Стихи берущие за душу

23 января 1930 года родилась самая знаменитая ленинградская школьница Таня Савичева - автор блокадного дневника.

Дневник Тани стал одним из доказательств обвинения на Нюрнбергском процессе, а сегодня он выставлен в музее истории Ленинграда, его копия — в витрине одного из павильонов Пискаревского мемориального кладбища. Сама же Таня навсегда осталась в памяти тех, кто выжил в эти страшные годы.

Девять страничек. Страшные строчки.
Нет запятых. Только черные точки.
«Умерли все». Что поделать? Блокада.
Голод уносит людей Ленинграда.

Жутко и тихо в промерзшей квартире.
Кажется, радости нет больше в мире.
Если бы хлебушка всем по кусочку,
Может, короче дневник был на строчку.

Маму и бабушку голод унес.
Нет больше силы. И нет больше слез.
Умерли дяди, сестренка и брат
Смертью голодной. Пустел Ленинград.

Пусто в квартире. В живых – только Таня.
В маленьком сердце – столько страданья.
«Умерли все». Никого больше нет.
Девочке Тане – одиннадцать лет.

Я расскажу вам, что было потом.
Эвакуация, хлеб и детдом,
Где после голода, всех испытаний
Выжили все. Умерла только Таня.

Девочки нет. Но остался дневник –
Детского сердца слезы и крик.
Дети мечтали о корочке хлеба,
Дети боялись военного неба.

Этот дневник на процессе Нюрнбергском
Был документом страшным и веским.
Плакали люди, строчки читая.
Плакали люди, фашизм проклиная.

Танин дневник – это боль Ленинграда.
Но прочитать его каждому надо.
Словно кричит за страницей страница:
«Вновь не должно это все повториться!»

(Илья Малышев)
Баллада о Тане Савичевой
Эдита Пьеха

–
Автор не указан

Впервые хочу поделиться не стихами, а прозой (так хочется написать "прозой жизни"... ). Эта исповедь захватила меня с первой строчки, с самого начала...

МЕНЯ ЗОВУТ ДЖЕК

Здравствуйте, меня зовут Джек. Мне было пять месяцев и я умирал. Я хотел умереть...

Все пять месяцев я был бездомным. По вечерам смотрел на освещённые окна домов и удивлялся: для чего же я родился и живу в этом городе, если никому не нужен? И мечтал о том, чтобы у меня был свой тёплый дом и добрый хозяин, а я бы стал ему послушным и верным другом. Мы могли бы гулять в парке, шуршать опавшими листьями, а потом, вернувшись, ужинать тёплой кашей с кусочками мяса. Но меня решили убить. Я не понимал, за что? В чём я виноват? Они думали, что я умер и бросили в овраг. Мне было пять месяцев. А через три дня меня нашли двое мужчин. Они осторожно несли меня в своей куртке, но всё равно было очень больно. Я хотел умереть. А они давали какие-то лекарства и ставили капельницу. Зачем? Ведь я ничей. А потом пришла девушка. Но сначала я услышал её голос...

- Здравствуйте, можно посмотреть ваших собак?

Девушка лет тридцати, без макияжа, с грустными глазами. У мужчины (это он нёс меня в своей куртке), который встретил её у входа на территорию собачьего приюта, создалось впечатление, что она очень уставшая, очень. Или опустошенная. И всё же... всё же было что-то в ней такое...

- Для чего вам собака? Для охраны или как компаньон? Пожалуйста, проходите, смотрите. Ищете конкретную породу? В этом крыле здоровые, привитые собаки.

- А там, в том крыле? Нездоровые? Я хочу в другое крыло.

- Там содержатся собаки, которые сейчас получают интенсивное лечение. В основном это травмированные, больные и очень проблемные животные. Выбирайте в этом крыле.

- Вы меня не поняли? Я же сказала, мне не надо красивую и здоровую. Я возьму ту, которую никто никогда не возьмёт.

- Ну, тогда вот - смотрите. Неделю назад нашли. Места живого нет. Переломы, истощение, обезвоживание, ушибы внутренних органов и нежелание жить. Плюс попутные для бездомных собак проблемы. Он отказывается есть, говорил мужчина, и скорее всего не жилец.

- Ну, это мы ещё посмотрим, кто тут не жилец, и попросила: уйдите. Пожалуйста, уйдите, мне надо с ним поговорить.

Она, зашла в мой вольер, присела рядом.

- Привет, милый, привет, мой зайчик. Сейчас я расскажу тебе о себе. А ты сделаешь выбор: остаться здесь или уехать со мной. У меня был дед и когда-то он сказал: если тебе будет плохо и жить не захочется, найди того, кому ещё хуже и помоги. Деда нет уже на этом свете, а мне необходимо выжить. Я знаю, потом всё будет хорошо, обязательно будет, но сейчас мне как-то нужно пережить очень трудный период.

Она говорила тихо и не вытирала слёзы. Они капали и капали... такие горячие и горькие... Такие же, как лекарства, которые меня заставляли глотать.

