Всероссийское Генеалогическое Древо
На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!
Вниз ⇊

Книги о Донских казаках


    Вперед →Страницы: ← Назад 1 2 3 4 5 ... 12 13 14 15 16 * 17 18 19 20 21 Вперед →
Zabellisa
Администратор
следопыт

Zabellisa

Москва
Сообщений: 11813
На сайте с 2003 г.
Рейтинг: 8395
Размещаю по просьбе Гусева В.А.

Добрый день! Уважаемые читатели!
Предлагаю приобрести мои книги!

Я, Гусев Виталий Александрович, проживаю в г. Волгограде, историк, занимаюсь исследовательской работой в области генеалогии и истории донского казачества. Мои предки – донские казаки. За продолжительное время работы в архивах ГАРО, РГАДА, РГВИА, РГВА, ГАВО накопилось много копий архивных документов 17-нач. 20 вв., которые необходимо публиковать, чем занимаюсь в настоящее время. Уже вышло из печати 3 моих книги, на март-апрель 2014 г. намечен выход 4 книги. Идет подготовка 5 книги.

Всем кому интересны мои книги, обращайтесь по тел. 89023641710 или пишите на: guseffv@mail.ru

Концепция данных выпусков – предоставить читателю возможность лично ознакомиться с источниками, после чего он сможет самостоятельно оценивать качество научных или научно-популярных трудов по истории и генеалогии казачества. Широкие массы интересующихся этой темой, особенно под влиянием выложенного в Интернете огромного количества разных откровенных «сочинительств», за незнанием источников охотно верят таковым. В последнее время каждый может объявить себя историком и писать все, что ему заблагорассудится, путая при этом исторический и литературный подход. Архивные изыскания для таких авторов – занятие сложное и непопулярное. А когда недостает фактов и источниковедческой базы для выдвинутых ими версий, в качестве аргументации используются «предания», под прикрытием которых очень удобно сочинять все, что приходит в голову.



ПРОДАЮ КНИГИ:

-ПРИСЯГИ ДОНСКИХ КАЗАКОВ 1718 год. Материалы по истории и генеалогии казачества. Выпуск I.

-"О происхождении донских казаков". Материалы по истории и генеалогии казачества. Выпуск 2.

-Поселение на Волге ДОНСКИХ КАЗАКОВ. XVIII век. Материалы по истории и генеалогии казачества. Выпуск 3.

-готовится к выпуску:Сказочные казаки на Дону. Переселение на Терек сказочных и волгских казаков. XVIII век. Материалы по истории и генеалогии казачества. Выпуск 4.

-готовится к выпуску: Служба донских казаков. XVII-XVIII века. Материалы по истории и генеалогии казачества. Выпуск 5.

содержание книг
GuseFF Vitaly

Сообщений: 324
На сайте с 2012 г.
Рейтинг: 186
О сыне атамана Игната Некрасова – донском казаке городка Голубинского
У видных предводителей Булавинского восстания в источниках упоминаются дети. Например, 15 июля 1708 г. князь Василий Долгорукой, находясь в «Донском походе», доносил царю Петру, что «в Черкаской Дранова сын прибежал с вестью, что отца ево под Тором убили», и у «бунтовщиков» от «того у них лутчая надежда пропала». Как только пришла в стан булавинцев весть, что «Драново убили», «сказали: ежели в Черкаском то сведают о Драном, конечно же Булавина убьют, для тово что Булавин был дурак; все воровство и вся надежда была на Драного»! И быстро многие переметнулись на царскую сторону в Азов, а Кондратий Булавин вскоре, как и предрекалось, погиб – 7 июля 1708 г.

14 июля 1708 г. в полки князя Долгорукого явился запорожский казак Тишка Верховир и в «походной канцелярии» поведал, что после разгрома под Азовым, оставшиеся в живых сторонники Булавина вернулись в Черкаской, «и стали кричать гвалтом, что по посылке ево, Булавина, под Озовом побито из них многое число и многие потанули в воде, а он де, Булавин, их не выручил и им изменил, и за то де ево хотели убить до смерти». «И Булавин де от них ушел и заперся в комнату». И «донские де казаки» атаковав булавинское убежище, «учели комнатные двери рубить топорами». «И он де, Булавин, зарезал сам себя ножем, разрезав брюхо, и внутреннее из нево выволилось». «И выволокли ево, Булавина, в круг, чтобы все видели». По другим данным – застрелился из пистолета: «видя де оный вор свою погибель, застрелил себя сам ис пистоля до смерти», когда тело привезли в Азов, «а по осмотру у того вора голова прострелена знатно ис пистоли в левой весок, и от тела ево смердит».

«А сына его, вора Булавина, также Драного сына, поймав, посадили на цепь и сковали по ногу».

«Роспись ворам и бунтовщикам булавинцом, которые октября в 8-м числе посланы из Острогожска … к Москве в Преображенской приказ … По первой дороге … воры Черкаского острова: вора и изменника войскового атамана Кондрашки Булавина сын Микишка … Походного зборного воровского войска атамана Сеньки Драного сын Мишка».

Как известно, другой сподвижник Булавина – атаман Игнат Некрасов, увел остатки мятежников с семьями на Кубань «под власть» крымского хана.
А были ли у него прямые потомки? Да конечно были!

Найдено дело, в подробности которого пока вдаваться не стану, все будет в 15 сборнике "Материалы по истории и генеалогии казачества", лишь отмечу, что в нем точно о сыне атамана Игната Некрасова! Родился он явно еще на Дону – донской казак «городка Голубых». «Приехав с Кубани, вора Игнашки Некрасова сын … …» женился на дочери горского князя. В 1723 году тесть посылал «к тому зятю своему в город Чаканной, где оной Некрасов живет», более трехсот лошадей …

#архиввиталиягусева
Всем, кому интересно далекое прошлое предков-казаков, обращайтесь: guseffv@mail.ru Гусев Виталий Александрович


Прикрепленный файл: Булавин самоубийство.jpg
---
история и генеалогия казачьих фамилий ДОНСКИХ КАЗАКОВ
GuseFF Vitaly

Сообщений: 324
На сайте с 2012 г.
Рейтинг: 186
О КАЗАКАХ И ШПИОНАХ

В 6 сборнике /Служба донских казаков XVIII век. Отставные казаки Войска Донского 1770 год: материалы по истории и генеалогии казачества. Вып. VI / Авт.-сост. В.А. Гусев. Волгоград. 2015./, упоминается донской казак, «житель казачья городка Лугану», по прозвищу ЗАИКА, которого было «велено в его Г[о]с[у]д[а]рственном великом деле прислать в Преображенской приказ». И в отписке присланной «з Дону к Москве в Посольской приказ лехкой станицы с атаманом Алексеем Мартиновым с товарыщи» войсковой атаман Максим Фролов оправдывался, что когда взяли того казака в Луганском «городке в доме своем», да за «крепким караулом» отправили с лехкой станицей, а когда «отъехали от Черкаского до Бесергеневского их городка», и в дороге ЗАИКА заболел и «от болезни своей умре». А по какому такому сыску его везли в Преображенский приказ, не ясно.

В 1715 году объявился в Изюме какой-то «руский человек», по внешнему виду монах, «в ыноческом платье в нищенском образе» с иконой в руках, а о себе говорил, мол «послан де он с реки Дону из новопостроенной пустыни, которая строитца под городком Кремянным, по отпуску той пустыни строителя Никонора с ыконою Чюдотворца Николая во многие городы для собрания милостыни на ту новопостроенную пустыню». Да предъявлял «подорожную за печатью Войска Донскаго». В то же время вышли царские указы «о смотрении шпионов»: «что де выбрали азовцы своим злым намерением шпионов … и послали под армию царского величества и под украенныя городы … и знают де они всяким языком, и будут сказыватца именами рускими». И за то, «что он ходил с образом для збирания милостыни в чернеческом платье, а таких де людей велено ловить», его задержали и привезли вначале в Острогожск. Там представили «на обличение» «новопостроенной пустыни строителю Никонору», «которой в то время в Острогожску прилучился». А «Никонорий» заявил, что «от себя ево никуда не отпускивал и в лицо ево не знает». Доставили «колодника» в Тамбов, где он «попросил бумаги и чернил, и написал своею рукою письмо, в котором объявлено … великого государя слово», а «вице губернатору Колычову тот же колодник объявил, что такое слово говорил волуйчанин … Клемышов». «И для того он … роспрашиван о состоянии ево вновь, в котором роспросе с прежним говорил многую разнь».

А «войсковая подорожная» оказалась «подложной». «В том же роспросе объявил он, что вышеписанную подорожную, которая прислана при письмах изюмского полковника за войсковою печатью, написал он … своею рукою и войсковую печать подделал он же». «По которым … ево роспросом и по многим ево необычайным проходом явно значит, что он … – шпион».

Схватили по извету «Клемышова» и вместе с шпионом, «положа на руки железа и на ноги кайдалы, и на шеи цепи, приковав к телегам», выслали к «великому государю», придав для охранения капрала и пять солдат, и велели им «тех колодников вести с великим бережением».

Изначально о себе в «Танбове» «присоланной из Ызюма» рассказывал: «ево зовут … …сын Симонов, родина де ево в Пензе городе, отец ево был, также и он Пензенской приказной избы подьячие». Весной 1711 года «посылан он ис Пензы от каменданта Федота Дубасова в Пензенской уезд в село Сердобу для высылки в город сердобинских жителей», а в пути «напали на … кубанской орды человек с тритцать … привели ево с протчими пленники на Кубань», где жил «с полгода» у местного мурзы, а в «сенокосное время» бежал. «И пошед от того места х Кубану реке версты с три в лес, и стал с себя разбивать кайдалы». Но на звук вдруг примчались кубанцы, «взяли ево и отвезли в горы, и продали черкесом за сто осламов». Через год «из гор ушел и … пришел в Азов и явился губернатору Ивану Андреевичю Толстому. И из Азова отпущен он в дом свой». Находясь у бусурман, обещал себе, если вырвется, пойдет «молитца в Соловецкой монастырь», куда и побрел, а через год «оттоль возвратясь в дом свой на Пензу, жил с полгода». Затем «ходил по обещанию в Киево Печорской монастырь». В феврале 1715 года, «надев на себя черной сермяжной мужицкой кофтан», «взяв образ Чюдотворца Николая из дому своего», «ходил с тем образом явно и собирал милостыню деньгами на оклад того образа и себе на пропитание». В Ольшанске у попа купил себе для внушительности «черное платье».

А далее подробнейше описан его «тракт», с перечислением населенных пунктов и их жителей, часто его «свойственников», приказных людей и воевод, встречавшихся в пути. Приведу лишь несколько выписок: «И ис Киева шел он тем же трактом до Изюма, а с Ызюма шел он чрез Царев Борисов». «И оттоль перешел в Святогорской монастырь». «Ис того монастыря пошел он вниз по Донцу чрез городки, чрез Маяки, чрез Краснянск, чрез Боровской, да чрез козачьи городки чрез Лугань, чрез Митякин, чрез Гундоров». В ноябре «пришел он в казачей же донецкой городок Каменку», где зимовал. «Из городка Каменки того городка Каменки казаки по прошению ево … взяли ево на Дон в казачей же городок Казанку», и представили атаману, там же жил у казака «недели с четыре». «И ис того городка шел он чрез Тулучееву слободу, и жил в той слободе за розлитием полых вод с неделю». «И переехав реку Дон, шол он через село Белогорье, чрез Острогожск и чрез другие городы», далее до Изюма. А «воровскую подорожную» написал «своею рукою в бытность свою на Волуйке», а «войсковую де донскую печать», как «шел с Пензы чрез казачей городок Михайловской и стоял у козака …», «снял с войскового их письма, которое у того казака в курене было … и к той своей подорожной ту войсковую печать подделал»… А в ней: «От донских атаманов молатцов от войсковаго атамана Максима Фроловича и ото всего Великого Войского Донскаго … с реки Дону из новопостроенной обители во имя Николы Чюдотворца, что пот Кремянным горатком, отпущен по обещанию трудник … Симонов с образом Николаем Чюдотворцам резным для побирания в святую обитель на церковное строение …».

