Марк Яковлевич Гармизе (Мордух Янкелевич Гормиз)

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

1. Юность и обучение

Марк Яковлевич Гармизе (или Мордух Янкелевич Гормиз) родился 15 января 1870 года (по старому стилю) в городе Кролевец Черниговской губернии в еврейской семье. Отец его был врачом. Оба родителя прапрадеда умерли еще до революции [1][2][3][4].

Малая родина Марка Яковлевича (М.Я.) мало чем примечательна – небольшой городок, в период Российской Империи находившейся в Черте Оседлости, а ныне относящийся к Сумской области Украины, был основан еще во времена Речи Посполитой. Пожалуй, достойна отдельного упоминания большая местная ярмарка, проводившаяся ежегодно в конце августа. Кролевец имел удачное расположение относительно нескольких торговых путей. В XVIII веке он считался большим ярмарочным центром, более того, до определённого момента кролевецкая и нежинская ярмарки даже препятствовали развитию торговли в самом уездном Чернигове. К концу 1870-х годов ярмарка утратила свое былое значение и со временем была переведена в город Ромны, что в итоге, достаточно сильно сказалось на местной экономике [5].

В возрасте 12 лет, в 1882 году, Марк Яковлевич поступает в Черниговскую мужскую гимназию [6]. Гимназия эта, как и многие учебные заведения того времени, была 8-классной и предлагала вполне привычный, даже по современным меркам, перечень предметов: математика, физика, география, словесность (литература), чистописание, пение, гимнастика (физкультура) и так далее, по списку. Математику, как и сегодня, делили на 4 раздела: арифметику, алгебру, геометрию и тригонометрию.

Можно отметить и кое-что необычное: гимназисты, очевидно, не были обделены в занятии языками: кроме, русского, немецкого и французского, дети изучали также латинский и греческий [6].

О подробностях быта гимназии в Чернигове мы можем узнать достаточно много благодаря тому, что начиная с учебного года 1884-85 г.г., в данном учебном заведении выпускались ежегодные отчеты в формате небольшой книжки. Они несли в себе сведения об учителях гимназии, выпускных экзаменационных заданиях, а главное, об успехах самих гимназистов. Так, например, они свидетельствуют о том, что М.Я. по окончании IV-го и V-го классов удостаивался награды 1-й степени, а при окончании предпоследнего VII-го класса – награды 2-ой степени [7][8][9]. Подобные награды чаще всего, представляли собой похвальный лист и книгу, либо просто похвальный лист (в зависимости от степени) [10]. В 1889 прапрадед успешно сдает выпускные экзамены в гимназии и получает в удостоверение этого аттестат зрелости [11]. В тот же год, вместе с М.Я., из гимназии выпустился известный в будущем ученый-этнограф, журналист и дипломат Николай Михайлович Могилянский [6].

Далее, видимо, идя по стопам отца М.Я. решает посвятить себя медицине. Доподлинно известно, что в 1893-94 г.г. он успешно сдал полукурсовые испытания на медицинском факультете Императорского университета Святого Владимира в Киеве [12]. Это вероятнее всего, говорит о том, что он поступил в университет в 1892 году, поскольку, согласно университетским правилам тех лет, такое испытание разделялось на две части. Первую часть студент обязан был сдать в конце своего первого академического года, в мае (второе полугодие), а вторую - в конце второго года, то есть, в четвертом полугодии [13]. Таким образом, первый курс в университете пришелся для него на учебный год 1892-93 г.г.

