Выпускники Каспийского ВВМКУ им. С.М. Кирова (1939-1992)

Настали времена, когда ветеранов Великой Отечественной войны осталось так мало, что о каждом, живущем в Новочебоксарске, мы, вроде бы, уже рассказали читателям “Граней”. Но проходит несколько лет, и новая встреча с фронтовиком воспринимается совсем по-другому. С высоты минувших лет мысли, мотивы и поступки людей той эпохи обретают новый смысл и содержание. И остается только поклониться всем тем, кто внес свой вклад в общую Победу.

“В нашем городе живет участник Парада Победы в Москве 1945 года! О нем обязательно надо рассказать горожанам!” — почти требовал женский голос в трубке. А мы разве против? Чем больше интересных людей, тем богаче город. Тут же пошли знакомиться с “новоселом”.

Борис Сазонов — почетный гражданин подмосковного города Красноармейска. Поселился там он более 20 лет назад, как раз когда на пенсию вышел. До этого пожил во многих городах большого Советского Союза.
Вот и сейчас он совсем не домосед. В свои 92 года то и дело пользуется поездами дальнего следования: то к старшей дочери в Екатеринбург поедет, погостит там, то к младшей — в Новочебоксарск. И везде быстро находит себе друзей и товарищей. В этот приезд неудачно упал, вот и задержался в нашем городе. Но на парад ветеран все же планирует поехать в свой город, где Бориса Алексеевича с нетерпением ждут.
— Там его знают очень многие, в праздничные дни так важно почувствовать почет и уважение, — говорит дочь Наталия. — Это дает силы жить дальше и не унывать, если вдруг беда случается. Мы уже и билеты купили на поезд.
На празднование 9 Мая в Москве в этом году он не поедет. Самый главный парад в его жизни уже был — 24 июня 1945 года на Красной площади.

…В то лето 1941 года он впервые вышел в море: студентов после окончания первого курса Каспийского высшего военно-морского училища отправили на практику на корабли Каспийской флотилии. И тут объявили о нападении Германии на Советский Союз. Безусых юнцов эшелоном отправили на защиту Москвы.
— Мы ждали, когда же нас перебросят на передовую, — рассказывает Борис Алексеевич. — Однако началось контрнаступление Красной Армии, помощь молодых не пригодилась. Нашу бригаду отправили в Заполярье. Во время сложной десантной операции меня ранило. Легко отделался, полежал немного в госпитале и опять в строй. Нам разрешили вернуться в училище и доучиться. Нас, вернувшихся в Баку, было 70 человек. Но война все шла, все не заканчивалась, и я попросился на фронт добровольцем.
Его зачислили в отряд морской пехоты, в 44-м, не щадя себя, он участвовал в самых ожесточенных боях сначала за Керчь, потом за Одессу, а затем в составе кораблей Дунайской флотилии освобождал Румынию, Венгрию, Болгарию, Чехословакию, Югославию, Австрию и Германию.
— 9 мая наши корабли были в Германии около Линца, — продолжает ветеран, — поступил приказ срочно вернуться в Вену. Сказали: война окончена! Победа нам вскружила головы, в Вене на вокзале мы — трое товарищей — увидели поезд с надписью “Париж”. Долго не думали, сели и поехали! Нам, конечно, досталось потом, но мы ни разу не пожалели об этом, быть так близко от величайшего города и не увидеть его мы не могли.
Позже из всех флотилий, участвовавших в войне, был сформирован сводный мор­ской полк, который должен был выступить на Параде Победы.
— Целый месяц мы маршировали в Химках, — продолжает свой рассказ Борис Алексеевич. — Парад принимал маршал Жуков, командовал маршал Рокоссовский. На трибуне мавзолея стоял Сталин, рядом с ним члены правительства. К мавзолею бросили фашистские знамена и штандарты. Это была наша победа, мы ликовали. Правда, как в песне поется, “со слезами на глазах”. Слишком дорого далась нам она.