«Сентября в 2 день присланные ис Танбова колодники … Симонов, … Клемышов привожены в застенок, и у пытки роспрашиваны и пытаны». Симонов, «боясь пытки, написал о том государеве слове в канцелярии письмо», а «шпионом он не хаживал … во время бунта вора Булавина в донских городках не был; а был в полках в службе», «в бытность свою на Кубани про вора Некрасова он слышал … а сам ево не видал …». «Было ему 26 ударов». А Клемышову «16 ударов».

«Симонов в пополнение к прежнему роспросу сказал: в прошлом де 704-м году по розбору наборщика … и с Пензы отослан был к Москве … отдан в Копорской драгунской полк полковника иноземца Феликса барона Девежника» писарем, а в 1707 г. «будучи де он при полку в походе на реке Соше в Польше», «и царскому величеству доносил на маеора Чирикова в утайке лошадей» – аж 55 голов.

«По сему роспросу … сыскано в Преображенском приказе дело, что он приведен был на Потешной двор, что он сказывал за собою государево дело», а нем значилось, что в 1709 году «Филипова полку барона Девежника драгун» с тем же именем, как и у шпиона Симонова, но по фамилии «Крахиленской» или «Крафилевской», а «в Копорском де полку был он писарем», «сказал за собою государево дело … Копорского полку на маеора … Чирикова в пятидесяти в пяти лошадях».

В 1710 году «отдан он … в писари без наказания … отправлен был на Терки», там был он «в стрелецком полку под командою стрелецкого головы Никиты Дрокина в писарях». Но оттуда сбежал, его пленили «кубанские татары»… и вроде бы он от них бежал…

В апреле «1716 году присланной ис Танбова шпион … привожен к пытке и пытан в другоряд, а с пытки говорил» … «что в бытность ево у города Архангельского», встречал там ссыльного донского атамана Василия Познеева и вроде бы тот Познеев посылал его на Дон с письмом, «велел ему искать … в донском городке Каменном поставленных дву котлов с серебом…».

Между прочим, тот самый Василий Познеев – известная на Дону личность, в 1708 году посылался атаманом в легкой станице «в Москву с повинною в булавинских воровствах нововыбранного донскаго атамана Ильи Зерщикова». Об этом подробно в 10 книге / Сыскные дела о донских казаках XVII-XVIII вв.: материалы по истории и генеалогии казачества. Вып. X / Авт.-составитель Гусев В.А. Волгоград. 2017./.

И в застенке шпиону Симанову был «21 удар». Потом через два дня пытан третий раз – «Было ему 40 ударов».
В ноябре 1716 года следствие еще продолжалось. Симанов «пытан в четвертые, а с пытки говорил прежние речи, что с первых пыток. Было ему 43 удара».

В августе 1717 года его пытали в пятый раз – 47 ударов!

В марте 1718 истязали в шестой раз, на этот раз 30 ударов.

Через три дня пытан в седьмой раз – «Было ему 30 ударов и огнем зжен».

А взятого по его показанию Клемышова пытали три раза – ото всего отказывался. «С третей пытки … Было ему 31 ударов и огнем зжен. С огня говорил тож». В июле 1719 года умер.
В 1722 году шпиона Симанова «вместо смертной казни по милостивому его императорского величества новосостоявшемуся указу за вечной мир с Швецкою короною», били кнутом, выдрали ноздри. «Послан за многие воровства и за многое шпионство вместо смертной казни» в Сибирь «в работу вечно».

А при чем же тут донской казак ЗАИКА? Оказалось, что это Симанов «после пытки написал своею рукою письмо, что в донском городке Лугане казак Заика говорил непристойные слова», а слышал их «волуйченин Клемышов». Но вот в чем фишка – из материалов сыскного дела сложно выяснить суть. Даже в показаниях разных лиц упоминается об этом примерно таким образом: «инде будет – такие слова и говорил». А пометы следующие: «В сем месте было шпионское письмо, которое написал он в Преображенском приказе своею рукою … то письмо за непристойностью слов в нем писанных, вынято повелением ближняго стольника князя Ивана Федоровича Рамодановского … то письмо с письмами ж, которые выняты из сегож дела выше сего, ближней стольник князь Иван Федорович в Преображенском приказе по имянному указу царского величества зжег …».

А все потому, что в «государеве слове» шпион Симанов сообщал о таких «непристойных словах» казаков на царя, которых даже и «написать немочно». И по царскому указу все листы с этими непристойностями «из дела выняты», а «ближней стольник князь Иван Федорович Рамодановской зжег на огне в Преображенском приказе».

#архиввиталиягусева
Обо всем развернуто можно узнать из 15 сборника серии «Материалы по истории и генеалогии казачества». Всем, кому интересно далекое прошлое предков-казаков, обращайтесь: guseffv@mail.ru Гусев Виталий Александрович


Прикрепленный файл: Трудник 1.jpg
---
история и генеалогия казачьих фамилий ДОНСКИХ КАЗАКОВ
GuseFF Vitaly

Сообщений: 324
На сайте с 2012 г.
Рейтинг: 186
О донских и слободских казаках, о блуде, измене и … прощении


В 1725 году «из Старого Оскола ис канцелярии вечерных квартир драгунского Новогородского полку маэор Тимофей Павлов при доношении» прислал в Преображенский приказ «Старого Оскола жителя … Сергеева». Который сообщил о себе, что «уроженец родом черкашенин, и служил в Острогожском полку в Старооскольской сотне атаманом», «и живет в Старом Осколе и в новопоселенной слободе Бирючье, понеже указом повелено ему из Старого Оскола переселитца и каманды своей казаков перевесть во оную Бирючью». А «пришед к судейскому столу, доносил словесно»: как везли его «в Севск посланные за ним караульщики Новогороцкого полку из драгун габоист … Сурмин, старооскольской стрелецкой слободы з жительми, а имянно: с … Юшиным, с …Макаровым, с …. Рощупкиным, с …Боевым», и «из тех Юшин» «незнамо х каким разговорам, называл помянутого Макарова: ты де изменник, и мы де хотели тебя на семик повесить; а с кем повесить и какая того Макарова измена, не выговорил». При разборе те «караульщики» рассказали о своих корнях, и оправдывались, что «Рощупкин де говорил оному Макарову смеясь, что он татарского роду; а к тем же словам говорил же атаману ... Сергееву: мы де ево, Макарова, хотели повесить … а к тем де Рощупкина словам назвал он, Юшин, того Макарова с простоты изменником», вроде как еще в детстве играли, «бивались мы с мала в кулачки», а Макаров всем «выдавал».

Но главное в "СЛОВЕ И ДЕЛЕ" следующее: «в прошлом» 1724 г. «из Охтырки от генерала и ковалера Михаила Михайловича Голицына в Острогожскую полковую ратушу к полковнику Ивану Тевяшову прислан ордер, по которому повелено из оного Острогожского полку ис казаков канпанейцов конных и оружейных добрых людей выбрать, и к тем канпанейцом определить дву сотников в Гиляндию в крепость Чеснаго креста, и к походу б были в готовности; и соединитца б ко оному походу с полками, а имянно: с Сумским, с Ахтырским, с Харьковским, с Изюмским». А в тот час Сергеев «стоял у равенского сотника … Игнатьева». И зашел разговор: а кто же «определен» сотниками. Один – «белогороцкой сотник … Шапочков», а другой – некто Кочелихин, «тот де Кочелихин из Острогожской ис полковой ратуши прислан в слободу Бирючью сотником». И тут сотник же Игнатьев воскликнул: «вельми де он удивляетца, что етокова вора и изменника пожаловали сотником»! Оказывается Игнатьев был из донских казаков, «отец ево … … Донского Войска города Черкаска Прибылой станицы казак, а он … родился и взрос в том же городе, и по возрасте служил в Донском Войске казачью службу», «а тому ныне третей год полковник Иван Тевяшов … написал ево … в Равенскую слободу сотником». И когда он жил на Дону, знал того Кочелихина, вместе служили при доме войскового атамана Петра Рамазана. И казак Кочелихин «в доме того атамана зжился блудно з двемя дворовыми девицами», татаркою и чухонкою. О чем узнала жена атамана Петра Емельянова (он же в разные годы - Петр Рамазан, он же Петр Грек и даже Петр Турченин Грек), и донесла мужу. За что войсковой атаман приказал Кочелихина «бить солеными плетьми». И тогда Кочелихин «с теми девками бежал к туркам в Азов», где и «обосурманился»! А это уже было двойным преступлением – переход к противнику и отказ от «Христианского Закону». Началось следствие.

Допрашивались слободские казаки. Упоминались в деле и давали показания «по заповеди святаго евангелия и под страхом смерти» донские старшины и казаки с известными и уважаемыми фамилиями: «Лопатин», «Луковкин», «Кранощеченок» – он же Краснощекин, «Обросимов», «Дядюшкин» – он же «Дячкин», «Сарин», «Каршин», «Скосырсков», «Фокин», «Мокей Осипов» – он же Иловайский, «Тимонин», «Дрыганов», «Турчанинов», «Мигузов» и другие.

Удостоверились, «что оной Кочелихин из донских козаков по определению Острогожской полковой ратуши выбран х компанейцом в сотники». В мае 1725 г. «пошел из Острогожска з другими козаками в поход в крепость Святаго Креста». В сентябре 1725 г. «вышереченные слобоцкие казаки х крепости Святаго Креста прибыли, при которых и вышеписанной сотник Кочелихин в прибытии явился», и в декабре 1725 г. «из крепости Святаго Креста Государственной военной колегии в кантору прислан за караулом», да передали в Преображенский приказ, и там «по сему делу, о чем довелось, роспрашиван обстоятельно». Кочелихин поведал о своем отец, брате, сестре. Родитель его – «Донскаго Войска города Черкаска Средней станицы казак, а потом пожалован в казачьем полку полковником», старший брат «был взят в полон к туркам», «и атаман де Рамазан того ево брата ис полону выкупил, и за те деньги жил оной брат ево у того атамана», где и младший живал, да по случаю «з дворовыми ево атаманскими девками … блудом … зжился». «И как де оной атаман о том ево Кочелихина блудодействе сведал, и хотел ево, Кочелихина, и тех девок бить солеными плетьми». И Кочелихин «с теми девками бежал от того атамана в Азов, и явились турецкому паше». Турки якобы принуждали его принять ислам: «ежели он не обосурманитца и закона их не примет, то де они убьют ево до смерти или продадут в дальные турецкие городы». «И был в босурманской вере года с полтора, или больше, не помнит», «а будучи де в Азове, с неприятельскими людьми войною на росийские городы и шпионом не хаживал, и зла никакова не мыслил».

