Бяконт : указатель фамилий - Генеалогический форум ВГД. Тема №146847

ЛИПЯТИНЫ
22/03/2021 от Безносюк Сергій Миколайович
Некоторые биографические данные о них, собранные С. Б. Веселовским, позднее не были им обобщены Сложность решения проблемы заключается в том, что источники довольно скупы на информацию о Лиnятиных. В основном сохранились только акты, которые отмечают службу представителей данной фамилии, а не их родственные отношения друг с другом. Поэтому о генеалогических связях Липятиных с представителями других княжеских фамилий средневековой Руси можно говорить лишь предположительно. Кроме того, отсутствует родословная роспись Липятиных, а следовательно, к приведенному ниже родословному древу данной фамилии следует относиться не более чем как к научной реконструкции.
В Успенском синодике после поминания лиц, погибших в Москве в 1382 г. от рук ордынцев хана Тохтамыша, имеется следующая запись: «Ивану Дмитриевичу, и сыну его Иоанну, и брату его Василью Березуйскому, Ивану Константиновичу Липятину, и сыны eго Семену, убиеннымъ отою безбожныя Литвы, вечная память». В источнике они указаны ранее убитых «во градехъ, и въ селехъ мниховъ, и иереовъ, мужъ и жень, и детскъ полъ оть безбожнаго Едигея» 235 Последний, как известно, осаждал Москву в 1408г.
Таким образом, можно восстановить определенные хронологические рамки, к которым относится время жизни и службы в Москве хотя бы части из отмеченных в синодике князей, а именно – от 1380 до 1408 г. Наше предположение находит подтверждение при обращении к повествовательным источникам. Так, Тверская летопись, описывая московско-литовскую войну 1406–1407 гг., замечает: А иже подо Вязмою быша Москвичи, и такоже граду ничтоже успеша, и отъидоша. Тогда же князь Липятычь Иванъ, воевода Московскый, oтъ Литвы убиенн бысть» 236. Воскресенская летопись сообщает, что вяземский поход 1407 г. Начался «на Спасовъ день», т. е. 16 авrуста 237. Война длилась не более месяца и окончилась перемирием, которое, по всей вероятности, было заключено до 14 сентября 238• Таким образом, можно установить, что Иван Липятин погиб либо в самом конце августа, либо, что более вероятно, в самом начале сентября. Несомненно, упомянутый в данном случае князь и записанный для поминания в Успенском синодике Иван Константинович – одно и то же лицо 239, Кроме того, из текста обоих источников выясняется, что Константин, отец князя Ивана, носил прозви1це Липята 240 • Следовательно, именно он был родоначальником фамилии. Время жизни первых двух представителей рода Липятиных – это вторая половина XIV – начало XV в.
Интересно также отметить и то обстоятельство, что Иван Липятин носил то же отчество, что и родоначальник старшей ветви рода князей Фоминских Федор Красный – Константинович. Родословная роспись последнего имеет ряд заголовков, например: «Род Фоминских князей и от них Карповы» 241 , «Родъ Фоминскихъ князей и Березуйскихъ» 242 и др. В ней князь Константин называется то Фоминским 243 , то Березуйским 244 – см. Приложение № 5 (а-в). Наиболее полный заголовок содержит Рум. ред. 40-х гr. XVI в.: «Род Фоминских князей и Березуйских от князя Костянтина Березуйского» 245 Стоит напомнить, что в Успенском синодике Московского Кремля Липятины объединены и записаны для поминания как раз вместе с березуйскими князьями. Впрочем, среди них нет ни Федора Красного, ни его легендарной «братьи»; это не удивително. Ведь князья Березуйские и Липятины, в отличие от детей Константина, погибли от рук литовцев. Кроме того, в родословной Фоминских пока не зафиксировано ни одного случая, чтобы этот князь был указан с прозвищем Липята. Между тем, приведенные ранее свидетельства явно не являются случайными. Поэтому предварительно можно говорить о достаточно близком родстве семей Липятиных и Фоминских, прямыми предками которых являлись князья Березуйские.
Зная, когда умер князь И. К. Липятин, теперь можно выяснить и время деятельности его сына Семена. Скорее всего, это первая половина XV в. В духовной грамоте великой княгини Софии Витовтовны, датируемой Л. В. Черепниным июнем-июлем 1451 r., отмечается: «А из Кол[оменскихъ селъ, изъ) своихъ прикуповъ даю сыну своему, великому князю Василью, Колычевьское село, Николцево село, Липятиньское село, Чюхи[стово село]» 246. По всей вероятности, приобретение данного села состоялось до или чугь позднее известных событий 1445-
1446 гг., когда великокняжеская семья располагала значительными финансами. Однако какими же размерами обладало село «Липятинское»?
Обращение к писцовым материалам конца XVI в. позволяет установить, что в Коломенском уезде в это время было два села Липятино. Согласно книге «Письма и меры» Д. П. Житова и Ф. Комынина в 1577/78 г. в Большом Микулине стане «за Григорьемъ да за Богданом за Васильевыми детми Хотяинцова, по даче 86-го году, а прежъ того было на оброке за Ивановыми крестьяны Шереметева, что бьшо въ поместье за Петромъ за Григорьевымъ сыномъ Лихорева: пуст., что было с. Липятино, на рчк. на Коломенке, а въ немь пашни пер. сер. земли 60 четьи, да пер. жъ лесомъ поросло въ тычъ и въ коль 460 четьи, и обоего пер. и кусторемъ поросло добр. землею съ наддачею 408 четьи в поле, а въ дву потомужъ, сена по рчк. по Коломенке и по заполью и по врагомъ 100 коп лесу непашенного 50 дес.» 247. Второе село Липятино располагалось в Каневском (!) стане. Во второй половине XVI в, оно было вотчиной Московского Чудова монастыря. Благодаря пространной записи писца можно установить имя прежнего владельца, размеры, причину и время его перехода в обитель. Село Липятино находилось «на рчк. на Коширке, а преже того было въ вотчине за Огрофеною Волынскою, а въ селе церк. Воскресенье Христово, древена, клецки: пашни церковные 20 четьи въ поле, а в дву потомуже, сена на корнятинской пожне 20 коп.; пашни сер. Земли 88 четьи съ осм., да пер. 119 четьи съ осм., да пер. же кусторемъ поросло 55 четьи въ поле, а въ дву потомужъ, сена по рчк. по Коширке и по дубровамъ по Корятину и по Моклоку111и 200 коп., лесу кустарю непашенного 20 дес.». Кроме того, к селу тянули «дер. Шугарово, на рчк. на Коширке», «Пуст., что была дер. Береледова, на враге на Гнилуше», «пуст., что бьшо селище Чюмасово, на вражке на Гнилуше». Всего за монастырем по подсчетам оказалось 688 четей земли с четвертью «въ поле, а въ дву потомужъ», а также 55 десятин леса 248.
