Болгарские колонии Бессарабии

Переселение и устройство болгарских колонистов в Бессарабии остается актуальным вопросом как болгарской, так и зарубежной историографии. Одной из первых работ,
содержащих анализ различных исторических сообщений о проблеме колонизации Бессарабии в царский период, стала статья болгариста Н.Н. Червенкова1. Тогда же вышел в свет библиографический указатель источников и литературы о болгарах Молдовы и Украины, позволивший выявить новые работы, которые практически не использовались
историками2. Но в этом объемистом труде есть пробелы по источникам, находящимся в архивохранилищах Румынии. Подробный анализ ряда архивных источников о развитии духовной жизни болгар и гагаузов Бессарабии в первой половине XIX в. приводится в работах молдавской исследовательницы Е.Н. Квилинковой3, а данные демографического и статистического характера из архивов Одессы, Измаила и Кишинева – ее украинской коллеги М.Филиповой4. Со своей стороны исследователи Г.Кышлалы и Л.Реулец обратили внимание на архивные источники, в которых обнаруживается информация о местах в Болгарии, откуда переселились болгары5. Однако дальнейшие изыскания в области исторической болгаристики невозможны без привлечения новых материалов, отображающих все стороны развития болгарской этнической общности в Бессарабии6. Заметим, что документы по теме находятся в архивохранилищах ряда стран, включая Россию (Архив внешней политики Российской империи, Российский государственный военно-исторический архив, Российский государственный исторический архив и др.). Но в настоящей статье мы ограничимся
характеристикой неизданных документов из Национального архива Республики Молдова (НАРМ), а также опубликованных источников по вышеназванной теме, сосредоточившись на материалах, представляющих первостепенную ценность.

Но прежде напомним, что переселение болгар в конце XVIII – первой половине XIX в. со своих земель, находившихся под владычеством Османской империи, где велись постоянные междоусобицы турецких пашей, грабежи северо-восточных болгарских сел, истреблялось местное население, происходило в несколько этапов. Оно шло в основном в условиях русско-турецких войн 1768–1774, 1787–1792, 1806–1812, 1828–1829 гг., из которых две последние привели к массовым проникновениям в Бессарабию задунайских переселенцев. Как правило, принятие указов о задунайских переселенцах было вызвано самим переселенческим движением, а также заинтересованностью в этом Петербурга. Так, из указа от 20 февраля 1804 г. «О правилах для принятия и водворения иностранных колонистов»7 следовало, что «императрица Екатерина II решилась на вызов иностранцев, желая населять пустые степи»8.
В то же время говорилось, что если для переселенцев не будет хватать земли, то их проникновение в пределы империи надо ограничить. В поисках выхода из сложившейся
ситуации царская администрация предложила выкупать у помещиков свободную землю, селить туда колонистов и при этом содержать их в течение двух лет за счет государственной казны. Перейдя на левый берег Дуная, переселенцы из-за своей многочисленности стали ощущать нехватку свободной земли и обратили взоры на северные регионы Дунайских княжеств9. Лишь тогда главнокомандующий Дунайской (Молдавской) армией М.И. Кутузов, видя подходящую ситуацию для водворения переселенцев в Новороссийскую губернию, 26 апреля 1811 г. объявил болгарам о льготах, обещав от имени российского правительства освобождение от податей и повинностей на три года10. В то же время Российская империя после присоединения к ней Бессарабии в 1812 г.
продолжала рассматривать беженцев в первую очередь в русле своей балканской и внутренней экономической политики, составляющей которой на долгие десятилетия стало переселение болгар в пустынные степи Буджака11. Не случайно в 1818 г. новороссийскому губернатору М.П. Миклашевскому приказывалось принять 148 душ обоего пола беженцев из Румелии и вместе с тем не проявлять «никакого сношения с болгарами, желающими уехать за пределы Турции»12. Если же болгары перейдут границу Российской империи, их следовало принять подобающе.