А после, девок своих оставил в Азове, а сам вернулся в Черкасск и явился к войсковому атаману уже Максиму Фролову с повинною. При этом не исключено, что в Азове от продолжавшегося и там сожительства от казака у тех девиц могли оставаться и детишки, благо за двоих «женок» турки и татары с него не спрашивали.

А ДАЛЕЕ САМОЕ ИНТЕРЕСНОЕ!

Как донские казаки поступали с изменниками – известно: «вешали на якоре». По всей видимости, семья

Кочелихина была на Дону уважаемой. Отец упомянут знаменщиком в 1696 г. в «Росписи Войска Донского старшине, которые были на службе Великого Г[о]с[у]д[а]ря под Азовым в Большом полку боярина и воеводы Алексея Семеновича Шеина и в морском короване в прошлом в 204-м году» / Служба донских казаков XVII век: материалы по истории и генеалогии казачества. Вып. V / Авт.-сост. В.А. Гусев. Волгоград. 2015./. К войсковому атаману вместе с беглецом пришел просить за меньшого старший брат. И «по объявлении той вины держан был под арестом».

Вслед за тем созвали круг, «судили по три дни», все три дня лежал Кочелихин перед всеми старшинами и казаками на земле «ниц по три дни три раза». «И по суду третьяго круга та ево Кочелихина вина ему, Кочелихину, отпущена», в назидание другим, «которые казаки прежде того бегивали ис Черкаского в Азов, а из Азова явились в Черкаском собою, и тем по суду войскова ж вины были отпущены ж», «того ради, чтоб и другие такие ж беглецы обращались и приходили б по-прежнему в Черкаской без страха». «А когда таких беглецов имали войною, и таких вешали в Черкаску на якоре за ноги смертию», «по обыкновению войсковому», «по древней своей обыкности».

«И по отпуске вины ево о возобновлении святаго крещения прочтены над ним молитвы и от босурманские веры отрекся в церкви Святаго Иоанна Предтечи, и имел пост». Затем служил «верой и правдою»: когда «неприятельские люди Тударык мурза собрався … пришли было разорять казачьи местечка, и в то время пошли на тех неприятельских людей боем донские казаки Дурновской станицы старшина за атамана … Кранощеченок», и с ним ходил против кубанцев, и тех «кубанцов збили, и многих кубанцов побили; и взяли ис тех оставших кубанцов в полон», «лет восмь назад», т.е. примерно в году 1718-м, «откамандрован … в полк полковника …Шишкина з другими казаками, и был в Царицыне, строили вал».

Хорунжим «будучи в команде Г[оспо]д[и]на Брегадира Кропотова», присягал сыну Петра Первого: «1718-го году июня 1-го дня Войска Донскаго как Старшина ниже именованная, так и редовыя казаки по указу Ц[а]рского Величества в наследии Г[осу]д[а]ря Царевича Петра Петровича по сему наличному списку присегали» / Присяги донских казаков 1718 год: материалы по истории и генеалогии казачества. Вып. I / Авт.-сост. В.А. Гусев. Волгоград. 2012. /.

И все же былое предательство окончательно ему не простили. Каждый раз казаки припоминали ему переметничество и клятвопреступление. «За упреком других казаков, что он был в босурманстве», отпросился он опустить «ево в Рыбенск на житье». Держать не стали. Дали ему «пашпорт», с коим явился к полковнику Тевяшову, «и жил при том полковнике с полгода, а потом за услугу ево, Кочелихина, написан сотником в Бирюченской сотне, и бывал на службах…».

Еще одна неоднозначная казачья судьба. Кстати, его отпрыски необязательно носили родовую фамилию «Кочелихин-Кочалихин». Могли записаться от его имени или отчества, или новой, как сказали бы сейчас, «уличной клички», а прежнее прозвание «кануло в Лету».

Обо всем подробно можно узнать из 15 сборника серии «Материалы по истории и генеалогии казачества». Всем, кому интересно далекое прошлое предков-казаков, обращайтесь: guseffv@mail.ru Гусев Виталий Александрович

#архиввиталиягусева





Прикрепленный файл: КРУГ Казачий-.jpg
---
история и генеалогия казачьих фамилий ДОНСКИХ КАЗАКОВ
GuseFF Vitaly

Сообщений: 324
На сайте с 2012 г.
Рейтинг: 186
О побеге посадского человека, бывшего донского казака, в Азов и пребывании на Кубани у некрасовцев
Интрига кроется даже в названии. Кто-то спросит: А разве такое бывало, из донских казаков – в посадские люди? Конечно было! «Войска Донскаго Прибылянской станицы казак» в 1729 году «определен был при Транжаменте в посад». В неудачном походе 1711 года русское войско во главе с самим царем Петром оказалось зажатым к правому берегу реки Прут огромными силами противника в числе 120 000 турок и 70 000 крымских татар, в результате чего было заключено невыгодное для России «мирное соглашение», по которому обратно Турции отошли Азовское побережье и очень важный форпост – крепость Азов, завоеванные в 1696 году. Поэтому недалеко от города Черкасска заложили крепость «Транжемент», или как говорили казаки – «Транжамент».
Если кратко по делу, то бывший донской казак, а после «посацкий» вскоре «покиня мать свою, жену и детей, и двор, и пожитки», «изменя, остался в Азове». Там его «посадили на цепь» и хотели «продать на каторгу», но его выкупил некрасовец по фамилии Попадьин /кстати, на Дону было немало казачьих родов Попадьиных/, «отвез ево с собою на Кубань к ызменником некрасовским казакам, и жил у них на Кубани …». Однажды некрасовцы поехали на Дунай ловить рыбу, и взяли с собой «полонянника». Но «не дошед Дуная реки, под Белым городом на реке Днестре ловили рыбу». В итоге он бежал в «Волошскую землю», жил в работниках у местного священника, поп привез до «польского города» Могилева. Далее с киевскими купцами «пришел в Киев», «в Печерском монастыре … по обещанию своему постился и исповедывался». «И пошел на Дон в Черкаской», по пути останавливался в «Мирогородском полку», и с миргородским жителем «доехал до казачьего городка Бесерегенева», затем в Черкасской, и явился к войсковому атаману …
О нем давали показания донские казаки Прибылянской станицы города Черкаска, «транжаменские посацкие люди». А он твердил, что измены не было, а в Азов попал якобы «от приключившегося безумства» …
В 1730 году тому бывшему казаку «учинено наказанье» – выслали в Сибирь. А дети остались на Дону, как некогда их родитель, служить казачью службу. И это же был чей-то из нас пращур.
А крепость перенесли на новое место, и в 1731 г. вышел указ именовать ее в честь императрицы АННЫ ИОАННОВНЫ – «Крепостью Святой Анны».
Подробности в 15 сборнике серии «Материалы по истории и генеалогии казачества». Всем, кому интересно далекое прошлое предков-казаков, обращайтесь: guseffv@mail.ru Гусев Виталий Александрович
#архиввиталиягусева

Прикрепленный файл: Крепость.jpg
---
история и генеалогия казачьих фамилий ДОНСКИХ КАЗАКОВ
GuseFF Vitaly

Сообщений: 324
На сайте с 2012 г.
Рейтинг: 186
«БЕГАЮТ НА ДОН ВСЯКИХ ЧИНОВ ЛЮДИ» – «ТЕМ РЕКА И СОБРАНА»

Нашел очередное интереснейшее дело. Приведу лишь несколько выписок и краткий пересказ сути.

Случилось это в конце XVII века. Прибыла от Войска Донского в Москву станица «бити челом» о разных проблемах войсковых. А в отписке их писано: «от нас жа, холопей ваших, ВОЙСКА послан был к вам, великим государем, к Москве в станицы …козак», «и он …на Москве» схвачен, «и посажен в Стрелецкой приказ». «А к нам, холопем вашим, Войску» неясно: «за что тот наш козак принет», «за прежнее ль ево …воровство», или после того как уже на Дон пришел? А у нас же «заказ крепкой: «будучи хто на Дону», выйдя «в Русь, сворует хотя малое что», а Войску об этом «ведома учинитца», «и таким ворам у нас смертная казнь без всякия пощады», а кто когда-то «своровав на Руси, не быв у нас на Дону», да к нам на Дон «бегают люди и крестьяне, и всяких чинов люди, а уйдет на Дон и станет служить вам, великим государем, с нами, Войском, заедино» КАЗАЧЬЮ СЛУЖБУ, «И ТАКИМ ЛЮДЕМ ПО ВАШЕМУ ВЕЛИКИХ ГОСУДАРЕЙ ДРЕВНЕМУ УКАЗУ привяски не бывало, на Москве не лавливали и в приказ, и в тюрьмы не сажевали, а хотя кто и принет был, ПО ВАШЕЙ ГОСУДАРСКОЙ МИЛОСТИ отпускивали». «А у нас, в Войске Донском», «ТЕМ РЕКА И СОБРАНА», и Донская земля – «ВОТЧИНА ВАША ВЕЛИКИХ ГОСУДАРЕЙ, в таком крайнем месте такими людьми и полна»!

И просили «атаманы и казаки» того их казака ихз Стрелецкого приказа отпустить на Дон, «чтоб у нас … в народе нашем сумнительства о том не было», на Дону «ВСКИХ ЛЮДЕЙ МЕЖ НАМИ МНОГО, а время стала шаткая», и «в такое крайнея и кровопролитное» время Дон вновь «понесет», ежели что не так будет. А как «станут на Москве и в городех за прежния руския дела козаков ловить и в тюрьмы сажать, и то наше житье будет» совсем плохое: «кроме худа, добра нам ждать нечего». Врагов итак разных полно по соседству, а ежели еще начнут «выдавать свою братью к Москве, чего де ИСКОНИ НЕ БЫВАЛО», то опасаются «от голутвенных людей», а они «люд вольной», какого нового бунта.

В прежние века «ТИХИЙ ДОН» нередко бурлил, еще долго оставаясь неспокойным регионом…

Подробности в 15 сборниках серии «Материалы по истории и генеалогии казачества». Всем, кому интересно далекое прошлое предков-казаков, обращайтесь: guseffv@mail.ru Гусев Виталий Александрович
#архиввиталиягусева




Прикрепленный файл: ВОЙСКО ДОНСКОЕ.jpg
---
история и генеалогия казачьих фамилий ДОНСКИХ КАЗАКОВ
Лайк (1)
GuseFF Vitaly

Сообщений: 324
На сайте с 2012 г.
Рейтинг: 186
Неужели еще в начале XVIII века крымский хан мечтал "ЧТОБ МОСКВА И КРЫМ БЫЛА ОДНА ЗЕМЛЯ"?

ДАВНО ЭТО БЫЛО. Шел 1709 год.




Писали из Москвы крымскому хану, "что де воров и изменников Игнашку Некрасова с товарыщи повелел ваша светлость с Кубани выслать, и о том послал жестокой указ, чтоб те воры казаки на Кубани не жили". А с письмом "послан ис Троицкого дворянин Василей Блеклой в Крым ".




10 июня 1709 г. привел Василия Блеклого "везирь" к хану. Встречались несколько дней.