Таким образом, каждое по отдельности село на Коломенке и Каширке вместе с тянувшей к ним землей имели весьма внушительные размеры – общую rшощадь более чем в 1600 четей земли и по 50-55 десятин леса. Поскольку второе Липятино находилось до 1540/41 г. в частных руках, то можно сделать вывод, что именно село на реке Коломенке, а не на Каширке и бьшо куплено великой княгиней Софьей Витовтовной в середине XV в. С. Б. Веселовский появление данного топонима в Коломне связывал с семьей Липятиных. Исследователь полагал, что Семен Иванович был убит в 1370 г. в битве с литовцами в Суходреве 249. Однако такая датировка ошибочна. Если С. И. Липятин действительно погиб в этом месте, то это событие произошло в 1445 г. Тогда, против пришедшей на Русь литовской рати совмест
но под началом своих воевод выстуrrили дети боярские, которые служили разным князьям: в Можайске – у внука великого князя Дмитрия Донского Ивана Андреевича (воевода князь А. В. Лугвица Суздальский), в Верее – у его брата Михаила Андреевича (воевода И. Ф. Судок Монастырев), в Боровске – у внука Владимира Храброго Василия Ярославича (воевода Жинев) 250 К сожалению, С. Б. Веселовский не приводит источник информации,
где бы точно сообщалось, что князь погиб именно в битве в Суходреве. Если его предположение верно, то получается, что к середине XV в. Липятины перешли на службу к удельным князьям. Однако запись князя Семена Ивановича в таком привилегированном документе, как придворный синодик Успенского собора Московского Кремля, в принципе, практически исключает такую возможность. Как правило, сюда вносились лица, служившие только великому князю, да и то не все, а наиболее близкие к нему люди и прихожане храма. Поэтому не стоит исключать возможность, что князь С. И. Липятин погиб в другом бою, сражаясь с литовцами. Впрочем, действительно, для первой половины XV в. наиболее существенным столкновением с военными силами ВКЛ была именно битва при Суходреве. Быть может, из этого предположения исходил С. Б. Веселовский? Если это так, то оно не находит подтверждения в летописи – источнике, который содержит наиболее подробный рассказ о потерях объединенной русской рати 251 •
Учитывая годы жизни князя С. И. Липятина, можно сделать предположение, что, возможно, он или кто-то из его ближайших потомков (Макарий? или Федор?) продали великой княгине Софии Витовтовне часть наследственной вотчины. По крайней мере, друrих Липятиных, живших в середине XV в., источники не называют.
Чернеца Макария – по-видимому, близкого родственника (сына?) князя С. И. Липятина, упоминает С. Б. Веселовский как участника одного из актов 1465 г. 252 Обращение к архиву Троице-Сергиева монастыря подтверждает наблюдение исследователя, дает более подробные данные о духовной карьере Макария и свидетельствует о тесных связях с этой обителью не только потомков князей Фоминских, но и потомков друrих тиrулованных семей. Деятельность Макария в монастыре была весьма разнообразной. Так, например, в одном из актов этот «старець» выступает «купчиной» в Москве, где покупает для своего монастыря у И. П. Захарьина, выступавшего от имени брата Гриди, деревню Оглоблинскую из Верхнего Березовца Костромского уезда. Документ датирован С. Б. Веселовским около 1455-1462 гг. 253, с чем, однако, трудно согласиться. Дело в том, что в двух меновых грамотах Троице-Сергиева монастыря «старого» келаря Иллариона и радонежского волостеля Ивана Прокофьева на пустоши в Радонеже, которые уверенно датируются 1455-1456 гг., первым из послухов был назван «Макарей, келарь тртщкой Сергиева монастыря» 254• Следовательно, купчая грамота не могла быть состав-лена ранее 1455-1456 гг. Наше предположение о еще более ранней дате составления документа подтверждает одна приписка к данной 1447-1449 гг. бывшего радонежского боярина, чернеца В. Б. Копнина и его жены Марии. Как отмечается в списке источника середины XVI в” «а назади на грамоте подписана: Господину ИI)’Мену Спиридону троецкому Сергиева монастыря, да tocrюдu1tj келарю Макарью» 255• Таким образом, меновая в Костроме могла быть составлена и до 1447-1449 гг. В ряде документов 1450-1460-х гг. Макарий по·прежнему называется келарем 256, а в 1484-1488 гг. он уже был игуменом Троице·Сергиева монастыря 2i;7. Однако акты с его именем, к сожалению, не уточняют и не проливают свет на родственные отношения Макария с князьями Липятиными, за исключением того, что он действительно был представителем этой фамилии.
В конце XV – начале XVI в. на службе у Ивана III упоминается видный служилый человек Федор Федорович Липятин, который несомненно входил в число слуг «двора» великого князя. Однако, в отличие от И. К. и С. И. Липятиных, в источниках он указывается уже без титула. Впервые Ф. Ф. Липятин отмечен в куп·
чей грамоте И. А. Злобы Ворыпаева, который купил у своего брата Ф. А Ворыпаева половину села Некиматова (Екиматовского ). Этот документ был написан после 30 марта 1486 г. В списке послухов, несомненно отражающем служебное положение месгных
землевладельцев, Ф. Ф. Липятин стоит вторым; ниже С. Ф. Блудова, но выше А. А Уварова и 1-1. С. Писарева. Любопытно отметить, что данная сделка заключена на территории Каневской волости Коломенского уезда 2$8. Таким образом, устанавливается, что и после продажи села Липятинского в середине XV в. у семьи Липятиных еще остались владения в данном регионе Руси.
По-видимому, это и было то село Липятино, которое находилось на реке Каширке. Если вспомнить предполагаемое времядеятельности основателя фамилии князя Константина Липяты, а также его сына Ивана, то оказывается, что во второй половине – конце XIV в. после выезда на службу в Москву кто-то из них получал в Коломне земли там же, где и князь Д. М. Боброк Волынский. Проходили ли эти два события одновременно? В 1496/97 г. согласно одной из тетрадей «Книг Московских» архива Посольского приказа, Ф. Ф. Липятин посылался в Каширу «собрати оброки медвеные дворецково и клюшиичьи пошлины, и записное», чтобы затем «отдати» их «Маrмет-Аминю О&
