Генеалогия мифов и сказок

Замечательно, добрались-таки до родителей

значит выводим - Мороз – сын Мары-смерти и мудрого Велеса

Супруга Мороза – сама Зима.

Снегурочка все же внучка, но тогда кто ее родители? Если брать Островского - мать Весна, кто отец?

Zabellisa
Выходит, что ВЕСНА - дочь МОРОЗА и ЗИМЫ у них дочь -СНЕГУРКА.
А ЛЕЛЬ, чей сын? ЯРИЛЫ ( кстати, как его по прозвищу - ЯРИЛ-енко или ЯРИЛов) и ЛАДЫ \ЛЕДЫ?

Да... Это в 20-м веке Дед Мороз резко подобрел... А до 1917 года он считался достаточно свирепым...

Вот детские стишки о нём - просто фильм ужасов :


"Вот идёт старик седой,
Он несёт мешок большой,

Шалунов туда сажает,
А потом в речку бросает

А рыбки в речке тех ребят
Переловят и съедят..".

ну хорошо, будем считать, что с дедом, с Морозом более или менее разобрались, по крайней мере с родителями стало все ясно....
перейдем к его внучке и ее возможным родителям

Наряду с Дедом Морозом большую роль при проводах старого и встрече нового года играет его главная и единственная помощница – Снегурочка. Откуда же она появилась и кем приходится главному морозному божеству?

Генеалогия Снегурочки – дело темное и неясное.
Откуда ее корни и чьих она будет сказать с точностью невозможно. В народном фольклоре нередко упоминается девушка Снегурушка, но ни в каких кровных связях с Дедом Морозом в этих преданиях ее уличить нельзя. В качестве дублера Снегурочки в некоторых великорусских областях выступала обычная снежная баба.

В 1867 году А.Н Афанасьев исследовал сказки, в которых встречается образ Снегурочки и обобщил свои наблюдения в во втором томе его труда «Поэтические воззрения славян на природу».
Этой работой вдохновился А.Н. Островский и написал знаменитую пьесу «Снегурочка». В ней Снегурочка предстаёт как дочь Деда-Мороза и Весны-Красны, которая погибает во время летнего ритуала почитания бога Солнца Ярилы. Именно в этой пьесе Островский «зафиксировал» визуальный образ Снегурочки – в произведении это прекрасная бледная светловолосая девушка, которая одета в бело-голубую одежду с меховой опушкой (шубка, меховая шапка, рукавички). Первоначально пьеса не имела успеха у публики.

Впоследствии большую роль в популяризации образа Снегурочки сыграли педагоги конца ХIX - начала XX столетия, которые стали вписывать новогоднюю принцессу в сценарии детских новогодних елок. Ещё до революции фигурки Снегурочки вешались на ёлку, девочки наряжались в костюмы Снегурочки, делались инсценировки фрагментов из сказок, пьесы Островского или оперы. Правда пока еще Снегурочке не отводилась роль ведущей празднества. Такие «полномочия» внучка Деда Мороза получает уже после 1935 года, когда советские власти официально разрешили праздновать Новый год. В методичках по организации новогодних праздников для детей того периода Снегурочка позиционируется как внучка, помощник и посредник Деда Мороза в общении между ним и детьми.

а вот еще про Снегурочку - С Дед Морозом обычно приходит Снегурочка. Hо не всегда она была беленькой и молодой. В прошлом люди верили, что с Дедом Морозом приходит Кнехт Рупрехт, он же Шмуцли, он же... Люцифер. Hичего себе, Снегурочка!


А ВОТ О МАМЕ СНЕГУРОЧКИ - О БОГИНЕ ЛЮБВИ ЛЕЛИ (ОТСЮДА, ВИДАТЬ И СЛОВО ЛЕЛЕЯТЬ..)

Web Site http://godsbay.ru/slavs/lela.html#top

Богиня Леля
Славянская мифология

Леля
Борис Ольшанский Леля (Ляля) - богиня весны, дочь богини красоты, любви и плодородия Лады. Согласно мифам, она была неразрывно связана с весенним возрождением природы, началом полевых работ. Богиню представляли себе юной, красивой, стройной и высокой девушкой. Б.А. Рыбаков полагает, что вторая богиня, изображенная на Збручском идоле и держащая в правой луке кольцо - Лада. В фольклоре Лада часто упоминается рядом с Лелей. Эту пару: мать-дочь ученый сопоставляет с Латоной и Артемидой и со славянскими роженицами. Двух всадниц на русских вышивках, за спиной которых иногда изображена соха, расположенных по обе стороны от Макоши, Рыбаков соотносит с Ладой и Лелей (Лялей).
В весенней заклинательной песне есть такие слова, посвященные Леле-Весне:

Едить Весна, едить.
На золотом кони
В зеленом саяни
На сохе седючи
Сыру землю аручи
Правой рукой сеючи.