А в беседах с московским посланцем крымский хан Девлет Гирей слишком опасно для нашего XXI века разглагольствовал:




"Хан говорил: вы де чаете, что турки вам друзья, правду де говорю, что турки вас не любят".




Ему вторил "везирь": "ведаете де вы и сами, что вам швед был друг, и поляки и запорожские казаки были ваши, – ныне вам что чинят?".




А хан продолжал: "а о тех де поляках так разсуждаю, что люди не постоянны, ныне говорят так, а на другой день обращаются иноково". А правда в том, что "посол польской", "также и швецкой король присылает непрестанно послов, и козаки запорожские просят, чтоб я с ними был в союзе, и дабы им силы на помочь" против Российского государства. Есть отчаянные головы и в его окружении, кои умаляют идти "войною в Русь".




А ведь "страна де царскова величества всегда с Крымом в близости", и если бы "всегда быть в дружелюбии и в совете", а "была со мною в союзе, то бы не был швед в вашей земле, и поляки на вас, ни казаки не востали, они де смотрят на меня все".




И "ВИШЕНКА НА ТОРТЕ", особенно если вырвать эти фразы из контекста!




Тот же хан крымский вещал: "когда бы де случилось, чтоб был ваш посол вместе с везирем, да и я тут же был, я бы де сказал везерю: ЧТО ДЕ ВЫ МОСКВЫ НЕ ЛЮБИТЕ? А КРЫМ де и Я ТАК ХОЧЕМ, ЧТОБ МОСКВА И КРЫМ БЫЛА ОДНА ЗЕМЛЯ!"

Подробности в 15 сборниках серии «Материалы по истории и генеалогии казачества». Всем, кому интересно далекое прошлое предков-казаков, обращайтесь: guseffv@mail.ru Гусев Виталий Александрович

#архиввиталиягусева



Прикрепленный файл: Крымский хан.png
---
история и генеалогия казачьих фамилий ДОНСКИХ КАЗАКОВ
GuseFF Vitaly

Сообщений: 324
На сайте с 2012 г.
Рейтинг: 186
О коварстве янычар и как донские казаки нашли себе жен в Москве. Новый сюжет для авантюрно-любовно-приключенческого романа?


Краткий пересказ сути с использованием выдержек из документов.


В 1713 году прибыла в Москву легкая станица с атаманом Иваном Игнатьевым, а в отписке царю Петру с Дона докладывали, как посылали «по древней своей обыкности к новому приезжему в Азов везерю Резеп паше» своих мировщиков, Андрея Лопатина (будущего атамана Войска Донского), да Лаврина Андреева. «Потом … мировщики были у янычерскаго алхаджи Селим аги». И вот этот ага, зажав кулаки, «говорил им втайне», мол вы же – «пропащие люди», даже и не догадываетесь, что от Москва вы – казаки, в кулак также «зжаты». И хотя казаки отвечали: был бы государь с божьей помощью здоров, а мы Москвой «не зжаты», и живем «по государевой милости по-прежнему». Но турок не унимался: как только на Москву «примитесь», а силы не хватит, так мы ж поможем – «силы прибавим»… А если это сделаете, - мы вас так наградим, что будете все в дорогих одеждах ходить, не в таких, «какие ныне на вас». А НА НЕКРАСОВЦЕВ не обращайте внимание, что ГОЛЫЕ ХОДЯТ – потому, «ЧТО де ОНИ –МУЖИКИ»! «А вы де – наши природные тумы»! И увещевал турецкий ага, чтоб казаки-мировщики «многим людем» о беседе этой не рассказывали, а сообщили лишь старшинам своим.


Приехал с той же «лехкою станицею» рядовой казак, некий «Данило Ефремов», и просил отпустить его в Троице-Сергиев монастырь, мол, когда был в плену несколько лет назад, «обещался помолитца в тот вышеписанной монастырь».


Да в том же 1713 г. подали вместе с ним челобитные еще два казака, Губарев и Никонов, которые в декабре 1712 г. приехали в Москву с войсковым атаманом Петром Емельяновым «в зимовой обыкновенной станице для челобитья о годовом жалованье». Пожили они в Москве до начала марта, да вдруг и «женилися полюбовно». Ну а что время терять? Сделали все, как полагается: обвенчались «у церкви у Софьи в Садовниках». Просили дать проезжую грамоту «пропуске жен». Одна – «отпущенная девка» из «дому Володимера Петровича Шереметева» /причем в деле этот Шереметев почему-то назван «КНЯЗЕМ»!?)/. Другая – «вольная черкаска».


Допросили тех новых казачьих жен на предмет: точно ли они свободные, и не беглые ли какие?
И тут «черкашенка» открыла свою судьбинушку. «Черкаской породы, родилась она гетманского регименту в малоросийских городех», в «в Новом Сенжарове», где отец ее «служил казачью службу». А лет пять назад умер… /Уж не в 1709-м ли году это случилось? А на чьей стороне воевал батюшка?/. Далее поведала она, что после «Полтавской баталии» «взял ее поневоле» поручик «Рошков», да так и «возил ее с собою при полках» года три. /А уж в качестве кого – остается только догадываться, зачем ему нужна молодая девушка/. А как «отпущен он ис полку … в дом свой», взял поначалу девку с собою, вот только как ехал через Орел, там «ее покинул, а в дом свой ее не взял» /И отчего не взял-то? Наверное, жена шибко ревнивая?/. Куда брошенке деваться? Прибилась к местному орловскому «посацкому человеку», «и жила де она на Орле года з два»… И вот дошли до нее слухи, что в Москве появились «гетманские казаки», надеялась с ними «съехать на Украину» /Да-да, именно так: «на Украину»/. Отпросилась у орловского «сожителя» «к Москве» /мол, ненадолго, только по бутикам пробегусь и домой – ШУТКА/.


/Еще замечу, что видать неплохо «жила на Орле», скорее всего, у нее и деньги имелись, так как она для этого даже «наняла извощика», не самое дешевое удовольствие в ту эпоху!/.


Примчалась в Москву, а там «никого ис казаков не видала». Никто ни на какой двор ее не пускал. Что же делать далее? Напросилась «на постоялой двор», а там как раз донские казаки стояли. Пару дней «жила у них» … И «видя де она, что ей питатца стало нечем и пристать не х кому», - незнамо как, уговорила одного казака и «вышла замуж за оного». И вот теперь «хочет ехать с ним на Дон»!


А другая женушка казака Губарева сказалась «девка породою калмыцка сибирских калмык»! Царский стольник Василий Андреевич Ржевский / в 1713 г . - смоленский вице-губернатор/, вывез ее из Сибири. После она ему надоела, и подарил ее родному дяде бывшей царицы Евдокии Лопухиной – Сергею Абрамовичу Лопухину. Жила она у него «года с три». И как «дочь свою Мавру Сергееву дочь выдал замуж за Федора Володимерова сына Шереметева», то с приданным передал и калмычку «к ним в дом». И в конце-концов обрела она «вольную».


В марте 1713 отпустили тех казаков с женами на Дон… Интересно, знали ли казаки Губаревы о калмыцкой крови в роду? Да и супруга Никонова наверняка дала значительное потомство.




Подробности в 15 сборнике серии «Материалы по истории и генеалогии казачества». Всем, кому интересно далекое прошлое предков-казаков, обращайтесь: guseffv@mail.ru Гусев Виталий Александрович
#архиввиталиягусева









Прикрепленный файл: Зимовая станица.jpg
---
история и генеалогия казачьих фамилий ДОНСКИХ КАЗАКОВ
GuseFF Vitaly

Сообщений: 324
На сайте с 2012 г.
Рейтинг: 186
О ПЛЕННЫХ ЯНЫЧАРАХ и НЕКРАСОВЦАХ

В 1713 г. прибыла в Москву донская станица с атаманом ТИМОФЕЕМ СОКОЛОВЫМ. А в отписке сообщили, как весной того же года выходили казаки из Черкасского на лодках с тем же атаманом Тимофеем Соколовым «под Азов для взятья языков и подлинных всяких ведомостей». А в том походе казаков было 120 человек. А как были «на взморье», в тоже время на «гирлах» азовские жители – янычары, да «воры изменники некрасовцы». Некрасовцы ловили рыбу, а янычары «были для взятья лесных и иных всяких припасов». И налетели на врагов донские казаки да взяли в полон «азовцов турков янычан» 4 человека, и 5 некрасовцев». Эту группу невольников атаман послал степью с есаулом в Черкасск, а сами двинулись далее «вверх по Донцу мимо Лютика». Шли ночью. Но их все же настигли азовцы – янычары да бешлеи, всего сотни с четыре. Казаки выскочили из лодок на берег и «чинили с ними бой» да «и шли отводом». При этом из них ранено около 30 казаков. А как только пришли к устью Дона, «турки и татары от них отстали». По приходе в Черкасской собрали круг. С некрасовцами, как с «ворами и изменниками», не церемонились – там же четверых «некрасовцов повесили на якорь», лишь пятого пожалел атаман – взял к себе, «для того что он в малых летех».

Из турок четверых оставили в Черкасске, а пятого привезли в Москву. А при допросе он о себе поведал: «породою он турчанин города Эзрюма», … … «по прозванию АБДАЛОВ». Отец – «служилой человек конной службы». А он лет семнадцать назад записался «в янычеры», бывал на многих баталиях «против росийских войск». Рассказал, сколько в Азове турок, татар. Некрасовцев всего человек «з десять», а остальные на Кубани живут. «Турчанина приказали отдать в тюрьму до указу». Но атаман Тимофей Соколов в мае 1713 г. подал челобитную, в коей просил отдать того Абдалова «на розмену» на донских казаков, «взяты в неволю», «в неволе у турок работают на каторге». Мол, менять не на кого. Атаман Тимофей Соколов отбыл с казаками на Дон, а в Москве до решения вопроса с «турчанином» оставался есаул Савельев. И турок Абдалов «отдан с Посольского приказу ясаулу».

Был ли он обменен, а может оставался на Дону да пошел служить казаком (чему немало примеров), – какова дальнейшая судьба янычара, пока точно неизвестно.

В 14 сборнике Казаки на Дону, Волге и Кавказе XVIII век: материалы по истории и генеалогии казачества. Вып. XIV / Авт.-сост. В.А. Гусев. Волгоград, опубликованы сведения конца XVIII в. о нескольких семьях гребенских казаков «Шадринской станицы» АБДАЛОВЫХ. А в 1724 г. как раз часть донских казаков, около тысячи семей, были переведены для укрепления малолюдного Гребенского Войска и в Астрахань.

Об этом, и вообще о терских, гребенских, волгских, астраханских и, конечно же, донских казаках, будет много новой информации в следующем 16 выпуске: и данные о происхождении, и составы семей, служба, быт и пр. Кстати, изначально планировал в готовящеюся 15 книгу поместить интереснейшие данные о расколе на Дону, о противостоянии Войску Донскому «раскольнических воровских городков» на Медведице, о бегстве раскольников на Куму и Аграхань, ведь тема связана и с последующими булавинским восстанием и некрасовцами. А когда стал тщательнее штудировать источники, оказалось, что кроме нескольких дореволюционных трудов, по большому счету тема до конца еще не изучена. А неоткрытых актов еще предостаточно. И в один сборник все не поместиться.