реимову сыну цареву казансково» 259. Еще одна служба Ф, Ф, Липятина устанавливается из текста правой грамоты суда Е. И. Игнатьева и И. Т. tep11oro чудовскому старцу Логину, посельскому Ананию и монастырским крестьянам по тяжбе с черносошными крестьянами В. Мартюхиным и др. о лугах на р. Истре в Сурожском стане Московского уезда от 29 ноября 1504 r., найденного и опубликованного А. В. Маштафаровым. Здесь из речи ответчика Васюка Мухинского выясня
ется, что ранее «В Сурожице был писец вели1«ио князя Федор Липетин». Он «земли мирил и луrи писал». При этом, доказывая свою правоту, В. Мухинский ссылался, как и противная сторона, «На Федоровы книги» 260.
Наблюдения Ю. Г. Алексеева над деятельностью великокняжеских писцов конца XV – начала XVI в. позволяют приблизительно определить время, когда Ф. Ф. Липятин исполнял данную должность в Московском уезде. В 1498/99 и 1503/04 гг. этим занимался князь Василий Иванович Голенин Ростовский 261. Однако в
первый раз, очевидно, он описывал не весь уезд, а только его часть. Из текста духовной грамоты великого князя Ивана 111, составленной около 1504 г” выясняется, что ранее «были къ Дмитрову приданы волости Московские: Рогож, Воря, Корзенево, Шерна городок, Сулишин и с Новым селом». За Москвой
оставались «волости Сурожык, да Лучинское, да Радонеж с волостми» w2• Таким образом, Ф. Ф. Липятин мог работать над описанием этой части уезда только в 1498/99 г” ибо в 1503 г. князь В. И. Голенин Ростовский, наряду с Ворей и Корзеневым, упоминается уже в Радон еже и Бели 263• Последнее, возможно, связано
с тем, что по духовной великого князя все шесть волостей, отошедших ранее к Дмитрову, должны были вернугься к Москве 264•
Кроме того, спустя год «князь великии Иван Васильевич веся Руси и, посылал князя Василья Ивановича Голенина да с ним диа·ка Максима Горина, а велел (“.) от Московских станов и волостеи Дмитровским, и Рузским, и Звенигородцким станом и волостем розъездъучинити» 265• Между тем, Ф. Ф. Липятинв 1503 г. уже описывал Вологодский уезд. Об этом можно уз1-1ать из ряда со·
хранившихся актов.ру «собрати оброки медвеные дворецково и клюшиичьи пошлины, и записное», чтобы затем «отдати» их «Маrмет-Аминю О&реимову сы1·rу цареву казансково» 259, Еще одна служба Ф, Ф, Липятина устанавливается из текста правой грамоты суда Е. И. Игнатьева и И. Т. t..Iep11oro чудовскому старп:у Логину, посельскому Ананию и монастырским крестьянам по тяжбе с черносошными крестьянами В. Мартюхиным и др. о лугах на р. Истре в Сурожском стане Московского уезда от 29 ноября 1504 r., найденного и оrrубликованного А. В. Ма1uта
фаровым. Здесь из речи ответчика Васюка Мухинского выясняется, что ранее «В Сурожице был писец великого князя Федор Липетин». Он «земли мирил и луrи писал». При этом, доказывая свою правоту, В. Мухинский ссьшался, как и противная сторо1-1а,
«На Федоровы КНИГИ» 260′
Наблюдения Ю. Г. Алексеева над деятельностью великокня·
жеских писцов кон1tа XV – начала XVI в. позволяют приблизи·
тельно определить время, когда Ф. Ф. Липятин исполнял дан1rую
должность в Московском уезде. В 1498/99 и 1503/04 гг. этим зани·
мался князь Василий Иванович Голенин Ростовский 261 • Однако в
первый раз, очевидно, он описывал не весь уезд, а только его
часть. Из текста духовной грамоты великого князя Ивана 111,
составленной около 1504 г” выясняется, что ра11ее «были къ
Дмитрову приданы волости Московские: Рогож, Воря, Корзене
во, Шерна городок, Сулишин и с Новым селом». За Москвой
оставались «волости Сурожык, да Лучинское, да Радонеж с воло·
стми» w2• Таким образом, Ф. Ф. Липятин мог работать над описа·
нием этой части уезда только в 1498/99 г” ибо в 1503 г. князь
В. И. Голенин Ростовский, наряду с Во рей и Корзеневым, упоми·
нается уже в Радон еже и Бели 263• Последнее, возможно, связано
с тем, что по духовной великого князя все шесть волостей, ото·
шедших ранее к Дмитрову, должны были вернугься к Москве 264•
Кроме того, спустя год «князь великии Иван Васильевич веся
Руси и, посылал князя Василья Ивановича Голенина да с ним диа·
ка Максима Горина, а велел (“.) от Московских станов и волос·
теи Дмитровским, и Рузским, и Звенигородцким станом и волос·
тем розъездъучинити» 265• Между тем, Ф. Ф. Липятинв 1503 г. уже
описывал Вологодский уезд. Об этом можно уз1-1ать из ряда со·
хранившихся актов. Три документа с именем вологодского писца Ф. Ф. Липятина,
его «Товарища» С. И. Чюрляева и дворцового дьяка Афанасия
Яковля опубликовал И. А. IЪлубt.tов. В 1503 г. они разбирали по·
земельный спор о сече между крестьянами Кирилло·Белозерс кого монастыря С. Гридиным, Ф. Степановым и др. из деревни Демьянцева и черных крестья1-1 деревни :tlепотяговской Брюховской волости 266• Чуть позднее с доклада писцам Ф. Ф: Липятину и С. И. tiюрляеву старец Иона с крестьянами П. l”IИкифоровым и др. произвели разъезд и установили межу земле Непотяговской с монастырским починком Хомуговым 267. Будучи после 1 октября в Лоскомской волости, Ф. Ф. Липятин выдал правую грамоту И. Л. Злобину на его деревни Михалеву и Минейцеву 200•
Еще один источник, связанный с именем Ф.Ф. Липятина, найден и опубликован С. М. Каштановым. Исследователь датировал его также около 1503 г. Это упоминание о правой грамоте с судного дела писца Ф. Ф. Липятина по тяжбе о землях деревень Тоtuенской волости – Тартышевской и Сараева 269• Кроме того, как
недавно выяснилось, 15 августа Ф. Ф. Липятин, С. И. Чюрляев и дьяк А. Яковль разбирали тяжбу мелкого вотчинника И. И. Осколка Кострова и крестьянина С. М. Ермолова о земле сельца Ермолинское, деревни :tlестерово и починка Дорок. Ее список найден и опубликован А. В. Антоновым и К. В. Барановым. lра
мота датирована около 1503 г. 2711• Таким образом,устанавливается, что деятельность Ф. Ф. Липятина не выходит за рамки началaXVI в.
Данные писцовых материалов позволяют сделать вывод, что последним, причем единственным владельцем села Липятина была Аrрафена, жена В. И. Волынского. Тесть Аrрафены – Иван Михайлович – в 1490..е- начале 1500-х гг. был дворецким в Нов·
