Выпускники Каспийского ВВМКУ им. С.М. Кирова (1939-1992)

Мартыненко Валерий Сергеевич, капитан 1 ранга в отставке. Родился 16.12.1945г. в Новосибирске, в 1962 году окончил десятилетку в г. Алма-Ата и в том же году поступил в Каспийске ВВМКУ им. С.М.Кирова, на химический факультет. После зачисления один год срочной службы прослужил на крейсере Черноморского флота «Куйбышев» в должности комендора 2-й башни главного калибра, была в то время такая форма проверки на профпригодность будущих офицеров, незаслуженно потом отменённая.

После окончания училища в 1968 году, лейтенант Мартыненко был распределён на ТОФ, в 10 ДиПЛ 2 ФлПЛ, и назначен на первую свою офицерскую должность начальника химической службы гвардейской ПЛАРК «К-116», проекта 675.

В 1977 году уже опытного, перспективного офицера Мартыненко назначают флагманским специалистом химической службы в только что сформированную 29 ДиПЛ 4 ФлПЛ ТОФ (залив Владимира, б.Северная, п.Ракушка) с конкретной задачей - сформировать и в последующем отработать организацию службы радиационной безопасности (СРБ) дивизии ПЛА, что было непросто, если учесть что на тот момент из материального обеспечения имелось только ПКДС (плавучее контрольно-дозиметрическое судно).

В 1979 году, после успешного завершения поставленной задачи в 29 ДиПЛ, капитан 2 ранга Мартыненко В.С. назначается на вышестоящую должность начальником отдела химической службы тыла Приморской флотилии РС, где и исполняет эту должность вплоть до увольнения в запас в 1993 году.

Много событий вместила в себя служба Валерия Сергеевича, и конечно в первую очередь в должности начхима на ПЛА «К-116», при этом не надо забывать, что это была ПЛА 1-го поколения, мало чем отличавшаяся по условиям обитаемости от дизельных ПЛ, хотя обычно вспоминается, как правило, в первую очередь только хорошее. В частности, вспоминает Валерий Сергеевич одну из своих многомесячных боевых служб в Индийский океан, с заходом в п. Бербера воюющей страны Сомали (боевые действия против Эфиопии), по официальной версии для отдыха экипажа, а фактически для демонстрации флага СССР и боевых возможностей ракетной ПЛА. Правда и две недели отдыха было предоставлено экипажу. В памяти остались экзотические названия тех мест, к примеру таких как Баб-эль-Мандебский пролив, раскалённая саванна, белевшие по обочинам кости животных, скорпионы, змеи, ядовитая пыльца растений и температура воздуха даже в тени далеко за сорок… А ещё запомнилось, как маскировали АПЛ под дизельную ПЛ, прокладывая кабели питания с берега и имитируя береговое электроснабжение. Запомнилось как командиру ПЛА капитан-лейтенанту Агафонову Г.Д. непосредственно в Бербере досрочно, телеграммой, присвоили воинское звание капитана 3 ранга, для повышения его командирского статуса. Кого обманывали?

Агафонов Геннадий Данилович позже был командиром 29 ДиПЛ и начальником штаба 4 ФлПЛ ТОФ. Последняя должность его – главный редактор журнала «Морской сборник», замечательный был руководитель и прекрасный человек, жаль, рано ушёл из жизни.

Для справки: у обеих воюющих сторон были наши военные советники, и было неясно, какую сторону в военном конфликте поддерживает советское правительство. Обстановка усложнялась с каждым днём. Начальник ПМТО кораблей приказал отрыть окопы и даже готовил персонал базы и членов семей к эвакуации. Имел место случай, когда на рынке русских женщин забросали камнями, поэтому советскую колонию взяли под усиленную охрану наши морские пехотинцы. Незадолго до захода ПЛА Берберу два раза бомбили. В конце концов Бербера была безвозвратно потеряна, оставлены немалые материальные ценности, вся выстроенная инфраструктура, в том числе новейший госпиталь со всем оборудованием и оснасткой… В результате руководство нашей страны приняло решение о строительстве пункта материально-технического обеспечения (ПМТО) на одном из островов архипелага Дохлак в Красном море.

