Зикарон Зинаида, захвалили прямо.
Спасибо! Счастье, когда есть с кем поделиться своей радостью и восхищением от встреч с живой природой.
lidiyagaber Мурка - настоящая героиня! А еще говорят, что кошки не любят хозяев, а только привязываются к месту. Умница какая.
А я сегодня с новостями с птичьего фронта миграции
Вокруг моего поселка немало полей. Теплые западные ветры растопили на них снег уже в начале февраля. Примерно с середины февраля я начала, проезжая мимо, "сканировать" все пространство над полями и сами поля. Сколько раз замирало сердце: что это за серые комочки? Но каждый раз это оказывались лишь свежие кротовины. А кто это там машет крыльями? Ах, ворона...
И вот днем 9 марта я наконец увидела первую стаю диких гусей, уверенно державшую курс на север. Утро 13 марта показалось многообещающе солнечным, поэтому я взгромоздилась на велосипед и поехала осматривать поля. Не успела даже десять метров от калитки отъехать, как над головой пронеслась стайка чибисов. Около 20 птиц, похожих на странных черно-белых бабочек из-за своих широких крыльев и порхающего полета. Какое чудесное начало!
Выехала из поселка. Над рекой, на фоне восходящего солнца величаво летят три большие птицы. Рассмотрела их в бинокль: серые цапли! Значит, надо проверить их колонию. В четырех километрах от нашего дома, в березовой роще, уже несколько лет гнездятся цапли. В наших краях цапля - птица перелетная, поэтому зимой березки с массивными черными гнездами стоят так сиротливо и тихо. Изредка пинькнет среди ветвей большая синица или лазоревка, да еще домовые воробьи с соседней фермы устроят свалку, донесется их боевое чириканье. Хрустнет под ногой ветка, и снова тишина... Весной роща оживает, наполняется хлопаньем больших крыльев и своеобразным "кряканьем" вернувшихся хозяев. В колонии 42 гнезда, надо проверить, сколько уже занято.
Еду, слушаю, не поскрипывает ли уже где скворец? Не прольется ли с неба песня жаворонка? Нет, пока не слышно. Еще рано для них, конечно. Зато затрещала в кустах длиннохвостая синица, или ополовничек. Разрешила даже себя сфотографировать. Жаль, что в зарослях еще темно:
Кстати, а где же солнце? Со стороны Эстонии приползла и опустилась большая холодная туча. Стало темно и сыро, а при ветре и 5 градусах мороза это совсем не весело. Особенно на велике. Особенно, если ехать по дороге между двух полей, где ветру есть место разгуляться. Ну ничего, раз решила проверить колонию, надо доехать.
И вот я качу по шоссе, бросая из-под шарфа косые взгляды на поле. Ветер леденит щеки. Стоп, что это за серые комочки на зеленом фоне? Неужели...Да! Несомненно, это дикие гуси! Далеко, у другого края поля. Еле видны в тумане. И как можно было раньше принимать кротовины за гусей! Теперь уж не спутаешь.
Из всех сил жму на педали, мчусь к колонии. Боюсь, гуси улетят, пока я тут разъезжаю. Цапли действительно уже дома: на гнездах сидят 10 птиц. Так странно выглядит цапля среди ветвей, все никак не привыкну:
Мое появление они не одобряют. Срываются с гнезд и кружат над колонией. В полете цапля складывает шею буквой S, по этому признаку ее легко отличить от журавля или аиста.
Не хочу зря волновать птиц, сажусь снова на велосипед. Обещаю себе вернуться к колонии в ясную погоду и спешу к заветному полю. Подъезжаю с той стороны, где пасутся гуси, спускаюсь с шоссе в канаву. Канава полна водой, перебраться на другую сторону мне никак не удастся. Похоже, гуси тоже это понимают, поэтому спокойно ходят метрах в 15 от меня. Щиплют озимую рожь. Вот "радость" -то для хозяина хутора. С другой стороны, они платят за постой свежим удобрением. Может, хозяин и не в обиде. Стая не очень большая, около сотни птиц.