городе Великом, имел думный чин боярина 271 • Василий- его третий сын – см. Приложенш .№ 2 (а-6). Поместья отца в Новгородской земле муж Аграфены IIe унаследовал, так как перебрался на службу к удельному углицкому князю Дмитрию Ивановичу Жилке. Последний скончался 14 февраля 1521г. 272 Согласно завещанию этого князя, ряд его владений в Кадке отошли к местному Воскресенскому монастырю. Среди них, как отмечает Л. И. Ивина, значилось и «поместье Василия Волынского» 273• Обращение к актам показывает, что в ноябре 1521 г. В. И. Волынский делает крупные расходы. Он покупает у И. И. Сукова и ero сына Василия село Остафьево и пустошь Давыдовскую в Каневской волости Коломенского уезда. Из текста полюбовной разъезжей грамо
ты 1551/52 r. старцев Троице-Серrиева и Чудова монастырей можно установить, что земли сел Остафьево и Липятино в Каневском стане граничили друr с другом 274 • Среди послухов во второй
купчей 1521 r. после видных приказных деятелей Е. С. Сукова, Ш. С. Лодыrина, а также И. Г. Плушкова упоминался «Иван ФeдоровсынббЛипаmи:на» 275• По-видимому, это сын Ф. Ф. Липятина. Несомненно, что послух И. Ф. Липятин участвовал в этой сделке не
только как близкий родственник Волынских, но и как местный землевладелец.
В описи архива Чудова монастыря 1755 r. упоминался «за печатью красного воску» подлинник (?) жалованной и несудимой грамоты великого князя Ивана IV В. И. Волынскому на село «Липетино» с деревнями. Документ датируется 29 марта 1539 г, 276 Однако спустя год В. И. Волынский почувствовал себя плохо и составил завещание 277.В том же 1540/41 г. его жена Аграфена,
Григорьева дочь Федоровича Липятина, отдала архимандриту Ионе в Чудов монастырь село Липятино, деревни Веригино и Овинищи, а также ряд пустошей в Каневской волости Коломенского уезда 278 • Судя по писцовому описанию 1577/78 гг., не все они уже значились за монастырем. Впрочем, для нас важно дру
гое. На момент вклада селаЛипятина с деревнями в Московский Чудо в монастырь А. Г. Волынская оказывается его единственной наследницей. Поэтому можно предположить, что ее близкий родственник Иван умер раньше (в 1539 г.?) 279. Интересно также
заметить, что с селом Липятино в Каневской волости непосредственно соседствовало село Семеновское, бывшее в XVI в. уже в поместной раздаче 280 • Не бьшо ли оно ранее за князем Семеном Ивановичем Липятиным?
Однако, как и ранее с Макарием, сведения источников о
Ф. Ф. Липяти11е ни в коей мере не помогают установить его прямые родственные связи с князьями Липятиными за период первой трети – середину XV в. Остается неясным, почему этот род потерял княжеский тиrул. Возможно, некоторые предположения на сей счет проливают события 1446 г. 13 февраля 1446 г. в Троице-Сергиевом монастыре Василия II о готовящемся заговоре предупредил Бунко. Однако великий
князь «Не ятт, ему веры, понеже бо тоnтВун’КО замш~опрежетого отт.ехал “° 1СНЯЗЮ Дмитрею» 281 • Владения этого служилого человека находились в Коломенском уезде. Так, например, в духовной
1451 г. в числе «прикуповъ» Софьи Витовтовны значилось «ОУ Малина Иважюьское село Бункоtш» 282 , Когда после ареста и ослепления ее сына «детибоарьскые и всилюдиебиша челом служити князю Дмитрею, и приведе их к целованью крестному всех», лишь Федор Васильевич Басенок отказался выполнить это. Как известно, за такой дерзкий поступок «КНЯЗЬ же Дмитреи повеле възложити на него железа тяжкы и за сторожи дръжати его». Однако вместе с приставом Ф. В. Басенок бежал в Колом1rу, где «Многых людеи подговорилъ съ собою». Вряд ли многие из них были местными
землевладельцами, ибо позднее перед отъездом в Литву они «По граби уезды Коломеньскые» 2 &\ Таким образом, выясняется, что основная масса местных служилых людей, в отличие от событий 1433 г” перешла на сторону Дмитрия Шемяки. Эти шатания позднее были учтены великим князем, и некоторые из лидеров местной знати перестали попадать в великокняжескую думу (например, члены боярских родов Мининых и Старковых).Быть может, в числе последних оказались Липятины? Вспомним, что в Каневеской волости они оказались соседями Троице-Сергиева монастыря. Многие его монахи были участниками заговора 1446 г. Возможно, среди них находился и Макарий Липятин, который, с..удя по времени, в 1445-1446 гг. только начинал(?) свою духовнню карьеру.
Приведенные данные о князьях и дворянах Липятиных положительно можно свести в следующую генеалогическую талицу Таким образом, рассмотренные выше источники позволяют только приблизительно восстановить родословное древо семьи Липятиных. К сожалению, прямой связи между ними и князьями Липятиными конца XN – начала XV в, на основе актового материала установить не уда;1ось. Впрочем, видная духовная карьера Макария, ставшего в конце жизни игуменом, дает некоторую надежду на то, что, возможно, его род был записан в синодик Троице-Сергиевой обители. К сожалению, среди источников по истории данного монастыря «наименее изучеными являются синодики и кормовые книги» 284• Поэтому для завершения научного поиска в перспективе необходимо привлечь для
работы подлинные тексты памятников поминального культа Троице-Сергиева обители, где, возможно, могут находиться лица за интересующий нас период. Определенные намеки на перспективу данного пути указывает вкладная книга монастыря, отмечающая следующее: «7049 (1541)-ro году дала вклад Огрофена 1Jaсильевскаяжеш~Иважн.пt”ШВОЛЫНСl(ОlОriо муже своем Василье и отце ево, и по матери, и по своем отце и матери, и по родителех вотчину мужа своего, купленную в Коломенском уезде, сельцо Остафьевское со всеми угодьи, а даная писана в вотчинной книге в Коломне глава» 285.
23′” ДРВ. Ч. VI. С. 451. 236 ПСРЛ. Т. XV. Вып. 1. Стб. 472.
2З Тамже. T.XXV. С. 237.Л. 331; Т. VПI. С. 81.
~ Хорошкеви’ЧА. Л. Документы началаХV века о русско-литовских отношению.::// Культурные связи России и Польши XI-XX веков /Ред. кол.: Я. Н. Щапов, С. М. Фалькович, Н. И. Щавелева. М., 1998. С. 46. 2
·’9 С. Б. Веселовский, не зная данного сообщения Тверской летописи, ошибочно приурочw~ смерт1, И. К. и С. И. Липятиных кодномусобьrгию – битве в Суходреве и одному году – 1370 (Веаловский С. Б. Ономастикон. с. 181).
240 Любопытно также отметить, что в Подмосковье не позднее 4 августа 1423 r. уже был известен схожий по словообразованию топоним – приток р. Вори речка «Лепет~!Я» -АСЭИ. Т. I. № 40. С. 47 (Подлинник).
241 РИИР. Вып. 2. С. 40. Л. 604.
242 РГАДА. Ф. 181. № 173/278. Л. 150; БК. Ч. 11. Гл. 34. С. 207.
