КУРГАНСКАЯ ОБЛАСТЬ (Российская Федерация)

Слобода Утятская в конце 17 и в первой половине 18 века

Слобода Утятская, расположенная на левомъ берегу р. Тобола и находящаяся въ 40 верстахъ отъ г. Кургана къ югу, принадле-
жать ныне къ числу наиболее бойкихъ и многолюдныхъ селъ Курганскаго уезда. Въ ней довольно красивая каменная трехпрестольная церковь, волостное правление съ почтовымъ отделениемъ, школа, больница и домъ призрения убогихъ крестьянъ.—Возникновение этой слободы относятся ко времени киргизскихъ набеговъ въ XVII веке на pyccкиe города и селения въ Сибири.

Какъ известно, pyccкиe, покоривъ Сибирь, первоначально стали заселять преимущественно северные уезды нынешней Тобольской губернии. Здесь скоро, одинъ за другимъ, въ течение 14 летъ (съ 1586 по 1600 г.) были выстроены города —Тюмень, Тобольскъ, Пелымъ, Сургутъ, Березовъ, Обдорскъ и Туринскъ, явилось сравнительно много селъ и деревень. Совсемъ не то было въ пределахъ нынешнихъ южныхъ—Курганскаго и Ишимскаго уездовъ. Не смотря на то, что эти уезды самые плодородные въ Тобольской губернии, они долее прочихъ уездовъ оставались не заселенными. Первые русские селения являются здесь не ранее 70-хъ годовъ XVII въка. Но и узнавъ объ этихъ плодородныхъ местностяхъ, pyсскиe не особенно охотно шли сюда, и дело заселения этихъ уездовъ, такимъ образомъ, совершалось въ то время не особенно быстро. Причиной такого явления были здесь набеги на русские селения „воровскихъ воинскихъ людей', т. е. враждебныхъ России киргизовъ.

Эти набеги кочевниковъ, воспитавшихъ въ себе, при условияхъ степной жизни, непримиримую ненависть къ оседлой жизни и считавшихъ грабежи и набеги (баранту) деломъ вполне ааконнымъ, были довольно часты и сопровождались нередко взятиемъ въ пленъ и даже избиениемъ селившихся здесь мирныхъ русскихъ крестьянъ. Набеги происходили каждый годъ и производились отдельными шайками киргизовъ въ 50 — 80 — 100 человекъ. Намереваясь вытеснить русскихъ пришельцевъ и стереть съ лица земли ихъ селения, киргизы, во время набеговъ, посеянный русскими хлебъ, стоявший на корню, топтали конями, собранный въ скирды превращали въ пепелъ, селения раззоряли и выжигали до тла. Въ виду этихъ частыхъ и опустошительныхъ набеговъ, потребовались со стороны русскаго правительства серьезный меры. Съ 70-хъ же годовъ XVII ст., т. е. съ того самаго времени, какъ стали селиться на юге Тобольской губернии русские крестьяне, правительство русское стало строить здесь остроги" (укрепления), откуда можно было бы русскимъ войскамъ следить за движениями „Казачьей орды", т. е. киргизовъ, и подъ защитой каковыхъ (остроговъ) мирные русские земледельцы могли бы свободно заниматься своимъ крестьянскииъ трудомъ. Въ конце XVII ст. такихъ остроговъ въ пределахъ нынешнихъ Курганскаго и Ишимскаго уездовъ было уже четыре.

По мере того, какъ pyccкиe заселяли означенные уезды, набеги киргизовъ стали учащаться. Вследствие этого русское правительство нашло необходимымъ устроить здесь какъ можно более слободъ съ острогами и, такимъ образомъ, въ начале XVIII века, при Петре Великомъ, явилась довольно сильная линия укреплений, которая была известна подъ общимъ именемъ Ишимской и которая, начинаясь отъ Чернолуцкаго острога (въ 40 вер. отъ Омска), проходила более чемъ черезъ 20 форпостовъ, разсеянныхъ по югу Тобольской губернии. По повелению Петра Великаго, еще въ конце XVII века былъ образованъ особый драгунский полкъ, предназначавшийся специально для отражения и усмирения киргизовъ.