В 1692 г. на Дон пришла ведомость, что казаки-раскольники на Куме и Аграхани частично «великим государем вины свои принесли … и пришли на Терек», а «которые непокорны» оставались, с Аграхани просились у «салтана» «перевесть их к Черному морю, и поселитца по Кубану». Как раз в ТЕМУ! Значит, читатель, подождет выхода № 16.


Подробности в серии «Материалы по истории и генеалогии казачества». Всем, кому интересно далекое прошлое предков-казаков, обращайтесь: guseffv@mail.ru Гусев Виталий Александрович
#архиввиталиягусева









Прикрепленный файл: Янычар.jpg
---
история и генеалогия казачьих фамилий ДОНСКИХ КАЗАКОВ
GuseFF Vitaly

Сообщений: 324
На сайте с 2012 г.
Рейтинг: 186
О «КРАСНОМ КАЛАЧЕ» и «кровавой мясорубке» 1918 года
/Да, это было. Но такое НИКОГДА НЕ ДОЛЖНО ПОВТОРИТЬСЯ/

Описываемые события основаны исключительно на архивных документах, воспоминаниях участников, показаниях свидетелей и обвиняемых по уголовным делам. Нет никаких авторских домыслов. Непосредственные выдержки из текстов приводятся в кавычках. Виталий Гусев.

Изначально Калач был небольшим хуторком Пятиизбянской станицы 2-го Донского округа Войска Донского. Его нет в основательном атласе 1792 года, детальном чертеже ок. 1807 г. Отсутствует и на «Генеральной карте Земли Войска Донскаго» 1823 г. Лишь в «Подробной карте Земли Войска Донскаго» 1833 г. чуть ли не впервые упоминается населенный пункт «Колачевской». Официально признанная дата, якобы 1708 год, – откровенная выдумка, не подтвержденная актами, и вообще не выдерживающая никакой критики /вспомним хотя бы о Булавинском восстании, разгроме его царскими войсками, и уходе казаков с голубинским казаком Игнатом Некрасовым на Кубань, – все в тот же 1708 г./.

«Но с проведением в 1861-м году железной дороги "Калач – Царицын", связывающую Волгу с Доном и с образованием в Калаче перевалочного пункта, через который ежегодно проходило десятки миллион пудов товаров, хутор стал расти за счет иногороднего населения». Развивались гавань, «судостроительные верфи, и наличие постоянной погрузочной работы – образовался класс рабочих, который в 1918 году первым выступил на защиту Октябрьских завоеваний, за что жестоко поплатился».

«Гром Октября долетел до оплота Контр-Революции. Забурлил, заволновался, заходили гребни седых волн, по старому Дону, Тихий Дон стал бурным, покрасневшим». Полки царской армии возвращались в свои станицы. «Полковой комитет» 38 Донского казачьего полка, привел «весь революционно настроенный полк в полном составе на ст. Котельниково». «Полк находился в вагонах в полном вооружении: с артиллерией, пулеметами, лошадьми. Они ждали распоряжения Царицынского совета, что делать дальше. Ночью раздались артиллерийские выстрелы, полк быстро выгрузился из вагонов, выкатили артиллерию, пулеметы и началась невероятная стрельба. Оказывается, из степей на полк напал генерал Мамонтов со своими войсками. Он хотел врасплох захватать станцию и разбить казачий полк. Стрельба продолжалась несколько часов. Казаки полка отбили наступление Мамонтова и отогнали их в степь, откуда те и пришли. Затем полковой комитет связался с Царицынским Советом, что делать дальше. Им был дан приказ двигаться в революционный Царицын. По указанию Совета Минина и Ермана полк разоружили, а казаков с личным оружием и лошадьми отпустили по домам». Среди них был и казак Пятиизбянской станицы Лука МОРДОВКИН. Его, как «как председателя полкового комитета оставили в Царицыне и ввели в члены в военно - казачей секции».

«В Калач прибывает 21-й казачий полк, в котором замечался наплыв офицеров из других расформированных частей, инженерная сотня, и отдельная казачья запасная сотня». «Белопогонные офицеры, попы, торгаши вели усиленную агитацию против Советской власти».

В феврале 1918 г., из Царицына прислан «уполномоченный по организации Совета» – некто «товарищ Зеленский», инициировал созыв митинга, где «произносил горячую речь, о значении Власти Советов для Трудящихся». Тут же избран «ПЕРВЫЙ КАЛАЧЕВСКИЙ СОВЕТ РАБОЧИХ, КАЗАЧЬИХ и СОЛДАТСКИХ ДЕПУТАТОВ, в составе Председателя т. НИКОЛАЕВСКОГО и Членов т.т. ПЛЕТНЕВА ГРИГОРИЯ, САРАНЦЕВА ПЕТРА, ДЕМКИНА ДМИТРИЯ, ОГОЛЕВА РОМАНА, ЕРОФИЦКОГО АЛЕКСАНДРА, ЕРОФИЦКОГО ВИКТОРА, ЗОТОВА ЛЬВА, ЧУРБАСОВА, ВЛАСОВА, ЛЕБЕТКИНА, ЧЕМИЧЕВА, ГРЕЧКИНА, быв. воен. чиновника ЯНОВСКОГО, быв. есаула КЛУННИКОВА, и быв. штабс-капитана ИГНАТЬЕВА, который и приступил к работе».

«Первым заседанием Совета было постановлено наложить контребуцию на всю местную буржуазию. За время сбора этой контребуции Совет проявил свою решительность и диктатуру».
Через несколько дней, противники «организации Совета, стали вести подпольную агитацию. В одно время они пытались взорвать здание Совета во время Заседания, но это им не удалось, благодаря доносу казаков – представителей от воинских частей в Совете».

«Немедленно Совет арестовал всех офицеров, посадил в вагон, и стал находить виновных, одновременно сообщив по телеграфу в Царицынский Штаб обороны, о подготовленном покушении».

«На следующий день прибыл» из Царицына отряд МОРДОВКИНА, привезший «два орудия, несколько пулеметов, винтовки, снаряды, гранаты, патроны, продовольствие и обмундированию для Калачевского отряда».

«В этот момент в Калаче появляется видный контр-революционер, калачевский житель, полковник Макаров. Еще не сойдя с вагона, МАКАРОВ бросает вопрос, стоявшему на перроне казаку: «Ну как, станица! Понравились вам большевики своими грабежами?» Тот ответил, что большевики очень хорошие люди, да я и сам большевик!». «Обросший бородой, в плохом военном обмундировании, и без погон, он был не узнаваем. Но все же его узнали и сообщили в Совет».

«По прибытии отряда был созван митинг». «Приехавшие быстро побежали на митинг. В это время у аптеки с лестничной площадки выступал полковник Макаров, которой призывал всю власть передать меньшевикам и кадетам».

По одному воспоминанию: «Совет немедленно арестовывает МАКАРОВА, а также отбирает оказавшиеся при нем военное имущество: полевую двух-колку, винтовки и проч.». На митинге
«МОРДОВКИН заявил, что всех арестованных заберет с собой в Царицын». «Но тут начали выступать представители казачьих частей, оправдывая своих офицеров перед массой. Им поверили, офицеры дали клятву, что выступать против Советской Власти никогда не будут». Еще «в Совет являются родственники МАКАРОВА, отец начинает просить освободить сына, да и сам МАКАРОВ клялся никогда не выступать против Советской Власти. Совет слишком доверял своим врагам и на этот раз он поверил клятвенному обещанию, ярому контр-революционеру, и освободил его». «Через два часа все арестованные офицеры были освобождены».

По другому сообщению: когда Макарова опознали, «подбежавшее большевики во главе с Мордовкиным стали подниматься по лестнице, а Макаров быстро прыгнул на коня, который приготовил его брат Константин и ускакал».

«Красногвардейский отряд пробыл в Калаче два дня, наделал много беспорядков: в тот момент, когда шел митинг, отдельные красногвардейцы производили самовольные обыски, и если что попадалось подходящее, забирали, и выехал обратно в Царицын».

«Вскоре Совет получил приказ, адресованный на имя Калачевского Атамана, где говорилось: всем станичным атаманам 2-го Донского Округа Всевеликого войска Донского – приказываю в десяти-дневный срок произвести мобилизацию всех казаков, могущих носить оружие, для борьбы с красными бандами и большевицкой заразой. О принятых мерах немедленно донести с конным нарочным. Окружной Атаман генерал РАСТЯГАЕВ».

«Приказ попал прямо на Заседание Совета». После чтения «которого, произошел раскол среди членов Совета. Преданные генералу и капиталу члены Совета: ДЕМКИН, ЛЕБЕДКИН, ЧУРБАСОВ и друг., требовали рассылки приказа по хуторам для исполнения, а остальные члены Совета во главе с Председателем НИКОЛАЕВСКИМ и членами: ЯНОВСКИМ, ЧЕМИЧЕВЫМ, ЕРОФИЦКИМ, ПЛЕТНЕВЫМ, ОГОЛЕВЫМ и др., – протестовали».

«Революционная группа Совета постановила немедленно ехать в Царицын за оружием, для организации отряда, ввиду угрожающей опасности».

«На другой день, после отъезда Совета в Царицын, полковник МАКАРОВ учел удобный момент, собрал общее собрание, на которое явились поголовно все старики – казаки и офицеры. В этот день они считали себя хозяевами положения. Выступали исключительно офицеры и казаки, говорившие об обороне "Тихого Дона", разжигая толпу. Офицеры начали организовывать отряд, командующим которого был избран п. МАКАРОВ».
«Под хлопанье бородачей в ладоши МАКАРОВ уже отдал приказание разобрать железную дорогу и перерезать все телеграфные провода».

«На маленькой площади образовалась два лагеря, два трибуна».

«И вот с этой стороны трибуны, опираясь на небольшую кучку рабочих, выступает тов. ИГНАТЬЕВ: он говорил уверенно и прямо "эта белая свора", указывая на МАКАРОВА, "хочет задушить рабочий класс", толпа гудит, страсти разжигаются. "Долой Контр-Революцию" кричит ЕРОФИЦКИЙ.
Дол о о о й! Дол о о о й! – гудит толпа рабочих. Качать – качать! И в воздух взлезают, при восторженных криках т.т. ИГНАТЬЕВ и ЕРОФИЦКИЙ».
"Бей белую сволочь" разделились голоса, и рабочие бросились разгонять собрание и задерживать МАКАРОВА. Но «стрелять было нечем». А у полковника «была подготовлена лошадь, на которой он под крики и тюлюлюканье рабочих, успел ускакать без узды в соседнюю станицу Голубинскую».

«Калачевский Совет, возвращаясь из Царицына, около разъезда Прудбой наткнулась на взорванный путь. По направлению которого поезд пришел на станцию Криво-Музгинскую, где Совет узнал, что в Калаче во время его отсутствия, МАКАРОВ пытался организовать белую банду»; «поступали сведения, что полковник Макаров собирает войска по правую сторону Дона, а тех кто из революционно настроенных, фронтовых казаков, расстреливали».

«Сделав некоторые приготовления, расставив пулеметы на площадке, поезд двинулся на Калач.
Приехав на край хутора… поезд двинулся на ст. Донская. На станции большая толпа рабочих уже поджидала поезд. Увидев своих, рабочие бежали на встречу поезда с криком: "Давай скорей оружие".
Как только организовался поезд на станции, сейчас же было приступлено к раздаче оружия». «И в тот момент … организовался первый Калачевский Отряд, во главе с Командиром отряда т. МОРДОВКИНЫМ».

