Село Тургень (Михайловское)

И вот, через свою соседку, в прошлом месяце я познакомился с Ларисой Георгиевной из Алматы. Она хотела что-нибудь узнать о своих предках Сысоевых, а в результате помогла мне узнать не только о судьбе двух дочерей Ивана Антоновича, но и еще о трех тургенских фамилиях, в том числе и о судьбе Емцовых уехавших из Тургени почти 140 лет назад.

Приведу одно из первых ее сообщений, так как оно довольно характерно для потомков воронежских переселенцев.

«Наша бабушка Сысоева Надежда Ивановна была привезена в Верный в 1876 году, в возрасте 3- х лет из Воронежской Губернии. Это она рассказывала нам, в нашем детстве. Я знаю, что она была первым ребёнком в этой семье. У них потом было много детей, но дочерей было 2, а сыновей не менее 7. Когда были живы наши родители, то мы могли что-то узнать, что-то знали, но, к сожалению, никакой хроники не вели. А сейчас и спросить не у кого… И вообще у нас было ОЧЕНЬ много родственников в Тургени. Бабушку выдали замуж в Верный. Мы родились от её последней дочери.»

Надежда Ивановна и в самом деле была старшим ребенком Ивана Сысоева и Зиновии Коробовой. У потомков, правда, стерся сибирский период. Сама Надежда родилась в Тургени в начале 1870-х годов. Ее папа жил в Сибири 11 лет. Ее же мама выросла под Омском, т.к. была привезена трехлетним ребенком и прожила там 18 лет. Зато про Воронежскую губернию устные предания передавались четыре поколения.



Надежда – старшая сестра Ивана Ивановича Сысоева, деда Елены Кашаровой, о котором я рассказывал. Когда я показал Ларисе Георгиевне его фото, которое мне прислали, и Ольга Викторовна, и Елена Демьяновна, то она Ивана вспомнила, т.к. была у него в гостях, когда в детстве неоднократно посещала Тургень.

Однако Надежды Ивановны нет не только в переписи 1906-го года, но и никто из потомков ее отца о ней не сказал, т.к. скорее всего и не знали уже о ней. Ее и в самом деле выдали в Верный замуж более 120 лет назад. Такое бывало, что наших девушек брали замуж в город, я таких несколько таких случаев встретил, но такой эпизод как с Надеждой оказался пока единственным. Ее выдали замуж в Верный, но за земляка, уроженца нашего села.

Лариса Георгиевна о своем деде и его женитьбе сообщила так: «А бабушка вышла замуж, вернее её выдал её отец, за Емцова Василия. Его отец Трофим держал постоялый двор.» Вспомнил я о Трофиме Даниловиче Емцове сразу потому, что переписка о его приписке к Тургени велась параллельно с припиской к ней моего предка Акима Кветкина. И воронежцы Кветкины и поволжцы Емцовы приехали в край в 1870-м, если не раньше. Но приписывались к селу больше трех лет, хотя уже имели в нем дома и пашни. И те, и другие ехали на Амур, но не доехали, оказавшись в Верном. Емцовы ехали с группой земляков, из которых Сиротиных, Макаровых жили в Тургени еще и при мне. Все они перед поездкой были крестьянами села Дергачи, Астраханской губернии. Причем половины семей в этом селе за десять лет до этого еще не было, т.е. они и до попытки уехать на Амур почему-то скитались по своему краю. О судьбе Емцовых, до знакомства с Ларисой Георгиевной, я не знал. В 1885-м они в селе были, а 1906-м уже нет.

Оказалось, что в 1888-м году Трофим Данилович, все еще будучи крестьянином Тургени, купил дом на окраине города Верного. Через десять лет он уже записан мещанином, т.е. сумел приписаться к городу. А перед революцией в его доме, кроме него самого и его жены, проживали сын Василий, сноха Надежда и двое их детей Анна и Иван.

Анна – мама Ларисы Георгиевны, а Иван – последний мужчина из Емцовых, приписавшихся к Тургени. Он погиб в 1941-м на фронте оставив в Алма-Ате жену и дочку, которые уже давно умерли. Потомки у Ивана остались, но вряд ли они уже про Тургень что-то знали.

В архиве Ларисы Георгиевны сохранилось фото дома Емцовых в Алма-Ате, на участке которым они владели семьдесят лет, пока не продали в конце 50-х годов. Дома, конечно, такого никто из нас уже не видел, но само место, уверен, что знакомо большинству тургенцев.

