили перегрузочный насос и подали давление 25 атм. Через некоторое время по связи раздаётся голос Бори Котова: «Вот, эти химики, отличная Служба, а как начинается работа, то приборы не работают». Немедленно спросил: «Где люди, что наблюдаете?». Ответ: «Когда дали давление, то стрелку прибора мгновенно забросило вправо до отказа на поддиапазоне 300 Р/ч». Понял, что произошло. Дал команду людей убрать от перегрузочного шланга подальше и издали продолжать наблюдать за показаниями прибора. Боря через несколько секунд говорит, что стрелка прибора пошла влево. Тут я ему всё высказал и побежал на лодку, чтобы ещё раз предупредить и убрать людей подальше от перегрузочных шлангов.
Шихта из фильтров опять шла порциями (кусками) по шлангу, застревая при подъёме на наш корабль, но из литературных данных я уже знал, почему это происходит.
Вдруг перегрузочный насос вышел из строя, а второй разобран, так как находился в ремонте. Что делать? Пошли к механикам лодки объяснять им ситуацию и узнавать, могут ли они главным циркуляционным насосом (ГЦН) создать рабочее давление не более 25 атм, т.к. шланги опрессованы на 30 атм и большее давление не выдержат. Несколько раз объяснили им это.
Механики ответили, что могут, включили ГЦН, дали давление и через несколько секунд шланг с наружной части лодки (между лодкой и нашим кораблём) лопнул (звук был как выстрел из пушки), струя радиоактивной шихты вылетала из шланга против ветра, который поднимал её, она летела на наш корабль, на следующий такой же и далее в бухту. Начали разбираться с подводниками, пошли к ГЦН и увидели, что ноль на их насосе – это 50 атм. Высказали им всё, что о них думали!
Заменили лопнувший шланг, к этому времени матросы отремонтировали наш перегрузочный насос, и работу продолжили. Конечно, никому о разрыве шланга не докладывали. Наши корабли от радиоактивного загрязнения спасло то, что в этот день с утра шёл сильный снег, который пытались убирать, но поняли бесполезность такой работы в тот момент. На следующее утро снег прекратился, на обоих кораблях его почистили, провели радиационные измерения надстроек, палубы и др., всё оказалось радиационно чистым.
Снова перегрузку продолжали несколько дней, но уже в зимнее время.
Радиационная авария на АПЛ К-14 произошла при выполнении боевой задачи в январе 1968 г. Как рассказывал экипаж АПЛ (ходил 2-ой недостаточно обученный экипаж, т.к. они редко владели лодкой; на этот поход к ним прикомандировали несколько специалистов первого, основного, экипажа), им удалось прорвать противолодочную оборону авианосного ударного соединения во главе с атомным авианосцем «Энтерпрайз» и несколько суток (экипаж говорил, что почти трое суток) не обнаруженными ходить под ним со скоростью примерно 18 узлов (для всех кораблей с паросиловыми установками эта скорость хода называлась технико- экономической).
Как рассказывали офицеры экипажа, вдруг авианосец резко увеличил скорость хода до 30-32 узлов, К-14 стала выводить реакторы на более высокий режим, тогда и произошла авария реактора (видимо, управленцы нарушили скорость подъёма компенсирующей решётки). Лодка с аварийным реактором вернулась в базу и встала к пирсу на территории 45 дивизии.
Когда в 1999 году, по настоянию своих учеников - бывших начальников химических служб АПЛ, я написал письмо командиру в/ч 27109 (ПТБ проекта 326, ПМ-133), командиру в/ч 95051 (БТБ, на которую замыкался наш корабль), в архив Тихоокеанского флота, Центральный военно-морской архив (г. Гатчина Ленинградской области), в соответствующее Управление ВМФ для получения необходимых данных для оформления удостоверения участника подразделений особого риска. Из войсковых частей пришёл ответ, что никаких данных у них нет о моём участии в таких работах, как и в архивах.
Из Управления ВМФ получил ответ, что я не прав, т.к. авария на АПЛ К-14 была в мае 1968 г., а не в январе, как я написал. Эту ссылку они взяли из американских данных (Атом без грифа секретно. М.:, 1993 г.). Ужас!!! Но перегрузку фильтров активности 1-го аварийного контура на АПЛ К-14 наш экипаж осуществил именно 6-9 марта.
