Чугуев и с. Каменная Яруга Змиевского у. Харьков. губ.

5. Состав семьи.

Из Белгорода в Чугуев Яков Острянин выехал с сыном Андреем (подтверждается рядом московских документов). Семью Острянин, скорее всего, вывез в 1638 г. под Чугуев заранее. Этим возможно, объясняется его настойчивое желание поселиться именно на Чугуеве городище, так как именно там у черкас уже были их пасеки и припасы.

В челобитной черкас 1641 г. с жалобой на Острянина одним из пунктов его обвинения было то, что он вывез свою дочь с зятем в Литву, т. е. таким образом готовился к измене. Жену звали Пелагеей. Интересно, что безымянный сын Острянина (возможно, это был Андрей) после бунта упоминается уже в Полтаве, т.е. он побежал вместе с другими черкасами и бросил мать в самую тяжелое для нее время, после гибели мужа. Она осталась в Чугуеве, и позднее ей разрешили постричься без вклада в Московском Новодевичьем монастыре " за большую службу" ее погибшего мужа. Имя дочери, а также судьбы ее и сына Андрея после 1641 г. остались неизвестными.

В Интернете кочует утверждение, что дворянский малороссийский род Искр ведет свое начало от Якова Острянина. Утверждается, что у Якова Искры-Острянина было двое сыновей Иван и Юрий и дочь Мария. Сын Андрей не упоминается. Документов, подтверждающих это, нам найти не удалось. Есть только голословное утверждение Ивана Ивановича Искры при оформлении купчей в 1678 г., что его дед Яков Острянин.

Способствовала такому удивительному утверждению и родословная дворянского малороссийского рода Искр, опубликованная В.Л. Модзалевским . В ней с легкостью фокусника Якова Острянина превратили в Якова Искру-Острянина, а к достоверно известному сыну чугуевского Острянина Андрею и безымянной дочери добавили реально существовавших по документам персон: сыновей Ивана по прозвищу Искренко и Осипа, а также дочь Марию, не связанных родством с Яковом Остряниным в имеющихся документах. Вся фантасмагория с превращением основана на единственном бездоказательном утверждении Ивана Ивановича Искры, сыне Ивана Искренко, при оформлении купчей, что его дед Яков Острянин когда-то владел этим имением.

Непонятно, где были в таком случае Иван и Осип в 1638 г., как произошел переход имения от Якова Острянина (убит в 1641 г., все имение, как принадлежащее мятежнику, должно было поступить в пользу короны) к Ивану Искренко (реестровому казаку Полтавского полка в 1649 г.). Остается еще вероятность связи киевского казака-мятежника Яцка Острянина с нашим, а имущество киевлянина было реквизировано еще в 1638 г. (см. королевский привилей). Доказательств этому нет, утверждение о родстве Искр и Острянина маловероятно.

Все это очень напоминает ранний период оформления дворянских родословных, когда свое происхождение чисто русские роды вели от выезжих татарских мурз, немцев, короля Албании, волошского господаря и т.д. и т.п., когда проверить указанное происхождение не представлялось возможным.

Прощайте вольности казацкие на все времена: «все льготы, доходы, право на самосуд и на выбор старшин, которыми они пользовались в награду за услуги». Казаки чесали головы от изумления результатами своего восстания десять лет, пока не собрались бунтовать вновь (восстание Богдана Хмельницкого 1648 г.). Думаю, что казакам не меньше польского правительства хотелось добраться до сбежавшего с поля битвы руководителя такого восстания.

Обычно ведь как было? Оказавшись в безысходной ситуации, казаки выдавали своих руководителей головой, а сами молили о милости и снисхождении к ним глупым, поверившим клятвопреступникам. Ну выдали Путивльца, раненых Скидана и Репку. Всем ведь ясно, поляки их требуют не для лечения. Как правило, повстанческую старшину лишали головы и четвертовали. Для разнообразия могли развесить на виселицах по дорогам или посадить на кол. А многих остальных рядовых повстанцев ожидала не лучшая судьба. Документы того времени изобилуют фразами «ляхи, ворвавшись в табор, вырезали всех оставшихся», «венгры вырезали всех пленных восставших казаков». Всех оставшихся в живых определили в холопы. Ну и чего же вы хотели? Да, це Европа, и воевали казаки с европейскими наемниками, польским шляхетским войском и своими же братьями, реестровыми казаками. Но Европа средневековая с нравами, как у всех победителей того времени. В реальной жизни реестровые казаки для нереестровых были небратья, хуже ляхов и татар, как только их не обзывали в универсалах сечевиков (см. Универсал Остряницы)*.