Еще долго мы говорили о войне, о товарищах, о том, как однажды, чтобы не попасть в плен, он переплыл широкий лиман, как потом после войны преподавал и за какие сражения его наградили тремя орденами Отечественной войны. Много о чем не успел рассказать Борис Алексеевич. Впрочем, жалеть об этом вряд ли стоит. Будут еще встречи и разговоры, ведь бывший моряк Сазонов — частый гость в нашем городе.

31 декабря 1970 года в состав Балтийского флота включили доселе еще невиданный в советском ВМФ корабль - корабль на воздушной подушке проекта 1232 "Джейран" МДК-167. Действительно, глазу моряка было непривычно видеть корабль, летящий над водой и выходящий на берег. Это был первый в мире опытный малый десантный корабль на воздушной подушке (МДК) четвертого ранга и первый из тридцати кораблей и катеров на воздушной подушке в разное время входивших в состав Балтийского флота, не считая временно подчиненных КВП других флотов (три катера проекта 1205 "Скат" - Черноморского флота, четыре катера проекта 1206 "Кальмар" - Тихоокеанского флота, два кораб ля проекта 1232.1 "Джейран" - Черноморского флота).
День 31 декабря 1970 года можно считать днем начала формирования и становления первого соединения КВП на Балтийском флоте. Но история создания кораблей и катеров на воздушной подушке для ВМФ СССР и конкретно для Балтийского флота в период строительства современного флота началась раньше, чем организационно на флоте оформилось первое соединение КВП. Эта история начинается с создания первого десантного катера на воздушной подушке проекта 1205 "Скат" Д-345.
Катер был спроектирован коллективом Центрального Морского Конструкторского Бюро "Алмаз", построен и спущен на воду в 1969 году Ленинградским Приморским заводом (ЛПЗ) в городе Ленинграде. Экипаж катера формировался из личного состава 71-й бригады десантных кораблей военно-морской базы Балтийск. Организационно катер входил в 42-е звено десантных катеров 50-го дивизиона десантных кораблей 71-й бригады. Командир звена - капитан 3 ранга А.М. Беляев; командир 50-го дивизиона десантных кораблей - капитан 3 ранга А.Н. Абрамов; командир 71-й бригады десантных кораблей - капитан 1 ранга Г.Н. Авраамов. Официально в состав 50-го дивизиона катер был включен только в 1972 году.
До 1972 года катер передали флоту в опытную эксплуатацию, и постоянным местом его базирования в это время была гавань Копли - Южное, порта Таллин, где размещалась сдаточная база ЛПЗ. Все это время на катере находились сдаточная команда ЛПЗ, часть персонала Центрального Морского Конструкторского Бюро "Алмаз" и экипаж.
Первые командиры катера: старший лейтенант Г.Н. Шлемин (1969г.); старший лейтенант В.И. Душин (1970г.) и с октября 1970 года - лейтенант А.В. Задорин.
В 1970 году на ЛПЗ построили и спустили на воду малый десантный корабль на воздушной подушке МДК-167 проекта 1232 "Джейран". Корабль также был спроектирован коллективом Центрального Морского Конструкторского Бюро "Алмаз", и после постройки его передали в опытную эксплуатацию на Балтийский флот до 1975 года. Первоначально корабль вместе с Д-345 базировался в бухте Копли - Южное, порта Таллин, и на нем проводились испытания вооружения и техники. Затем зимой 1971 года корабль для дальнейшего проведения опытной эксплуатации перевели к месту постоянного базирования в порт Балтийск и включили в состав 50-го дивизиона десантных кораблей. Первыми командирами корабля были старший лейтенант О.Я. Гейфман (1970-1971гг.) и старший лейтенант В.Т. Харников (1971-1974гг.); помощниками командира - лейтенант Н.И. Пантелеев и старший лейтенант В.И. Шуваев; командирами электромеханической боевой части - старший лейтенант В.И. Аносов и лейтенант М.М. Литвин.
Цель опытной эксплуатации состояла в том, чтобы проверить тактико-технические характеристики вооружения, систем и устройств корабля и катера, заложенные при их проектировании и постройке, и в дальнейшем учесть выявленные недостатки при постройке серийных катеров проекта 1205 и кораблей проекта 1232.
