Гайкаловы - Генеалогический форум ВГД. Тема №100917

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

ИСТОРИЯ Харьковскаго Слободскаго козачьего полка по архивным материалам составил
Евгений Альбовский, изд. 1895 г.
"Московское правительство с самаго начала смотрело очень дружелюбно на переселение черкас, селя их по Белгородской черте; заселение же диких мест южнее своих границ оно должно было встретить еще более сочувственно, так как переселенцы прикрывали „государевы украйны" и таким образом, брали на себя борьбу с степнымн хищниками. Царь Алексей Михайлович отдал приказание: "..не препятствовать ни в чем поселяющимся народам и не делать никаких затруднений в расположении и устройстве их поселений и объявить им Его Царскаго Величества милость, обнадежив, что и впредь царскою милостью они жалованы будут ".
„Тот час после берестецкаго" сражения тысяча козаков возникшаго тогда Острогожскаго полка под начальством какого-то Ивана Дзинковскаго, ожидая нашествия поляков,— гнавшихся за разбитыми силами Хмельницкаго, убежали за границу и просили царя позволить поселиться им на московской земле." „Царь не позволил им селиться около Путивля и Белгорода, как они того хотели, и приказал построить им город на берегу Тихой Сосны, названный Острогожском. Украинцы явились на место жительства в готовые дома, снабженные даже хлебным зерном для перваго обзаведения. Царь даровал им право удержать все прежнее козацкое устройство: чин полковника, сотников, есаулов, всю организацию украинскаго полка. Это был первый слободской полк ".
Этот Острогожский полк (он назывался также еще Рыбинским ), хотя и носил название Слободскаго, но во многом отличался от остальных полков , ибо возник он несколько при иных условиях да и общаго с ними почти ничего не имел. Он поселился не самовольно, а с разрешения Московскаго правительства, причем даже просьба переселенцев занять земли около Белгорода и Путивля была неисполнена; между тем как остальные полки заняли места самовольно и после уже признали свою зависимость от Москвы. Черкасы, пришедшие с Ив. Дзинковским, по приглашению воеводы Арсеньева, нашли готовые даже дома, снабженные хлебным зерном для перваго обзаведения, черкасам же других полков самыя земли часто приходилось занимать не иначе, как с бою. Поселение притом Острогожскаго полка на самой Белгородской черте делало жизнь его не такою опасною, как городов, лежащих за этою чертою, да и укреплен был этот полковой город несравненно лучше других полковых поселений. Нахождение же его на самой черте обусловило то, что полк этот более тяготел к великорусским городам, ибо, благодаря своему положению, находился в более тесной связи с ними. Да и самая территория этого полка относительно других слободских лежала на северо-восток и отделялась от них большим и незаселенным пространством.
„Известно, что селился он (Острогожский полк ) по зазывной грамоте воронежскаго воеводы Арсеньева, но сей полк ни случаев, ни обстоятельств , сообразно Сумскому, Харьковскоыу и Ахтырскому и общаго участия службы с упомянутыми тремя полками не имел ".
„Сей полк присоединен к другим полкам слободским по единственному соизволению Государя, Царя и Великаго Князя Петра Алексеевича в 1700 году".
„Поселение Острогожскаго полка на берегу Тихой Сосны началось при других условиях деже, чем объясненное поселение Слобожан ".
Время возникновения этого полка относится к 1652 году, по сообщевиям П. Головинскаго, когда воевода Арсеньев послал зазывную грамоту (от 30 июля). Совместно с черкасами были поселены в Острогожске и великороссияне, что еще более отличает его от других слободских полков."

Від Мазепи до Скоропадського

І ось ми їдемо на південь. Зупиняємося в Острогозьку — місті, що тривалий час вважалося центром Східної Слобожанщини. Нині на бігбордах пояснюється: «Острогожск — ты часть моей России!». Хоча ще у 1652 році його заснували як військову фортецю (острог) реєстрові козаки Чернігівського і Ніжинського полків на чолі з полковником Іваном Дзиковським. Дві тисячі козаків разом із родинами та майном шукали тут кращої долі після поразки під Берестечком й стали першими поселенцями. Острогозькому полку, як і сусіднім — Сумському, Охтирському, Харківському та Ізюмському, цар дав самоврядування, тож Слобожанщина не підпорядковувалася Гетьманщині. Козацькі вольності скасувала у 1765 році Катерина ІІ, а Острогозький козацький полк перетворився на гусарський.

Цікаво, що й досі в місті один iз районів зветься «Майдан». Про те, що тут відбувалися козацькі ради, нагадує лише церква середини XVIII ст., побудована у стилі козацького бароко, а ще — пам’ятний знак про зустріч у цьому місці у 1696 році гетьмана Івана Мазепи та царя Петра І, який дякував козакам за хоробрість під час Азовського походу. На згадку про гетьмана Михайло Ратушний разом із Дмитром Денисенком дістають український прапор і накривають ним кам’яну брилу з профілем Петра, що неабияк дивує перехожих.

«Коли встановлювали цей пам’ятний знак, місцевій владі закидали: чого це ви Мазепу згадуєте? — розповідає пан Денисенко. — Ті відповіли: тут відбулася зустріч двох відомих правителів того часу, для Острогозька — це вагома історична подія».

Старожили часто вказують, що Подоння хай і недовго, але було частиною Української держави. Офіційна російська історіографія це заперечує. Утiм правда за людьми: у 1918 році гетьман Павло Скоропадський включив східну Слобожанщину до складу Харківської губернії Української держави. Після встановлення Директорії цю територію деякий час контролювала УНР, згодом тут знову відновилася радянська влада. УРСР не змогла поширити свою юрисдикцію на ці землі й після перегляду кордонів: у 1923—1924 роках вони остаточно відійшли до РСФСР.

Балакаємо по–українськи

Чимало українців Подоння вражають своєю національною самосвідомістю. Спілкування з нами мешканці Ольховатського району починають настороженою російською, згодом, дещо соромлячись, переходять на слобожанський говір: «У вас літературна українська, така гарна, а ми тут всі балакаємо по–хохляцьки. Так уже склалося історично. Наш говір майже такий самий, як у Старобєльську, на Луганщині. Але коли вже треба перед москалями «повиличкуватися» (показати себе. — Авт.), переходимо на російську. Хоча акцент є. Буває, забудеш, що ти серед них, й починаєш по–своєму балакати, а вони кажуть: «Какая рєчь красівая, скажитє что–нєбудь єщьо».

Дмитро Павличко підтримує громаду: «Українську вже й на Луганщині не завжди почуєш. А тут видно й чутно, що українці живуть!». Директор районного краєзнавчого музею Ольга Івахненко додає, що навчитися мови їм немає де, хоча охочих вистачало б. «От моя мама під час українізації 20—30–х років вчила українську, тоді навіть наш райцентр в документах вказували правильно, по–українськи — Вільховатка, але нам в українській школі вчитися не довелося», — додає пані Івахненко.

З’ясувалося, що ця жінка буквально марить Україною — знає чимало віршів та пісень, але головною її пристрастю є колекціонування старовинної української вишивки, тож пані Ольга збирає рушники, вишиванки, народні костюми. Щось їй подарували місцеві бабусі, а щось придбала в Україні, де часто буває. Вишиваний приватний скарб директорка музею тримає вдома, часто організовує виставки на Воронежщині та сусідній Луганщині.

Уже під вечір потрапляємо до нині найбільшого міста Східної Слобожанщини, про яке Олександр Довженко свого часу казав, що «у Розсоші частіше почуєш українську, ніж у Києві». Слово «розсош» також українське й означає заплавну луковину, що просохла після весняної повені. До речі, майже усі райцентри українського Подоння виникли на берегах приток Дону, звідси й назва краю. Місто Розсош (67 тис. населення) відоме своїм щорічним фестивалем Слобідської української культури, який започаткували редактор місцевої газети Віталій Клімов (голова оргкомітету) та місцевий бізнесмен Олександр Бабешко (генеральний спонсор). Разом із ними нас зустрічає і керівник апарату райадміністрації Людмила Кушнарьова (в дівоцтві — Черник).

Роззнайомившись, господарі переходять на українську, а пані Кушнарьова навіть співає гостям «Червону руту». Розмови стають відвертими. Пан Бабешко каже, що після будівництва в місті хімзаводу кількість росіян тут збільшилася в рази. «Нині мені на прийомі чиновники часто кажуть: ми вас готові вислухати, як представника української діаспори... Якої діаспори? Це моя батьківщина з діда–прадіда!, — каже пан Бабешко. — Але центральна влада нам не довіряє, вважає «п’ятою колоною» й на керівні посади, особливо у правоохоронних органах, ставить лише не місцевих росіян».

