Для всех Осмоловских

Бонч-Осмоловский Глеб Анатольевич
Известный историк, археолог, специалист в области палеолита, эрудит и подвижник науки ХХ века.

Klim2018

[q]

Бонч-Осмоловский Глеб Анатольевич
Известный историк, археолог, специалист в области палеолита, эрудит и подвижник науки ХХ века.

[/q]

Ну, это Вы на моего собственного дедушку попали На самой правой фотографии он с Андреем - моим папой А в середине - с женой, Ольгой, моей возлюбленной бабушкой, мамой Андрея.
Эти фотографии из книги Платоновой? Правая, впрочем, из другого источника. Из какого?

Bontch–Osmolovskaia Marina написал:

[q]

.

Klim2018 написал:

[q]

Осмоловський Георгій Єрмолаєвич.
(1889 – 4.09.1921)
Інженер.

[/q]

.
Клим, а вот этого человека я не знаю. Но, кажется, такое имя-отчество я встречала в послужных, нужно перепроверить.

[/q]

Вот ещё на него информация из той же книги:

"... Ваша работа будет состоять в следующем: По приезде в Одессу связаться с подпольщиками, показав им свой документ (который прилагаю) на Малороссийской 84 кв.3 Дыбовицкому, на Градоначальницкой 24 Осмоловскому. Передать им, что скоро приедет атаман Гулий Гуленко, где организует военный центр и предложить им найти конспиративные квартиры...

Прибыл в Одессу 7 / V где через того же Дубовецкого установил связь с Осмоловским и подпольем32.

32. ГДА СБУ. – Ф. 5. – Спр. 8706. – Т. 9. – С. 7-9.

Тинченко Я. Лицарі зимових походів. 1919 – 1922 рр. – К.: Темпора, 2017. С. 141 – 142.

Встретил в фонде "Управления по Переселенческим делам" ЦГА РК прошение от Бонч Осмоловского на имя губернатора Семиреченской области, военным был он, просил выделить ему земельный надел. Кажется ему в ответ написали отказное письмо. Писал он с Дальнего Востока что ли, после Русско японской войны кажется. Имя отчество его не запомнил. Но фамилию очень хорошо запомнил. Не простая ведь фамилия. Помню был революционер или большевик с такой фамилией. Ну вообщем если эта информация вас заинтересует

Klim2018

[q]

Осмоловський Георгій Єрмолаєвич.
(1889 – 4.09.1921)
Інженер.

[/q]

Данные по поводу этого человка очень любопытные... Инженер в те годы - был человек весьма примечательный... Этот стал революционером. Была занятная выписка у меня из Бабеля, рассказ «Гапа Гужва», первая
глава из книги «Великая Криница».Приведу этот кусочек. Гипотетически можно предположить, что Георгий Ермолаевич после войны мог стать судьей, т.к. имел образование. Пока других подходящих Осмоловских на территории Украины в это время у меня нет..

1930 г. (год написания рассказа)

«Судья

Дочери накрыли на стол, поставили самовар.
Поужинав, Гапа ушла в сельраду. Там, усевшись
на лавках вдоль стен, молчали старики из села
Великая Криница. Окно, разбитое во время
прошлых споров, заделали листом фанеры,
стекло лампы было протерто, к щербатой стене
прибили плакат – «Прохання не палить».
Вороньковский судья, подняв плечи, читал у
стола. Он читал книгу протоколов великокри-
ницкой сельрады; воротник драпового его
пальтишка был наставлен. Рядом за столом
секретарь Харченко писал своему селу обвини-
тельный акт. Он разносил по разграфленным
листам все преступления, недоимки и штрафы,
все раны, явные и скрытые. Приехав в село,
Осмоловский, судья из Воронькова, отказался
созвать сборы, общее собрание граждан, как это
делали уполномоченные до него, он не произнес
речи и только приказал составить список недо-
имщиков, бывших торговцев, списки их имущест-
ва, посевов и усадеб. <…> Гапа, щурясь, стояла у
двери. Гримаса тронула губы Осмоловского, узкий
нос его сморщился. Он наклонил голову и сказал:
«Здравствуйте».
Судья поднял воспаленные глаза и кивнул ей. Он
съежился еще больше, забрал голову в узкие
рыжие руки и снова погрузился в книгу велико-
криницких протоколов. Гапа повернулась, статная
ее спина зажглась перед оставшимися.
Осмоловский пришел на отведенную ему квар-
тиру. На лаву брошен был тулуп, судью ждал
ужин – миска простокваши и краюха хлеба с
луковицей. Сняв очки, он прикрыл ладонями
больные глаза – судья, прозванный в районе
«двести шестнадцать процентов». Этой цифры он
добился на хлебозаготовках в буйном селе
Воронькове. Тайны, песни, народные поверья
облекали проценты Осмоловского.
Он жевал хлеб и луковицу и разостлал перед
собой «Правду», инструкции райкома и сводки
Наркомзема по коллективизации. Было поздно,
второй час ночи, когда дверь его раскрылась и
женщина, накрест стянутая шалью, переступила
порог.
– Судья, – сказала Гапа, – что с блядьми будет?…
Осмоловский поднял лицо, обтянутое рябоватым
огнем.
– Выведутся.
– Житье будет блядям или нет?
– Будет, – сказал судья, – только другое, лучшее.
Баба невидящими глазами уставилась в угол. Она
тронула монисто на груди.
– Спасыби на вашем слове…»