Въ каждую слободу, находившуюся въ пределахъ нынешнихъ Курганскаго и Ишимскаго уездовъ, былъ назначенъ капитанъ съ отрядомъ драгунъ, „чтобъ техъ слободъ и остроговъ и иныхъ сибирскихъ городовъ служилыхъ всякаго чина людей и пашенныхъ крестьянъ никакого раззорения и въ полонъ взятья не допустить". Въ 1701 г. эти драгуны и капитаны были уже во многихъ слободахъ. Наказомъ Петра Великаго, даннымъ полковнику Ивану Аршинскому въ 1706 г., подтверждалось, чтобы „быть въ техъ слободахъ на приказехъ темъ драгунскимъ капитаномъ безвременно, ведать имъ судомъ и всякою расправою драгунъ и крестьянъ туточныхъ" ). Драгунамъ для припашки и для отдачи въ наемъ и лошадямъ на кормъ" отводилась особая земля. Сверхъ того, драгунамъ было обещано, „что за всякаго неприятеля имъ великаго государя жалованья дано будетъ того полоняника (т. е. пленнаго киргиза) платье, конь и всякой збруи; что чего съ темъ неприятелемъ возметъ, и то отдать ему". „Начальнымъ же людямъ" было предписано „у драгунъ, кто что возметъ, отнюдь ничего не отъимать".

По временамъ набеги киргизовъ на русские селения не надолго прекращались и даже происходили переговоры между сибирскими губернаторами и ханами „Казачьей орды" о взаимномъ мире. Такой миръ, напримеръ, былъ заключенъ въ 1717 году Хаибъ-ханомъ, который въ сентябре месяце того года посылалъ въ Тобольскъ къ Сибирскому губернатору, князю Матвею Петровичу Гагарину, своихъ пословъ сказать, что „онъ-де Хаибъ-ханъ и люди его Казачья орда съ людьми нашего великаго государя, его царскаго величества, Сибирской губерннии въ миру быть хотятъ". Въ своемъ письме къ Хаибъ-xaнy отъ 29 ноября 1717 г. Гагаринъ нисалъ, что „по указу нашего великаго государя, люди его царскаго величества Сибирской губернии съ людьми вашими ссоры иметь не будутъ", что „отъ людей царского величества Сибирской губернии, которые указомъ его, великого нашего государя, вручены мне, отъ техъ ни коли, никогда обиды вашимъ людемъ не будетъ. Такожъ и вашимъ людемъ былъ бы заказъ, чтобъ для воровства въ сторону царского величества не подъезжали жь и ссоръ бы не чинили".

1-го мая следующаго 1718 г. снова прибыли въ Тобольскъ послы отъ киргизскихъ хановъ Хаиба и Абулъ-Хаира съ листами, въ которыхъ ханы писали губернатору Сибири: „мы живемъ въ миру, о томъ Богъ свидетель". Посланцы съ своей стороны говорили, что „Казачья орда съ людьми царского величества желаютъ быть въ миру и никакой ссоры иметь не будутъ". Въ томъ же году, 7 октября, приехали в Тобольскъ два посланца оть хана Абулъ-Хаира и „подали листъ", въ. которомъ ханъ киргизский уверялъ губернатора, что онъ до смерти своей готовъ хранить миръ съ русскими: „ныне, — писалъ ханъ,— покамест пеленишные робята возрастутъ и сайдаки обстегнутъ, и мы покамест живы будемъ, не воеватца и въ миру быть, худо бы покинуть"

Но век эти слова о мире на самомъ деле оставались только словами. Русское правительство мало придавало значения этимъ словамъ и уверениямъ, что можно видъть изъ указовъ Тобольской губернской канцелярии отъ 23 сентября и 18 октября 1721 г., посланныхъ къ полковнику Угрюмову и въ дистрикты къ земскимъ комисарамъ, каковыми указами „велено ему, полковнику Угрюмову, на станцияхъ заказать накрепко, чтобъ въ степь для рыбного и ни для другихъ какихъ промысловъ никого не пропускать, а земскимъ комисаромъ крестьянъ никого не отпускать и отпусковъ имъ никому не давать".

Неспокойные киргизы действительно въ скоромь времени начали снова делать нападения на русскихъ крестьянъ, особенно на отправлявшихся за чемъ-нибудь въ степь. Такъ, 30 июля 1722 г. шайка киргизовъ напала у озера Мандезери на 20 русскихъ крестьянъ, прихавшихъ въ степь „для поставки сенъ"; „изъ нихъ взято въ полонъ Казачьей орды людьми 10 человекъ, да убили . одного, да 27 лошадей отогнали". Вследствие этого разбойнического поступка киргизовъ, Тобольская губернская канцелярия вновь разослала „въ городы Тобольской провинции ко управителямъ и къ драгунскому полковнику и земскому комисару Толбузину и Тобольского уезду въ дистрикты къ земскимъ комисаромъ" указы отъ 19 сентября 1722 г., „чтобъ они въ степь ни для какихъ промысловъ каждый изъ своего ведомства драгунъ, крестьянъ и всякаго чина людей разночинцовъ отнюдь никого не отпускали и отпускъ никому не давали подъ опасениемъ жестокаго истязания, для того, что отъ несмотрения воеводъ и управителей и офицеровъ и земскихъ комисаровъ являютца многие въ потеряние люди изъ стороны его императорского величества въ Казачью орду".

Изъ отношения же полковника Леонтия Парфентьева отъ 23 ноября 1723 года въ Тобольскую губернскую канцелярию можно заключать, что набеги киргизовъ на pyccкие селения даже совсемъ почти не прекращались. „Неприятели, Казачья орда,—писал Парфентьевъ,— послаблениемъ бывшаго губернатора князя Гагарина, съ прошлого 1710 году приближились кочевать къ пограничнымъ слободамъ по близости, и кочують по ишиму и по другимъ рекамъ, и его величества людей конечно разоряют въ полонъ увозятъ и побивают, скот оттоняютъ, ножитки грабятъ, дворы, хлебы, сена жгут.

Частые набеги киргизов, которые нередко „подбегали ради раззорения и полоннаго взятия въ однихъ числахъ въ разные многие места", ставили драгунский полкъ въ большое затруднение. Набеги киргизовъ стали темъ чувствительнее, что и въ самомъ драгунскомъ полку не все обстояло вполне благополучно. „Многие офицеры и драгуны, - говорилъ въ своемъ донесении Парфентьевъ, — держать при себе плохихъ лошадей, а есть многие и безконные, а неприятели каждый иметъ при себе по три и по четыре коня добрыхъ, и, взявъ русскихъ людей въ полонъ, бегутъ день и ночь, а имъ сакмъ ихъ следить по ночамъ, за темнотою, не мочно".

Притомъ же одного полка было уже недостаточно. Неприятель, кочевавший близь русскихъ селений, сталъ „приходить во многолюдстве"; необходимо было оттеснять его въ глубь степей. Но сделать это одинъ драгунский полкъ не могъ, такъ какъ онъ былъ разделенъ на отдельные роты и разссеянъ по разнымъ острогамъ и слободамъ, съ целью защиты последнихъ. Чтобы „задать неприятелемъ страхъ", нужно было собрать полкъ вместе, но и это сделать было не легко, „понеже оный полкъ былъ поселенъ по разнымъ слободамъ больши какъ на тысячи верстах. Поэтому въ 1723 г. полковникъ Парфентьевъ обращался къ начальству съ доношениемъ о необходимости выслать новый драгунский полкъ на помощь действующему противъ киргизовъ.