А потом было 10 августа 1985 года, тепловой взрыв ядерного реактора в СРЗ-30, б. Чажма и ликвидация последствий радиоактивного заражения местности. Начальник отдела-начальник химической службы тыла Приморской флотилии Мартыненко В.С. более двух лет занимался этой сложнейшей проблемой: при взрыве ядерное топливо, не сгоревшее во время цепной реакции, было выброшено в воздух в виде высокорадиоактивных частиц¸ уровни гамма-излучения в сотни раз превышали санитарную норму, шлейф с аэрозолями радионуклидов протяжённостью до 30 км и шириной до 5,5 км имел направление с юго-востока на северо-запад и помимо всех кораблей и судов, стоящих в б.Чажма и территории СРЗ-30, накрыл посёлки Разбойник и Южнореченск, а помимо акватории б.Чажма, в следствие течения, радиоактивному загрязнению подверглись б.Разбойник и западный проход залива Стрелок.

На всей загрязнённой территории убиралось оборудование, элементы конструкций и строений, снимались «грязные» асфальт, бетон, а также грунт на глубину до одного метра и всё это вывозились для захоронения в так называемый «могильник», специальными мощными пылесосами и помывочными машинами с применением специальных растворов производилась дезактивация, и всё это делалось, как всегда, с напряжением и на пределе человеческих возможностей…

После увольнения в запас капитан 1 ранга Мартыненко Валерий Сергеевич связей с флотом не терял, с 1993 года и по 2012 год, пока позволяло здоровье, работал капитаном базового судна «МУС-554» вспомогательного флота ПрФлРС.

У него прекрасная семья, в следующем году 27 июня намечается юбилейная дата, 50-летие семейной жизни с супругой Людмилой Александровной. Они родили и достойно воспитали сына, дали ему образование (окончил ДальРыбВтуз), а сейчас радуются успехам внука Мартыненко Александра Андреевича, в этом году поступившем в филиал Нахимовского военно- морского училища в г. Владивостоке и таким образом продолжившего флотскую династию на радость деду.
А. Малий

Тревоги учебные – задачи боевые
Праздник День войск Радио-химической и биологической защиты (РХБЗ) был введен Указом Президента Российской Федерации № 549 от 31 мая 2006 года «Об установлении профессиональных праздников и памятных дат в Вооруженных Силах Российской Федерации». Дата проведения праздника приурочена к 13 ноября, когда, согласно распоряжению Реввоенсовета Республики № 220 от 1918 года, была создана «Химическая служба в Рабоче-Крестьянской Красной Армии», а также появились первые подразделения химической защиты (Особые химические отделы, № 9). Эти подразделения занимались учетом и хранением военно-химического имущества. Современные войска РХБЗ получили свое название лишь в августе 1992 года, до этого они именовались химическими войсками.

Войска РХБЗ – это специальные войска, предназначенные для выполнения комплекса мероприятий, направленных на снижение потерь в условиях применения противником ядерного, химического и биологического оружия.

Исторические факты о применении различных видов оружия:

Химическое оружие впервые было использовано немцами в ходе Первой мировой войны в 1915 году, когда они применили боевые газы возле бельгийского города Ипр и одноименной реки. Это событие дало название одному из газов — иприту.

Ядерное оружие впервые применили Соединенные Штаты Америки в 1945 году (в Японии, города Хиросима и Нагасаки). Однако нельзя забывать и о смертельной опасности мирного атома (например, аварии на Чернобыльской АЭС и Фукусиме).

Бактериологическое оружие впервые использовали американские колонисты. Историки установили, что в 1763 году они применяли одеяла, зараженные возбудителем оспы, чтобы распространить болезнь среди племен индейцев.