В ходе опытной эксплуатации проверялась надежность различных узлов механизмов и систем, проводилась их доработка при выявлении недостатков. Особое внимание уделялось доработке гибкого ограждения с целью повышения его надежности, повышению эффективности системы водоотделения. Проверялась работоспособность техники при минусовых температурах. Проверялись, в том числе, и боевые возможности артиллерийского вооружения (Д-345 - гранатометов АП-30 "Пламя", МДК-167 - артиллерийской установки АК-230).
На Первом полигоне ВМФ в заливе Хаара-Лахт произвели замеры всех физических полей корабля и катера.
На Д-345 проводились испытания, сходные с испытанием самолета. Катер был первым в серии и первым десантным КВП для ВМФ, и поэтому никто не знал, как он будет вести себя в различных условиях обстановки. В ходе испытаний изучалось поведение катера при возникновении аварийных ситуаций на ходу.
Подготовка к этим испытаниям велась очень тщательно. Сдаточной команде и экипажу катера пришлось даже в течение двух месяцев обучаться на курсах легководолазной подготовки, потому что испытания проводились в полной легководолазной экипировке на случай затопления катера. Во время проведения испытаний проверялись маневренные качества катера при аварийной остановке на полном ходу одного из тяговых двигателей, двигателя вентилятора и т.д.
Испытания показали хорошую управляемость катера в аварийных ситуациях и устойчивость при выходе из строя одного из двигателей. По результатам испытаний были подготовлены практические рекомендации по управлению аварийным катером.
Катер проекта 1205 спроектировали, и головной Д-345 построили с двумя горизонтальными рулями. Горизонтальными рулями создавался дифферент на нос или корму. В результате опытной эксплуатации выяснилось, что второй горизонтальный руль никак не влияет на управление маневрами катера, а, наоборот, из-за утяжеления кормы его мореходные качества ухудшаются. Было принято решение: второй горизонтальный руль снять, и в дальнейшем катера строить с одним горизонтальным рулем.
Так как из-за конструктивной особенности корма на "Скатах" тяжелее носа (в корме располагались двигатели), в носу в форпике размещался балласт в виде прямоугольных чугунных болванок. Размещение в форпике балласта уменьшало заливаемость катера. Заливаемость катера уменьшалось и при создании с помощью горизонтального руля дифферента на нос, но в этом случае увеличивалась вероятность подлома гибкого ограждения на "тихой" воде.
У всех КВП существует сильное забрызгивание, особенно на малой скорости, то есть заливаемость корабля или катера в результате образования брызг при периферийном истечении воздуха из гибкого ограждения. При движении особенно на тихой воде на КВП может возникнуть явление "зарывания" (подлома гибкого ограждения) связанное с затягиванием части гибкого ограждения внутрь воздушной подушки, вследствие его контакта с набегающим потоком воды и возникновением на контактирующей части тормозящей силы. Это явление может привести к опрокидыванию КВП.
С началом поступления на Балтийский флот первых десантных КВП было принято решение сформировать дивизион этих кораблей. Первое соединение КВП возникло не на пустом месте, в качестве этого соединения выбрали 50-й дивизион десантных кораблей.
Первоначально в 50-й дивизион десантных кораблей, сформированный 31 августа 1966 года, входили водоизмещающие корабли: средние десантные корабли проекта 188, малые десантные корабли проекта 106 и даже одно время большой десантный корабль проекта 1171. Затем в дивизион стали поступать средние десантные корабли польской постройки проекта 771 и десантные катера проекта 1785. Из десантных катеров сформировали 42-е звено катеров.
По мере включения в состав дивизиона средних десантных катеров проекта 771, средние десантные корабли проекта 188 и малые десантные корабли проекта 106 передавались в другие соединения и на другие флоты. С прибытием на Балтийский флот малых десантных кораблей на воздушной подушке проекта 1232 и 1232.1 "Джейран", десантно-штурмовых катеров на воздушной подушке проекта 1205 "Скат" и десантно-высадочных катеров на воздушной подушке проекта 1206 "Кальмар" водоизмещающие корабли и катера были переданы в другие соединения.