Новый полкъ, однако, не былъ высланъ; вместо того Тобольская губернская канцелярия разослала „въ Тобольские дистрикты къ земскимъ комисаромъ указы, чтобъ всякого чина и служилые люди жили съ великимъ опасениемъ и осторожности, какъ со огненнымъ, такъ и острымъ ружьемъ, и были въ готовности, следуя его императорского величества прежде посланнымъ указомъ". Такимъ образомъ, русскому населению южной части нынешней Тобольской губернии приходилось жить въ страхе и ожидании внезапныхъ набеговъ со стороны киргизовъ до усмирения последних, въ более позднее время, въ начале уже XIX века. Правда, въ 30-хъ годахъ XVIII ст. Абулъ-Хаиръ и друие ханы „Казачьей орды" приняли русское подданство, но и после этого киргизы не переставали делать набеги на руские слободы и деревни, такъ какъ ханы киргизские, принявшие русское подданство, не имели почти никакого авторитета среди своихъ единоплеменниковъ. И Россия, такимъ образомъ, почти 100 летъ владела киргизъ-кайсацкой ордой лить номинально.
А. Юрьевский.
Продолжение следует
ТЕВ №12 1900г

Слобода Утятская в конце 17 и в первой половине 18 века

Изъ представленного краткаго очерка киргизскихъ набеговъ на южную часть Тобольской губернии въ XVII и XVIII векахъ можно видеть, въ какие условия были поставлены находившиеся тамъ въ то время слободы и деревни, съ какимъ трудом доставалась оседлая жизнь на пашне русскимъ людямъ въ соседстве с „воровскими воинскими людьми". Неудивительно поэтому, если столь плодородные уезды, каковы Курганский и Ишимский, заселялись въ XVII и въ начале XVIII века очень медленно. —Въ ряду первыхъ по времени селений, возникгшихъ въ пределахъ нынешнего Курганскаго уезда, была слобода Утятская.

Время основания этой слободы съ точностью неизвестно. Но несомненно, что она основана была въ царствование Феодора Алексеевича и едва-ли позже 1680 года, такъ какъ документально известно, что въ 1682 г. слобода Утятская уже существовала и даже пользовалась большою известностью. Подробныхъ сведений о возникновении этой слободы мы не имеемъ, но само собой разумеется, что возникнуть она могла лишь по непосредственному разрешению и указу самого царя Феодора Алексеевича, после предварительного осмотра здесь местности нарочито посылавшимися для этой цели со стороны воеводъ лицами, „которымъ пашенные и всякие земли въ обычай".

Безъ непосредственного разрешения со стороны самого государя въ то время строить новыя слободы въ Сибири было нельзя, въ силу существовавшего тогда обычая и царского указа, гласившего: „которые слободчики и иные охотники учнутъ бити челомъ намъ, великому государю, чтобъ имъ слободы завесть и поселить вновь въ иныхъ местехъ, и противъ того ихъ челобитья, безъ нашего, великого государя, указу, слободы, селить не велить; а техъ местъ, о которыхъ слободчики бьютъ челомъ, посылать осматривать, въ какихъ урочищахъ те места, и сколь далеко отъ старыхъ слободъ, и кто теми землями владеетъ, ясачные-ль или русские люди, и по какому нашего, великого государя, указу, а сыскавъ и досмотря и учиня темъ землямъ чертежъ, писать къ намъ, великому государю, въ Москве и чертежи присылать въ Сибирский Приказъ"

Возникшая по царскому указу около 1680 г., слобода Утятская была, безъ сомнения, заселена теми же „великого государя пашенными и оброчными крестьянами и служилыми и беломестными казаки изъ вольныхъ охочихъ людей", которые въ то время вселяли все сибирские слободы вообще. Для защиты отъ нападения „воинских людей", слобода была обнесена „острогомъ", т. е. оградой, состоявшей изъ отвесно вкопанныхъ и сверху заостренныхъ кольевъ высотой отъ 2-хъ до 3-хъ саженей. Этотъ Утятский отрогъ былъ однимъ изъ техъ первыхъ четырехъ остроговъ, построенныхъ въ XVII в. на юге губернии, о которыхъ мы упомянули выше.