«Находившиеся в это время в станице Голубинской … узнали, что в Калаче организуется большой отряд Красной Гвардии. МАКАРОВ издает приказ по правобережной стороне Дона мобилизовать всех казаков». «Но провести полностью эту мобилизацию ему не удалось, так как казаки-фронтовики отказывались». «Но все же часть молодежи, стариков откликнулись на зов МАКАРОВА, из которых самыми надежными были "МАМУНИЧИ" – никогда, нигде не служившие». МАКАРОВ организовал штаб «в хуторе Островском Пятиизбянской станицы», и «издал приказ по станицам Голубинской и Пятиизбянской, где объявил себя главнокомандующим против Красных банд».

«Имея все эти сведения, Калачевский отряд пустил конную разведку в составе 20 всадников под командою военного Комиссара Калача т. БАБУШКИНА, с боевым заданием, произвести налет на штаб МАКАРОВА.
Ночью, переправившись на правый берег Дона, разведка двинулась на хутор Остров. Не успела разведка отъехать от Дона, как полил дождь, сделалось так темно, что разведка сбилась с дороги, и проблуждав всю ночь, оказалась совсем в противоположной стороне. На рассвете разведка двинулась в станицу Голубинскую, но по дороге, из опросов жителей узнала, что в соседнем хуторе Липовом Логу, стоит сотня калмык с МАКАРОВЫМ.
Разведка немедленно вернулась в Калач, и сообщила командиру отряда добытые сведения».

Обстановка накалялась. В Калаче нервничали. «Однажды … вдруг среди белого дня ударил набат, но никто не подумал, что это пожар, все знали, что это тревога». Красногвардейцы побежали «на сборный пункт к Совету, а отсюда уже за хутор, к мельнице: приготовились, ждет белую кавалерию, но ничего не видно. Выслали разведку, которая через полчаса донесла, что в логу пасется гурт скота, который и был принят за кавалерию».

Пытались провести «конную разведку в станицу Голубинскую, с определенным заданием». Но «разведка подъезжает к станицы, спешивается, обстреливает станицу через Дон, и возвращается обратно, не только не добыв нужных сведений, но показала свою явную нетактичность, в лице населения той же станицы Голубинской».

«В последних числах апреля 1918 года был назначен с"езд фронтовиков ст. Голубинской, 2-го Донского округа». Из х. Песковатского прибыл делегат МОЛОКАНОВ и привез «постановление от фронтовиков хутора Песковатки и всех граждан, редакция которой была такова: Мы фронтовики хутора Песковатки и все как один граждане, ПРИЗНАЕМ СОВЕТСКУЮ ВЛАСТЬ И ВСЕМИ МЕРАМИ БУДЕМ ЕЕ ПОДДЕРЖИВАТЬ ДО ПОСЛЕДНЕЙ КАПЛИ КРОВИ». «Во время открытия с"езда прибежал конный курьер и сообщил, что на с"езд прибывает подполковник МАКАРОВ, наш бывший атаман, а вслед за курьером под"ехал и МАКАРОВ. Когда только что показался в толпе МАКАРОВ /собрание проводилось под открытым небом, около бывшего станичного управления – Президиум сидел на балконе у входа в Управление /, Председателем собрания ВЕЛИКАНОВЫМ подалась команда "Смирно" МАКАРОВ был в погонах, здесь раздались голоса "Ура" и стали бросать шапки вверх, а многие становились на колени провозглашая МАКАРОВА "Спаситель ты наш". МАКАРОВ взошел по приступкам к Президиуму, взял слово и стал говорить, ругая Красную Армию, называя ее грабителями, а в заключение сказал: нам надлежит не дремать, а немедленно стереть Красную Гвардию и Советы с лица земли и теперь же взять в руки оружие». «Вслед за МАКАРОВЫМ и аналогично его слов говорили: Прапорщик ЗОТОВ, хорунжий КОЖЕМЯКИН, КАМЫШАНОВ и др.; а затем стали выступать делегаты всех хуторов», «содержание этих постановлений за исключением хутора Песковатки носили контр-революционный и в защиту Дона». «Когда же пришла очередь» выступать «от хутора Песковатки», «вышел на трибуну» казак ПОПОВ, и «стал говорить в защиту Советов и пролетариата и кому должна быть предоставлена Власть». Но «тут получились: свист - крики: "долой его с трибуны", и крик "убить его". ПОПОВА «сбросили с трибуны и стали толкать, но благодаря сослуживцам фронтовикам, а главное благодаря прапорщику – бывшему учителю ТРУНИНУ», который ПОПОВА «спас от раз"яренной толпы», спрятав в своей квартире и дав возможность «свободно бежать из Голубинской, приготовив лодку для переправы на левый берег Дона». Но все же «вечером получилось волнение фронтовиков и присутствующей массы, МАКАРОВ в эту ночь бежал … с небольшим конным отрядом в хутор Скворенский, а штаб организованный в хуторе Островском, Пятиизбянской ст-цы в тылу хутора Скворенского».

«Примерно в те же дни «апреля 1918-го года в Калаче был созван первый Окружной С"езд Совета». «На Съезде был выдвинут вопрос, об организации больших отрядов красной гвардии, и создания в Калаче штаба обороны 2-го Дон. Округа, т.к. окружная станица Н-Чирская в это время была в руках белых».

«При решении этих вопросов возникло много течений и направлений делегатов Съезда. Явно было заметно, что часть делегатов настроено против организации отрядов красной гвардии». «Представитель ст. Сиротинской АКИМОВ Ал-ндр явился на Съезд в большой офицерской кокарде, [странно, почему его не арестовали], он говорил: "Нам не нужно никаких Красных гвардий! Мы Донцы и нам нужно защищать Родной Дон".
Но, несмотря на все течения и группировки съезда, штаб обороны был организован, начальником которого был назначен командир I-го Калачевского отряда тов. МОРДОВКИН».

«Штабу обороны стало известно, что командующий белыми бандами генерал МАМОНТОВ хочет взорвать Донской мост, штаб которого в это время находился в хуторе Ильмене ст. В-Чирской.
Первому Калачевскому отряду было приказано выступить для охраны моста в хутор Лошки, на 266 версте; занять позицию, и производить разведки. В таком положении отряд пробыл 12 суток. В хуторе Лошках находилось много преданных Советской Власти товарищей, которые узнавая все сведения о противнике, передовали их отряду. МАМОНТОВ готовился к наступлению, но не дожидаясь его, командир отряда тов. ЕРМОЛАЕВ отдает приказ самим перейти в наступление».
«Отряд был крепко спаян, он состоял из лучших бойцов-фронтовиков и хорошо вооружен. Отряд действовал с I-м Серебряковским отрядом, и небольшой группой Сербской кавалерии».
«Выйдя за хутор Немков, была пущена разведка, которая вскоре столкнулась с разъездом противника. Отряд остановился и занял позицию. Через полчаса показались колонны МАМОНТОВСКОЙ ковалерии: их было около 2000 чел.».
«Приблежаясь ближе, ковалерия рассыпалась в пять цепей; наперед выскочила толстая фигура на белом коне, и стала палашом командовать. Конница перешла в атаку».
«МАМОНТОВЦЫ пьяные, как бараны, украшенные георгиевскими крестами и большими нашейными крестами, с длинными бородами, лезли прямо на оружия и пулеметы, с криком "Орудия нащи"!».
В итоге белые отступили, «оставив на поле брани 400 трупов. Наши потери были ничтожные 3 – человека убитых и 3 – раненых».

«5-го Мая 1918 года Калачевский Совет арестовал члена Совета ДЕМКИНА, быв. Полицейского БРАТУХИНА с женой, торговца ГОРШКОВА, и одного извозчика, за шпионаж и подрыв Советской Власти. Все арестованные были препровождены в первый Калачевский отряд, на его усмотрение.
Отряд решил отправить их к ТУЛАКУ на станцию ЧИР, но тот продержал их одни сутки, возвратил обратно, на усмотрение отряда. Тогда Калачевский отряд избрал из своей среды Революционный Трибунал, который стал судить арестованных.
В своем заседании 8-го Мая Революционный Трибунал приговорил всех пятерых – к расстрелу.
Но принимая во внимание их первую судимость, а также их клятвенное обещание, никогда не выступить против Советской Власти – оправдал».

«К этому времени в Калаче успел организоваться 2-й Красногвардейский отряд; в него входили рабочие не имевшие боевой подготовки, и люди, которые взяли оружие, для того, что в первый удобный момент этими же винтовками расстреливать красногвардейцев».
«Отряд был численностью до 300-х сот человек, вооруженный, что называется "до зубов", имел конную разведку, и паровоз с бронерованной площадкой, вооруженной пулеметами. Командиром этого отряда был начальник штабо-обороны тов. МОРДОВКИН».

«МАКАРОВ имел тесную связь с хутором Калач н/Д, сумел влить в отряд МОРДОВКИНА своего шпиона ВЕЛИКАНОВА /вольноопределяющегося, который быстро выдвинулся и уже был Начальником штаба отряда МОРДОВКИНА/, тогда МАКАРОВУ легче стало пробираться в хутор Калач и его окресности».

«Приблизительно в конце апреля МАКАРОВ организовал отряд до 2-х сот человек ис хуторов: Назмища ст. Голубинской»,/ по другим сведениям: «в кол-ве до 500 человек»/, «вооружив ее чем попало: вилами, пиками и пр.», «ночью 8-го Мая переправился через Дон, и тайным образом, пользуясь симпатией со стороны казачьего населения, разметил свой отряд, в трех верстах от Калача, в хут. Камыши».
Командиру 2-го Калачевского отряда «было известно, что банда МАКАРОВА имеет намерение переправиться на левый берег Дона и произвести налет на Калач, но он не обратил никакого внимания на добытые сведения, и не принял соответствующих мер, даже в усилении охраны гарнизона, за исключением условного знака на случай тревоги: частый колокольный звон, – сбор у Совета».

«9-го Мая 1918 года в темную глубокую ночь, имея полное представление о состоянии Красно-гвардейского отряда, и охране гарнизона, а также зная состояние стратегических пунктов и их расположение, МАКАРОВ пользуясь темнотой, обошел хутор и без выстрелов снял выставленные маленькие заставы, которые кстати спали.
Часть из них была порублена, а остальные сумели разбежаться, и сообщили в штаб отряда о нападении. Немедленно была дана тревога, но посыльный успел ударить в колокол раз десять, и убежал.
Настоящую тревогу произвела пушка, которая дала несколько выстрелов».

«Услышав такую тревогу, Калач проснулся в буквальном смысле слова – от мала до велика». «Красногвардейцы хватали винтовки, выскакивали из домов, и бежали на место сбора». Но «пропусков никто не знал, узнать на расстоянии не было никакой возможности, ввиду темноты.
Красные и белые смешались: куда, в кого стрелять, никто не знал, так как кругом поднялась адская стрельба. Зачастую стреляли в своих. Только по выкрикам можно было разобрать: красные кричали "Товарищи", а белые "братцы"».