В Киеве М.Я. доучится было не суждено. Уже в августе 1897 он был зачислен на 4-й курс медицинского факультета Императорского Харьковского университета «с разрешения Министра Народного Просвещения» [3]. О причинах смены учебного заведения можно только догадываться. Вероятно, они носили бытовой характер, например, переезд ближе к родственникам. Можно предположить, что смена университета в крупном и густонаселенном Киеве, являвшемся одним из центров Империи, на ВУЗ в более скромном, промышленном Харькове была шагом назад, однако, это вовсе не так. Харьковский университет, будучи основанным еще в 1805 году, являлся не только одним из старейших в стране (в т.ч. старше Киевского), но также имел сильное медицинское отделение и носил статус одного из важных научных центров на юге Российской Империи. Университетский городок в Харькове включал в себя учебные корпуса, общежития, лаборатории, кабинеты, оранжерею с ботаническим садом, обсерваторию и отдельные клиники по различным направлениям [14].

На новом месте М.Я. удается достичь весьма значительных успехов в обучении. Так, будучи учащимся последнего 5-го курса, студент Гормиз представил на университетский конкурс работу (сочинение) на тему, предложенную факультетом по разделу «Гигиена» – «Об условиях, способствующих спорообразованию в микробах», которая впоследствии была удостоена золотой медали. Работу рецензировал профессор гигиены Иринарх Полихрониевич Скворцов. Из его краткого очерка, опубликованного в издании «Записки Харьковского университета» за 1899 год, становится понятно, что работа была объемом в 150 страниц и имела девиз немного философского толка «Man muss nicht tiefer ins Wasser gehen, als man schwimmen kann» [15]. Фраза эта является, как оказалось, старинной немецкой поговоркой, смысл которой примерно таков: «Если вы чего-либо не можете понять, просто оставьте это» [16][17]. Кстати, из документов позднее удастся выяснить, что прапрадед к концу жизни владел немецким, французским, английским и польским языками (их он указал в одной из анкет), не считая, естественно, русского и вероятно, украинского, а также латыни и греческого, о которых говорилось ранее [2]. Владение подавляющим большинством языков из этого списка вполне можно объяснить хорошим разносторонним образованием, однако, знание польского у автора оставляет лишь вопросы.

Университет М.Я. окончил осенью 1899 года, сдав все экзамены в медицинской испытательной комиссии и получив 30 ноября диплом, удостоверяющий его степень лекаря с отличием «со всеми правами и преимуществами» [12].

На иллюстрациях (слева направо): Вид на базарную площадь г. Кролевца на дореволюционной открытке (взята из интернета) // М.Я. в Гимназии // М.Я. в Университете Св. Владимира

2. Семья и начало службы

Сразу после окончания университета, в декабре того же года прапрадед женится на Зинаиде Яковлевне Фундылер (Фруме-Злате Янкелевне Фундылер), а уже в начале следующего года, его, как имеющего степень лекаря зачисляют в запас армии и к весне он оказывается произведен в вольнопрактикующие лекари по Слуцкому уезду Минской губернии, согласно существовавшей тогда системе распределения [1][18][19]. Местом его службы на следующий год становится небольшое еврейское местечко Грозово. Этот населенный пункт существует и поныне, правда, теперь он называется агрогородком Грозово и относится к Копыльскому району Минской области в Республике Беларусь [20].

Весной 1901 года происходят события, которые оказывают значительное влияние на всю последующую жизнь М.Я. 30 марта в Швейцарском Берне, в результате осложнений, возникших после хирургической операции, умирает Исаак Абрамович Каминер – талантливый и многогранный человек, который занимался врачебной, политической, литературной и общественной деятельностью, проживая в Киевской и Черниговской губерниях. Помимо прочего, Исаак Абрамович в последние годы своей жизни занимал должность ученого еврея при черниговском губернаторе Евгении Константиновиче Андреевском [21].

Что определяло эту должность и для чего именно она была создана тогдашними руководителями страны сказать кратко достаточно сложно. Ответы на эти вопросы подробно освещены в прекрасной книге историка Василия Щедрина. В двух словах можно сказать, что ученые евреи или «состоящие при губернаторе для поручений по еврейским делам», как их еще иногда называли, призваны были помочь наладить контакт между местным еврейским сообществом и локальным правительством Империи в Черте Оседлости, выполняя роль парламентеров-дипломатов. К ним предъявлялись особые требования в части знания священного писания, а также традиций и порядков еврейского общества. Ученые евреи также состояли при некоторых министрах и при синагогах [22].