Другие важные даты:

В определенной степени Дню войск РХБЗ близки такие праздники, как День памяти погибших в радиационных авариях и катастрофах (отмечается 26 апреля) и День специалиста по ядерному обеспечению (отмечаемый 4 сентября).

Военно-морской флот и РХБЗ:

На всех флотах существуют управления РХБЗ, в объединениях — отделы РХБЗ. На кораблях начальники химических служб. В нашем городе сейчас живут ветераны этой профессии, заслужившие высокие отзывы. Среди них:

Начальник РХБЗ ПрФлРС капитан 1 ранга в отставке Степаненко Иван Иванович,

Начальник СРБ 4 ФлПЛ ТОФ, флагманский специалист химической службы флотилии ПЛА капитан
1 ранга в отставке Шегуров Валерий Павлович,

Флагманские специалисты химслужбы 26 ДиПЛ
4 ФлПЛ ТОФ капитаны 2 ранга в отставке
Буданцев Геннадий Александрович и Суриков Григорий Николаевич,

Начальники химслужбы ПЛА Базько Леонтий Филиппович и Бучук Владимир Михайлович.

Также стоит упомянуть тех, кто уже ушел в «последний поход»: начальника отдела — начальника химической службы тыла ПрФлРС капитана 1-го ранга в отставке Мартыненко Валерия Сергеевича и начальника химической службы ПЛА капитана 2-го ранга КАЛИСТРАТОВа Александра Константиновича.

Шутка моряков:
Когда-то на кораблях ходила такая прибаутка-шутка:
«Кому живется весело, вольготно на флотах?
Начальникам физическим, начальникам химическим,
Всем замам политическим, а также лекарям...»

Под начальниками физическими подразумевались начальники физической подготовки и спорта. Конечно, это всего лишь шутка, но, как говорится, в каждой шутке есть доля правды.

Роль специалистов РХБЗ сегодня:

С появлением в ВМФ атомных подводных лодок значимость специалистов химической службы значительно выросла. Сегодня корабельные специалисты РХБЗ выполняют широкий спектр задач, связанных с обеспечением ядерной, радиационной, химической и взрывопожарной безопасности, контролем условий обитаемости на подводных лодках и надводных кораблях, а также анализируют последствия применения оружия массового поражения. Они разрабатывают рекомендации для командиров кораблей по защите экипажа и управлению техническими средствами, обеспечивая контроль в аварийных и поставарийных ситуациях.

Даже краткое перечисление средств химического вооружения, находящихся в ведении химической службы ПЛА, впечатляет:

приборы, системы и корабельные комплексы радиационной защиты;
приборы для газового анализа (автоматические стационарные и переносные);
средства очистки воздуха (многочисленные фильтры различного назначения);
средства химической регенерации воздуха;
средства электрохимической регенерации воздуха (выработка кислорода и удаление диоксида углерода (CO2));
средства дезактивации (ТССД);
индивидуальные средства защиты.

А из всего вышеперечисленного вытекает и острая проблема сохранения здоровья моряков, профилактика заболеваний, улучшение условий их службы, быта и отдыха. Как известно, плавание кораблей связано с непрерывной сменой климатических зон, длительным отрывом от берега, монотонностью несения вахт и психо-эмоциональным напряжением.

Всё это происходит на фоне действия неблагоприятных факторов корабельной среды в целом, которые не могут не вызывать функциональных изменений в организме моряков, особенно на атомных ПЛ и НК (альфа-излучение, бета-излучение, гамма-излучение, нейтронное излучение), вредные примеси во вдыхаемом воздухе (оксиды углерода, оксиды азота, водород, сурьмянистый водород, сероводород, углеводороды, фреоны, хлор, сернистый газ, аммиак, акролеин (источник — камбуз) и другие).