Цикл весенних обрядов начинался днем прилета жаворонков - 9 марта (22 марта по новому стилю). Люди встречали птиц, выходя на вершины холмов, разжигали костры, парни с девушками водили хороводы. Существовал и особый девичий праздник – ляльник - 22 апреля (5-го мая). Самая красивая девушка, увенчанная венком, сажалась на дерновую скамью и играла роль Лели. По обе стороны от нее ставились приношения (хлеб, молоко, сыр, масло, сметана). Девушки водили хоровод вокруг торжественно восседавшей Лели.

Василиса Прекрасная
Иван Билибин Существование богини Лели и бога Леля основано исключительно на припеве свадебных и других народных песен - и современные ученые вычеркнули Леля из числа славянских языческих богов. Припев, в разных формах - лелю, лелё, лели, люли - встречается в русских песнях; в сербских "кралицких" песнях (троицких) величальных, имеющих отношение к браку, он встречается в виде лельо, лелё, в болгарской великодной и лазарской - в форме леле. Таким образом припев восходит в глубокую древность.
Старинный польский припев лелюм (если он действительно существовал в этой форме с "м") Потебня объясняет через сложение лелю с "м" из дательного падежа "ми", как в малорусском "щом" (вместо "що ми"). В припеве "полелюм" (если он верно передан польскими историографами) "по" может быть предлогом; ср. белорусские припевы: люли и о люлюшки" (Шейн "Материалы для изучения быта и языка русского населения Северо-Западного края").
Соображения об этимологическом значении припева лелю и проч. высказаны Вс. Миллером ("Очерки арийской мифологии").
Леля
Владимир Форостецкий

Литература
Мифология древнего мира, -М.:Белфакс, 2002
Б.А.Рыбаков «Язычество древних славян», -М.:Русское слово, 1997
В.Калашников «Боги древних славян», -М.:Белый город, 2003
Д.Гаврилов, А.Наговицын «Боги славян. Язычество. Традиция», -М.:Рефл-Бук, 2002

Да, не учла! Снимаю!

1. Велес = Мара-Смерть
2. (1) Мороз сын Велесов (Велесыч) = Зима (что-то вроде Персефоны)
(2) дочь Весна (Лада) = ? Даждьбог (бог плодородия и солнечного света, живительной силы, его отец - Сварог)

Дид-Ладо объяснено еще в прошлом веке при помощи литовского языка как Великая Лада (Dedis Lado), Великое божество (Dedis Dewie) [ Фаминцын А. С. Божества древних славян, с. 256. 1884 г. Со ссылкой на Стрыйковского]

у них дочь Снегурка (Лель\Ляля) см. ниже = жених (? Перун)

От Леля (как мужчины) вынуждена отказаться: Рыбаков в своей работе "Язычество древних славян..." утверждает, что Лель, вопреки Островскому и Римскому-Корсакову вовсе не юноша, а божество женского пола
.............Самым устойчивым и широко распространенным у всех славян является Лель или Леля как сопутствующее Ладе слово (божество?). Это слово в большей степени подверглось "закону припевности" и нередко встречается с повторами: "Лель-люли", "Лель-полель" и др. С подобными повторами мы очень часто встречаемся в фольклорном материале: "стар-старичок", "млада-младешенька", "горе-горькое" и т. п. Но основу все же составляет то, что было записано поляками еще в XV в., -- Ilely (сербское "льельо", хорватское "Ijeljo", русское "лель", "Ляля", "лёля" и т. п.).
Здесь опять, как и в случае с Ладой, приходится решать вопрос о мужском или женском естестве этого персонажа. Целый ряд записей говорит о Леле (Леле) в женском роде. Большой интерес представляет белорусская аграрно-заклинательная песня, обращенная к Ляле:

Дай нам житцу да пшаницу,

Ляля, Ляля, наша Ляля!

В агародзе, сеножаце,

Ляля, Ляля, наша Ляля!

Ровны гряды, ровны зряды,

Ляля, Ляля, наша Ляля! [Древлянский. Белорусские народные предания, с. 105. Цитирую по А. С. Фаминцыну ("Божества древних славян", с. 295)].