Привлекая инородцев в чужие земли, надо было регламентировать их социально-экономический и правовой статус, тем самым поощряя желание устраиваться на
долговременной основе. По этой причине 29 декабря 1819 г. был издан указ императора Александра I «О поселении в Бессарабской области болгар и других задунайских
переселенцев, с присовокуплением ведомости округам, назначаемым для поселения их»13. Данный документ, важнейший в истории болгарского водворения в Бессарабии, который, по сути, решил судьбу болгарских поселенцев, и последовавший за ним акт министра внутренних дел В.П. Кочубея даровали права и преимущества задунайским переселенцам как иностранным колонистам14. По желанию болгар главное их селение, Табак, переименовывалось в Болград. Новоприбывшие колонисты освобождались от уплаты налогов в течение семи лет, а те, кто приехал раньше, – на три года; каждому бесплатно выделялось по 60 десятин земли. Обещались беспошлинная продажа вина, табака, освобождение от военной службы, свобода вероисповедания15. Столь благоприятные условия способствовали переезду тысяч болгар. Так, по официальным данным, в 1828–1829 гг. заграничный кордон перешли 70 тыс. задунайских переселенцев; на их устройство из государственной казны было истрачено 15 тыс. руб.16 Колонизация Южной Бессарабии привела к тому, что к середине XIX в. здесь образовались 42 болгарских и 25 гагаузских колоний17.
Приступая к характеристике источников о болгарских переселенцах в Российской империи, условно разделим их на две группы: неопубликованные и опубликованные. К
первой отнесем документы НАРМ, важнейшими из которых являются грамоты молдавских господарей Константина Ипсиланти, Михаила и Александра Суцу, а также Александра Морузи за 1793–1806 гг., касающиеся начала переселения болгар к северу от Дуная, когда те самовольно обосновались в местечках Кишинев, Томарово (Рени) и окрестностях крепостей Аккерман и Измаил18. Грамоты свидетельствуют об экономической заинтересованности молдавских властей во внутренней колонизации, о том, откуда мигрировала основная масса болгар и гагаузов (Пловдив, Панагюриште, Стара Загора и Казанлэк). В молдавских грамотах указанного периода переселенцев-болгар записывали сербами. Господари Молдавского княжества, находясь под сюзеренитетом Константинополя, вероятно, не хотели иметь с ним проблем по вопросу принятия беженцев из Османской империи, поэтому массовое переселенческое население болгар записывалось под другим этническим названием. В свою очередь это обусловило неточность статистических данных о числе задунайских переселенцев в пределах обоих берегов реки Прут19.
Приказы, рапорты и официальная переписка представителей царского командования с Молдавским диваном за 1806–1812 гг. позволяют проследить очередное массовое переселение болгар в юго-восточную часть Молдавского княжества в период русско-турецкой войны. Документы показывают, что на данном этапе царское правительство практически нерегулировало иммиграцию с Балкан, и она носила порой неорганизованный характер. В то же время местные власти готовили болгар к переселению, показывая им «пути следования к обозначенным местам»20, т.е. заселение южной части Бессарабии являлось заранее запланированным процессом.
Переписка молдавских чиновников, землевладельцев с царскими представителями в диванах свидетельствует, что переселенцы доставляли местным властям немало проблем. Так, помещик Мереакру 2 марта 1811 г. сообщил, что болгары отказываются платить налоги, самовольно захватывают понравившиеся земли и укрывают молдавских бирников (крестьян, которые должны были платить подворный налог)21. В ответном письме русские чиновники подтвердили обнаружение среди колонистов 779 семей бирников, предположив, что их истинное число куда значительнее22.
Из документов канцелярии бессарабского губернатора назовем копии декретов императора Александра I, затрагивающие положение переселенцев, распоряжения
новороссийского и бессарабского губернатора, инструкции попечителям и управляющим колониями и рапорты подчиненных, а также обширную переписку с Конторой опекунства иностранных поселенцев, занимавшейся вопросами их приема и устройства в 1812–1830 гг. (до 1820 г. она находилась в Екатеринославле, а после – в Одессе)23.