Контроль за источниками, предельно допустимыми уровнями излучения и радиационными загрязнениями (ПДУ), предельно допустимой концентрацией вредных примесей (ПДК), временем воздействия и периодичностью измерений — всё это входит в функциональные обязанности начальника химической службы (НХС) ПЛА. Это можно охарактеризовать одним термином — «обитаемость», который обозначает степень приспособленности условий жизни, быта и деятельности людей в различных искусственно созданных объектах.

Наиболее остро проблема обитаемости по воздушной среде проявилась с появлением подводных лодок, и регенерация воздуха стала единственным способом обеспечения дыхания человека при длительном пребывании ПЛ в подводном положении.

Принцип регенерации воздуха впервые был реализован на ПЛ С.К. Джевецкого, построенной в России в 1879–1891 годах. Для поглощения углекислого газа
использовался щелочной раствор гидроксида натрия, через который воздух прокачивался насосом с приводом от гребного вала, а кислород добавлялся из специального баллона. Конечно, это был примитив даже по тем временам. Система, основанная на том же принципе, появилась на немецких подводных лодках во время Первой мировой войны. Однако на российских ПЛ, таких как «АГ» и «Барс», регенерация воздуха не предусматривалась, рассчитывая на использование относительно большого, неразделенного переборками свободного объема, вентилируемого при всплытии.

Прорыв в этой области произошел во время Великой Отечественной войны. Впервые в мире были разработаны и внедрены на ПЛ средства химической регенерации воздуха с использованием надперекиси калия, которая способна выделять кислород, поглощая при этом сбалансированное количество углекислого газа. Правда, по отзывам подводников того времени, все это работало не совсем так, как хотелось бы, но других вариантов тогда не существовало.

И еще долгое время, вплоть до конца 1960-х годов, на подводных лодках использовались только средства химической регенерации воздуха (РДУ — регенеративные двухъярусные установки, снаряжённые пластинами В-64). В качестве регенерирующего вещества использовалась та же надперекись калия. Простая формула: KО2 + CO2+ H2O = K2CO3 + 1,5 O2.

В настоящее время основным средством регенерации воздуха по кислороду и диоксиду углерода на атомных подводных лодках Военно-Морского Флота (ВМФ) являются автоматизированные системы электрохимической регенерации воздуха (ЭХРВ). Принцип действия систем ЭХРВ основан на получении кислорода электрохимическим разложением дистиллированной воды
(H2O = H2 + 0,5 O2) и поглощении CO2 хемосорбционным методом на твердом регенерируемом поглотителе (ТРП) в УРМ-180/12 (углекислотный регенератор морской, поглощающий до 180 литров CO2 в час; один аппарат рассчитан на восемь человек). Это был уже совершенно иной уровень, и, наверное, оптимальный, исходя из достижений науки на современном этапе развития.

Кстати, установка для выработки кислорода (техническое обозначение «К-3», позже «К-4») в среде подводников получила ласковое прозвище — «Катюша», а среди менее воспитанных — фамильярное — «Катька». «Дама» она была капризной, с характером, требующей терпеливого ухода, но в целом благонадежная.

Да и вся система ЭХРВ на подводных лодках второго поколения (все серийные проекты 667-х, 671-х, 670-й) была спроектирована в высшей степени талантливо и надежно, при единственном условии — пунктуальном исполнении требований инструкций по техническому обслуживанию. Несоблюдение этого условия влечет за собой печальные последствия, что и произошло на боевой службе РПКСН «К-512» 21-й дивизии подводных лодок 4-й флотилии ПЛА Тихоокеанского флота в 1978 году (бухта Павловского).

И случилось это так: в конце 1977 года в бухте Павловского была сформирована стратегическая дивизия из ракетных подводных крейсеров стратегического назначения проекта 667Б. Эти новейшие подводные лодки оснащались всеширотным ракетным комплексом «Д-9» с баллистическими ракетами мощностью по 1 мегатонне каждая (что эквивалентно 50 «Хиросимам»). В марте 1968 года была запланирована боевая служба в длительном автономном походе РПКСН «К-512» (командир — капитан 2-го ранга Еременко А.П., кстати внук Маршала Советского Союза Ерёменко А.И., командующего фронтами во время Великой Отчественной войны). Старшим на борту был командир 21-й ДиПЛ капитан 1-го ранга Парамонов Э. Н., опытный подводник, ранее занимавший должность заместителя командира 25-й ДиПЛ 2-й флотилии подводных лодок ТОФ (Камчатка), однотипной с 21-й Дивизией.