Командиром первого соединения КВП стал опытный моряк - десантник капитан 3 ранга В.А. Левчик, назначенный командиром 50-го дивизиона десантных кораблей 16 ноября 1970 года. Командуя дивизионом до 1975 года, Владимир Александрович вместе с офицерами и мичманами штаба дивизиона, кораблей и катеров на воздушной подушке практически создали первое соединение КВП на Балтийском флоте. Первые офицеры и мичманы, назначенные на различные должности на КВП, также имели определенный опыт службы на других кораблях ВМФ.
В управление и штаб дивизиона входили:
-заместитель командира дивизиона по политической части капитан-лейтенант В.И. Андрейченк о;
- дивизионный штурман старший лейтенант В.А. Слапогузов;
- инструктор по артиллерийскому вооружению мичман Л.В. Мазурин;
- дивизионный связист, он же специалист радиотехнической службы старший лейтенант Шелякин;
- инструктор по химическому вооружению мичман В. Белагуров;
- дивизионный инженер-механик капитан технической службы Н.И. Салтыков, затем капитан-лейтенант А.Н. Стармоусов.
Необходимо отметить, что огромную роль в становлении первого соединения КВП сыграли командование и штаб 71-й бригады десантных кораблей. 71-я бригада являлась одним из передовых соединений десантных кораблей в ВМФ СССР. В бригаде были разработаны и отработаны практически многие тактические приемы применения КВП. На передовом опыте 71-й бригады учились все соединения десантных кораблей Советского ВМФ. В 1980 году 71-ю бригаду наградили Вымпелом Министра обороны СССР "За мужество и воинскую доблесть". В этом есть и заслуга личного состава КВП бригады.
В состав 71-й бригады десантных кораблей, которая дислоцируется в городе Балтийске, в начале семидесятых годов входили: большие десантные корабли "Донецкий шахтер", "Красная Пресня", 629-й дивизион десантных кораблей (средних десантных кораблей) и 50-й дивизион десантных кораблей. Позже, после перевода среднего десантного корабля проекта 775 СДК-47 на штат большого десантного корабля второго ранга, его вывели из состава 629-го дивизиона, и под наименованием БДК-47 наряду с остальными большими десантными кораблями он подчинялся непосредственно командиру бригады, а также был сформирован 7-й дивизион десантных катеров на воздушной подушке.
Командование и штаб бригады в соответствии с требованиями Корабельного устава должны были не хуже своих подчиненных знать корабли, входившие в ее состав. Это требование Корабельного устава в бригаде успешно выполнялось, в том числе и по отношению к КВП. В первую очередь это относилось к заместителям командира бригады по электромеханической части. Эти офицеры по-настоящему были первыми среди механиков КВП, хотя непосредственно на них не служили, и молодые лейтенанты командиры электромеханических боевых частей "Джейранов" и "Кальмаров", а также старшины команд на "Скатах" многому научились у них.

Командование и штаб 71-й бригады десантных кораблей в период становления первого соединения КВП:
Командиры 71-й бригады десантных кораблей:
- капитан 1 ранга Георгий Николаевич Авраамов 1970 - 1971 годы;
- капитан 2 ранга Алексей Сергеевич Панков 1971 - 1974 годы;
- капитан 1 ранга Анатолий Георгиевич Олейник 1974 - 1978 годы.

Начальники штаба 71-й бригады десантных кораблей:
- капитан 2 ранга Александр Николаевич Абрамов 1970 - 1972, 1974-1975 годы;
- капитан 2 ранга Анатолий Георгиевич Олейник 1972 - 1974 годы;
- капитан 2 ранга Владимир Александрович Левчик 1975 - 1978 годы.

Начальники политотдела 71-й бригады десантных кораблей:
- капитан 1 ранга Павел Михайлович Званцев 1967 - 1971 годы;
- капитан 2 ранга Николай Сергеевич Порьфирьев 1971 - 1973 годы;
- капитан 3 ранга Вячеслав Витальевич Мухортов 1973 - 1975 годы;
- капитан 2 ранга Борис Николаевич Храмцов 1975 - 1982 годы.

