Витебская губерния (Белоруссия (Беларусь))

Велиж каким он был

Впервые городок Велиж, расположенный у впадения речки Велижки в Западную Двину, упоминается в литовских летописях конца XIV века. В 1392 году князь Витольд совершил успешный поход на псковские города, среди которых назван и Велиж. Есть упоминание города в связи с военными событиями 1403 года; последующие сто с лишним лет Велиж постоянно переходил из русских рук в литовские и обратно. Особого драматизма эти боевые действия достигли в XVI веке. Так, в 1533 году после неудачного похода польского короля Сигизмунда I Старого Велиж в очередной раз был включен в состав русского государства. Был издан подписанный за малолетнего Ивана IV указ о строительстве укреплений на Велижском городище: «В лето 7044 (1536) апреля в 19-й день князь великий Иван Васильевич и мати его Великая княжна Елена велела поставити город в Торопецком уезде на Велижском городище, город Велиж, и доделать месяца июля, в третье лето государства его».
Крепость строилась мастерами Иваном Рудаком и Иваном Колычевым и в июле 1536 года была возведена в виде трех срубов, заполненных глиной. Она имела восемь боевых башен, две из которых были с въездными воротами. Руководил работами князь Иван Иванович Барабашин, который в том же году совершил из вновь построенной крепости успешный набег, опустошивший предместья Витебска. От этой даты в России и принято отсчитывать историю Велижа.
В 1580 году Невель, Усвяты и Велиж были взяты войсками Стефана Батория и по Ям-Запольскому миру 1582 года вновь отошли к Польше. В 1585 году Польский король даровал Велижу герб: золотой крест, над ним обнаженный меч, направленный острием на восток, на голубом щите европейского типа. Российским же гербом город пожаловала уже Екатерина II в 1781 году.
В середине XVII века Велиж был разрушен войсками Михаила Романова, а в 1669 году по Андрусовскому перемирию окончательно отошел к Москве.
Дальше стало потише, даже Северная война как будто обошла городок стороной. По первому разделу Польши в 1772 году Велиж официально вошел в состав Псковской губернии, а в 1804-м, в период административных реформ Александра I, был включен в Витебскую губернию.
Имеются сведения о городе Велиж, относящиеся к периоду войны 1812 года. Так, в Велиже складировалось продовольствие для русской армии, занимался этим 20-й егерский полк под наблюдением генерал-майора Горихвостова. 18 июля в город ворвались французские кавалеристы 4-го корпуса вице-короля Евгения Богарне и изрубили русских рекрутов, об этом упоминал в своих воспоминаниях генерал Ермолов. Еще сообщается, что 25 июля Ставропольский калмыцкий полк «самостоятельно навязал французам внезапный бой за город Велиж, чем привел их в полное расстройство». Не правда ли, вполне постмодернистская картинка: среди почерневших приземистых русских изб кровавая битва калмыков с французами.

В 1817 году был утвержден первый в истории города генеральный план застройки. Он, судя по всему, так или иначе воплощался в жизнь: вся центральная часть города по левому берегу Двины была застроена каменными зданиями, каменными же были все Велижские храмы, каковых к концу XIX века насчитывалось более двадцати: 11 православных, 9 синагог, католический костел, старообрядческие церкви и так далее. Город развивался — заготавливали и сплавляли по реке лес, перерабатывали выращенный в округе лен, обжигали кирпичи — в Велиже имелось около десятка кирпичных заводов. Не было только разве что железной дороги — однако и это отчасти компенсировалось весьма интенсивным тогда судоходством по не обмелевшей еще Двине: согласно «Брокгаузу и Ефрону», основным торговым партнером Велижа вплоть до начала XX века была Рига...
В общем, можно было жить: в городке с населением в 12 000 человек (данные 1913 года) функционировал едва ли не полный набор существовавших тогда в России средних учебных заведений, религиозных и светских, включая мужскую и женскую гимназии, а также совершенно уникальное еврейское техническое училище с преподаванием на русском языке.

Однако прославился на всю Россию Велиж, увы, не этим. К 1823 году относится начало так называемого «Велижского дела» — одного из первых громких случаев «кровавого навета» в истории Российской Империи. Группа велижских евреев была обвинена в ритуальном убийстве православного. Административное следствие, однако, не выявило никаких улик против обвиняемых, о чем, учитывая особое внимание правительства к межконфессиональным конфликтам, местные власти незамедлительно проинформировали Петербург. Оттуда в ответ поступило указание дело закрыть, а подозреваемых освободить из-под стражи: несмотря на брезгливое в целом отношение к евреям, правительственные сановники Александра I были достаточно здравомыслящими людьми и в общем не верили досужим бредням. На этом бы все и закончилось, однако два года спустя, во время своего последнего путешествия на юг, Александр сделал остановку в Велиже, во время которой сторонники обвинения евреев смогли добиться аудиенции и убедить царя, что общественное мнение города недовольно вялыми действиями властей. После этого Александр распорядился провести расследование по новой, осуществив его в максимальной процедурной полноте. Евреев вновь арестовали, машина закрутилась.

