🌲 Елочные игрушки и Новогодние "Елки"

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

Бог великодушен, он дает человеку детство: золотое, солнечное, волшебное! Когда все в первый раз. Когда сквозь тучи и ненастье видно радугу на небе, на далекой звезде выращивает Розу Маленький Принц, и ученый Кот рассказывает сказки про Лукоморье…Наверное, только в детстве нам позволено быть по-настоящему счастливыми, ибо радость еще не омрачена неудачами, а вера торжествует над опытом, и ребенок знает то, о чем успели позабыть мы, взрослые.
Пролистывая страницы историй елочных украшений, истории празднования Нового года и Рождества, вспоминаешь о самом сокровенном, что хранится в глубинах нашей души, нашей памяти: о детстве, беззаботных играх, любимых игрушках, о маме, когда она еще была молодой, о строгом, но чаще добром отце, о теплых объятиях бабушек и смешных морщинках дедов…
Эта тема – привет из глубин детства, из «рая детского житья», как написала вслед уходящей беззаботности шестнадцатилетняя Марина Цветаева.
Приглашаю всех в ней поучаствовать!

ВЫБЕРИ СЕБЕ ПОДАРОК НА НОВЫЙ ГОД (Лотерея 2023 г.) >>>
ВЫБЕРИ СЕБЕ ПОДАРОК НА НОВЫЙ ГОД >>>> (Лотерея 2024 г.)
ВЫБЕРИ СЕБЕ ПОДАРОК НА НОВЫЙ ГОД >>>>> (Лотерея 2025 г.)
file.php?fid=663887&key=285990419

НОВОГОДНЕЕ ПРЕДСКАЗАНИЕ НА 2026 ГОД >>>>
ВЫБЕРИ СЕБЕ ПОДАРОК НА НОВЫЙ ГОД >>>>> (Лотерея 2026 г.)

Tasha56 пишет -

[q]
Новогодняя сказка начинается....
[/q]

Продолжаем.

В. Сутеев
"Елка"
1963 г.