Представники української громади Розсоші стверджують, що під час останнього перепису населення, на півдні області більшість українців не соромилися вказувати свою національність на відміну від жителів Воронежа. Бо почуваються на рідній землі. «Мене 20–річний син питає: мамо, ким мені записатися, українцем? А я йому: звісно, а хто ж ти іще?!» — каже пані Кушнарьова.

Тут не забувають рідної мови, але шанують і російську, бо вважають її міжнародною й такою, без якої не досягнути успіху в РФ. Утiм і досі на нічних вулицях Розсоші можна почути знайому лайку: «пся крев», «бісові діти» та «щоб тебе грім побив!».

_________________
Східна Слобожанщина (Подоння, Північна Слобожанщина, Подонь) — етнічні українські землі, що розташовані зараз в межах Курської, Білгородської та Воронізької областей Російської Федерації, північно-східна частина Слобідської України

Гойкалов Никифор Иванович
Наквас Галина Ивановна рассказывает о своем дедушке: «Гойкалов Никифор Иванович родился в 1916 году в селе Голопузовка Евдаковского района Воронежской области. Призывался Евдаковским РВК. Пропал без вести в 1942 году. Получили два извещения: 1) пропал без вести в декабре 1942 года; 2)погиб в концлагере».

TabacnyRoman написал:

[q]

Гойкалов Никифор Иванович
Наквас Галина Ивановна рассказывает о своем дедушке: «Гойкалов Никифор Иванович родился в 1916 году в селе Голопузовка Евдаковского района Воронежской области. Призывался Евдаковским РВК. Пропал без вести в 1942 году. Получили два извещения: 1) пропал без вести в декабре 1942 года; 2)погиб в концлагере».
[/q]

Вот, что об этом писал А.Д.Халимонов:
"Весной 1670 года острогожский полковник Иван Дзиньковский, лично знавший Степана Разина, установил с ним связь и стал посылать на Дон хлеб, мед, порох и вино. В августе Степан Разин с главными силами повстанцев пошел вверх по Волге. Вверх по Дону он послал трехтысячный отряд во главе со своим братом Фролом Разиным. Впереди с 23 донскими казаками шел атаман Федор Колчев. У него было важное поручение — установить контакт с полковником Иваном Дзиньковским. Узнав о прибытии Колчева в село Колыбелку, Дзиньковский через посыльного уведомляет его, что для перехода острогожцев на сторону повстанцев достаточно прибыть от Разина «хотя де человек пять, не только что 23 человека», советует ему идти «наспех», чтобы опередить уже двигавшиеся из Белгорода войска князя Ромодаповского, и заверяет, что «как де они придут и засядут Острогожской и Ольшанской, и Коротояк до боярского приходу, так де и все украинские города будут с ними».
9 сентября, на рассвете, разницы подошли к Острогожску и по приказу И. Дзиньковского были пропущены в крепость. На созванном по казачьему обычаю круге полковой писарь Марк Жуковцев зачитал привезенное
Колчевым письмо от Степана Разина: «Пишет Вам Степан Тимофеевич всей черни. Кто хочет богу да государю послужить, да великому войску, да и Степану Тимофеевичу, и я выслал казаков, и Вам бы за одно изменщиков выводить и мирских кровопивцев выводить. И мои казаки како промысел станут чинить и Вам идти к ним в совет и кабальные и опальные шли бы в полк к моим казакам».
Подлинник этого письма хранится в Московском государственном историческом музее. В Острогожском краеведческом музее экспонируется присланная оттуда фотокопия его.
Круг порешил: «воеводу Мезенцева посадить в воду», подьячего и откупщиков убить, «тюремных сидельцев» выпустить, казенное имущество опечатать и тут же «без-весно скорым шагом» с поднятыми знаменами идти к соседней крепости Ольшанску. Вечером того же дня разницы и острогожцы, которых «пошло с ними ста с 4», подошли к Ольшанску, население которого тут же перешло на сторону восставших. По общему приговору оль-шанского воеводу Беклемишева казнили, сбросив с башни, а двух особо ненавистных «начальных людей» утопили. Взяв порох, свинец и пушки, восставшие вернулись в Острогожск и стали готовиться к походу на Коротояк.
А тем временем к Острогожску приближались два полка белгородского воеводы Ромодановского и «четыреста ратных людей» из Воронежа под начальством Ивана Михнева. В самом Острогожске священники, богатые торговые люди и часть казацкой старшины организовали заговор. Возглавили его наказной атаман Герасим Карабут и протопоп Троицкой соборной церкви Андрей Григорьев. В ночь на 12 сентября заговорщики тайно напали на повстанцев, схватили И. Дзиньковского, Ф. Колчева и их помощников, а остальных разоружили, связали и заперли в подклетях крепости. Попытка жены Дзиньковского Евдокии сообщить о случившемся Фролу Разину успехом не увенчалась, ее посланец был перехвачен. Теперь ьге внимааие прибывших военачальников было направлено на Коротояк, куда на 70 стругах подплывали казаки Фрола Разина. 27 сентября у стен Коротоякской крепости произошел четырехчасовой бой. Перевес правительственных войск был значительным. Разницы отступили, погрузились на струги и поплыли обратно вниз по Дону.
Вернувшийся в Острогожск воевода князь Ромоданов-ский поспешил учинить расправу над восставшими и тем самым -апугать еще волновавшееся население. 27 сентября до его приказу были расстреляны полковник Иван Данньковсшш, полковой писарь Марк Жуковцев, обозннй Никита Волнянка, сотники Яков Чекмез и Василий Григорьев, а также Федор Наугольный, возглавивший примкнувших к восстанию стрельцов. Запоздавшая царская грамота предписывала четвертовать зачинщиков, а потом повесить. Чтобы выполнить волю царя, эту экзекуцию совершили уже над мертвыми. Разинского атамана Федора Колчева заковали в «железы» и под конвоем отправили для дальнейших допросов сначала в Белгород, а потом в Москву, где вскоре и казнили на Болотной площади.
Многих повстанцев после жестоких пыток повесили на виселицах, поставленных вдоль реки Тихой Сосны. Жене полковника Евдокии Дзиньковской отрубили голову. Детей Дзиньковских сослали в Сибирь.
В местном краеведческом музее хранится копия такого документа: «Росписка в принятии в Сибирском приказе детей И. Дзнньковского. 1671 года, декабря в 24 день, в Сибирский приказ Ивашки Дзиньковского дети: Богдакка, да Мнколайка, и Марица, да Агафыща и племянница Марица, по росписи приняты. Расписался подьячий Васка Корнилов».

История города Острогожска официально отсчитывается с 1652 года, когда в системе Белгородской Засечной Черты на Острогожском городище был построен острог (крепость). В этой статье я расскажу, что же такое "Белгородская Засечная Черта".