В основном тундровые гуменники, среди них затесалось несколько белолобых гусей. Несколько птиц отдыхают сидя, большинство неторопливо ходят, завтракают. Все время над стаей торчат головы нескольких дозорных. Они с подозрением посматривают на мою возню с фотоаппаратом, определителем и биноклем, а также внимательно осматривают небо и поля вокруг. Гуси все время негромко переговариваются друг с другом: "кайяк-кайяк", "анганганг". Такое ощущение, что ведут неспешную беседу. Вдруг с неба раздается другое "кайяк-кайяк". "Мои", наземные гуси немного взволновались, многие головы поднялись к небу и приветственно закайякали. Прямо из тучи над полем появилась небольшая стайка. Я думала, они сразу сядут, но новые гуси сделали два круга и только после этого зашли на посадку, при постоянном обоюдном звуковом сопровождении.
За те 40 минут, что я выдержала у канавы, пять раз с неба раздавалось кайяканье, пять раз наземные гуси отвечали приветствием и как бы "вели" голосом прибывших на посадку. Каждый раз стая опускалась не сразу, а сделав пару кругов и широкий "заход" против ветра.
Дома, перечитав книгу Конрада Лоренца "Год серого гуся", я поняла, почему они так делали. Лоренц пишет, что по его многолетним наблюдениям, гусям "незачем учиться летать, так как координация движений, необходимых для взлета, полета по горизонтали, торможения и приземления, у них абсолютно врожденная. Однако молодые гуси должны научиться оценивать расстояние, высоту и особенно ветер. Им необходимо усвоить, что приземляться они могут только против ветра, а если попробуют опуститься по ветру, то их того и гляди перекувырнет. ... Я провел довольно безжалостный эксперимент, принудив молодых гусей ... приземлиться по ветру, что всегда приводит к "аварийной посадке". Четыре молодых гуся, вожаком которых я тогда был, не пострадали от эксперимента, но явно утратили ко мне доверие. Некоторое время после этого, как бы я ни падал, мне не удавалось заставить их приземлиться." В норме, конечно, молодых гусей правильно садиться учат родители. Еще одно маленькое "открытие" для меня, эта система приземления.
Зря я в тот день волновалась, что гуси улетят до того, как я успею до них доехать. Всю следующую неделю погода стояла холодная и облачная, несколько раз шел снег. Гуси всю неделю провели на поле, а дальше двинулись лишь в первый относительно ясный день.
Это были первые весенние встречи этого года. "Первые ласточки", если можно так говорить о гусях. А вот вчера... Вчера нас накрыло волной перелета. Весь день слышны были кайяканья - то издалека, то прямо над головой. Удалось увидеть несколько гусиных клинов, одинокого журавля, первую песню скворца, несколько грачей, несколько лебедей-шипунов. Вечером шум за поселком так усилился, что стало ясно: гуси сели на ближнее поле. Выбежала - и правда, большущая стая! Все поле усеяно гусями. Насчитала около шести сотен. Каждые 5 -7 минут подлетали еще стайки, и вся компания принималась галдеть громче. Снова гуменники и белолобые, но на этот раз примерно 50/50. К сожалению, здесь нет канав и кустов, незаметно к птицам не подобраться. Пришлось идти в открытую, подпустили на 30 метров. Причем сначала ближняя ко мне стайка, заметив мое приближение, не теряя достоинства уходила от меня пешком. И лишь убедившись в моем неуклонном приближении, перелетела чуть дальше.
Самый ближний снимок. Видно, что шеи у всех подняты, гуси встревожены и собираются дать деру.
Любитель фотографии боролся во мне с любителем птиц, и после кратенькой борьбы проиграл. Да, можно было преследовать гусей и дальше, можно было получить более эффектные кадры. Можно было поднять в воздух всех птиц, шикарное фото было бы. Но я же знаю, что эти удивительные существа преодолели огромное расстояние от мест зимовки до наших полей, и еще столько же (или даже больше!) им предстоит пролететь до родной тундры. Перелет - штука сложная и опасная. Мест, пригодных для отдыха не так уж много (и с каждым годом становится все меньше). Каждый час отдыха у птиц на счету, если кто-то не отдохнет как следует, то может и не долететь до гнезда. Вот почему мне думается, что поднимать отдыхающую стаю ради своего удовольствия, это настоящее преступление. Поэтому я в очередной раз думаю, что фотограф из меня никакой, и поворачиваю назад. Гуси моментально успокоились и продолжили трапезу.
В догонку раздались приветственные крики - садилась еще одна стайка:
Я с фоторедактором пока не очень-то дружу, надо поизучать.