Дорогами бумажных мастеров

Дело Обросима Студенцова составлено примерно также как и дело Шагурина. Начинается оно с прошения Василия Короткого, сообщающего о задержании беглого, далее идут материалы по допросу Обросима и заканчивается оно уведомлением о наказании и возвращении на фабрику. Поэтому так же подробно как предыдущее я описывать его не буду. Нам, спустя почти триста лет, нужно найти тут крупицы биографических подробностей.
Из дела становится ясно, что сам Студенцов вряд ли вообще считал себя беглым. Появившись на фабрике он с купцом Коротким «договорился на семь лет, что быть при ево Короткого фабрике в работе и получать от него по тринатцати рублев на год, у которого и имелся при плотнической на фабрике ево, Короткого, работе по 736 год». В 1736 году договор истек и Обросим с чистой совестью «сошел собою», погнавшись, наверное, за длинным рублем. Откуда ему было знать, что только что вышедшим указом Анны Иоанновны от 6 января того же года он закреплен на производстве на вечные времена? Но незнание законов не освобождает от ответственности.

Огюст Монферран. Плотники. Бумага, карандаш, акварель

А владелец фабрики был прекрасно осведомлен о законодательном новшестве и немедленно начал розыск, завершившийся поимкой Обросима в ноябре 1737 года. После чего на допросе Студенцов дал интересные сведения о своей биографии и происхождении. Все-таки замечательное время XVIII век — следствие изучало родословную задержанных. И вообще отличная идея допрашивать людей для сбора генеалогической информации и тщательно ее хранить на протяжении нескольких веков. Пусть даже Обросим Пахомов Студенцов не является моим прямым предком и даже кровным родственником, почитаем его показания.
Обросим сообщил следствию, что ему 45 лет и происходит он из монастырских крестьян Углецкого (Угличского) уезда, отца его звали Пахом Овдокимов и что пришел он, Обросим, на фабрику в 1729 году, будучи не беглым, а официально — «з данным от показанной вотчины пашпортом».

РГАДА. Ф. 277. Оп. 4. Д. 11. Л. 4-4 об.

Обросимом ево зовут Пахомов сын Студенцов, от роду ему сорок пять лет, отец ево Пахом Овдокимов сын Студенцов был Углецкого уезду вотчины Алексеевского монастыря села Некова крестьянин и оной отец ево в показанном селе умре, а он, Студенцов, после отца своего кормился мирским подаянием и потом в 729 году пришед в Москву з данным от показанной вотчины пашпортом к помянутому Короткому и с ним, Коротким, договорился на семь лет, что быть при ево Короткого фабрике в работе и получать от него по тринатцати рублев на год, у которого и имелся при плотнической на фабрике ево, Короткого, работе по 736 год, а в том году не требовав у него, Короткого, письмянного увольнения отшел собою и кормился работою ево по минувшей ноябрь месяц сего 737 году, а во оном ноябре месяце показанного Короткого служители поймав ево в Москве и привели к вышепомянутому Короткому, которой и прислал ево в Комерц кантору к допросу. Во время генеральной переписи мужеска полу душ писан в показанной вотчине, а подушных денег за скудостию не платил, на воровствах и на разбоях нигде не бывал и с воровскими людьми не знался, в салдаты, в матрозы, в рекруты, на фабрики записан не был и сам не записывался. И в сем допросе сказал сущю правду, а ежели сказал что ложно и зато повинен по указу чему будет достоин.

К сему допросу Камерц канторы пищик Василей Чюлошников вместо вышеписанного Абросима Студенцова по ево прошению руку приложил


Протокол допроса Обросима Пахомова Студенцова

Переименовал тему, так как в этой теме будут материалы из других глав книги. "Бежать нельзя остаться" - это у меня третья глава. А название книги "Дорогами бумажных мастеров" возникло потому что мои предки в XVIII веке умудрились сменить несколько мест жительства в Подмосковье. Целая одиссея вокруг Москвы. Из Ангелово в Преображенскую слободу, потом Богородское и затем в Копнино-Вантеево (нынешняя Ивантеевка). И в первую известную мне точку (Ангелово) предок пришел в 1690-е годы неизвестно откуда. Так за 50 лет семья переселялась четыре раза! Конечно не беспокойный характер гнал предков в дорогу, не потому уходили они из дома, что ветер странствий пел им песни. Крайняя нужда, тяжелые обстоятельства заставляли сняться с насиженного места, круто менять свою судьбу и идти искать новую жизнь.

