Севский уезд (Раздел - Орловская обл.)

Калошичье
Во времена коллективизации и раскулачивании (конец 1920-х – начало
1930-х годов) в деревне был голод. Народ насильно сгоняли в колхозы. С голоду
умирали дети. Крестьяне ели так называемые «гопики» – подгнившую
подмороженную картошку, которую
выкапывали на полях весной. Ее
жарили или варили. Есть гопики
можно было только в горячем виде, т.к.
когда они остывали, то по вкусу
напоминали землю. Зарплату в
колхозах не платили, люди работали за
так называемые трудодни – «палочку»
в конторской книге.

В 1929 году были раскулачены мои прапрадед и прапрабабка:
Петрушечкины Павел Михайлович и Аксинья Тихоновна (в девичестве
Марусова). Семья, в которой воспитывалось пятеро детей! Павел Михайлович
был участником Первой мировой войны, был в плену. В Калошичье вернулся
после революции в 1919 или в 1920 году. По характеру был очень спокойным
человеком. Умер в 1942-м.
Раскулачивали «тройкой», в которой был некий
Марусов Андрей Фёдорович по кличке «Орешóк» (нам не родственник),
который явно завидовал крепко жившей соседке. Изъяли всё, что только можно:
руно, сало, хлеб, картошку, тулупы, скот. Но не тут-то было Аксинья с помощью
своего брата Иосифа Марусова написала жалобу в Москву на имя Первого
Председателя ЦИК СССР Калинина М.И. Её обращение было рассмотрено, и в
течение года она была реабилитирована. Изъятое имущество было частично
возвращено, были принесены извинения. Жили они неплохо, зарабатывали
своим горбом - Павел Михайлович с сыновьями подрабатывали плотниками и
пильщиками, распускали брёвна на доски.

Хочу также немного рассказать о быте в Калошичье и Коростеле. Здешний
южновеликорусский тип застройки схож в принципе с общей застройкой
русских деревень, однако, при наличии южновеликорусской хаты-мазанки. Хата
представляла собой бревенчатую или каркасную (каркас из тонких веток) избу,
обмазанную глиной. Стены известковались (белились) изнутри и снаружи.
Кровля была четырёхскатной либо двускатной, соломенной или тесовой.
На всё Калошичье было всего две бани, а в Коростеле их не было вовсе.
Дело в том, что на Юго-западе Руси бани не были распространены, поэтому
мылись прямо в русской печи!
Классическая русская печь очень большая, в ней свободно помещались
двое взрослых. Когда печь начинали растапливать, внутрь ставили греться
чугуны с водой. После того как дрова прогорали и печь остывала, из неё
вычищали угли, сажу, золу. Пол в печи застилали соломой. Потом любитель
попариться залезал в печь через устье головой вперед, разворачивался и садился
на солому. В печах чаще мыли детей, стариков и больных. Русские печи
служили на Брянщине банями вплоть до 1970-х годов.

Известно, что в сентябре 1941 года под Калошичье дислоцировался 245
штурмовой авиаполк ВВС Брянского фронта, имеющий в составе 11 самолетов
ИЛ-2.
В начале октября 1941 года германские войска начали наступление на
Москву (Операцию «Тайфун»). В результате обходного маневра 2 танковой
группы генерал-полковника Гейнца Гудериана войска Брянского фронта под
командованием генерал-полковника А.И. Ерёменко попали в окружение южнее
и восточнее Брянска. В окружение попал и сам Ерёменко. (При попытке выхода
из окружения 13 октября он был серьёзно ранен и эвакуирован в Москву
специально присланным за ним самолётом.)
Удар Гудериана был настолько неожиданным, что немецкая
механизированная колонна, продвигаясь к Брянску, буквально напоролось на
штаб фронта. В оперативном окружении оказались 3-я и 13-я армии (под
Трубчевском) и 50-я армия (под Брянском). На юге, по обеим сторонам от села
Добрик (3 км к востоку от Калошичья), фланги наступающего немецкого 47
моторизованного корпуса прикрывала 29-я моторизованная дивизия Вермахта,
т.е. от восточной границы «котла» до Калошичья было рукой подать. И
отдельные группы красноармейцев, выходя из окружения, прорывались всего
лишь в нескольких километрах от нашего села (12 октября 1941 года
подразделения 137 и 269 стрелковых дивизий, 42 танковой бригады и 4
кавалерийской дивизии после двух дней упорных боев вышли из лесов смяли
противника и прорвали кольцо в районе Дубровка – Калошичье – Литовня).
В ночь с 6 на 7 октября выпал первый снег. На несколько часов вокруг
стало белым-бело. Утром снег растаял, и дороги превратились в непролазные
болота. Моему деду Илье Михайловичу Марусову было тогда всего 13 лет, однако в тех
условиях он считался уже вполне взрослым парнем. Дед самостоятельно ходил в
лес за дровами, помогал по хозяйству. Лес под Калошичьем был завален
амуницией, оружием, автомобилями, бронетехникой, боеприпасами, трупами
солдат. Между деревьев в грязи слонялись напуганные обозные и верховые
лошади. Местные жители фактически занимались мародёрством – обирали
убитых. Какие-то мужики на его глазах отрубили топорами трупу солдата ноги,
чтобы отогрев снять с окоченевших ног сапоги. Дед взял себе двух лошадей.
Одну отобрали незнакомые мужики по пути домой. Другая лошадка была
ранена, но её выходили. Также дед набрал много различного стрелкового
оружия: полуавтоматы, пистолеты, которые спрятал в избе за печкой. Однако,
как он вспоминал, через некоторое время, заглянув за печь, он ничего не нашёл.

