🎨 Кубышка

Оффтопик: "НА АКВАРЕЛИ А.Г. ВЕНЕЦИАНОВА «НАТУРНЫЙ КЛАСС В АКАДЕМИИ ХУДОЖЕСТВ» (1824, ГРМ) В ПОЛУТЕМНОМ «ЗАЛЕ» НА ТУМБАХ В ПОЗАХ СТОЯТ ОБНАЖЕННЫЕ НАТУРЩИКИ, ВОКРУГ НИХ НА СКАМЕЙКАХ РАЗМЕСТИЛИСЬ РИСОВАЛЬЩИКИ, В ГЛУБИНЕ РАССТАВЛЕНЫ МОЛЬБЕРТЫ, ТАМ ПИШУТ МАСЛОМ ИЛИ ЛЕПЯТ РЕЛЬЕФЫ. РАБОТА С МОДЕЛЬЮ БЫЛА НЕОТЪЕМЛЕМОЙ ЧАСТЬЮ РУССКОЙ ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ПРАКТИКИ НА ПРОТЯЖЕНИИ ВСЕГО XIX СТОЛЕТИЯ, ТЕМ НЕ МЕНЕЕ СВЕДЕНИЯ О ТРУДЕ НАТУРЩИКОВ В АКАДЕМИИ И ЧАСТНЫХ ХУДОЖЕСТВЕННЫХ ШКОЛАХ ПРЕДСТАВЛЕНЫ ЛИШЬ ОТРЫВОЧНО В АРХИВНЫХ ДОКУМЕНТАХ, ВОСПОМИНАНИЯХ ХУДОЖНИКОВ, РАССКАЗАХ СОВРЕМЕННИКОВ, В ПОЭЗИИ И ПРОЗЕ ЭТОГО ВРЕМЕНИ (большие буквы в статье, это не я )
Студенты Академии начинали работать с натурой только на конечном этапе своего обучения, лишь после того, как в течение нескольких лет копировали рисунки, эстампы и гипсовые слепки. Сеансы проводились каждый вечер по два часа, при этом устанавливалось искусственное освещение, позволявшее точнее выделить детали мускулатуры натурщика. Сеансами руководил дежурный профессор; он придавал модели ту позу, которая была представлена в классической скульптуре или живописи.
Натурщик выдерживал заданную позу в течение недели, что давало студентам возможность закончить рисунок за это время и сдать его преподавателю на оценку. Каждые четыре месяца обычно выстраивалась композиция из двух натурщиков. Лучшие рисунки прошедших сеансов удостаивались первой и второй серебряной медали...
В натурных классах Академии художеств женщины начали позировать лишь после реформ 1893-1894 годов, однако и до того они позировали в портретных и костюмных классах. В отличие от мужчин они не входили в штат Академии, но набирались «по сеансу». Так как натурщицы не состояли на постоянной службе, они зарабатывали в 2-3 раза больше натурщиков-мужчин. Так, из расчетных книг Академии следует, что в 1869 году мужчины получали 50 копеек за двух- или трехчасовую сессию, тогда как женщине полагалась плата 1 рубль 50 копеек за то же время. Высокий гонорар натурщицы был причиной того, что лишь немногие художники могли себе позволить такую роскошь...
Алексей Венецианов выведен в очерках Каменской одним из первых российских живописцев, имеющих постоянный доступ к женской натуре. В его загородном поместье проживало около семидесяти крепостных, среди них тридцать три женщины позировали для него в драпировках и без16. Из работ, созданных Венециановым в период 1830-1840-х годов, около восьми представляют обнаженные женские фигуры, среди них купальщицы, вакханки и, наконец, просто обнаженная фигура в домашней обстановке («Туалет Дианы», 1847, ГТГ). Будучи крепостной, женщина имела вдвойне низкий статус, поэтому даже столь просвещенный помещик, как Венецианов, мог ее просить позировать обнаженной, не нарушая, таким образом, общественных норм. Уделяя крайне мало внимания его жанровым сценам из крестьянской жизни и крестьянским портретам, Каменская фиксирует свое внимание на венециановских обнаженных женщинах. Единственное полотно, описанное ею подробно, являет сцену в бане: видимо, это картина «В бане» (1830-е, местонахождение неизвестно), о ней мы можем составить некоторое представление по небольшому эскизу из собрания Третьяковской галереи. Так или иначе предположения Каменской о том, что сцена навеяна вполне реальной крестьянской баней, находившейся в имении самого помещика, а также что крепостные натурщицы Венецианова были предметом зависти его петербургских коллег, звучат вполне правдоподобно.

В Петербурге, вдали от имения, Венецианову приходилось искать новых моделей. И хотя вряд ли можно поверить заявлению Каменской, что в мастерской его набрался «изрядный гарем», рассуждения о трудностях поиска подходящей натуры остаются все-таки обоснованными: «На святой Руси натурщицу найти трудно. У нас не Италия, не найдешь герцогини, чуда красоты, которая бы стала на натуру из любви к искусству. И потому натуру, доступную для русского художника, приходится сильно дополнять воображением, а она, скорее, сбивает художника, чем помогает ему воспроизвести что-нибудь хорошее. Свежую, хорошо сложенную женщину, даже из простого звания, идти на натуру не уломаешь, а если и удастся, то она недолго послужит искусству; и мигнуть не успеешь, как у тебя из глаз сманит ее приятель-художник, и как раз из натурщицы сделается чем-нибудь гораздо повыше, и покроет навек свою натуру непроницаемым шелковым хвостом и турецкою шалью.» Подробнее в журнале "Третьяковская галлерея" в статье Служа искусству. Художник и модель в русской художественной культуре XIX века