Елена Ракитина
Приключения новогодних игрушек
1.В ожидании праздника

Когда ёлку принесли в дом, первым её запах услышал Большой Красный Шар с белой снежинкой на боку.
Он проснулся и закричал:
— Эй, вы, сонные тетери! Бал!
Блестящие фонарики замигали:
— Бал! Бал! Бал!
И принялись начищать бока о старого ватного Деда Мороза. Он был глуховат, но, когда захлопали флажки, открыл глаза.
— Опять Новый год?
— Ах, ну конечно! Бал! Бал! — ответили ему, подпрыгивая, стеклянные кошки.
— В этом году я снова буду королевой ёлки! — заявила Серебряная Фея с пружинками-завитушками на голове.
— Нет уж, позвольте! — стал, как обычно, спорить Картонный Домик.
Он не начищал бока о Деда Мороза, считая это вредным, а лишь пыхтел, отдуваясь от пыли. Ему нужнее всех оказаться под потолком. Того и гляди, помнут.
— Не позволю! Никому не позволю! — грозно прикрикнула Шишка. — Я — Шишка! А шишки у ёлок висят наверху!
— Подумаешь, шишка! — зазвенела Стеклянная Сосулька. — Мои сёстры растут на крышах, которые выше ёлок. Я, может, тоже хочу быть королевой…
— А прошлогодняя трещина?! — воскликнула Снежинка.
— Подумаешь! — Сосулька посмотрелась в сияющий белый шарик. — С одного бока немножко… Если правильно повесить, то и не видно.
— Опомнитесь, на вас и ниток-то нет! — заверещал Разноцветный Попугай на прищепке.
Он был немножко красный, немножко синий, немножко зелёный и очень этим гордился.
Те игрушки, что растеряли нитки, смущённо переглянулись.
— Ничего, привяжут, — важно ответил Снеговик. — Но Новый год — это я, а не вы.
Он поправил поролоновую морковку и подмигнул Снежинке:
— Снег выше всего. Он над всеми домами кружится и даже над самолётами.
Снеговик принялся карабкаться к крышке, расталкивая соседей. Всем известно, что те игрушки, которые лежат сверху, вешают на ёлку первыми. За ним поспешили Картонный Домик, Серебряная Фея, Сосулька и Шишка.
— Выскочки! — заметил Большой Красный Шар с белой снежинкой на боку. Он был любимым шаром мамы и никуда не торопился.
Маленький Ослик забился в угол и думал только об одном: как сделать так, чтобы его достали последним?
В прошлый раз он спрятался в ватной бороде Деда Мороза, но теперь к нему не пробраться. Все чистились о красный потрёпанный тулуп. Все хотели сиять ярче, чтобы огни гирлянды, когда её зажгут, танцевали в них золотыми искорками.
На балу, таком весёлом и коротком, каждой игрушке хочется быть самой красивой. Весь год, сквозь дрёму, они вспоминают праздник. Весь год мечтают о следующем. Весь год беспокоятся: каким он будет? Какую привяжут нитку? Как высоко повесят? Будет ли видно телевизор? Не разобьют? Удастся ли поболтать с новичками: мандаринами и конфетами, которые висят совсем недолго и никогда не ложатся в коробку?
Только Ослик ни о чём таком не думал. Он никогда не видел комнату сверху. Никогда не начищал бока, не боялся разбиться. И нитку к нему не привязывали. Он был Пластилиновым Осликом, которого слепил Павлик.
Вокруг синего туловища намотан жёлтый шнурок — великолепная попона, концы которой разлохматились и превратились в уздечку. Ослик может везти тележку из спичечной коробки и вообще всё, что привяжут. Его слепили, чтобы играть.
Ослик залез под серпантин и мечтал только об одном: оказаться последним, висеть пониже, чтобы Павлик увидел и вспомнил его.
Павлик — это мама. Павлик — это папа. У него тёплые ладошки и большие серые глаза. Он умеет всё на свете: читать вверх ногами книжки, строить башни, спасать принцесс и медведей. Он лепит шарики, змей и огурцы. А бегает так, что даже королева ёлки подпрыгивает на верхушке!
Ослик боится одного: только бы Павлик не вырос. Большой Красный Шар с белой снежинкой на боку рассказывал, что дети вырастают и забывают свои игрушки. Но не всегда. Мама Павлика не забыла Большой Красный Шар с белой снежинкой на боку.
Когда открывают коробку, все игрушки жмурятся от яркого света.
Все, кроме Ослика. Он смотрит вверх и, затаив дыхание, ищет Павлика.
Он готов скакать к нему, только немного запутался в серпантине.

