Чугуев и с. Каменная Яруга Змиевского у. Харьков. губ.

С.М. Соловьев не называет имени руководителя казацкого восстания Остряницы, мстившего за отца, замученного поляками, (по Универсалу это Стефан Христофор) и отождествляет его с чугуевским поселенцем Яцком Остраниным. Остранин, поразивший поляков под Голтвою (5 мая), но потом разбитый под Жолниным (13 июня), ушел в московские владения, куда еще прежде вывез жену.

Это же мнение разделял и Д.И. Багалей.

Чтобы выйти из противоречий, связанных с именем и местом смерти старшого черкас, архиепископ Филарет предположил , что существовали два человека:
«Нет сомнения, что московский Остренин есть то же, что казацкий Остряница. Однакож нельзя признать гетмана Якова Остренина за одно лицо с знаменитым гетманом Остряницею, которого, по словам Конисского, зверски погубили ляхи в 1638 г.:
аа) Казацкий гетман, герой Остряница, назывался Стефаном, а наш Остренин постоянно называется Яковом;
бб) Чугуевские черкасы прямо говорили своему гетману Остренину: «а в Гетмана тебе не выбирали в Литве, пожаловал Гетманом Государь Царь». Между тем несомненно, что Стефан Остряница избран был в гетманы самыми казаками;
вв) наконец, нет причин не доверять Конисскому в том, что ляхи предали страшной смерти гетмана Стефана Остряницу в 1638 г..
Летописец о войнах Хмельницкого говорит: "присягу зломивши, Остряницю и Гуню убили в Варшаве, а Киримла сотника Киевского с сыном его на пали взбили и многих знатных четвертовали, а многих на гаках (на крючках) вешали". То же говорит и Ригельман.
Таким образом остаётся положить, что гетман Яцко Остренин был только родственник, может быть и брат знаменитого героя – страдальца Остряницы и очень вероятно, что благочестивый царь, преимущественно по уважению к страдальческой смерти и заслугам гетмана Стефана Остряницы, почтил Якова Остренина, или Остряницу, званием «Гетмана войска Запорожского»».

Но попытки как-то сгладить противоречия часто приводят к новым, не менее острым. Конечно, можно аналогично предположить, что было три или даже больше Остряниных. Но следует заметить, что старшие запорожского войска не появляются ниоткуда, как чертик из коробочки, они должны быть в авторитете, который в Запорогах можно было заработать только одним способом, активным участием в успешных грабежах и боях с неприятелем.

Никаких упоминаний о Стефане Острянице до избрания его в старшие и появления Универсала нет. С другой стороны, Полтавский (или Нежинский) полковник Яцко Острянин из московских документов 1633 – 1634 гг., далее не упоминается. Яцко Острянин вновь появляется в них только в ходатайстве на поселение в Чугуеве городище. Если добавить к этому еще упоминаемого в московском документе 1621 г. Герасима Острянина и киевского казака-мятежника Яцко Острянина из королевского Привилея 1638 г., то и голова уже начинает кружиться от обилия разноречивой информации.

Продолжение

Легендарным выглядит и описание Стефана Острянина и его смерти в Варшаве в «Истории русов». «На место замученного Павлюги, выбран в 1638 г. Гетманом Полковник Нежинский (?), Стефан Остряница, а к нему придан в Советники из старого заслуженнаго товариства Леон (?) Гуня, коего благоразумие в войске отменно уважаемо было».

В качестве источника «Историю русов» использовали и такие авторитетные исследователи Малороссии как Н.И. Бантыш-Каменский и Филарет. Их последователи, не столь авторитетные, обзывают этот источник, как хотят: и мутным (начиная с Д.И. Багалея), и безобразнейшим, и политическим памфлетом. Что их всех объединяет, так это полное отсутствие каких-либо доказательств. Многие сомневаются в авторстве святителя Георгия, пренебрежительно называя автора этого сочинения псевдо-Конисским. Но похоже, что все эти критики не читали предисловия к этой книге.

Непонятны причины, по которым Императорское Общество Истории и Древностей Российских, издавая «Историю русов», поставило святителя Георгия Конисского автором этого сочинения. Вот выписка из предисловия к этому сочинению.