Заместители командира 71-й бригады десантных кораблей по электромеханической части:
- капитан 2 ранга Радомир Григорьевич Табулович до 1976 года;
- капитан 2 ранга Альгис Петрович Лейшис после 1976 года.

В первые годы эксплуатации КВП в ВМФ многие моряки относились к этим кораблям иронично, в том числе и кое-кто из занимающих высокие посты. Только живое участие в судьбе КВП главнокомандующего ВМФ СССР Адмирала Флота Советского Союза С.Г. Горшкова и самоотверженный труд по освоению этих кораблей всего личного состава, служащего на них, заставил весь флот относиться к КВП с уважением.

1971-1972 годы

Начиная с 1971 года, МДК-167 помимо прохождения опытной эксплуатации, результаты которой учитывались при проектировании и строительстве кораблей проекта 1232.1, в полном объеме участвовал и в боевой подготовке.
В ходе боевой подготовки были сданы курсовые задачи К-1 и К-2, и уже в марте корабль на воздушной подушке МДК-167 впервые в составе 50-го дивизиона десантных кораблей принимал участие в за четном тактическом учении по сдаче дивизионом курсовой задачи С-1.
К апрелю 1972 года в состав 42-го звена катеров 50-го дивизиона стали прибывать катера на воздушной подушке проекта 1205 "Скат" Д-532 (командир старший лейтенант Н.Е. Меньков), Д-462 (командир старший лейтенант В.В. Горелов), Д-377 (командир старший лейтенант Ю.Ф. Афлятунов), Д-345 (командир старший лейтенант А.В. Задорин). В это же время до решения организационно-штатных вопросов сформировали группу десантных кораблей и катеров на воздушной подушке. Старшим группы назначили командира МДК-167 старшего лейтенанта В.Т. Харникова. С формированием группы началась ее подготовка к учению "Балтика-72" под руководством главнокомандующего ВМФ СССР Адмирала Флота Советского Союза С.Г. Горшкова.
Катера Д-377 и Д-462 на Балтийский флот прибыли из Феодосии, где были построены. Катер Д-377 после постройки в 1971 году непосредственно входил в состав Черноморского флота и под командованием Ю.Ф. Афлятунова участвовал в учении "Юг", которым руководил Министр обороны СССР, а также в показе новой техники главам государств - членам Варшавского договора.
В 1972 году Д-377 и только что построенный на заводе в Феодосии Д-462 разобрали (демонтировали ресиверы, гибкое ограждение, лопасти винтов), погрузили на железнодорожные платформы, личный состав разместили в теплушке и воинским эшелоном отправили на Балтийский флот.
Катера в разобранном виде доставили в Калининград на завод "Янтарь", где уже находился Д-532, прибывший таким же способом после постройки из города Зеленый дол.
Д-532 был построен в 1971 году для Тихоокеанского флота и укомплектован экипажем с этого флота. Затем в 1972 году катер вместе с экипажем передали Балтийскому флоту. После сборки на заводе "Янтарь" катера под буксиром перевели к месту постоянного базирования в Балтийск.
Позже от перебазирования катеров по железной дороге отказались. Их стали отправлять внутренними водными путями в плавдоке до города Ломоносов, а оттуда на килекторе (килекторное судно) или судах типа Волго-Балт в Балтийск.
Катер Д-345 перебазировали в Балтийск после окончания испытаний из города Таллина.
В Балтийске к моменту перебазирования катеров в Военной гавани в районе третьего бассейна построили бетонную площадку. В дальнейшем после окончания строительства бетонной площадки отдельно для "Джейранов" эта площадка стала называться первой, а построенная для "Джейранов" - второй.
Для оказания помощи в обслуживании КВП была сформирована 892-я группа технического обслуживания и регламентных работ (ГТО), командир - старший лейтенант В.Т. Заминкин, с подчинением командиру 42-го звена.
Из-за конструктивных особенностей, проживание личного состава на катерах проекта 1205 не предусматривалось, поэтому первоначально экипажи катеров разместили на средних десантных кораблях. Но средние десантные корабли часто выходили в море на отработку задач боевой подготовки. Поэтому на это время приходилось размещать матросов на ночлег в бункерах, где хранилось запасное имущество катеров, или непосредственно на катерах. На бетонный пол в бункерах расстилались катерные чехлы, на них матрасы, и в таких таборных условиях матросы спали.