243 РГАДА. Ф. 181. №20/25. Л. 84606.;№ 67/90.Л. 79;№ 173/278.Л. 150;
РИИР. Вып. 2. С. 40. Л. 604; Родословная книrа по трем спискам. С. 251. 211 РИИР. Вып. 2. С. 165. Л. 152; РГАДА. <1>. 181. № 1741280. Л. 96.
.о РИИР. Вып. 2. С. 165. Л. 152.
4бДДГ.№57.С.176.
241 ПКМГ. Ч. I. Отд. I. С. 353.
~тамже. С. 427–428. 249 Веселоsский С. Б. Ономастикон. С. 181.
vю ПСРЛ. Т. XII. М., 2000. С. 63; Т. XXVII. М.; Л” 1962. С. 109,
Л. 321 об. – 322 об. и др.
ы Соrласно сведениям летописца, в числе погибших были князь А В. Луrвица Суздальский, Карачаров, «даиныхъ4 человеки». Кроме тоrо, литовцы «Яропку, да СеменаРжевскаrо поим:али, то княжихъИоанновых, а княжихъ Михайловыхъ поимали Суд ока, да Филиппа Нащекина, да Конинскоrо, да 5 человек молодыхъ» (РГАДА. Ф. 181. №20/25.Л.472об. –
473). 2
r,2 BeceJW/Jcкuй С. Б. Ономастикон. С. 181. 2-‘ АСЭИ. Т. I.№ 266. С. 193 (Подлинник), № 525. С. 403, № 587. С. 473.
м Там же. № 255-256. С. 184-185 (Списки середины XVI в.).
2.’-‘Тамже. № 193. С. 139.
2.%Тамже.№№ 271. С. 195-196 (Подлинник), 343-344.С. 251 (Снисхки серединыХVIв.).
.0 Тамже. №№ 349. С. 256 (Подлинник), 253. С. 183 (Список середины XVI в.), 503-509. С. 382-387, 512. С. 388, 515-516. С. 389-·391 (Подлинники), 517. С. 391-392 (Список 2-й пол. XVI в.), 518 (список 1641 r.),
519-520. С. 393-395 (Подпинники), 529-531. С. 406–409 (Подлинники),
534. С. 410-411(Подлинник),535. С.411 (СписоксерединыХVIв.); Каш
тапов С. М. Очерки русской дивломатики. М., 1970. №№ 14. С. 367, 31.
С. 397, 34-35. С. 401-402 (Списки начала 30-х rr. XVI в.), 59. С. 429 (список первой половины XVI в.) и др. В списке игуменов отмечается: « 1 З. Макарий- 5 лет» (Вкладная книга
Троице-Серrиева монастыря / Изд. подгот. Е. Н. Клитина, Т. Н. Мануши
на, Т. В. Николаева; Отв. ред. Б. А. Рыбаков. М., 1987. С. 15. Л. 13). 258 В грамоте фигурирует “‘Федор Федоров сын Липетин» – Там же. Т. I.
№ 528. С. 406 (Подлинник). Дw Опись архива Посольского приказа 1626 года! Подrот. к печати В. И. Гальцов;Подред. С. О. Шмидта. М., 1977. Ч.1.Тh. 17.С. 209.Л. 335;
Приложение 11 // ДДГ. Гл. 19. С. 479. Л. 335.
WJ Маштафаров А. В. Вновь открытые монастырские акты XV – начала XVII века// Русский дипломатарий. Вып. 4. М., 1998. No 10. С. 50, 51. Грамота опубликована по списку 1738 г. Здесь Ф. Ф. Липятин упоминается, как и в документе, составленном после 30.04.1486 r., как «Фе&фЛипетии».
261 Подробнее см. в кн.: Алексее& Ю. Г. У кормила Российского государства: Очерк развития аппарата управления ХN-ХVвв. СПб., 1998. С.119-125, 136, 147, 148, 223-224, 237, 280, 283, 287. (Благодарю Маргариту Евгеньевну Бычкову за указание на данную работу.)
262 ддг. № 89. с. 354.
261. Алексее& 10. Г. У кормила … С. 287.
2<W ддг. № 89. с. 354.
26.’Там же. № 95. С. 378-379. 200 Акты социально-экономической истории Северо-Восточной Руси конца XIV – начала XVI века. Т. 11 /Отв. ред. Л. В. Черепнин; Том сост. И. А. Голубцовым. М., 1958. No 306. С. 261-262 (Подлинник).
267 Там же. № 308. С. 265. Грамота опубликована по списку начала ХVI в. В ней Федор Федорович назван «Лuпотипым». И. А Голубцов осторожно датировал документ 1503-началом 1504гr. (Там же. С. 266). Обычно писцы проводили описание и суд постепенно, последовательно объезжая весь уезд по станам и волостям. Учитывая это, а также то обстоятельство, что в документе упоминается крестьянин Полуян Никифоров сын, уже отмеченный в акте No 306, следует датировать данную разъезжую грамоту все тем же 1503г.
2fill Акты юридические или собрание форм сrаринного делопроизводства. СПб., 1838. Т. 1. № 9. Стб. 17-19; АСЭИ. Т. 11. № 307. С. 263-265
(Подлинник). О датировке грамоты см. в кн.; Каштаноо С. М. Социально-политическая исrория России конца XV – первой половины XVI века. М. 1967. с. 202. 269 Документ находился в архиве Спасо-Прилуцкого монастыря и упоминался в переписной книге монасrырской ка.зш,1 1701 r. (Кашта1Ю6 С. М. Очерки русской дипломатики. No 84. С. 484).
270 Приводя аргументы для датировки источника и ссылки на документы, в которых упоминался Ф. Ф.Липятин, оба исследователя упорно думал
чиваютотехже самых арrументах и выводах, сделанных ранее П. Н. Милюковым, С. Б. Веселовским, И. А. Голубцовым и С. М. I<ашгановым –
Аптонов А. В., Баранов К. В. Акты:ХV-ХVI века из архивов русских монастырей и церквей// Русский дипломатарий. Вып. 3. М., 1998 . .№ 30. С. 39 (Подлинник). Ю. Г. Алексеев относит описание Ф. Ф.Липятиным Вологодского уезда к 1502/03 г., а его суд «стоварищи» – 1503 r. (Алексеев Ю. Г. У кормила … С. 149, 260, 282, 287). 271 Подробнее о нем: Лих0:<и:в Н. П. Указ. соч. С. 33-34; Веселовский С. Б. Ономастикон. С. 282 идр. m 1kаченко В. А. Московские великие и удельные князья и цари. МП «ПОИСК», 1992. С. 84.
213 ИвинаЛ. И. Внугреннееосвоение … С. 81. 274 См. подлинник: РГБ. Ф. 28 . .№ 98; Коп.: РГАДА. Ф. 281. Грамоты Кол
легии экономии. Коломна . .№ 57/6367. Л. 51-52 об. -Антонов А. В. Вотчинные архивы московских монастырей и соборов XN- начала ХVII века //Русский дипломатарий. Вып. 2:Архивные материалы по истории Москвы. м., 1997. с. 98 (.№143).
275 АРГ 1505-152бrг . .№ 199. С.203, .№ 202. С. 205. 27″ Исследователь неуверенно упоминает адресата грамоты – Антонов А. В. Вотчинные архивы.” С. 95 (.№ 116). Однако обращение к писцовым материалам снимает все вопросы (ПКМГ. Ч. I. Отд. I. С. 353).
277 Ее полный тексr, к сожалению, не выявлен. грамота известна по ее упоминанию в данной Чудову монастырю вдовы В. И. Волынского -Аrрафены -Антонов А. В. Вотчинные архив1,1 … С. 96 (.№ 123). 278 См. подлинник: РГАДА. Ф. 281. Коломна . .№ 6/6316-Там же. С. 96
(№ 124).
279 Более обоснованный вывод будет сделан после просмотра в РГАДА данной грамоты А. Г. Волынской (Липятиной) 1540/41 г. населоЛипятино с деревнями в Чудо в монастырь.
2w См. подлинник: РГБ. Ф. 28 . .№ 107 -Там же. С. 101(.№165).
281 ПСРЛ. Т. XXV. С. 264-265. Л. 369-370. 282 ДЦГ..№57. С.176.
285 ПСРЛ. Т. XXV. С. 266.Л. 371 об.; См. также: Там же. Т. VIII. С. 117. 2
&1 НикlМШ:ваС. В. Троице-Серrиев монастырь вXVI- началеХVIП века: состав мона~uеской братии и вкладчиков: Авторе<J.). дис. “. канд. ист. наук.
м., 2000. с. 14. 2
1<‘> Рыночная сумма этого вклада -200 рублей (Вкладная книга ТроицеСерrиева монастыря. С. 88.Л. 312).