«Историков и Летописцев сего времяни было в Малой России довольно. Но как сия страна, как бы созданная или осужденная для руин, от частных нашествий иноплеменников, а еще частейших набегов и браней от народов соседних, и наконец от непрестанных междусобий и побоищ, претерпела всех родов разорения, губительства и всесожжения, и, так сказать, обагрена и напоена кровию человеческою и покрыта пеплом, то в такой несчастной земле, можно ли было что либо сберечь целое? А по сей причине взята сия История из летописей и записок Белоруских, яко из страны единоплеменной, соседствующей и от руин Малороссийских удаленной.
Известный ученостию и знатностию Депутат Шляхетства Малороссийскаго господин Полетыка, отправляясь по должности Депутатства в великую оную Имперскую Коммиссию для сочинения проекта новаго уложенья, имел надобность необходимую отыскать отечественную Историю. Он относился о сем к первоначальному учителю своему, Архиепископу Белорускому, Георгию Конискому, который был природный Малоросиянин, и долголетно находился в Киевской Академии Префектом и Ректором. И сей-то Архиерей сообщил Господину Полетыке Летопись или Историю сию, уверяя архипастырски, что она ведена с давних лет в кафедральном Могилевском монастыре искусными людьми, сносившимись о нужных сведениях с учеными мужами Киевской Академии и разных знатнейших Малоросийских монастырей, а паче тех, в коих проживал монахом Юрий Хмельницкий, прежде бывший Гетман Малоросийский, оставивший в них многия записки и бумаги отца своего, Гетмана Зиновия Хмельницкаго, и самые журналы достопамятностей и деяний национальных, и что притом она вновь им пересмотрена и исправлена».

Из приведенной выписки из предисловия ясно видно, что рукопись была написана в кафедральном Могилевском монастыре, а святитель только лишь пересмотрел и исправил ее, т.е., выражаясь современным языком, был лишь редактором книги.

Полагаю, что приписанное авторство Г. Конисского и неконструктивная критика «Истории русов» вызваны только политическими мотивами. С первой стороны, это беззастенчивое использование авторитета святителя, с другой – безосновательная ругань и отделение идей книги от имени святителя. Жизнь святителя Георгия - это твердое и последовательное воплощение его взглядов, совпадающих с основными воззрениями книги: 1. великорусский, малороссийский и белорусский народы это три ветви когда-то единого русского народа (русов); 2. православная вера единственно верная.

Как и в казацких летописях, здесь полное поражение Остряницы превратили в громкую победу. Гуня погиб в битве, а Остряница по коварству и вероломству поляков был схвачен вместе со всей старшиной в Каневском монастыре и казнен с невиданной жестокостью.

Каждый боролся за свои права и мстил, как умеет. У монахов всех стран и религий был, как правило, один способ отомстить своим обидчикам, в данном случае, папежанам: приписать им в летописях все мыслимые мерзости и жестокости. Думаю, что и в «Истории русов» жестокости поляков при казни руководителей восстания, мягко говоря, несколько преувеличены.

Даты и место рождения руководителя восстания Якова Острянина, место его смерти и захоронения не имеют документального подтверждения. Место убийства человека, называвшего себя гетманом Остряниным, - Чугуев, дата убийства 21 апреля 1638 г., был ли он похоронен и место захоронения его неизвестны.

4. Избирали ли его в гетманы, и если да, то кто?

Мы предполагаем, что в марте 1638 г. в Запорожье избрали старшим Острянина. Был ли это Стефан Кшиштоф, как в Универсале, или бывший реестровый полковник Яков Острянин, определенно сказать невозможно, не хватает достоверной информации. Старшего или кошевого атамана избирало общее собрание (рада или коло). Официально гетманы были только у реестровых или городовых казаков, начиная с Богдана Хмельницкого, назначал их сейм и утверждал король. Количество реестровых казаков в отличие от сечевиков всегда было ограниченным. Народной демократии здесь не было. Самозванных гетманов в истории Малороссии, особенно в начале казацко-крестьянских восстаний, было гораздо больше, чем назначенных королем. В конце, когда уже становился ясен исход восстания, самозванцы становились скромнее и число гетманов резко сокращалось. В большинстве малороссийских летописей после смерти Остряницы гетманом был выбран Савалтович, которого в 1639 г. сменил Полтора-Кожуха.