2. Картонный домик

Картонный Домик когда-то был Дворцом. Так, по крайней мере, ему казалось. Он любил рассказывать о том, что крыша у него была блестящая, лаковая, а окошки и крылечко нарисованы такими яркими красками, что каждый, кто брал его в руки, улыбался.
— Ко мне даже принцесса захаживала… — говорил он значительно.
Все стеклянные яблоки и груши, которые вешали вокруг него, Картонный Домик считал своим садом. Стоило рядом появиться ракете, Домик мнил себя Домиком Космонавта, а если мама окружала его снежинками, Домик становился Заснеженным Домиком.
Так когда-то он был домом Деда Мороза, Феи с пружинками-завитушками на голове и сестриц-матрёшек. А однажды Картонный Домик превратился в цирк! Да, да! Ведь рядом с ним оказались весёлые клоуны.
Каждый Новый год Картонный Домик волновался больше всех: какое его ожидает превращение? Он гордился собой и свысока поглядывал на другие игрушки, даже если висел внизу.
Что — шары, сосульки, фонарики? Куда ни повесит их мама, они так и останутся собой.
Они не умеют превращаться. Только кружатся и хвастают, в ком сияет больше блестящих искорок. В их стеклянных бочках отражаются огни бенгальских огней, гирлянд и люстры под потолком.
Ещё чего недоставало! Картонный Домик презрительно хмыкает.
Сколько таких вертушек он повидал! Сколько было слёз от трещин, а то и просто — осколков.
В картонных стенах Домика не отражается ничего, но зато он прочный. Его купили ещё маминой маме, когда она была маленькой. В те далёкие времена на ёлки ставили настоящие свечи! Как боялся их поначалу Картонный Домик! С такими соседями и праздник не праздник!
Они подмигивали ему жёлто-красными глазками и шипели:
— Не уйдёш-ш-шь!
— Колобок я, что ли? — храбро отвечал им Картонный Домик. — Никуда я не собираюсь уходить!
Но на самом деле внутри у него начинались сквозняки, и становилось зябко. Потом Домик увидел, что свечи трещат, шипят, но делаются всё меньше и меньше.
«Да они от злости сами себя съедают», — догадался он, перестал бояться свеч раз и навсегда и заодно решил быть Добрым Домиком.
Как-то его схватили разноцветные пальцы. Они были в черничном варенье, томатной подливке и шоколаде!!!
Мамина мама испугалась:
— Отдай, Таня!
И спасла Домик. Она потом долго отчищала пятна резинкой и шептала:
— Это моя любимая игрушка! Её надо беречь.
Домику было неприятно: резинка грозилась протереть дыру, но мамина мама говорила такие ласковые слова, что он терпел.
Так он понял, что он ещё и Любимый Домик.
Таня выросла и сама стала мамой. Как-то она повесила домик внизу, и его лизнул пёс Тишка. Картон стал бурым и мокрым. Домик тогда сильно перетрусил, он спросил:
— Ты съешь меня?!
— Нет, — сказал Тишка. — Ты невкусный.
Домик стал Невкусным Домиком и очень этим гордился. Он видел, как за новогодним столом люди едят всё вкусное, и радовался, что у него впереди ещё много праздников.
Однажды открыли балконную дверь, и Домик сорвался с ветки. Все над ним смеялись, а он понял, что он ещё и Летучий Домик! У него откуда ни возьмись вдруг выросли крылья! Подумать только: Домик дважды перевернулся, когда летел! И, если бы не мама, обязательно бы унёсся в Большой Мир за Балконом.
Наверное, эти невидимые крылья были всегда. И всегда будут…
«Моя жизнь полна счастливых превращений, — думал он, засыпая после Нового года. — Значит, я ещё и Счастливый Домик…»

