dobby написал:
[q]
Увы, жандармы не озаботились собрать о Зиа-беке хоть какое-то досье. На основную суть речи Зиа-бека они тоже не обратили внимание. Вот так Империю и проспали... Бездари, куда им было с революционерами бороться[/q]
Итак, что же сказал такого крамольного Зиа-бек на мосту города Ахалциха, что это привлекло внимание жандармов?
О событии стало известно из донесения Ахалцихского пристава князя Кипиани, который в тот же день собрал показания городового и трех свидетелей и отправил протокол в Тифлисское жандармское управление. Все показания немного расходятся между собой в мелких деталях, что нормально для несговорившихся между собой людей.
Городовой Михаил Зедгинидзе доложил, что "подошел к нему житель старой части гор. Ахалциха Зиабек Шарапчиев и упрекал его в том, что 10 сего февраля напрасно его обвиняли в участии безпорядков при задержании бревен у татарина Раджаба Мадат оглы и когда, он, городовой ответил, что дело будет разобрано и, если он, Шарапчиев, не виновен, то будет оправдан, но это Шарапчиев возразил: «
я должен своих татар защищать, своему татарину я и пристав, и начальник, и государь сам Николай»"
Еще более красочно выглядит это событие в описании одного из свидетелей - Мельхиседека Матхосовича Задикянца, который "показал: 12 сего февраля я стоял возле моста, к городовому стоявшему тут же подошел жит. старой части Зиабек Шарапчиев и сказал о том, что почему не пропускают дрова, а когда деньги дают тогда пропускаете, и что на это городовой сказал не разобрал, слыхал только то когда Зиабек Шарапчиев поднял руку и показывая пальцем сказал: «
я своим татарам и пристав, и начальник, и государь Николай», сказав это Шарапчиев удалился".
То есть в этой версии он еще и руку поднял и куда-то (куда?) указывал пальцем произнося свою театральную реплику. Другие свидетели об этом не говорили.
Что так взволновало тут пристава? Только то, что Зиабек помянул тут императора и не возникло ли тут оскорбления Его Императорского Величества. По этой статье тогда очень многих привлекали к нешуточной ответственности. Прокурор не усмотрел в произошедшем состава преступления. Однако, никто не обратил внимание на другое. А с чего это вдруг Зия-бек делает такие странные заявления и берется возглавлять "своих" (каких своих?) "татар". Один только городовой обратил на это внимание и по показанию свидетеля Майсурадзе сказал Зия-беку: "он, Шарапчиев, не пристав и не начальник, чтобы по его предложению пропускать дрова".
Жандармское управление не задумалось об этом. Как мне кажется, в конце XIX - начале XX века они вообще не обратили внимание на набирающее силу пантюркистское движение на Кавказе. И это дорого обошлось региону после 1917 года, когда его захлестнула межнациональная рознь. Беки встали на сторону Османской империи - тот же Зия-бек в 1918 году стал офицером турецкой жандармерии и заместителем комиссара города Ацхур, когда турецкая армия заняла Ахалцих.
На копиях документов можно обратить внимание на почерк ахалцихского пристава князя Кипиани. Удивительно, что в 1914 году у него не было печатной машинки. То как он писал букву "в" не позволило в жандармерии правильно прочитать фамилию Зиабека и дело отложилось у них как "дело Шарангии". А может они вообще поленились разбирать такой плохой почерк?
