Переселенцы из Тульской губернии в Сибирь

Потом перейдут к другим темам. Заговорят о том, что в колхоз пришли новые трактора, что на трудодень дали хлеба, что многие уезжают из деревни на ударные стройки, Что дети теперь учатся в школе и будут грамотные.
Софья вспомнит свекра, который привел их сюда, а сам не пережил разочарования и свекровь, которая так и умерла в нищете, ни разу не наевшись досыта. Зря прошагала три тысячи верст навстречу счастью, видно, разминулась с ним в пути.
- А теперь из России едут новые переселенцы на ударные стройки, - вздохнула Софья, вспомнилась родная деревня, всколыхнулась душа, тоска ее снова петлей захлестнула.

Нестерпимо захотелось домой - в Сибирь. Там теперь была ее родина. Душа обрела покой, но по мере приближения к дому росла тревога. А перед Барнаулом приснился сон: снова они карабкаются по обрыву, и уже на самом верху схватилась за березу, а та вырвалась с корнями, и полетели они вместе вниз. Софья уже знала: что-то произойдет и они опять окажутся на дне жизни. И снова будет выбираться из пропасти, но хватит ли сил?- жизнь уже перевалила на шестой десяток.

Мгновенно вся деревня собралась у конторы. Слушали сообщение, записывались в добровольцы. Уже в первый день войны в Косихинский военкомат поступило 600 заявлений. Люди рвались на фронт, теперь им было, что защищать. А на другой день началась мобилизация, и потянулись обозы на станцию Овчинниково, увозя мужиков. Большинство из них уезжали навсегда...

И так в каждом доме. Трудоспособное население в деревне уменьшилось наполовину. Забрали на фронт лошадей, трактора, машины. В 43-м году на одного колхозника приходилось 8,5 га уборочной площади, а на одну лошадь 10 га. К осени 41-го года в армию ушли почти все председатели колхозов и механизаторы. У руля поставили женщин.
Назначили председателем и Софью Павловну. Плакала, отказывалась, боялась, что не справится.
- Да как же я буду председателем колхоза? - упорно отнекивалась. - Я ни писать, ни читать не умею.
Дали ей заместителя, который еле-еле умел читать.

В 42-м году на Алтай из Европы были эвакуированы оборонные заводы. Для работы на них нужны были люди. Проблема была решена гениально просто, как всегда в России, за счет крестьян. Забрали на станкостроительный завод Егора с 17-летней дочерью Татьяной. Таня делала патроны, а Егор отгружал ящики с патронами. Жили в бараке, заедали вши. Паек - 300 г хлеба в день. Иногда вместо хлеба давали манную кашу или суп с крапивой, заправленный манной крупой. Однажды Егору повезло: нашел на свалке лошадиную ногу:
-Татьяна, щас у нас ужин будет превосходный!
Сварили эту ногу, попили отвар через край и пошли спать по баракам.
Раз в неделю ходили к вокзалу в баню на прожарку от вшей. Мылись щёлоком, умывались травой "татарское мыло". Потом выдали дустовое мыло. Выдали спецодежду: брюки, гимнастерку, бушлат, на ноги стеганые ватные бурки. Вскоре Егор стал с голоду опухать. От водянки раздулся живот, лопалась кожа, положили в больницу, а там тоже есть нечего. Софья сушила картошку и отправляла ему. Из больницы его списали домой. И все же выжили люди.