Хитросплетения

О ГЕНЕАЛОГИИ)
Время от времени я начинаю думать — что же такое генеалогия?
Ну, во-первых, это — наркотик. Со стороны, может быть, и не скажешь, но если уж начал — затянет!
Потому что, во-вторых, генеалогия — это вполне себе детектив: собираешь сведения, ищешь улики, идешь по следу, опрашиваешь свидетелей, сопоставляешь факты, строишь версии и предположения... Отметаешь их, сомневаешься; часами сидишь в засаде (в архиве, в компьютере...). Портишь зрение, рвешь на себе волосы. Ночью не можешь спать — перед глазами мелькают метрики, пляшут имена и названия населенных пунктов, вспыхивают догадки...(и начинаешь понимать киношных следователей, которые живут на работе, забросив семью, забывая поесть-попить)
И вдруг — бывает — удача! Эврика! Нашлось недостающее звено, соединилась цепь событий! За безликими бумажными страницами, обрывками бессвязных данных, вдруг встают, как по волшебству, живые люди с их судьбами, воздвигаются города, текут реки...
Всё-таки (в-третьих) генеалогия — это ещё и путешествие. Сделав лишь несколько шагов, уже невозможно остановиться: путешествуешь по городам и странам (куда только не заносило этих предков, и как причудливо порой тасуется колода!). И география становится так нужна, как в школе бы не подумал ни в жизнь...
Вот идешь по следам неугомонных предков — по городам, селам, уездам, губерниям — а сам уже чувствуешь, как тянет в глубину. Время тикает. Только что искал в ЗАГСе справку о свадьбе бабушки, а тут — метрики 19 века; подступил на шаг — маячит крепостное право, Наполеон мелькнул и кончился. А там - век осьмнадцатый, и тянет, тянет, тянет...
Прямо на глазах составляется и растет бесконечная, ветвистая и необъятная, - семейная сага, в которой потонет любая «Война и мир», и «Дети Арбата», «Угрюм-река» и «Тихий Дон». Удивляешься: главный герой саги — как ни крути — ты! Все ручейки стекаются к одной точке...

Без шуток, лучший способ учить историю — заниматься историей своей семьи. Кто бы мне сказал, что я начну изучать казачьи полки Слобожанщины, или понесет меня на соляные копи Велички, в польские восстания, или в историю Донских хуторов, к переселенцам Воронежской губернии, в полковые церкви Феодосии? Не поверила бы...
Попутно начинаешь разбираться, к примеру, в особенностях пивоварения в Привисленских губерниях... Или в Магдебургском праве. Или страшно интересоваться спецзнаками на погонах. Становишься криптографом, лингвистом. Уже и скоропись 18-го века не пугает... Нужно читать метрики на чужом языке? - читаешь, куда деваться...
Это ещё полбеды! Наступает момент, когда вслед за ГЕНЕАЛОГИЕЙ подкрадывается КРАЕВЕДЕНИЕ. Ну правда, интересно же — как там (или тут) всё было раньше, когда мои пра-пра-пра....
И понеслось.

wojt15, интересно и познавательно

А на меня в детстве произвело ужасное и брезгливое впечатление от торговой "деятельности" Павла Егоровича.
То испитый чай, то мышь в подсолнечном масле.
Не укладывалось в детской головенке - как так можно-то

Чехов - один из любимых писателей

Ольга…Очень интересная история про хитросплетения судьбы.
Я в 9 лет более месяца лежала в больнице. Мне принесли книгу «О гномах и сиротке Марысе». Других книг не помню, а эту книгу я прочитала раз 10. Да и потом много раз её перечитывала, даже обложку и все картинки помню. (Детская литература, 1962г. иллюстрации Н. Антокольской, перевод с польского Н. Подольской)
Потом любимая книга, к сожалению, куда-то затерялась.
Спасибо, что напомнили…
Цитаты из книги:
___ «Сокровища - это все, что потерял и чем пренебрег человек: пропавшая даром минута - сапфир; брошенный кусок хлеба - сверкающий жемчуг; сила, не послужившая на пользу людям, - чистое золото. Если бы люди не теряли своих сокровищ, они бы разбогатели. А так сокровища уходят в землю.»
___ «Это правда, что вы родом из этого ручья?» Я возмутился и говорю:
«Я? Родом из этого ручья?! Что вы, господа! Наоборот, я терпеть его не могу с того дня, как здесь родился»

У Грабянского интересная техника: по мокрой бумаге акварель и гуашь, которая редко используется по сырому. Тонированная бумага, свободно "поплывшие" пятна. Линии как будто чернилами сделаны, тоже где-то расплываются.

Если бы предки писали мемуары...
…....

Дайте-ка припомнить, в котором же году это было?
Поженились они точно в 1812-ом, весной... Сады в Струже как раз собирались цвести; и все так радовались, что Император наконец идет против России! Брат Эуфемии — Михал, капитан 10-го полка гусаров, уже отправился вслед за штандартами Великой Армии, а молоденький Виктор Ян, младший брат Мачея, только собирался в Белую Русь, где суждено было ему остаться навсегда (в июне он погиб, восемнадцатилетний сержант пехотного полка). Примерно через год сгинул и старший, Юзеф...
Но тогда, в апреле, никто не знал еще своих судеб. Все были воодушевлены надеждами; кунтуши еще не вышли окончательно из моды и прекрасно оттеняли дамские платья стиля «ампир», а Стружский двор выглядел в точности, как на рисунке тетки Ядвиги, сделанном прошлым летом - двухэтажный, под железной кровлей, расширенный пристройкой со стороны сада, а с фасада осененный большой раскидистой липой. Полукруглые ступени крыльца, колонны поддерживают тройную арку при входе, узкие высокие окна и клумба вдоль подъездной дорожки...
12 апреля 1812 года Мачей Роман Колюмна Валевский, хорунжич Серадзкий, взял в жены Эуфемию Валевскую, дочь чесника Серадзкого Богумила, свою троюродную племянницу (Валевские часто женились внутри семьи, чтобы «добра» и «маентки» не уплывали в чужие руки). Мачею было 27 лет, а Эуфемии — 19.
…....

Что-то подобное могла бы написать их дочь, Амелия, если бы на склоне лет взялась за мемуары. Но не взялась, - вот досада!
А может быть, и написала — да все сгорело в войну вместе с имением Кронков, сожженном фашистами...

Как бы то ни было, Мачей и Эуфемия обвенчались почти день в день с героями знаменитой поэмы Адама Мицкевича — паном Тадеушем и Зосей. Только литературная свадьба состоялась в Литве, а настоящая —в Польше, именовавшейся тогда Варшавским герцогством.
Наполеон повел войска на Россию, и одни предки пошли убивать других...

Рисунок Ядвиги Валевской, 1811 год. Стружа.
Из собрания музея Валевских в Тубадзине. ze zbiorów i własność Muzeum Okręgowego w Sieradzu