Особенно показателен обряд-игра, посвященный только этому персонажу и подробно описанный Фаминцыным Обряд наблюдался у украинцев и белорусов юго-западного края России. Проводился он в канун Юрьева дня, 22 апреля; эти дни назывались "красной горкой", что отличалось от обычного наименования "красной горкой" фоминой, послепасхальной недели. [ Во время раскопок в с. Гочеве Курской обл. в 1939 г. мне и другим участникам экспедиции довелось видеть, как "играли Лелю". Точный день предстоящего игрища заранее не был известен; о нем узнали только накануне. Под вечер на большой площади собралось несколько десятков старух, женщин и девушек (включая подростков) в особых, хранимых для этого случая, белых одеждах. Они все образовали огромный, очень торжественный хоровод и, подняв руки к небу и медленно притоптывая, двигались по кругу. При этом пелись свадебные песни. Мужчин вокруг хоровода не было даже в качестве зрителей. Календарю это празднество не совпадало с весенним циклом (июль) и, очевидно, соответствовало по смыслу проводам Лели]
Девичий праздник назывался "Ляльник". Девушки выбирали из своей среды самую красивую, и она исполняла роль Ляли. Для Ляли изготавливалась особая дерновая скамья, которая, очевидно, должна была символизировать землю с начавшей прорастать растительностью. На середину скамьи садилась увенчанная венком Ляля, а по сторонам от нее на скамью укладывались приношения: по одну сторону -- хлеб, ало другую -- кувшин с молоком, сыр, масло, яйца и сметана. У ног Ляли лежали сплетенные венки. Девушки водили хоровод вокруг торжественно восседавшей Ляли, прославляя ее как кормилицу и подательницу урожая. По окончании хороводной пляски и пения Ляля наделяла девушек венками. Этот весенний праздник с угощением Ляли продуктами земледелия и скотоводства, связанными с растительной вегетативной силой (хлеб и молочное), проводился накануне другого очень важного празднества славян -- первого выгона скота в поле, обставленного множеством заклинательных обрядов, знаменитого юрьева дня 23 апреля.
Если перед древней масленицей, когда в природе устанавливалось весеннее равноденствие и солнце побеждало зиму, люди "закликали весну", приглашали ее, то в юрьевские дни, когда уже появлялась первая трава, когда распускались деревья, можно было уже праздновать приход весны, ее ощутимое присутствие. Этот весенний праздник "primavera", первой зелени действительно очень напоминает по своей сущности античные элевсинские мистерии, связанные с весенним возвращением Персефоны.
Персефона-Кора -- дочь Деметры; второе имя подчеркивает дочерний, юный характер весенней богини. Напомню, что анонимный русский автор XVII в., сочинение которого использовал Гизель, прямо называет Ладу матерью Леля и Полеля. В этом указании на материнство Лады автор, очевидно, опирался только на современный ему этнографический материал, так как у него нет никаких параллелей с античной мифологией и он не упоминает ни Цереру, ни Прозерпину, что делали польские авторы. Мужской род детей Лады также условен. Материнство Лады явствует и из тех песен, где при закликании весны к ней, Ладе, обращаются за разрешением: "Благослови, мати Ладо, весну закликати!". У русского этнографа XVII в. были все основания считать Ладу матерью.

Отбросим Полеля как песенное повторение, примем женский род для Лады и Лели (к чему нас обязывает фольклорный материал), и мы получим архаичную пару: мать и дочь -- богини оживающей и рождающей природы. Эта пара много древнее, так сказать, исконнее, чем античные мифы или фольклорные реминисценции, и она ведет нас к паре охотничьих рожаниц, тоже являющихся матерью и дочерью. Но здесь мы имеем дело с рожаницами уже аграрными, связанными не с приплодом зверей, а с вегетативной силой весеннего расцвета растительности вообще и хлебных злаков в частности.