Несколько месяцев спустя Александр I скончался в Таганроге, и «Велижское дело» в ряду других проблем досталось в наследство Николаю. Легко догадаться, что на скорость производства следствия все это повлияло соответствующим образом — когда в 1835 (!) году дело было закрыто окончательно с оправдательным вердиктом, двоих из обвиняемых освободить из-под стражи уже не представлялось возможным: они умерли в тюрьме. Считается, что под впечатлением от «Велижского дела» Лермонтов в 1830 году написал свою юношескую драму «Испанцы"
Ставшие российскими подданными в большинстве своем еще в XVI веке, евреи сперва пережили, как водится, волну массовых репрессий, с энтузиазмом и изобретательностью обрушиваемых на иноверцев воинствами Ивана Грозного и его наследников. Тем не менее, евреи живучи — всех не перебили. Выжившие сумели занять определенную общественную нишу и в плане адаптации к российским реалиям имели более чем столетнюю фору перед основной массой пятимиллионного российского еврейства. Так, примерно из тех же мест происходил петровский соратник Петр Шафиров, начинавший службу дьяком посольского приказа, в котором, кстати сказать, прежде служил и его отец. Более того, евреи этих некогда приграничных областей, населенных представителями дюжины различных народов, внутренне были эмансипированы, возможно, как никакие другие — многие говорили на трех-пяти языках, причем по-русски без акцента, носили русские фамилии, их бизнес часто распространялся на «великоросские губернии», лежавшие вне черты оседлости. Словом, для кого-то это были серьезные конкуренты, и важно было вывести в глазах представителей власти этих обычных, казалось бы, людей в некоторое иное идеологическое пространство — пространство дьявольщины и страха.

В последнюю войну Велиж был, в общем, стерт с лица земли. Немцы вошли в город примерно через месяц после начала боевых действий — к этому времени советские войска уже начали оказывать реальное сопротивление врагу, цепляясь за каждый населенный пункт. Понятно, что самим населенным пунктам это на пользу не шло. Более того, Велижу не повезло особо — зимой 42-го в ходе Торопецкой контрнаступательной операции Красная Армия смогла подойти вплотную к городу и была вновь отброшена на восток лишь весной. Таким образом, Велиж угораздило оказаться в роли города на передовой не два, как большинство других, а три раза. Впрочем, иногда и одного раза оказывалось достаточно.
Двадцатого сентября 1943 года город окончательно освободили от гитлеровцев. На тот момент уцелевшими можно было считать не более двух десятков каменных зданий. Населяло пепелище менее шестисот человек, а из полутора тысяч евреев в живых осталось тридцать два человека — остальных немцы согнали в гетто и сожгли при отступлении.
После войны Велиж заселили другие люди — главным образом ближние мигранты из других районов Смоленщины: существует, по-видимому, особый механизм таких миграций в пределах одной административной единицы. О былом населении здешних мест нынешние их жители знают немного, но кое-что знают. «Хороший, по всему, был городок, — приходилось мне слышать. — Сыр варили — так его потом возили в Париж на выставку». «Еврейское было место — а евреи, известно, где плохо, жить не станут…» Такое вот странное место на нашей планете, где евреев считают исконными жителями, канувшими на развилках Истории. В сегодняшнем Велиже за прошлое отвечает однорукий учитель истории Александр Григорьевич Бордюков, мальчишкой ставший свидетелем уничтожения Велижского гетто. Стараниями этого человека в городе создан краеведческий музей. В книге отзывов музея тьма записей на разных языках: потомки былых велижан порой приезжают на «священные камни». К ним тут в общем привыкли. Есть еще «список Бордюкова» — свыше семи сотен имен погибших в гетто. Помимо имен, собраны фотографии, иные биографические сведения — все, что удалось узнать и найти о людях, которые, с точки зрения других людей, не должны были существовать вовсе.

Витебская губерния

Имения, фольварки, застенки, селения и деревни, храмы разных конфессий - жизнь и хозяйственная деятельность разных слоёв населения Витебской губернии