Автор был участником этой боевой службы в должности командира турбинной группы (по боевому расписанию — командир 9-го, турбинного отсека), в звании старшего лейтенанта. Эта боевая служба была первой для РПКСН дивизии, по сути экспериментальная, поскольку опыта эксплуатации технических средств данного проекта в длительных походах у большинства подводников еще не было, хотя экипаж был хорошо подготовлен и успешно сдал все необходимые курсовые
задачи.

Первые недели автономного плавания проходили штатно, однако затем в отсеках начала расти концентрация углекислого газа (CO2). Предельно допустимая концентрация (ПДК) составляла 0,8%, но показатели достигли 1%, 1,5%, 2%, 3% и даже 4%. Отсечные приборы газового анализа по CO2 (ПГА-ДУМ), переносные, имели предел измерения до 4%; дальнейшего контроля не существовало. Возникла тяжелая ситуация с обитаемостью: дышать становилось трудно, особенно в местах массового скопления людей — в жилых 2-м и 5-м отсеках, в 3-м отсеке, где находились главный командный пункт, боевые части
№ 1 и № 4, радиотехническая служба, пульты управления главной энергетической установки и электроэнергетической системой «Кама», а также во время приема пищи. Через 15–20 минут пребывания в кают-компании находиться там становилось крайне сложно. Пробуждение очередной смены личного состава в 5-м отсеке превратилось в проблему: порой уходило полчаса и больше, чтобы разбудить всех, и вахтенный отсека не мог справиться самостоятельно.

Причина была одна – неудовлетворительно работали углекислотные регенераторы УРМ-180/12. На борту имелся аварийный резерв – 340 банок химической регенерации «В-64» (по 25 пластин). Было принято решение использовать РДУ (по 17 пластин в каждом ярусе). Сначала загружали один ярус, а через сутки-двое переворачивали и снаряжали второй ярус. Работа с пластинами «В-64» опасна (они горючи, даже при контакте с х/б тканью, а при попадании маслянистых веществ – взрывоопасны), поэтому операция по снаряжению РДУ проводилась по тревоге, после команды «По местам стоять, к регенерации» и только под руководством командиров отсеков. При этом полагалось применять специальный резиновый коврик, резиновые перчатки, совок и сметку, что строго контролировалось и неукоснительно выполнялось.

Это был выход, но, как оказалось, радоваться было рано – после первого снаряжения РДУ было использовано около трети банок регенерации «В-64»! Данный вариант химической регенерации на АПЛ 1-го поколения и ДЭПЛ был единственным, и загружали не одну тысячу банок «В-64», размещая их по отсекам, где только можно было, но это не наш случай. Поэтому было принято решение снаряжать РДУ только во 2-м, 3-м и 5-м отсеках, а переснаряжение производить не чаще одного раза в неделю, что, конечно же, снижало их эффективность. В этих же отсеках развешивали мокрые разовые простыни, чтобы повысить влажность для улучшения условий работы пластин «В-64».

Второй месяц автономного похода продолжался, всплывать для вентилирования отсеков было нельзя ни в коем случае, иначе это было бы расценено как срыв боевой службы со всеми вытекающими последствиями. У личного состава начались кровотечения из носа, в том числе и у автора, при этом кровь долго не сворачивалась, голова была тяжелой.