В отчетах и рапортах встречается информация, освещающая ряд спорных вопросов, касающихся свободных земель в Бессарабии и правительственных проектов по их
распределению между болгарами-переселенцами24. Об их расселении на государственных землях, основании и благоустройстве колоний, причислении в колонистское звание свидетельствуют имущественно-хозяйственные и финансовые документы – инвентари, бирчаки, приходо-расходные ведомости денежных средств, ведомости о посевах и сборе зерновых и других культур, наличии скота и т.д. С их помощью можно проследить также динамику содержания переселенцев: оно им полагалось по указу от 20 марта 1822 г. (вице-губернатор Бессарабской области должен был выдавать определенной категории болгарских переселенцев единовременные годовые оклады в размере от 100 до 240 руб.)25.
Здесь жесохранился большой корпус прошений о принятии в российское подданство задунайских переселенцев за 1828–1829 гг. после окончания очередной русско-турецкой войны26.
Злоупотребления местных исправников заставляли колонистов выступать против незаконного ущемления их прав и свобод. Ряд документов отражает требования
переселенцев: регулирование социально-правового статуса, а позже – соблюдение чиновниками, исправниками и помещиками дарованных колонистам прав и привилегий27.
Так, 14 апреля 1816 г. жители Кирсово Бендерского уезда (Христо и Николай Милишоглу, Георгий Сароглу, Никола Чолакоглу и др.) отправили в Управление задунайских переселенцев жалобу на откупщика Г.Брашована, присвоившего их добро: 12 волов, семь коров, три лошади, сто овец и большое количество хлеба28. Лишь после того, как в ситуацию вмешались попечитель задунайских переселенцев Д.Ватикиоти и его помощник А.П. Юшневский, проблема разрешилась в пользу колонистов.
Среди документов, образовавшихся в деятельности Бессарабской конторы иностранных поселенцев, помимо указов и декретов губернского сената, касающихся колонистов в 1826–1828, 1833 гг.29, выделим материалы судебно-следственного характера. Они создавались при расследовании нарушений прав колонистов. Так, в той же колонии Кирсово жителей привлекали к строительству дорог и мостов и даже к полевым работам в имениях попечителей. Когда в 1842 г. болгары отказались отрываться от работы на собственном поле, их наказали, а дома (17 хозяйств) разрушили30, что привело к восстанию, которое, впрочем, было подавлено.
Для изучения этнического состава населения Бессарабии весьма важны материалы переписи задунайских беженцев Валахии и Молдовы в 1811 г.31 Из-за повреждения дела
списки болгар сохранились не в полном объеме и содержат данные в основном по Молдавскому княжеству и некоторых жудецов (районов) Валахии. По переписи можно
проследить число жителей (с указанием фамилий) колоний болгарского водворения, образовавшихся в юго-восточной части Молдавского княжества.
Что касается сведений о численности болгарского населения Бессарабии после ее вхождения в состав Российской империи, то сохранились «Списки болгар по Бессарабской
области» (1816 г.) и «Списки задунайских переселенцев по Бессарабской области» (1818 г.). Они имеют табличную форму, где названы селения как на государственных, так и на помещичьих землях и собственно переселенцы с указанием фамилий и прозвищ32.
Антропонимический анализ списков показывает, что большинство фамилий формировалось путем утверждения отцовского имени, т.е. патронима, например, Великов, Дончев, Илиев, Маринов, Стоянов, Танасов. Здесь также выявляются фамилии, связанные с этническим происхождением: Болгар, Гагауз, Молдаван, Серб и т.д. В некоторых случаях прозвища говорят о занятиях их носителей: Ковач (кузнец), Врач (пахарь), Кочмарь (корчмарь), Рыбак, или же о какой-либо иной характеристике человека: Кара (черный), Попазогло (сын священника), Узун (длинный), Челак (человек с какими-либо физическими недостатками), Топал (хромой) и др.

