87-й сп 10 сд

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

10 дивизия входила в состав 15-ой Армии (08.1919-09.1919) и в состав 7-ой армии (до 07.1919 и с 10.1919 до начала 1920)
и участвовала в обороне Петрограда.
Из книги Балтийский флот в обороне Петрограда. 1919 год. (Пухов А. Балтийский флот в обороне Петрограда. 1919 год. — М-Л.: Военмориздат НКВМФ СССР, 1939)
Глава шестая.
Разгром Юденича под Петроградом и роль Красного Балтийского флота

Результаты генерального сражения под Петроградом и боевые операции 7-й и 15-й армий и Балтийского флота

На Красногорском участке противник с пулеметами и автоматами повел наступление на пост Сан-Галли, но был отбит ружейным и пулеметным огнем, а на правом участке фронта (6-я дивизия) попытка противника начать наступление на деревни Узигонт, Велигонт и Настолово (10–12 верст южнее Петергофа) была отбита, а части рассеяны нашим пулеметным огнем. То же самое произошло и на участке деревень Моликайзи — Разбегай — Настолово — Павкуля, причем последняя деревня была занята нашими частями. Части же Красносельского участка заняли перекресток шоссе Стрельна — Красное и Волхонское шоссе (Петергоф — Детское), линию на деревни Владимировка, Н. Сузи (в 5 верстах юго-западнее Подгорного — Пулково и западнее Детского Села), Б. Кузьмине (в трех верстах севернее Детского); последние две деревни были заняты с боем, причем противню; в панике бежал.
На Колпинском участке 5-й латышский полк продолжал наступление на Павловск, а части Тосненского участка перешли в наступление на полустанок Владимирская, встречая упорное сопротивление противника.
Таково было положение на фронте к полудню 21 октября. К вечеру того же дня операция развернулась значительно шире. Уже в литовском секторе (правый участок 6-й дивизии) части 7-го запасного полка овладели деревнями Сосновка, Горелово. Константиновна и достигли перекрестка железной дороги с шоссе из Лигово на Красное Село, что в 4 верстах севернее последнего, а также деревни Б. Пикко, продвинувшись с боем на 3–4 версты в направлении Красного Села. На левом участке 6-й дивизии части Башкирской бригады заняли линию Сторожевой пост — деревня Туйпола. На Колпинском участке части 5-го латышского полка заняли деревню Ям-Ижора, причем взяли три пулемета и продолжали преследование противника. Тосненским отрядом были заняты в районе южнее станции Лисино деревни Поги, Ларвиллово и Косье.
15-я армия, поддерживая связь с левофланговыми частями 7-й армии, также продвинулась несколько вперед и заняла ряд [116] деревень. В этот день на участке 2-й дивизии впервые в наступлении участвовали наши танки — подарок петроградских рабочих.
21 октября 2-й экспедиционный отряд моряков Балтийского флота (Красногорский участок) неоднократно ходил в атаку на Усть-Рудицу, занятую многочисленными и хорошо вооруженными войсками противника, в частности, Ингерманландским полком.
Упорно, с большим успехом сражались и другие отряды моряков. 4-й экспедиционный отряд моряков в составе 6-й стрелковой дивизии, а остальные отряды в составе 2-й стрелковой дивизии и Колпино-Тосненской группы войск 7-й армии. Эскадренные миноносцы «Всадник» и «Гайдамак» с 7ч. 15 м. до 8 часов 21 октября обстреливали район деревни Аннино, помогая красноармейским частям. Линейный корабль «Севастополь» с 7 ч. 30 м. до 8 часов также обстрелял еще раз 3-орудийным залпом из 12-дюймовых орудий район Красное Село — Павловская — Большое Пикко.
21 октября войска Юденича были сбиты нашим наступлением по всему фронту. Под Пулковскими высотами — этим тактическим ключом Петроградской оборонительной позиции, которым Юденич намеревался овладеть, — белогвардейской армии было нанесено серьезное поражение. Ценой огромных усилий был достигнут перелом на фронте. 22 октября наши армии продолжали наступление. Войска противника упорно сопротивлялись. Юденич перегруппировал свои силы и стал сосредоточиваться в районе Красного Села, Детского Села и Павловска с целью укрепиться, чтобы перейти снова в наступление. Левый фланг нашей 2-й дивизии, поддержанный огнем бронепоезда, подошел 22 октября с севера к вокзалу Виндавской ж. д. в Детском Селе, а правый фланг Тосненско-Колпинской группы подошел сюда же с юга. Правый фланг 2-й дивизии после артиллерийской подготовки продолжал наступление. Части Башкирской группы заняли деревню Хамеляйнен — в 5 верстах восточнее Красного Села. Части Тосненско-Колпинской группы вели бой у деревни Аннолово — в 7 верстах к югу от Павловска и у полустанка Владимирская, укрепляясь на достигнутых рубежах и готовясь к решительному нажиму на противника. К 6 часам утра 22 октября частями 4-го экспедиционного отряда балтийских моряков (6-я дивизия) были с боем заняты деревни Райкузи и Модикайзи.
22 октября во время выполнения боевого задания потерпел аварию самолет Красного Балтийского флота, которым командовал морской летчик Карл Техтеля. Механиком на самолете был Александр Бахвалов. Выбросив весь запас бомб в расположение противника и расстреляв банды Юденича из пулемета, эти товарищи из-за повреждений самолета принуждены были сделать посадку в расположении врага. Оба наших летчика были зверски убиты белыми{77}. [117]
Тов. Техтеля был членом Российской коммунистической партии (большевиков) с 1918 г., а т. Бахвалов — сочувствующим нашей партии. Тов. Техтеля прошел замечательный жизненный путь борца-революционера. Карл Техтеля, летчик, журналист и писатель, — уроженец Финляндии, был разносторонне образован. Свое образование он получил в Финляндии, Германии и Америке. В 1917–1918 гг. был редактором финской газеты «Социал-Демократ» в городе Або и являлся организатором Красной гвардии. Финляндию покинул во время массового расстрела финских рабочих и их вожаков-коммунистов генералом Маннергеймом. Прибыв в Советскую Россию, он поступил в авиационную школу в Нижнем-Новгороде.
Механик Александр Бахвалов был по профессии рабочий. Вместе: с т. Техтеля они многократно выполняли опасные боевые поручения.
Необходимо отметить усилившуюся боевую деятельность Красной авиации Балтийского флота, начиная с 15 октября. Авиация не только выполняла задания по разведке, но и многократно бомбардировала позиции противника. О деятельности авиации Балтийского флота говорят следующие данные: 15 октября наши самолеты вылетали в разведку четыре раза, 16 октября — шесть раз, 18 октября — три раза, 19 октября — тринадцать раз, причем самолетами были обстреляны позиции противника в районе Сергиево, Стрельна, Лигово, а также в районе Ропша — Красное. 21 октября самолеты вылетели один раз и, наконец, 22 октября было три боевых вылета.
22 октября командование 7-й армии отдало приказ о продолжении наступления: 6-й дивизии ставились задачи выйти на линию Ропша — Красное Село; 2-й дивизии — на линию Красное Село — Детское Село; Тосненско-Колпинской группе — овладеть Детским Селом, Павловском, Царской Славянкой, полустанком Владимирская и станцией Вырица (Виндавской ж. д.); 6-й и 2-й дивизиям при нанесении удара на Красное Село предлагалось произвести охват с флангов.
23 октября и в последующие три-четыре дня на всех участках фронта развернулись упорные и кровопролитные бои.
Развивая наступление, наши части одержали крупные победы. К вечеру 23 октября с боем было занято Детское Село и Павловск.
Противник, почувствовав сильные удары красных частей, решил перегруппировкой своих сил спасти положение на фронте. Белогвардейские войска сосредоточили значительные силы в районах Красного Села и Гатчины, предполагая отсюда перейти в наступление. Части войск Юденича, занимавшие до вечера 23 октября Детское Село, были отведены к Гатчине, причем их арьергард укрепился в Царской Славянке, южнее Детского Села. [118]
На одном из участков Тосненско-Колпинской группы сражался отряд балтийских моряков, как он официально именовался в сводках 7-й армии. Этот отряд, как и другие отряды балтийцев на Петроградском фронте, бесстрашно дрался против банд Юденича. Один из моряков отряда, прибывший в Петроград, рассказывал о своих впечатлениях с фронта: «23 октября останется славным днем для всего Петроградского фронта и для Колпино в частности. Враг, мечтавший перерезать Николаевскую железную дорогу и находившийся уже в 5 верстах от Колпино — в местечке Ям-Ижора, встретил здесь столь неожиданный и сильный отпор, что тотчас откатился к Детскому Селу, откуда был выбит продолжающими развивать свой победоносный натиск героическими защитниками Питера.
Колпино вечером 23-го представляло затихшее местечко... Лишь в беспорядке разбросанная солома в комнатах привокзального лазарета да артиллерийские передки с лошадьми и охраняющими их красноармейцами у перрона говорили о том, что тут было большое дело.
Но вот мы в штабе Н-ской части. Вводят десять человек обезоруженных, в жалких остатках пестрого обмундирования. Это пленные. Из беседы убеждаешься, что они принудительно мобилизованные крестьяне... Несчастные, они не знают, что дома, благодаря «подвигам» белых банд, у них не осталось ни кола, ни двора. Пленные удивлены общим внимательным и дружественным к ним отношением: офицеры все время только и говорили им о зверствах красных.
Вот прискакал красноармеец из-под Павловска с донесением. Он — молодой рабочий, 12 месяцев беспрерывно сражающийся на фронте — сперва на Северном, затем на нашем.
— Каково настроение в Павловском?
— Бодры, уверены все, — отвечает он. — Теперь Юденичу уже конец, наших не удержать. Даже раненые рвутся в наступление»{78}.
Утром 23 октября в Копорском заливе были замечены 8 неприятельских эскадренных миноносцев.
Наши морские летчики бомбардировали Ропшу, рядом расположенные деревни и фабричную слободку, в которой еще были войска противника.
Политический отдел 7-й армии в тот день выпустил воззвание к защитникам города Петрограда. В воззвании говорилось:
«Детское Село взято красными. Наступление врага остановлено. Части красных войск перешли в наступление на белых. Но опасность еще не миновала; пока не будет разгромлена вся северозападная армия Юденича, Красный Питер будет под угрозой. Рабочие Петрограда, не выпускайте винтовок из рук! Стойте на посту! Не ослабляйте бдительности! Приведите город в полную боевую готовность!.. Красные солдаты! Доведите до победного [119] конца начатое наступление. За Детским Селом — Красное Сел» и Гатчина. За ними все дальше вперед и вперед! Недобитая белая гадина может еще жить. Надо добить ее насмерть. Ни часу промедления! Без остановки вперед!».
24 октября происходили ожесточенные бои с переменным успехом, В этот день наше наступление развивалось сравнительно медленно, так как Юденич сконцентрировал в районе Красное Село — Гатчина пять дивизий. Противник получил значительные подкрепления. Войска обеих сторон проявляли огромное упорство. Многие деревни переходили из рук в руки. Несмотря на то что противник имел общее превосходство в технике, красноармейцы, командиры, моряки, питерские рабочие, воодушевляемые коммунистами, заняли в этот день ряд деревень и пунктов, имеющих важное стратегическое значение.
2-й экспедиционный отряд моряков Балтийского флота перешел в наступление на деревню Усть-Рудицу (Красногвардейский участок). Противник допустил отряд к деревне на 500 шагов и встретил его сильнейшим ружейным, пулеметным и бомбометным огнем.
Отряду пришлось занять исходное положение, чтобы, подготовившись, стремительной атакой взять деревню. В деревне Усть-Рудица противник располагал 15, пулеметами, имел много автоматических ружей и два миномета. В 14 ч. 20 м. противник подвез к деревне Усть-Рудица батарею и открыл огонь по нашим частям, но огонь наших фортов сбил батарею противника и привел ее к молчанию. Деревня Мишелево несколько раз переходила из рук в руки. Авиация Балтийского флота в этот день произвела бомбардировку района Ропша — Кипень.
15-я армия закончила перегруппировку своих сил и была готова к выполнению поставленных перед ней задач. 11-я дивизия должна была нанести главный удар по флангу вражеской армии. 19-я дивизия оказывала ей содействие справа, а 10-я дивизия должна была действовать по тылам в направлении на Гдов. Поэтому командование Западным фронтом отдало приказ 7-й армии перейти 26 октября совместно с 15-й армией в решительное наступление и окончательно ликвидировать авантюру Юденича.
Ленин 24 октября 1919 г., характеризуя положение на фронтах, говорил слушателям Свердловского университета:
«Вы теперь знаете, что на Петроградском фронте наступил перелом... что наши войска наступают и наступают успешно, преодолевая самое отчаянное сопротивление. Эти бои отличаются необыкновенным ожесточением... Неприятель чувствует, что происходит перелом всей войны и что Деникин находится в таком положении, когда надо помочь ему и отвлечь наши силы, направленные против него. Это им не удалось, можно сказать определенно! Все, чем мы помогли Петрограду, было взято без малейшего ослабления Южного фронта. Ни одна часть на Петроградский фронт не была отвлечена с юга, и та победа, которую мы начали осуществлять и которую мы доведем до конца, будет осуществлена без малейшего ослабления Южного фронта, на котором [120] решится исход войны с помещиками и империалистами. Исход будет там, на Южном фронте, в недалеком будущем»{79}.
24 октября ознаменовалось новой победой войск Южного фронта, руководимых товарищем Сталиным. Наши войска заняли Воронеж.
Красный Балтийский флот не только активно участвовал в обороне Петрограда, но одновременно оказывал значительную помощь другим фронтам гражданской войны.
Так, в самый разгар боев с бандами Юденича под Петроградом 24 октября Балтийский флот направил по Мариинской системе для усиления Волжско-Каспийской военной флотилии четыре эскадренных миноносца и шесть сторожевых кораблей, укомплектованных моряками-балтийцами.
Командование Западного фронта, исходя из указаний Ленина о превращении наступления на Петроградском фронте из частичного «в массовое, огромное, доводящее победу до конца», отдало приказ о переходе 7-й и 15-й армий в решительное наступление против войск Юденича.
25 октября продолжались ожесточенные бои. Наши части Петроградского фронта закрепляли за собой ранее занятые рубежи и овладевали наиболее важными в тактическом отношении пунктами в Красносельском и Гатчинском направлениях. В этот день 7-я армия получила из резервов свежие части и, продолжая наступление, взяла в свои руки инициативу. Части 7-й армии представляли собой в боевом и в морально-политическом отношениях вполне крепкие, боеспособные единицы. Огромная партийно-политическая работа, проводившаяся в частях 7-й армии, укрепление частей прибывшими коммунистами, обновление комиссарского состава — благоприятным образом сказались на наших войсках.
Наиболее значительный успех на Красносельском участке 25 октября имели части 6-й дивизии, которые заняли Ропшу (в 15 верстах западнее Красного Села), деревни Рюдемиллу, Камерязи и Риммолово и вышли в тыл Юденича. Части 2-й дивизии с упорными боями снова овладели Б. и М. Пикко и продолжали наступление на Красное Село с востока. 189-й стрелковый и 5-й латышский полки Тосненско-Колпинской группы заняли деревню Попово (к западу от Павловска и севернее Царской Славянки). Авиация Красной Балтики на Красногорском участке разбрасывала над расположением противника большое количество листовок и прокламаций по заданию Политического отдела Балтийского флота.
26 октября наши войска, невзирая на отчаянное сопротивление врага, одержали блестящую победу: они заняли важнейшие пункты — Красное Село, Царскую Славянку и деревню Антропшино. Этими победами на Петроградском фронте заканчивался первый этап Петроградской операции. Враг был в этих боях разбит, но продолжал, отступая, упорно сопротивляться. Все усилия врага перейти в наступление в Красносельском направлении парализовались [121] искусными маневрами и ударами наших войск. В приказе командования 7-й армии от 26 октября указывалось, что противник разбит и отступает перед нашим фронтом в юго-западном направлении, что необходимо выслать при преследовании противника отборные отряды на грузовиках по Красносельскому шоссе на Бегунцы и Волосово.
Между тем в это же время в Финляндии происходила мобилизация всех белогвардейских сил для пополнения армии Юденича. Мобилизованные концентрировались главным образом в Выборге, откуда они на английских транспортах должны были быть переправлены в Нарву. Этими пополнениями предполагалось укомплектовать поредевшие истрепанные части 1-го корпуса северозападной армии. Но было уже поздно. Поражение Юденича в боях под Петроградом деморализовало противника. С этого момента началось разложение всей армии Юденича.
Одновременно с началом наступления войск 7-й армии части 15-й Красной армии в составе 10-й, 11-й и 19-й дивизий, перейдя в наступление 26 октября, потеснили противника с занятых позиций, в частности, заняли важный опорный пункт — станцию Плюсса (Варшавской ж. д.) и ряд деревень к западу от железной дороги. Задача 15-й армии после овладения Лугой заключалась в сильном ударе по флангу и тылу армии Юденича в направлении на станцию Мшинскую.
В боях 26 октября на Красногорском участке отряды моряков проявляли необычайное упорство и героизм. Продвижение на этом участке сдерживалось, с. одной стороны, сильным артиллерийским огнем кораблей английского флота, которые создавали сильную огневую завесу стрельбой с Копорского залива, с другой стороны, противник здесь имел и численное и техническое превосходство над нашими войсками. Невзирая на огромные трудности, отряды моряков Красногорского участка продолжали настойчиво атаковывать противника.
Один из участников боя рассказывал:
«Отряд моряков, осторожно пригибаясь к земле, пробирается к опушке леса, откуда открывается вид на деревню. Все как будто вымерло. Тишину нарушает шелест опавших листьев и хруст сучьев. Вдруг в воздухе зашумело, и над нашими головами пронесся со свистом снаряд, затем второй и третий. Это наша артиллерия начала обстрел деревни. Видно, как рвутся снаряды. Один попал в дом, который через несколько минут был охвачен огнем. На шоссе показался броневик, который открыл убийственный огонь из пулемета. Моряки вышли на опушку, и началась частая оружейная пальба. Застукал, захлебываясь, наш пулемет. Презирая всякую опасность, моряки, перебегая с места на место и стреляя, двигаются вперед под выстрелами противника, который открыл огонь из автоматов и пулеметов.
Белые не выдержали нашего натиска и врассыпную бросились бежать. Моряки ворвались в деревню. Не останавливаясь, идут дальше. Заняли ряд других деревень и замененные подошедшими резервными частями возвратились в деревню. Были взяты пленные, [122] два пулемета, автомат и масса ружейных патронов, часть из которых разрывные... Моряки рассыпались по деревне. Выходим в окопы, оставленные белыми: в различных позах лежат убитые. Под соломой нашли два изуродованных трупа моряков. Оба изуродованы до неузнаваемости, со связанными назад руками проволокой так, что руки сделались совершенно черными...»{80}
27 октября развернулись бои за Гатчину. Эти бои продолжались шесть дней, причем противник неоднократно пытался прорвать фронт и овладеть Красным Селом. Юденич, обнажив свой правый фланг, бросил новые силы на Гатчинско-Красносельское направление. Но ничто уже не могло помочь Юденичу и спасти его.
27 октября нашим 6-й и 2-й дивизиям приходилось драться с пятью дивизиями армии Юденича и одной белоэстонской дивизией. Противнику в этот день удалось прорваться по шоссе Ямбург — Красное Село в районе Витино, но этот прорыв в течение нескольких часов был ликвидирован, 6-я дивизия с боем заняла линию от Усть-Рудицы — Мишелово — Гостилицы — Дятлицы — Кипень. Части 2-й дивизии стремительным натиском овладели линией Балтийской ж. д. у станции Тайцы и повели наступление на Гатчину с северо-востока и с востока, стремясь охватить ее с трех сторон. Войска 15-й армии также продолжали свое наступление.