После смерти Каминера должность осталась вакантной и вот, крайне своевременно узнавший об этом Мордух Гормиз, 12 апреля подает прошение на имя губернатора о назначении его на это место. Кандидатуру одобряют губернатор, полицейское управление и Министерство Внутренних Дел в лице тогдашнего товарища (заместителя) министра, сенатора Петра Николаевича Дурново. Уже 12 октября того же года М.Я. получает место, а еще через месяц, 12 ноября, он даст присягу на верность службе и полноправно вступит в должность [1][12][23][24].

В Чернигове прапрадед также как и в Грозово, становится вольнопрактикующим врачом. Первое время он проживает на Мстиславской улице, в доме Статского советника Андрея Адамовича Аршаницы. В 1902 году у Марка Яковлевича и Зинаиды Яковлевны рождается дочь Мария. Их спокойная жизнь продолжается вплоть до весны 1904 года [1][25][26][27][28].

На иллюстрации: Вид на центральную улицу местечка Грозово (фото из интернета)

3. Русско-Японская война

Война между двумя империями, сражающимися за контроль над Маньчжурией и Кореей, началась 27 января 1904 года [29]. Около трех месяцев спустя, когда волна мобилизации прокатилась по всей стране, 28 апреля Мордух Гармизе был призван на действительную службу и назначен в 1-й Читинский казачий полк Забайкальского Казачьего войска. К началу лета того же года, он прибывает в расположение полка и оказывается назначен на должность младшего полкового врача [1]. Здесь следует пояснить, что, будучи медиком, согласно тогдашнему устройству армии, М.Я. являлся гражданским чиновником военного ведомства и к офицерскому составу не относился. Младшие врачи полка подчинялись старшему. Круг их обязанностей был достаточно обширен: вне боевых действий они осуществляли мероприятия по поддержанию личного состава в боеспособном состоянии, то есть осматривали и назначали лечение для больных, помогали следить за соблюдением гигиены на месте дислокации. При необходимости, младший врач мог временно заместить старшего: единоразово выполнить какие-то из его обязанностей или же взять на себя управление всей медицинской частью на время отсутствия второго. Во время сражения младший врач занимался оказанием помощи раненным, а также помогал координировать работу младшего медперсонала [30][31].

Благодаря обнаруженному формулярному списку, известен полный перечень боев (в общей сложности, более 20 сражений), в которых М.Я. довелось поучаствовать за время русско-японской кампании. Отдельно автор хотел бы выделить один интересный эпизод. Речь идет о т.н. «Набеге на Инкоу» – рейде в глубокий тыл неприятеля, предпринятом русскими войсками под командованием генерал-адъютанта Павла Ивановича Мищенко. Целью данной войсковой операции было создание препятствий для усиления японской армии зимой 1905 года. Предполагалось, что в случае, если на участке Ляохэ - Порт-Артур будет нарушено железнодорожное сообщение – это помешает переброске войск противника. Отряд для данной операции формировался за счет кавалерии всех трех российских армий, принимавших участие в войне, и включал в себя около 66 сотен и эскадронов, всего порядка 8500 бойцов. Одним из них довелось стать М.Я [1][33].

Надо заметить, что отряду из 1-го Читинского полка была отведена весьма значимая роль, более того, есть мнение, что именно этот полк составлял ядро отряда [34]. Интересен и тот факт, что где-то там, рядом с М.Я. бились будущий Маршал Советского Союза Семен Михайлович Буденный и будущий президент Финляндии Карл Маннергейм, которые, как говорят, были все в том же отряде Мищенко [35].