Появление Засечных Черт на территории Российского государства историки относят к XIII веку. Именно в летописях того периода впервые упоминаются засеки - препятствия на путях движения врага. В 1556 году было закончено строительство Большой Засечной Черты, проходившей по южным рубежам страны, через земли Рязанщины. По мере развития Державы, освоения ею новых земель, граница постепенно перемещалась на юг. Большая Засечная Черта уже не могла обеспечить безопасность всей территории Государства. Поэтому в ХVI-XVII веках для защиты от вражеских набегов по новым Российским границам была построена уникальная система оборонительных сооружений. Протяжённость системы составила более 2000 километров от реки Ворскла до реки Волга. Эта непрерывная цепь укреплений называлась Белгородско-Симбирская (или, согласно документам XVII века, просто "Черта"). Для удобства управления, она делилась на 2 части: Белгородскую и Симбирскую. Черта была построена таким образом, что использовались естественные препятсвия движению вражеских войск: глубокие русла рек, крутые склоны оврагов, холмы. На легкопроходимых участках ( равнинных, бродах через реки) сооружались инженерные заграждения: валы, стены, завалы, частоколы, надолбы, рвы. Там же устраивались крепости (остроги), которые позже стали обжитыми городами и сёлами. В их число входит и город Острогожск. Для финансирования строительных работ, с 3-й четверти XVI в. население Руси было обложено специальными податями (налогами), которые назывались "засечными деньгами". Чтобы понять историческую необходимость строительства Черты, приведу некоторую статистику:- По подсчетам современных историков, в течение первой половины XVII века было угнано для продажи на невольничьих рынках Крыма и Турции не менее 200 тысяч русских людей. С появлением Черты, набеги Бусурманов значительно сократились.-По летописям, до появления Черты побеги крепостных крестьян на свободные поселения юга Руси носили массовый характер. С её появлением им стало труднее бежать. Крестьяне отлавливались на границе и жестоко наказывались. Страх перед наказанием уменьшил количество беглецов. По исторической значимости Белгородская Засечная черта многими историками приравнивается к Великой Китайской стене. Приведу полностью в оригинальной орфографии "Выписку в Разряд о построении новых городов и Черты" (1681 г.):"В прошлых давных летех, при княжении великих князей Московских, как Скифской породы Татарские цари жили в Орде на луговой стороне Волги реки, на реке Ахтубе.И в те времена Ордынские цари и Нагайские Мурзы с татары приходили в Российские места войною Сакмами (Дорогами, прим. автора.):По 1-й, из за Волги, на Царицынской и на Самарской перевозы, и через реку Дон на Казанской брод и на урочище Казар, где ныне город Воронеж, на Рязанския и на Коломенския и иныя места; по 2-й, перешод реку Волгу, а Дону реки не дошод, промеж реки Хапра и Суры, чрез реки Лесной и Полной Воронежи, на Ряския и на Рязанския и на Шацкия места, которою Сакмою и Батый в войну на Русь шол.А как по милости Всесильного, в Троице Славимого Бога, великие князи Московские на Ахтубе Орду войною разорили и учинили пусту и Ординские царевичи с татары, которые из тех мест от войны ушли и повоевали и завладели подле Черного моря, меж рек Днепра и Дону, Греческие Области Корсунскую землю и в ней поселились и устроились и прозвали то место Крымом и учинились владетелями, и с тех времен Крымские ханы и мурзы с татары приходили войною на Российские городы от Крыму, промеж рек Днепра и Дону, новыми Сакмами:По 1-й, по Кальмиюской и по Изюмской, чрез реку Северской Донец и Ливенскиея и на Елецкия и на Тульския места; по 2-й, по Муравской и Бакаевым шляхом, меж Северскаго Донца и рек Мерха и Ворскла к Думчему Кургану - на Курския и на Северския и на иныя тамошния места; а промеж же рек Волга и Дону прежними Сакмами, которыя писаны выше сего, приходили на Рязанския места и в Низовые городы Озовцы и Нагайские кочевые татаровя; по 3-й, вверх по Волге реке нагорною стороною2 к Казани, а от Казани на Нижегородския и Муромския и Касимовския и иныя тамошния места. И великие князи по тем вышеописанным Сакмам построили в степи городы: на 1-й Елец, Воронеж, на 2-й Ряской, на 3-й Арзамас, Курмыш, Алатырь и иные. И при державе блаженныя памяти Царя и великаго князя Ивана Васильевича всеа Русии от Крыму и от Ногаю на тех вышеописанных Сакмах по урочищам в летнее время для обереженья ставили на сторожах станичные головы с станицами.А при державе сына его, блаженные памяти Царя и великого князя Федора Ивановича всеа Русии и во время Царя Бориса Федоровича всеа Русии на тех же Сакмах построены были городы Ливны, Оскол, Валуйка, Царев Борисов, Белгород.И со 1143 по 121 год в Московское разоренье те городы от Черкас пожжены и разорены и были пусты, а со 121 году, блаженныя памяти великий Государь, Царь и великий князь Михаил Федорович, всеа Русии самодержец, указал для защищения Святых Божиих церквей и целости и покою христианского от бусурманских татарских безвестных приходов на поле построить Черту, и от Крымские стороны через Муравскую и Кальмиюскую Сакмы, от реки Псла к реке Дону до Воронежа на 377 верстах, а от Воронежа чрез Нагайские Сакмы вверх по реке Воронежу к Козлову и к Танбову на 205 верстах, а от Танбова до реки Волги и до Синбирска на 374 верстах, всего на 956 верстах, и по Черте построить городы, а промеж городов по полям земляной вал и рвы и остроги и надолбы, а в лесах засеки и всякие крепости, чтобы на ево государевы Украины теми местами татарского приходу не было. И по тому государеву указу построены по Черте городы:по р.Ворсклу, на Бакаевом шляху - Вольной, Хотмышской на Муравской Сакме, на вершинах речки Северского Донца, - Белгород на речке на Короче - Короча на Изюмской Сакме, на Яблоном колодезе - Яблонов на Кальмиюской Сакме, на реке Тихой Сосне - Усерд, Ольшанской на реке на Воронеже, близко реки Дону, Воронеж Романов Козлов Бельской городок Челнавский острог. И от тех городов и через тое Черту Крымские и Озовские воровские и Нагайские кочевые татаровя для войны прихаживали многожды, потому что те городы были малолюдны и город от городу построены не в ближнем разстоянии, а вал и всякие крепости были немногия.И со 153 году блаженные памяти великий Государь, Царь и великий князь Алексей Михайлович, всеа великия и малыя и белыя Русии самодержец, указал, для покою христианскаго, Черту строить попрежнему указу отца своего и по Черте устроить прибавочные городы и населить большим многолюдством и земляной вал устроить больше прежнего, по размеру - в подошве в ширину 3-х сажен, в вышину 2 сажен с четвертью и 2 сажен в своде, и подле валу с полевую сторону выкопать рвы, в глубину 2 и полторы сажени, в ширину 2 сажен, на 2 в своде полусажени, также и надолбы большия и стоялые острожки частые и лесные завалы и иныя многие крепости, где какие доведется. И по тому указу сделан земляной вал, а подле валу капаны рвы, а подле рек на бродах и на перелазех ставлены надолбы, а по лесам лесные засеки, а в реках, на бродах, биты частики и сваи и рогатки и всякие крепости, а в иных местех приведены крепости к крепким и к заповедным лесам и к топким лесам и во многих местех поставлены караульные башни и стоялые острожки, а в тех башнях и в острожках в летнее время для бережения от приходу воинских людей велено стоять на сторожах днем и ночми безпрестанно тех же городов всяких чинов служилым людям а делали то валовое дело бояря и воеводы и полков их ратные люди, с поместей своих и с вотчин с крестянских и с бобыльских дворов по развытке с 20 дворов по сажени, а однодворцы всякой человек по сажени, а иные по две и по три сажени, и за то валовое дело великий Государь пожаловал бояр и воевод и полков их ратных людей своим государевым жалованием, поместными и денежными придачами"(Опубликовано А.Голомбиовским: Известия Тамбовской ученой архивной комиссии, XXXIII, Тамбов, 1892. С.49-56.)В XVIII в. Засечные Черты преобразованы в пограничные укреплённые линии.Надеюсь, уважаемые читатели, теперь вы получили общее представление о Белгородской Засечной Черте.Как я упомянул выше, город Острогожск возник из одного их острогов Черты. «…с Крымской стороны, пала в Дон река Тихая Сосна; а на реке на Сосне, от Дону верст с 30, Каменной брод, а в тот брод лежит дорога Калмиюская; а выше Каменного броду, на Сосне Терновая поляна.» Рядом с той поляной, в Устье Острогощи, дабы перекрыть Калмиюскую дорогу, контролировать передвижение по ней, и был построен сторожевой острог - Острогожск.Стоит упомянуть также и о других Засечных Чертах, укреплённых пограничных линиях. Приведу ниже их перечень и года строительства:Большая Черта (1521—1566), Передовая (1571), Белгородская (1635—1646), Симбирская (1648—1656), Закамская Старая (1652—1656), Изюмекая (1679-1680), Сызранская (1683-1684), Исетская (1685), Царицынская (1718-1723), Украинская (1731—1735), Закамская Новая (1731—1736), Самарская (1736—1742). С основанием Оренбурга и возведением Оренбургской линии (1736—1739), предназначенной для отсечения ногайцев от казахской степи, работы по возведению укрепленных линий сосредоточиваются, в основном, в южном направлении. Возводятся: Уйская (1739), Моздокская (1763), Днепровская, новая Украинская (1770), Азовско-Моздокская (1777—1780), Черноморская кордонная (1792), Кубанская (1794) пограничные линии.Владимир Расторгуев.

Местная власть в Острогожске и Острогожском уезде в 1650-е годы: воеводское управление украинскими переселенцами.

К середине XVII в. московское правительство выработало стратегическую линию в отношении украинцев (черкас), желавших переселиться в Россию «на вечную службу». Было запрещено устраивать их в пограничных юго-западных городах, чтобы не возникало лишних споров с поляками. Воевода Путивля в 1649 г. должен был принимать только семейных черкас и после приведения их к присяге отправлять на жительство в Коротояк, Урыв, Ольшанск, Воронеж. Одиноких переселенцев следовало отпускать на Дон, оформляя им прохожие памяти1. После поражения украинских войск в битве с польской армией под Берестечком в июне 1651 г. увеличился иммиграционный поток черкас в Россию. В связи с этим необходимо было создать условия, чтобы и сами переселенцы благополучно добирались в указанные им южные города, и в целости доставляли свои имущество и скот. Яблоновским воеводам поручалось предоставить им надежных провожатых2.