7_kolen_predkov написал:

[q]

dobby Вы отсматривали весь фонд? Или фамилии были вынесены в названия дел?

[/q]

Конечно, целый фонд отсмотреть я бы не смог даже если бы жил в Москве Фамилии вынесены в название дел, правда, есть нюанс - не у всех моих предков в то время были фамилии и тогда в заголовок дела попадало отчество! Так что еще надо было догадаться кто есть кто. В нескольких случаях "повезло" - удалось угадать два интереснейших дела, где в названии было примерно так "NN с товарищами". Там оказались дела о переводе именно моего предка и его брата на Копнинскую фабрику (их имена прятались в числе товарищей). А в делах прошение на имя Елизаветы Петровны, подписанное предком и его братом ) Повезло поставил в кавычки, так как я вычислил, что предки должны бы быть именно в этих делах, но тем не менее действительно повезло.

Попробуем разобраться. В первую очередь приходит в голову мысль, что речь идет об обычном разбое на большой дороге, но для чего же похитители попытались сдать похищенного в рекруты? Чтобы просто избавиться от потерпевшего? Вроде греха на душу не взяли, а в то же время ограбленный человек домой не вернулся, пожаловаться никому не смог. Ловко? Возможно, но, мне кажется, ограбление тут дело вторичное и произошло по ходу событий. Обратим внимание, что нападавшие обозначены в документе как крестьяне Иосифова монастыря, то есть того самого монастыря, которому принадлежало село Ангелово. А в нем, как мы знаем, продолжали числиться в подушном окладе Конон и Никита Юдины, а значит, и подлежали рекрутской повинности, которую за них несли другие. Совпадение? Не думаю. Во-первых, поблизости нет сел принадлежавших этому монастырю, во-вторых, «ухватили» они «своего» монастырского крестьянина, в-третьих, сдали его не куда-нибудь, а в Коллегию экономии, то есть в то ведомство, которое управляло хозяйством монастырей. Получается, что эти люди приехали издалека, знали Никиту в лицо, знали его происхождение и «прописку», разыскали и попытались сдать его в рекруты в счет причитающихся с их села (может быть того же Ангелово) новобранцев. Ну, а то, что экспедиция еще и доход принесла, так кто же будет против. Восемнадцать рублей сумма заметная, тот же Никита Юдин зарабатывал в год только тринадцать целковых.
Что еще можно увидеть в прошении Василия Короткого? Довольно любопытно, что учившийся за границей содержатель фабрики именовал профессию Никиты Юдина на французский манер — «эфер», «был в работе эверской». Во время переписи 1738 года его специальность определили проще — «в работе у съемки с сукон бумаги».

Французские термины по книге Н.П. Мельников. «История писчебумажного производства». СПб. 1906

Самое же главное — это то, что господин Короткий вступился за своего рабочего и достаточно быстро принял меры к его розыску. Без него Никиту Юдина благополучно отправили бы в армию навсегда, ведь служба в то время была пожизненной.

В Коммерц-конторе, как и в любом учреждении того времени, дела шли обычно неспешно. Сначала чиновники составили справку по рассматриваемому вопросу. Они подняли переписную книгу фабрики 1738 года и убедились, что Никита Юдин действительно там записан с 1728 года. Оттуда равнодушно переписали важнейшую для нас информацию, что родом он «вотчины Иосифова монастыря Московского уезду села Ангелова». Сейчас-то в архиве древних актов удалось найти ту самую переписную книгу 1738 года, подробно описанную в предыдущей главе, а вот когда я впервые прочитал дело о похищении Никиты Юдина, это было важнейшим открытием! Отсюда пошла вся работа по изучению моей родословной в Ангелово до XVII века.

РГАДА. Ф. 277. Оп. 5. Д. 234. Л. 2–2 об.