К сожалению, результаты набега не оправдали ожиданий командования и кардинально не поменяли положения дел на фронте, однако, операция вошла в историю, как один из наиболее знаменитых и ярких эпизодов Русско-Японской войны.

К окончанию кампании на Востоке, прапрадед занимал уже должность старшего полкового врача. Должность эта подразумевала значительное расширение перечня обязанностей и была крайне ответственной. Старший полковой врач подчинялся и отчитывался уже напрямую командиру полка. В тот период 1-м Читинским командовал полковник Николай Львович Свешников, в будущем – достаточно заметный деятель Белого движения [32]. Помимо отчетности, вопросов снабжения (медперсоналом и материалами) и организации процесса оказания помощи, старший врач участвовал и в подготовке к сражениям. Ему надлежало выбрать место, где будет расположен перевязочный пункт и убедиться в том, что все части войска, все батальоны в условиях боя, даже если они окажутся отрезаны от основной части войск, будут располагать надлежащим личным медицинским составом и всеми средствами. Во время сражения старший полковой врач руководил своевременным вывозом раненных с поля боя, оказанием им первоначальной помощи и отправкой их в госпитали. После боя все его усилия должны были быть направлены на то, чтобы лазарет мог без замедления следовать далее с войсками [30][31].

За время войны, М.Я. удостоился ряда наград, включая ордена Святого Станислава III-й и II-й степеней, а также ордена Святой Анны III-й и II-й степени. В июне 1905 года он покинул театр военных действий и был откомандирован в распоряжение Киевского Военно-Медицинского инспектора, через год, 20 мая был перечислен в запас, и следующие несколько месяцев находился в отставке [1].

4. Между войнами. Продвижение по службе

1907 год оказывается ознаменован для прапрадеда двумя важными событиями: рождением второй дочери – Берты и назначением на пост городового врача г. Чернигова [1][36]. После войны М.Я. живет уже в новом месте – вместе с семьей он квартируется у четы Пода, владевшей двухэтажным каменным домом на углу Богоявленской (ныне ул. Шевченко) и Гончей улиц. Этот дом, как и предыдущий, на улице Мстиславской, к сожалению, до наших дней не сохранился.

Важная государственная должность несла множество новых обязанностей в дополнение к начатой еще до войны, частной практике. В Российской Империи на городовых врачей возлагались обязанности по организации и проведению мероприятий против эпидемий (их называли «повальными болезнями»), судебно-медицинским исследованиям, также передавалась функция судебных врачей [37]. Тут следует напомнить, что Чернигов хотя и был провинцией, которую в те времена иронично называли «городом отставников», но по состоянию на начало XX века, в нем жило уже более 30 с половиной тысяч человек [38]. Обеспеченность медицинскими ресурсами явно в разы уступала современной и по совокупности условий, можно сказать, что работа была крайне тяжелой. Хорошее представление о повседневном быте и обязанностях людей из прошлого нам дают местные газеты. Так, в выпуске от 22 февраля 1908 года, рассказывается об осмотре трактиров и ресторанов, проведенном помощником полицмейстера и уже знакомым читателю молодым городовым врачом [39]. Подобную акцию сегодняшние журналисты, вероятно, назвали бы «рейдом».

С 1908 года и на протяжении шести следующих лет, М.Я. преподает инфекционные болезни для испытуемых (учениц) Черниговской Общины сестер милосердия Св. Феодосия, открытой в городе в конце XIX века и является здесь же действительным членом попечительного совета. При Общине действует амбулатория (позднее - больница им. Александра III), где М.Я., вместе с другими черниговскими врачами ведет прием взрослых и маленьких пациентов один или два дня в неделю [40][41][42][43][44][45][46][47].

Примерно в этот же период прапрадед занимает должность старшины в местном Собрании (клубе) Чиновников, сохраняя данный статус вплоть до 1911 года [1][48][49][50][51][52].

