Толстой Алексей Николаевич

https://chudesamag.ru/tyomnye-...stogo.html

Друг-соперник Толстого Иван Бунин так описывал «Алёшку»: «Он был весёлый, интересный собеседник, отличный рассказчик, прекрасный чтец своих произведений, восхитительный в своей откровенности циник; был наделён немалым и очень зорким умом, хотя любил прикидываться дураковатым и беспечным шалопаем, был ловкий рвач, но и щедрый мот, владел богатым русским языком, всё русское знал и чувствовал, как очень немногие… По наружности он был породист, рослый, плотный, бритое полное лицо его было женственно, пенсне, при слегка откинутой голове, весьма помогало ему иметь в случаях надобности высокомерное выражение; одет и обут он был всегда дорого и добротно, ходил носками внутрь, – признак натуры упорной и настойчивой, – постоянно играл какую-нибудь роль, говорил на множество ладов, всё меняя выражение лица, то бормотал, то кричал тонким бабьим голосом, иногда, в каком-нибудь «салоне» сюсюкал, как великосветский фат, хохотал чаще всего как-то неожиданно, удивлённо, выпучивая глаза и давясь; крякая ел и пил много и жадно, в гостях напивался и объедался, по его собственному выражению, до безобразия, проснувшись на другой день, тотчас обматывал голову мокрым полотенцем и садился за работу: работник он был первоклассный». Конечно, всё это далеко от хрестоматийного советского писателя, каким Толстого изображали биографы в недавние времена.

Для того чтобы понять умонастроение человека, надо обратиться к его происхождению и детству. Ведь не даром классик говорил, что «все мы родом из детства». Происхождение же Алексея Толстого выглядит более чем загадочным.

В корнях «третьего Толстого» переплелись сразу две великие писательские фамилии – Толстой и Тургенев. Первая – по отцовской линии, вторая – по материнской. Его отец, граф Николай Александрович Толстой, воспитывался в Николаевском кавалерийском училище, в 1868 году был произведён в корнеты и служил в лейб-гвардии гусарского полка. Вскоре за «буйный» характер (дуэли и кутежи) корнета исключили из полка и запретили жить в обеих столицах. Толстой переехал в Самарскую губернию, где встретил Александру Леонтьевну Тургеневу. Молодая провинциальная барышня, искавшая себя в литературе, вбила себе в голову, что сумеет перевоспитать гуляку и бретёра. На первых порах она терпела все безобразия графа, родила ему двух сыновей и дочь и даже успевала заниматься литературным трудом.

«Возьми её и храни»

В начале 80-х годов XIX века графиня Толстая познакомилась в Самаре с молодым помещиком Алексеем Аполлоновичем Бостромом, показавшимся ей, по контрасту с мужем, «светом в окошке». В 1881 году Александра Леонтьевна бросила мужа, который дошёл до того, что однажды стрелял в неё, и ушла к Бострому.

Граф Николай Александрович умолял её вернуться, тем более что на его стороне были отец и мать Александры Леонтьевны. Муж заявил, что он виноват во всём, обещал исправиться и принять жену без всякого упрёка. Сердце Сашеньки дрогнуло. Она продиктовала мужу условия возвращения: «Никакой близости, жизнь вместе с целью воспитания детей». Граф был согласен на всё.

Воссоединившиеся супруги сразу же уехали в Санкт-Петербург, где граф издал на свои деньги автобиографический роман Александры Леонтьевны «Неугомонное сердце». Муж не терял надежды вернуть благорасположение Александры и подарил ей семейную реликвию, которой являлась бриллиантовая брошь «Бурбонская лилия». Это была уникальная драгоценность, созданная парижскими ювелирами для королевы Марии-Антуанетты. После казни королевы брошь увезли в Россию, где она оказалась у деда Николая Александровича Толстого.

Считая, что все «формальности» после драгоценного подарка улажены, граф и слышать теперь не хотел о «безбрачном проживании», применив физическую силу. Графиня Толстая записала в своём дневнике, что это случилось 3 апреля 1882 года. Спустя два месяца Александра Леонтьевна окончательно ушла из дома к Бострому. 29 декабря 1882 года родился Алексей Николаевич Толстой.
От своих родителей юный граф унаследовал кое-что большее, нежели знаменитую реликвию. Можно со всей определённостью сказать, что литературный талант ему достался от матушки, а вот все те замашки, о которых свидетельствовал Бунин, – от отца.

Скандер написал:

[q]

Герой Отечественной войны 1812 г. генерал-лейтенант Карл Фёдорович Багговут - двоюродный дед Екатерины Багговут-Тургеневой.

[/q]

Кстати было 2 Багговута Карл Федоровичей

Багговут Карл Федорович (Карл Теодор) - генерал от инфантерии, управляющий Гатчинского Дворцового управления и Гатчинский комендант. Первый кадетский корпус. Выпуск 1828 г.
и
Багговут Карл Федорович (Карл Густав)

В последнее время занимаюсь систематизацией имеющихся у меня данных по остзейским и частично финляндским дворянам. Это немцы и шведы. И частично обнемеченные шведы или наоборот немцы, усвоившие шведский язык. В очередной раз поражаюсь, сколько балтийские дворяне дали России военных деятелей. Большинство из них, оказавшись на русской службе, выбрали именно военную или военно-морскую карьеру. Бесчисленное количество генералов и адмиралов с немецкими и шведскими фамилиями служили России. И ещё больше офицеров. Как правило, за небольшими исключениями, это были люди, служившие ставшей для них Родиной России совершенно беззаветно, не щадя крови (прежде всего своей собственной). Люди, для которых понятия верности и чести стояли превыше всего. Вот с кого нам, русским, следовало бы брать пример патриотизма!
Иногда доходило до забавных казусов. В русско-шведских войнах 18 - начала 19 века представители одного и того же рода, оказавшиеся на службе в противоборствующих странах, сражались по разные стороны фронта. Розены, Врангели, Кнорринги, чьи предки после Северной войны решили остаться на шведской службе, сражались против России, в войсках которой служило много представителей тех же фамилий. И причём как на стороне Швеции, так и на стороне России они служили одинаково верно и честно.

valcha, я имею в виду несколько иную группу людей. Приведённые вами примеры это скорее обычные наёмники. Иностранцы на службе России. Я же говорил об остзейских немцах, которые хотя и сохранили в большинстве своём немецкий язык, культуру и лютеранскую веру, но одновременно были россиянами. Они ниоткуда не приехали в Россию. Они не были в России иностранцами (хотя возможно некоторые их такими и воспринимали). Россия была для них родиной. Другой родины у них просто не было.