Дочерняя сущность Лели-Ляли явствует из целого ряда близких к этому мифологическому имени слов: "ляля", "лялька" -- ребенок, дитя, кукла, игрушка; "лелеять" -- бережно носить ребенка; "люлька" -- детская колыбель; "лелека" -- аист, с которым связано поверье о том, что он приносит детей, и многое другое. "Леля", "Ляля" могло быть почти нарицательным обозначением "дочери", подобно тому как Персефона, дочь Деметры, именовалась просто "Корой", т. е. тоже "дочерью".
С праздником Лели и Лады в юрьевские дни (22 и 23 апреля), с пасхальными днями и с более ранними, масленичными обрядами связано во многих местах разведение костров. Сербы разжигали огромные общесельские костры, высота которых достигала 7 м. Пепел из костра считался священным: им посыпали семена, священник в церкви мазал этим пеплом крест на лбу прихожан, ему приписывались целебные свойства. Иногда вокруг основного костра разводилось 12 малых, что означало общегодовую значимость обряда Ритуальные костры носили интересные названия: "лила", "олеле", "олала", "олалиjа". [ Календарные обычаи и обряды... Весенние праздники, с. 252 -- 262.]

Сербские "лилы" явно связаны с магией плодородия и со скотоводством -- во время горения костра разбрасывали горящую бересту ("лилу") и пели:

Лила, гори, жито, роди!

...Весело нам, лиле, горе

да нам краве добре веде!

Большие костры палили из соломы ("гомиле сламе"), а также жгли огни в особой решетке, высоко поднятой четырьмя мужчинами на четырех длинных шестах . Такие же масленичные костры из целых копен соломы разжигали на высоких местах вне села и болгары, устраивая вокруг огня хороводы. В Болгарии эти костры называли также "олелии", "ойлалия". Не было ли перенесено еще в древности название праздника в честь весенней Лели (по польским записям XV в. "ileli", "ilely") на сопровождавший празднество костер, символизировавший разгоравшееся тепло природы? [Кулишиh Ш., Петровиh П. Ж., Пантелиh Н. Српски митолошки речник, С. 194. ]

Итак, из многообразного общеславянского фольклорного материала вычленяются две мифологические фигуры: Лада -- великая богиня весенне-летнего плодородия и покровительница свадеб, брачной жизни -- и ее дочь (?) -- Леля, Леля, Ляля, олицетворяющая весну, весеннюю зелень, расцвет обновленной природы.
А. С. Фаминцын, писавший о богине весны и сопоставивший русско-украинский фольклор с мифом о Деметре и Персефоне, во второй своей работе несколько сместил объекты внимания: он ни слова не говорит о Ладе и Леле, просто не упоминает их, а сближает с погибающей Персефоной купальскую Морену, Мару, Кострому и т. п. Обряд уничтожения (растерзания, сожжения и утопления) соломенных кукол, действительно, очень близок к мистериям, изображающим похищение Персефоны, но в славянских материалах мы совершенно не ощущаем единства весеннего божества с фигурой, трагически завершающей свой годичный путь в похоронных обрядах Купалы или петрова дня. Нигде не хоронят ни Ладу, ни Лелю, хотя проводы последней можно видеть в приведенном выше описании гочевской "игры в Лелю". Быть может, это связано с тем, что широко распространенное слово "морена" ("marzana") означало не славянскую Персефону, а живую девушку, которую в древности приносили в жертву в момент кульминации созревания урожая?
Освобожденные от пренебрежительно-ученого критицизма, многочисленные сведения о Ладе позволяют нам считать ее общеславянским божеством с функциями богини растительного плодородия (в чем она как-то соприкасается с Макошью, как Деметра соприкасалась с Геей, Артемидой и др.) и богини брака.
Исходя из такого взгляда на Ладу, мы должны снова обратить внимание на Збручского идола: там изображены две богини. Одну из них я отождествил с Макошью, верховным женским божеством, попавшим даже в великокняжеский пантеон, а вторая оставалась неразгаданной. Напомню, что атрибутом второго божества является небольшое кольцо, перстень, четко обозначенный в рельефе. Богиня держит кольцо в правой руке и как бы показывает его зрителю. Думаю, что у нас есть все основания признать эту вторую богиню збручской композиции Ладой Тогда вся композиция будет расшифровываться так: в центре, на главной лицевой стороне четырехгранного идола, изображена Макошь с рогом изобилия в руке; по правую руку от нее, на соседней грани, скульптор изобразил Ладу, богиню брака, семейной жизни, символом чего является перстень в ее руке. Вспомним "ладувание" (или "Дай-Лада") -- обряд, во время которого в святую воду девушки бросали перстни и цветы. По левую руку главной богини на другой грани находился бог-воин с конем и мечом. Таким образом, по сторонам Макоши находились божества обеих половин рода человеческого - справа Лада, покровительница девушек и женщин, и слева вооруженный Перун, бог мужей воинов.

У Рыбакова еще много чего......но есть и критикующие его реконструкции