Продолжение
<.........>
Боевые операции 7-й и 15-й армий

Перешедшая в наступление 15-я армия 31 октября добилась ряда успехов. Противник, перебросивший часть своих сил с Псковско-Лужского направления под Гатчину, был потеснен частями 15-й армии.
Части 15-й армии наступали во фланг и тыл противнику с юга, а 7-я армия действовала на основном участке — Гатчинском, сковывая его главные силы.
Наиболее ожесточенные и основные по своим результатам бои развертывались на Гатчинском и Красносельском участках.
В 15 часов 31 октября 93-й стрелковый полк, входивший в состав 1-й бригады 11-й стрелковой дивизии, преследуя отступавшие части армии Юденича, форсировав р. Облу, ворвался в Лугу. В Луге на улицах произошла кровопролитная схватка, в результате которой бойцы 93-го стрелкового полка захватили 18 пулеметов и 250 человек пленными. Луга была взята. Это произвело удручающее впечатление на войска Юденича. Они начали отступать на Гатчину и Гдов. 2 ноября западнее Красного Сэла, у деревни Высоцкое, противник прорвал наш фронт и создал угрозу Красному Селу с запада и юго-запада. Юденич ввел в бой английские танки и бросил на помощь лучшие офицерские части., Но все было напрасно. Красносельских высот так Юденичу и не удалось взять. Наши части быстро ликвидировали прорыв и с боем выбили противника из деревни Высоцкое. Между тем 15-я армия, развивая, достигнутые успехи, продолжала наступать, создавая серьезную угрозу войскам Юденича с юга, со стороны реки Плюссы. Благодаря этому противник вынужден был перегруппировать свои силы с расчетом укрепления юго-западного участка в Гдовском направлении.
Для этого Юденичу пришлось оттянуть часть сил с Гатчинского участка.
3 ноября наши войска заняли Гатчину — опорный пункт противника, который стремительно отступил, оставив свои позиции под Красным Селом. При отступлении белогвардейцы, озлобленные до крайности, жестоко расправлялись с мирным населением. Кавалерийская группа 15-й армии совершила замечательный по своей смелости и лихости налет на Гдов, захватила 300 пленных и многочисленные трофеи и добыла ценные сведения о расположении и силах противника. [127]
Наши войска начали преследование отступавшего противника. Он был деморализован окончательно.
В этот же день начали наступление экспедиционные отряды моряков на Красногорском участке. Белоэстонские части упорно сопротивлялись, но мужество и героизм красных моряков одержали верх.
Стремительными атаками моряков при поддержке артиллерийского огня с фортов Краснофлотский и Передовой белоэстонцы были выбиты со своих позиций.
5 ноября темп отступления войск противника усилился. Экспедиционные отряды моряков на Красногорском участке, которым был придан из 6-й дивизии отряд курсантов училища командного состава флота, занял линию: деревни Кандыкюля — Калище — Усть-Рудицы. Фронт 7-й армии на 5 ноября шел от Усть-Рудицы через деревни Вярепелево, Добряницы, Касково к станции Кикерино.
Эшелоны противника отступали от станций Кикерино и Вруда на Волосово и Ямбург.
В связи с наступавшей второй годовщиной Великой Октябрьской социалистической революции В. И. Ленин 5 ноября обратился к петроградским рабочим с теплым приветствием. Он писал:
«В день двухлетней годовщины Советской Республики первого привета заслуживают петроградские рабочие. Как авангард революционных рабочих и солдат, как авангард трудящихся масс России и всего мира, петроградские рабочие первые свергли власть буржуазии и подняли знамя пролетарской революции против капитализма и империализма...
Как раз в последние дни английские реакционеры империалисты поставили последнюю свою карту на взятие Петрограда. Буржуазия всего мира, и русская особенно, уже предвкушала победу. Но вместо победы они получили поражение под Петроградом.
Войска Юденича разбиты и отступают.
Товарищи рабочие, товарищи красноармейцы!
Напрягайте все силы! Во что бы то ни стало преследуйте отступающие войска, бейте их, не давайте им ни часа, ни минуты отдыха, Теперь больше всего мы можем и должны ударить как можно сильнее, чтобы добить врага.
Да здравствует Красная армия, побеждающая царских генералов, белогвардейцев, капиталистов! Да здравствует международная Советская Республика!»{84}.
Это приветствие было помещено в газете «Петроградская Правда» 7 ноября. Оно вызвало величайший энтузиазм в войсках Петроградского фронта и среди рабочих Петрограда, мобилизовало всех на скорейший и окончательный разгром банд Юденича. [128]
7 ноября был занят очень важный в стратегическом отношении пункт — город Гдов. 15-я армия, наступая на Волосово, удачным маневром, вклинившись в отступавшие корпуса Юденича, разрезала, их на две группы. Белогвардейские банды метались под мощными ударами 7-й и 15-й армий. Невзирая на наступившие морозы и отсутствие теплого обмундирования, полки 7-й и 15-й армий, опрокидывая войска противника, занимали станцию за станцией, деревню за деревней, методически продвигаясь к последнему оплоту белогвардейцев — Ямбургу.

Петроградская оборона (май-декабрь 1919 г.) (схема взята здесь.)

[ Изображение на стороннем сайте: 76c6b7f98e17.jpg ]

Из книги Гражданская война в СССР:
1. Отражение наступления Юденича на Петроград
Вслед за наступлением колчаковских армий интервенты и белогвардейцы начали активные военные действия и на других фронтах. Наибольшую угрозу империалистам Антанты удалось создать под Петроградом.

На мурманско-петрозаводском направлении к середине апреля 1919 г. действовали английские и союзные с ними войска общей численностью 15,4 тыс. штыков и сабель. Белофинская «Олонецкая добровольческая армия», наступавшая на олонецком направлении, насчитывала до 2 тыс. штыков и сабель. На Карельском перешейке и в ближайшем оперативном тылу сосредоточились регулярные белофинские войска, насчитывавшие около 61 тыс. штыков, 8 тыс. сабель, 438 орудий и 350 пулеметов.

Особую опасность для Петрограда представляли Северный белогвардейский корпус генерала Дзерожинского и 1-я белоэстонская дивизия - 11,6 тыс. штыков и сабель, 41 орудие, 2 бронепоезда и 2 танка. Они были развернуты на нарвском участке 7-й армии. Белогвардейские части С. Н. Булак-Балаховича (до 1,5 тыс. штыков и сабель, 4 орудия) действовали на гдовском участке, а 2-я белоэстонская дивизия - на псковском.

Действия сухопутных войск противника поддерживались кораблями интервентов под общим командованием английского адмирала У. Г. Коуэна. Всего в Финском заливе находилось 12 легких крейсеров, 26 эсминцев и миноносцев, 12 подводных лодок, авианосец, 23 тральщика, 10 торпедных катеров, монитор, 7 заградителей, 4 канонерские лодки и 35 судов различного назначения. Кроме того, у противника имелось значительное количество боевых самолетов. На Ладожском озере действовала белофинская флотилия, а на Онежском - союзная флотилия интервентов.

Главное командование армий Антанты планировало окружить Петроград и, отрезав его от Москвы, захватить комбинированным ударом с суши и с моря. Империалисты считали, что захват города на Неве нанесет огромный моральный ущерб советским трудящимся, лишит страну важнейшей промышленной базы, морского центра, закаленных пролетарских кадров.

Защита Петрограда была возложена на 7-ю армию (командующий A. К. Ремезов, члены РВС И. А. Томашевич, И. И. Лепсе, Б. П. Позерн, B. С. Шатов, начальник штаба М. В. Цыгальский, с 8 мая - С. Н. Голубев) Западного фронта. Она занимала полосу протяженностью около 600 км от Петрозаводска до Чудского озера. Левее ее по восточным берегам, Чудского и Псковского озер была развернута Эстляндская армия (командующий М. Н. Васильев, члены РВС Р. Изак, М. Керрес, С. П. Восков, Я. К. Пальвадре, начальник штаба А. И, Корк), прикрывавшая гдовское и псковское направления. С ней тесно взаимодействовала 10-я стрелковая дивизия 7-й армии. [95]

Войска 7-й армии вместе с Кронштадтским крепостным районом насчитывали 19,7 тыс. штыков, 790 сабель, 361 пулемет, 172 орудия, 7 бронеавтомобилей и 34 самолета[1]. Их действия поддерживали Онежская военная флотилия в составе миноносца, 3 заградителей, 4 вооруженных пароходов и 4 плавучих батарей, Действующий отряд Балтийского флота, насчитывавший 2 линкора, 12 эсминцев и миноносцев. 2 заградителя, 4 подводные лодки, 8 тральщиков, 6 сторожевых кораблей и несколько вспомогательных судов, а также форты Красная Горка, Серая Лошадь и другие береговые и островные форты Кронштадтской крепости[2].

Соединения 7-й армии были растянуты на огромном фронте. Так, 6-я стрелковая дивизия занимала рубеж протяженностью до 100 км от Нарвского залива до ст. Гостицы на железной дороге Нарва - Гдов, Части располагались отдельными группами, между которыми отсутствовала устойчивая связь, и не имели в тылу оборудованных в инженерном отношении позиций. Противник на главном, нарвском, участке превосходил по численности советские войска в несколько раз.

На этом участке белогвардейское командование предусматривало нанесение основного удара силами Северного корпуса и 1-й белоэстонской дивизии в общем направлении на Ямбург (Кингисепп), Петроград. Вспомогательный удар должны были нанести отряд Булак-Балаховича и 2-я белоэстонская дивизия на Гдов и Псков. Воспользовавшись тем, что значительная часть сил 7-й армии и резервов Западного фронта была отвлечена на борьбу с «Олонецкой добровольческой армией», белогвардейцы и белоэстонцы 13 мая перешли в наступление. Северный корпус и 1-я белоэстонская дивизия прорвали оборону частей 6-й стрелковой дивизии (начдив Б. Н. Фрейман, военкомы К В Самцов. Грядинский) на реке Плюса и начали охватывать с тыла Ямбург. Одновременно отряд Булак-Балаховича стал продвигаться на Гдов, а белоэстонскпе корабли высадили десант в устье реки Луга Создалась угроза тылу 6-й стрелковой дивизии, которая начала отход на восток. 15 мая противник захватил Гдов, 17-го - Ямбург, а 25-го - Псков.

На дальних подступах к Петрограду разгорелись ожесточенные бои. Части 6-й и 10-й стрелковых дивизий оказывали врагу упорное сопротивление. Героически сражались отряд курсантов дивизионной школы 6-й стрелковой дивизии южнее ст. Веймарн, отряд, сформированный из коммунистов Пскова, части 19-й стрелковой дивизии и до В Ямбурге белогвардейцы захватили в плен командира 3-й бригады этой дивизии, бывшего генерала старой армии, А. П. Николаева и после зверских пыток повесили его Отважно дрался на подступах к городу Остров Коммунистический отряд, которым командовал один из организаторов партизанского движения в Псковской губернии против германских захватчиков в 1918 г. II, А. Порозов На лужском участке фронта в ожесточенном бою за деревню Красные Горы смертью героя погиб особоуполномоченный политотдела 7-й армии, делегат VIII съезда партии Н. Г. Толмачев. Умело и смело действовал в Копорском заливе экипаж эсминца «Гавриил» (командир В. В. Севастьянов, комиссар Н. П. Лепешкин), который около часа выдерживал артиллерийскую дуэль с четырьмя английскими кораблями и заставил их отступить

Но героические усилия подразделений и частей 7-й армии, Действующего отряда Балтийского флота не могли сдержать наступления противника Советские части продолжали отходить к Петрограду Создалась непосредственная угроза Гатчине и Красному Селу. Требовались срочные меры по организации обороны Петрограда и отражению наступления противника. Для этой цели Совет Обороны 17 мая командировал в Петроград в качестве чрезвычайного уполномоченного И. В. Сталина.

В соответствии с указаниями ЦК РКП(б) и его воззванием от 22 мая «На защиту Петрограда» в срочном порядке были приняты меры по восстановлению [96] и усилению боеспособности 7-й армии, Балтийского флота и решительной перестройке всей системы обороны Петрограда.