Другим немаловажным источником статистического характера являются ревизские сказки. К сожалению, в НАРМ материалы первой переписи 1821 г., проводившейся с целью
легализации поземельных наделов колонистов, в том числе задунайских переселенцев, практически отсутствуют. Однако материалы данной переписи вошли в изданное «Статистическое описание… Буджака…», включившее описание имущества колоний за 1822–1827 гг.33 Недостающий пробел могут восполнить и материалы подушной переписи населения за 1835 г. (VIII ревизия). Она охватила колонии Авдарма, Кирсово и Твардицу34, а по колонии Чийшия сохранились ревизские сказки за 1835 г.35 Благодаря данному виду источников можно проследить процесс внутреннего переселения из одной колонии в другую, поскольку указаны предыдущее местожительство семьи, а также ее выбытие. В некоторых случаях они «уходили за Дунай». Вероятно, это происходило из-за экономических причин (нехватка свободной земли), а иногда из-за эпидемий чумы, нередко вспыхивавших в Бессарабии36.

Для исследования темы весьма важны документы церковного происхождения, в первую очередь метрические книги церквей Бессарабии37. По сведениям русского этнографа А.Клауса, к 1826 г. церкви имелись в 33 из 60 колоний38. При этом к середине 1840-х гг. в болгарских колониях проживали 130 священников и дьяконов и 334 церковных певчих39. По некоторым источникам (вплоть до 1856 г.) можно восстановить генеалогическое древо отдельных семей болгарских колонистов в Бессарабии. Исповедные ведомости (росписи) содержат данные о колонистах, которые исповедовались в церкви. Они велись в алфавитном порядке фамилий и прозвищ прихожан. В конце такого документа прилагалась таблица, где указывался социальный состав населения колоний (духовенство, мещане, поселяне, военные, колонисты). Один экземпляр документа хранился в церкви, другой – отсылался ежегодно к 1 октября в духовную консисторию. По клировым ведомостям40 можно изучить состояние православных приходов и причта, установить, кем и когда построена церковь, количество в ней престолов, утвари, найти сведения о текущем ремонте, принадлежавших церкви зданиях, богадельнях, святых источниках, земле, домах, в которых проживали члены причта, и т.д. В конце каждой клировой ведомости помещалась таблица, где давался количественный состав
всего прихода в конфессиональном (липоване, евреи) и социальном (поселяне, колонисты) разрезе. По этим сведениям можно проследить, как в экономическом плане развивалась та или иная церковь.
Но, к сожалению, вышеназванные церковные документы плохо сохранились, так как в 1856–1878 гг. болгарские церкви, входившие в Кагульский, Болгарский и Измаильский
уезды, были присоединены к Объединенным княжествам Валахии и Молдовы41. К тому же они заполнялись молдавскими священнослужителями, что затрудняет работу с ними многим зарубежным болгаристам. Кроме того, переход церквей из русской в румынскую митрополию, а позже, в 1878 г., обратно привел к тому, что отдельные документы попросту затерялись в ясских и измаильских архивах.
Рапорты местного духовенства в Кишиневскую духовную консисторию показывают важную роль церкви в болгарских колониях в качестве регулятора семейно-брачных
отношений (повторные браки, разводы, прелюбодеяния). Документы позволяют сделать вывод, что на начальном этапе устройства колонистов в Бессарабии семейные
правонарушения решались в духовных судах, где священник пытался любой ценой сохранить брачные узы42.
Ко второй группе источников относятся опубликованные в Российской империи, Советском Союзе и других странах документы, которые в свою очередь можно разделить на
официальные и личного происхождения. Среди источников официального характера важное значение имеют рапорты. Так, в начале XX в. в румынском городе Васлуй вышли в свет документы, выявленные в австрийских архивах буковинским историком, одним из первых основателей румынской историографии Нового времени Е.Хурмузаки43. В состав 12-томного издания документов, касающихся истории румын, он включил и рапорты официальных лиц, затрагивающие историю болгарских переселенцев в Дунайских княжествах. В IX томе автор опубликовал переписку русских дипломатов с их коллегами из Австрийской империи44.
Особую значимость для изучения темы имеют документы, введенные в научный оборот кишиневским исследователем Т.Булатом, опубликовавшим первым в Румынии ряд
источников в двух подборках: «Молдавский диван и бессарабские болгары»45 и «Новые известия о бессарабских болгарах»46. В один вошло 10 документов (отчеты и рапорты молдавских чиновников), главным образом связанных с проблемами переселения Российской империей болгар в Бессарабию. В другой – 22 документа за 1806–1812 гг., касающихся рассмотрения жалоб задунайских переселенцев русскому царю в связи с их обустройством в Бессарабии. В них прослеживается особое внимание к болгарам со стороны царской администрации.