В 1993 году мы купили 10 таких книг и раздали своим друзьям- специалистам по вопросам обеспечения радиационной безопасности.
Выше написано, что лодка К-14 почти трое суток ходила под авианосцем «Энтерпрайз», прорвав его гигантскую хвалёную противолодочную оборону, не могли же наши враги согласиться с этим, потому и написали такую «липу», которая очень устроила наших военных чиновников.
Как я и любой другой, кто в те годы служил в 15 эскадре подводных лодок, мог спутать месяцы, если при выполнении этой работы прошёл слух, что дизельная ракетная (3 баллистические ракеты, так их называли в те годы) подводная лодка капитана 1 ранга Кобзаря (629 проекта, тактический номер К-129), будучи на боевой службе, 8-го марта не вышла на очередной сеанс связи, т.е. она погибла, что было подтверждено через несколько дней разведданными.
Я и начальник медицинской службы ПМ-133 майор Балакин Лев Александрович жили в пос. Лахтажный (Рыбачий), знали некоторых офицеров с этой лодки. Знал с ноября 1962 г. командира БЧ-5 К-129 Колю Орехова, погибшего в марте 1968 г. А потом зачем же так откровенно лгать, если можно было поднять архивные данные СРБ 45 дивизии (в/ч 69002), где был учёт всех АПЛ, тем более аварийных?
Ещё о времени, когда произошла эта радиационная авария. Как-то в феврале 1968 г. по служебным делам был в 45 дивизии и наблюдал такую картину: матросы-дозиметристы СРБ под руководством капитана 2 ранга Грибоедова - заместителя начальника СРБ - начальника лабораторно-технической части, с дозиметрическими приборами ходили по бетонной дороге и измеряли уровни радиации на ней, около неё, чтобы определить «маршруты» следования людей, отбиравших пробы с аварийной лодки. Спросил его: «Что, определяете «кривые», которые «выписывали» Ваши подчинённые, несколько раз отбиравшие пробы теплоносителя 1-го контура на этой аварийной лодке, затем через несколько пирсов в нетрезвом состоянии несли сливать их на танкер ТНТ-42?».
Дозиметристы отмечали радиоактивные места, а потом другие матросы отбойными молотками разрушали бетон, долбили промёрзший грунт и собирали радиоактивные отходы.
Удельная активность проб воды аварийного первого контура на АПЛ К-14 была более 1 Кюри/л (эти данные мне сообщили офицеры СРБ). Они прекрасно знали, что эта лодка вскоре встанет к нашему борту на перезарядку фильтра активности аварийного контура, для чего и дали информацию.
В мае 1968 г. был назначен дивизионным химиком 401 дивизиона (в/ч 25061) вспомогательных кораблей и судов технического обеспечения, но продолжал исполнять обязанности начальника СРБ ПМ-133.
В июне 1968 года начальник СРБ БТБ капитан 2 ранга Н.И. Жаренов приказал мне пойти со своими подчинёнными на ПМ-32 и проверить по своей химической и радиационной части дела в СРБ ПМ-32, так как командир капитан 2 ранга Новиков написал рапорт на представление корабля к присвоению звания «Отличный корабль». К этому времени «радетель» за народное добро старший лейтенант Петлицкий Эдуард перешёл служить в БТБ, а дела передал молодому лейтенанту – выпускнику училища 1967 года.
Мы «вооружились» своей дозиметрической аппаратурой и пошли проверять корабль. Зашли в спецсанблок, увидели 5 пар рабочих ботинок, вахтенный доложил, что 5 человек работают в зоне «строгого режима» в спецодежде и обуви.
Радиометр КРАБ-2 включён, показал на 2 пары стоящей чистой обуви, чтобы померили уровни загрязнения подошв. Радиометр показал уровни загрязнения бета-частицами в 30 и более раз выше установленных нормативов, тогда приказал проверить всю обувь, то же самое и ещё более высокие уровни. Зашёл в кладовую чистой одежды и спросил, здесь какая одежда хранится? Ответили, что чистая. Но это было не так: всё, что там находилось, было загрязнено радионуклидами в 10-100 раз и выше допустимых установленных уровней.