В марте 1652 г. в пределы Русского государства перешли черкасы во главе с наказным (т. е. исполнявшим обязанности в отсутствие настоящего) полковником Черниговского полка И. Н. Дзиньковским. Путивльские воеводы переписали переселенцев. По подсчёту И.Н. Миклашевского, их было 4269 человек обоего пола. Черкасы в организованном порядке были направлены в Острогожск, который начали строить ещё до их прибытия. Обязанные нести службу 967 человек были поделены на сотни и имели собственных военных начальников: полковника, обозного, сотников, есаулов. Но как только 18 августа 1652 г. украинцы ступили на острогожскую землю, их устройством занялся русский администратор3. Эти обязанности правительство возложило на Фёдора Юрьевича Арсеньева, который имел уже достаточный опыт по строительству нового города на Каменном городище и наделению землёй служилых людей4. Острогожский воевода выделил черкасам пашенную, подгородную, отъезжую земли, сенокосы, «сполна» выдал денежное жалованье за выход, на дворовое строение, «на всякий завод», за хлеб5. Среди украинцев для станичной службы было выбрано 8 голов и 32 ездока6.

Возведение укреплений Острогожска закончилось 7 ноября 1652 г. В строительстве города принимали участие дети боярские, стрельцы, казаки, черкасы разных городов. По замечанию В. Н. Тевяшова, Ф. Арсеньев был знатоком современного ему фортификационного дела. Острогожская крепость имела 4 проезжие башни, прорытый к колодцу тайник. Ров вокруг острога, дубовые укрепления, оригинальная конструкция из вертевшихся горизонтальных брусьев, размещённых в промежутках частокола, представляли собой серьезную преграду для осаждавших7. Через р. Тихую Сосну, на месте татарского перелаза, был сооружён мост. Для его охраны поставили караульную избу, а с крымской стороны (на правом берегу реки) – дубовую башню с двойными воротами. Ф. Арсеньев организовал в них круглосуточное дежурство черкас. Днём караулило мост 20 человек, ночью – 40. За рекой в степи был поставлен караульный острожок с башней. Острогожский воевода выбрал для него оптимальное место. С башни, размещённой на Лубянском кургане, была видна окрестность на 20-30 верст. Дежурившие черкасы могли наблюдать за татарскими перелазами и бродами на Тихой Сосне, обозревать районы Ольшанского острога, Коротояка, усердский рубеж. Днём в караулы назначались 10 человек. В ночное время охрана усиливалась в два раза8.

После службы в Острогожске Ф. Ю. Арсеньев подал в Разряд челобитную, в которой, в частности отметил, что он «поил и кормил» полковника и рядовых черкас, потому что они люди новые. Воевода жаловался, что он от этого «одолжал», и подчёркивал свою бескорыстность. Правительство высоко оценило деятельность Ф. Арсеньева. За успешное устройство жилых острогов на Каменном и в Острогожске по царскому указу он был награждён ценными подарками, получил земельную придачу к окладу и денежную прибавку9.

5 января 1653 г. на место Ф. Арсеньева в Новый Черкасский острог был назначен Денис Дорофеевич Остафьев. Наказ воеводе был дан 14 января10. По наблюдению М. Н. Тихомирова, такие инструкции до некоторой степени были однообразны и писались по определённому формуляру. Но в целом ряде наказов встречались чрезвычайно важные сведения, относящиеся к определённому городу11. В данном случае воевода направлялся в южную крепость, населённую преимущественно украинцами. В связи с этим Разрядный приказ расписывал его обязанности, предупреждал о возможных трудностях, предлагая способы их решения.

Жизненно важным направлением деятельности воевод украинных городов являлась организация сторожевой и станичной службы. Д. Остафьев должен был следить за дисциплиной станичников и сторожей, чётким выполнением ими поручений. Своевременное известие о появлении татар позволяло спасти жизнь и имущество жителей Острогожска и соседних городов. На небольшие неприятельские отряды Д. Остафьеву следовало посылать черкас с полковником, «и всего больше беречь, чтобы за крепости не пропустить» врага. Послужные списки русских и черкас, раненых или отличившихся в боях с татарами, а также росписи пленённых, раненых и убитых служилых и жилецких людей следовало отсылать в Москву. Воевода являлся единоличным распорядителем огнестрельных запасов Острогожска. Он при необходимости выдавал русским и черкасам порох и свинец, следил за их расходом. Отчётов о боеприпасах требовали Разрядный и Пушкарский приказы. Охрана «зелейной казны» в городе возлагалась исключительно на русских людей. Рядом со складом было запрещено строить жилье12.

Д. Остафьев должен был неукоснительно следить за тем, чтобы приезжавшие из Литвы (Польско-литовского государства) люди не проживали тайно в слободах и уезде. В связи с этим острогожские черкасы были обязаны объявлять о новых лицах воеводе. Эти меры были нелишние, потому что в окрестностях не прекращались хищения, грабежи пасек, угоны скота. Одновременно воевода наблюдал, чтобы острогожские черкасы сами не отправлялись для воровства в Литву. Для розыска и поимки таких преступников Разрядный приказ рекомендовал координировать действия с черкасским полковником. Приезжие литовцы, черкасы, волошане могли при желании возвращаться в свои земли. В наказе специально оговаривалось, чтобы Д. Остафьев не создавал им препятствий, ничего у них не отбирал. Логично поэтому заключить, что прецеденты негативных действий местных администраторов имели место13.

В обязанности воеводы входило выделение дворовых мест и земли тем черкасам, которые всё ещё их не имели. Он должен был следить, чтобы земли распахивались и засевались. Среди новых черкасских казаков, пашенных людей и мещан, желавших с семьями поселиться в России, следовало по-прежнему принимать самых лучших, зажиточных. В качестве места жительства Д. Остафьев должен был предлагать им Ливны. Если черкасы хотели остаться именно в Острогожске, то воеводе надлежало приводить их к кресту, записывать поименно в строельные книги. Один экземпляр книг отправлялся в Разряд, другой оставался в съезжей избе для предотвращения ссор между черкасами о землях и угодьях.

В воеводском наказе Д. Остафьеву предписывалось по отношению к черкасскому полковнику, сотникам, казакам и мещанам «держать совет добрый», их «у себя кормити по своей мочи». Вряд ли это выражение документа означало, что воевода обязывался содержать их за свой счёт. Вероятно, от него требовалось создать благоприятные условия для проживания черкас. Д. Остафьеву поручалось убедить переселенцев в государевой милости, чтобы они рассчитывали на жалованье и устраивались в Острогожске основательно. За небольшие проступки черкасам предусматривалось более мягкое наказание, чем русским за такие же действия. Правительство было обеспокоено тем, чтобы жёсткие меры, стяжательство должностных лиц не подтолкнули новых подданных к измене. Воевода был предупреждён о недопустимости поборов с черкас14. С данными наказа согласуются наблюдения И. Н. Миклашевского. Он полагал, что на раннем этапе переходов черкас в Россию разрешалось «отпускать совсем вцеле» тех из них, которые захотели бы вернуться в Литву. Вместе с тем, правительство очень ревниво заботилось о том, чтобы уже находившиеся на службе украинцы сохраняли верность присяге15. Разряд возлагал на Д. Остафьева тайную миссию выяснять из разговоров черкас об их намерениях и возможности измены. Наказ предусматривал меры для поимки возможных беглецов. Воеводе надлежало посылать за ними русских служилых людей и черкас, запрашивать помощь у воевод соседних городов, пойманных пытать. Но имущество у семей сбежавших черкас до царского указа отбирать запрещалось16.

Среди текущих вопросов, относящихся к компетенции воеводы, находился отпуск черкас из города на службу, для покупки лошадей, звериного промысла, рыболовства на Дон, приобретения соли в Торе. Д. Остафьеву предлагалось решить и одну щекотливую проблему. Она заключалась в том, что украинцы и в России продолжали носить хохлы (чубы). Воевода должен был объяснять черкасам, что в православные церкви в таком виде ходить непристойно17. В целом наказ назначал Д. Д. Остафьева «однолично» промышлять государевым делом. Разрядный приказ рекомендовал ему решать дела, руководствуясь полученными указаниями и оценивая сложившуюся ситуацию, чтобы результат оказался лучше и прибыльнее. Следовательно, воеводе предоставлялась некоторая самостоятельность, возможность проявить инициативу. Но за нерадение в делах, притеснения русских и черкас наказ грозил опалой18.