Войска 7-й армии были значительно усилены политработниками, пополнены коммунистами и передовыми рабочими Петрограда. Большинство коммунистов Путиловского завода ушли на защиту города. Был сформирован Петроградский коммунистический батальон, насчитывавший около 750 человек. В комсомольском отряде состояли и проходили ускоренное обучение 800 человек. Успешно и с большим подъемом проводилась мобилизация на фронт трудящихся в возрасте 18 - 40 лет. Только за 20 дней на сборные пункты пришло около 24 тыс. человек[3].

Главное командование Красной Армии отдало распоряжение о переброс в под Петроград лучших частей из тыла страны и с других фронтов. Из разрозненных частей, действовавших на нарвском участке, и вновь прибывавших подкреплений формировалась Сводно-Балтийская стрелковая дивизия (начальник А. И. Тарасов-Родионов, военкомы Н. Карпов, В. Кудрявцев). Для централизации и улучшения управления войсками в составе 7-й армии были образованы две оперативные группы: Северная (части нарвского и карельского участков) и Южная (10-я и Эстонская стрелковые дивизии, части лужского и нарвского участков). Войска на междуозерном участке и гарнизон Петрограда непосредственно подчинялись командующему 7-й армией. Ему же были подчинены и части 15-й армии, действовавшие на псковском направлении. Произошла перестановка командного состава. Так, на главном, нарвском, направлении командующим группой войск был назначен хорошо себя зарекомендовавший начальник нарвского участка Н. Н. Иванов, а начальником 6-й стрелковой дивизии вместо Б. Н. Фреймана П. А. Солодухин. Начальником тыла 7-й армии стал член РВС армии В. С. Шатов.

В целях установления тесного взаимодействия авиации с сухопутными войсками и морскими силами, массированного применения и централизованного управления ею все 17 авиаотрядов (в том числе 7 морских) в составе 87 самолетов были объединены под командованием начальника авиации и воздухоплавания 7-й армии[4].

Важные мероприятия были проведены по укреплению обороны Петрограда. Наряду с мобилизацией коммунистов, комсомольцев и рабочих на пополнение 7-й армии из трудящихся фабрик и заводов формировались резервные рабочие полки для внутренней обороны города. На ближайших подступах к Петрограду с западной и юго-западной сторон, особенно на нарвском направлении и в самом городе, строилась сеть фортификационных сооружений: групповые окопы полного профиля с пулеметными гнездами, огневые позиции артиллерии и сильные опорные пункты. Территория города была разбита на четыре боевых участка. В каждом из них создавался гарнизон, усиленный резервным рабочим полком. Все мосты на Неве и каналах были заминированы. Въезд в Петроград и выезд из него были предельно ограничены и только по пропускам.

Героически трудились в те дни петроградские рабочие, снабжая войска 7-й армии и Балтийский флот оружием, техникой и боеприпасами Коммунисты возглавляли борьбу рабочих коллективов заводов и фабрик за увеличение производства и ускорение ремонта оружия, военной техники и снаряжения.

Рабочие Путиловского, Ижорского и Обуховского заводов развернули движение за выявление резервов для подъема производства. В мае из-за нехватки топлива эти заводы оказались под угрозой остановки и прекращения выпуска военной продукции. Коммунисты, приняв решительные меры, добились того, что Ижорский завод, например, в мае закончил бронировку 5 полных поездов и 3 паровозов, 54 автомашин «фиат» и приступил к выполнению заказа на бронирование 41 автомашины системы «остин». [97]

В трудные для Петрограда дни в начале июня заводской комитет Путиловского завода сообщил чрезвычайному уполномоченному Совета Оборони и ЦК РКП(б) И. В. Сталину о том, что через три дня рабочие завода смогут изготовить и дать пять 48-линейных гаубиц, два 6-дюймовых крепостных орудия, десять 3-дюймовых полевых и шесть зенитных орудий, а также оснастить 3-дюймовыми пушками несколько бронеавтомобилей[5].

Самоотверженно трудились обуховцы. Они ремонтировали бронепоезда, бронеавтомобили и изготовляли новые орудия. На полную нагрузку работали петроградские авиационные заводы бывшие Лебедева и Щетинина, «Гамаюн» и Русско-Балтийский. Балтийский судостроительный и механический завод строил подводные лодки, выпускал снаряды, ремонтировал паровозы, вагоны, военные и торговые суда. Производственная программа по видам военной продукции была выполнена на 170 - 180 процентов. Это явилось серьезным вкладом в дело укрепления обороны Петрограда.

Войска 7-й армии, получив значительные подкрепления, во взаимодействии с кораблями Действующего отряда (командующий С. Н. Дмитриев) Балтийского флота к концу мая начали наносить по противнику ответные удары.

На нарвском участке 29 мая перешли в наступление части только что сформированной Сводно-Балтийской и 6-й стрелковых дивизий. Они имели задачу разбить основную группировку войск противника, наступавшую вдоль Балтийской железной дороги. Измена 3-го Петроградского полка на левом фланге нарвского участка несколько затормозила, но не приостановила наступления советских войск[6].

С моря оказывали помощь сухопутным войскам корабли Действующего отряда Балтийского флота. Линкор «Петропавловск», эсминцы «Азард» и «Гавриил», несколько тральщиков и сторожевых судов не позволили вражеским судам высадить на побережье Копорского залива десант. В завязавшемся бою эсминец «Азард» потопил английскую подводную лодку. Вражеские корабли вынуждены были прекратить огонь.

К 4 июня 1919 г. противник перешел в контрнаступление. Он нанес удар в стык Сводно-Балтийской и 6-й стрелковых дивизий, прорвавшись частью сил в их тыл. Не имея резервов для отражения вражеского удара, обе дивизии начали отход. В результате обстановка на нарвском участке к 9 июня стала чрезвычайно сложной.

В. И. Ленин предложил Реввоенсовету Республики и Реввоенсовету Восточного фронта оказать срочную помощь Петрограду[7]. 10 июня ЦК РКП(б), обсудив положение на фронтах, постановил признать петроградский участок фронта первым по важности и подтвердил распоряжение В. И. Ленина о переброске туда части сил с Восточного фронта.

К исходу 11 июня передовые части противника находились уже в 25 - 30 км от Красного Села и Гатчины. Однако на следующий день в ожесточенных боях белогвардейцы были остановлены. И хотя прорваться к Гатчине и Красному Селу им не удалось, они вплотную приблизились к Красной Горке - ключу Кронштадта.

В частях 6-й стрелковой дивизии, фортах Балтийского флота и в Петрограде усилили подрывную деятельность контрреволюционные элементы. Командир Северного корпуса генерал А. П. Родзянко[8] решил нанести удар главными силами по правому флангу 6-й стрелковой дивизии в направлении форта Красная Горка в расчете на мятеж его гарнизона и поддержку английским флотом, крейсировавшим в Финском заливе. В это время на левом [98] фланге 6-й стрелковой дивизии перешел на сторону белогвардейцев 2-й кавполк Петроградской кавбригады.

Воспользовавшись успехом Северного корпуса, отряд белофиннов 10 июня вторгся на советскую территорию на Карельском перешейке. В то же время англо-французские и другие интервенты развернули наступление по Мурманской железной дороге, стремясь прорваться к Петрозаводску. В этой обстановке в ночь на 13 июня под руководством членов антисоветского «национального центра» был поднят мятеж в форту Красная Горка. Мятежники арестовали и расстреляли всех коммунистов во главе с председателем Кронштадтского Совета М. М. Мартыновым, а также других противников заговора. К мятежникам на Красной Горке присоединились форты Серая Лошадь и Обручев. В результате обстановка на правом фланге 7-й армии осложнилась. Английская эскадра получила возможность преодолеть минные заграждения и прорваться к Кронштадту и Петрограду. Форты Кронштадта, Ораниенбаум оказались под угрозой обстрела 305-мм орудий Красной Горки.

В Петрограде активизировалась деятельность антисоветских элементов. Требовались срочные меры по подавлению мятежей в фортах и обезвреживанию вражеской агентуры в городе. Главком И. И. Вацетис приказал кораблям Действующего отряда Балтийского флота и береговым батареям открыть огонь по форту Красная Горка и овладеть им[9].

Одновременно была сформирована Береговая группа войск 7-й армии (командир А. Л. Стороженко), которой предстояло взять штурмом Красную Горку с суши. В состав Береговой группы вошли три морских экспедиционных отряда, несколько рот 104-го стрелкового полка, бронепоезд и 2 бронеавтомобиля. Всего группа насчитывала более 4,5 тыс. человек[10].

Большую роль в организации борьбы с контрреволюционными шпионскими и заговорщическими группами внутри Петрограда, в тылу 7-й армии и на флоте сыграло обращение Совета рабочей и крестьянской обороны от 31 мая с воззванием к трудящимся «Берегитесь шпионов!», подписанное В. И. Лениным и Ф. Э. Дзержинским[11]. Оно призывало к бдительности рабочих Петрограда, воинов 7-й армии и моряков Балтфлота, мобилизовывало их на борьбу против скрытых врагов Советской власти.

В Петрограде в ночь на 14 июня органы ВЧК совместно с рабочими начали ликвидацию контрреволюционных шпионских и заговорщических гнезд. В ходе массовых обысков в буржуазных кварталах, в посольствах и различных зарубежных представительствах было изъято много огнестрельного оружия, боеприпасов и другого военного имущества.

После двухдневного артиллерийского обстрела мятежных фортов кораблями Действующего отряда Балтийского флота и кронштадтским фортом Риф в ночь на 16 июня части Береговой группы войск, поддержанные другими частями с сути, авиацией с воздуха и огнем эсминца «Гайдамак» с моря, овладели Красной Горкой. Днем 16 июня пал форт Серая Лошадь, а гарнизон форта Обручев сдался без сопротивления.

После подавления антисоветского мятежа войска 7-й армии начали подготовку к решительному наступлению против Северо-Западной армии[12].

Одновременно в целях снятия угрозы Петрограду со стороны белофинской «Олонецкой добровольческой армии» и англо-американских интервентов, а также высвобождения части сил 7-й армии для переброски на главное, нарвское, направление в конце июня на междуозерном участке была проведена Видлицкая наступательная операция. Путем согласованного удара (со стороны Ладожского озера - силами десанта, высаженного Онежской военной флотилией, и с суши - частями 2-й стрелковой дивизии) были разгромлены штаб и база снабжения «Олонецкой добровольческой армии», а [99] остатки ее войск были отброшены на финскую территорию. Белогвардейский плацдарм в междуозерном участке был ликвидирован.

Июльский Пленум ЦК РКП(б) рассмотрел ряд военных вопросов, в том числе касающихся укрепления обороны Петрограда, улучшения организации управления войсками 7-й армии и Балтийским флотом. Пленум принял решение об улучшении продовольственного снабжения 7-й армии, обязав реввоенсоветы 2-й и 5-й армий Восточного фронта оказывать ей регулярную продовольственную помощь.

В начале июля соотношение сил на правом крыле Западного фронта в результате поступивших подкреплений сложилось в пользу Красной Армии. Войска противника насчитывали 16,5 тыс. штыков и сабель, из них 9 тыс. штыков и 800 сабель - на нарвском участке, 3 тыс. штыков и 500 сабель - на лужском, 3 тыс штыков и 200 сабель - на псковском. 7-я армия имела 23 тыс. штыков, из них 13 тыс.- в 6-й и 2-й стрелковых дивизиях, действовавших на нарвском участке[13]. На лужском и псковском участках (10-я стрелковая дивизия и Эстонская бригада[14]) находилось примерно по 5 тыс. штыков, на нарвском участке - около 100 орудий, а у белогвардейцев имелось 61 орудие. Пулеметов в частях дивизии на этом участке насчитывалось в 8 раз больше, чем у противника[15].

Развернувшееся наступление советских сухопутных войск прикрывали и поддерживали корабли Балтийского флота. Нанося удары по кораблям и аэродромам интервентов, они не допускали высадки десантов на южный берег Финского залива.

ВЦИК в начале июля заявил о том, что Красной Армии отдан приказ не переходить финляндскую и эстонскую границы и что Советское правительство готово приступить к мирным переговорам с Эстонией. Это заявление, а также обращение ЦК РКП(б) к трудящимся Эстонии со специальным манифестом того же содержания сыграли важную роль в достижении победы над войсками Юденича в последующие месяцы.

В июле - августе, войска 7-й армии под руководством нового командующего М. С. Матиясевича[16] во взаимодействии с Действующим отрядом кораблей Балтийского флота, несмотря на ожесточенное сопротивление врага, успешно продвигались на запад. 5 августа внезапным ударом стрелковых частей и отряда курсантов был освобожден Ямбург, 26-го части 15-й армии очистили от противника Псков. Корабли Балтийского флота вели успешные боевые действия против флота интервентов и белогвардейцев. 18 августа эсминец «Гавриил» потопил три вражеских катера, а 31 августа подводная лодка «Пантера» - английский эсминец «Виттория».

В итоге летнего наступления советских войск под Петроградом Северо-Западная армия была прижата к эстонской границе (к Нарове, Чудскому и Псковскому озерам). На узкой полоске советской земли с базами в Нарве и Гдове, прикрывшись с востока реками Плюса и Луга, а с севера господствовавшим в Финском заливе английским флотом, она перешла к обороне.

Снятие части сил Западного фронта на борьбу с деникинцами, потери и усталость советских войск не позволили им завершить полный разгром Северо-Западной армии. (Однако план Антанты нанести вспомогательный удар по Петрограду, чтобы обеспечить успех колчаковской армии на востоке страны, потерпел крах. Была снята непосредственная угроза Петрограду и Балтийскому флоту. Поражение Северо-Западной армии заставило белоэстонское правительство временно отказаться от активных военных действий против Красной Армии.

[1] ЦГАСА, ф. 6. oп. 4, д. 59, л. 131.
[2] См.: Боевой путь Советского Военно-Морского Флота. М., 1974. с. 93 - 94.
[3] История гражданской войны в СССР, т. 4, с. 156.
[4] Тем же.
[5] К о в а л е н к о Д. А. Оборонная промышленность Советской России в 1918 - 1920 гг.. с. 298.
[6] 3-й Петроградский полк был сформирован на базе запасного батальона бывшего лейб-гвардии Семеновского полка, в котором было много сынков кулаков и лавочников. Мятеж организовали бывшие царские офицеры. Мятежники убили командира и комиссара полка и учинили расправу над преданными Советской власти бойцами и командирами. В бою с изменниками геройски погиб комиссар 2-й Петроградской бригады А. С. Раков.
[7] См.: Л е н и н В. И. Полн. собр. соч.. т. 50, с. 343 - 344.
[8] Родзянко был назначен командиром Северного корпуса 1 июня 1919 г.
[9] См.: Директивы Главного командования Красной Армии (1917 - 1920), с. 378.
[10] Дважды Краснознаменный Балтийский флот. М., 1978, с. 153 - 155.
[11] См.: Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 38, с. 399.
[12] Северо-Западная армия создана 19 июня на основе Северного корпуса. Командующим армией был назначен Родзянко.
[13] 2-я стрелковая дивизия прибыла с Восточного фронта, а Сводно-Балтийская дивизия к этому времени была расформирована.
[14] Эстонская стрелковая дивизия, понесшая большие потери, была сведена в бригаду.
[15] История гражданской войны в СССР, т. 4. с. 164.
[16] М. С. Матиясевич вступил в должность 1 июля 1919 г.