К концу 1972 года для размещения личного состава КВП к 78 причалу в третьем бассейне Военной гавани поставили плавказарму ПКЗ-79. С приходом ПКЗ-79 вопрос о размещении личного состава частично решили. Частично, потому что плавказарма была маленькая, и на ней с трудом размещались старшины и матросы, а для офицеров и мичманов кают не хватало. Во время обеда на ПКЗ-79 можно было наблюдать такую картину. Офицеры и мичманы старались быстрее отобедать и наперегонки бежали в каюты с целью захватить малочисленные лежачие места для послеобеденного отдыха.
В группе КВП организовали свою дежурно-вахтенную службу. Командиры катеров и группы технического обслуживания стояли дежурными по группе, старшины и мичманы - помощниками дежурного.
В первые годы на КВП возникали проблемы не только с размещением личного состава, но и с хранением секретной документации и оборудования. В то время в дивизионе не было своей секретной части, и секретная документация и оборудование хранились в секретной части береговой базы, которая находилась на расстоянии от первой площадки 5-6 километров в районе Внутренней гавани. Однажды эта система хранения секретного оборудования привела к трагикомическому происшествию.
На вооружении десантных катеров на воздушной подушке проекта 1205 из средств радиотехнического оборудования находилась аппаратура автоматического опознавания "Хром-КМ". Аппаратура имела гриф "секретно". Командование бригады посчитало, что размещение секретной аппаратуры постоянно на катере не обеспечивается должной охраной и как следствие может привести к ее пропаже. Приняли решение в повседневных условиях аппаратуру опознавания с катера снимать и хранить в помещении секретной части на берегу. Аппаратура получалась командиром катера в секретной части и устанавливалась на катере только перед выходом в море, а после выхода опять сдавалась в секретную часть.
Такая организация использования аппаратуры опознавания создавала определенные трудности при подготовке к выходу в море. Необходим был транспорт и вооруженная охрана для доставки аппаратуры на катер с береговой базы практически через весь Балтийск.
По прошествии какого-то времени из вышестоящего штаба пришло распоряжение установить аппаратуру опознавания "Хром-КМ" на катерах и хранить ее на них постоянно. Поэтому командиры катеров получили приказание получить свою аппаратуру в секретной части и установить ее на катерах, что они и сделали.
Во время одного из утренних осмотров и проворачивания оружия и технических средств командир Д-462 старший лейтенант В.В. Горелов обнаружил, что на катере отсутствует аппаратура опознавания "Хром-КМ". Горелов срочно начал расследование по поводу пропажи аппаратуры опознавания. Расследование начал с опроса старшего радиометриста, в чьем заведовании аппаратура находилась. На строгий вопрос командира: "Где аппаратура и в каком она состоянии?" - радиометрист лишь пожимал плечами и отвечал по уставу: "Не могу знать".
Горелов построил весь экипаж катера и попытался выяснить у личного состава, куда пропала аппаратура. Но никто из личного состава катера ничего вразумительного сказать не смог. Правда, в строю начались шушуканье и смешки, что насторожило командира катера, и он почувствовал, что что-то здесь не так, но выяснить ничего не смог.
Учитывая, что утеря секретных документов и оборудования в те времена была вторым после утери партийного билета "антигосударственным" проступком и подлежала самому строгому наказанию, Горелов в полуобморочном состоянии, готовясь к самому худшему, решил посоветоваться со старшим лейтенантом Ю.Ф. Афлятуновым. Он спросил у Афлятунова, что ему делать в связи с отсутствием на катере аппаратуры "Хром-КМ" . Афлятунов, не вникая в детали, дает совет: "Звони в особый отдел".
Горелов звонит в особый отдел, докладывает об отсутствии на катере аппаратуры опознавания. Доклад командиру соединения произведен не был, и поэтому ни командир бригады, ни командир военно-морской базы ничего не знали о случившемся, а по линии особого отдела доклад прошел начальнику особого отдела флота, который тут же сделал доклад командующему Балтийским флотом. И пошел откат сверху вниз: "+ мало того, что вы ничего не докладываете, вы еще и не знаете, что творится во вверенных вам соединениях и частях". И т.д. и т.п.