Радиометрические измерения наволочек, простыней, одеял в каютах личного состава также показали их высокий уровень радиоактивного загрязнения. Я и мои подчинённые были окончательно «шокированы», когда обнаружили высокие уровни загрязнения поверхностей столов для приёма пищи личным составом. Радионуклидами были загрязнены и все жилые каюты личного состава.
Доложил командиру корабля капитану 2 ранга Новикову о результатах, позвонил начальнику СРБ и попросил его приехать на следующий день, сказав, что есть серьёзный, но не телефонный разговор.
На следующий день показал данные радиометрических измерений начальнику СРБ БТБ капитану 2 ранга Н.И. Жаренову с коротким комментарием: «Николай Иванович, нужно не корабль объявлять «отличным», а приказом командира БТБ или ПМ-32 возбуждать дознание и уведомлять об этом военного прокурора Камчатской военной флотилии».
Конечно, этого начальство не сделало, но до моего убытия 5 декабря 1968 г. личный состав ПМ-32 занимался радиометрическими измерениями всего корабля и дезактивацией СИЗ, спецодежды, личной одежды, постельного белья, кают, рабочих помещений и др., затратив на это значительно больше сил и средств, отправив на захоронение имущества в несколько раз больше, чем мы сразу после перезарядки активных зон реакторов. Вот во что вылился «хозяйский» подход к делу. Как они привели всё в порядок, я уже не знал, так как 5 декабря убыл к новому месту службы в Баку в КВВМКУ им. С.М.Кирова.
Мои подчинённые, проверяя состояние различных технических средств на ПМ-32, ужаснулись, увидев, что системы из нержавеющей стали могут быть покрыты ржавчиной, наш корабль был построен на 6 лет раньше, но ничего подобного у нас не было.
Вкратце расскажу, как удалось быстро добиться неукоснительного соблюдения мер радиационной безопасности (РБ). Вскоре после прихода на корабль, когда приказом был назначен исполняющим обязанности начальника СРБ, приказал своим подчинённым записывать в журнал всех нарушителей режима РБ.
Когда собралось 7 человек нарушителей, собрал их в зоне строгого режима, мелом начертил прямоугольник, разделив его на восемь примерно равных частей, пронумеровал их (1, 2 и т.д. до 8). Приказал своему подчинённому в центр каждого прямоугольника накапать по 3 капли радиоактивного раствора из одной ёмкости. Радиометром измерили уровни радиоактивного загрязнения в каждом прямоугольнике, записали в журнал, после чего химик взял моющий раствор, ветошь и буквально одним- двумя протираниями произвёл дезактивацию в течение нескольких секунд (фиксировали секундомером), в чём убедились по показаниям радиометра.
Затем составил очерёдность дезактивации (первые 3 человека будут дезактивировать через день после предыдущего, а остальные – через 2 дня) последующих мест загрязнения, в зависимости от уровня разгильдяйства матросов, объявил, кто и когда будет дезактивировать. На следующий день человек потратил на дезактивацию несколько десятков секунд, затем пошли минуты, а последний дезактивировал в течение 20 минут. Естественно, что матросы рассказали об этом своим коллегам и далее передавали вновь прибывшим на службу на корабль.
Зато как приятно было наблюдать, когда матрос нёс ёмкость с жидкими радиоактивными отходами и случайно какое-то количество выплеснулось, то он останавливался, подзывал кого-нибудь на помощь, оставлял около загрязнённого места, а сам бежал за дезактивирующим раствором и ветошью, немедленно дезактивировал и кого-нибудь из СРБ просил проверить чистоту поверхности. Если поверхность была радиационно чистой, то вопрос закрывали. В том числе и эти меры позволили всегда содержать «зону строгого режима» чистой в радиационном отношении.
Химкоманда (специалисты по радиационной безопасности) на ПМ-133 была великолепная, прекрасный старшина команды старшина 1 статьи Евсеев (к сожалению, не помню его ни имени, ни отчества), грамотные, честные, исполнительные, очень ответственные и добросовестные старшины, матросы.
На ПМ-133 дозиметрической аппаратуры было больше, чем на АПЛ, естественно, что много ЗИПов, химического и другого имущества, материалов и пр.
Все ключи были только у подчинённых, которым доверял, зная, что без моего разрешения никогда никому ничего не выдадут, даже по приказанию командира корабля.