В августе 1653 г. Ф. Ю. Арсеньев, уже в качестве воронежского воеводы, принял челобитную старца Семилукской пустыни Кирилла на острогожских черкас. Они грабили монастырских откупщиков и незаконно ловили рыбу в оброчных угодьях на р. Марок. Арсеньев списался с Остафьевым и сообщил об инциденте в Москву19. Осенью 1653 г. острогожский воевода по указанию Разряда должен был прибрать среди гулящих (вольных) людей, казачьих и пушкарских детей 20 человек в пушкарскую службу и 150 человек – в стрелецкую. Прошедших отбор следовало устроить на пустых землях, приписанных к городу, но не принадлежавших черкасам. Подчеркивалась важность чёткого межевания, чтобы не возникало споров между русскими служилыми людьми и украинцами. Воевода набрал указанное число пушкарей и заплатил им денежное жалованье. Стрельцами удалось записать лишь 40 человек. Как видим, количество черкас в городе во много раз превышало число русских служилых людей и продолжало увеличиваться. Вновь присланных в Острогожск украинцев с отпиской бояр В. Б. Шереметева и кн. Г. С. Куракина воевода разместил и выдал им денежное обеспечение20.

В феврале 1655 г. Д. Остафьев руководил выбором черкас на службу в Валуйки для «посольской размены». К окольничему кн. И. И. Ромодановскому необходимо было выслать конных черкас с оружием из числа отставленных от полковой службы. В список, подписанный полковником и окладчиками, было включено 113 человек. Черкасы должны были дождаться отправления казны из Тулы, а затем следовать в Царев-Алексеев и Валуйки21. В марте того же года в Острогожск было прислано 600 казенных пищалей для раздачи служилым людям, не имевшим своего оружия. Из них 94 пищали оказались непригодными для стрельбы. Остальные были отданы острогожским черкасам и русским стрельцам. Также воеводе было поручено разыскать нетчиков (не явившихся) и беглых черкас из полков боярина В. Б. Шереметева. В Острогожске таких не оказалось. В городе остались лишь старые, вместо которых пошли служить дети, братья и племянники, и больные. Трёх выздоровевших человек Д. Остафьев отправил на службу22.

16 апреля 1655 г. в Острогожск приехал новый воевода Иван Фёдорович Караулов. В июле он направил в Разряд отписку с объяснением, почему сразу не прислал смотренные книги. Выяснилось, что многие острогожцы разъезжали по соседним городам «для хлебного кормления». Доходы в городскую казну не поступали, а в соборной церкви не было ни священника, ни прихожан, она стояла «без пения»23. Тем не менее, не смотря на доставшееся наследие, воевода приступил к исполнению своих служебных обязанностей. Он проводил смотры черкас, возвращавшихся домой с военной службы24, сообщил в Разрядный приказ о необходимости строительства в Острогожске тюрьмы. В городе находились тюремные сидельцы, которые обвинялись в серьёзных преступлениях – татьбе и разбое. Черкасы отказывались охранять колодников, потому что такая служба им была «не за обычей», а русские люди только прибирались. Воеводе было предписано самостоятельно определить место расположения тюрьмы и построить её силами местных жилецких людей25.

Отсутствие чёткой межи между землями привело к лету 1655 г. к острому конфликту острогожских черкас с коротоякскими детьми боярскими городовой службы. В 5 верстах от Острогожска поселилось более 80 коротоячан в деревнях Березовой, Уколовой, Ссыльной. Эти селения расположитесь среди черкасских полей на расстоянии 12-20 верст от Коротояка. Дети боярские незаконно поделили землю острогожцев, покосили траву сотника Ф. Мельника у р. Потудани. Украинцы всем городом беспрестанно приходили в острогожскую съезжую избу «со плачем». Воевода сообщил в Разряд, что черкасы «стали от того в сумненье», что за три года их земельная дача от городов не отмежевана. И. Караулов предлагал передать три деревни Острогожску, чтобы у острогожцев с коротоячанами дело не дошло до «убойства». К тому же черкасы обращались к Ивану Фёдоровичу с жалобами на притеснения коротоякского воеводы Д. Шенгурского. Он поощрял коротоякских жителей на захваты земли, ловлю рыбы в черкасских дачах на р. Тихой Сосне. Д. Шенгурский поставил караулы у ворот через острогожский вал и заставлял черкас за разрешением на проезд обращаться в Коротояк. В довершение всего, в Острогожском уезде, в устье р. Тихой Сосны, коротоячане поставили сторожу, которая препятствовала хлебной и рыбной торговле. В отписке в Москву И. Караулов обвинил Д. Шенгурского в корысти. О межевании земель соседних городов Ольшанска, Острогожска и Коротояка вместе с черкасами и полковником И. Дзиньковским просили острогожские стрельцы и пушкари. По их совместному челобитью Разряд в апреле 1656 г. поручил яблоновскому воеводе направить в Острогожск межевщика26.

Одной из забот воеводы являлось расселение острогожцев. С трёх сторон от города на расстоянии 10–11 сажен были построены черкасские дворы. И. Караулов считал, что в них нельзя топить избы из-за возможного возгорания. Тем более, что по черкасскому обычаю даже в летние жаркие дни печи протапливались дважды в день. Дворы также представляли опасность как объект поджога при появлении у стен города неприятеля. Воевода предложил расположить черкасскую слободу подальше от городских укреплений, на что получил разрешение Разряда27. К марту 1656 г. на посаде рядом с черкасским поселением была устроена особая стрелецкая слобода. Из-за «водомойных, гороватых» мест новых стрельцов расселять там было негде. И. Караулов посчитал необходимым перенести на другие участки огороды некоторых черкас. При решении этого вопроса воевода по-хозяйски учитывал потребности всех заинтересованных сторон. На месте огородов близко от города удобно разместились бы три стрелецкие слободы. Постройку дворов в тех местах уже одобрил окольничий кн. И. И. Ромодановский, когда осенью 1655 г. проезжал по черте мимо Острогожска. Не были бы ущемлены и интересы черкас, так как их слободы не потеснились бы и под огороды имелись подходящие земли28.

Любопытно, что порой взгляды на состояние города воеводы и Разрядного приказа отличались существенным образом. И. Караулов утверждал, что в Острогожске стрельцов немного, они только прибирались. «Иноземцев» в караулы и рассылки он не направлял. По мнению воеводы, без русских людей в городе ему было не обойтись. Ранее охранявшие острогожскую съезжую избу усердские служилые люди, еженедельно переменявшиеся по 10 человек, просили Разряд освободить их от этой обязанности. Было решено присылать из Усерда по три человека только «на вести». Приказ считал, что в Острогожске устроено достаточное количество людей. Воевода должен был организовать охрану приказной избы силами горожан, не привлекая иногородних служилых людей29. В целом, доклады И. Караулова в Разряд содержали немало дельных предложений по созданию приемлемых условий проживания и службы для всех категорий острогожцев, демонстрировали способность воеводы определять истинные причины возникавших проблем, его неформальное отношение к своим обязанностям. Хотя по традиции воевода ждал одобрения и указа из центрального учреждения. Но однажды в воеводской практике произошёл случай, повлекший за собой наказание И. Караулова.

В декабре 1655 г. в город приехал острогожский гулящий человек Исай Лазарев. Он служил в Осколе вместе с донскими казаками. Воевода, вероятно, прельстился имуществом Лазарева, избил острогожца, посадил его в колоду. 17 рублей с полтиной, 3 седла, пищаль и карабин остались в съезжей избе, 2 лошади были отданы приставу. Для оправдания своих действий И. Караулов сфабриковал дело о «государевом слове». По его версии, И. Лазарев не принёс к нему памяти об отпуске из Войска Донского и подписной челобитной. За бражничество и ругань было велено Исая бить батогами. Сидя в колоде, он будто бы несколько раз называл воеводу царём и государем. И. Караулов спрашивал его: «За что ты такова меня последнего государева холопа такими великими словами называешь?». В итоге, в январе 1656 г. И. Лазарев был отправлен в Разряд где в присутствии окольничего И. А. Гавренева и думного дьяка С. Заборовского был расспрошен. Его вариант отличался от слов воеводы. Когда Лазарева в съезжей избе стали бить, он сказал И. Караулову, что тот прислан царём не для их разорения. При этом Исай не называл воеводу царём и государем, потому что царь, помазанник Божий, один. И воевода, и острогожец указывали на черкасского полковника И. Дзиньковского, сотника З. Лучника, есаула Д. Путивльцова, писаря М. Михайлова, стрельцов и пушкарей как на свидетелей. Все они в момент происшествия находились в съезжей избе.