Страдала не только команда, но и техника. Ближе к середине похода на ПУ ЭЭС «Кама» выпал аварийный сигнал – «Низкая изоляция генератора», и это было уже больше, чем тревожно, так как по заданию на БС электроэнергетическая система была собрана в «однобортном» варианте (один ядерный реактор, одна турбина, один турбогенератор). Переход на резервный фильтр ФИ-1 системы охлаждения статора генератора на глазах поднял сопротивление изоляции генератора до требуемых норм. При вскрытии основной секции фильтра СВО (система водяного охлаждения, рабочая среда дистилат, заведование автора) картина была удручающей –
ионообменная шихта (смесь катионита и анионита) имела сине-зеленую окраску вместо положенного золотистого цвета, что свидетельствовало о вымывании в систему охлаждения меди. Произвели перезарядку основной секции фильтра ФИ-1, благо, что взяли на борт несколько бочек заранее приготовленной в службе ХВП (тыл флотилии) шихты.

Через несколько суток все повторилось в том же порядке – «Низкая изоляция», переключение секций ФИ-1, перезарядка шихты. И так до окончания боевой службы, что было явно ненормально. Не должно было снижаться сопротивление изоляции генератора с такой периодичностью, что грозило коротким замыканием и пожаром! И только по возвращении с боевой службы, после подачи рекламации, выяснилось, что причиной вымывания меди в систему охлаждения генератора являлось запредельное содержание CO2 в отсеках.

Для улучшения условий обитания начали регулярно, не реже одного раза в несколько суток, становиться под ПВП (выдвижное устройство в виде шахты для подачи воздуха под водой), для чего предварительно компрессором «вакуумировали» отсеки до давления около 600 мм ртутного столба, затем по тревоге всплывали под перископ, становились под ПВП, и в отсеки подводной лодки буквально врывался свежий воздух, создавалось ощущение, словно внезапно спустились с высоты Гималаев, даже уши закладывало! Затем перемешивали воздух по отсекам. Это, конечно, демаскировало нас.

С целью улучшения ситуации подняли содержание O2 в отсеках до 24% (в атомосферном воздухе - 19%), что было, к сожалению, небезопасно, так как возрастали предпосылки к возгораниям. И забавно было видеть, как личный состав (матросы, мичманы, офицеры), используя резиновые шланги-трубочки и надевая их на «пипку» раздатчика кислорода в отсеке, с наслаждением минуту-две вентилировал свои лёгкие! Причем у каждого были свои личные шланги-трубочки, как обязательный атрибут.

Вот тогда мы и поняли, что химическая служба важна, хотя она в торпедные атаки не ходит и ракетные пуски не производит. Все задачи боевой службы были успешно выполнены.

По приходе в базу провели расследование и выяснили элементарную причину срыва работы УРМ-180/12 – перед боевой службой не был перезагружен ТРП (твердый регенеративный поглотитель)! Начальника ХС сняли с должности, ряд должностных лиц наказали дисциплинарно, было также принято решение увеличить резервное количество банок регенерации «В-64» до полутора тысяч. И никогда больше такая ситуация не повторялась ни на одной ПЛА 4-й флотилии, но опыт, как говорится, есть.
Александр Малий

Трудно прочитываются фамилии и инициалы
Кондратьев Б.А.
Мамонтов Ф.
Багаев М.А.
Контр-адмирал Ванифатьев Д.Г.
Леонов В.И. дважды Герой Советского Союза
? Правниченко А.А. ?
? Мартыщенко В.Г. ?
? Даборов С.Ф. ?
? Эйст А.А. ?
Зиновьев
Капитан 2 ранга Яфисов З.С.
Капитан 3 ранга Артамонов М.М.
Капитан 3 ранга Садовский Т.С.
Стадник И.В.
Лебедев Г.А.
Тарасенко М.Г.
Мошков Е.Н.
Сильвестров Р.В.
Никитин Е.Ф.
Лебедев П.Я.
Чугунов Л.К.
Идомский А.М.
Мачнев Ю.П.
Никитин Н.Ф.
Домра Н.М.
Горб И.Т.
Пыхтя В.М.