Здесь придется сделать небольшое отступление.

Когда Верный стал городом и началась его застройка, то северная граница прошла по Ташкентской улице. По противопожарным нормам того времени в городе нельзя было размещать кузницы с открытым огнем. Поэтому под них выделили место на котором сейчас автобусная остановка вдоль Ташкентской у Саяхата. А напротив кузниц, но в черте самого города, поселились кузнецы и мастеровые.

В начале 1870-х в Верный прибыла группа крестьянских семей из Сибири и попыталась приписаться к городу. У большинства из них это не получилось и они стали крестьянами Тургени. Так у нас появился почти десяток семей. Однако из этой группы в городе все же смогли остаться пара семей, одна из которых Дюжевы. В документах они упомянуты среди первых кузнецов Верного, поселившись напротив кузниц.

Дом Дюжевых был на месте этой пятиэтажки построенной в 1960-е годы на пересечении Фурманова и Ташкентской. Емцовы же купили себе дом через забор от Дюжевых.

Скорее всего, Дюжевы со своими воронежскими земляками, с которыми приехали в Азию, через Сибирь, связи не теряли какое-то время и в Тургени бывали, т.к. их фамилия есть не только в метрических книгах, но и на крестах старого кладбища. Вероятно, когда их сосед стал продавать половину своего участка, они и помогли Емцову с его приобретением.

Кстати, Дюжевы и после революции не сменили ремесла, когда-то помогшего им закрепиться в Верном. Лариса Георгиевна не только помнит эту фамилию, но застала их самих все так же работавших в перекинувшейся через Ташкентскую и стоявшей уже на месте пятиэтажки кузнице. В той же кузнице, до ухода на фронт, работал и Иван Васильевич Емцов.

Свой домик до революции, в отличие от соседей, Емцовы, судя по документам, не сдавали под квартиры. Так что, воспоминания про постоялый двор Ларисы Георгиевны относятся ко времени Алма-Аты, а не Верного. С этим способом заработка Емцовых и связана история знакомства ее родителей. Так об этом рассказала сама Лариса Георгиевна:

«Вы спрашиваете, как познакомились наши родители. Я думаю, что они были знакомы с детства. Наш будущий дед Сергей (Сергей Николаевич Сычев – тургенский пасечник в третьем поколении. прим. мое.) привозил в город мед, останавливался на нашем постоялом дворе. Бабушка говорила, что он был добрый, не жадный, всегда угощал их мёдом. Причём всегда давал побольше, говоря, давай посудину побольше. Потом в этом дворе, не знаю, как стали жить Белозеровы. Анна, это родная старшая сестра жены Сергея Сычева, со своим мужем Герасимом и 2- мя детьми - Верой и Николаем.

Когда раскулачили и выселили семью отца, то они тоже перебрались в город. И одно время мой будущий отец жил у них. Моя мама, Вера ( в будущем моя крестная), и отец учились в Педтехникуме. Закончив его, мой будущий папа, поступил в Киевское Высшее Артиллерийское училище. Тогда, зная что война будет, наша страна усиленно укрепляла Армию. Окончив училище, он прослужил какое-то время, получил отпуск и ехал домой. Его семья в это время жила в Тау Тургене. Но по дороге домой началась война. Он успел доехать до Оренбурга. Сразу же обратился в Комендатуру, там спросили сколько лет не был дома - он сказал 2года. Ему посчитали дорогу туда и обратно и дали на отпуск 1- и сутки. Он приехал в Алма- Ату, домой ехать не успевал. Пробыл сутки, а на второй день уезжал. В это же время с вокзала провожали своих женихов мама и ее подруги. Мама рассказывала, что он по перрону ходил один, потом подошёл к ним попрощаться и, как бы в шутку сказал - Аня, если Володю (так звали маминого жениха) не дождёшься, то жди меня, я обязательно вернусь. В результате так и случилось. Володя погиб в самом начале войны, а отец вернулся тяжело раненным, с сопровождающим уже после окончания войны в начале 1946г.