Коротоякскому воеводе Д. А. Хомякову было поручено произвести розыск по этому «великому делу», на время которого И. Караулова требовалось выслать в Урыв. Управление Острогожском было поручено обозному Ф. Шеболтасу. Опрос свидетелей начался в апреле 1656 г. Выяснилось, что И. Караулов в съезжей избе прервал Исая на словах «Иван Фёдорович, государь царь...» и собственноручно стал его бить посохом. Все опрошенные не знали за Исаем никаких противозаконных действий. Есаул Д. Путивльцов рассказал, что И. Лазарев называл себя зависимым от воли Бога, государя и «государева начальника» человеком, что ходил он на Дон не на воровство, а был на службе. Черкашенин И. Чорной своё краткое показание в пользу Исая объяснил тем, что он как иноземец плохо знал русский язык. Подьячий острогожской съезжей избы А. Жуковцев сообщил, что на И. Лазарева никем не подавалось челобитья и не было привода.

По получению в Разряде обыскных документов, о деле было доложено окружению царевича Алексея Алексеевича30. В начале лета 1656 г. к воеводе окольничему Г. Г. Ромодановскому были присланы грамоты с предписанием острогожского воеводу наказать, а казаку Исаю вдвое возместить бесчестье и увечье, вернуть его имущество из съезжей избы. Разрядный приказ потребовал выслать И. Лазарева для службы в Москву. И. Караулов за обвинение острогожца в «непригожем слове», не подтвердившееся при сыске, должен был познакомиться с батогами. Разряд определил воеводе недельное заключение в тюрьме, после чего разрешил продолжить службу в Острогожске31. Неизвестно, был ли И. Караулов действительно на непродолжительный срок лишён свободы, но год назад именно он ратовал о строительстве в городе тюрьмы.

Несмотря на то, что правительство требовало от воевод «ласку держать» к черкасам, не допускать притеснений, во всем их оберегать, у И. Ф. Караулова не сложились с ними отношения. В июне 1656 г. в Белгороде была подана челобитная от имени полковника И. Дзиньковского, старшины и всех рядовых черкас с жалобой на действия острогожского воеводы. В Острогожск для организации очной ставки был направлен жилец Ф. О. Хметевский. Одновременный допрос воеводы и черкасского полковника должен был выявить противоречивые сведения. Далее И. Караулова следовало выслать в Коротояк, чтобы он не влиял на показания острогожских, коротоякских, усердских и ольшанских всяких чинов людей при повальном обыске32.

И. Дзиньковский на очной ставке показал, что И. Караулов брал с черкас большие посулы (взятки) «не по вине», называл их мордвой, черемисой, басурманами, угрожал серьёзным наказанием и ссылкой. Воевода же утверждал, что действовал в рамках царских указов, украинцев не обижал. Он сообщил, что с судных дел, действительно, принимал у черкас добровольно принесенные гривны, а посулы не вымогал. Выяснилось, что воевода разбирал «небольшие» дела, сидя на паперти у церкви. По мнению И. Караулова, черкасы вели себя как язычники и неправославные христиане. В пищу они употребляли конину, мясо медведей, куниц, сурков, ворон, сорок и галок, в браге и ином питье держали черепах. В церкви и избах украинские переселенцы не молились, на Пасху к храму приносили сурков. И. Дзиньковский отверг подобные небылицы. В праздник Воскресения Христова черкасы носили в церковь для освящения поросят. Конину могли есть только те острогожцы, которые надолго уходили в степь. Что они не употребляли «всякую гадину», подтвердили в дальнейшем расспросе Ольшанские дети боярские. По их словам, у черкас хлеб и соль были «таковы ж, что у нас»33.

Не мог не возникнуть у воеводы и полковника спор по поводу винной торговли и приезжавших из-за рубежа торговцев. И. Караулов отрицал, что завёл в Острогожске свои шинки, кабаки и кабатчиков. Не приставлял он и пушкаря А. Хромого к приезжим черкасам для сбора с них денег и вина. Но принесённые ими в почесть 10 алтын и 15 фарт (кварт) вина воевода принял. Полковник обвинял И. Караулова в том, что он продавал украинцам вотчины, пожалованные им государем, что воеводские люди бесконтрольно требовали посулы. В первые три недели своего воеводства он не позволил священникам «без печатей» (письменного разрешения) венчать черкас. В отношении церковного обряда И. Караулов оправдывался тем, что так в свое время поступали и Ф. Арсеньев, и Д. Остафьев. Воевода согласился с теми фактами, что за отпуск в вотчины украинцы приносили ему пшена и хлеба, а по возвращению – по рыбе, со свадеб он принимал вино или брагу. С обидой воевода напомнил полковнику, что просил у острогожцев хлеба «в честь», а они отказали. Иван Фёдорович обрисовал им российскую традицию, что любого приехавшего на службу в город воеводу черкасам придётся кормить. Заключительным обвинением И. Дзиньковского в адрес воеводы было то, что И. Караулов запрещал в избах держать образа, напечатанные в Киеве на листах, называя их «болванами». Показательно, что вопросы веры и расхождения в обрядах русских и украинцев заняли важное место в ходе очной ставки. По её статьям были допрошены острогожские приходские священники, стрельцы, пушкари, коротоякские и ольшанские дети боярские. Священнослужители констатировали факт, что черкасы не умели Богу молиться, некоторые из них не носили крестов. В целом, опрошенные подтвердили поборы воеводы с украинцев. Впрочем, он и сам этого не скрывал34.

Стараясь показать недобросовестность воеводы, И. Дзиньковский приводил примеры его деятельности и не касавшиеся черкас. Но объяснения И. Караулова порой выглядели достаточно убедительно. Например, воевода отдал стрелецкого пасынка некоему Челюсткину, потому что это был его старинный человек. Поступать подобным образом воеводе предписывал наказ. В другом случае И. Караулов выпустил из тюрьмы воров и татей, потому что они были приведены с небольшим поличным – платками и детскими рубашками. Виновные были биты батогами, истцам раздали украденные вещи. При очередном обвинении в адрес воеводы оказалось, что и черкасский начальник не чист на руку. По показанию полковника, из-за корысти И. Караулова черкашенин Н. Косьянов долгое время сидел в тюрьме, его корова, свинья, двор были распроданы, но деньги в городскую казну не поступили. В свою очередь, воевода заявил, что Н. Косьянова привёл к нему полковник с «продажным» вином. Черкашенин просидел день в подклети у воеводы, был наказан батогами и выпущен. Двор у него не забирался, в нём стал жить другой черкашенин. А корову И. Караулов продал за рубль полковнику35.

Сведений о деятельности очередного острогожского воеводы Ивана Бунина документы не сохранили. Известно лишь, что он расписался со своим преемником Ильей Ефимовичем Некрасовым 22 мая 1657 г.36. В конце лета воевода должен был выбрать из острогожских служилых черкас 250 человек и выслать к окольничему кн. Г. Г. Ромодановскому в черкасские города. В сентябре по грамоте из Разряда 244 человека были направлены на службу в Белгород к воеводе окольничему кн. С. П. Львову. Оставшаяся половина черкас (500 человек) использовалась для охраны Острогожска. И. Некрасов столкнулся с проблемой плохого вооружения полковых черкасских казаков и русских стрельцов. Многим из них приходилось нести караулы за р. Тихой Сосной с одними рогатинами. Воевода попытался раздать черкасам 93 поломанных и разорванных пищалей, но они от такого оружия отказались. По решению Разряда, И. Некрасов должен был прислать негодные пищали в Москву по первому зимнему пути. Из столицы в Острогожск были высланы 300 рогатин. Воеводе следовало беречь порох и свинец и без крайней необходимости не выдавать их служилым людям. При таком недостаточном материальном обеспечении военной службы защитникам Острогожска всё же удавалось отражать вражеские нападения. Когда летом 1658 г. к городу подошли татары, черкасы не допустили их к перелазам и не позволили причинить ущерб жителям37.

В августе 1657 г. острогожские черкасы Л. Борисов и Ф. Клеменов узнали о готовящемся ночью побеге. Они схватили и привели в съезжую избу двух беглых черкас, гулящих людей, с жёнами, имуществом, оружием, лошадями и двух служилых черкас И. Ткача, К. Мартинова. В расспросе беглецы сказали, что не захотели жить в Острогожске, а направлялись в новые города Змиев и Ахтырский. Воевода взял их под стражу, распорядился переписать имущество и держать в съезжей избе до царского указа. И. Дзиньковский настаивал на наказании беглых, чтобы другим черкасам было уроком. Из Москвы И. Некрасов получил предписание пойманных острогожцев бить прилюдно и нещадно батогами, оформить на них поручные записи, но имущество вернуть обратно. Л. Борисов и Ф. Клеменов за задержание беглецов были награждены, каждый получил по паре соболей ценой в 2 рубля38.