А тут некая обида на старшину у казаков-повстанцев, конечно же, была! Острянин сбежал ночью, оставив всех на произвол судьбы, чистой воды предательство. Избранный казаками вместо него Димитрий Томашевич Гуня дважды смог вывести казачье войско из осады, просто испарился гениально со всем войском и возами из окружения, но и он продержался только два месяца. П.А. Кулиш писал о нем так: «дикий талант, блистательно поддержавший низкое по средствам и целям, но геройское по решимости дело Павлюка и Скидана», «Ночью Гуня, как бы волшебством, как бы прославленным характером запорожским, провел козаков своих между оцепивших его ведетов, и исчез, не покинув позади себя не только пушек, но и не одного воза» . И тоже в последний момент, когда результат восстания уже был ясен, ночью уплыл непокоренный, а куда, не сказал никому. С тех пор о нем никто не слышал . Пришлось держать ответ всем оставшимся в живых!

С.М. Соловьев привел выписку из письма гетмана Конецпольского к королю 1639 г., в котором говорится: «Дал мне знать комиссар, что Гуня, который начальствовал своевольниками против войска нашего, с несколькими другими начальными людьми и 300 лошадей ушел к Остранину в Москве. Если мы не воспротивимся этим побегам, то нечего надеяться покоя на Украйне, когда своевольство будет иметь такое близкое убежище».

* "Козаков же реестровых, выродков и отступников наших, не заботящихся, ради собственной прибыли и частных выгод, об упадке отечества, берегитесь и опасайтесь, как, ядовитой ехидны; ибо как только они об этих листах и о намерениях войска Запорожского проведают и известят о том Ляхов, лживых панов своих, то наши военные интересы тотчас пострадают в своих успехах и придут [чего не дай Боже] к вредному концу, а вас постигнут жестокие мучения от Ляхов, на допросах об этих листах. Ибо и Кумейская война с Ляхами, не по чему иному, как только по простоте и неосторожности братьи нашей, живущей в своих домах, навлекла, хотя и не великое, бесчестие и бесславие войску Запорожскому; так как подобные сим нашим листы тогдашнего гетмана Запорожского, пущенные в Малороссийский народ, вскоре попали, мимо своего назначения, в руки реестровым козакам, а от них Ляхам, и они, узнав их содержание, постигли вполне, как предупредить угрожающую им беду и как сделать отпор предприятию войска Запорожского. И потому мы убедительно и горячо просим и советуем вам приготовляться к наступающей войне, а от козаков реестровых, врагов своих и истинных губителей нашего отечества, все то, что тут изложено, как от злой искры, беречься".

7. Идентификация чугуевского Якова Острянина. Не самозванец ли последний?

Все эти названные лица (черкасский полковник Яков Острянин 1633 – 1634 гг., киевский казак-мятежник Яцко Острянин 1638 г. старшой казацкого восстания 1638 г. Острянин, и чугуевец Яков Острянин) реально существовали, и это подтверждают документы, которые можно признать надежными в отдельности для каждого из них. Но нет ни одного документа, который бы связывал и подтверждал единство, хотя бы одной пары из этих персон. Только о киевском казаке-мятежнике больше нет никаких сведений, остальные упоминаются в нескольких документах. Попробуем разобраться, для чего составим психологические портреты этих людей.

Черкасский полковник – профессиональный средневековой военный; грабеж и убийства для него обычное дело, средство для выживания и накопления богатства; жесткий и жестокий; приучен к дисциплине, требует того же от подчиненных; хорошо владеет оружием; физически крепок, вынослив; целеустремлен, старается добиться своей цели любыми средствами; честолюбив, любит победы, не любит проигрывать; набожен, но только внешне, может разорять православные святыни и бога не боится, верит в гадальщиков; пользуется популярностью среди подчиненных, пока успешен.

В 1633 г. севский воевода выслал в Москву распросные речи запорожского казака Семена Шарпанца о прибытии под Путивль 20 000 казаков с гетманом Дорошенком и 5 000 поляков с Пясочинским, об избрании казаками будто бы на место Дорошенко гетманом Яцка Остренина и о намерении идти под Смоленск. Другими документами эта информация не подтверждается. Не зря воевода использовал обычное для таких источников выражение «будто бы». А вот при описании нового неудачного для поляков похода на Курск 26 августа, в котором участвовали и черкасы, Я. Острянин упоминается как «отставленный гетман». Путаница с обозначением чинов черкасских военноначальников характерна для московских документов того времени. В общем складывается впечатление, что не следует особо доверять любой, даже архивной, информации, основанной на непроверенных слухах или распросных речах.