В 1910 году, по инициативе и.д. губернатора камергера Николая Алексеевича Маклакова, в городе была организована школа конно-полицейских стражников. Среди прочих, в ней, с февраля по май преподаёт и М.Я. Гармизе, имевший к тому моменту уже гражданский чин титулярного советника [53].

В 1911 году, по меркам относительно небольшого города Чернигова, происходит событие «планетарного» масштаба. После проведения в стране закона о введении земства в Западном крае, тогдашний председатель совета министров Петр Аркадьевич Столыпин, желая придать открытию земства особенно торжественную обстановку, просит Николая II вместе с семьей лично посетить Киев и Чернигов.

Поездка была согласована: формальным поводом для нее стало открытие памятника Александру II в Киеве в честь 50-летней годовщины отмены крепостного права [54][55]. Именно во время того визита, при посещении спектакля в Киевском городском оперном театре, вечером 1-го сентября Столыпин был ранен еврейским анархистом Дмитрием Богровым прямо на глазах у царской семьи [56]. Несмотря на это тяжелое происшествие, Император согласно первоначальному плану, 3 дня спустя, все же направился со свитой в Чернигов на пароходе «Головачев», куда и прибыл по реке Десне утром 5-го Сентября. Для однодневного визита программа была насыщенная и включала в себя смотр местного 176-го пехотного Переволоченского полка, посещение храма и церкви, осмотр местных достопримечательностей, а также прием начальников местных учреждений и отдельных депутаций.

В ходе своего визита Император нашел возможным уделить время представителям Черниговского мещанского ремесленного общества и православного Кресто-Воздвиженского общества, а также депутации от еврейской общины города. На последней автор хотел бы остановится подробнее. Встреча Николая II с еврейской делегацией была организована также и в Киеве, несколькими днями ранее. В Чернигове, как нам подсказывает соответствующий список из камер-фурьерского журнала Императора и местная газета, общину представляли общественный раввин Шнеерсон, духовный раввин Хейн и депутат в чине титулярного советника, Гармизе.

Была произнесена торжественная речь, далее делегация преподнесла Николаю II Священную Тору, которую он великодушно соизволил принять [55][57]. Правитель отбыл из города вечером того же дня. Уже на пароходе, по пути обратно в Киев, он узнал о смерти Столыпина, наступившей незадолго до этого [54].

Сохраняя должность ученого еврея уже при четвертом назначенном черниговском губернаторе, М.Я. принимает участие также и в духовной жизни города. В номере от 15 июня 1910 года, уже упомянутой ранее газеты «Черниговское слово», можно прочитать о собрании прихожан местной молитвенной школы (молитвенного дома). Целью собрания стало формирование круга уполномоченных лиц перед выборами общественного раввина [58].

Сочетая различные виды деятельности, к середине 1910-х, М.Я. оказывается вовлечен во многие аспекты жизни города. Помимо обязанностей, связанных с его общественно-политическим статусом, он не оставил и медицину: с 1 декабря 1913 года он был назначен старшим ординатором в упомянутой ранее больнице им. Александра III при Черниговской Общине сестер милосердия [45].

5. Первая Мировая, плен и революция

Как и за 10 лет до этого, в 1914 году война снова разрушила привычный уклад жизни. 16 июля полковник генштаба и командующий 176-го пехотного Переволоченского полка - Михаил Дмитриевич Бонч-Бруевич, брат известного в будущем революционера, большевика Владимира Дмитриевича, получил секретный пакет с приказом о приведении всех частей гарнизона в предмобилизационное положение. Еще через два дня пришла телеграмма о всеобщей мобилизации русской армии. Тогда надворный советник Гармизе окажется призван из запаса в качестве младшего врача в упомянутый ранее полк. Еще через два дня станет известно о том, что Германия объявила войну России. Пройдет еще некоторое время и до города докатится новость о том, что наряду с Германией войну объявила также Австро-Венгрия и, в связи с этим XXI армейский корпус, в состав которого входил 176-й Переволоченский полк, должен выступать в поход против австро-венгерской армии [59][60].