Весьма важным для болгаристики оказался выход в межвоенный период сборника документов (донесения, рапорты, статистические данные и др.) под редакцией болгарина Ст. Романского47. Так как он занимался проблемами румынской истории и владел румынским языком, ему не составило труда собрать и перевести на болгарский документы, отражающие положение болгарских переселенцев в Дунайских княжествах в конце XVIII в. Автор впервые опубликовал документы о политике молдавских и валашских господарей по отношению к новоприбывшему населению, иллюстрирующие процессы иммиграции на Север и реэмиграции на юг от Дуная. В первом случае переселение болгар в пределы Дунайских княжеств было обусловлено беззакониями со стороны турецкой администрации, а во втором– давлением крупных молдавских и валашских землевладельцев, что заставляло болгар уходить назад в пределы Османской империи. Вопреки своему внушительному объему сборник охватывает лишь часть документов из румынского архива, которая касается переселения болгар в Румынские княжества после русско-турецкой войны 1828–1829 гг. (ряд материалов по неясным причинам публикатором не был привлечен).
Одним из значимых источников являются грамоты государственных лиц, разрешавшие переселенцам свободно обустраиваться в пределах государства. В межвоенный период румынский публицист болгарского происхождения Д.Минчев опубликовал в болгарском журнале «Светоглас» грамоты молдавских князей Гики Воеводы от 20 апреля 1775 г. и Константина Ипсиланти от 11 июля 1800 г., затрагивающие контроль и регулирование процесса заселения болгар в пределах Бессарабии господарями48, что доказывает заинтересованность молдавской администрации в колонизации данного края иностранными переселенцами (местная администрация видела в переселенцах искусных торговцев, способных расширить молдавскую коммерцию вплоть до Константинополя и Каира). В середине XX в. в Советском Союзе на основе кишиневских архивов были изданы рапорты, в которых отражена деятельность высшего командного состава царской армии XVIII–XIX вв., в том числе по привлечению и устройству болгарских переселенцев на территориях, присоединенных после русско-турецких войн49. В советской Молдавии под редакцией Л.В. Черепнина вышел сборник документов, посвященный деятельности декабриста А.П. Юшневского по сбору информации о болгарских колонистах в Бессарабии в начале XIX в. с целью их дальнейшего устройства и наделения правами и привилегиями50. Это первая тематическая публикация объемного архивного материала, раскрывающего одну из неизученных сторон процесса заселения болгарами Бессарабии и показывающего, на каких началах происходило устройство задунайских переселенцев, в какие формы выливалась борьба последних за свои права и роль в этом местной царской администрации. В результате румыно-болгарского научного сотрудничества в 1980 г. издан сборник документов, затрагивающий процесс болгарской иммиграции в 1828–1829 гг. в Дунайские княжества51. Исследователи опубликовали источники из архивов румынских городов (Бухарест и Яссы), касающиеся массового организованного переселения после заключения
Одринского мирного договора в 1829 г. Значение данной работы состоит в том, что в нее вошли документы из хранящегося в Бухарестском национальном архиве фонда Вистерии (Валашского министерства финансов), содержащие новые факты и подробности о судьбе болгарских переселенцев.
В свою очередь в 1994 г. болгарскими исследователями выпущен документальный сборник о болгарах в Румынии в XVII–XX вв.52, являющийся первым тематическим
изданием, освещающим важные исторические процессы в истории болгарского меньшинства в Румынии. Документы иллюстрируют заселение и устройство болгар на новых местах в Дунайских княжествах, демографическую структуру, статус и политику румынских властей по отношению к задунайским переселенцам, а также показывают политику по денационализации и ассимиляции новоприбывшего населения, что приводило к бегству последних в пределы Бессарабии. Ряд документов 1790–1810 гг. из НАРМ, прежде всего грамоты, которыми были наделены болгарские беженцы в Молдавском княжестве, вышел в свет сравнительно недавно53. Для исследователей важно, что источники написаны на староболгарском языке и в них приведены пофамильные списки переселенцев, а также селения в Болгарии, откуда они иммигрировали.