Из славного рода Бяконта
22 января 1610 года была снята длившаяся почти 16 месяцев осада Лавры. Одной из наиболее уникальных фигур тушинского периода Cмуты предстаёт незаслуженно забытый отечеством и потомками воевода Давид Васильевич Жеребцов, много сделавший для разгрома сторонников Тушинского вора. В частности, он сыграл решающую роль в освобождении Троице-Сергиева монастыря.

Василий Верещагин. «Осада Троице-Сергиевой лавры»

Всем, кто интересуется историей обители преподобного Сергия, хорошо известна небольшая книжица «Осада Троице-Сергиевой лавры», отпечатанная «по поводу исполнившегося трёхсотлетия снятия осады» в 1909 году в собственной типографии лавры и переизданная репринтным способом в наши дни по заказу лавры и по благословению патриарха Алексия II. Процитирую два отрывка из этой брошюры. Первый относится к тревожной осени 1609 года: «Редкий раз вышедшие из монастыря за дровами возвращались без потери. Меткие выстрелы неприятеля каждый почти раз убивали одного или несколько человек из защитников, которых оставалось не более 200 человек. В монастыре опять воцарились уныние и печаль».

Именно в этот момент пономарю Иринарху случилось видение преподобного Сергия, пообещавшего послать за помощью к московским чудотворцам трёх своих учеников: Михея, Варфоломея и Наума. И чудо свершилось: стремительно пронеслись мимо вражеских караулов трое всадников в иноческом облачении, которые, по словам пленного шляхтича, «летели точно на крыльях».

«Вскоре после этого видения, — рассказывается далее в книге, — Бог послал великую радость защитникам монастыря. Князь Михаил Скопин-Шуйский, узнав о жалком положении обители, 28 октября прислал для охраны монастыря 900 человек свежего войска под начальством Жеребцова, которое свободно прошло в монастырь, потому что Сапега и Зборовский были два раза, под Калязином и Александровом, разбиты Михаилом Шуйским… 4 января 1610 года Михаил Шуйский прислал ещё 500 человек под начальством Валуева. Тогда соединёнными силами защитники обители сделали вылазку, напали с разных сторон на врагов, отогнали их от монастыря в дальние станы и сожгли лагерь их под стенами обители. Это была последняя битва под монастырём. 12 января 1610 года Сапега, никем не преследуемый, обратился в бегство по направлению к Дмитрову…»
(Разница между новым и старым стилями составляла в XVII веке 10 дней, дальнейшие даты переводятся в соответствии со светским летоисчислением).

За последние 10 лет появилось несколько брошюр и книг, содержащих жизнеописание предтечи Минина и Пожарского, замечательного 23-летнего полководца Михаила Васильевича Скопина-Шуйского. Лучшей из них стала увесистая и хорошо иллюстрированная книга нижегородского писателя и краеведа, митрофорного протоиерея Александра Соколова. Однако соратники победителя атамана Болотникова и гетмана Сапеги до сих пор почему-то остаются коллективным terra incognita.