О первых трех годах М.Я. на фронте известно, к сожалению, мало. Доподлинно можно сказать, что в марте 1915 он Высочайшим Приказом, как и еще несколько его однополчан был награжден орденом Святого Владимира IV-й степени «за отличие в делах против неприятеля» [61].

В сентябре того же года из Чернигова пришли печальные известия – после долгой болезни (воспаления легких) скончалась Зинаида Яковлевна Гармизе [62][63]. Сложно представить, каким ударом это стало для прапрадеда, находящегося в тот момент где-то далеко от дома и не имевшего возможности ни проститься с женой, с которой они прожили больше 15 лет, ни утешить двух дочерей, младшей из которых – Берте было тогда всего лишь 8 лет.

Известно, что что до самого окончания войны девочки находились на попечении у некой Анны Александровны Золотаревой [64]. Автор будет признателен за любые сведения об А.А. Золотаревой, которая оказала семье неоценимую помощь в критический момент. В документах полка сохранилась информация о выделении дополнительного жалования на поддержку и содержание осиротевших детей врача Гармизе [65].

Война продолжалась, и к началу 1916 года М.Я. стал уже старшим полковым врачом. Должность эта была отчасти знакома ему еще со времен Русско-Японской войны. В этом качестве он пробыл еще около года и в январе 1917-го был переведен в 303-й полевой подвижной госпиталь, где оказался назначен старшим ординатором [60]. Старший ординатор в военном госпитале являлся тогда ближайшим помощником и заместителем главного врача, а заведовал медицинской канцелярией [31]. К середине лета того же года госпиталь был переброшен на остров Эзель (ныне остров Сааремаа на территории Эстонии) [66]. Остров был частью так называемой Моонзундской укрепленной позиции, за которую к концу войны развернулось ожесточенное сражение на суше и в море, апофеозом которого стала Моонзундская операция (также известная как операция «Альбион») [67].

Госпиталь был развернут на острове в зданиях двух старых усадеб с необычными для русского уха названиями «Кальяль» и «Каали» (она же «Саль»). Обе сохранились и по сей день, правда, главное здание «Каали» было перестроено до неузнаваемости. Тем не менее, это не мешает привлекать данному месту множество туристов. Все благодаря близости к необычной достопримечательности – метеоритному кратеру диаметром больше 100 метров, образовавшемуся порядка 7500 лет назад [66][68][69][70].

Жизнь госпиталя удается довольно подробно изучить благодаря сохранившейся переписке оного со штабом фронта. Из телеграмм становится ясно, что 1 сентября 1917 года, местная коллегия приняла решение о назначении на должность главного врача М.Я., в связи с отбытием коллежского асессора К.П. Золотарева, занимавшего ранее эту должность, на новое место службы. В качестве главного врача прапрадед регулярно посылает в штаб краткие доклады со сведениями о прибывших и убывших больных в госпитале [60][71].

Помимо нескольких «классных чинов», руководящих работой госпиталя и группы фельдшеров, в полевом лазарете служат и сестры милосердия. Была среди них и прикомандированная в марте того же года, из Варшавской Елизаветинской общины сестра Нина Митрофановна Равнева, уроженка маленького Якутского поселка Пеледуй, стоящего на одноименной реке. За время совместной службы в госпитале она сблизится с Марком Яковлевичем и станет позднее его второй женой [60][72].

Остров Эзель имел большое стратегическое значение, поскольку владение им и соседним островом Моон (ныне – о. Муху) могло обеспечить господство в Рижском заливе. 19 сентября 1917 года вышел приказ тогдашнего правителя Германской империи, кайзера Вильгельма II о необходимости захвата островов [67].