Война с белополяками подробно описана у Какурина и Меликова в одноимённой книге,
В это время 10-я стрелковая дивизия - в составе 16-ой армии (03.1920 - 01.1921), в составе 4-ой армии - 08.1920-09.1920.
======================================
Отрывок из книги (окончание боевых действий на территории Белоруссии):
Отряд Булак-Балаховича ко времени начала его набега на Белоруссию, по некоторым источникам, насчитывал в своих рядах около 7000–8000 штыков, 3000 сабель, 150 пулеметов и 36 орудий{392}. Командование Западным фронтом уже заблаговременно предвидело возможность активных действий со стороны различных белогвардейских организаций, укрывавшихся на территории Польши.
Еще 27 октября командзап телеграммой № 01908/он./сек. ставил в известность армии Западного фронта, что не исключена возможность, несмотря на перемирие, появления на территории Польши и Литвы враждебных нам «военных организаций и отдельных летучих отрядов». В силу изложенного командзап требовал от войск как находящихся на фронте, так и в тылу, бдительности в несении сторожевой службы и требовал тщательной организации охраны складов, сооружений, мостов и пр.
3 ноября командзап в своей директивной телеграмме № 02010/он./сек. уже с полной уверенностью говорит о том, что после отхода польских войск за новую государственную границу на занимаемой ими ныне нашей территории останутся «войска Булак-Балаховича и других русских белогвардейцев», причем сообщает предположительную дислокацию «армии» Булак-Балаховича.
Исходя из этих данных командзап приказывал командарму 16-й «изготовиться к разгрому войск Булак-Балаховнча и командарму 3-й обеспечить себя от нечаянных его налетов». [577]
6 ноября телеграммой без номера командзап приказывает командарму 16-й временно воздержаться от активных действий против Булак-Балаховича и ограничиться лишь налетами на его расположение ввиду того, что поляки затягивают свой отход с нашей территории. Вместе с тем командзаи приказывал командарму 16-й две дивизии фронтового резерва — 48-ю и 57-ю сд — задержать временно в занимаемых ими районах.
Это распоряжение во времени совпало с началом наступления Булак-Балаховича.
Расположение частей 16-й армии ко времени начала наступления Булак-Балаховича усматривается из прилагаемой схемы. Перейдя в наступление вдоль р. Припяти и действуя по обоим ее берегам, противник, тесня слабые и разбросанные на большом протяжении части 10-й стр. дивизии, на которую обрушился его первый удар, 10 ноября занял г. Мозырь, а 11 ноября важную узловую железнодорожную станцию Калинковичи{393}.
Быстрое проникновение Булак-Балаховича в глубь района 16-й армии, встревожив наше главное командование, вызвало с его стороны ряд запросов и указаний.
На один из них командзап телеграммой № 02127/оп./ сек. от 11 ноября доносил, что уже в данный момент командарм 16-й имеет в своем распоряжении для борьбы с Булак-Балаховичем четыре дивизии: 4-ю, 10-ю, 48-ю, 57-ю (две последние из фронтового резерва были нереданы в его подчинение); эти четыре дивизии в четыре перехода могут быть легко сосредоточены в исходное для атаки положение.
Утрата нами Мозыря вызвала со стороны Главкома указания его командзапу, изложенные им в его телеграмме от 12 ноября за № 6696/оп., Главком считал, что причиной падения Мозыря было отсутствие подготовки к борьбе 10-й стр. дивизии в силу того обстоятельства, что не было своевременно обращено внимание на просьбу начдива об его усилении. Далее Главком высказывал мнение, что командарм 16-й Кук недооценил противника с его быстрой и подвижной тактикой, требующей такой же быстроты и от наших войск.
Готовясь к решительным операциям против Булак-Балаховича, командование 16-й армией предполагало отрезать его [578] от сообщений с территорией, занятой польскими войсками, и окружить его где-нибудь в районе Мозыря.
Поэтому 24-я стр. бригада 8-й стр. дивизии выдвигалась в район Глуска, 17-я стр. дивизия к концу дня 13 ноября должна была сосредоточиться в районе Шклов — Михайловская, 48-я стр. дивизия к этому же времени должна была занять район Евтушкевичи — Домановичи; пока совершались все эти перегруппировки, 10-я стр. дивизия по-прежнему должна была сдерживать натиск главных сил противника.
В течение 13 и 14 ноября эта дивизия имела ряд боевых столкновений с противником, причем некоторые из них окончились для нее успешно; во время одного из них 29-я стр. бригада овладела ст. Калинковичи, которая вскоре, однако, вновь перешла в руки противника.
К концу дня 14 ноября 10-я стр. дивизия, располагаясь побригадно, с широкими промежутками между бригадами, занимала фронт Клинск (10 км к северо-западу от Мозыря) — Калинковичи исключительно — М. Автюцевичи и Б. Автюцевичи. Испорченные дороги и истощенность конского состава в обозах и артиллерии затрудняли сосредоточение 17-й и 48-й стр. дивизий в указанные им районы.
День 15 ноября ознаменовался продолжением нажима противника на 10-ю стр. дивизию, которая к концу этого дня отошла на фронт Василевичи — Макановичи — Великий Бор.
Угроза г. Речице со стороны противника становилась очевидной, почему командование 16-й армией озаботилось непосредственным обеспечением г. Речицы, для чего туда приказано было распоряжением начальника 4-й стр. дивизии перебросить один из наиболее крепких стрелковых полков этой дивизии.
Кроме того в г. Речице, распоряжением штаба 16-й армии перебрасывался еще и запасный батальон 55-й стр. дивизии.
17-я и 48-я стр. дивизии только к концу дня 15 ноября начали подтягиваться в указанные им районы сосредоточения. 33-я Куб. кав. дивизия, переданная командзапом из 3-й армии в распоряжение командарма 16-й, только еще перебраг сывалась со ст. Витебск на ст. Шацилки, причем на этой последней высадился лишь головной полк этой дивизии{394}. [580]
15 ноября командарм 16-й окончательно остановился на решении, заслоняясь с запада бригадой 8-й стр. дивизии, которая для этого подчинялась начдиву 17-й сд, охватить противника глубоко с тылу 17-й стр. дивизией, для чего последняя должна была: в полдень 16 ноября выйти на фронт Скрыгалов — Калинковичи, в полдень 17 ноября занять фронт Мозырь — Ельск, и, наконец, в полдень 18 ноября выйти на фронт Барбаров — Наровль — устье р. Славечно.
В то же время 48-я стр. дивизия, спускаясь прямо к югу, должна была к полудню 18 ноября занять фронт Юревичи — Ужинец — Руденка — Хойники.
На 10-ю стр. дивизию возлагалась задача: «не позже полудня 17 ноября занять и упорно удерживать район Горошков, Брагин, Снериж, Богуши, Поселшеи, давая решительный отпор частям противника, стремящимся прорваться на Чернобыль»{395}.
До выхода 10-й стр. дивизии на указанный ей фронт его должен был занять и обеспечить кавалерийский полк 4-й стр. дивизии, который для этого передавался в распоряжение начдива 10-й сд.
В конечном результате выполнение этого плана привело бы к полному окружению района Юревичи — Хойники.
Для успеха операции было необходимо:
1) устойчивость 10-й стр. дивизии против всех сил Будака-Балаховича до тех пор, пока не скажутся результаты охватывающего и окружающего маневра, предпринимаемого двумя дивизиями 16-й армии.
2) Подвижность маневрирующих дивизий 16-й армии, которую они не могли дать на предшествующих переходах; 17-я стр. дивизия, например, в течение 3-х суток должна была в осеннюю распутицу совершать переход общим протяжением около 100 километров, считая по полету птицы.
3) Наконец, весь маневр строился до известной меры и в расчете на малую подвижность противника, который, по расчетам командования 16-й армии, за это время не должен был слишком далеко удалиться к востоку от района Мозыря.
Нетрудно видеть, что в концепцию маневра заложено было слишком много расчетов на исключительно благоприятную для себя обстановку. [581]
Кроме того, фронты, которые в конечном итоге должны были занять маневрирующие дивизии, являлись слишком растянутыми для их слабых сил, особенно учитывая свойства весьма лесистой, а следовательно, закрытой местности, что заставляло, очевидно, эти дивизии действовать вслепую, как бы растопыренными пальцами против весьма подвижного и предприимчивого противника.
Несмотря на вышеуказанные нами особенности в плане действий командования 16-й армии, которые ставили выполнение его в зависимость от многих благоприятных для нас случайностей, командарм 16-й весьма оптимистически смотрел на ближайшее будущее.
В беседе с командзапом по прямому проводу 16 ноября командарм 16-й докладывал:
«Все части Балаховича, которые оказались в треугольнике Мозырь — Речица — Чернобыль будут уничтожены, и думаем это сделать (если дивизии в состоянии будут) в течение не больше как 5–6 дней».
Обстановка показывала, что уже с первых же шагов точное выполнение плана расстраивалось, так как сам командарм 16-й должен был разрешить 10-й стр. дивизии 16 ноября из опасения подвергнуть ее отдельному поражению продолжать дальнейший отход на восток.
Действительно, в то время как 2-я пех. дивизия Булак-Балаховича в составе 1500 штыков, 40 сабель, 40 пулеметов и 4 орудий, развивая свое наступление вдоль железной дороги Мозырь — Жлобин, вошла в соприкосновение с наступавшими с севера 48-й и 17-й стр. дивизиями и последние начали теснить ее, забирая у нее трофеи и пленных, противник главными своими силами (1-я пех. дивизия и отряд Юзефа Балаховича в составе двух пех. полков и трех кав. полков) продолжал теснить 10-ю стр. дивизию по направлению к г. Речица.
К концу дня 16 ноября 10-я стр. дивизия отошла в ближайшие окрестности г. Речицы и утром 17 ноября занимала фронт Речица — Гариводы — Жмуровка.
В это же время наступление 17-й и 48-й стр. дивизий против 2-й пех. дивизии Балаховича продолжало развиваться весьма успешно, и к концу дня 17 ноября 48-я стр. дивизия заняла ст. Калинковичи, распространившись к востоку и юго-востоку от нее. [582]
Атаки Булак-Балаховича на г. Речицу в течение 17 ноября были отбиты; этому во многом способствовал выход 28-й стр. бригады в тыл противнику, атаковавшему г. Речицу, так как эта бригада после боев у м. Хойники оказалась в тылу у противника, который свои главные силы стянул ближе к железнодорожной магистрали, и отходила вслед за ним{396}.
Неудача атак противника у Речицы и поражение его 2-й пех. дивизии, которая не смогла противостоять двум нашим наступающим дивизиям, свидетельствовали о близком переломе в ходе операции.
Уже 18 ноября командзап в своей телеграмме № 02232/ оп./сек. на имя Главкома имел возможность отметить, что части Балаховича в районе Речицы «прекратили активность и возможен их отход». В тот же день телеграммой № 02233/ оп./сек. командзап, указывая командарму 16-й на признаки начавшегося отступления противника, требовал, чтобы 10-я стр. дивизия и бригада 4-й стр. дивизии развили «предельную стремительность» в преследовании противника.
Наконец с утра 19 ноября и командование 16-й армии убедилось в начавшемся отходе противника. В связи с этим командзап телеграммой № 02249/сек. от 19 ноября просил командюза выдвинуть части 12-й армии на фронт Наровль — Ельск, «дабы преградить отрядам противника путь отступления».
2-я пех. дивизия Булак-Балаховича упорно обороняла г. Мозырь. который был взят 51-й бригадой 17-й стр. дивизии в 2 часа 20 ноября, в то время как прочие части этой дивизии с боем вышли на линию с. Скригаловская — Прудок. 48-я стр. дивизия с боем заняла район Прудок — Юревичи — Глинище — Хойное; ее левофланговый полк был потеснен противником, отступавшим от Речицы, и отошел на с. Избынь, где, несмотря на подошедшую поддержку, не смог преградить пути отступающему противнику, который, отходя от Речицы двумя группами, сосредоточился в с. Великий Бор, откуда в ночь с 20 на 21 ноября двинулся лесными дорогами между нашими сильно разбросавшимися в пространстве частями, обходя г. Мозырь с севера, на р. Инну, через которую и переправился между с.с. Капличи и Якимовичи 22 ноября, сбив при этом части 33-й Куб. дивизии, [584] которая, сосредоточившись в районе ст. Шацилки, выдвигалась в это время в район Евтушкевичи.
Не вступая более в боевое соприкосновение с нашими войсками, Булак-Балахович с ядром своей «армии» в виде небольшого отряда из трех родов войск направился на ст. Концевичи и в районе ст. Житкевичи перешел на территорию, занятую польскими войсками, где и разоружился{397}.
Ликвидация набега Булак-Балаховича на нашу территорию была последним крупным боевым эпизодом на театре войны 1920 г., после чего наши армии начали постепенно переходить к условиям мирной дислокации.
===========================
Положение к 6 ноября 1920 - перед набегом Булак-Балаховича (иллюстрация из данной книги)

Отрывок (Окончание) из книги В.В. Самошкина "Хроника антоновского восстания". Полностью книгу можно прочитать здесь.:

29 июня войска Тамбовской губернии начали вторую серию последовательных операций по окончательному разгрому последних отрядов мятежников.
Первый удар, на острие которого выдвигался автобронеотряд № 21, было решено нанести по отряду антоновцев, возглавляемому самим "командармом" И. М. Кузнецовым. Руководить этой операцией вызвался начальник 1-го /Кирсановского/ боевого участка И. Ф. Федько – главный "отец" идеи использования автобронеотрядов против конницы мятежников. Как известно, результаты осуществления этой идеи И. П. Уборевичем превзошли все ожидания. Но двадцатитрехлетний Иван Федько сам рвался в бой. И вот теперь, обосновывая свое право возглавить операцию против группы И. М. Кузнецова, он не без гордости писал М. Н. Тухачевскому, что мысль использовать бронемашины против антоновской кавалерии "возникла здесь, в Кирсанове, когда выяснилось, что население Кирсановского уезда от мала до велика боится автомобилей и что Антонов всегда уходит от нашей конницы".
29 июня Федько с пятью машинами из бронеотряда № 21 смело атаковал находившийся в Моисеево-Алабушке отряд Кузнецова. Ворвавшись в село, бронемашины открыли ураганный пулеметный огонь, стараясь выгнать мятежников из села в чистое поле и там полностью истребить. Но вопреки ожиданиям, повстанцы не стали разбегаться в панике в разные стороны, как это неоднократно бывало раньше, а заняли выгодные позиции в ключевых точках села и начали оказывать стойкое, умело организованное и на удивление грамотное сопротивление.
Через час бой закончился. Потерпев явное поражение и бросив в селе три подбитые машины, Федько бесславно ретировался в Уварове. А повстанцы, быстро сняв с оставленных бронемашин пять исправных пулеметов и 30 тысяч патронов к ним, тоже покинули Моисеево-Алабушку и ушли в южном направлении. Что такое для испытывавших острейшую нехватку патронов антоновцев значил захват такого количества боеприпасов, можно судить хотя бы по следующему факту: до этого повстанцы в деревнях за 50 патронов отдавали лошадь.
На следующий день Федько уже с семью бронемашинами настиг Кузнецова у деревни Григорьевка, что на границе современных Тамбовской и Воронежской областей. Но завязавшийся бой опять протекал неудачно для красных. Подбив один броневик и сняв с него два пулемета, антоновцы организованно вышли из боя, воспользовавшись тем, что начавшийся проливной дождь резко ограничил возможность маневрирования машинам, которые вязли и застревали в разбухшем от избытка влаги черноземе.
Однако Иван Федько был из той породы людей, которые любое, пусть даже и неудачно начатое дело доводят до победного конца. Во второй половине дня 30 июня автобронеотряд № 21, два полка 14-й отдельной кавбригады, два полка 10-й стрелковой дивизии и отряд из 75 милиционеров обложили со всех сторон около трехсот повстанцев Кузнецова у села Энгуразово Борисоглебского уезда. Заметавшись в поисках выхода из захлопнувшейся западни, Кузнецов все же нащупал слабое место в сжимающемся кольце красных и на стыке двух батальонов 87-го стрелкового полка прорвался в сторону села Протасьево. Но встреченные здесь огнем местного гарнизона, антоновцы были вынуждены круто повернуть на запад. Постоянно преследовавшая редеющий отряд Кузнецова 14-я отдельная кавбригада настигла мятежников у реки Карачан. В результате состоявшегося здесь беспощадного и кровопролитного боя повстанческая группа Кузнецова прекратила свое существование. Лишь немногим антоновцам удалось спастись бегством, но в их числе были И. М. Кузнецов и оба полковых командира – И. А. Бармин и Д. П. Венедиктов.
30 июня началась операция советских войск по разгрому повстанческой группы П. Е. Аверьянова. Основной удар поручалось нанести кавбригаде Г. И. Котовского и отряду 7-х Борисоглебских кавалерийских курсов. На рассвете 1 июля котовцы, двигаясь с запада, а курсанты – с востока, начали поиск противника. Но тут случилось непредвиденное. Отряд борисоглебских курсантов в 123 сабли при четырех пулеметах на подходе к деревне Федоровка-Мордва /25 километров севернее станции Ржакса/ попал в тщательно подготовленную повстанцами ловушку.
Как выяснилось позднее, антоновской разведке удалось каким-то образом добыть точные сведения о времени выступления и маршруте движения курсантского отряда. Для участия в уничтожении курсантов Аверьянов стянул к месту засады не только всю свою группу, состоящую из трех полков, но и несколько мелких повстанческих отрядов из близлежащих сел. Не-посредственное руководство операцией он поручил своему заместителю, командиру 14-го Нару-Тамбовского полка Ивану Сергеевичу Матюхину, который хорошо знал местность и в командирский талант которого еще верили многие рядовые повстанцы. Не последняя роль в предстоящей драме отводилась и командиру 16-го Золотовского полка Максиму Архиповичу Назарову, являвшемуся, кстати, уроженцем этой самой деревни Федоровка-Мордва.
Именно Назаров во главе своего полка, экипированного в одинаковое новенькое кожаное обмундирование, встретил у Федоровки-Мордвы двигавшихся строго по предписанному маршруту борисоглебских курсантов. Пока остановившиеся в отдалении курсанты выясняли, что за диковинный отряд стоит перед ними, другие подразделения антоновцев из группы Аверьянова, воспользовавшись сильно пересеченной балками и оврагами местностью, завершили окружение курсантского отряда, открыли огонь и пошли в атаку.
Прекрасно обученные курсанты /7-е Борисоглебские кавкурсы считались лучшим кавалерийским военно-учебным заведением в Красной армии/ сражались с исключительным мужеством, однако затянувшийся бой грозил окончиться полным истреблением их небольшого отряда. Спасло то, что в последний момент на помощь подоспел 2-й кавполк бригады Котовского. обративший мятежников в бегство. И хотя под Федоровкой-Мордвой отряд борисоглебских курсантов понес немалый урон /каждый третий погиб, а большинство из оставшихся в живых были ранены/, потери антоновцев оказались еще большими: только убитых насчитывалось свыше двухсот человек. К тому же бросившийся в погоню кавполк котовцев настиг и изрубил у Золотовки еще около сотни повстанцев из 16-го Золотовского полка. А окончательно группа Аверьянова прекратила существование 7 июля, когда бригада Котовского захватила ее врасплох в пятнадцати километрах юго-восточнее станции Сампур.
4 июля несколько красноармейских частей во главе с начальником штаба войск Тамбовской губернии Н. Е. Какуриным приступили к ликвидации отряда Васьки Карася. Уже к вечеру 7 июля, после ряда боев в районе Воронцовского леса, отряд Карася был в основном уничтожен: из трехсот человек 226 были убиты, а 14 попали в плен. Остатки карасевского отряда бежали в Козловский уезд, где вскоре получили еще один уничтожающий удар от бойцов 15-й Сибирской кавалерийской дивизии Николая Дмитриевича Томина. Самого же Ваську Карася с его последними отрядниками красные кавалеристы настигли 18 июля уже в Усманском уезде, недалеко от станции Княжая Байгора /15 километров юго-восточнее узловой станции Грязи/. Во время погони под Карасем убили коня, но сдаваться он не стал, а побежал по полю, отстреливаясь из маузера и непрерывно крича во всю глотку: "Васька Карась не сдается! Васька Карась не сдается!" Но в самый критический момент его маузер дал две осечки подряд, а третий раз нажать на спусковой крючок Карась не успел: красноармейский клинок молнией ударил в его бесшабашную голову.
11 июля сводный кавалерийский полк под командованием бывшего комбрига /и будущего начдива 15-й Сибирской/ В. И. Дмитриенко в пух и прах разгромил 13-й Битюгский повстанческий полк Шандяпина. Сам Шандяпин, потеряв в бою коня и оказавшись в безвыходном положении, застрелился на глазах у собиравшегося зарубить его Варфоломея Ивановича Дмитриенко.
14 июля у села Верхний Шибряй Борисоглебского уезда кавалеристы 14-й отдельной бригады почти целиком уничтожили Особый повстанческий полк Ивана Максимовича Ворожищева. Правда, самому Ворожищеву, его заместителю Михаилу Антоновичу Канищеву и нескольким рядовым повстанцам удалось оторваться от преследования и скрыться.
Из всех шести проведенных в конце июня – первой половине июля 1921 года войсковых операций по разгрому последних крупных отрядов мятежников лишь одна не закончилась явной победой, одержанной на поле боя. Это – начатая 8 июля операция по уничтожению 6-го Савальского полка под командованием Семена Алексеевича Шамова, активно действовавшего на границе Борисоглебского и Новохоперского уездов. 2 июля Шамов даже попытался захватить в лесу у станции Терновка бронепоезд № 121. Специально созданный для борьбы с Шамовым сводный отряд красных под командованием начальника разведки 3-го /Борисоглебского/ боевого участка Михаила Васильевича Никольского никак не мог настичь Шамова в чистом поле, чтобы разом покончить с ним. А происходившие иногда стычки в лесах нужного результата не давали. И все же усилия красноармейцев отряда Никольского не пропали даром. В середине июля полк Шамова стал распадаться на мелкие группы, которые уже не представляли собой серьезной и организованной силы.(294)
И, наконец, наступило 20 июля – день, который можно считать /с известной долей условности, разумеется/ днем завершения разгрома антоновщины. И дело здесь вовсе не в том, что именно 20 июля Г. И. Котовский провел свою знаменитую военно-чекистскую операцию по уничтожению отряда И. С. Матюхина, попытавшегося собрать вокруг себя остатки нескольких разбитых повстанческих полков.
Самое главное заключается в том, что к 20 июля 1921 года на всей территории мятежной части Тамбовщины завершилось восстановление низовых органов советской власти. К этому же времени местное крестьянство окончательно отшатнулось от Антонова и даже включилось в борьбу с нежелавшими сдаваться мятежниками. Но добиться этого перелома в настроении тамбовского мужика, почти год жившего в кошмарных условиях безвластия и самой настоящей гражданской войны, было очень и очень непросто.
Еще с 1 июня, сразу вслед за начавшимися военными операциями по разгрому главных сил Антонова, в селах Тамбовщины развернулась широкомасштабная и планомерная работа по восстановлению местных органов советской власти. Наряду с этим большое внимание уделялось "чистке" сел и их окрестностей от скрывавшихся мятежников и полному изъятию имевшегося у населения оружия. Без успешного осуществления этих мер создать устойчивую советскую власть на местах было просто невозможно.
Поначалу большинство местного населения отнеслось к операциям по "чистке" крайне отрицательно и оказывало молчаливое, но упорное противодействие, не давая никаких сведений о местонахождении антоновцев, их семей и домашнего имущества, отданного на сохранение соседям или другим односельчанам. И все же "чистка" продолжалась с неуклонной методичностью, по следующей, примерно, схеме.
Намеченное для "чистки" село сначала занималось сильным красноармейским отрядом, возглавляемым так называемой "политтройкой". Затем на спешно созванно-согнанном в добро-вольно-принудительном порядке сходе всего взрослого населения зачитывались приказ № 130 командующего войсками губернии и постановление Полномочной комиссии ВЦИК от 12 мая 1921 года об аресте семей несдающихся мятежников и о последующей их высылке на Север, если в течение двух недель сам мятежник не явится с повинной. После зачтения этих зловещих документов, присутствующим на сходе категорически предлагалось тут же выдать всех родственников и односельчан, находящихся или находившихся ранее в антоновских полках, повстанческой милиции, отрядах сельской самообороны и различных комитетах Союза трудового крестьянства /СТК/.
Комиссар 10-й стрелковой дивизии и одновременно председатель политкомиссии 3-го боевого участка Михаил Иванович Фиалковский так описывал в своем докладе Полномочной комиссии ВЦИК ход операции по "чистке" сел в период со 2 по 13 июня 1921 года:

"С первых же дней производства операций отмечалось:
1. Массовое бегство семей бандитов, причем имущество распылялось /зарывалось в землю, бралось с собой, раздавалось односельчанам и родственникам/. Зачастую оставались одни голые стены на попечение дряхлых стариков.
2. Списки населения в большинстве случаев отсутствовали или были уничтожены бандитами; добровольных сведений крестьяне, из-за боязни мести бандитов, в большинстве случаев не давали. Были случаи арестов целых сходов за отказ выдать бандитов.
3. Оружие в большинстве случаев, несмотря на тщательные обыски, обнаруживать не удавалось.
Отношение населения к проведению операций было самое разнообразное, начиная с резко враждебного и кончая самым положительным; в большинстве же случаев крестьянство относилось к операциям осторожно, выжидательно, упорно замалчивая все, что относилось к бандитизму. Как усматривается из всех донесений, крестьянство замучено, разорено, перебито, боится представителей Советской власти, кровавой расправы со стороны бандитов. Кроме того, крестьянство изнурено нашими и бандитскими постоями и тяжелой подводной повинностью.
На бандитов проведение операций подействовало ошеломляющим образом. Распад и развал среди банд замечался с первых дней проведения операций. Главари и руководители пытались парализовать действие приказа № 130 своими аналогичными мерами. В районе Туголуково был расклеен приказ Богуславского о явке к нему всех демобилизованных красноармейцев, а также всех бежавших из банд. В Токаревском районе распространялся циркуляр губкома СТК от 5 июня о применении террора к семьям коммунистов, красноармейцев и совслужащим. В Токаревском же районе банды подбивали граждан выносить приговоры с ходатайством перед красным командованием о прекращении взятия заложников, угрожая учинить кровавую расправу в случае отказа. Свои угрозы бандиты отчасти приводили в исполнение, и в уполиткомиссии к 15 июня было зарегистрировано 15 случаев убийства семей красноармейцев, кроме многих случаев порки и избиения. Наряду с этим бандитами распространялись слухи о восстании по всей Советской республике, о переходе армии Буденного на сторону повстанцев-партизан, о войне с Японией и т. д.
Войсковые части, оккупирующие районы, в отношении продовольствия и обмундирования находились в неудовлетворительном состоянии. Так же неудовлетворительно было санитарное состояние: не было белья, медикаментов и медперсонала. Несмотря на это, боеспособность частей была хорошая, красноармейцы горели ненавистью к бандитам и стремились как можно быстрее уничтожить бандитизм. Мародерства и грабежей со стороны войсковых частей, за исключением редких единичных случаев, не замечалось. Уполиткомиссией издан приказ ревкомам: немедленно сообщать о всех случаях грабежей и насилия; таких Донесений пока не поступало. После операций практикуется осмотр вещей у красноармейцев и комсостава в присутствии представителей Особого отдела."(295)
Однако, несмотря на старания личного состава красноармейских частей, милиции и чекистов, результаты операций по "чистке" тамбовских сел от мятежников, дезертиров и оружия были довольно скромными. Местное население, особенно в "злостнобандитских" селах, не только по-прежнему упорно отказывалось помогать проведению "чистки", но и быстро приспособилось более хитро и надежно укрывать от арестов повстанцев, их семьи и имущество. А для того, чтобы не дать чекистам возможности составить полные списки скрывающихся антоновцев, крестьяне в деревнях вдруг начали отказываться называть свои имена и фамилии.
Такое, хотя и пассивное по форме, но весьма эффективное на деле и к тому же массовое сопротивление крестьянской среды сводило на нет все усилия по исполнению приказа № 130. Поэтому, видя начавшуюся пробуксовку этого приказа и отчетливо сознавая всю необходимость любой ценой сломить сопротивление среды, Полномочная комиссия ВЦИК решилась пойти на отчаянный по своей крайности шаг. 11 июня 1921 года она опубликовала свой жутковатый приказ № 171, который спустя несколько дней каждый тамбовский крестьянин знал уже наизусть. Этот приказ, подписанный председателем Полномочной комиссии ВЦИК В. А. Антоновым-Овсеенко, командующим войсками Тамбовской губернии М. Н. Тухачевским, председателем Тамбовского губисполкома А. С. Лавровым и секретарем губкома РКП/б/ Б. А. Васильевым, гласил:
"Начиная с 1 июня, решительная борьба с бандитизмом дает быстрое успокоение края.
Советская власть последовательно восстанавливается, и трудовое крестьянство переходит к мирному и спокойному труду.
Банда Антонова решительными действиями наших войск разбита, рассеяна и вылавливается поодиночке.
Дабы окончательно искоренить эсеро-бандитские корни и в дополнение к ранее изданным распоряжениям, Полномочная комиссия ВЦИК приказывает:
1. Граждан, отказывающихся назвать свое имя, расстреливать на месте без суда.
2. Селениям, в которых скрывается оружие, властью уполиткомиссий и райполиткомиссий объявлять приказы об изъятии заложников и расстреливать таковых в случае несдачи оружия.
3. В случае нахождения спрятанного оружия, расстреливать на месте без суда старшего работника в семье.
4. Семья, в доме которой укрылся бандит, подлежит аресту и высылке из губернии, имущество ее конфискуется, старший работник в семье расстреливается на месте без суда.
5. Семьи, укрывающие членов семьи или имущество бандитов, рассматривать как бандитские и старшего работника этой семьи расстреливать на месте без суда.
6. В случае бегства семьи бандита, имущество таковой распределять между верными Советской власти крестьянами, а оставленные дома разбирать или сжигать.
7. Настоящий приказ проводить в жизнь сурово и беспощадно".

Продолжение (Окончание):
Что здесь можно сказать или добавить? Вероятно, только то, что еще 12 мая М. Н. Тухачевский в своей "Инструкции по искоренению бандитизма" категорически потребовал от подчиненных ему войск, органов ЧК и милиции:
"1. Никогда не делать невыполнимых угроз.
2. Раз сделанные угрозы неуклонно до жестокости проводить в жизнь до конца."

