Покупательная способность российских денег

[q]

Ноздрев и шинкарка

В поэме Н.В. Гоголя «Мертвые души» есть сцена, которая может вызывать непонимание внимательного читателя.
Ноздрев в кабаке со своим зятем рассчитывается с шинкаркой:
«Сколько тебе? — сказал зятек.
— Да что, батюшка, двугривенник всего, — отвечала старуха.
— Врешь, врешь. Дай ей полтину, предовольно с нее.
— Маловато барин, — сказала старуха, однако ж взяла деньги с благодарностию и еще побежала впопыхах отворять им дверь.
Она была не в убытке, потому что запросила вчетверо против того, что стоила водка»1.
Возникает вопрос, почему шинкарка считает недостаточной сумму в 50 копеек, при том, что первоначально запросила
всего 20 копеек (двугривенник).
На первый взгляд она должна быть довольна, ведь 50 больше 20.
Однако она просила двугривенник в серебряной монете, а с ней рассчитались бумажными деньгами — ассигнациями.
Другими словами, она хотела получить в пересчете на ассигнации 80 копеек (в то время 1 серебряный рубль стоил примерно 4 рубля ассигнациями), а получила 50 копеек.
Гоголь отмечает, что она в четыре раза завысила цену водки, запросив вместо 20 тех же ассигнационных копеек, 20 копеек серебром. Исходя из курсовой стоимости ассигнаций, шинкарка должна была просить 5 копеек серебром.
А она продала свой товар дороже, чем он стоил на самом деле, и поэтому осталась вполне довольной проведенным с ней расчетом.

[/q]

[q]

Герой повести Гоголя «Портрет» художник Чартков жил в бедности.
«Иногда становилось ему досадно, когда он видел, как заезжий живописец, француз или немец… производил всеобщий шум и скапливал
себе вмиг денежный капитал. Это приходило к нему на ум… когда не на что было купить кистей и красок, когда неотвязчивый хозяин приходил
раз по десяти на день требовать платы за квартиру». В действительности в XIX веке в России кисти и краски могли покупать даже очень
бедные художники. Если не хватало денег на расходные материалы (а стало быть, и пропадала возможность зарабатывать своим ремеслом),
это была уже не бедность, а крайняя нищета.

Стандартный подрамник с простенькой рамой в середине XIX века стоил примерно один или два двугривенных, то есть 20 или 40 копеек,
аршин хорошего холста (71 см в длину при ширине ткани от 1 до 1,5 аршина) — около 10 копеек.
Стоимость красок варьировалась в зависимости от их состава и места изготовления, и продавались они вразвес (краски в тюбиках были щегольством).
Простые широко используемые краски — свинцовые белила, охры, «кость», то есть черная краска из пережженной кости, — стоили не дороже 20–30 копеек
за фунт (400 г), дорогие кадмиум (оранжевая), ультрамарин (фиолетовая), киноварь (ярко-красная) — 5–6 рублей за фунт, и это было невероятно много
— такую сумму, как мы увидим ниже, стоила месячная аренда комнаты или мастерской в Петербурге.
Правда, фунт краски — это также большой объем, при бережном расходовании его вполне могло хватить года на три.

[/q]