Казалось бы, с того момента, когда 4 ноября стало красным днём календаря, сообщество историков должно бросить все свои легионы на изучение событий Cмуты, вплоть до её подённой хронологии, как это происходило с 7 ноября. Однако по тем или иным причинам этого не произошло и по-прежнему не происходит. При этом яркие фигуры участников гражданской войны начала XVII века с обеих сторон не менее колоритны по сравнению, скажем, с легендарными белыми генералами и красными командармами.

Одной из наиболее уникальных фигур тушинского периода Cмуты предстаёт незаслуженно забытый отечеством и потомками воевода Давид Васильевич Жеребцов, много сделавший для разгрома сторонников Тушинского вора.

Среди сохранившихся в Государственном архиве Тверской области бумаг дворян Жеребцовых мне посчастливилось обнаружить их родословец, составленный в конце XVIII века. Вот первые строки этого документа:

«Фёдор Бяконт пришёл из Чернигова к Москве к великому князю, а был боярин при Державе Великого Князя Иоанна Даниловича, первой сын у него Алексей Чудотворец, а в мире звали Елевферий, бездетен, а второй сын Фофан... А от Фофана Фёдоровича пошли… и Жеребцовы».

Итак, сподвижник и старший товарищ по ратным делам князя Скопина-Шуйского принадлежал к потомкам по боковой ветви святителя Алексия, митрополита Московского, друга и покровителя преподобного Сергия. И, возможно, совсем неслучайно Провидение уготовило стать первым спасителем Троицкого монастыря именно ему.

Имя Давид (в переводе с древнееврейского: любимый, возлюбленный) было тогда не редким, а произошедшая от него фамилия Давыдов значится на 51-м месте в частотном списке первых ста русских фамилий. Год рождения Давида Жеребцова не известен, но он был намного старше юного князя Скопина-Шуйского, годился ему в отцы. Когда четвероюродному племяннику царя Василия Шуйского исполнилось только два года, Жеребцов уже служил выборным дворянином по Ржеву с земельным окладом в 400 четей. Выборные дворяне входили в состав государева двора, являясь промежуточной прослойкой между «большими», или «московскими», дворянами (князья Рюриковичи, Гедеминовичи и отдельные древние нетитулованные роды) и основной массой поместного дворянства. К ним относились главным образом представители старых служилых родов бывших великих князей и их уделов.

Помимо землевладения в Ржевском уезде Давид Жеребцов, как явствует из межевой книги вотчин Троице-Сергиева монастыря за 1593—1594 годы, имел поместье по соседству с ним в Московском уезде в ряду целой группы выборных дворян. О прохождении им службы при Фёдоре Иоанновиче известно, что Жеребцов был отправлен в Великий Новгород, вероятно, в качестве головы дворянской сотни. При Борисе Годунове он вновь служил выборным дворянином по Ржеву с окладом в 500 четей и продолжал идти в гору, будучи назначен приставом к опальным Романовым, сосланным в их вотчинное село Клины в Юрьевском уезде. В том, что в дальнейшем он был отправлен на воеводство в далёкую Мангазею, не было ничего удивительного, поскольку известно, что Василий Шуйский старался удалять приближённых царя Бориса подальше от Москвы.

Нахождению нашего героя в Мангазее, под которой понимался географический регион в низовьях Оби и Енисея, протянувшийся вдоль Обской губы на Карском море, этот край обязан многим. В первом административном центре региона, впоследствии дотла сгоревшем одноимённом городе, при Жеребцове был выстроен кремль и Троицкая церковь. В 1607 году по приказу воеводы было устроено Туруханское зимовье — будущий новый центр края, сыгравший главную роль в освоении Енисейского Заполярья. Когда три года тому назад в Красноярском крае отмечался юбилей возникновения города Туруханска, разумеется, вспоминали и про его основателя, никак, увы, не соединяя воеводу с его дальнейшими подвигами.

Невзирая на немилость у царя Василия, Жеребцов остался верен присяге и выступил в поход против Тушинского вора. Подробности многотысячевёрстного «ледяного» похода гражданской войны XVII века пока ещё только подлежат детальному изучению. Но так же, как и осенью 1941-го, сибиряки появились в самый нужный момент.

Судя по всему, по дороге Жеребцов оброс серьёзными силами. С.М. Соловьёв определял количество сибирских стрельцов в 1200 человек. К ним присоединились 600 архангельских стрельцов, а затем нижегородские и костромские отряды. Довольно неожиданно для тушинцев эти мощные силы появились под Галичем со стороны Вологды, а затем и у стен Ипатьево-Троицкого монастыря в Костроме.

Взятие Костромы Жеребцовым пришлось на 1 мая 1609 года и совпало с выступлением в поход отрядов Скопина-Шуйского и союзных на тот момент шведов из Великого Новгорода. В июне сибирскому воеводе пришлось сразиться с отрядами запорожских и донских казаков во главе со знаменитым «батькой» Лисовским, пришедшими на помощь сторонникам самозванца. После кровопролитного боя «лисовчики», наводившие страх своими карательными походами, были вынуждены ретироваться. Как говорилось об этом в одной из грамот: «Да июня… в 11 день перелазил он, Давыд, за реку за Кострому, и велел по воровским таборам стреляти из наряду; и из станов их выбил, и людей, и лошадей побил многих».

Осаждённые в Ипатьевском монастыре тушинцы напрасно молили гетмана Сапегу о присылке подкреплений: в конце концов им пришлось сдаться на милость победителям.

С момента прихода на соединение со Скопиным-Шуйским в Троицкий Калязин монастырь Жеребцов выполнял наиболее ответственные поручения вождя создававшейся заново армии. Сначала он был послан с разведывательными целями к Ростову Великому. Как отмечал очевидец, «а ныне князь Михаил Васильевич стоит в Калязине монастыре, а наперёд себя послал под Борисоглебский монастырь и в Ростов воевод своих Давыда Жеребцова да Микиту Вышеславцева». Очень вероятно, что именно Жеребцов привёз Скопину-Шуйскому крест и просфору Иринарха-затворника, которыми святой старец благословил князя Михаила на битву с Сапегой. По возвращении в Калязин Жеребцов участвовал в строительстве оборонительного острога в Никольской Слободе и в решающем сражении с сапежинцами на Успеньев день 28 августа 1609 года, красочно описанном Авраамием Палицыным.

Преследуя отступивших врагов, части Жеребцова вместе с передовым полком Семёна Головина 10 сентября внезапным приступом взяли Переславль-Залесский, положив во время сечи до 500 тушинцев и взяв в плен 154 польско-литовских воина и около 400 казаков.