Население же мятежных уездов, не знавшее, естественно, о существовании этих грозных пунктов секретной "Инструкции" Тухачевского и наивно полагавшее, что все самые крутые меры карательной политики с лихвой испробованы на нем еще осенью 1920 года, просто-напросто не поверило, что тамбовские власти теперь отважатся "проводить в жизнь", да еще "сурово и беспощадно", приказ № 171.
Но Полномочная комиссия ВЦИК не шутила, и вскоре с мест стали поступать первые донесения от так называемых, "политпятерок", которые непосредственно руководили проведением "чисток" уже по приказу № 171. Вот пара типичных таких донесений.
"26 июня при занятии с. Туголуково особо организованной политпятеркой были взяты заложники и населению предложено немедленно выдать бандитов и оружие. По истечении двухчасового срока на глазах населения было расстреляно 5 заложников. Расстрел произвел на население сильнейшее впечатление, крестьянство приступило немедленно к выдаче бандитов и оружия. За 2 дня, 26 и 27 июня, явилось добровольно бандитов без оружия – 231, с оружием – 8, дезертиров – 99, выдано населением бандитов – 68, дезертиров – 88. При содействии населения была устроена засада, в которую попал и был убит известный бандитский главарь Богуславский".
Вместе с А. В. Богуславским были убиты бывший начальник штаба 1-й антоновской армии И. А. Губарев и еще трое мятежников.
"27 июня по занятии дер. Остроуховка Васильевской волости /Тамбовского уезда. – В. С./ организованной пятеркой объявлено населению о сдаче оружия и выдаче бандитов, взято 30 заложников. В 19 часов за неисполнение приказа о сдаче оружия расстреляно 10 заложников. Расстрел произвел на граждан ошеломляющее впечатление. Все крестьяне в один голос заявили, что пойдут всем селом и представят все оружие; немедленно было выдано 5 бандитов. Операция продолжается. Крестьяне проявляют усердие в поисках оружия и бандитов."
Однако отнюдь не все села, где "проводился в жизнь" приказ № 171, так быстро, то есть после расстрела первой же партии заложников, осознавали поистине жизненную необходимость тут же встать на сторону красных. Так, например, в Борисоглебском уезде, в деревне Андриановке для этого "осознания" потребовался расстрел, в два захода, 16 заложников, а в соседней Кулябовке – даже трех партий заложников /всего 23 человека/.(301)
Беспощадное выполнение приказа № 171, надо признать, быстро достигло своей цели: местное население, начавшее выдавать скрывавшихся антоновцев, невольно оказалось втянутым в борьбу с остатками разбитых повстанческих полков. Ибо те из крестьян, кто сознательно или же под страхом расстрела взятых заложниками родственников принимал участие в выдаче мятежников-односельчан, а также те, кто добровольно или под принуждением брал себе домашнее имущество, скот и сельхозинвентарь сбежавших или высланных на Север семей несдавшихся антоновцев, были вынуждены теперь как-то защищать себя, свои дома и семьи от неизбежных попыток мести со стороны уцелевших и зверевших буквально на глазах мятежников.
Отметим здесь, что Полномочная комиссия ВЦИК весьма оперативно учла это новое обстоятельство и, чтобы еще более отдалить население тамбовских сел от последних мятежников, издала 17 июня приказ № 178, в котором под страхом сурового наказания потребовала от населения создать отряды самообороны и не пускать антоновцев в свои села. "В случае появления банд и налета их на населенные пункты, – говорилось в приказе № 178, -местное население обязано оказать сопротивление, уничтожая бандитов всеми возможными средствами и немедленно сообщая об их появлении в ближайшую войсковую часть или ревком. Неоказание сопротивления бандитам и несвоевременное сообщение о появлении таковых … будет рассматриваться как сообщничество с бандитами со всеми вытекающими отсюда последствиями".
И этот приказ Полномочной комиссии ВЦИК также дал скорые результаты. Например, в той же Кулябовке, где 4 июля за отказ выдать мятежников-односельчан красные расстреляли 23 заложника, отряд самообороны был создан по инициативе самих жителей и уже 11 и 12 июля успешно отразил две попытки Особого полка И. М. Ворожищева занять село.
Вот таким образом местное население втягивалось в вооруженную борьбу с последними группами антоновцев.
Разумеется, не бездействовали и красноармейские части. Во всех районах вслед за разгромом крупных отрядов мятежников тут же начинались планомерные войсковые операции по прочесыванию лесов, оврагов и прочих мест, где могли скрываться антоновцы. Правда, сначала эти операции давали крайне скудные результаты. Но по мере накопления опыта у красноармейских частей, а также с получением все более ощутимой помощи со стороны местного населения, дело заметно пошло на лад. К тому же операции по прочесыванию труднопроходимых лесов стали предваряться массированными артиллерийскими обстрелами по площадям и бомбардировками с воздуха. И хотя эти артобстрелы и бомбардировки не наносили сколько-нибудь значительного урона противнику, деморализующее воздействие их на повстанцев было достаточно велико.
12 июня в целях быстрейшего "выкуривания" антоновцев из заболоченных лесов по берегам реки Вороны командующий войсками Тамбовской губернии М. Н. Тухачевский издал свой бесчеловечный оперативно-секретный приказ № 0116:
"Остатки разбитых банд и отдельные бандиты, сбежавшие из деревень, где восстановлена Советская власть, собираются в лесах и оттуда производят набеги на мирных жителей.
Для немедленной очистки лесов приказываю:

1. Леса, где прячутся бандиты, очистить ядовитыми газами, точно рассчитывать, чтобы облако удушливых газов распространялось полностью по всему лесу, уничтожая все, что в нем пряталось.
2. Инспектору артиллерии немедленно подать на места потребное количество баллонов с ядовитыми газами и нужных специалистов.
3. Начальникам боевых участков настойчиво и энергично выполнять настоящий приказ.
4. О принятых мерах донести."
Чуть позднее Тухачевский к этому приказу добавил еще один пункт: "Во всех операциях с применением удушливого газа надлежит провести исчерпывающие мероприятия по спасению находящегося в сфере действия газов скота". (304)
19 июня 1921 года в Москве состоялось заседание Центральной межведомственной комиссии по борьбе с бандитизмом. Заседание вел заместитель председателя Реввоенсовета Республики Э. М. Склянский. Со своими соображениями по обсуждаемым вопросам выступили Главком С. С. Каменев и председатель Полномочной комиссии ВЦИК по борьбе с бандитизмом в Тамбовской губернии В. А. Антонов-Овсеенко. Принятое совещанием решение, в частности, гласило: "Предложить Тамбовскому командованию к газовым атакам прибегать с величайшей осторожностью, с достаточной технической подготовкой и только в случаях полной обеспеченности успеха."
На следующий день, 20 июня, первый помощник начальника Штаба Красной армии Борис Михайлович Шапошников (будущий Маршал Советского Союза) телеграфировал в Тамбов Тухачевскому:
"Главком приказал срочно выслать в распоряжение Тамбовского губернского командования 5 химических команд с соответствующим количеством баллонов с газами для обслуживания боевых участков".
24 июня инспектор (начальник) артиллерии войск Тамбовской губернии С. Касинов в своем рапорте Тухачевскому писал:
"Относительно применения газов в Москве я выяснил следующее: наряд на 2000 химических снарядов дан, и на этих днях они должны прибыть в Тамбов. Распределение по участкам: 1-му, 2-му, 3-му, 4-му и 5-му по 200, 6-му – 100. Инструкцию для применения представляю на Ваше рассмотрение, после чего разошлю ее начальникам артиллерии участков".
Вот эта инструкция.
"Для сведения и руководства объявляю краткие указания о применении химических снарядов.
1. Химические снаряды применяются в тех случаях, когда газобаллонный выпуск невозможен по метеорологическим или топографическим условиям, например: при полном отсутствии или слабом ветре и если противник засел в лесах и в местах труднодоступных для газов.
2. Химические снаряды разделяются на 2 типа: удушающие и отравляющие.
3. Быстродействующие снаряды употребляются для немедленного воздействия на противника, испаряются через 5 минут.
Медленно действующие употребляются для создания непроходимой зоны, для устранения возможности отступления противника, испаряются через 15 минут.
4. Для действительной стрельбы необходим твердый грунт, т. к. снаряды, попадая в мягкую почву, не разрываются и никакого действия не производят. Местность для применения лучше закрытая, поросшая негустым лесом. При сильном ветре, а также в жаркую погоду стрельба становится недействительной.
5. Стрельбу желательно вести ночью. Одиночных выстрелов делать не стоит, т. к. не создается газовой атмосферы.
6. Стрельба должна вестись настойчиво и большим количеством снарядов (всей батареей). Общая скорость стрельбы не менее трех выстрелов в минуту на орудие. Сфера действия снаряда 20 – 25 квадратных шагов. Стрельбу нельзя вести при частом дожде и в случае, если до противника не более 300 – 400 шагов и ветер в нашу сторону.
7. Весь личный состав батарей должен быть снабжен противогазами".
На сегодняшний день известно несколько документально зафиксированных фактов применения газов против антоновцев, скрывавшихся в лесах и болотах по берегам реки Вороны. Однако, как выясняется, во всех этих случаях стрельба химическими снарядами велась совершенно вопреки вышеприведенной инструкции, то есть исключительно в страшную жару и по сильно заболоченной местности. Одним словом, антоновцы так и не поняли, сколь страшное оружие было применено против них.
К середине июля 1921 года под воздействием множества самых различных факторов тамбовское крестьянстве окончательно приняло сторону советской власти. Под влиянием такой позиции местного населения началась массовая сдача в плен антоновцев, скрывавшихся до этого по лесам и болотам. Так, 6 июля в селе Козьмодемьянское Кирсановского уезда организованно и с оружием сдались на милость советской власти остатки Особого повстанческого полка во главе со своим командиром Я. В. Санфировым. А не желавших сдаваться мятежников выдавали властям сами крестьяне. Именно с помощью местного населения 1-й кавалерийский полк Н. А. Переведенцева провел 22 – 26 июня
в районе Каменки успешную операцию по ликвидации губкома Союза трудового крестьянства. В результате этой операции были пойманы 8 членов губкома, а около семидесяти других работников аппарата губкома СТК попали в плен или были убиты при задержании. Жители той же Каменки указали и место лесной землянки у хутора Журавлиная Вершина, где скрывался главный идеолог антоновщины, председатель Тамбовского губкома партии правых эсеров Григорий Наумович Плужников /убит вместе со своим сыном при задержании 11-го, а по другим данным – 12 июля/. А еще раньше, скорее всего 22 июня, в результате удачной совместной операции московских, воронежских и тамбовских чекистов в Москве был арестован и 26 июня расстрелян председатель Тамбовского губкома СТК Иван Егорович Ишин.
К 15 июля 1921 года общая численность мятежников в Тамбовской губернии сократилась, по сравнению с численностью на 1 мая, в семнадцать с половиной раз и составила около 1200 человек(309) – совершенно деморализованных, голодных, почти без патронов и разбросанных мелкими группами по огромной территории. Держать и дальше для борьбы с ними на вконец разоренной Тамбовщине 120-тысячную группировку отборных частей регулярной Красной армии и внутренних войск становилось бессмысленным, ибо воевать, по существу, было уже не с кем.
16 июля командующий войсками Тамбовской губернии М. Н. Тухачевский писал в докладной записке на имя В. И. Ленина:
"В результате методически проведенных операций на протяжении сорока дней, крестьянское восстание в Тамбовской губ. ликвидировано.
СТК разгромлен.
Советская власть восстановлена повсеместно.
…Громадное количество главарей банд уничтожено.
Крестьянство скомпрометировано в глазах бандитов и ищет от них вооруженной защиты Красной Армии.
Но вместе с тем крестьяне определенно не верят в искренность декрета о продналоге. Среди них ходят слухи о том, что к осени наши войска будут выведены из Тамбовской губ. и тогда бандиты вновь начнут действия и, наконец, кое-где еще сидят волостные комитеты СТК.
Ввиду этого я считаю необходимым проведение нижеследующих мероприятий:
1. Не выводить из Тамбгуб ныне действующих в ней войск в течение одного года.
2. Оставить оккупационное командование Тамбгуб по крайней мере до зимы, не увлекаясь сокращением штабов.
3. Всех коммунистов, присланных по мобилизации в Тамбгуб, закрепить за последней, а также произвести перегруппировку засидевшихся коммунистов.
4. Не налагать на Тамбгуб никаких дополнительных продовольственных налогов".
20 июля председатель Полномочной комиссии ВЦИК В.А. Антонов-Овсеенко рапортовал в ЦК РКП/б/:
"Банды Антонова разгромлены… Бандиты массами сдаются, выдавая главарей. Само крестьянство окончательно отшатнулось от эсеро-бандитского предательства. Оно само вступает в решительную борьбу с разбойными шайками".
В этот же день 20 июля 1921 года Полномочная комиссия ВЦИК, знаменуя победу над антоновщиной, известила войска и население Тамбовской губернии, что "окончательный развал эсеро-бандитизма и полное содействие в борьбе с ним со стороны крестьян позволяет Полномочной комиссии ВЦИК приостановить применение исключительных мер приказа № 171, направленных против упорствующих бандитов". Это постановление убедительно свидетельствовало о том, что полыхавший ровно одиннадцать месяцев Антоновский мятеж подавлен.
Наступала пора подведения итогов.
25 – 28 июля в Тамбове проходила 1-я общеармейская конференция коммунистов войск Тамбовской губернии. С большими, достаточно содержательными и довольно правдивыми докладами о причинах возникновения антоновщины и архитрудном процессе ее подавления выступили заместитель председателя Полномочной комиссии ВЦИК, командующий войсками Тамбовской губернии М. Н. Тухачевский и начальник военно-исторического отделения штаба войск Тамбовской губернии А.С. Казаков.
В частности, Тухачевский сообщил, что за период с 28 мая по 26 июля 1921 года в Тамбовской губернии обезврежено 16369 мятежников. Из них: в боях взято в плен 985 и убито 4515 человек; поймано в облавах 572 человека с оружием и 4713 без оружия; принесли добровольную явку с повинной 1244 мятежника с оружием и 4005 без оружия; и, наконец, явились в обмен на арестованные по приказу № 130 семьи 16 повстанцев с оружием и 319 без оружия. А всего по приказу № 130 было арестовано 1895 семей антоновцев. Что же касается "проведения в жизнь" приказа № 171, то Тухачевский сказал лишь, что, по неполным сведениям, было расстреляно 274 заложника. На самом деле, конечно, число расстрелянных заложников было значительно больше. И это объясняется не только неполнотой сведений, поступивших в Полномочную комиссию ВЦИК от участковых политкомиссий, но и тем, что некоторые командиры красноармейских частей и председатели местных ревкомов сами присваивали себе право проведения карательных акций по приказу № 171, а сведений о результатах этих беззаконных "мероприятий" в Полномочную комиссию ВЦИК, естественно, не представляли. Справедливости ради надо отметить, что Полномочная комиссия ВЦИК делала кое-что для прекращения подобных безобразий и даже объявила "всем предрайревкомам, командирам и комиссарам частей, что они головой отвечают за правильное проведение приказов №130 и 171 ".
В своем докладе на партконференции Тухачевский сообщил и о том, что за период с 28 мая по 26 июля у мятежников и местного населения отобрано 3 орудия, 34 пулемета, 2221 винтовка и 285 револьверов. Однако, заявил М. Н. Тухачевский, еще предстояло найти по меньшей мере 4 тысячи винтовок. А говоря об уцелевших руководителях мятежа, командующий войсками Тамбовской губернии особо выделил троих – самого А. С. Антонова, его последнего командарма И. М. Кузнецова и председателя Борисоглебского уездного комитета СТК С. А. Шамова.
В августе 1921 года начался постепенный вывод частей Красной армии из пределов "успокоенной" Тамбовщины. Едва ли не первым в самом начале месяца уехал М. Н. Тухачевский. Вместо него командующим войсками Тамбовской губернии стал видный советский военачальник Михаил Карлович Левандовский. Однако в дальнейшем фактическое руководство войсками губернии находилось в руках нового начальника штаба Михаила Васильевича Молкочанова.
В итоге войсковых, военно-чекистских и сугубо чекистских операций, проведенных в течение двух месяцев после отмены приказа № 171, то есть в период с 21 июля по 20 сентября 1921 года, все сколько-нибудь организованные отряды мятежников были окончательно ликвидированы. Что касается командиров бывших повстанческих полков, то к 21 сентября один из них /М. А. Назаров/ раненым попал в плен, другие /П. Н. Чумичев, Д. Микулин, И. И. Башкарев, И. Ф. Рыжаков, И. С. Матюхин, Монах/ были убиты или сами застрелились при задержании, а третьи /А. Б. Кулдошин, Д. П. Венедиктов, И. М. Ворожищев, И. Е. Чернышев, И. А. Бармин/ добровольно сложили оружие и сдались на милость советской власти.(316) Однако наиболее видные руководители мятежа /А. С. Антонов, И. М. Кузнецов и С. А. Шамов/ продолжали оставаться на свободе, и это обстоятельство еще долго не давало покоя тамбовским чекистам.
Надо сказать, что в Тамбове никогда не жалели сил и средств, чтобы поймать или хотя бы убить эту троицу. Меры по обезвреживанию Антонова, Кузнецова и Шамова предпринимались самые разнообразные: от засылки чекистов и бывших мятежников с заданием уничтожить любой ценой, до личных письменных заверений советских военачальников и высокопоставленных чекистов /М. Н. Тухачевского, уполномоченного ВЧК по Тамбовской губернии Я. Б. Левина и других/ о гарантировании жизни в случае немедленного прекращения вооруженной борьбы и добровольной явки с повинной вместе со своими отрядами.
Но жизнь распорядилась по другому.
В начале октября 1921 года неугомонный "командарм" Кузнецов, которому в августе удалось все-таки сколотить вокруг себя отряд в 500 всадников, после нескольких поражений подряд вдруг бросил все и куда-то бесследно исчез. По слухам, ходившим тогда на Тамбовщине, Иван Кузнецов подался за границу, в Польшу, к Борису Савинкову.
А Семен Шамов, оставшийся после исчезновения Кузнецова за главного у скрывавшихся в борисоглебских лесах антоновцев, вовсю лютовал до самой зимы. Но отряд его таял прямо на глазах. 8 декабря Шамов отпустил сдаваться последних восьмерых отрядников ,а сам утром 6 января 1922 года весьма странным образом угодил в руки отряда местной самообороны села Ржавец, что в тридцати километрах северо-западнее Борисоглебска.
И, наконец, вечером 24 июня 1922 года в селе Нижний Шибряй /ныне Уваровского района Тамбовской области/ в ходе ожесточенной, продолжавшейся два часа перестрелки с оперативной группой Тамбовского губотдела ГПУ погибли братья Александр и Дмитрий Антоновы. Тем самым в затянувшейся истории антоновщины была поставлена последняя точка.