3. Стеклянная сосулька

Стеклянная Сосулька знала, что очень похожа на настоящую. Она видела своих сестриц за окном и однажды, когда мама открыла форточку, даже разговаривала с ними.
— Вам не холодно? — спросила она вежливо.
Сосульки рассмеялись.
— Мы сами — холод! — ответили они звонко. — Мы изо льда!
— А что такое лёд? — удивилась Стеклянная Сосулька.
— Лёд — это вода! — ещё звонче рассмеялись сестрицы.
— Но вода же льётся! — крикнула им Сосулька, но в это время форточку закрыли, и что ответили за окном, осталось загадкой.
Сосульку перестали интересовать ёлочные дела. Она плохо кружилась, когда её звали танцевать, забывала искать своё отражение в рядом висящих шарах и даже позволяла (неслыханное дело!) садиться на себя пыли!
«Вода льётся… — думала Сосулька днём и ночью. — Льётся! Как она, такая прозрачная и текучая, вдруг может стать искристой и твёрдой?»
Рядом с ёлкой, на подоконнике, в горшках росли цветы, их часто поливали водой. Сосулька видела её близко-близко. Расспросить бы воду, но та сразу пряталась в землю. «Вода застенчивая, — решила Сосулька, — стеснительная».
А сосульки за окном были не стеснительные. Висели в ряд и блестели на солнце.
Стеклянная Сосулька решила, что, наверное, её сестрицы родились в земле. Что, если вода уходит под землю и превращается там в ледышки? Может быть, сосульки так же, как и цветы, растут в горшках? Она каждое утро проверяла, не появился ли из земли ледяной стебелёк.
Что ж, Сосулька была молода, её совсем недавно купили в магазине.
Устав ждать всходов, она решила обратиться к игрушкам постарше. Жаль, но Большой Красный Шар с белой снежинкой на боку спал. Он спал почти всё время — это был очень старый шар.
Сосулька наклонилась к Попугаю на прищепке:
— Будьте так добры, вы не подскажете, что такое лёд? — спросила она шёпотом.
— Посмотрите на эту Сосульку, она не знает, что такое лёд! — заверещал Попугай. — Умора! Я сейчас упаду с ветки!
Он так раскачивался от смеха, что действительно чуть не свалился. Но, главное, все стали смеяться вместе с ним.
— До чего дошли Сосульки! — хохотал Снеговик. — Не знают, что такое лёд. Это всё равно если бы я не знал, что такое снег!
— А мы не знали бы, что такое дождь! — зашелестели искристые блестящие нити Дождика.
— А я бы не знал, что такое кирпичи! — сердито сказал Картонный Домик.
— Как можно не знать, из чего ты сделан? — спросили они хором.
Сосулька посмотрела на них и удивилась. Снеговик был поролоновым, Дождик из фольги, а все кирпичи на Домике были нарисованы краской.
— Не стоит и разговаривать с ней! — громко закричал Попугай. — Как таких только на ёлку вешают?!
И все побоялись спорить. Даже стеклянные собаки и кошки! Когда Большой Красный Шар с белой снежинкой на боку спал, Попугай любил командовать и клеваться.
С тех пор Сосулька перестала кружиться. Её просто не звали танцевать. Игрушки заслонялись от неё ветками и, кстати, стали называть замарашкой. Потускнев, Сосулька с тоской смотрела на своих сестриц за окном и думала-думала-думала.
«Снеговик знает, что такое снег. Почему? Дождик, который вешают на ёлку последним, и тот знает, что такое дождь… И Домик хвалится кирпичами. Но почему?»
— Как запылилась эта сосулька! — сказала Мама и осторожно сняла её с ветки.
«Сосульку берут в путешествие… — зашептались игрушки. — Сосульку берут в путешествие!»
Из всех них по квартире путешествовал лишь Большой Красный Шар с белой снежинкой на боку, и когда он не спал, то любил вспоминать об этом. Он знал, что делается за дверями, сколько в квартире комнат, но говорил, что стремиться туда не стоит, потому что ёлок там нет.
Мама вымыла Сосульку, полюбовалась ею и почему-то повесила выше. Теперь Сосульке было видно не только крышу с сестрицами, но и весь большой двор. В нём, расставив руки, стояли великаны-деревья, улыбались окошками дома, в которых сияли разноцветные гирлянды, бегали самые настоящие, не стеклянные собаки и кошки. Вот только попугаев не было.
— Ну что там? Куда тебя носили? Что ты видела? — наперебой спрашивали Сосульку.
А она не отвечала, заворожённо рассматривая снег, летящий с неба. Какая красота — хороводы танцующих снежинок! Они падают и надевают на деревья перчатки, на дома — шапки, а землю укутывают мягким пуховым платком.
— Мама! Я пойду лепить снеговика! — сказал Павлик.
«Снеговика?» — повторила про себя Сосулька.
А попугай объявил всем, что она задавака:
— Всего пять минут на верхней ветке, а уже зазналась.
Но Сосулька никого не слышала. Она смотрела, как Павлик лепит Снеговика, и начинала понимать, что он лепит его из снега. Снежный снеговик за окном был похож на поролонового. «Это его братец!» — уважительно подумала Сосулька. Она разглядела, что дома сложены из кирпичей, очень похожих на те, что нарисованы на Картонном Домике.
«Какие огромные у него родственники!» — восхитилась она.
А ночью кто-то стал стучаться в оконные стёкла. В темноте было не разглядеть кто. «Может быть, мои сестрицы пришли в гости?» — заволновалась Стеклянная Сосулька и представила, как они прыгают на подоконнике и просятся в дом.
Но утром оказалось, что идёт дождь. Сосулька присмотрелась — нити настоящего дождя были такие же блестящие, как у ёлочного дождика. Снеговик прошептал грустно:
— Скоро зиме конец!
И в самом деле, снега за окном стало меньше. А ещё Сосулька заметила, что сестрицы её стали короче и тоньше. «Заболели!» — ахнула она и заплакала.
— Она плачет, как настоящая сосулька! — удивлённо сказал Картонный Домик.
— Смотрите, с неё капает вода! — зашелестел Дождик.
— Она растает! — ужаснулся Снеговик и сам побежал будить Большой Красный Шар с белой снежинкой на боку.
Попугай закричал:
— Чепуха! Стекляшки не тают! — Но его уже никто не слушал. Все видели, как с Сосульки стекают прозрачные капли!
— Она настоящая?! — спросили игрушки шёпотом.
— Конечно, настоящая! — подтвердил Красный Шар с белой снежинкой на боку. — Тот, кто переживает о других, всегда настоящий!
Он сразу понял, о ком плачет Сосулька, и догадался, откуда взялась вода.
Что ж, она, бывает, затекает в игрушки. Красный Шар не раз купался за свою долгую жизнь. Он заботливо осмотрел Сосульку и нашёл в ней трещину.
«Не уберегли маленькую!» — вздохнул он, опустился на ветку рядом и долго-долго тихонько рассказывал, откуда берётся лёд и как сосульки за окном превращаются в звенящие ручейки, а потом становятся травой и цветами.