Другую категорию источников составляют многочисленные дневники и воспоминания о русско-турецких войнах, в которых давалось географическое и стратегическое описание Болгарии, приводились сведения о численности болгарского населения в Османской империи, разнообразные сюжеты о переселении болгар в Россию. Они стали выходить в свет уже в середине XIX в., т.е. вскоре после описываемых событий. Показательны дневники и мемуары этнографа, разведчика, русского офицера Генерального штаба И.П. Липранди54, которые содержат малоизвестные факты о переселении болгар. Автор составил описание Европейской Турции, охарактеризовал болгарский народ, привел ряд сюжетов об участии болгар в русско-турецких войнах 1806–1812 гг. и 1828–1829 гг. Он подробно и обстоятельно
рассказал о Бессарабии, ее этническом составе, колонизации края. Воспоминания ценны конкретными фактами освоения Бессарабии после русско-турецкой войны 1806–1812 гг.; они позволяют воссоздать общую картину заселения данной территории и ответить на вопрос, почему в эти годы болгары переселялись в Бессарабию, а не в Новороссийский край55. По мнению мемуариста, главная причина – опасения переселенцев, что в Новороссийском крае их закрепостят местные помещики и что там сплошное безлесье, безлюдье, а почва неплодородна. Бессарабия, которая на тот момент еще не вошла в пределы империи, виделась болгарам как буферная зона, где можно было переждать военные действия и вернуться в родные места.
Немаловажный интерес для исследователей представляют записки французского графа-эмигранта генерала от инфантерии российской армии А.Ф. Ланжерона56. Он вел дневник в каждую из военных кампаний, в которых ему довелось участвовать, фиксировал множество деталей, давал яркую, живую оценку событиям. Позже, в 1891 г., увидели свет воспоминания управляющего Екатеринославской конторой иностранных поселенцев (1817–1834) A.M. Фадеева. Автор рассказывает о деятельности Попечительного комитета об иностранных поселенцах Южного края России в 1817–1834 гг. и роли его руководителя И.Н. Инзова в устройстве болгар в Буджаке57. Именно
по его настоянию Александр I даровал права и привилегии болгарам, что позволило последним приобрести статус колонистов, дававший им определенные социально-
экономические свободы.
Немаловажным источником об устройстве и развитии болгар в социальной, экономической и духовной сфере являются заметки по истории, этнографии, опубликованные в различных периодических изданиях Российской империи, в частности Кишиневских епархиальных ведомостях. Их авторы, например П.Казанакли, К.Малай, И.Козак, Л.Лашков, П.Драганов58, собрали ценнейший материал по истории развития болгарских церковных приходов. Благодаря их наблюдениям за переселенцами можно
проследить историю обоснования и дальнейшего развития болгарских колонистов в Бессарабии.
В межвоенный период в румынской периодике опубликованы свидетельства путешественника Гектора де Беарна, описавшего увиденное в Европейской Турции:
«Большая часть болгар, которая сбежала от турецкой тирании и насилия, пришли к царю (Александру I. – И.Д.) просить убежища. Им отводили земли в Бессарабии, именно туда направлялись эти несчастные, влача за собой все то, что удалось собрать в спешке. В их лице я видел боль за все тяжести, которые они перенесли под турецким игом»59.