Ранен он был в 1943 г под Дебреценом, в Венгрии. А до этого всё прошёл: и окружение под Киевом, и концлагерь под Белой Церковью, и побег, и партизанский отряд, и штрафбат. И только благодаря тому, что в штрафбате, отвоевав там месяц, они взяли в плен какого-то очень ценного языка, из Ставки прилетел генерал за этим языком. Их вызвали к нему, он им выносил благодарность. И этот генерал оказался начальником его училища. Спросил, как он оказался здесь, отец ему всё объяснил. Дело в том, что из-за всех его мытарств, никто не мог подтвердить отцовские слова, т.к. документов у него не было, а генерал всё знал. Поэтому отцу вернули звание, документы и направили на фронт, в качестве командира батареи. Он воевал, пока не был тяжело ранен снайпером. Ранение было тяжёлым, в начале он лежал в госпитале в Румынии, потом в Тбилиси, почти год, потом его привёз сопровождающий в Алма- Ату. Здесь он тоже лежал в госпитале, который находился рядом на пр. Сталина. Мама его посещала, а потом они поженились. В январе 1947 года. родилась я, а сестра в октябре 1948.»

В этом рассказе показано не только как жители Тургени в 30-е оказывались в Алма-Ате. В это время из Тургени в город перебрались не только Сычевы, но и их близкая родня Уколовы и Белозеровы. Но и то, что за сухими словами, которые я мог вытащить из доступных мне документов военного времени, скрывается история достойная экранизации. Я ведь уже писал об отце Ларисы Георгиевны более года назад, но все что знал о нем и его семье, поместилось в маленький абзац: «Упомянутый сын Сергея Николаевича - Николай был призван в 1941-м, стал сержантом, войну закончил лейтенантом. Командир пулеметного отделения, так же имеет две боевые награды. Его старший брат Георгий 1918-го года был призван в 1938-м, в начале 1941-го попал в окружение и плен. Позже был освобожден и продолжил воевать. Свой заслуженный орден Отечественной войны II степени получил уже в 1951-м. Возможно, потомки Георгия перебрались из Тургени в Маловодное.»

Фото Николая Сергеевича я уже размещал. От Ларисы Георгиевны узнал и его дальнейшую судьбу. После войны он уехал в Уральск, стал судьей и на этой почве был убит в 1960-е годы.

А вот присланное мне фото самого Георгия Сергеевича, нашего земляка. После госпиталя он был комиссован из армии, так как ранение было очень серьезным. Женился, родились дети. Несколько лет жил в доме Емцовых, работая в различных городских школах учителем географии. Потом переехал в рабочий поселок в районе нынешних улиц Кудерина и Рыскулова. Был первым директором 14-й школы вплоть до ухода на пенсию как ветеран войны. Так получилось, что я десять лет живу рядом с его бывшим домом и каждый день прохожу мимо этой школы. Директорами школ, насколько я знаю, из потомков основателей села, были только три человека - Сычев, Коробова и Терехина.

Жена Георгия Сергеевича, Анна Васильевна, также работала по полученной до войны специальности, преподавала русский язык и литературу.

Младшая дочь Георгия и Анны стала алма-атинским врачом педиатром, она уже на пенсии. Старшая же, Лариса Георгиевна, по профессии технолог пищевой промышленности. Так уж распорядилась судьба, что она, будучи алматинской, но, и по маме, и по папе из потомков основателей нашего села, в 2000-2005 годах работала главным технологом Турненского винзавода.

С Ларисой Георгиевной получилась похожая ситуация, как с Еленой Демьяновной, которая попросила рассказать что-нибудь о Сысоевых т.к. они жили вверху и она о них не особо знала. А потом оказалось, что ее соседка Мария Фоминична Тимофеева до замужества была Сысоева. Так и Лариса Георгиевна, работая в селе, безуспешно несколько лет пыталась познакомиться с кем-то из Сысоевых, пока не выяснилось, что работающая с ней все это время Татьяна Сергеевна Лебедева – правнучка Агриппины Ивановны Сысоевой, т.е. ее троюродная племянница. Агриппина, вопреки моему предположению, замуж вышла все же за тургенского, но вскоре умерла после третьих родов. Получается Лариса Георгиевна и Елена Демьяновна, обе интересующиеся историей Сысоевых - кровные троюродные сестры.

Каждая подобная находка добавляет еще несколько штрихов к истории Тургени. И чем больше людей делится семейными архивами и воспоминаниями, тем полнее становится картина жизни наших предков. Менее чем за год, благодаря подобным рассказам, генеалогическое древо тургенских Сысоевых увеличилось в семь раз, уже превысив три сотни человек.