Во время Великой Отечественной Войны Калошичье с 1941 по 1943 было
оккупировано немцами; в ней дислоцировались какие-то танковые и санитарные
подразделения.

Мой дед рассказывал, что с
оккупантами они ладили очень даже неплохо. Ужились до того, что немцы
оставляли оружие без присмотра, а ночью много раз была возможность
расстрелять немцев спящими из их же оружия. Солдаты любили напевать песню
со словами «война добра, война гут, матка дома – пан капут». Иногда
деревенские мальчишки вставали в общую очередь на солдатской полевой
кухне, и немцы им никогда не отказывали в тарелке каши. Несмотря на то, что
дед был убеждённым сторонником социализма-коммунизма, всё время твердил,
что «при немцах жить было лучше, чем при коммунистах». Ещё бы!
Коммунисты рвали с деревень непосильный налог: на яйца, молоко, на корову,
на свинью. Налог брали и за каждое плодовое дерево. Жители деревень не имели
даже паспорта! И эта система изжила себя лишь к 1953 году – после смерти
Сталина. Немецкий же налог был намного демократичней.
Мой двоюродный дед вспоминал, как во время
проведения каких-то учебных манёвров, которые проводили немцы в
окрестностях деревни, они (деревенские пацаны) катались с немцами на
грузовиках. Немецкие солдаты были весьма добродушны к местному населению,
чего нельзя сказать о финском и венгерском контингенте, которые вели себя
дерзко, грубо и зачастую просто возмутительно о отношению к русским.
Венгров в Калошичье называли «мадяра».

Война коснулась Калошичья и событиями на Курской дуге (05.07.43 –
23.08.43). Так, в конце июня – начале июля 1943 года к востоку от Калошичья (в
треугольнике Дмитровск-Орловский – Орёл – Змиевка) концентрировалась
немецкая ударная группировка, включающая в себя 41, 46, 47 танковые корпуса
2 танковой армии, и армейские корпуса 9 армии, в рамках операции «Цитадель»
наступающая на Курск с севера.
Однако в ходе контрнаступления (Орловская наступательная операция
«Кутузов» от 12 июля 1943) немцы оставили Орловский плацдарм и начали
отход на оборонительную линию «Хаген» (несколько километров западнее
Калошичья по линии Дятьково - Брянск - Навля - Комаричи - Севск). А уже 16
августа наши войска на Брянском направлении силами 3-й, 13-й и 63-й, 11-й
Гвардейской и 4 танковой армий, успешно развив наступление и,
продвинувшись вперёд от 8 до 15 километров, заняли свыше 130 населённых
пунктов, в том числе деревню Хотеево, расположенную в 12 км от Калошичья.
Деревенские мальчишки, включая моего деда и двоюродного деда
после боёв бегали на поле под Хотеево, где как копны
стояли подбитые танки, и безрезультатно пытались снять с их катков
подшипники.

В 1943 году при освобождении Брянщины от немцев жителей деревни
пытались угнать на работы в Германию. Жителей Калошичья погнали в сторону
деревни Добрик. Некоторые чудом разбежавшись, попрятались по
оврагам и рощам. Прятались под мостами. Некоторых немцы смогли довести до
Белоруссии, а кого-то и до Германии. Из рассказа жительницы Калошичья
Кодановой Матрёны Ивановны: «Когда части Красной Армии стали
приближаться к нашей деревне, немцы приказали всем жителям под угрозой
расстрела немедленно эвакуироваться на Запад. Мы группой в 30 человек
тайком ушли в лес, спрятались там от немцев и ждали прихода Красной Армии.
Несколько дней спустя немецкие солдаты обнаружили нас. Они открыли
пулемётный огонь по беззащитным женщинам, детям и старикам. Я упала и
притворилась мёртвой. От рук гитлеровцев погибли Чабанов Мотя – 5 лет,
Коданова Нина – 6 лет, Коданова Мария – 3 года, Гуровы Василий – 7 лет,
Александр – 8 лет, Вера – 12 лет, Наталья – 17 лет, Иван – 80 лет и другие
жители деревни». (Данные из Оперативной сводки за 29 сентября 1943 года).
Калошичье было сожжено полицаями. Однако Поповка (один из "кварталов" села) уцелела.

Севский уезд (Раздел - Орловская обл.)

▶ ДИАЛОГОВАЯ тема (вопросы/ответы)