На первой площадке действия разворачивались следующим образом. Вызванные для разбирательства командиры катеров наблюдали такую картину: из рубки дежурного по группе катеров выходит представитель особого отдела, за ним старший лейтенант Горелов с руками за спину. Замыкает шествие флагманский специалист специальной связи (он отвечал за секретную аппаратуру и документы) бриг ады капитан 3 ранга Курочкин. Вся троица садится в "уазик" и куда-то уезжает.
Командиры сделали вывод: "Раз у Горелова руки за спиной, значит, дело приняло плохой оборот, и Горелов готовится к аресту". Однако через полчаса по линии оперативной службы прошел отбой поднятой "шумихи", и все успокаивается.
Оказалось, что когда вышеупомянутая троица прибыла в секретную часть береговой базы, чтобы установить, когда командир Д-462 получал изделие "Хром-КМ", выяснилось, что оно стоит на стеллаже в хранилище секретной части в целости и сохранности, и никто его и не думал получать и устанавливать на катере.
После получения команды на установку аппаратуры опознавания на катерах Горелов посчитал, что он эту команду выполнил (получение аппаратуры происходило централизованно) и был уверен, что изделие у него, как и у остальных, хранится на катере, хотя в день получения исполнял обязанности дежурного по группе КВП.
Несмотря на благополучный исход дела, Горелов, однако, наказания не избежал. Ему объявили взыскание с формулировкой в мирное время вызывающей улыбку, а в военное время приводившей к расстрелу - "за паникерство".
В первое время после прибытия КВП в Балтийск не обошлось без "показухи". На площадке белой краской провели линию, по которой надлежало выравнивать катера носом на выход, как автомашины в автопарке. Но катера на берегу относительно хорошо управлялись только на ровной поверхности. Площадка же имела уклон в сторону уреза воды. Поэтому катера просто сбрасывало на воду. После того, как один катер чуть не "размазал" по забору командира дивизиона, и несколько катеров пытались "рубить" винтами деревья, росшие на краю площадки, при этом были случаи повреждения винтов, этот эксперимент вскоре прекратили. Выравнивали катера только при очередном показе КВП вышестоящему командованию с помощью канатов, за которые матросы удерживали их от сноса. Начальству всегда нравится, когда все по линейке.
С прибытием катеров к месту постоянного базирования практически сразу спланировали и начали отрабатывать боевую подготовку КВП. Как известно, в соответствии с Корабельным уставом ВМФ СССР, а затем и Российской Федерации "Боевая подготовка проводится в целях подготовки экипажей кораблей к выполнению боевых задач, а также для поддержания кораблей в постоянной боевой готовности".
В соответствии с этим требованием в основном боевая подготовка КВП была направлена на отработку выполнения главной задачи десантных кораблей, а именно: на высадку морского десанта в первом броске. В этом она особенно не отличалась от боевой подготовки водоизмещающих кораблей. Однако существовали и некоторые особенности. Первоначально КВП выходили на боевую подготовку максимум на несколько часов, после чего возвращались в базу. Позже стали планировать выход КВП для отработки задач боевой подготовки в пункт маневренного базирования. Как правило, пункты маневренного базирования располагались на пляже в поселках Мечниково, Павлово или на полигоне Хмелевка.
Существовали, естественно, отличия и при отработке высадки десанта с КВП на необорудованное побережье. "Скаты", а с прибытием на флот и "Кальмары", как правило, отрабатывали высадку десанта на пляж или урез воды. "Джейраны" отрабатывали два варианта высадки десанта: на пляж или урез воды и в глубину побережья на специально подготовленные проходы. С принятием в состав флота в конце восьмидесятых годов "Зубров" на них, как и на "Джейранах", первоначально также отрабатывались два варианта высадки десанта, но с 1997 года от высадки в глубину побережья отказались. Связано это было с тем, что данный способ требовал длительных тренировок, а топливо для тренировок отсутствовало. Отсутствие тренировок высадки десанта привело в 1997 году к трагическому случаю.