Имущество черкашенина 3. Старца, которому удалось сбежать из Острогожска, было продано за 2 рубля 18 алтын. Эти деньги были потрачены на бумагу и свечи для съезжей избы. Воевода объяснял в отписке в Разряд, что никаких иных денежных доходов не было. Без бумаги же обойтись было невозможно, так как приказные записи велись ежедневно. В ноябре 1657 г. И. Некрасову было поручено выяснить, кто из острогожцев с 1652 г. оставил службу и отправился в Москву или записался в рейтары, драгуны, солдаты. Воевода допросил на смотре черкасского полковника, старшину и рядовых. Выяснилось, что из черкас никто не ушел служить в полки нового строя, а все убегавшие к донским казакам украинцы и русские вернулись обратно в Острогожск39.

Осенью 1658 г. острогожские черкасы во главе с полковником И. Дзиньковским в очередной раз обратились в Москву с просьбой отписать с. Березово и деревни Уколово и Ссыльная от Коротояка к Острогожскому уезду. Межеванием занимался кн. Пётр Петрович Дулов, специально для этого присланный из Ольшанска. Из его сообщений и отписок воеводы И. Некрасова стало известно, с какими трудностями столкнулись межевщики. 7 ноября у д. Ссыльной они встретились с коротоякскими воеводой Т. Хрущёвым, детьми боярскими, стрельцами и казаками. П. Дулов взял с собой на межу острогожского полковника с лучшими людьми, подьячего съезжей избы А. Жуковцева с строельными книгами и указными грамотами. Т. Хрущёв оскорбил Петра Петровича, «с земли сбил», запретил помещикам д. Ссыльной называть свои имена и показывать земли. Острогожского подьячего избили и увели в Коротояк, где долгое время держали за приставом. Черкасы были озабочены задержанием А. Жуковцева, так как именно по их предложению он работал в съезжей избе. Немалое значение имело и другое обстоятельство. Украинцы, пострадавшие от вывоза сена коротоячанами, находились в то время на службе в полку кн. Г. Г. Ромодановского и с окольничим кн. Ф. Ф. Долгоруковым на крымской посольской размене. Черкасы попросили у острогожского воеводы разрешения направить своего челобитчика в Москву. В дополнение к уже известным фактам они собирались сообщить в Разряде о том, что Т. Хрущёв запретил коротоячанам торговать с острогожцами хлебом. В апреле 1659 г. вопрос о передаче трёх населённых пунктов в Острогожский уезд был решён. Проживавшие в них 77 детей боярских по службе, судебным и иным делам стали подчиняться острогожским приказным людям40.

20 мая 1659 г. в Острогожск был назначен новый воевода кн. Федот Иванович Селеховский. На проведённом им смотре в городе оказалось 698 конных полковых казаков с пищалями и рогатинами, 41 конный станичник, 30 стрельцов, 19 пушкарей. Не имевшие пищалей 242 черкаса сообщили воеводе, что остались без оружия после боёв на Дрожеполе (на Украине)41. Вместе с родственниками и работниками украинцев и русских служилых людей в Острогожске проживало 2349 человек мужского пола (из них лишь 130 человек были русские – 5,5 %). Черкасы в городе несли суточные караулы на воротах и башнях. По 2 человека они заступали на недельные дежурства «по вестям» в Новом Осколе. 10 черкас оберегали заповедный лес по р. Сосне, ежедневно совершая объезды42.

Следует отметить, что недостаточное центральное финансирование и обеспечение гарнизона вооружением, отсутствие на первых порах в городской казне каких-либо пошлинных и неокладных доходов, суровые условия службы на новом, необжитом месте не привлекали в Острогожск приказных людей. Туляне С. И. Остафьев, Л. Ф. Пестов не прибыли в город и к середине 1655 г., хотя значились сослуживцами воеводы ещё в наказе Д. Д. Остафьева43. Подьячие И. Горелков и А. Жуковцев работали в острогожской съезжей избе по челобитью черкас. Годовое жалованье им не из чего было выплачивать, поскольку украинцы были освобождены от судебных и таможенных пошлин44. Эти факты, наряду с данными о незначительном количестве русских служилых людей, свидетельствовали о том, что острогожские воеводы не имели в своем распоряжении достаточно сильного аппарата. Несмотря на это, они не стремились найти себе опору среди украинских переселенцев.

У местной администрации сохранялось к черкасам определённое недоверие и настороженность. Оно, в первую очередь, исходило от правительства, представителями которого и являлись воеводы. С другой стороны, верность присяге и служба черкас по защите южных районов России, участие их в военных действиях против татар и поляков высоко оценивались в Москве. Острогожские администраторы были обязаны создавать для них благоприятные условия жизни и не допускать притеснений. Эти требования входили в противоречие с традиционным кормлением воевод. Их чрезмерные поборы приводили к конфликтам с украинцами.

Черкасский полковник И. Дзиньковский в 1650-е гг., скорее всего, играл только роль походного командира, занимался вопросами внутреннего полкового устройства, выбором старшины. В практике ещё чётко не закрепилось подразделение службы черкас на городовую и полковую. Лишь к концу рассматриваемого десятилетия документы стали называть украинцев, имевших воинские обязанности, служилыми людьми и полковыми казаками. В результате к компетенции острогожских воевод относились организация сторожевой и станичной службы, охрана городских укреплений, выдача оружия и боеприпасов, смотры русских служилых людей и черкас, направление украинцев на службу в полки и на «посольскую размену», розыск нетчиков и беглецов. Денежное жалованье и средства на обзаведение хозяйством, дворовые места, пашни и угодья черкасы получали по распоряжению русских администраторов. Воеводы принимали участие в межевании земли, судили черкас, давали разрешение на их отъезд из Острогожска для подачи челобитных в Москве, покупки лошадей и соли, звериного промысла и рыболовства на Дону. В целом воеводское управление касалось практически всех сторон жизни украинских переселенцев. В 1650-е гг. к ведению острогожских воевод относились военные и хозяйственные, земельные и судебные, бытовые и некоторые духовно-нравственные вопросы, связанные с проживанием в городе и службой черкас.