«Прежде всего, белым удалось захватить такой стратегический пункт как склад оружия, расстреляв таковых и разбив замки, белые наверно вооружились винтовками, бомбами, захватив достаточное количество патрон, с удвоенной энергией повели дальнейшее наступление на захват второго стратегического пункта "орудия" – стоявшего во дворе, около Совета. Команда красно-гвардейцев яростно защищалась, но будучи окруженной со всех сторон, и расстреляв все патроны, оставила орудия».
«Третий стратегический пункт – вокзал Ж.Д. станции "Донская", тоже оказал некоторое сопротивление. В помещении находились три красногвардейца, которые видя безвыходное положение, рьяно защищались, пока не были убиты сквозь стен здания».
«Бой продолжался около двух часов». «Небольшая группа из отряда во главе с Мордовкиным стали отступать с боями к вокзалу, где стоял под парами паровоз с вагонами. Шальная пуля попала в сердце Мордовкину, который успел сказать: "Товарщи! Меня ранило, уходите быстрей на вокзал!"». Бойцы «перенесли его через забор, сияли оружие с умершего командира и побежали на вокзал. Но паровоза не оказалось. Председатель совета Николаевский из дома, когда раздались выстрелы, побежал на вокзал, приказал машинисту отцепить паровоз, влез на него и дал команду быстро уехатъ из борящегося Калача. В это время, когда в Калаче лилась кровь, Николаевский на паровозе курсировал от Ильевки до Кривой Музги».

«Ряды красногвардейцев поредели, и не имея руководства, совершенно расстроились, и на рассвете группами по 10-15 чел. начали отступать по направлению Криво-Музгинской».
«Белые, видя победу, ожесточенно преследовали отступающие группы, но последние отбивались залпами от наседавших белогвардейцев.
Таким образом, небольшая часть отряда добралась до своих, но подавляющее большинство осталось в Калаче: спрятавшимися, ранеными и убитыми».

«Овладев Калачем, белые начали зверски расправляться с мирными жителями и с захваченными красно-гвардейцами. Первым долгом они принялись розыскивать спрятавшихся красно-гвардейцев». «Всех найденных расстреливали или казнили, т.е. рубили шашками». «В поисках командира Мордовкина» к нему «во двор въехала две подвод кадетов, на которых были двоюродные братья» его тещи, «в том числе ярый белогвардеец …Ш...РНИН. Они вычерпали воду из колодца, искали там пулемет». Жену МОРДОВКИНА заставили «со свечей лезть в подвал», «после того…вынесли и поставили два сундука. Забрали всю домашнюю утварь вплоть до цветов. Ш...рнин привязал сзади корову, а другой белогвардеец телку. Забрали именное оружие и его фронтовую форму вместе с ними и георгиевские кресты. Лошадь …забрал … сосед» С...НОВ. «В Калаче началась страшная расправа над теми членами отряда, которые не успели или не хотела убежать в лес, а те которые убежали, лесом пробрались на станцию Ляпичево и сообщили о трагической гибели отряда».

«Когда взошло солнце, был отдан приказ всем жителям перевязать левые руки "белым", и выйти за хутор. Жуткая получилась картина.
Все шли за хутор, думая, что будут сейчас преданы смерти: везде и всюду валялись трупы, с разможжеными головами. Шли мимо: дети узнавали своих отцов, жены мужей, матери сыновей, но плакать было нельзя.
Белогвардейцы торжествовали: хотя это победа стоила им тоже не дешево, около 50 человек было убито и ранено.
Сам МАКАРОВ тоже был ранен в ногу, которого отправили на излечение в более безопасное место, на правый берег Дона в хутор Рубежный. Красно-гвардейев было убито около 100 человек, раненых же не оказалось, т.к. их добили озверелые белогвардейцы».

«9-го Мая, первый Калачевский отряд вдруг получает телефонограмму с разъезда Кумовка следующего содержания:
"МАКАРОВ захватил Калач. Второй Калачевский отряд разбит. Белая банда зверски расправляется с захваченными красно-гвардейцами и их семьями".
Получив такое сообщение, бойцы заволновались, и стали требовать расстрела тех, которых вчера судил и оправдал Революционный трибунал. Арестованных сейчас же вывели и расстреляли».

«Когда белогвардейам стало известно, что ДЕМКИН, ГОРШКОВ … расстреляны, тогда рассвирепевшие белогвардейцы вывезли из больницы на кладбище каким-то чудом туда попавших семь человек раненных красногвардейцев и расстреляли».

«Через три дня после взятия Калача, белогвардейцы начинают организовывать военно-полевой суд. Руководитель этого суда был бывший мировой судья БОРОДАЕНКО. Это был человек с высшим образованием, юрист, после Февральской Революции стал другом рабочих – "КАЛАЧЕВСКИЙ КЕРЕНСКИЙ", но впоследствии перешел на сторону белых.
Очевидно, ему не понравился "Красный Октябрь".
Членами суда были: КОРОБКОВ, палач – Ш...РНИН, доверенный ПАРАМОНОВА ВЛАСОВ, приказчики БОСОВ, ДЬЯКОНОВ, учитель – ЛОЗОВОЙ, псаломщик ЧЕПУРИН». «Суд "скорый и милостивый", он руководствовался тремя статьями. Первая – расстрелять, вторая – пороть и третья – оправдать, но под третью никто не попадал, большинство попало под первую статью. И вот этот суд начал судить восставших крамольников. Перед его лицом прошли тысячи человек: большинство было приговорено к смертной казни, и только лишь счастливчики отделались публичной поркой».

«Все арестованные в первый день "Комиссией на базу" через некоторое время были доставлены обратно в Калач, но вернулось назад только половина: остальные испарились, часть была забита по дороге прикладами и ногайками, часть расстреляна, некоторые же умирали по своей слабости и пыток, т.к. им в течение суток не давали ни есть, ни пить».

«Обычно к вечеру белая свора устраивала для себя утешительное зрелище: на базарной площади, около гимназии устанавливали лобное место, ставили какую-нибудь скамью или длинный ящик, вокруг которого образовывался широкий круг».
Охотными зрителями становились «интелегенция и представитель женского персонала и проч. сволочь». «В середине круга важно расхаживали почетные старики, полачи, пристав и поп.
Для пущей важности присутствовал и доктор. Выводили осужденных, клали на лобное место вниз лицом, предварительно обнажив тело».
«Почетные старики держали за ноги и за руки. По бокам становились пара молодцов с пучками отщипанных розг, и начиналась порка по известному месту, после каждого удара сменяя лозу».
«Пронзительныя свисты прутьев взмахи рук, мягкие удары по спине с протягом или без протяга, брызги крови, изуродованное человенческое тело. Дальше следующий, и тоже такая же история, порят и приговаривают: "Вот тебе свобода!", "Вот тебе воля!", "Вот тебе большевики"».
«А после заставляет говорить: "Спаси Христос". Один только красногвардеец не вынес наглой насмешки и сказал, за что вам говорить Спаси Христос? – за то, что отпороли? Но его тут же отвели обратно в сарай и на другой день расстреляли».
«Были случаи, когда одного и того же человека пороли по несколько раз: одну мать красногвардейца пороли три раза и каждый раз несчастная выносила по 50 ударов, и в конце концов была расстреляна.
Многие не выдержали этой порки, иногда со скамьи снимали без чувств, а более сильные выдерживали, но с такими крово-подтеками, что по несколько месяцев не могли ни сидеть, ни лежать».
«После первого приговора, последовали другие и расстрелы стали регулярными. Обыкновенно вечером, на закате солнца, партиями по 5-10 и более человек, гнали осужденных за кладбище к готовой яме. Здесь им приказывали: раздеваться, разуваться, молиться Богу и становиться на колени на край могилы. После чего палач походил к лево-фланговому, и в упор из револьвера расстреливал в затылок каждого по очереди. Таким образом, последние должны видеть смерть товарищей и ждать очереди.

Какой-то кошмар царил в этом захолустном местечке, слово "расстрел" был у всех на уме, которое превратилось в своеобразный жаргон. Слово "Распыл" означало расстрел. Белогвардейцы не говорили иначе как "На распыл", означающий "На расстрел".
Но вот среди белогвардейской молодежи начинается ропот, овечидно их сердца дрогнули, от черного кошмара и произвола палача. Но палачи не обращали на это внимания, и продолжали свою гнусную работу, только переменяя место казни. Осужденных сажали на пароход, и под предлогом отправки "на шахты" – перевозили на правый берег Дона в "Зотонскую балку" и уничтожали.
Предавали смерти даже ни в чем не виновных женщин – лишь потому, что их мужья были революционерами, ни с чем не считаясь. Жену Председателя Совета тов. НИКОЛАЕВСКОГО взяли от шестимесячного грудного ребенка и расстреляли, лишь потому, что муж был Преседателем Совета».
Жену МОРДОВКИНА «публично секли на площади розгами, куда согнали все взрослое население Калача. 50 розог. Еле живую … соседи отнесла домой». Она «с больший трудом выздоровела. Все время лежала на животе. После медленного выздоровления», «прятали соседи, а затем отвезли на хутор Евлампиевский к родственникам … матери». Ее мать, не тронутая, как родня Ш...РНИНА, прятала дочь «в подполе», потому что ее искали. «Выходила во двор подышать воздухом только ночью». Но все же ее выдали, «арестовали, и судил военный суд, приговорил к расстрелу, и посадили в бывшее правление, которое находилось на окраине Калача». Рано утром всех вывели на расстрел и погнали в сторону Лога. «Всех расстрелянных, и иных хоронили в братской могиле в Логу». Спасли от гибели жену МОРДОВКИНА внезапно подоспевшие буденовцы.

«Что же представляли из себя эти палачи, отличавшиеся своей исключительной жестокостью. Первый из них был, наиболее кровожадный "Ш...РНИН", который в большинстве расстреливал всех лично. Это был человек высокого роста, стройного телосложения, с красивой окладистой бородой, на вид, лет пятидесяти.
При первой организации МАКАРОВСКОЙ банды бежал из Калача, в его ряды. Человек пропитан до мозга костей ненавистью к иногороднему населению "ХОХЛАМ", живущим на Дону. Хотя сам всю свою жизнь работал на пристани рабочим.
МАКАРОВ видя в нем хорошего палача, дал ему неограниченные права. Он мог уничтожать каждого, кто ему почему-либо не понравится». «Ш...РНИН в публичном месте на базаре, без всякой причины отрубил голову старику. Перед ним все тряслись, если он появлялся на улице или в другом каким месте, все разбегались.
Его боялись не только "хохлы", но и казаки. Взятки брать любил, но любил и расстреливать: взятку возьмет, а расстрелять все таки расстреляет.
Второй палач, С...НОВ …, казак лет сорока, по профессии конопатчик, вечно пьяной, популярностью у белогвардейского начальства пользовался меньше. Проявил свою жестокость над мирными жителями». «С...НОВ застрелил соседку, Манеркину мать пятерых детей… в этот же день рассек шашкой руку подростку Петру Недосекину («отрубил руки шестнадцатилетнему парню НЕДОСЕЙКИНУ»). «Изрубил шашкой сестру» МОРДОВКИНА. «Без всякой причины зарубил отца красногвардейца БОРОДАЕНКО, застрелил на улице девочку пяти лет, зарубил беременную женщину МАНЕРКИНУ и т.д.»

