Проблемы доступа к документам в архивах ФСБ

Отзыв на возражения представителя административного ответчика
Изучив текст возражений представителя административного ответчика от 04.02.2021, я, к своему разочарованию, не обнаружил в нем самого главного — собственно возражений по существу тех замечаний к его аргументации, которые были изложены мной в письменных объяснениях от 20.01.2021.
Вместо этого представитель УФСБ России по Омской области просто повторил, за некоторым исключением, все то, что уже сообщалось им в письменных объяснениях от 12.01.2021, — словно я и не критиковал содержащиеся там доводы.
Остановлюсь на существенных моментах, которые не формулировались в упомянутых объяснениях представителя УФСБ России по Омской области и которые, следовательно, имеет смысл прокомментировать.
Во-первых, единственным свидетельством того, что представитель административного ответчика вообще обратил внимание на мои объяснения от 20.01.2021, служит абз. 6 л. 1 возражений, в котором среди прочего говорится, что административный истец «подменяет законами логики положения нормативных правовых актов», а также что рассуждения административного истца «носят общий характер, не касаясь юридически значимых фактов».
Если такой «подменой» представитель административного ответчика называет прояснение мной смысла нормы, изложенной в ч. 3 ст. 26 Федерального закона от 22.10.2004 № 125-ФЗ «Об архивном деле в Российской Федерации», то вынужден напомнить, что федеральное законодательство — это не «Приключения Алисы в Стране чудес», а потому при истолковании его норм недопустимы логические ошибки и парадоксы.
Далее. Возможно или нет получать от госоргана копии архивных документов, не связанные с соцзащитой? Существует ли норма федерального законодательства, предписывающая подтверждать полномочия для доступа к архивным документам со сведениями, составлявшими личную и семейную тайну, по истечении 75-летнего ограничительного срока? Существует ли норма федерального законодательства, согласно которой подтверждение родства с лицом, архивное личное дело которого засекречено, является основанием для доступа к документам из этого засекреченного личного дела?
Если выяснение этих вопросов юридически незначимо, тогда что вообще может иметь значение для рассмотрения настоящего административного иска?
К слову, когда представитель административного ответчика пытается обосновать оспариваемое требование УФСБ России по Омской области, он ссылается на п. 16 Административного регламента Федеральной службы безопасности Российской Федерации по предоставлению государственной услуги по выдаче архивных справок или копий архивных документов, утвержденного приказом ФСБ России от 28.08.2013 № 459 (далее — Административный регламент), в котором сказано, что в оговоренных случаях «дополнительно представляются документы, подтверждающие полномочия заявителя, предусмотренные законодательством Российской Федерации». При этом представитель административного ответчика закрывает глаза на очевидное: необходимость предоставления дополнительных документов, подтверждающих полномочия, определяется не Административным регламентом, а федеральным законодательством. Административный регламент по своей юридической природе не способен ни устанавливать, ни ограничивать права граждан.
Во-вторых, представитель административного ответчика, отзываясь о моем запросе копий архивных документов из личного дела Алексеева В. В., заявляет: «Указанный запрос по его смыслу не был связан с оказанием государственной услуги, поскольку истцом не называлась цель получения копий архивных документов» (посл. абз. л. 3).
Каким образом запрос копий архивных документов, направленный в территориальный орган ФСБ России, может быть не связан с госуслугой, имеющей наименование «государственная услуга по выдаче архивных справок или копий архивных документов» (п. 8 Административного регламента)? Вероятно, таким же, каким дважды два равно пяти.
Согласно подп. 3 п. 15 Административного регламента (и в соответствии с ч. 1 ст. 7 Федерального закона от 02.05.2006 № 59-ФЗ «О порядке рассмотрения обращений граждан Российской Федерации»), заявитель указывает «суть запроса», что и было мной сделано в обращении в УФСБ России по Омской области от 12.11.2020. Из текста моего запроса вполне ясно, о чем я прошу. Представитель административного ответчика забывает, что «цель запроса» и «суть запроса» — разные понятия. Более того, в своем первом обращении в УФСБ России по Омской области от 22.10.2020 я недвусмысленно дал понять, что мой запрос является тематическим, а не социально-правовым.
Если же представитель административного ответчика хотел — но не смог — сказать, что соответствующая госуслуга должна предоставляться, только если целью получения копий является социальная защита граждан, то и тут он ошибся. «Заявителями являются физические или юридические лица либо их уполномоченные представители, обращающиеся к архивным документам для получения и использования необходимой информации» (п. 2 Административного регламента). Ни в этом, ни в каком бы то ни было еще пункте Административного регламента вообще не упоминается социальная защита как якобы единственная цель использования копий архивных документов.
В-третьих, приложенная к возражениям справка УФСБ России по Омской области № 10/9/1 от 08.02.2021 о том, что вопрос о рассекречивании материалов личного дела Алексеева В. В. не рассматривался, хоть и может подтвердить один из фактов, не только не снимает имеющихся вопросов, но, напротив, обостряет их.
На каком основании УФСБ России по Омской области требует подтвердить родство с Алексеевым В. В., обусловливая этим предоставление запрошенных мной сведений, если документы из его архивного личного дела не рассекречены? Какой нормой федерального законодательства оно при этом руководствуется? Ответа на эти вопросы я так и не услышал.
В заключение замечу, что представитель административного ответчика абсолютно излишне поясняет, что истечение ограничительного срока, установленного ч. 3 ст. 25 Федерального закона № 125-ФЗ «Об архивном деле в Российской Федерации», не наделяет пользователя архивными документами правом на доступ к документам со сведениями, составляющими гостайну (предпосл. и посл. абз. л. 4). Я ни разу не утверждал, будто снятие одного ограничения обусловливает снятие другого.
С учетом изложенного считаю, что представитель административного ответчика не только не обосновывает свою позицию, но, напротив, фактически уклоняется от обязанности доказывания законности оспариваемого требования.

Проблемы доступа к документам в архивах ФСБ

разбор случаев отказа в доступе, обсуждение нарушений, тактики отстаивания прав