Для управления Утятской слободой, тюменские воеводы назначали прикащиковъ, которые были ближайшими начальниками „слободчиковъ". Въ начале XYIII века изъ Утятскихъ прикащиковъ упоминается некто Василий Шерстовъ. Царскими указами „велено прикащиковъ къ пашеннымъ крестьянамъ приставливать добрыхъ, выбравъ из тамошнихъ лутчихъ людей, кого пригожъ и кому бъ пашня была за обычай". Эти прикащики вели „роспись и имянной список къ крестьянамъ и беломестнымъ казакомъ"; наблюдали за поводениемъ подведомственныхъ имъ крестьянъ и казаковъ, „чтобы крестьяне и ихъ братья и дети и племянники, и подсоседники и хребетники, у себя въ слободе; и въ деревняхъ и отъезжаючи за в волость нигде не воровали и не грабили и не розбивали, и драки и убойства и ножевщины не чинили, и зернью и карты не играли, и лихимъ бы никакимъ людемъ къ нимъ приезду и приходу не было, и корчмы бы и блудницы и табаку у себя не держали". Прикащики были даже уполномочены „беломестныхъ казаковъ и оброчныхъ крестьянъ, во всякихъ делахъ, опричь разбойныхъ и убойственныхъ и татиныхъ делъ, по челобитнымъ судить въ десяти рублехъ. а больше десяти рублевъ не судить",—т. е. прикащикамъ принадлежала судебная власть надъ крестьянами и казаками въ делахъ гражданскихъ, съ правомъ наложения штрафа не свыше, однако, 10 рублей. На обязанностяхъ прикащиковъ лежалъ также сборъ всякихъ пошлинъ съ торговыхъ людей въ пользу государевой казны.

Прикашики обязывались „жити въ слободе отъ воинскихъ людей съ великимъ береженьемъ"; при известияхъ о приближении неприятельскихъ шаекъ, прикащики должны были „посылать на вести беломестныхъ казаковъ и крестьянъ въ иные слободы и въ признанные места, куды воинскихъ людей приходу чаять, и караулы отъезжие и сторожи учинить крепкие, и на вести посылать почасту"; за прочими же жителями слободы и ближайшихъ къ ней деревень они должны были наблюдать, чтобы те въ эти опасныя времена находились въ остроге, дабы „воинские люди" не напали внезапно и „надъ деревнями и надъ людьми какого дурна не учинили". Наконецъ, прикащики обязывались предохранять остроги и слободы отъ возможныхъ пожаровъ, особенно летомъ.

Ст этой целью они должны были строго следить за темъ, чтобы печи летомъ топились лишь въ определенные дни и притомъ рано утромъ, въ остальные же дни пища готовилась бы „на простыхъ местахъ за острогомъ"; чтобы бани, запечатанные на летнее время, не топились „по все лето"; чтобы, на случай пожара, на избахъ была вода въ кадяхъ вместе съ вениками. Нарушителей же этихъ порядковъ прикащики были уполномочены „бить батоги и давать на поруки". — Сверхъ прикащика, въ слободе были старосты, целовальники и десятники, выбиравшимися самими крестьянами. И эти, какъ помощники прикащика, обязывались „надъ крестьяны смотреть и беречь накрепко и отъ всякаго воровства и побегу унимать"; о замеченныхъ же ими проступкахъ крестьяне они должны были доносить прикащику.