В ночь с 19 на 20 октября авангардные части армии Скопина-Шуйского тихо подступили к Александровской слободе и стремительно напали на гарнизон сапежинцев, потопив до 100 противников в реке Серой. Давнее знакомство с местностью позволило Жеребцову быстро организовать разведку, и как только Сапега и полковник Зборовский выступили из-под Троицы в сторону Александровской слободы, заранее отобранные части во главе с воеводой, легко смяв караулы, прорвались в осаждённый монастырь. Отряд «спецназа» насчитывал 600 «мужей избранных» (вероятно, особо опытных стрельцов) и 300 ратников — ополченцев из разных городов.

Блестяще осуществив прорыв в Троице-Сергиев монастырь, Давид Жеребцов, несмотря на недовольство здешних воевод, принял на себя дальнейшее командование в обители преподобного Сергия. Церковный историк начала прошлого века Л.И. Уманец, составивший хронику осады лавры, в таких словах описывал эту десантную операцию: «Князь Скопин, в предупреждение всякой опасности и желая отбить у Сапеги охоту от дальнейших попыток овладеть обителью, поспешил послать туда отряд воинов… под начальством Жеребцова — человека храброго, деятельного и вполне преданного Скопину, так что на него можно было вполне положиться… Прибыв в лавру, он тотчас принял в своё ведение все хлебные запасы обители…»

В книге дореволюционного писателя Владимира Лебедева «За святую обитель», вышедшей в 2000 году в серии «Детская православная библиотека», есть эпизод о Жеребцове. Прекрасно владевший историческим материалом писатель рассказал о прорыве воинов под его командованием в осаждённый монастырь так:

«…В тёмную и холодную октябрьскую ночь всполошилась монастырская стража, услыхав у Красных ворот ржание коней, звон оружия, звуки трубы.

Вспыхнули на стенах костры сторожевые, воеводы приспели. Густые ряды воинов стояли перед воротами обители. Старший их в шлеме с крестом православным кричал страже могучим голосом: «От воеводы царского, князя Михайлы Скопина-Шуйского, подмога вам прислана. Отмыкайте ворота: воевода Давид Жеребцов с дружиной пришёл».

Девять сотен свежих, на славу вооружённых воинов вступило в обитель. Не помнили себя от радости воеводы и старцы; всячески привечали они гостей дорогих, славили юного князя Скопина-Шуйского. Рассказал Давид Жеребцов о славной Калязинской битве, в которой и Сапега из троицкого стана с дружинами участвовал. Ликовали обительские защитники, слыша, что разбиты были князем Скопиным-Шуйским и его воеводами наголову вожди ляшские: Заруцкий, Сапега да Лисовский.

С той поры совсем монастырь свободно вздохнул…»

Всё здесь верно, за исключением разве что неуместного редакционного примечания: «В данном случае автор упрощает события… Так, воины под командованием Жеребцова, отстранив монастырцев, решили показать, как нужно сражаться. И показали: поляки едва не разбили их наголову, и только вовремя подоспевшие монастырцы не допустили полного поражения…» Анонимный автор этого сомнительного примечания, фантазируя, упускает из виду и то, что после поражения на Каринском поле, под Александровом, сапежинцы были почти полностью деморализованы, и то, что истощённые от голода и ран последние монастырские воины на самом деле были спасены отрядом Жеребцова…

Василий Шуйский признал первенство менее родовитого воеводы Жеребцова над князем Роще-Долгоруким. К тому же Давид Васильевич, несомненно, был наделён чрезвычайными полномочиями, исходившими от Скопина-Шуйского. За участие в ратных делах бывший мангазейский воевода был пожалован царём богатым поместьем из дворцовых земель (селом Шуморовом и присёлком Поводнево с более чем 20 деревнями, починками, пустошами и селищами) в тогдашнем Ярославском уезде.

После вынужденного бегства Сапеги из-под стен Троицы в Дмитров в январе 1610 года подвиги Жеребцова только приумножились. В последний день Масленицы, пришедшийся на 28 февраля, отряд под командованием Жеребцова вместе с московскими ратниками князя Бориса Лыкова провёл ещё одну удачную операцию, совершив неожиданный для сапежинцев переход на лыжах до Дмитрова. Один из участников боёв по имени Шумило Иванов затем поведал: «Был-де он, Шумилко, в полках с государевы бояры и воеводы, с князем Борисом Михайловичем Лыковым да с Давыдом Жеребцовым, под Дмитровом, а с ними государевы русские люди и немцы, и ко Дмитрову приступали в масленое заговейно, и назавтрее, в понедельник, государевы люди острог взяли приступом, и воровских и литовских людей побили, и в остроге взяли восемь пушек».

Последний свой подвиг воевода совершил уже после освобождения Москвы. В конце апреля 1610 года объединённый отряд пана Лисовского и казачьего атамана Андрея Просовецкого, оставшийся не разгромленным в тылу армии Скопина-Шуйского, решил прорваться из окружённого Суздаля на запад. Скорее всего, Жеребцов был срочно отправлен в Троицкий Калязин монастырь с целью организации обороны остававшихся там запасов оружия и боеприпасов.

2 мая «лисовчики» внезапно появились под Калязином. Малочисленный гарнизон, несмотря на отчаянное сопротивление, был перебит, а преимущественно деревянный в то время монастырь — разграблен и сожжён. Серебряная рака с мощами преподобного Макария Калязинского (вклад в монастырь Бориса Годунова) была порублена на куски и увезена «воровскими» казаками, а мощи основателя обители были брошены на пепелище. Среди погибших защитников был благословлявший Скопина-Шуйского перед битвой на реке Жабне в августе 1609 года игумен Левкий.

«Новый летописец» так описывает эту драму: «Воевода ж у них бяше Давыд Жеребцов и бился с ними крепко, и Колязин монастырь взяша взятьем и многоцелебные мощи чюдотворца Макария Колязинсково из раки сребряные повергоша на землю и раку рассекоша. Воеводу ж Давыда Жеребцова, и игумена, и братью, и всех людей побиша, и всю казну монастырскую поимаша, и монастырь выжгоша».

После гибели Давида Васильевича без отца остались четыре дочери. Источники не сохранили деталей последнего боя воеводы, но если сопротивление продолжалось хотя бы полдня или сутки, то это означает, что Жеребцов погиб фактически в один день (может быть, с разницей лишь в несколько часов) со своим командующим, 23-летним князем Михаилом Скопиным-Шуйским, скончавшимся в результате отравления в Москве.

Источник: www.chaskor.ru

Бяконт

"Из славных и нарочитых бояр литовских от страны Русскыя"