Организация высадки десанта с катеров проектов 1205 и 1206 практически не менялась в течение всего времени нахождения их в составе ВМФ. При выходе на б ерег на "Скатах" матросы экипажа открывали четыре десантных люка, и морская пехота через эти люки выбегала наружу и спрыгивала на берег. При этом после открытия передних двух люков матросы экипажа катера, открывающие их, чтобы не мешать пехотинцам, вскакивали на крышу помещения десанта. На "Кальмарах" после выхода на берег открывалась аппарель, и по ней сходила на берег техника или в случае отсутствия таковой личный состав десанта. Одновременная высадка на "Кальмарах" техники и личного состава десанта не предусматривалась.
Организация высадки десанта с "Джейранов" состояла в следующем. Корабль выходил на берег, по команде "сбрасывалась" воздушная подушка и после этого давались команды: "открыть носовую аппарель" и "пошел десант". После получения команды "пошел десант" по носовой аппарели сходила техника, и выбегал личный состав десанта. Вся эта процедура занимала несколько минут, в течение которых корабль стоял на берегу.
Вскоре организацию высадки десанта с "Джейранов" изменили. Произошло это после того, как на одном из разборов учения по высадке десанта, руководитель учения заместитель командующего Балтийским флотом сделал замечание по поводу высадки десанта с "Джейранов". Он сказал: "Джейраны" вышли на берег стремительно, а дальше встали и стояли под огнем противника без действия несколько минут, что во время войны приведет к дополнительным потерям".
После этой критики на "Джейранах" и была изменена организация высадки десанта. При выходе на берег одновременно с командой на "сброс" воздушной подушки давалась команда на открытие носовой аппарели. Аппарель фактически открывалась одновременно со "сбросом" воздушной подушки, и происходило это еще во время подхода к берегу. Когда аппарель ложилась на грунт, раскрепленная к этому времени техника сходила по ней на берег. Личный состав десанта в это время выбегал из помещений десанта на наделки левого и правого бортов и спрыгивал с них на берег. В результате этих изменений время высадки десанта существенно сократилось.
Однако при такой высадке личного состава десанта возникали определенные сложности. Необходима была тренировка личного состава и инструктаж перед высадкой. Отсутствие таковых могло привести к неприятностям, связанным с травмами личного состава, как это однажды произошло на МДК-86.
На одном из учений при высадке десанта с МДК-86 более опытные морские пехотинцы, уже десантировавшиеся с "Джейранов", прыгали с наделки прямо на землю, хотя, казалось бы, что можно бы сначала прыгнуть на надутую резину гибкого ограждения, а потом на землю, т.е. преодолеть эту высоту, чуть больше двух метров, в два приема. И несколько молодых матросов поддались на эту уловку. Один пехотинец, глядя с какой высоты прыгают первые его товарищи, подумал: "высоковато будет, прыгну-ка я на резину, а там и до земли недалеко". И прыгнул. Резина гибкого ограждения сработала как батут, морпех взмыл вверх, намного выше, нежели он прыгнул бы с наделки, и стал приземляться. Крика его не было слышно из-за работающих двигателей, но, наверно, он орал сильно. Наблюдавшие за высадкой с главного командного пункта корабля думали, что матрос убьется или покалечится.
Морпех шлепнулся на землю и стал на четвереньках отползать в сторону, видно было, что ему не до наступления. Через несколько человек нашелся еще один "умный", который решил повторить опыт своего товарища. Он тоже взлетел как орел. Этот морпех был вооружен гранатометом, который при полете выпал из рук. После приземления он нашел гранатомет и пошел, прихрамывая, за товарищами, которые уже выстроились в цепь. В это время прошла команда "подъем оборотов", корабль стал подниматься, и из-под него в разные стороны полетела всякая дрянь, песок, трава, мусор, а взлетевший пехотинец, оглянувшись, увидал, что корабль ползет в его сторону, так рванул бегом, что, видимо, забыл про хромоту напрочь.
Высадка десанта с МДК проекта 1232.2 "Зубр" практически ничем не отличается от высадки десанта с "Джейранов".