Есть московские документы о том, что полтавский полковник Я. Острянин в 1635 г. с семью сотнями казаков собирался уйти из Полтавы и принять российское подданство. Но затем ляхи его уговорили остаться, обещав, что более никаких притеснений не будет. Эти сведения основаны на слухах, полученных от бежавшего из Литвы полоняника и прибывших в Белгород черкас. Степень надежности этих сведений невысокая.

Старшой казацкого восстания – практически те же самые качества, что указаны выше, выраженные в более сильной мере; командовал войском более 20 000 человек; как воинский начальник не выдержал проверки в период восстания, одержал одну небольшую победу под Голтвой, побив отряд немцев человек с 700 и реестровых казаков человек с 400, и проиграл все последующие сражения: решимость, сопряженная с боязнью неудачи; плохое стратегическое видение; торопливость в подготовке и принятии важных решений; неумение сплотить вокруг себя разные воинские подразделения; «дерзкий трусливый добычник» по выражению С. Величко, сбежал с поля сражения под Жолниным, бросив доверившихся ему людей, предатель; личные интересы ставит выше интересов товарищества; заботливый семьянин, заранее обеспечил безопасность семьи.

Гетман в Чугуеве – не обладает качествами военноначальника, сомнительный гетман, скорее всего самозванец; решения перекладывает на других; в ходатаи в Москву послал двух полковников, оказавшихся в Чугуеве сотниками, и белорусского попа, а сам остался с семьей; ходатайство к царю от его имени и всех других черкас и его донесение о проваленном поиске над татарами написаны на белорусском языке; черкасы ждут прибытия своих белорусских родственников; может быть, он сам белорус; вялый, безвольный человек, не может командовать даже сотней черкас, дисциплина среди подчиненных чугуевских черкас полностью отсутствовала, отступился от решения проблемы взаимоотношений с воеводой и черкасами; насильник и грабитель собственных черкас, по менталитету разбойник.

С деловыми качествами нашего чугуевского героя мы уже разобрались, теперь несколько слов о его моральных качествах. Ниже приведена челобитные чугуевских черкас на своего предводителя.

9 февраля 1641 г. Челобитные черкас, переселившихся в г. Чугуев, с жалобой на гетмана Яцка Остренина, который чинил над ними насилия

С п и с о к с ч е л о б и т н ы е

Царю государю и великому князю Михаилу Федоровичю всеа Русии бьют челом холопи твои, Чюгуева города черкашене: сотники, и пятидесятники, и десятники, и все черкасы.

В нынешнем во 149-м году февраля в 9 день в том, государь, что писал с Москвы Онофрей Омельянов и Гапон Григорьев к нам, холопем твоим, чтоб мы выправили еще на Москву своих мирских челобитчиков, что нас гетман Яцко Остренин перед праведным государем называет ворами и изменниками. А мы, холопи твои, тово воровства и изменства хочем очищатца и межи нами, холопи твоими, воров и изменников не знаем. А хто може такий вор найтись, мы за вором и за изменником не стоим и своих мирских челобитчиков хочем о том деле отпустить к Москве.

Милосердый государь царь и великий князь Михайло Федорович всеа Русии, пожалуй нас, холопей своих, вели государь отписку нам дать о том деле очищатца в неверности нашей.
Царь государь, смилуйся.

С п и с о к с ч е л о б и т н ы е ч ю г у е в с к и х ч е р к а с

Царю государю и великому князю Михаилу Федоровичю всеа Русии бьют челом холопи твои, Чюгуева города черкашене: сотники, и пятидесятники, и десятники, и все рядовые черкасы.

В нынешнем в 149-м году февраля в 9 день в том, государь, что ково из нас, холопей твоих, гетман Яцко Остренин обидил и укривдил: на речке на Тетлезе, хто ходил по ягоди или по грибы и с Федькиной с Чючиной дочери поневу снял, с Семеновы жены поневу снял, с Яцковы Телятниковы дочери поневу снял, с Андреевы жены поневу снял, с Лавриновы Скибиной дочери наметку снял и иным им многим, которые в сей челобитной имяны не написаны, кривду чинил; а на реке на Удах, на Кабановой поляне, что по твоему государевому указу дали были писцы и в книги записали на пчельники на сенные покосы, Ивашка Пузик со пчельника согнал, у Федорка избу совсем отнял и пчельник отнял, и сам Яцко Остренин, гетман, там и з животиною своею стоит.
Крестьяне гетмана Яцка Остренина Федькина Чючина 20 возов сена сильно свезли и самого мало не убили. Гришке Павлову словесно говорил, чтоб пчельника отступился, который ему, Гришке, дан по твоему государеву указу. И хто меж нас, хлебом ся журит, и гетман Яцко Остренин велит нам дети продавати и хлеб покупати. У Федьки Чючи десятину проса лошадьми стравил, и тот Чуча одну лошадь изымал было, и гетман пришод на двор, сильно лошади взял и самого хотел сколоть рогатиною. Яцко Остренин дочерь свою и з зятем выправил в Литву.

Милосердый государь царь и великий князь Михайло Федорович всеа Русии, пожалуй нас, холопей своих, вели, государь, челобитье наше принять.
Царь государь, смилуйся, пожалуй.

На что же жалуются поселенцы:

1. Яцко Острянин обзывает своих подчиненных ворами и изменниками, а они полагают, что таких среди них нет, и они хотят от таких обвинений очиститься.
Напомним, что через два с половиной месяца, эти обвинения Острянина оправдаются, и черкасы после убийства Острянина и спонтанного бунта с грабежом казны, поджогами города и убийствами служилых людей дали деру из Чугуева, т.е. изменили присяге на верность царю. Лишний довод в пользу мнения, что поводом к бунту послужило неумное поведение Острянина и, как следствие, его убийство.

2. Насильник и хулиган. Начали второе челобитье с этого - видно, самое наболевшее. Снимал с женщин и девок поневы и наметки. Насиловал после снятия понев или просто шутки такие? Насильник или дурачок – вот так альтернатива! А «лыцари» где же были? Все терпели?

3. Грабитель и вор. Отнимал у черкас записанные за ними пчельники и даже дома, травил лошадьми посевы, чуть не убил черкашенина, защищавшего свое добро от грабежа.

4. Использует наемных крестьян. Его крестьяне, глядя на хозяина, ведут себя нагло, воруют сено и угрожают убийством.

5. Подонок. Тем, кому не хватает хлеба, советует продавать детей, чтобы его купить.

6. Готовит измену. Отправил дочь с зятем в Литву.

Ну и как вам этот психологический портрет? Даже с учетом того, что черкасы что-то в челобитной преувеличили. Это такому человеку надо поставить памятник в Чугуеве? Чувство омерзения и презрение, других слов не подберешь.

Мы не знаем, что действительно случилось. Вряд ли пятьдесят убежавших с Остряниным черкас были довольны таким решением, ведь их семьи остались в Литве и должны были стать крепостными у панов, имущество подлежало конфискации, могла быть ссора, в которой Острянина могли убить. Запорожцы после поражений всегда уходили назад в Сечь, семей у них не было и достать их там было невозможно. Поляки много раз пытались это сделать и безуспешно. Последний раз это было в марте 1638 г., перед восстанием Остраницы и Скидана. Вполне вероятно, среди беглецов запорожцев уже не было, а были жители Левобережья с семьями, жившими неподалеку. Потому-то и возобладало мнение о необходимости ухода за московский рубеж.

Умные или циничные люди говорят: «Ищи, кому это выгодно». Пофантазировав немного, можно даже придумать схему, в которой самозванец гетман был бы полезным и для перебежчиков-литвинов, и для московского государства. По одиночке всех черкасов надлежало высылать обратно в Литву, безусловно, что украинные московские воеводы так и поступали в соответствии с полученными из Москвы указаниями. В 1638 г. в Путивле принимали в московские пределы до 10 человек в группе, главное, чтобы были семейными и зажиточными. А здесь был шанс во главе с неким гетманом получить разрешение на поселение большой толпе. Трудно сказать, у кого могла возникнуть мысль о таком возможном развитии событий. Может быть, поэтому новоявленный гетман и не поехал в Москву со своим челобитьем, ведь трудно было предугадать царское решение. Москали могли и голову снести бунтовщику против законной власти, а могли в доказательство дружбы отослать обратно в качестве подарка временным друзьям-полякам. Те, не задумываясь, поступили бы традиционно, т.е. порезали бы подарочек на пять кусков и вывесили бы на городских воротах, как это было принято у них поступать с изменниками. На принципах демократии, конечно, - по решению сейма.
Тут поневоле призадумаешься о возможных последствиях. Ситуация понятна - «или пан, или пропал». Но ясно, и очевидно по результату, что такое решение нашло понимание в Москве. После этого массового переселения в Чугуев, разрешенного царем в нарушение мирного договора с Речью Посполитой, черкасы хлынули в украинные московские города и стали заселять пустующие московские земли, и, в частности, те, что позднее стали называться Слободской Украиной. С новыми поселенцами стало возможным строительство Изюмской черты с новыми укрепленными городами, границы Московского государства быстро отодвинулись далеко на юг. Речь Посполитая, конечно, протестовала и требовала выдачи беглецов по договору, Русское царство выдавало обратно только одиночек-гультаев, не внушавших доверия. И с вынужденным и невыгодным для государства Поляновским мирным договором ничего не случилось вплоть до 1654 г.