7 сентября 1640 г. в Разрядный приказ прибыли трое черкас из Чугуева. У них отсутствовала полагавшаяся в таком случае сопроводительная отписка от воеводы. Тем не менее чугуевцы подали три челобитных, написанных южнорусской скорописью, от имени Якова Острянина и всех черкас города. Но на них было рукоприкладство только одного священника Игнатия Яковлева. В последующих черкасских челобитных, в которых они объясняли, почему нарушили установленный порядок подачи челобитных, написано, что они пошли в Россию без гетмана. Яков Острянин присоединился к ним уже на Поле. Вместе они пришли в Российское царство, где государь "велел гетману Яцко Остренину быть гетманом". Челобитчики отмечали: "А мы, холопи твои, гетману Ятцко Остренину тово гетманства не давали и не отымаем у него. Если, государь, то гетманство дано было ему за порогами на реке Днепре, там же и тот гетман то гетманство и потерял в Литве, на реке на Суле". Получается, что чугуевские черкасы ничего не знали о гетманстве Я. Острянина и полагали, что он получил его от государя. Допуская, что его могли выбрать в гетманы в Сечи, они считали, что он его утерял после поражения в битве с поляками и позорного бегства от своего войска.

Когда отношения Острянина с его чугуевскими черкасами разладились настолько, что они разговаривали только через воеводу, «черкасы всем миром закричали на Гетмана с большим шумом: челом бьём тебе, Государю, ты нас завёл в Чугуев, а мы пришли за тобою, а в Гетмана тебе в Литве не выбирали, пожаловал тебе Гетманом Государь Царь». Т.е. в Литве Острянина никто не избирал. Царь, безусловно, никого не мог назначить гетманом, не царское это дело - даровать иностранные чины и титулы.

Скорее всего, важности ради и для повышения шансов на успех в челобитной царю группа черкас решила назвать его гетманом, а царские чиновники из своих соображений решили поддержать эту игру. В донесении путивльского воеводы о приходе большой группы черкас на русское подданство Я. Острянин уже назван гетманом, когда государь еще и слыхом не слыхивал ни о каком гетмане Острянине.

6. Итоги восстания Острянина.

По итогам восстания проигравшие казаки вынуждены были подписать один из самых унизительных документов в своей истории. Ниже приведен текст этого документа.