Она больна - сердце. Неделю назад ушел муж. Уходил, жестоко предав, к другой женщине, обвинив в том, что больна, что не может родить, что инвалид, что в квартире, словно в аптеке, пахнет лекарствами. А у неё что-то там с сердцем, какой-то дефект и ей запретили рожать. И теперь она совсем одна, униженная, брошенная. И не знает, как заставить себя жить, как заставить себя есть и пить и принимать эти проклятые таблетки. Для чего всё это делать? Она вспомнила слова деда: ей необходимо кого-то любить, о ком-то заботиться, чтобы выжить. И необходимо принимать лекарства, чтобы сердце правильно работало и чтобы просто работало. А в нём, не смотря ни на что, есть ещё немного любви, в её больном сердце. Девушка обещала заботу и любовь, говорила, что я поправлюсь и буду самой красивой собакой. И самой любимой. Если мы будем вместе, мы выживем, обязательно выживем. Она рассказывала о доме, в котором я буду жить. Он маленький, но там есть камин, есть пруд и мягкая трава во дворе. Зимой там белый хрустящий снег и можно слепить снежную бабу, а осенью созревают красивые румяные яблоки, из них можно варить варенье и печь пирог. Ты ел когда-нибудь пирог, спрашивала она, это очень вкусно. Я буду всегда угощать тебя кусочком пирога. Ты не против, если я назову тебя Джек? Это хорошее имя.

Я поверил ей и согласился стать её собакой. Я смог махнуть хвостом и она всё поняла. И опять плакала.

Тот мужчина помог перевезти меня домой. ДОМОЙ - какое тёплое и уютное слово.

Я долго болел. Уже зима началась, а я только начинал пытаться вставать на лапы, было больно. Она действительно стала меня любить, кормила вкусной кашей с кусочками мяса, выносила на руках во двор, показывала первый снег и иней на траве. Вытирала мои лужи и прочие дела. Она ела кашу, которую варила для меня: готовить что-то ещё не было желания и сил. Она ложилась на пол, рядом со мной, обнимала меня и иногда так, рядом, и засыпала. Она приносила дрова и растопляла камин, укрывала меня одеялом и мне было тепло. Я знал, что она больна, но что я мог сделать для неё? Иногда я мог лизнуть ей руки и лицо, когда она была рядом и она улыбалась. Приезжал тот мужчина, привозил врача и мне опять давали горькие лекарства, мазали мои раны и делали уколы. И я стал поправляться. Весной я смог вставать и, шатаясь, выходить на крыльцо. А она впервые надела красивое платье. Обычно свитер и джинсы, а тут - платье. И улыбка на лице. Может она тоже выздоравливает? А утром она мыла посуду и пела. У неё красивый голос.

Сейчас уже лето. На столе букет цветов - это тот мужчина, из приюта, иногда приезжает. Один, без врача. Привозит ей цветы и апельсины, а мне разные собачьи лакомства. Он хороший. Когда мы идём к озеру, он несёт меня на руках, хотя я уже могу ходить и даже бегать. На озере плавают утки с маленькими птенцами и хозяйка кормит их хлебом.

В доме у нас пахнет цветами, пирогами и ещё чем-то чудесным и радостным. Может это запах счастья? Теперь я знаю, что такое пирог - это действительно вкусно. Наш мужчина тоже так считает и съедает сразу пять или шесть штук. А хозяйка моя очень красивая, у неё веснушки на носу, рыжие волосы и зелёные глаза. А ещё она очень меня любит. Пусть её сердце бьётся ровно ещё много-много лет и ничего, что для этого нужно принимать лекарства, это ничего, если они помогают жить.

Теперь я самая лучшая, самая красивая и любимая собака. Я всех давно простил. В наших, с хозяйкой, сердцах нет обиды и ненависти, ведь там живёт счастье. Гав!

©Gansefedern

Кто с малой родины уехал навсегда

Кто с малой родины уехал навсегда,
Её забыть не сможет никогда.
Им будут помниться прожитые года,
Посёлок,речка,берег,лебеда.

Туда приехать так захочется порою,
Где дом стоит,до боли мне родной.
И посмотреть с тоскою и любовью,
Где жили все мы дружною семьёй.

Пройти по улицам родного посёлка,
На все дома с грустинкой посмотреть.
Где сразу стариной запахнет древней,
Знакомых встретить,душу отогреть.

При встрече может,сразу не узнаю,
Ведь много лет промчалось с той поры.
А годы нас безжалостно меняют,
Кого - то нет, пустеют их дворы.

Летят года , а время мчится птицей,
Давно виски посеребрила седина.
И хочется так в детство возвратится,
Где бегали с друзьями допоздна.

Автор - Вера Попова (Шалакуша)

Хочется плакать, хочется в море -
Ливнем обрушиться на планету.
Хочется смыть с тебя все это горе -
Хочется света.

Хочется счастья, хочется смеха -
Звонкого. Легкого вдоха,
Но столько «но» в достижении успеха -
Людям так плохо.

Сбились с пути, потеряли надежду,
Смотрят с тоской и безвольно:
Люди хотят, чтобы было как прежде -
Людям так больно.

Кто мы? Куда мы и что с нами будет?
(Верю, что ночь закончится)
Как вам живётся, чуткие люди?
Думать не хочется.

Хочется верить, что (Господи!) вскоре
Солнце придёт с рассветом -
Хочется счастья, хочется в море -
Хочется света.


Ах Астахова

Я смотрю. На могильной плите
Начертали красивое имя.
Ни о чем оно не говорит:
Много лиц с именами такими.

Вижу цифры на этой плите.
Есть арабские, римских – хватает.
Словно руны на старом щите,
Их на каждой плите прочитаешь.

Вижу дату рожденья и смерти.
Можно дат этих мне и не знать.
Но, за дату рожденья, поверьте,
Надо маме «спасибо» сказать.

Ну а самое тут интересное:
Между цифрами черточка есть.
Отделяет она время лестное,
И детей, то ли пять, то ли шесть.

Получение разных дипломов,
Снежный отблеск в родной фате,
Ночи длинные для влюбленных,
И стремление к высоте,

Дом с работою незаметною,
Воспитаньем родных разинь.
На плите она - выборка мелкая.
А была-то, длиною в жизнь.