Едва успели поселиться русские въ Утятской слободе, как последняя сделалась предметомъ нападения и разгрома со стороны хищныхъ шаекъ киргизовъ. Сколько всехъ киргизскихъ набеговъ пришлось испытать этой слободе, нетъ возможности съ точностью определить. По всей вероятности нападения киргизовъ на слободу Утятскую были довольно часты, такъ какъ въ конце 17 века въ пределахъ нынешнего Курганскаго уезда было всего только две слободы (Утятская и Царево-Городище). Документально известны лишь три набега на эту слободу. Первый изъ известныхъ набеговъ и вместе съ темъ самый ужасный былъ въ 1691 году. Впрочемъ, трудно сказать съ определенностью, кто сделалъ набегъ въ этотъ годъ, киргизы-ли или другие средне-азиатские инородцы (напр., каракалпаки). Pyccкиe, однако, были убеждены, что набегъ сделанъ былъ киргизами, „людьми Тевки-хана": „да въ томъ же (1691) году,— говорится въ одномъ документе 1696 года,—его-жъ Тевкихановы люди приходили подъ Утятскую и Камыцкую слободы и дворы сожгли, а прикащики и многихъ людей крестьянъ порубили до смерти и въ полонъ побрали русскихъ людей мужеска полу и женска многое число".

Въ виду какъ этихъ, такъ равно и последующихъ набеговъ, производившихся киргизами на другие русские селения до 1693г включительно.Стольник и воевода Тобольский Андрей Федорович Нарышкинъ нашелъ нужнымъ отправить въ апреле месяце 1694 г. къ Тевкихану двухъ казаковъ, въ качестве пословъ, съ требованиемъ, чтобы ханъ „темъ ворамъ", которыми были произведены грабежи и набеги на pyccкие селения, въ томъ числе и на Утятсвую слободу, „по розыску, указъ учинилъ". Но Тевки-ханъ, выслушавъ речь казаковъ, отввтилъ имъ, что въ 1691 году „подъ слободы и деревни въ Тобольской уездъ приходили войною каракалпаки , а не его Казачьи орды татаре" .Следующий набегъ былъ въ 1701 г., когда для защиты русскихъ крестьянъ уже существовалъ сформированный Петромъ Великимъ драгунский полкъ, полковникъ котораго имелъ местожительство въ Исетскомъ остроге Ялуторовскаго дистрикта.

Когда распространились слухи о приближении къ русской границе киргизовъ, ближний бояринъ и воевода князь Михайло Яковлевичъ Черкасский своею „указною памятью" распорядился, чтобы драгунский полковникъ принялъ надлежащая меры къ отражению неприятелей и защите русских людей. Въ силу той „указной памяти", „драгунский полковникъ Давыдъ Яковлевичъ Мейнъ да полголова Степанъ Текутьевъ, собрався въ Исетскомъ остроге съ капитаны — исецкой роты съ Иваномъ Алексеевымъ съ ротою, мехонской роты съ Карпомъ Полстова-съ ротою, и взявъ изъ Исетского острогу полковыхъ припасовъ 3 ловымъ пушки медные на станахъ, окованы железомъ, къ нимъ пороху и ядеръ, да присланныхъ 99 мушкатоновъ съ приборы, съ ремни и мерки, изъ Исецкого острогу пошли на береговую (т. е. охранительную) великого государя службу, въ слободу на Царево-Городище, дня въ 10 день. А въ слободу на Царево Городище съ капитаны и драгуны и припасы пришли дня въ 13 день". Отсюда, т. е. изъ Царева-Городища (ныне г. Курганъ), черезъ неделю, „дня въ 20 день, драгунской полковникъ Давыдъ Яковлевичъ Мейнъ да полуголова Степанъ Текутьевъ послали исецкой роты капитана Ивана Алексеева, да съ нимъ драгунъ разныхъ ротъ 100 человек в Утятскую слободу, для оберегательства от воинский людей"

продолжение будет
ТЕВ №14 1900

КУРГАНСКАЯ ОБЛАСТЬ

✔ ДИАЛОГОВАЯ тема