Приближался конец Первой Мировой войны для России, а вместе с ним нарастали и общие волнения. В телеграммах, которыми обмениваются части на позиции чувствуется хаотичность, разрозненность действий и нехватка ресурсов. Командование стремится уменьшить отток сил с фронта и мобилизовать все резервы для борьбы с наступавшими немцами [60].

12 октября флот Германии подошел к острову и начал высадку десанта. Несколькими днями позднее, Заведующему Санитарной Частью Сухопутного Штаба войск приходит рапорт, в котором сообщается о падении Моонзундской укрепленной позиции, «произошедшем в течение нескольких часов» и потере всего личного состава и инвентаря в связи с невозможностью их эвакуации. Списки представленные позднее показывают, что среди частей, захваченных немцами, оказался и 303-й полевой подвижной госпиталь [60][67].

Единственный письменный документ, сохранившейся в нашей семье от прапрадеда — это его билет военнопленного, полученный им в Черниговской губернской коллегии о пленных и беженцах, в апреле 1919 года. Из этого документа мы знаем, что пленение М.Я. пришлось отбывать в небольшом городке Ганноверш-Мюнден, что относится к земле Нижняя Саксония. Автору удалось найти сведения о том, что в годы Первой Мировой там находился лагерь для пленных офицеров, в котором, в частности, содержались русские, однако, утверждать, что это был именно он - сложно [73][74].

Марк Яковлевич вернулся из плена 15 октября 1918 года. Буквально за два месяца до его возвращения, 8 июля у них с Ниной Митрофановной родился сын - Юрий Маркович Гармизе [75].

6. Жизнь при новой власти

Семья воссоединяется после войны и начинает восстанавливать свой быт на старом месте. По удачному стечению обстоятельств удается сохранить большую квартиру в бывшем доме Поды, где теперь вместе живет Марк Яковлевич, Нина Митрофановна, Маша, Берта и Юра. С ними же живет и помогает по хозяйству Ксения Григорьевна Пономарева (автор также будет признателен за любые сведения об этом человеке) [76].

Можно было бы понадеется, что после стольких потрясений наконец наступил покой, но это вовсе не так. В Чернигове отнюдь не спокойно: разгар Гражданской войны, за один только 1918-й год власть в городе меняется трижды: друг за другом приходят советы, гетманцы, петлюровцы.

К лету 1919-го на территорию Украины входят отряды Добровольческой армии генерала Антона Ивановича Деникина. К концу августа ими захвачен Киев, но в сентябре Красная Армия начинает контрнаступление. К октябрю деникинцы получают подкрепление и снова переходят в наступление и берут Чернигов. Приблизительно через месяц, 18 ноября город отбивают Красные [77]. Именно тогда, Марк Яковлевич снова оказывается призван по мобилизации на военную службу, теперь «Губвоенкоматом». Вначале его назначают заведующим санитарным отделом в данном учреждении, позднее он исполняет должность помощника главного врача там же. С августа 1920 и до лета следующего года служит главным врачом в гарнизонной амбулатории после чего, в возрасте 50 лет, наконец демобилизуется [2].

Продолжая врачебную деятельность М.Я., в родном, но уже советском Чернигове принимает пациентов у себя на дому (в старой квартире есть отдельный кабинет и приемная), а также в 1-й Черниговской Рабочей Поликлинике. В дополнение ко всему вышесказанному - исполняет обязанности городского судебного врача – работа, очевидно, знакомая ему еще со времен службы городовым врачом [76][78][79][80].

О последних годах жизни прапрадеда известно совсем мало. Он умер 14 марта 1929 года, в Чернигове, в возрасте 59 лет, как говорят родственники, «от сердца» [81].

В газете «Червоний стяг» («Красное знамя») спустя 2 дня было опубликовано 2 некролога: «от жены и детей» и «от друзей и знакомых» [82].

Извините , разобрался.

Марк Яковлевич Гармизе (Мордух Янкелевич Гормиз)

Опыт исследования биографии