В Новый год волшебство таится везде. Его можно увидеть в морозном узоре на окне. Или на серебристой поверхности елочной игрушки. Волшебство чувствуешь, когда осторожно достаешь стеклянную игрушку из коробки, разворачиваешь, едва дыша, распутываешь ниточку и выбираешь подходящую елочную лапу.
Скоро мы будем встречать - Год Желтой Земляной Свиньи (2019 г.)
Еще одна сказка из книги Ракитиной. Правда, свинка в сказке розовая

Розовый поросёнок
Розовый Поросёнок был когда-то розовым лоскутком. Просто тряпочкой, которая взялась неизвестно откуда. «Век мой короток… — думала тряпочка. — Буду вытирать пыль или мыть тарелки, быстро состарюсь, разлохмачусь, сотрусь до дыр, и тогда здравствуй, помойка!» Но как-то её достали, раскроили на много кусочков, а потом руки маленькие и руки большие сшили Поросёнка. Лоскуток был грустным, а Поросёнок улыбался, ведь ему нарисовали чудесный рот: от уха до уха.
Это маленькие руки взяли карандаш и нарисовали. А большие — пришили серебряные блёстки-глаза и сделали
пятачок из пробки от какого-то пузырька. Сначала Поросёнок переживал, что пробку будет видно, но её обернули той же розовой тканью и Поросёнок получился весь розовый: от макушки до хвоста.
«Какая красота!» — восхитился Поросёнок, посмотрев на свои ножки.
«Какой я чудесный!» — восторженно подумал он, увидев ручки.
«Нет меня прекраснее!» — решил он, взглянув на живот.
А уж потом он посмотрел на руки, которые его сшили, — большие и маленькие.
«Они тоже ничего… Но всё-таки не такие розовые! Нет, я самый лучший, самый восхитительный Розовый Поросёнок на свете!»
Он задрал свой пятачок вверх и увидел лица, которые смотрели на него улыбаясь.
«Это — те самые, не очень розовые…» — мимоходом подумал Поросёнок и тоже им улыбнулся.
Надо сказать, что это вообще был улыбчивый Поросёнок. Он улыбался всегда. И тогда, когда ему сказали, что он будет жить на ёлке, и тогда, когда знакомился с ёлочными игрушками. В душе ему было жалко эти некрасивые стекляшки, то ли дело он — Розовый Поросёнок! Но как не улыбаться, когда во всех этих шарах, фонариках и звёздах отражаются розовые ушки и розовый пятачок! Только успевай голову поворачивать!
«Пусть я живу среди уродцев, — думал Поросёнок, — зато всегда могу любоваться собой, прекрасным Розовым Поросёнком!»
Ни в тот день, ни через неделю, ни через месяц Поросёнок так ни с кем и не подружился. Он не любил прыгать по веткам, раскачиваться на проводах гирлянды, никогда не кружился и даже ни с кем не разговаривал.
«Я прекрасен!» — восторгался он с утра до вечера и сам удивлялся, как можно было получиться таким прекрасным.
Иногда маленькие руки пытались с ним играть. Поросёнка сажали за маленький столик, ставили перед ним маленькие тарелки. Его клали в кровать и укрывали тёплым стёганым одеялом. А ещё катали в пластмассовой колясочке. Но он терпеть не мог такие игры. Любимым его занятием было смотреть на собственное отражение, а зеркальца в царстве маленьких рук не было.
Шло время. Потускнели серебряные блёстки, стёрлась нарисованная улыбка, выгорела розовая ткань, и почему-то стали расползаться швы по бокам, свисая неряшливыми нитками. И даже пробка-пятачок куда-то исчезла. Чего только не делает время!