1 Воссоединение Украины с Россией. Документы и материалы в 3-х томах. 1954. Т. 2. С. 226, 227. Украинские казаки поселились также в Усерде, Короче. Белгороде, Цареве-Борисове, Козлове, под Ливнами, Яблоновом, Новосилем, Мценском, Осколом, Валуйками, Курском, Севском и в иных городах. См.: Загоровский В. П. Белгородская черта. Воронеж, 1969. С. 142; Соловьев С. М. История России с древнейших времён. М., 1961. Кн. V. С. 195, 552.
2 Воссоединение Украины с Россией. Т. 3. С. 93.
3 Там же. С. 368, 583; Миклашевский И. Н. К истории хозяйственного быта Московского государства. М., 1894. Ч. 1. С. 176. По предположению Д. И. Багалея, в украинских поселениях «на первых порах... воевода считался необходимым представителем центральной власти и руководителем в деле постройки укреплений». См.: Багалей Д. И. Очерки из истории колонизации степной окраины Московского государства. М., 1887. С. 443.
4 Ф. Арсеньев за службу в г. Вольном в 1647–1650 гг. за посеянный и убранный хлеб, собранные деньги был пожалован поместным окладом 700 четей и 40 рублями из Чети. В 1650/51 г. он устроил жилой острог с крепостями на Каменном городище. См.: РГАДА, ф- 210, оп. 12, Стб. Белгородск. ст., д. 352, л. 27, 31, 73, 80, 86.
5 Там же, л. 52; д. 358, л. 176. В Острогожск из Москвы и Коротояка в 1652 г. было направлено 8600 рублей, в том числе на жалованье черкасам. См.: Там же, д. 33, л. 132–133.
6 Воссоединение Украины с Россией. Т. 3. С. 368.
7 Труды ВУАК. Воронеж, 1902. Вып. 1. С. 64–74; Тевяшов В. Н. Основание г. Острогожска и первоначальное заселение Острогожского края // Памятная книжка Воронежской губернии на 1903 г. Воронеж, 1903. Отд. III. С. 116–118; Загоровский В. П. Указ. соч. С. 144.
8 Труды ВУАК. Вып. 1. С. 72.
9 Ф. Арсеньеву был определён поместный оклад в 850 четей и выделено 70 рублей из Чети, что несколько превышало жалованье многих воевод, также строивших новые города на Украине. 21 апреля 1653 г. он был пожалован «в приказ» серебряным ковшом, 10 аршинами шелковой материи (камки), 10 соболями ценой в 30 рублей. См.: РГАДА, Ф 210, оп. 12, д. 352, л. 55-59, 91–92.
10 Там же, оп. 12, д. 33, л. 132, 170.
11 Тихомиров М. Н. Российское государство XV–XVII вв. М., 1973. С. 366.
12 РГАДА, ф. 210, оп. 12, д. 33, л. 136-139. В 1659 г. станичники летом ездили за р. Сосну до Дона, осматривали татарскую Кальмиусскую сакму. Такие поездки занимали день. При известиях о неприятеле станичники доезжали до р. Марка и возвращались лишь на 5-й день. См.: Там же, д. 481, л. 505–506.
13 Там же, л. 142–145, 151, 155–157, 159.
14 Там же, л. 145–148.
15 Миклашевский И. Н. Указ. соч. С. 169–170.
16 РГАДА, ф. 210, оп. 12, д. 33, л. 153–154. В более поздних воеводских наказах не содержалось подозрений черкас в измене, но порох в Острогожске по-прежнему должны были охранять русские люди. См.: Там же, д. 481, л. 506.
17 Там же, л. 147, 158.
18 Там же, л. 164–166.
19 Там же, оп. 12, д. 341, л. 222.
20 Там же, оп. 12, д. 406, л. 1–2; Материалы для истории Воронежской и соседних губерний / сост. Вейнберг Л. Б. Воронеж, 1887. Т. 1. С. 42.
21 РГАДА, ф. 210, оп. 12, д. 401, л. 16; ф. 1149, оп. 2, д. 5, л. 1–2.
22 Там же, ф. 210, оп. 12, д. 406, л. 3-4. В грамоте воеводе боярину В. Б. Шереметеву от 28 декабря 1654 г. предписывалось идти с конными и пешими воинами в черкасские города и вместе с войском Б. М. Хмельницкого выступить против поляков и татар. Было поручено похвалить ратных людей, оставшихся на службе, наказать кнутом сбежавших голов и сотенных, а организаторов побегов «бить батоги нещадно». См.: ПСЗРИ. 1-е собр. СПб., 1830. Т. 1. № 142.
23 РГАДА, ф. 210, оп. 12, д. 406, л. 8–9.
24 Там же. л. 33; д. 401, л. 43–44.
25 Там же, д. 401, л. 52. С 1652 г. тюрьма располагалась в подклети (нижнем ярусе) съезжей избы. См.: Там же, д. 358, л. 172.
26 Там же, оп. 12, д. 406, л. 5–6, 12–13, 46.
27 Там же, л. 7, 40 об., 41. В 1652 г. посадские черкасские дворы были размещены в 32 саженях (68 м.) от острога. См.: Тевяшов В. Н. Указ. соч. С. 119.
28 РГАДА, ф. 210, оп. 12, д. 406. л. 31–32.
29 Там же. л. 42 и об.
30 Царь Алексей Михайлович в это время находился вместе с войском в Ливонии. См.: Соловьев С. М. Указ. соч. Кн. V. С 658.
31 РГАДА, ф. 210, оп. 13, Стб. Приказн. ст., д. 545, л. 38–71.
32 Там же, л. 310–311.
33 Там же, л. 313, 320, 349.
34 Там же, л. 314–317, 322, 325, 327–368.
35 Там же, л. 319, 324.
36 Там же, оп. 12, д. 603, л. 43.
37 Там же, л. 50-52, 398–408; оп. 12, д. 401, л. 49; д. 481, л. 52.
38 Там же, оп. 12, д. 603, л. 53–56.
39 Там же, л. 340–341, 347.
40 Там же, оп. 12, д. 481, л. 189–202; д. 370, л. 145, 148, 159. Ср.: Миклашевский И. Н. Указ. соч. С. 177.
41 Ф. Селеховский до приезда в Острогожск служил около 20 лет, участвовал во многих воинских походах, был на приступах под г. Пырятином, получил сабельное ранение в голову. Он находился на воеводстве в Острогожске до ноября 1662 г.т. е. 3,5 года, после чего должен был направиться в Белгородский полк и по-прежнему нести службу «с городом». См.: РГАДА, ф. 210, оп. 12, д. 481, л. 498–500; д. 557, л. 245; д. 480, л. 127.
42 Там же, д. 481, л. 506, 508.
43 Там же, д. 406, л. 8–9.
44 Там же, д. 370, л. 59–60; д. 481, л. 301–302.

СЕЙЧАС ОБРАТИЛА ВНИМАНИЕ, ЧТО В РЕВИЗИИ 1850 ГОДА ПРАКТИЧЕСКИ ВО ВСЕХ НАСЕЛЕННЫХ ПУНКТАХ ПО 2-3 СТРАНИЦЫ, В ОТЛИЧИИ ОТ РЕВИЗИИ 1835 ГОДА, ВОТ ПРИВОЖУ ВСЕ ДЕЛО: ( ф.И18 оп.1 д.455 Ревизские сказки о государственных и помещичьих крестьянах, отставных военных нижних чинов, дворовых людях г. Острогожска и Острогожского уезда. Г. Острогожск лл.2,3,27,28, 108-116,306-320, сл. Белогорье лл.5-7,57а,58, 61, 62,260,261,266,267,272-275, сл. Подгорная лл.9-11,46,47, 276,277, сл. Новая Калитва лл.13-15,156-158, х. Прокопцов лл.17,18, х. Сытников лл.19-21, сл. Лушниковка лл.23-25,63-65,126-143, сл. Ровеньки лл.30-32,40-43, х. Нагольнянский лл.34,37,44, 45, х. Сребрянский лл.35,36, х. Лознянский лл.38,39, сл. Сергиенкова (Сергеенкова) лл.48,49,56,57, сл. Поповка лл.50,51,268-271, х. Карабут лл.52,53, х. П обединский лл.54,55, сл. Буйловка лл.59,60, сл. Сагуны лл.67-73,296-298, сл. Колодяжная лл.75-77, сл. Костомарова лл.79,80,286-288, сл. Коденцова лл.82,85,172-174, сл.(х) Гончаровка лл.83,84, 122-124,176-178,290-295, х. Перевальный лл.87,88, х. Большефощеватый лл.90-92,278-281, х. Малые Сагуны лл.94-96, х. Оробинский лл.98-100, сл. Пески лл. 102-107, х. Волошин лл.118-120, сл. Новая Сотня лл.144-151,182-187, сл. Калитва лл.152-154, сл. Ивановская (Ивановка) лл.160-162,360-369, х. ГОЛОПУЗОВКА лл.164-166, сл. Селявная лл.168-170, сл. Карпенкова лл.180,181, х. Петренков лл.195-197, х. Ближний Стоянов лл.199-201, х. Ближняя Полубянка лл.203-205, х. Ярки лл.207-209, х. Михнов лл.211-213, сл. Кривополяна лл.216-218,262-264, х. Прилепы лл.220-222, х. Кринища лл.224-226,398-400, х. Мелахин лл.228-230, х. Деменков лл.232-234, х. Щербаков лл.236-238, х. Ясинов лл.240-242, х. Кадобец лл.244-246, х. Дутчин лл.248-250, х. Коломыщев лл.252-254, х. Мысев лл.256-258, х. Широкий лл.282-284, х. Андреяновский лл.302-304,414-416, сл. Верасовка (Юрасовка) лл.322-324,374-376, х. Крутой лл.326-329, х. Анновка лл.330-341, д.(сл.) Андреевка лл.342-344, 350-352, сл. Александровка лл.346,347, х. Новоселовка лл.347об-348, 410,411,431-436, х. Легкодимов лл.348об-349, сл. Екатериновка лл.354-355, 392-394,427-429, сл. Покровка лл.356-358, сл. Пески лл.370-372, сл. Новохуторная лл.378-380, сл. Меженка лл.384-386, 408, 409, х. Елизаветполь лл.388,389, х. Глиняный лл.390,391, сл. Евстратовка лл. 396, 397, сл. Щучья лл.402-404, сл. Россошь лл.405,406, сл. Ольховатка лл.412,413, х. Высокий лл.417,418, х. Ольховинский лл.419-422, сл. Семейки лл.423-425, х. Софиевский лл.437-442.).

See More

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Село
Тимирязево
50°43′05″ с. ш. 39°22′49″ в. д.HGЯO
Страна Россия
Субъект Федерации Воронежская область
Муниципальный район Каменский
Сельское поселение Тхоревское
История и география
Прежние названия до 1966 — Голопузовка
Часовой пояс UTC+3:00
Население
Население 536[1] человек (2010)
Катойконим Тимирязевцы
Цифровые идентификаторы
Телефонный код +7 47357
Почтовый индекс 396517
Код ОКАТО 20217850006
Код ОКТМО 20617450126
Показать/скрыть карты

ТимирязевоТимирязево

ТимирязевоТимирязево
Тимирязево — село в Каменском районе Воронежской области России.

Входит в состав Тхоревского сельского поселения

География
Улицы
ул. Гойкаловой,
ул. Гусарская,
ул. Молодёжная,
ул. Нижняя,
ул. Свободы,
ул. Сибирская,
ул. Худоярская,
ул. Центральная.

История
В 1966 г. указом президиума ВС РСФСР село Голопузовка переименовано в Тимирязево[2].