За два с половиной года в своей команде не знал, что такое пьянство, самовольные отлучки и т.д. Хочу вспомнить добрыми словами старшего матроса-химика Азимова Фархада, который прекрасно знал специальность, был на корабле вестовым, всегда на праздники готовил для всего личного состава великолепные праздничные обеды. Кроме того, хороший парикмахер, чем все офицеры и сверхсрочнослужащие пользовались, умелец- сапожник; всегда с доброй улыбкой.
По настоянию своих учеников- военных химиков- офицеров, много лет служивших на АПЛ и являвшихся участниками подразделений особого риска, которые сказали мне, что можно найти двух свидетелей- сослуживцев на ПТБ пр. 326 и через суд добиться получения удостоверения «участник подразделений особого риска».
В 2001 году по служебным делам звонил в Управление радиационной безопасности Начальника химических войск Минобороны РФ бывшему заместителю начальника СРБ БТБ Журавихину Михаилу Алексеевичу и вспомнил о себе. Спросил, помнит ли он Борю Котова? После очень длительной телефонной паузы получаю ответ: «Он умер», спросил: «От чего?», от рака. А Витю Вострецова помнишь? После менее длительной паузы ответ – помню, где он? Ответ: «Умер», от чего? Снова ответ: «От рака». Ребята были на 1-2 года младше меня. Больше я, естественно, искать свидетелей не стал, чтобы ещё больше не расстраиваться.
Вот так, как говорится, и концы в воду. Архивных данных почему-то нет, хотя вахтенные журналы кораблей должны храниться вечно! Свидетели уже многие ушли из жизни. Поэтому Чепенко Б.А. как бы дважды и не участвовал в этих радиационных аварийных работах при таких гигантских уровнях гамма- излучения (не менее 3 Р/с), как бы и не был облучён, а всё придумал.
Хочу также отметить, что нигде не читал о работах по перегрузке фильтров активности аварийного 1-го контура, обеспечении радиационной безопасности людей, принимавших в них участие, включая офицеров и матросов СРБ, БТБ. Создаётся впечатление, что этих очень опасных работ при эксплуатации атомных подводных лодок на Камчатке в 15 эскадре ПЛ, 45 и 10 ДиПЛ просто не было.
10 ДиПЛ атомных подводных лодок была создана в 1967 г. Флагманским химиком дивизии назначили инженер- капитан-лейтенанта Чирятникова Аркадия, первого выпуска химиков Каспийского им. С.М.Кирова ВВМУ в 1961 году.
Флагманским механиком был инженер-капитан 2 ранга Леонтьев В.Н., считавший, что все всегда должны что-то ему, обязаны выполнять его указания, хотя наши корабли никакого отношения к нему не имели. Офицер был с очень большим гонором. Но из-за его характера страдали экипажи лодок 10-ой дивизии.
Обычно от экипажей лодок 10 ДиПЛ мы требовали неукоснительного выполнения требований руководящих документов. Если что-то на лодке, которая приходила на перегрузку фильтров активности 1-го контура, было не выполнено, то отправляли лодку на СРЗ демонтировать всё, что положено, включая съёмный лист. В этом случае подводники после перегрузки фильтров активности вынуждены были снова идти на завод, где им ставили на место съёмный лист, после чего они уходили на глубоководные испытания.

В октябре 1968 года приказом Главкома ВМФ СССР был назначен начальником радиохимической лаборатории на кафедру № 23 КВВМКУ им. С.М. Кирова (г. Баку).

---
Каспийское высшее военно-морское Краснознаменном училище им. С.М. Кирова (история, персоны);
Зых и зыхчане

← Назад Вперед →

Страницы: 1 * 2 3 4 5 ... ... 20 21 22 23 24 25 Вперед →
Модератор: Gelena

Генеалогический форум » Дневники участников » Дневники участников » Дневник Gelena » КВВМКУ » Мир творчества каспийцев [тема №58414]

Сайт использует cookie и данные об IP-адресе пользователей, если Вы не хотите, чтобы эти данные обрабатывались, пожалуйста, покиньте сайт
Пользуясь сайтом вы принимаете условия Пользовательского соглашения, Политики персональных данных, даете Согласие на распространение персональных данных и соглашаетесь с Правилами форума
Содержимое страницы доступно через RSS
© 1998-2026, Всероссийское генеалогическое древо
16+ Правообладателям