— Что это за тряпочка у вас на ёлке? — спросил кто-то из гостей и взял в руки Розового Поросёнка.
Тот хотел улыбнуться, но у него не получилось. Ведь он привык улыбаться только своему отражению. Хотел сказать, что он самый великолепный, но потерял голос, ведь он годами ни с кем не говорил.
— Это Розовый Поросёнок! — объяснил кто-то. — Мы его когда-то вместе с мамой сшили. Она помогала его кроить, а потом пришивала голову. Вот эти стежки мамины, а эти — мои! Если бы ты знал, какой это был замечательный поросёнок! Он помещался в пластмассовую коляску, и я гуляла с ним по городу из кубиков и вырезанных из картона деревьев. Он капризничал за столом, не желая есть манную кашу. А потом не хотел спать днём — всё лежал с открытыми глазами и ворочался.
— Ты так интересно рассказываешь про эту тряпочку, — удивился гость.
— Ещё бы! Потом он стал принцем, и у него были свои подданные. Он ездил в старинном автомобиле, и каждый день я строила для него дворцы — один краше другого. Я даже как-то брала его на море, у него была самая высокая песчаная башня на берегу! Знаешь, сколько я рассказывала ему секретов и как внимательно он их слушал? Он настоящий друг — этот розовый поросёнок.
— Хм… Но теперь, извини, это просто тряпочка!
— Перестань! Он прожил жизнь, полную приключений!
Поросёнок попытался вспомнить дворцы, автомобиль, башню, море, но не вспомнил ничего, что уж там говорить о секретах… Поросёнок никогда их не слушал. Он никогда не был другом.
«Вся жизнь прошла мимо!» — с ужасом подумал он. И где-то внутри себя услышал грустный голос розового лоскутка: «Вот и прошла жизнь, значит — здравствуй, помойка!»
Он увидел совсем рядом серые глаза, которые смотрели на него с любовью, и даже порозовел от стыда.
— Как жаль, что я замечал только себя! — всхлипнул Розовый Поросёнок. — Как много у меня было, а теперь никогда-никогда… Ничего-ничего… Я — тряпочка…
— Знаешь, он ещё розовый, если приглядеться, — сказала сероглазая женщина. — И как внимательно на меня смотрит…
— Чепуха! — сказал гость.
А Поросёнок действительно смотрел! Он впервые разглядел и сероглазую женщину, и те руки, которые его сшили.
«Они прекрасны!» — решил он и даже не удивился, что кто-то ещё прекрасен, кроме него.
Поросёнок огляделся… На ёлочных ветках плясали игрушки! Под ёлкой на корточках катал машину мальчик. Телевизор показывал мультики! За окном падал пушистый снег…
— Знаешь, вот тут я его зашью, приделаю пятачок, нарисую рот, и он будет лучше прежнего. Без него ведь и Новый год не Новый год. И может быть, даже Павлик захочет с ним поиграть!
«Лучше прежнего! — прошептал счастливый Поросёнок и торопливо добавил: — Я ведь друг! Хорошо, когда есть друзья… У меня их будет много-много…» А лоскуток, из которого он был сшит, понял, что проживёт ещё одну жизнь.

Хочу познакомить еще с одной книгой из нашего детства. Данное издание уникально тем, что издано в типографии И.Д.Сытина в 1897 г.

Многие уже начали подготовку к Новому году, не только в плане покупки подарков.
Желание нарядить елочку новыми новогодними рукотворными игрушками отнимает много времени.
Я, например, больше люблю формовые елочные игрушки, у самой не хватает времени что-то сделать,
всегда восхищаюсь рукодельницами, которые выделывают новогоднее великолепие.