Помощь в Санкт-Петербурге (Российская Федерация)

Татаринский Игорь
"Русская музыкальная газета", 1897 г., с.739-750.
Михаил Михайлович Корякин (1850-1897)
«Весною 1878 года въ Москвѣ въ Большомъ театрѣ долженъ былъ въ первый разъ выступить передъ публикой молодой пѣвецъ — Михаилъ Михайловичъ Корякинъ, кончавшій въ этомъ году консерваторію. Вся Москва знала его. Михаилъ Михайловичу или ,Миша", какъ звали его товарищи, былъ всюду въ Москвѣ извѣстенъ, какъ обладатель феноменальнаго голоса, талантливый ,милый, задушевный человѣкъ, прино-сивши съ собой всюду, гдѣ только ни появлялся, веселье и радость. Бывало, еще въ бытность его въ университетѣ, до поступленія въ консерваторію, въ промежуткахъ между лекціями соберутся студенты въ „курилкѣ" окружать своего „Мишу" и давай просить его пѣть. И „Миша" поетъ безъ конца любимые ихъ номера изь „Жизни за Царя", „Двухъ гренадеровъ", „Стараго Капрала". И слушая его мощный голосъ, талантливое исполненіе, глядя на пышущую здоровьемъ и красотою фигуру его, заслушивались его пѣнія не только товарищи, но и старые профессора, покидавшіе для этого „профессорскую" и приходившіе слушать „будущую славу русской сцены", какъ и тогда уже называли Михаила Михайловича. И вотъ этотъ „Миша", окончивъ университетъ, а затѣмъ и консерваторію, въ первый разъ выступаетъ на большой сценѣ, въ большой отвѣтственной роли.Театръ полонъ. Успѣхъ дебютанта растетъ съ каждымъ номеромъ, съ каждымъ дѣйствіемъ. Въ антрактахъ, по корридорамъ, въ фойе театра оживленные разговоры: „А Корякинъ то! Чудо! Какъ хорошъ!..." Какой то старичекъ, въ сильномъ волненіи, котораго никакъ не можетъ скрыть, ходитъ среди публики, прислушивается. Радостная улыбка разливается на лццѣ его при восторженныхъ отзывахъ о Корякинѣ; но ему этого мало. То къ одному, то къ другомуо бращается онъ съ вопросами: „Ну,что, какъ Корякинъ? Какъ вамъ нравится?" И въ отвѣтъ на восторженный отзывъ какого-нибудь поклонника молодого пѣвца, онъ, сіяя счастьемъ, съ какимъ то стыдливымъ торжествомъ, по-старчески экспансивно говорить: „А вѣдь это мой сынъ!" Въ этотъ же знаменательный вечерь между Михаиломъ Михайловичем и отцомъ его произошло полное примиреніе. Отецъ призналъ, наконецъ, въ сынѣ призваніе, искру Божью и далъ свое благословеніе на путь, къ которому такъ долго и упорно стремился его сынъ. Да, въ Михаилѣ Михайловиче была искра Божія, которая дала ему силы наперекоръ желанію отца, бросить „вѣрную" и „благодарную" карьеру доктора, къ которой онъ готовился въ университете, и избрать „невѣрный и скользкій путь" служенія искусству.
M. M. Корякинъ родился въ 1850 году 19-го марта въ мѣстечкѣ Кочеткѣ близъЧугуева, гдѣ стоялъ въ то время гусарскій полкъ, въ которомъ былъ ротмистромъ отецъ Михаила Михайловича, Михаилъ Гавриловичъ. Родъ Корякиныхъ старинный дворянскій, ведущій свою родословную со временъ Михаила Фѣеодоровича, пожаловавшаго одному изъ предковъ Корякиныхъ землю близъ города Владиміра и давшаго ему жалованную грамоту. Вскорѣ послѣ рожденія сына Михаила, Михаилъ Гавриловичъ покинулъ службу и поселился въ своемъ родовомъ имѣніи „Михалковѣ" близъ Владиміра. Здѣсь на волѣ широкой, радушной помѣщичьей жизни, среди полей и лѣсовъ провелъ свое дѣтство Михаилъ Михайлович и годы эти положили на него глубокій отпечатокъ на всю жизнь. Съ какимъ удовольствіемъ, бывало, до послѣднихъ лѣтъ своей жизни лѣтомъ отправлялся онъ на рыбную ловлю, охоту, которыми онъ еще и въ дѣтствѣ своемъ сильно увлекался! Отецъ его, по освобождении крестьянъ, служилъ сначала мировымъ посредникомъ, а потомъ—до самой своей смерти—мировымъ судьей во Владимірѣ. Образованіе свое Михаилъ Михайловичъ получилъ во Владимірской гимназіи, гдѣ и окончилъ великолѣпно, съ золотою медалью, курсъ наукъ, послѣ чего, по желанію отца поступилъ въ Московский университетъ, на медицинскій факультета. Музыкальныя способности его начали рано проявляться. Еще будучи въ гимназіи онъ, какъ самъ раз-сказывалъ, дирижировалъ въ церкви гимназіи ученическимъ хоромъ. При этомъ же обнаружился у него замѣчательный голосъ. Любовь къ музыкѣ влекла Мих. Михайловича вовсе не на медицинскій факультетъ, но отецъ его, офицеръ, съ понятіями и воззрѣніями стараго русскаго барина, не хотѣлъ допустить и мысли о томъ, чтобы сынъ его, Корякинъ, могъ сдѣлаться пѣвцомъ, стать „потѣшникомъ" публики. Старая исторія! Сколько талантовъ у насъ на Руси должны были преодолѣвать тѣ же самыя трудности и препятствія! Да иначе и быть не могло. Давно ли у насъ прошло то время, когда артиста было запрещено хоронить какъ христианина, когда погребать его нужно было за церковной оградой, вмѣстѣ съ лицами отвергнутыми церковью? Но дѣлать было нечего. Склоняясь передъ волею отца, скрѣпя сердце M. M. исполнилъ желаніе отца и принялся за медицинскія науки. Благодаря способностямъ занятія по университету шли хорошо. Желаніе отца было исполнено, но никакія приказанія его не могли уничтожить въ будущемъ пѣвцѣ любви къ музыкѣ, пѣнію. Пѣлъ онъ сколько и гдѣ только могъ: на студенческихъ вечеринкахъ, концертахъ, у знакомыхъ. Талантливость, богатѣйшія природныя данныя были такъ ясны всѣмъ и каждому, кто только слышалъ его, что скоро ни у товарищей, ни у знакомыхъ не оставалось никакого сомнѣнія въ томъ, что настоящее призваніе M. M.—быть пѣвцомъ. Еще будучи въ университетѣ онъ началъ брать уроки пѣнія у профессора консерваторіи Кочетовой-Александровой и тѣмъ самымъ сдѣлалъ первый шагъ къ достиженію своей завѣтной мечты — сцены. Университетъ сравнительно мало мѣшалъ ему въ его занятіяхъ. Съ одной стороны богатыя при-родныя способности, а съ другой стороны всеобщая любовь къ нему товарищей и профессоровъ значительно облегчали ему университетскія занятія. Не разъ въ послѣдствіи M. M., улыбаясь своей ласковой, добродушной улыбкой, разсказывалъ, какимъ образомъ сдалъ онъ экзаменъ по одной мудреной медицинской наукѣ. Профессор, начавъ его спрашивать, скоро долженъ былъ убѣдиться въ несовсѣмъ твердыхъ познаніяхъ его. Остановивъ тогда пытавшагося все еще говорить M. M., онъ разсказалъ ему самъ билетъ; затѣмъ, помолчавъ, обратился къ нему и сказалъ: „Я васъ слышалъ на университетскомъ вечерѣ. Вы такъ хорошо пѣли, такъ мнѣ понравилось ваше пѣніе, что позвольте вамъ поставить полный баллъ".Но такіе случаи были, конечно, только исключеніемъ, а вообще, какъ-никакъ, приходилось заниматься науками, отнимая тѣмъ самымъ время отъ любимыхъ своихъ занятій—музыкою. Окончивъ, наконецъ, въ 1875 году университетъ, M. M. рѣшительно заявилъ отцу, что докторомъ онъ быть не желаетъ и что хочетъ идти на сцену. Отецъ страшно разсердился, отказался отъ сына, заявивъ ему, что разъ онъ дѣлается пѣвцомъ, то онъ, Корякинъ, больше не хочетъ его знать и лишаетъ какой бы то ни было матеріальной поддержки. Началась трудная жизнь; толь ко благодаря настойчивости, добройподдержкѣ со стороны Кочетовой-Александровой и H. Гр. Рубинштейна, особенно любившаго Михаила Михайловича, послѣднему удалось окончить въ1878 году консерваторію. Еще не сдавъ послѣдняго, выпускного своего экзамена въ консерватории, Корякинъ дебютировалъ сначала въ Москвѣ, а затѣмъ и въ Петербургѣ, гдѣ и былъ принять на сцену. Во время дебюта его въ Москвѣ и произошло описанное выше примиреніе отца съ сыномъ. Это была побѣда новаго, современнаго воззрѣнія на искусство и на сцену надъ старымъ отжившимъ свой вѣкъ понятіямъ. Поступивъ на петербургскую сцену, M. M. прослужилъ на ней до самой своей смерти. Всѣ мы болѣе или менѣе много разъ видѣли и слышали его. Небуду перечислять всѣхъ его ролей: онѣ всѣ у насъ въ памяти *). „Незабвенному Сусанину отъ осиротевшего и обездоленнаго Вани" —было написано на лентахъ одного изъ вѣнковъ у гроба M. M. И при чтеніи этихъ словъ, какъ живой, вставалъ передъ читавшимъ мощный, благородный об ликъ Сусанина, который такъ полновоплощалъ на сценѣ покойный. Сцена прощанія съ дѣтьми, прощанія съ жизнью и мощная, широкая фраза:„Страха не страшусь, смерти не боюсь..." такъ и слышались. Не забыть звучнаго, полнаго голоса M. M., не забыть того выраженія, которое онъ вкладывалъ въ эти слова. А Кончакъ?! „Здоровъ ли князь? Что пріунылъ ты, гость мой, что призадумался? Аль сѣти порвались, аль ястребы не злы и слету птицу не хватаютъ?..." А потомъ: „Уменя есть красавицы чудныя..." И Кон-чакъ со слегка дрогнувшимъ голосомъ описывалъ князю своихъ черноокихъ красавицъ... „Передъ нами въ лицѣ его (Корякина) былъ настоящій ханъ дикой орды, свирѣпый, дикій, страшный, но и полный какого то азіатскаго благородства и величія* (Сѣвер. Вѣст. 1891 г.Статья о Князѣ Игорѣ В. В. Стасова). Роли въ операхъ иностранныхъ композиторовъ тоже удавались Михаилу Михайловичу и многія изъ нихъ могли по всей справедливости считаться коронными въ его репертуарѣ (Марсель ,Бертрамъ, Каспаръ и многія другія) ,но никогда и нигдѣ онъ не былъ такъ высокъ и самобытенъ, какъ въ роляхъ русскихъ: Сусанинъ, Кончакъ, Мельникъ, Свѣтозаръ, Добрыня, Грозный, Кичига *) и др.—вотъ тѣ роли, которыя органически были самыми близкими, дорогими Михаилу Михайловичу. Въ нихъ могла высказаться вся его чисто русская, широкая, могучая и въ то же время мягкая натура. Врагъ всякойусловности и рутины, онъ былъ ихъ врагомъ и въ пѣніи. Въ его пѣніи всегда на первомъпнланѣ была простота выраженія и искренность. Въ этомъ отношеніи онъ всецѣло слѣдовалъ завѣтамъ великихъ основателей русской школы: Глинки, Даргомыжскаго, Myсоргскаго и былъ наслѣдникомъ отца русскихъ пѣвцовъ—О. А. Петрова. M, M. страстно любилъ пѣніе. Не ограничиваясь тѣмъ, что приходилось ему пѣть на сценѣ, онъ съ радости б и удовольствіемъ пѣвалъ во многихъ частныхъ домахъ, гдѣ только зналъ,что любятъ и цѣнятъ музыку. И съ какою охотою онъ это дѣлалъ! Строгій по отношенію къ себѣ, онъ былъ до безконечности снисходителенъ къ своимъ партнерамъ. Не мало любителей и любительницъ въ Петербургѣ вспомнятъ, какъ онъ ободрялъ ихъ, какъ снисходительно относился къ разнымъ недочетамъ съ ихъ стороны. И все это такъ просто, сердечно! Передо мной лежитъ коллекція афишъ различныхъ концертовъ, въ которыхъ участвовалъ M. M. Сколько ихъ! Медицинская академія, высшіе женскіе курсы, университетъ, горный институтъ, просто благотворительные концерты; всѣ, кажется, нуждающіеся получали лепту отъ него в видѣ участія въ ихъ концертахъ. Да и вообще M. M. не могъ отказать никому изъ обращавшихся къ нему съ какою либо просьбою. Не разъ вспомнятъ они его золотое сердце. И не только они. Всякій, кто имѣлъ счастіе знать Михаила Михайловича лично, никогда не забудетъ того чарующаго впечатлѣнія, которое онъ производилъ на всѣхъ окружающихъ. Красивое, открытое, чисто русское лицо, ласковая улыбка, не сходившая почти съ него, необыкновенная скромность, простота обращенія сразу располагала къ нему всякаго, а при ближайшемъ знакомстве чувство это только усиливалось. На душѣ у M. M. было все свѣтло, ясно, и ту же теплоту, ясность и свѣтъ онъ распространялъ и на окружающихъ. Никто, глядя на него и видя его цвѣтущую, мощную фигуру, не могъ иподумать, что дни M. M. сочтены. А между тѣмъ это было такъ. Неизлечимая болѣзнь — аневризмъ аорты — въ теченіи долгихъ, долгихъ лѣтъ тихо и незамѣтно подкрадывалась къ нему. Пришлось и ему раздѣлить жестокую судьбу большой части нашихъ русскихъ талантовъ. Въ лучшіе годы смерть подошла къ нему и наложила свою неумолимую руку —однимъ большимъ артистомъ и чуднымъ человѣкомъ на Руси меньше стало! /И. Корзухинѣ/
*) Всего M. M. пѣлъ въ Спб. на сценѣ 856 разъ в 45 ролях
*) Кичига—маленькая роль въ „Чародѣйкѣ" П. И.Чайковскаго, исполнявшаяся Корякинымъ по особой просьбѣ автора. Послѣ перваго исполненія M. M. этой роли, Чайковскій подарилъ ему свою карточку съ надписью: „превосходному Кичигѣ отъ благодарнаго автора"
file.php?fid=69352&key=2019826199