А судьба Острянина? Мавр сделал свое дело, мавр может уходить? Сам виноват! Любой осерчает, когда его бабе или дочери сдергивает поневу или наметку мнимый начальник, которого никто не выбирал. Перед чугуевским бунтом было несколько побегов черкасских жен с другими черкасами в Литву. Их поймали, так все черкасы стали требовать у воеводы смертной казни всем участникам этих побегов, чтобы другим было неповадно уводить чужих жен и давать повод думать про них, что они тоже могут изменить государю. Жѐсток был чугуевский воевода, как и все тогда, но даже он опешил от таких требований и запросил указаний из Москвы, как ему следует поступить.

Немного промахнулись московские чиновники с кандидатурой гетмана, начальник из него был никакой, а так все сработало. Процесс переселения черкасов с 1639 г. стал необратимым, на переговорах 1647 г. поляки требовали возвращения 20 тыс. своих переселенцев после восстаний 1637 – 1638 гг. А тут и новый бунт черкас в 1648 г., а там и так называемое воссоединение России с Украиной в 1654 г. подоспело.


Написание ходатайства о поселении на белорусском языке, белорусский поп среди ходатаев в Москву, позднее в Чугуев переселился еще один белорусский поп Игнатий Якимов, черкасы в ходатайстве писали, что их белорусские родственники только ждут положительного царского решения, чтобы присоединиться к ним – все указывает на то, что большинство прибывших черкас были белорусами (литвинами). Очень вероятно, что таким же литвином был и человек, назвавший себя гетманом Яковом Остряниным. Во всяком случае донесение Острянина в феврале 1639 г. о проваленном им поиске над татарами также было написано на белорусском языке. Возможно, конечно, что чугуевский Острянин был неграмотным, и письма за него писал белорусский священник. Вероятность мала, что не нашлось среди поселенных грамотного черкаса, умевшего писать на малороссийском языке.

То, что руководитель восстания Острянин, по предположению С. Величко, мог уйти на Дон и исчезнуть из письменной истории, доказывает пример с другим руководителем восстания. Дмитрий Гуня после последнего сражения на устье р. Старца ночью «отплыл на лодке вниз и унес свою молодецкую голову от польской кары». Никаких следов Гуни в последующих документах мы не находим. Почему то, что удалось Гуне, не могло сойти и Острянину?

Вообще-то критика существующей версии об Острянине и прибывших с ним черкасах уже была. Вот как написано об этом в статье «История Харьковского полка. 1654 – 1699.»

«Остранин – один из многих казацких вождей, поднимавших оружие против Польши. Будучи нежинским полковником, он принимал участие и в восстании Павлюка (1637 г.). Неудача его загнала в Запорожье, где он и был якобы «выбран гетманом» (у запорожцев были кошевые атаманы, а гетманы у казаков украинских). Но так Остранина называют царские грамоты и пр., а также и он сам себя. Личность его вообще мало выяснена. Собственно, и гетманство-то его довольно-таки призрачное. Восставшие казаки так называли своих старших – их целый ряд. Гетманский титул за ними никем признан не был – утверждался же он королём Польши. Вопрос о гетманах вообще не вполне выяснен исторической литературой; в числе их считаются в сущности никогда ими не бывшие»; «…пришедшие казаки были лжезапорожцы, притом они были до крайности плохо вооружены – оружие было не у всех – что не похоже на сечевиков».

Камнями прошу не бросаться со всех сторон. Это только версия в рамках теории многовариантности истории. Не нравится эта, предложите другую, свою аргументированную, в которой не будет несуразиц и откровенного вранья или фантазий, как в существующей.