«Спустя месяц после налета, МАКАРОВ оправился от ран, и приехал в Калач. В день его приезда целый день звонили в колокола. Пусть от пристани до церкви был устлан коврами и цветами. Когда подошел пароход к пристани, попы запели хвалебные песни "во славу победителю". МАКАРОВА встретили почетные старички с хлебом и солью. Попы произнесли горячие речи и поздравили с победой над красными бандами. Окруженный свитой палачей, МАКАРОВ сел в автомобиль и поехал прямо в церковь.
Здесь на паперти он выступил с речью ко всем собравшимся. В которой указал, что Всевеликое Войско Донское захватило весь Дон. Красные банды разбиты. Еще одно усилие и будет восстановлена народная власть по всей России.
Вслед за ним произнес речь палач Ш...РНИН – он сказал ясно и коротко: "Душить буду всех гадов, нет пощады шипящим змеям, кто поднимет голову – сотру с лица земли".
После этой "знаменитой речи палача", все направились в церковь служить благодарственный молебен о "ниспосланной победой над врагом"».

«МАКАРОВ насильно мобилизовал казаков местных станиц и хуторов и к 14 июня сформировал три казачьих полка – 43-й и 44-й конные и 45-й пеший. До конца июня 1918 г. эти полки располагались в районе Калача, станицы Пятиизбянской, хутора Колпачевского.
43-й и 45-й полки вели бои с армией тов. Ворошилова в районе ст. Пятиизбянской, а 44-й полк до 16 июня занимал район х. Колпачевского, преграждая здесь путь армии Ворошилова к Царицыну. 16 июня 44-й полк был выбит из этого района передовым отрядом Ворошиловской армии и отошел в Калач».

Через год, 9 мая /«по новому стилю 22-го»/ 1919 г. в Калаче торжественно захоронили останки «жертв революции». «10 гробов наполненных костями погибших были переправлены с правого берега Дона в Калач». «23-го Декабря 1919 года Калач окончательно занят Красными».

МАКАРОВ после Гражданской войны оказался в эмиграции. Судьбы Ш...РНИНА и С...НОВА пока неизвестны.

Всем, кому интересно далекое прошлое предков-казаков, обращайтесь: guseffv@mail.ru Гусев Виталий Александрович
#архиввиталиягусева




Прикрепленный файл: КАЗНЬ КРАСНОГВАРДЕЙЦЕВ в КАЛАЧЕ.jpg
---
история и генеалогия казачьих фамилий ДОНСКИХ КАЗАКОВ
GuseFF Vitaly

Сообщений: 324
На сайте с 2012 г.
Рейтинг: 186
О «КРАСНОМ КАЛАЧЕ» и «кровавой мясорубке» 1918 года. ПЕРСОНАЛИИ.
ДОКУМЕНТАЛЬНАЯ ИСТИНА и ХУДОЖЕСТВЕННЫЕ БАЙКИ

Продолжаю повествование. Вновь напоминаю, что нет никаких авторских домыслов. Только различные источники, непосредственные выдержки из текстов которых приводятся в кавычках /с сохранением орфографии источников/. Виталий Гусев.

После захвата отрядом полковника Георгия Емельяновича МАКАРОВА Калача, «через три дня» «белогвардейцы начинают организовывать военно-полевой суд». «В первом своем заседании белогвардейский суд судил наиболее видных товарищей из числа всех арестованных. Это были члены первого Калачевского Совета и вообще преданные Революции – товарищи не успевшие скрыться во время налета белых.
Товарищам ИГНАТЬЕВУ, РОМАНОВУ, ЧЕМИЧЕВУ, ЕРОФИЦКОМУ, ГРИГОРЬЕВУ и еще троим был вынесен первый смертный приговор, который в первую же ночь был приведен в исполнение».

По воспоминаниям очевидцев, «из всех погибших необходимо отметить на странице красной истории исполинскую фигуру, как товарища ИГНАТЬЕВА». «Эта молодая твердая натура была полна кипучей энергией, революционным размахом и беззаветной преданностью Советской Власти». «Его меткое умное слово было не в бровь, а в глаз, он не раз воодушевлял рабочих своими зажигательными речами и не раз громил белогвардейских депломатов. Это был "Красный Трибун Октября"».

Так кем же был тот Игнатьев? Открываем «Энциклопедию. Калач-на-Дону» /кстати, «3-е издание, дополненное и исправленное», 2012 г. Волгоград/: «ИГНАТЬЕВ Степан Михайлович (1897, х. Калачевский) большевик, принявший в 1918 активное участие в установлении советской власти в Калаче-на-Дону. Штабс-кап. Из казаков, родился в семье конторщика, служившего у хлебопромышленника Е.Т. Парамонова».

Особенно заинтересовала запись «ИЗ КАЗАКОВ», это который после «ШТАБС-КАПИТАН»????!

Смотрим документы, из которых узнаем, что его отцом был «Саратовской губернии Вальского уезда Черкасской волости и села крестьянин Михаил Александров Игнатьев», а 10 июля 1911 г. в Николаевской церкви х. Калача Пятиизбянской станицы он венчался вторым браком 34 лет» аж на «Пятиизбянской станицы дочери полковника Екатерине Матвеевне КУЧЕРОВОЙ»! Ее батюшка – КУЧЕРОВ МАТВЕЙ МАТВЕЕВИЧ, «из дворян», а дед полковник КУЧЕРОВ МАТВЕЙ ГОРДЕЕВИЧ – «из казачьих детей Новочеркасской станицы». Ну да, отец был крестьянин, его жена - казачья дочь. Но каким образом сын крестьянина явно от первого брака вдруг стал «из казаков», оставим на совести создателей энциклопедии… Да даже если бы и его матушкой была Кучерова, в казаки ему все одно в те времена дорогам была закрыта. /Это в наши времена, куда ни посмотри – кругом «казаки»/.

Открываем «Послужной список Прапорщика 155 пех. запасного полка Степана Михайловича Игнатьева». От 12 июля 1916 г.
«Когда родился - 1897 года октября 24 дня».

«Из какого звания происходит и какой губернии уроженец. Из крестьян Саратовской губернии».

«Где воспитывался. Общее: окончил 6 классов Царицынскаго реального училища. Военное: Чугуевское военное училище по 1 разряду».

«В штрафах по суду или без суда, также под следствием, был-ли, когда, за что именно и чем дело кончено. Не подвергался».
«Бытность в походах и делах против неприятеля Не был. Особых поручений сверх прямых обязанностей и по Высочайшим повелениям и от начальства не имел».

«В службу вступил согласно поданнаго на Высочайшее имя прошения и без экзамена зачислен на 4 месячный курс в Чугуевское военное училище юнкером рядового звания 1915 Сент. 30».
«Унтер-офицером войск 1916 Янв. 29.»
«Высочайшим приказом, состоявшимся 1 февраля 1916 года произведен в прапорщики армейской пехоты 1916 фев. 1
Отправлен в 125 пех. запасный баталион».
«Отправлен в действующую армию на Юго-западный фронт в распоряжение заведывающаго Жмеринским распределительным пунктом, исключен из списков полка 1916 Июля 9».
«Прибыл в 497-й Белецкой полк, внесен в списки полка и назначен младшим офицером 14 роты 1916 Июля 31».

/Неужели за полтора последующих года успел дослужиться до штабс-капитана?/. Ответ пытаемся найти все в той же энциклопедии: «направлен в школу прапорщиков в г. Чугуев. После ее окончания участвовал в боевых на фронтах Первой мировой войны. За проявленную доблесть был награжден Георгиевским крестом и произведен в чин штабс-кап. Командовал ротой и батальоном»????? /Кроме многочисленных вопросительных знаков – никаких эмоций!/ Читаем далее: «Будучи офицером, старался ничем не отличаться от своих солдат, носил солдатскую шинель, питался вместе с рядовыми бойцами, спал с ними в землянке, не пользовался услугами денщика» /Это точно о командире батальона???/.

«В его батальоне офицеры и прапорщики не допускали рукоприкладства, уважительно отсносились к нижним чинам». После февральской революции Игнатьев «открыто примкнул к большевикам».

Вернемся к казни. По энциклопедии дело было так: «Полевой суд «Защиты тихого Дона» под пред. эсера Бородаенко И.А. приговорил его к расстрелу. После того как И[гнатьева – Г.В.] для исполнения приговора вывели на окраину хутора, белоказаки вновь потребовали от него отречься от своих убеждений. Однако он прокричал в ответ: «Да здравствуют большевики!». Рассвирепев, конвоиры четвертовали И[гнатьева – Г.В.]. Офицер, руководивший казнью, не выдержав истязаний, чтобы прекратить мученья, выстрелил в И. из револьвера».
По другой версии:

«Тов. ИГНАТЬЕВ происходил из семьи трудовой интеллигенции, сын бухгалтера, с германской войны возвратился в чине штабс-капитана. После "Октября" сейчас же сбросил погоны и стал проводить идею Советской Власти». «И вот эта светлая личность предстала перед судом белогвардейской своры: долго они его уговаривали перейти к ним на службу. "Ты офицер и служа у нас, ты загладишь свои поступки, и мы тебя наградим". На это им ИГНАТЬЕВ ответил:

"ЭТИМ МЕНЯ ВЫ НЕ ПРЕЛЬСТИТЕ
ВАША РОЛЬ СЛИШКОМ МЕРЗКА
ЗАДУШИТЬ РАБОЧИЙ КЛАСС ВАМ НИКОГДА НЕ УДАСТСЯ
ПУСТЬ БУДУТ НАШИ ВРЕМЕННЫЕ УСПЕХИ
НО В КОНЦЕ КОНЦОВ РАБОЧИЙ КЛАСС ВОСТОРЖЕСТВУЕТ
И ВЫЙДЕТ ПОБЕДИТЕЛЕМ НАМ ВАМИ ПАЛАЧАМИ
Я СПОКОЙНО ИДУ НА СМЕРТЬ, ИБО ВЕРЮ В ПРАВОТУ СВОЕГО ДЕЛА
А ТЕПЕРЬ ДЕЛАЙТЕ СО МНОЙ, ЧТО ХОТИТЕ".

Суд видя, что все уговоры напрасны, выносит ему смертный приговор.
Когда его ночью повели на казнь, дорогою он воодушевлял товарищей по казни и в самый последний момент, он произнес короткую речь, но полную силы и воли.

"ТОВАРИЩИ, НЕ ПАДАЙТЕ ДУХОМ
УМИРАЙТЕ СПОКОЙНО
РЕВОЛЮЦИЯ БЕЗ КРОВИ НЕ БЫВАЕТ
А ВЫ, обращаясь к полачам, СТРЕЛЯЙТЕ ВЕРНЕЕ
И ОН ПОДСТАВИЛ ГРУДЬ"
Полач был тронут безстрашием героя, и выстрелил в грудь. Все остальные были казнены холодным оружием».

Именем С.М. Игнатьева названа одна из улиц г. Калача-на-Дону.

На фотографии: Степан Михайлович ИГНАТЬЕВ

Всем, кому интересно далекое прошлое предков-казаков, обращайтесь: guseffv@mail.ru Гусев Виталий Александрович
#архиввиталиягусева


Прикрепленный файл: IMG_20211027_091317-.jpg
---
история и генеалогия казачьих фамилий ДОНСКИХ КАЗАКОВ
    Вперед →Страницы: ← Назад 1 2 3 4 5 ... 12 13 14 15 16 * 17 18 19 20 21 Вперед →
Генеалогический форум » Библиотека » Новости раздела » Книги о Донских казаках [тема №58250]
Вверх ⇈