Русско-японская война 1904-1905 гг

Здравствуйте.
Имею ксерокопию текста письма молодого казака Ивана Зеленского из станицы Усть-Лабинской, отправленное своему школьному учителю в 1905 году.

«Я обещал Вам, дорогой учитель мой, описать 1-й бой, в котором я буду участвовать, а потому и исполняю свое обещание.
Когда мы пришли в Гунчжулин, то все питали сильное желание попасть в отряд героя, генерала Мищенко (из казаков станицы Абинской), а когда почти сейчас нас поставили на передовую линию и послали на разведки, мы были весьма рады, – радовались, что нам скоро придется встретиться с коварным врагом; нам не хотелось на случай боевой схватки посрамить своих дорогих дедов кубанцев, которые когда-то были страхом для врагов. Когда наши полки пошли на разведки, то далеко от первых постов мы остановились, и нам объявили урядники, что нас передают в летучий отряд удалого генерал адъютанта Мищенко и что после отдыха мы присоединимся к его отряду и пойдем в бой. Как только мы услышали это – каждый из нас от радости смял папаху и перекрестился.

Через несколько суток после отдыха прошел слух, что 30 апреля мы пойдем в набег во главе с генералом. Мищенко. Часов в 11 нам приказано седлать лошадей, а именно всей сводной Кавказской казачьей дивизии. Вещей с нами уже никаких не было, они были сданы в цейхгауз. Через 5 минут по сигналу «садись!» мы сели на лошадей и почти сейчас же двинулись всей дивизией вперед. Не пройдя и 5 верст, мы сбоку увидели несколько полков кавалерии других казачьих войск. По сигналу «стой!» мы остановились и увидели, что от другой кавалерии отделился всадник, который в сопровождении конвоя направился к нам. Нам была подана команда «смирно!» и пронеслось по фронту, что это едет генерал-адъютант Мищенко. Подъехав к нам, он громко поздоровался: «Здорово, кавказцы!». Мы громко и дружно ответили. Тогда он обратился к нам с речью и объявил нам, для какой цели мы предназначены здесь. По окончании речи, мимо нас почти вплотную начали проходить доблестные полки сибирских казаков: забайкальцев и других, которые уже были в бою по несколько раз – грудь бородатых героев была украшена Георгиевскими крестами 1-й, 2-й, 3-й, 4-й степени; проезжая мимо нас, они говорили вслух: «Кавказцы бравые казаки, но жаль, что они еще безусые мальчишки!». Один офицер из них, обернувшись, сказал: «На то, что они молоды, вы не смотрите – увидите их в деле, тогда и осудите!».

После того как казаки прошли мимо нас, генерал Мищенко обратился опять к нам с следующей речью: «Братцы, эти герои, которые прошли мимо вас, уже не один раз были в горячих и кровавых схватках, они показали себя хорошо врагу: не один раз наводили на него страх и ужас, несколько раз они доставляли пленных и точные сведения по разведкам, нужные для пользы нашей Матушки России и для всех нас; они умеют умирать на поле брани за Батюшку Государя, свято исполняя долг присяги и перенося все труды и невзгоды с христианским терпением. Надеюсь, дети кавказцы, и на вас и думаю, что вы не посрамите своих седых отцов и дедов, которые были храбрыми и славными воинами. Помните, дети, что враг силен, хитер и лукав. Сейчас мы пойдем для выполнения нужной задачи. Надеюсь, что вы постараетесь! Да поможет вам, дорогие дети, Бог!». По отъезде генерала Мищенко мы двинулись на юг тремя колоннами.

До 5 мая ничего особенного у нас не произошло, но 5 мая наша 5-я сотня встретилась с двумя сотнями хунхузов, которых мы разогнали без особенного труда, не понеся урону в людях, но потеряв две лошади убитыми. Мы пошли дальше в тыл левого фланга японцев. 7 мая наша 5-я сотня шла впереди отряда, а впереди сотни шел взвод дозорных на довольно значительном расстоянии. Как только дозорные стали приближаться к селению (Дон-Сяза), в полуверсте от него заметили залегших в окопах японцев и не успели повернуть назад лошадей, как из окопов в них раздались залпы, обдав их пылью и землей, но они благополучно прибыли в сотню, сообщили и опять помчались впереди сотни к окопам и следили за действиями врага. Когда мы подошли к окопам ближе, нас стали обстреливать пачками. 5-я сотня изготовилась к бою, а сзади и вся наша дивизия. Тогда наша 1-я Кубанская (казачья) батарея (под командой войскового старшины Василия Григорьевича Лебедева из Роговской станицы) стала обстреливать окопы, и так удачно, что мы, спешившись, бросились с шашками в окопы, не понеся до окопов никаких потерь. Когда мы были уже около окопов, то наша батарея замолчала, и мы бросились в окопы, врукопашную. Японцы не 1-й Екатеринодарский кошевого атамана Чепеги полк90

устояли и бросились в панике в селение. Тогда в погоню бросились наши безусые екатеринодарцы и в самом селении приняли жаркий бой с шашками в руках, и действительно здесь они показали себя: все улицы селения переполнились убитыми японцами, здесь среди жаркого боя я испытывал какую-то особенную радость. Здесь был ранен и я: пуля пробила насквозь мою грудь, прошла через правое легкое и вышла у позвоночного столба. В момент получения раны я ничего не испытал и даже не знал, что я получил ее, а только я почувствовал сильную усталость и по мне как будто прошел мороз. Подошедший ко мне урядник Лашков, в то время, когда я присел отдохнуть, спросил: «Зеленский, ты ранен?» – «Никак нет, г. урядник» – «Как нет – у тебя в крови спина и грудь!». Когда я увидел кровь, мне стало дурно, и меня понесли, но я еще видел, когда был ранен командир сотни и несколько моих товарищей ранено и убито.

Во время этого набега нашим отрядом взято у японцев 2 пулемета, 800 повозок транспорта, 216 пленных и дивизионный лазарет…

Когда приехали на позицию, то генерал Мищенко сердечно благодарил нас за нашу самоотверженность и к этому добавил: «С вами, молодцы кавказцы, я не разстанусь».

Не верьте никому, что здесь плохо. Здесь плохо тому, кто забыл присягу».

Источник информации:
Газета «Кубанские областные ведомости», 1905, 19 июля.

Вопрос. Где можно уточнить в какой конкретно воинской части служил упомянутый в письме урядник Лашков? (На этот счёт информации в Интернете не имеется). С уважением, спасибо.

Поиск участников войны