Декабрь 1921 г. - март 1922 г.
Война в Карелии.
Из книги Хесина С.С. Разгром белофинской авантюры в Карелии в 1921-1922 гг.:
Глава восьмая.
Окончательная ликвидация белофинской авантюры в Карелии

В течение января 1922 г., особенно в первой половине месяца, антисоветская кампания в Финляндии не ослабевала. Попрежнему в Советскую Карелию перебрасывались вооруженные отряды, попрежнему велась разнузданная клеветническая кампания против Советской России.
Финское рабочее информационное бюро сообщало об отправке 12 января 1922 г. из Каяны в Карелию новых групп вооруженных шюцкоровских лыжников и о прибытии в тот же день в Каяну повозок с ранеными. То же информационное бюро сообщало несколькими днями раньше, что «В город Каяна доставлено много раненых белогвардейцев, участников карельского похода»{163}.
В середине января 1922 г. состоялось открытое заседание Совета Лиги наций, рассмотревшее просьбу Финляндии по карельскому вопросу. На этом заседании от имени финляндского правительства выступил с пространной речью финский посланник в Париже Энкель, призывавший Лигу наций вмешаться в карельские дела. Выступление Энкеля поддерживали представители Эстонии и Латвии.
Но к этому времени уже совершенно ясно определилась обреченность белофинской затеи в Карелии. К тому же в связи с предстоящей Генуэзской конференцией, для участия в которой была приглашена и Советская Россия, Лига наций не могла принять открыто какое-либо [123] антисоветское решение и постановила «расследовать» карельский вопрос на месте, запросив об этом Советское правительство. Последнее категорически отказалось согласиться на какое бы то ни было международное рассмотрение вопроса о Карелии. Тем дело и кончилось.
Одновременно с наступлением Советской Армии в Карелии Советское правительство предпринимает новые дипломатические шаги с целью заставить образумиться правительство Финляндии. 12 января 1922 г. народный комиссар по иностранным делам РСФСР вручил финскому посланнику в Москве ноту, в которой перечислялись факты, подтверждавшие активную роль Финляндии в карельских событиях. «В настоящий момент, — говорилось в ноте, — когда разбитые на-голову белогвардейские отряды возвращаются к себе в Финляндию, находя на ее территории убежище и полную возможность подготовки новых нападений, Российское правительство вынуждено обратиться к финляндскому правительству с требованием принять те меры, которые привели бы к мирному улажению созданного им конфликта с Россией»{164}.
Советское правительство требовало, чтобы финляндское правительство разоружило и интернировало переходящие в Финляндию банды, сдало Советскому правительству их оружие, прекратило деятельность антисоветских организаций, возместило Карелии убытки, причиненные белофинским вторжением, и т. д.
Эта решительная нота, подкрепленная действиями Советской Армии, поставила финляндское правительство перед необходимостью принять хотя бы для видимости меры направленные к прекращению антисоветской деятельности на территории Финляндии. В частности министр внутренних дел Финляндии отдал распоряжение пограничным властям о закрытии финляндско-советской границы.
Но даже эти скромные меры вызвали недовольство финской буржуазии, которая направила к премьер-министру Венола делегацию. Премьер-министр заверил делегацию, что финляндские власти не собираются чинить препятствий действиям белофинских организаций. [124]
Однако неудовлетворенные сторонники активной антисоветской политики 15 февраля 1922 г. совершают покушение на министра внутренних дел Ритавуори. Арестованный убийца — белофинн Танфельд совершенно откровенно заявил, что он считал деятельность Ритавуори опасной для финской буржуазии.
В феврале 1922 г. в Бьернеборге происходило совещание представителей буржуазных партий Финляндии, принявшее решение о необходимости всячески продолжать помощь «карелам», ведущим «освободительную работу».
Однако в кругах самой финской буржуазии не было уже прежнего единства.
В феврале 1922 г. группа буржуазных политических деятелей Финляндии опубликовала заявление: «Считаем нужным положить конец опасной Карельской авантюре. Поведение некоторых кругов явно указывает на желание объявить войну России. Факт отправки вооруженных войск против России явно противоречит международному праву. Таковая отправка все еще происходит. Необходимо обуздать кучку авантюристов»{165}.
Иностранные покровители финских авантюристов также вынуждены были признать провал антисоветской авантюры в Карелии. Французский журнал «Юроп нувель» в середине января 1922 г. писал: «Итак, на заре этого года Советская Россия твердо остается в руках Ленина». Коммунистическая партия, продолжала газета, «проявляет замечательную способность приноравливаться к экономическим реальностям, невозможно более рассчитывать на скорое ее падение»{166}.
Однако общее положение в Карелии продолжало оставаться напряженным. Белофинские отряды., не рискуя предпринимать серьезных наступательных действий, совершали различного рода диверсии и налеты на линию Мурманской железной дороги, стремясь вывести ее из строя и тем самым сорвать подготовку решительного наступления советских войск.
В ночь с 12 на 13 января 1922 г. отряд белофиннов поджег два небольших железнодорожных моста около [125] станции Лоухи. Когда железнодорожные рабочие начали тушить пожар, белофинны открыли по ним стрельбу. Но вскоре подоспела группа наших разведчиков, и белофинны бежали, не приняв боя.
14 января белофинский отряд сжег три небольших железнодорожных моста между станциями Боярская и Энгозеро. Через неделю этот же отряд уничтожил мост через реку Котто.
Подобные бандитские налеты выдавались финским радио за успехи «карельских войск». Так, например, 15 января 1922 г. по радио из Гельсингфорса было передано следующее фантастическое сообщение: «Действия карельских войск на северном фронте развиваются успешно. Карелы продвинулись до Тойвола-Ярви, небольшой деревушки в 40 километрах к юго-западу от Кеми на Белом море. На юге карельские войска по стратегическим соображениям отведены в Реполе»{167}.
Хотя в этом сообщении нет ни слова правды (белофинские отряды именуются здесь «карельскими войсками», в районе Тойвола-Ярви появлялся в эти дни только небольшой отряд финских лыжников, бесследно исчезнувший при первом же появлении советских войск; белофинские части отделяло от Кеми не 40 километров, а более 120), однако подобные «сообщения» нужны были финской буржуазии для обмана широкого общественного мнения, а главное, для подогревания захватнических аппетитов белофинских империалистов.
После освобождения Советской Армией южной Карелии и значительной части центральной белофинны сконцентрировали свои силы в районе деревни Ухтинской — «столицы» белокарельского марионеточного правительства — и на севере вокруг Кокосальмы, нависая здесь над Мурманской железной дорогой. Эти районы белофинны стремились использовать как базу для перегруппировки сил и начала нового наступления на Советскую Карелию.
Ухтинская и Кокосальма были связаны сетью дорог с центрами белофинской интервенции в Финляндии, главными из которых были Куусамо и Суомисальми. Благодаря тому, что северный участок советско-финляндской границы в Карелии не был закрыт советскими [126] войсками, белофинны могли легко сообщаться с Финляндией, получая оттуда пополнение, снаряжение и продовольствие. Поэтому первоочередной задачей Советской Армии было закрыть и северный участок советско-финляндской границы, чтобы лишить белофиннов связи с их тыловыми базами, а затем разгромить их основные силы в районе Ухтинской.
Для этой цели части Советской Армии, действовавшие на севере и в центре Карелии, в конце января были пополнены 86-м, 87-м и 90-м стрелковыми полками и отрядом лыжников, прибывших из Московского военного округа. Общая численность бойцов, действовавших к этому времени в Карелии, достигла 9.597 человек.
Увеличение численности советских войск в Карелии было вызвано необходимостью оставлять гарнизоны в освобожденных деревнях для охраны их от возможных налетов белофинских лыжников и для налаживания должной охраны коммуникаций и тылов. К этому же времени улучшилось положение с транспортом, что позволило усилить снабжение наших войск всем необходимым, в частности лыжами, которые сильно облегчали передвижение по глубоким карельским снегам. Правда, опытных лыжников нехватало, но красноармейцы в ходе боя учились ходить на лыжах и не чувствовали уже себя привязанными к редким дорогам.
Новый этап наступления на белофиннов начался со взятия деревни Кокосальма, находившейся на пути советских войск к северной части финляндской границы.
Штурм Кокосальмы, начавшийся 23 января, был тщательно подготовлен и велся с трех сторон, а московским лыжникам была поставлена задача отрезать белофиннов от границы.
Центр своей обороны белофинны организовали на кладбище, расположенном на возвышенности в середине деревни, что позволило им упорно держать круговую многоярусную оборону. В тыл наступающим советским частям белофинны непрерывно засылали небольшие отряды, вооруженные автоматами, но налеты белофинских лыжников неизменно отбивались.
Артиллерийский обстрел деревни желательных результатов не дал, так как орудия, установленные на болотистой тряской почве, смещались, и снаряды не попадали в цель. Чтобы преодолеть незамерзающее торфяное [127] болото, которым окружена Кокосальма, нашим войскам пришлось под огнем противника проложить через болото гать.
Только 24 января была занята окраина деревни, причем каждый дом приходилось брать с боем. Дальнейшее продвижение оказалось еще более трудным, так как все подходы к деревне были заранее пристреляны белофиннами.
На рассвете 25 января наши части пошли на решительный штурм. Шли в сильный мороз, по пояс в снегу, под сильным и метким огнем противника. Но, несмотря ни на что, бойцы шли вперед. После героического штурма, длившегося непрерывно более суток, Кокосальма была взята.
Противник, пользуясь темнотой, отошел на лыжах в направлении на Ухтинскую и Сафьянскую, преследуемый нашими частями.
Во время штурма Кокосальмы особенно отличился командный состав, который понес и наибольшие потери. В первом батальоне погибли все командиры рот и большая часть взводных командиров.
Один из участников взятия деревни Кокосальма так описывает этот героический штурм:
«День 24 января всем нам показался очень медленным. Время как будто остановилось. Нам нужно было сделать снежные окопы на опушке леса, устроить сообщение в лесу, наладить телефонную связь с Кестонской, приготовиться к атаке деревни. Все работы велись с неослабным напряжением. Сильный мороз служил громадной помехой в работе: он создал непоправимую вялость у людей. Другой причиной было неуменье наших ребят правильно двигаться на лыжах. Красноармейцы и командиры поскальзывались, проваливались в снег, в «гнилое» болото, а это влекло обмораживание рук, ног, лица, замедляло работу. Надо заметить, что многие получили лыжи впервые перед самым походом, за два-три дня, а раньше никогда в жизни при помощи лыж не ходили... Я был в 1-м батальоне, когда он двигался на деревню. Противник очень метко стрелял. Снег не позволял одним скачком достигнуть деревни, но можно было двигаться сапой, зарываясь в сырой снег. Промерзли до бесчувствия, руки отказывались стрелять, ноги двигались как будто чурбашки. Когда начало светать, неприятельский [128] огонь утих. Стоял густой белый туман, когда мы двинулись на деревню. Прошибая грудью мокрый снег, мы пошли и достигли финских окопов. Они оказались уже пустыми, — противник бежал в соседние леса».
После занятия советскими войсками Кокосальмы белофинны начали отступать в район Ухтинской.
От Кокосальмы красноармейские части северной колонны двинулись по направлению к деревням Вонгозеро, Сафьянская и Тунгозерская. Путь пролегал по болотистому лесу, настолько густому, что его приходилось прорубать и расчищать, чтобы можно было провезти поставленные на лыжи пулеметы. Скорость продвижения составляла 1 1/2–2 километра в час.
В 12 километрах от Кокосальмы белофинны устроили засаду, но после короткого боя были выбиты из сооруженных ими снеговых окопов. Через несколько километров наши части снова были неожиданно обстреляны пулеметным огнем противника. Завязался лесной бой. Белофинны засели в хорошо укрепленных и замаскированных снеговых окопах, с бойницами, пулеметными гнездами, теплушками. Наши лыжники начали обход укреплений противника, но белофинны, испугавшись окружения, бежали, бросив снаряжение и патроны.
27 января наши войска вступили в Вонгозеро, а в течение 28 и 29 января нами были заняты также деревни Сафьянская, Никольская и Тунгозерская.
О положении на северном участке в последних числах января сводка командования сообщала так: «В Кокосальмском районе нашими частями 28 и 29 с боем заняты деревни Сафьянская и Никольская. На плечах упорно сопротивлявшегося противника наши части 29 января с боем вошли в деревню Тунгозерская и при дальнейшем движении завязали бой у деревни Купозеро»{168}.
На подступах к деревне Купозеро белофинны пытались задержать стремительное наступление советских частей. Подступы к этой деревне представляли удобные для обороны, покрытые лесом горы, на которых и засели белофинны. Их оборона здесь была особенно упорной, потому что Купозеро было ключом к Тихтозерсгой, падение которой грозило перерывом единственной на севере [130] Карелии магистрали, остававшейся в руках белофиннов и связывавшей их с Финляндией.
После нескольких дней тяжелых и упорных боев наши части выбили белофиннов из этих укрепленных позиций, и очередная сводка доносила: «4 и 6 роты 89-го полка при лыжном отряде Московского военного округа, обойдя укрепление противника, после упорного боя заняли в 9 часов 2 февраля деревню Купозеро. Противник, потеряв 12 убитыми и 30 ранеными, оставив винтовки, пулеметы и снаряжение в невыясненном количестве, — отступил»{169}.
5 февраля произошел бой за Тихтозерскую, где были сконцентрированы все силы белофиннов северного участка. Деревня была прекрасно укреплена окопами, каменными бойницами и к тому же окружена незамерзающими болотами. Бой шел при сорокаградусном морозе и длился около 12 часов. Героизм красноармейцев сломил отчаянное сопротивление белофиннов, и последние, пользуясь темнотой, отступили в Финляндию. В этом бою советские части потеряли: убитыми — 7, ранеными — 21, без вести пропавшими — 1 и обмороженными — 196 бойцов.
В боях против белофиннов частям северной колонны помогали сформированные карельским населением добровольные лыжные отряды. Во время боя за одну деревню, в котором участвовал отряд партизан-лыжников, сформированный из лесорубов, белофинны бросили против партизан значительно превосходившие силы. Особенно трудное положение создалось на правом фланге, где в ходе боя остался невредимым лишь один дозорный. Ловко маскируясь, он несколько часов один отбивался от 20–30 лыжников противника, пока не подошла подмога. Только после этого партизан пошел в тыл перевязать рану, полученную им в этом неравном бою.
Один из бойцов добровольческого лыжного отряда, действовавшего в конце января на северном участке у самой советско-финляндской границы, рассказывает:
«Как только наши разведчики приблизились к деревне Тиронваара, бандиты открыли по ним ружейный огонь. Мы поняли, что итти вперед без установления боевого порядка нельзя. [131]
Наши разведчики действовали превосходно. Мы продвинулись вплотную к деревне и ожидали приказа начать наступление...» Наступление было отложено из-за отсутствия 2-й роты отряда, оставшейся в деревне, сожженной бандитами, которые «получили возможность укрепиться гораздо лучше. Они укрепили свои позиции всеми возможными способами, и когда на следующий день мы сделали попытку произвести новое наступление, — это не удалось. Мы вынуждены были отступить, и в наших рядах теперь уже были убитые и раненые. Между тем бандиты получили подкрепление и заняли свои позиции еще более твердо, чем раньше.
Таким образом наше положение значительно ухудшилось. Пехотные красноармейские части вначале не могли принимать участия в производимых нами наступлениях, так как они не умели ходить на лыжах, а снегу выпало много. Нам надо было проложить дорогу для пехотных частей.