1. Червенков Н.Н. Изучение истории болгар Молдовы и Украины: основные этапы//Страницы истории и этнографии болгар Молдовы и Украины. Кишинев, 1995. С. 5-32
2. Болгары Молдовы и Украины: вторая половина XVIII в.: Библиогр. указ. лит./Сост.: И.Грек, Н.Червенков, Е.Челак, И.Шпак. Кишинев, 1995
3. Квилинкова Е.Н. Религиозность гагаузов и формы проявления религиозной индентичности (по этнографическим и архивным материалам XIX -первой половины XX в.)//Этнографические исследования в Республике Молдова. Кишинев, 2006. С. 341-363
4. Филипова М. Наличие метрических книг по церквам колоний Буджака первой половины ХIХ века//Задунайские колонисты и болгары в фондах Измаильского архива: Аннот. кат./Авт.-сост.: А.В. Галкина, А.И. Ганчев, А.А. Пригорин. Одесса, 2008. С. 104-107
5. Кышлалы Г.К., Реулец Л.В. Архивные источники начала XIX в. по формированию гагаузского и болгарского населения Буджака (источниковедческий анализ)//Курсом развивающейся Молдовы: Сб. ст. Т. 10: Личность и группа: векторы трансформационных изменений/Сост.: И.Ф. Грек, М.Н. Губогло, Л.В. Федотова; под общ. ред. М.Н. Губогло. М., 2010. С. 141-154
6. Думиника И. Переселение балканских народов в Бессарабию в первой половине XIX в. в русской и румынской историографии // Analele stiintifice ale Uneversitatii de Stat din Moldova. Ser. «Lucrari studentesti». Stiinte socioumaniste. Chisinau, 2010. P. 66-70; Idem. Romanian Historiography of the Emigration of the Bulgarians in Bessarabia at the Beginning of the XIX Century // Ethno-confessional realities in the Romanian area: historical perspectives (XVIII-XX centuries). Oradea, 2011. P. 259-275
7. О правилах для принятия и водворения иностранных колонистов//ПСЗ-1. СПб., 1830. Т. XXVIII. № 21163. C. 136-140.
8. Postarencu D. Contributii la istoria moderna a Basarabiei. Chisinau, 2005. Vol. I. P. 54
9. Мещерюк И.И. Массовое движение в поселениях (1842-1844 гг.)//История и культура болгар и гагаузов Молдовы и Украины. Кишинев, 1999. С. 63
10. Клаус А. Наши колонии. СПб., 1864. С. 342.
11. Скальковский А. Болгарскiя колонiи в Бессарабiи и Новороссiйскомъ крае: Стат. очерк. Одесса, 1848. С. 133
12. Думиника И. Организация церковной жизни болгар Южной Бессарабии (1856-1878 гг.)//Дриновський зб. Харкiв; Софiя, 2011. Т. 4. С. 451-459
13. Idem. Viata spirituala a bulgarilor din Basarabia Romana in anii 1856-1878//Revista de etnologie si culturologie. P. 92-101
14. Grigoras V. Eudoxiu Hurmuzaki si Colectia Hurmuzaki. Vaslui, 2007. P. 5.
15. Bulat T. Divanul Moldovei si Bulgarii din Basarabia 1810-1812//Arhiva Basarabiei. Chisinau, 1929. № 2. P. 8-30.
16. Романски Ст. Българит въ Влашко и Молдова: Док. София, 1930. 685 с.
17. Минчев Д.Н. Неизвестни документи за българите-бесарабци//Светоглас, 4. 1939-1940. № 7-8. С. 2.
18. Велики К.Н., Трайков В. Българската емиграция във Влахия след русско-турската война. 1828-1829 гг.: Док. София, 1980. 409 с
19. Липранди И.П. Обозрение пространства, служившего театром войны России с Турциею с 1806 по 1812 г.//Русский архив. СПб., 1854. С. 17-42
20. Липранди И.П. Из дневника и воспоминаний И.П. Липранди//Русский архив. 1866. Кн. 4. С. 1393-1491
21. Фадеев A.M. Воспоминания//Русский архив. 1891. № 2. С. 289-329; № 3. С. 385-424; № 4. С. 463-494
22. Казанакли П. Твардица // Кишиневские епархиальные ведомости. 1873. № 18. С. 664-669; № 19. С. 692-702; № 20. С. 731-735 и др.; Малай К. Приход Чок-Майдана Бендерского уезда // Там же. 1875. № 20. С. 830-843; № 24. С. 908-912
23. Козак И. Дезгинже, болгарский приход Бендерского уезда//Там же. 1878. № 6. С. 233-254
24. Hector de Bearn. Quelques souvenirs d'une compagne en Turquie. Paris. 1828//Analele Dobrogei. Cernauti, 1928. V. IX. P. 198