В Комерц-канторе по справке

Во учиненной от оной канторы Московской бумажной фабрики и картной мануфактур содержателя Василья Короткого переписи вотчины Иосифова монастыря Московского уезду села Ангелова крестьянин Никита Юдин написан и имеется на той фабрике с 728 году в подкаморной у браку и у чиски, у съемки с сукон бумаги и в подушном окладе написан в том селе Ангелове и оная перепись в государственную Комерц-колегию в 739-м году марта 6 дня при доношении послана, а в ымянных блаженной вечно достойныя памяти ея величества государыни императрицы Анны Иоанновны указех в ниже писанных годех напечатано:

в 1-м. генваря 7 дня 1736 году в 1-м пункте
всех которые при фабриках обретаются и обучились какому-нибудь мастерству принадлежащему к тем фабрикам и мануфактурам, а не в простых, положены в подушный оклад, тех из того окладу по силе генеральной привилегии 10 пункта выключить, а вместо их причислить из прибылых в подушной оклад после росположения полков, а за тех мастеровых людей тем чьи они были заплатить от тех фабрик деньги по определенной в том указе цене.

в 2-м. ноября 16 дня 1737 году в 7 пункте
ежели из дворцовых, синодальных, архиерейских, монастырских и помещиковых и людей, и крестьян, и разночинцов, и имеющихся где на фабриках явитца в мастерах, учениках и работниках переписать и до указу со оных фабрик в службу никуда их не брать, чтоб в произведении мануфактур помешательства и остановки быть не могло.

Да в вышеписанном имянном состоявшемся в 736-м году указе в 6-м пункте между протчим напечатано: дворцовые, синодальные, архиерейские и монастырские люди и крестьяне, и посадские, и разночинцы сами пожелают на мануфактурах и фабриках сверх урочных лет быть насколько времени кто похочет, в том поступать по полюбовным с ними договорам, записывая в губернских и воеводских канцеляриях и в выше писанные урочные годы тех учеников, подмастерьев и мастеров никому на старыя жилища не брать и в рекруты не отдавать и на другие фабрики не подговаривать и не принимать под штрафом по прежним указам.

Справка Коммерц-конторы по Никите Юдину

Далее канцеляристы Коммерц-конторы перечитали указы «блаженной вечно достойныя памяти ея величества государыни императрицы Анны Иоанновны» и выяснили, что мастеровых с фабрик вообще никуда брать нельзя и даже от воинской службы им положена «бронь»: «со оных фабрик в службу никуда их не брать, чтоб в произведении мануфактур помешательства и остановки быть не могло».
Подготовленная справка и прошение Короткого легли на стол руководства Коммерц-конторы 19 марта 1741 года, то есть всего через 3 недели после подачи. По понятиям того времени — это быстро, очень быстро. Вполне возможно, что и тут не обошлось без усилий Василия Короткого, который мог смазать плохо движущиеся административные колесики. Медленно тянулось время только для Никиты Юдина и наших родных, ожидавших его дома.

РГАДА. Ф. 277. Оп. 5. Д. 234. Л. 3–3 об.

Копия с копии

Камерц-контора слушав челобитья Московской бумажной фабрики и картной мануфактуры содержателя Василья Короткого о взятой той ево фабрики бумажного дела учинике Никите Юдине Иосифова монастыря крестьянина в коллегию Экономии для отдачи в рекруты и учиненной об нем справки приказали во оную коллегию подать доношение, в котором прописать обстоятельство дела и требовать дабы того бывшаго монастырского крестьянина Юдина, который уже был при фабрике учеником в рекруты ныне от того монастыря не принимать и не отдавать, а для отдачи по прежнему на фабрику к Короткому прислать в Комерц-контору для того в ымянном указе состоявшемся в 736-м году генваря 7 дня в первом пункте имянно напечатано, что всем тем, которые по состояние того указу при фабриках обретались и обучались какому-нибудь мастерству, принадлежащему к тем фабрикам и мануфактурам, а не в простых работах обретались, быть вечно при фабриках, а справкою показано, что оной крестьянин принят на ту фабрику до состояния того указа еще в 728-м году и во время бывшей по силе того указу переписи написан у браку и у чиски в [правильно «с»] сукон бумаги, а не в простой работе, чего ради по силе того имянного указа при той Короткого фабрике быть ему вечно надлежит, что же помянутой Короткой требует о присылке ис той коллегии экономии отнятых у него Юдина означенными крестьяны денег осмнадцати рублев, в том ему, Короткому, ведатца судом, где по указам надлежит особа.

На подлинном определении писано тако: Иван Алексеев, Алексей Красовской, секретарь Петр Васильев. Подписан марта 19 дня 1741 году.

Справил канцелярист Андрей Ключарев

Резолюция Коммерц-конторы об освобождении Никиты Юдина