Положение становилось неважным. Моральное состояние людей начало заметно падать, так как морозы были крепкие, а защиты от них у нас не было. Мы пробовали разводить огонь, чтобы обогреться, но бандиты всегда открывали стрельбу по огням, и их приходилось тушить. Даже портянки просушить было негде. Пища была тоже незавидная. В деревне, сожженной бандитами, мы нашли в картофельных ямах небольшое количество картошки, которую по-братски разделили между собой, чтобы не грызть один сухой хлеб. Но и эта пища приходила к концу.
Однако оставить бандитов в деревне, а самим уйти с пустыми руками было тоже нельзя. Значит, нужно было наступать решительнее прежнего. В конце концов, после семидневного боя, бандиты были вынуждены отступить.
Этот бой дорого обошелся отряду. Против пятисот укрепившихся на горе бандитов боролась сотня красных бойцов. Было убито два красных командира и не менее четырех бойцов тяжело ранено. Одним из убитых был командир 2-й роты товарищ Еронен.
...Хотя в бою под Тиронваара для нас были самые неблагоприятные условия и самая плохая погода, не говоря уже об отсутствии снабжения, бандиты все-таки были выбиты из деревни. [132]
Этого мы достигли настойчивостью и храбростью красных бойцов»{170}.
Если белофиннам удавалось захватить в плен кого-либо из партизан, то с ними они расправлялись особенно изуверски. В деревне Бабья белобандиты захватили партизанскую разведку во главе с Олликайнен. После долгих издевательств над безоружными пленными белофинны предложили: «Вы, коммунисты, стоите одной ногой в могиле. Вы можете сохранить свою жизнь лишь в том случае, если откажетесь от своих идей и перейдете на сторону белых». Олликайнен и его товарищи ответили: «Дело рабочего класса для нас дороже жизни, и за это дело мы будем бороться до последней капли крови. Нас вы взяли в плен и можете уничтожить, но во много раз большие силы будут продолжать борьбу за дело рабочего класса против угнетателей»{171}. После этого белофинны раздели их донага и расстреляли.
В Кестеньге был организован партизанский отряд из 12 человек, несший разведывательную службу. Во время одной из первых разведок в деревне Аккала 4 партизана-разведчика попали в плен к белофиннам. Всех четверых бандиты расстреляли.
Одновременно с действиями на севере успешно развивалось наступление советских войск и на других участках.
Отряд Антикайнена после успешных действий на юге Карелии получил небольшой отдых, а затем, несколько пополненный, был направлен на центральный участок.
27 января отряд выступил по направлению к деревне Барышнаволоцкая, расположенной в 25 километрах к востоку от Кимасозерской. Эта деревня была хорошо укреплена сооружениями из бревен и снега. Обороняло деревню 300 белофиннов. Однако Антикайнен, невзирая на большой численный перевес противника, решил атаковать деревню. Белофинны оборонялись очень упорно, защищая каждый дом, каждый сарай, но, не выдержав стремительного натиска героев-лыжников, вынуждены были отступить. [133]
1 и 2 февраля лыжный отряд Интернациональной школы занял деревни Лувозеро и Кондока. В последней находился белофинский отряд в 400 человек, сдавший, однако, деревню без единого выстрела.
В течение всей первой половины февраля наши части вели операции по очищению от белофиннов района деревень Вокнаволоцкая и Войницкая. Главную роль в этих операциях играл отряд Антикайнена.
«В 16 часов{172} вверенным мне отрядом без боя занята деревня Вокнаволоцкая, — телеграфировал комиссар Кимасозерского отряда. — От деревни Костамукская до деревни Вокнаволоцкая отряду пришлось выбивать из попутных хуторов лыжную роту противника, каковая отступила на Войницкую... Настроение курсантов, красноармейцев бодрое, боевое»{173}.
После занятия Вокнаволоцкой лыжный отряд Интернациональной школы был временно разделен на две группы, из которых одной была поставлена задача выбить белофиннов из Ройниц, а второй двигаться на Ухту.
Первая группа начала свои действия 5 февраля вечером. У деревни Понгалакши головная часть отряда неожиданно столкнулась с дозором противника. Неприятель открыл огонь и отступил в деревню. По имевшимся у отряда сведениям, около Войниц не должно было быть крупных скоплений врага, и поэтому лыжники смело следовали за врагом до самой деревни. Но в деревне ночевало около двухсот отступавших белофиннов, между тем как советский отряд состоял всего из пятидесяти одного человека. Однако после ожесточенного получасового боя советские бойцы оказались победителями. Белофинский отряд, потеряв трех человек убитыми и 8 пленными, отступил из деревни. После занятия Понгалакши группа лыжников, продолжая преследование врага, настигла его в трех километрах к югу от деревни Айенлакши. Застигнутые врасплох белофинны оставили позиции и укрылись в деревне Айенлакша, Пополнив группу преследования, отряд начал атаку деревни, выслав впереди себя разведку. Пробравшись с юга, разведчики вошли в деревню, но попали в засаду. Трое разведчиков были захвачены белофиннами в плен. Следовавший за [134] разведкой советский отряд был встречен сильным заградительным огнем белофиннов, которые под прикрытием этого огня оставили деревню. Двоих из взятых в плен наших разведчиков, Суханена и Рихняно, белофинны зверски мучили, выкололи им глаза и затем расстреляли. Третьего разведчика — Якселайнена они увели в Войницы, где позже также расстреляли.
Один из перешедших на сторону советских войск белофиннов рассказал впоследствии о мужественном поведении захваченных в плен советских бойцов. «Я случайно зашел в комнату, — говорит он, — где только что прибывший из Финляндии офицер высокого чина допрашивал одного из пленных. На вопрос, сколько имеется красных, тот смело и гордо ответил: «На вас хватит». Как ни пытали пленного красноармейца, чтобы получить от него более точные сведения о красных войсках, ничего из этого не выходило. Последствием было то, что при отступлении из деревни я видел труп этого красноармейца около обоза»{174}.
Не успела еще вторая группа лыжного отряда начать выполнение своей задачи, как белокарельская «столица» Ухта была взята частями центральной колонны. Лыжный отряд был снова сведен воедино и до конца февраля 1922 г. продолжал операции по очищению Карелии от остатков белофиннских банд.
Отряд Антикайнена проделал путь в 920 километров, уничтожил и захватил в плен 117 белофиннов, потеряв из своего состава только 8 человек убитыми и 10 ранеными. И все это в необычайно трудных условиях. Недаром весь карельский народ гордится подвигами героев-лыжников и их славного командира — Тойво Антикайнена.
В дни замечательных побед курсантов-лыжников, 26 января 1922 г., в день четвертой годовщины революции в Финляндии, Политотдел Карельского района, от имени всех бойцов Карельского фронта, обратился с приветствием к лыжному отряду Интернациональной школы. «Четыре года тому назад, — говорилось в этом приветствии, — вы подняли красное знамя борьбы со своей буржуазией. Ваше восстание было подавлено штыком [136] иностранных грабителей. Рабочая кровь затопила тогда Финляндию.
Но вы не были побеждены, вы продолжали бороться.
Вынужденные покинуть пределы Финляндии, вы связали дело вашего освобождения с делом борьбы и победы русских пролетариев и крестьян. История вашей борьбы тесно связана с вашей героической борьбой в славных рядах Красной Армии. И сейчас вместе с нами вы ведете борьбу с вашим и нашим врагом — финляндской буржуазией. Мы выражаем твердую уверенность, что нашим дружным совместным натиском мы раздавим нашего общего врага и добьемся полной и окончательной победы над финляндской буржуазией»{175}.
Советская страна высоко оценила героические подвиги Тойво Антикайнена и его товарищей. Интернациональная школа была награждена за этот выдающийся рейд ее курсантов Красным Знаменем Карельской Трудовой Коммуны и орденом боевого Красного Знамени. В Ленинградском пехотном Краснознаменном училище имени С. М. Кирова, училище, начало которому положила славная Интернациональная школа, по сей день гордятся подвигами лыжного отряда этой школы.
8 марта 1922 г. приказом по войскам Карельского фронта была отмечена боевая деятельность отряда Антикайнена. 34 человека были награждены орденом боевого Красного Знамени, 65 — именными часами.
Первым в списке награжденных значится командир отряда Тойво Иванович Антикайнен, получивший орден боевого Красного Знамени за № 641. «Проявленные в боях личный пример и храбрость товарища Антикайнена, — говорится в приказе, — окрыляли участников похода верою в успехи, содействовали выполнению поставленной задачи, решившей исход всей Карельской кампании»{176}.
В приказе перечисляются также многие бойцы отряда, верные сыны финского трудового народа, показавшие себя подлинными героями, беззаветно преданными делу пролетарской революции.
Вот один из них — Аксель Андреевич Антилла, награжденный орденом «за то, что, наступая 27 января [137] на деревню Барьппнаволоцкую, по собственной инициативе выдвинулся с автоматом на близкое расстояние к окопам противника и открыл сильный огонь. Несмотря на оторванные пулей бандита два пальца правой руки, тов. Антилла, не прекращая стрельбы, продвигался с цепями вперед без перевязки и, ворвавшись с автоматом в деревню, бросился на лыжах преследовать бежавших бандитов и, только пройдя до двух верст за ними на лыжах, вернулся перевязать рану»{177}.
Армия, имеющая в своем составе таких героев, не могла не победить коварного и злобного врага. И она победила.
Части Советской Армии, продвигаясь с боями вперед, приближались к центру белофинских отрядов — к их «столице», деревне Ухтинской. 31 января после короткого боя наши части заняли деревню Сапосальма.
При взятии Сапосальмы произошел следующий эпизод, свидетельствующий о высоком героизме бойцов Советской Армии. Первой к Сапосальме подошла высланная вперед разведка 87-го полка. Разведчики решили взять деревню, но, ввиду своей малочисленности, не смогли это осуществить и, окопавшись, начали бой. В полк был послан один разведчик с донесением. В пути он был ранен и потерял сознание, но донесение, которое держал в руке, не бросил, а только крепко зажал в кулак. Подошедшие к раненому разведчику белофинны решили, что он мертв, и, сняв с него одежду, оставили. От холода он пришел в сознание и пополз, доставив донесение в полк.
Коротким ударом наши части выбили белофиннов из Сапосальмы. После этого была взята деревня Юшкозеро.
Бой за деревню Кяйпель, где окопался отряд белофиннов, насчитывавший 700 человек, с пулеметами и автоматами, продолжался 35 часов. Деревня была расположена на холме, и белофинны хорошо укрепили ее. По гребню холма они вырыли окопы и провели к ним ходы сообщения прямо из домов.
«В 19 часов 31 января 9-я рота приблизилась к окопам противника, и завязался неравный бой. Трудно наступать; сойдешь с дороги — по пояс в снег. Мороз [138] щиплет руки, нос, щеки... Над головами, как шмели, жужжат бандитские пули. Вот на помощь 9-й спешит 7-я рота. Бесстрашно две боевые сестры атакуют противника. Славные бойцы устали, прозябли, и их сменяет первый батальон. Смелый удар, и 1-я рота обращает в бегство бандитов с сопок в окопы.
Сильнее заработали неприятельские пулеметы и автоматы. Но и наши пулеметчики не отстают. Красные пулеметы обильно поливают непрерывным огнем окопы противника. Устала 1-я рота. Опять в бой бросаются 7-я и 9-я роты. Второй батальон заходит противнику в тыл. Обходных дорог нет. Нужно пробираться через сугробы снега, таща за собой пулеметы.
Комсостав и политработники все время впереди. Наступает ночь. С тыла второй батальон косит противника во всю. В лоб ударить противника сразу нельзя, так как нас отделяет открытое место — озеро.
К рассвету 3-й батальон достигает правого фланга противника... 60 шагов. Медлить нельзя. Решительный натиск, и бандиты обращены в бегство»{178}.
Так описывал этот бой один из его участников.
Корреспонденции из действующей армии с каждым днем приносили все более радостные вести. Дни белофинских бандитов были сочтены. «Круг суживается и суживается... — писала «Петроградская правда», — Красная Армия бьет противника по всем швам. Карельского фронта скоро не будет»{179}.
7 февраля части Советской Армии заняли «столицу» белокарел — деревню Ухтинскую, разрушенную бандитами перед отступлением до основания. Двери и окна в избах были выломаны. Домашняя обстановка и утварь разграблена и уничтожена. Жителей почти не осталось. Лишь изредка можно было увидеть старика или старуху, которых бандиты не увели с собой. Перед уходом бандиты подожгли амбар с ячменем и другими продуктами, отнятыми у жителей.
Взятие советскими войсками Ухтинской означало конец белофинской авантюры в Карелии.
«Хельсинген саномат» в номере от 10 февраля 1922 г. [140] с грустью сообщала: «За вчерашний день не получено никаких сведений о ходе борьбы в Карелии и поэтому можно констатировать, что освободительная война в Карелии закончена. Большевики снова завладели всей территорией Карелии».
После взятия Ухтинской, последнего опорного пункта белофиннов, Советская Армия быстро очистила Карелию от остатков банд, К 10 февраля белофинны были выбиты из района деревень Вокнаволоцкая и Войницы.
Отступление белофинских банд сопровождалось их быстрым разложением. Насильно мобилизованные и терроризированные карелы убегали из белофинских отрядов. Участились случаи неповиновения финским офицерам, дезертирство, сдача в плен нашим войскам.
Перебежчики и пленные рассказывали о многочисленных случаях неповиновения командирам и дезертирства. Так, например, в районе деревни Тирозеро около 100 человек отказались вступить в бой с советскими войсками. Все они немедленно были разоружены и под конвоем отправлены в Финляндию.
В деревне Летнеконецкой, занятой белофиннами, появилось советское воззвание, в котором говорилось о бесполезности сопротивления и предлагалось всем насильно мобилизованным или обманным путем вовлеченным в банды перейти на сторону советских войск. Перейти хотели многие, но командный состав распространял слух, что красные уничтожают всех перешедших на их сторону. Из деревни Войницы белофинскому отряду было приказано выступить на Камен-Наволок против советских войск. Большинство отказалось выступить. Командовавший отрядом финский офицер выстроил отряд и, бегая перед строем с маузером в руке, потребовал, чтобы все не желающие итти в бой вышли из строя. Шесть человек, рассчитывая, очевидно, что так же поступят и остальные, вышли из строя. Их немедленно арестовали, а затем расстреляли.
«Нам приказали наступать по льду через открытое озеро, — рассказал один перебежчик. — Сначала отказалась наступать одна рота, но в результате уговоров и другая рота вышла из подчинения. Утром финские офицеры построили роту и с оружием в руках принуждали нас. выходить на озеро. Пошли в наступление, [141] но как только со стороны красных раздался первый выстрел, все в панике бросились обратно»{180}.
Особенно много людей уходило из белофинских отрядов, действовавших в Ребольском районе. Для задержания дезертиров выделяли специальных часовых, но часто часовые уходили вместе с дезертирами.
К середине февраля отдельные случаи дезертирства стали перерастать в общее неповиновение целых белофинских отрядов, подобно тому, как это случилось у деревни Тирозеро.
«Утром 16-го числа, — пишет один из участников этого отряда, — находившиеся в окопах люди выбрали из своей среды делегацию в числе пятнадцати человек и направили ее в штаб к егерскому капитану Куйсма сообщить, что больше воевать никто не желает, и если в тылу имеются еще охотники до войны, пусть немедленно же придут и займут фронт, так как через пятнадцать минут все находящиеся в окопах люди уйдут. Делегатам был дан наказ, в случае попыток со стороны начальства применить оружие, действовать оружием же»{181}. Чем окончился бы этот случай такого решительного отказа воевать против советских войск, трудно сказать, ибо под напором Советской Армии началось общее бегство остатков разгромленных банд в Финляндию.

Боевой путь 87 стрелкового полка (с 20 июня 1922 г. - 29 стрелковый полк) 10 стрелковой дивизии