«Ординация войска Запорожского реестрового, состоящего на службе речипосполитой

Хотя единственное Наше желание в деле управления государством состоит в том, чтобы оказывать постоянно Наше королевское благоволение верным Нашим подданным, но своеволие козацкое оказалось столь разнузданным, что для его усмирения пришлось двинуть войска речипосполитой и вести с ними войну; так как по воле Господа, распорядителя всех военных действий, они были поражены и разгромлены и речьпосполитая спасена от опасности, то Мы уничтожаем на все времена все льготы, доходы, право на самосуд и на выбор старшин, которыми они пользовались в награду за услуги, оказанныя нашим предкам, и которых ныне лишаются вследствие своего бунта; Мы постановляем, чтобы все те, которым судьба сохранила жизнь, были обращены в хлопов. Но так как многие реестровые, которых речьпосполитая признает на своей службе только в количестве 6,000, оказались покорными нам и речипосполитой, то Мы, по приговору нынешняго сейма, постановляем следующее устройство этого войска.
Должности «старшаго» впредь никогда не будет занимать лице из их среды, старшаго комиссара Мы будем назначать на каждом сейме по рекомендации гетманов, избирая для того лице из шляхетскаго сословия, опытное в военном деле. Комиссар обязан будет управлять всем козацким войском, предупреждать его бунты, оказывать правосудие обиженным и, по приказу коронного гетмана, являться с войском в означенные срок и место, смотря по нуждам речипосполитой. Он должен принести присягу по следующей форме:
« Я (имя рек) «присягаю Богу триединому, что, приняв должность, буду служить верно и преданно моему королю, его величеству Владиславу IV, его наследникам, королям польским, и речипосполитой, своеволие козацкое буду по мере возможности укрощать, бунты их заблаговременно предупреждать и своевременно извещать об них короннаго гетмана, оказывать правосудие лицам, обиженных козаками, их же самих обижать не стану; во всем буду соблюдать нынешнее постановление и подчиняться гетманским приказам. Клянусь в этом именем Господа Бога».
– Комиссару должны подчиняться ассаулы, полковники, сотники и все войско и все они вместе с комиссаром должны повиноваться коронному гетману. Ассаулы и полковники должны также назначаться из шляхтичей, опытных в военном деле и известных непоколебимою верностью. Сотники и атаманы будут избираться из козаков, заслуженных Нам и речипосполитой и изведанных в военном деле. Резиденция комиссара будет в Трехтемирове, как в центральном пункте; полковники должны жить в своих полках и не выезжать из них без разрешения коронного гетмана. Полки с их полковниками должны по очереди выступать в Запорожье для защиты той области и для затруднения татарам переправы через Днепр. Они должны препятствовать собранию своевольных скопищ на островах и речках и не дозволять им отправляться в морские походы. Кроме очередного отряда ни один козак не должен без паспорта, выданнаго от комиссара, ходить в Запорожье; если ослушник будет арестован губернатором, пребывающим в Кодаке, то должен быть казнен смертью. Когда польское войско, находящееся на Украине, выступит в поход, комиссар должен тотчас выступать с двумя полками и, расположившись у Чернаго Шляха, перехватывать татарские разъезды; в более опасных случаях он должен собрать все войско и отправиться туда, куда прикажет гетман.
Мы обезпечиваем, что козаки, находящиеся в службе речи посполитой, не будут терпеть никаких притеснений от украинских старост и подстарост; козаки со своей стороны не должны вмешиваться в дела, к ним не относящиеся, особенно не должны причинять ущерба Нашим доходам; комиссары и полковники должны строго наблюдать за этим и, если бы они небрежно исполняли эту обязанность, то коронный гетман должен подвергнуть их ответственности. Тяжбы, возникшие между мещанами наших городов и реестровыми казаками, будут судиться смешанным судом от имени Нашего и речипосполитой, которая определит на вечныя времен места козацкой оседлости для того, чтобы ежегодно не происходило перемещений, приносящих вред речипосполитой и ущерб Нашим доходам. Реестровые казаки не должны испытывать никаких притеснений ни личных, ни имущественных. Мещане городов Наших в силу существующих законов не должны записываться в козаки ни сами, ни их сыновья и не должны выдавать дочерей замуж за козаков под опасением конфискации имущества. Постановляем также, чтобы козаки не селились в более отдаленных украинных городах и не приобретали в них собственности, ограничиваясь Черкасами, Чигрином, Корсунем и другими пограничными городами, где присутствие их необходимо для защиты края от татар, чтобы таким образом устранились поводы для скопищ и бунтов. Мы назначаем также сеймовую комиссию для разсмотрения дела о землях Трехтемировских и если окажется, что козаки отняли насильно у кого-либо эти земли, то комиссия должна будет возвратить их прежним владельцам; по этому делу составлена, впрочем, более подробная инструкция и передана в королевский архив».

Есть и две другие версии, куда подевался Гуня: 1. ушел за московский рубеж (в таком случае как приход, так и уход были бы в московских документах), 2. ушел в Запорожскую Сечь (возможно, но никаких упоминаний в документах). По московскому источнику 1640 г. некий Гунка Черкашенин возглавлял морской поход донцов на 23 стругах в Черное море. Поход был неудачным, выход в море был прегражден турецкими каторгами и струги после боя вернулись обратно.

Описания этого боя разнятся, но суть одна. Донцы потерпели поражение и вынуждены были вернуться в голодный Азов. Уровень подготовки похода и прозвище указывают на молодость и неопытность атамана. И какой смысл донцам было вверять свои жизни запорожцу? Да, судя по прозвищу он был черкасского происхождения, но, видать, уже прижился на Дону. Я не вижу достаточных оснований отождествлять его с Д.Т. Гуней. Но и в этих версиях дальнейшая судьба казацкого атамана, талантливого воина и мастера вывода своего войска из окружения и которого во всех источниках уважительно звали по имени-отчеству, Дмитрий Тимошевич (Тимофеевич) Гуня, неизвестна.

Гуня (сермяга) – черкасское прозвище не из редких.